Владимир Колычев
Удавка для опера

Часть I

Глава 1

1

Лозовой проснулся от бесцеремонного толчка в плечо.

– Эй, проснись! – услышал он начальственный голос.

Рома открыл глаза и увидел высокого сухощавого сержанта. Форма мышиного цвета, на поясе полный милицейско-джентльменский набор. Наручники, «демократизатор», баллончик с «черемухой» и, конечно, пистолет в упрощенной кобуре.

– Чего надо? – буркнул Рома.

Он перенес точку опоры со спины на седалище. Не заостряя внимания на сержанте, недоуменно осмотрелся по сторонам.

Пассажирский вагон, четырехместное купе. Тук-тук, тук-тук – стучат колеса. Поезд… Куда же он едет?

Во рту сухо, голова трещит. А еще неодолимое желание послать сержанта куда подальше.

– Ваши документы? – потребовал милиционер.

– А-а, – Рома лениво махнул рукой. – Сейчас…

Он хлопнул себя по батнику. Пусто. По карманам брюк. Тот же результат.

– Один момент…

Его взгляд упал на кейс. Он стоял в ногах. Смутные воспоминания… Кажется, вчера он собирался в дорогу…

В кейсе лежал пистолет. Табельный «макаров». Рядом «сбруя» в свернутом виде. И бутылка пива. Но на нее сержант не обратил внимание. Зато ствол напряг его. Мгновенно встал в стойку.

– Вот черт! – хлопнул себя по коленям Рома.

– Черт! – подтвердил сержант.

Он уже отступил на пару шагов, застыл в дверях купе. И быстро вытащил свой пистолет. Щелчок предохранителя, лязганье затворной рамы. Неплохо натасканы «линейники».

– Ну-ка, дружок, «пушечку» свою двумя пальчиками – и на пол…

Рома послушно сбросил пистолет. В этом случае дергаться нельзя. Сержант запросто мог его подстрелить.

– А теперь руки…

Одной рукой «линейник» снял с пояса наручники.

– Не буду, – замотал головой Рома.

Сейчас он безоружен. Можно и повыпендриваться.

– Как это не будешь? – возмутился сержант.

И глянул вдоль по коридору вагона. Не идет ли к нему помощь? Жалеет, наверное, что без напарника Рому проверять сунулся.

Напарника его не было. Приходилось надеяться на себя. А Рому он, конечно же, отнес к категории опасных противников.

– Не буду, и все. Настроения нет…

– Стреляю! – напрягся сержант.

– Сначала предупредительный выстрел… – прикрывая ладонью рот, зевнул Рома. – Пока в воздух не пальнешь, не испугаюсь…

– Руки! – зло сузил глаза сержант.

– Ладно, уговорил…

Рома протянул ему руки. Но в тот момент, когда на запястьях должны были защелкнуться наручники, он резко убрал их. Выбил из рук сержанта оружие, подхватил наручники. Захват, прием, руки за спиной. Щелк, и сам сержант оказался в наручниках.

– А теперь можно и документы поискать, – подмигнул ему Рома.

И вывалил содержимое кейса на подушку.

– Ага, вот… – достал он красные корочки с золотым тиснением. – Старший лейтенант Лозовой, оперуполномоченный уголовного розыска ОВД «Битово»… Доволен, сержант?

– Что ж вы сразу не сказали?

– А чего ты сразу за «пушку» хватаешься? – вопросом на вопрос ответил Рома.

И освободил сержанта от наручников.

– На! – Рома сунул ему в руки свое удостоверение. – Изучай, не фальшивое…

– Да я верю… Куда вы направляетесь?..

Это Рома и сам не прочь был бы узнать…

– В командировку! Для выполнения особо важного правительственного задания.

Он нес белиберду, а сам пытался вспомнить…

Майор Круча был в отпуске. За него остался Федот. Вчера под его руководством ходили брать одного урку. Этот чудак на букву «м» с зоны ноги сделал, в Битове осел. А зря… Взяли беглеца. Его в кутузку, а сами в кабинет к Комову, успех обмывать.

«В отпуск хочу», – скорее в шутку, чем всерьез, заявил Рома.

«Хотеть не вредно», – хмыкнул Эдик.

Его нисколько не трогали страдания молодого опера.

«Пардон, вы ошибаетесь, – тускло посмотрел на него Лозовой. – Хотеть – это как раз вредно. Вот я в отпуск хочу, а меня не отпускают. Может, у меня от этого давление за двести перевалило…»

«Давление в чем? В этих?..»

«Ага. И в этих, между прочим, тоже. У нас в Семиречье знаешь какие девки? У-у, кровь с молоком…»

«И все медсестры…»

«Почему медсестры?»

«Ну тебе ж, брат, давление сбить надо…»

«А, ну да, надо…»

«В столице, значит, медсестер не хватает, – недоверчиво покачал головой Саня. – Ну ты, Рома, трепач. В Семиречье ему надо ехать, белковое давление сбивать…»

Да, трепался Рома. Под настроение. Да только получилось – треп в руку. Под занавес застолья начальник отдела появился, подполковник Хлебов.

Первым поднялся Федот, за ним отдали начальнику дань вежливости и все остальные.

«Хорошо сидите», – недовольно покачал головой Хлебов.

«Разве сидим? – удивился Рома. – Вы же видите, товарищ подполковник, мы уже стоим…»

«Это теория относительности, Лозовой. Вы стоите. Но на самом деле сидите. За водкой. Хорошо, что не на нарах…»

«Тьфу ты!.. Типун вам на язык, Леонидыч!» – возмущенно протянул Федот.

«А мы Лозового в отпуск провожаем!» – заявил вдруг Эдик.

Похохмить ему захотелось. Только Хлебов воспринял этот прикол всерьез.

«А по графику когда ему в отпуск?» – спросил он.

«Кто этот график в глаза видел? – развел руками Саня. – Он же секретней, чем все планы НАТО, вместе взятые…»

Хлебов исчез. Через минуту появился снова.

«Поздравляю тебя, Лозовой, – на полном серьезе он протянул ему руку. – Счастливого тебе отдыха!..»

«Не понял…» – ошарашенно посмотрел на него Рома.

«А чего тут понимать. По графику у тебя отпуск в июле…»

Хоть стой, хоть падай.

Рома пытался возразить. В отпуск ему, конечно, хотелось. Но дел невпроворот. Ребята без него задохнутся. Но…

«Ничего не знаю, – отрезал Хлебов. – С завтрашнего дня в отпуск!.. Комов, подготовьте соответствующие документы…»

И началось… Из отделения в ресторан, отпуск его отмечать. До провалов в памяти отмечали. Рома смутно помнил, как из ресторана вся компания отправилась к нему домой, собирать его в дорогу. А оттуда на вокзал. Там еще в ресторане посидели.

А теперь вот поезд. Сержант. И пистолет в кейсе. Это ж надо. Табельный «макар» забыл сдать. И Федот не проследил.

Хорошо, сержант понятливый попался. Не стал требовать командировочное удостоверение с разрешением на провоз оружия. И даже бутылку пива не взял, которую предложил ему Рома. От сердца отрывал, а он не взял. И ушел…

– Милиционер милиционера не обидит, – послышался с верхней полки приятный девичий голос.

– Да нет, не так, – откупоривая бутылку, сказал Рома. На женщину он даже не взглянул. – Мент менту глаз не выклюет… Хотя, конечно, среди нашего брата бывают такие паскудники…

– А вы не из них…

– Обидеть меня хотите? – Рома приложился к бутылке.

И посмотрел поверх нее на женщину. И чуть не захлебнулся.

Это была настоящая красотка. Шатенка, стрижка каре. Глаза – полный отпад. И сексуальная донельзя. Рома представил, как он будет с ней… Это будет суперкайф. Приключение на весь отпуск. После этой красотки можно весь отпуск семечки лузгать. Не надо других женщин, хватит ее одной.

Рома мысленно воткнул флажок в подушку прелестной соседки. Это вымпел. Который он должен взять вместе с ней самой. Жаль, купе не двухместное, соседи мешать будут. Но если изловчиться…

– Нет, просто чуть-чуть поиздеваться хочу…

– Чем же я вам не угодил?

– Просто скучно…

– А давайте в вагон-ресторан сходим? Посидим, поговорим…

– Нельзя.

– Почему?

– Какой ресторан, если вам пить нельзя?

– Как это нельзя? Можно!

– Да нет, вам хватит. Я вижу, у вас пистолет в ногах лежит. Скажите, это так положено?

– Нет, – буркнул Рома. – Это так брошено…

Надо же, умыла его. Опозорила.

Он подобрал с пола пистолет, сунул его под подушку. Собрал все свои вещи в кейс. И лег. Закрыл глаза.

– Даже не спрошу, как вас зовут! – отомстил он соседке.

И повернулся спиной к стене.

– А я вам и так скажу. Меня Вероника зовут…

Рома промолчал. Пусть это будет новая порция мести.

Настроение хуже некуда. Соседка испортила. А потом, осадок в душе от встречи с сержантом. И пистолет.

Плохо. Очень плохо. И от начальства влететь может. А еще в его случае «макар» – плохая примета. Пистолет – это война. А он отдыхать едет домой. Не воевать.

Впрочем, какая в Семиречье война? Разве что с комарьем…

* * *

– Вероника, а чего вы на верхней полке? – спросил Рома. – Вы женщина, вам нижняя полагается… Давайте поменяемся?

Как ни обидно, соседка почти не реагировала на него. Вымпел у ее изголовья по-прежнему маячил перед его мысленным взором. Уж очень хотелось овладеть этим неприступным бастионом.

– А Вероника не женщина, – заявил худощавый Иннокентий.

Обычный серый тип – человек из толпы. И в Мише ничего примечательного. Банальная посредственность, не более того.

Иннокентий и Миша – не просто соседи по купе. Они спутники Вероники. Все трое – одна группа. Только Рому это как-то не волновало. Отношения между ними и Вероникой дружеские и деловые. Никаких амуров и в помине.

Да и какие амуры могут быть? Вероника – это чудо природы. А Иннокентий и Миша – дремучая серость.

А один из них еще и законченный придурок. Вероника не женщина… Совсем сдурел дядя…

– А кто говорит, что она женщина? Вероника – девушка…

Ей уже за двадцать. Москвичка. Трудно поверить, что она девственна. Рома и не верил.

– И не девушка, – усмехнулся Иннокентий. – Она альпинистка.

– И между прочим, мастер спорта, – гордо добавил Миша.

– Ну и что?

Рома чувствовал себя врачом в палате для душевнобольных.

– Альпинисты – существа бесполые, – сухо заметил Иннокентий.

– Бесполые?

Да, Рома прав. Этим друзьям можно ставить диагноз.

– Знаете, у меня есть один знакомый психиатр, – сказал он. – Занимайте очередь…

Иннокентий и Миша неприязненно посмотрели на него. Но промолчали.

– Они не сумасшедшие, – в голосе Вероники звучало недовольство. – Они кровельщики-монтажники. И я, кстати, тоже…

– Кровельщики… Монтажники....

– Иннокентий и Миша мастера, я за прораба. Устраивает?

– А мне-то что?.. Едете куда?

– В Семиречье…

– Да ну?..

Семиречье городок небольшой, тысяч на десять душ. До областного центра две сотни километров. Трудно было поверить, что она не просто знает про Семиречье, но и держит туда путь.

– Вот тебе и ну… Ты о Гаврииловской часовне слышал?

– Конечно…

О Гаврииловской часовне ходили легенды. Ее в прошлом веке воздвигли местные казаки. Далеко в лес вынесли, верст за полста от города. В давние времена ходили упорные слухи, будто в тех местах злые духи бесчинствуют. Люди гибли почем зря. И непонятно было, кто их убивал: то ли гигантские волки, то ли оборотни. И самое странное, когда построили часовню, нечистая сила будто сгинула. Или просто волки-людоеды перекочевали в другие края.

Только после революции с часовни сняли колокол, сорвали позолоченный купол – в общем, испоганили святое место. С тех пор стоит часовня неприкаянная, пустая, молчаливая. Памятник или жертва коммунистического сатанизма.

– Мы в Москве церкви, монастыри ремонтируем, – говорила Вероника. – Купола золотом кроем, кресты устанавливаем, колокола вешаем. И все без башенных кранов и вертолетов. Только альпинистское снаряжение. А сейчас вот в Семиречье едем. Заказ оттуда поступил. Гаврииловской часовней займемся…

– Значит, я могу прийти и посмотреть, как вы там работаете?..

– А вот этого я тебе делать не советую.

– Почему?

– Да молоточек может случайно с купола упасть…

– Случайно?

– Случайно…

– Язва!

– Приятно познакомиться…

Вероника сладко зевнула и повернулась на бок. Закрыла глаза. Разговор окончен. И ее спутники тоже заняли места на своих полках.

– А я все равно приду, – сказал Рома.

Только его никто не слушал. И Вероника, и ее спутники уже спали. Засыпали они в момент. Не нервы у людей, а стальные канаты.

* * *

Трое суток они уже в пути. Спина болит, все кости ломит. Такое ощущение, будто бока распухли от долгого лежания. Рома мучился. А вот Мише и Иннокентию хоть бы хны.

И Вероника тоже не страдает от ничегонеделанья. Остановка более пяти минут, можно выходить из вагона. И она никогда не упускает такого случая. Рада подышать свежим воздухом. С ней всегда сопровождение. Или Миша, или Иннокентий. Рома заметил, что втроем из купе они не выходят. Вещей у них много, боятся, что кто-нибудь их альпинистское снаряжение слямзит.

Сегодня с Вероникой вышел Иннокентий. Стоят, молчат. Рома наблюдал за ними со стороны. Никак не хотят они его близко к себе подпускать.

Вероника купила мороженое. И тут же возле нее нарисовались два крепыша с бандитскими физиономиями. Крутые, навороченные. У одного сотовый телефон в чехле на поясе.

– Такая девчонка, в натуре, и одна, – прогундел первый.

– Я не одна, – Вероника показала взглядом на Иннокентия.

Рома усмехнулся. Нашла кем прикрываться. Его же соплей перешибешь.

– Погуляй! – цыкнул на Иннокентия второй бугай.

И тот отошел от Вероники. Взял да и отошел. И сделал вид, будто ничего не случилось.

– Во, теперь одна…

– Зато с охраной, в натуре. Короче, давай к нам. У нас купе, типа, на два места… Знаешь, как ничтяково ехать?

– Не, в натуре, ничтяк… Теперь втроем ехать будем. Мы тебя мороженое есть научим…

– А я разве неправильно ем? – как будто удивилась Вероника.

– Неправильно. Ты его кусаешь… – гыгнул крепыш. – А надо…

– Пошли вон! – мило улыбнулась им Вероника. – Каз-злы!

– Чо-о! Да ты за свой базар!..

Пальцы братков вскинулись веером.

Рома понял, что пора вмешаться.

– Братаны, дело есть! – подошел он к браткам и закрыл спиной Веронику.

– Э-э, а это чо, типа, за хмырь?

– Я не хмырь. Я менеджер. Из фирмы «Братан-сотел»… Не слышали?

– Чо ты тут втираешь, поц?

– «Братан-сотел» – это производитель сотовых телефонов для «новых русских»… Вот у тебя, брат, телефон неправильный… – показал Рома на мобильник в чехле.

– Э-э, ты чо гонишь?

– Да нет, серьезно… У нас знаете, какие телефоны? С четырьмя дырками… Есть и с тремя… Есть с двумя… Для каждого клиента индивидуальный подход. Вот у тебя, брат, распальцовка на два пальца. Тебе телефон с двумя дырками. Сечешь, два пальца в дырки, телефон на руке – и базлай сколько хочешь…

– Слушай, козел, сдерни отсюда! А то сейчас у тебя в башке будут две дырки… Или три, гы-гы!..

– Ой, я забыл вам сказать, что «Братан-сотел» не разрешает своим клиентам оскорблять сотрудников фирмы. Первый раз прощается, а второй нет. Клиент отключается от сети…

– Не, ты слышь, Стикс, козляра разбакланился…

– Извините, братаны, но я вынужден отключить вас от сети.

Одной рукой Рома ухватил за голову одного братка, второй рукой – другого. И резко свел две головы вместе. Оба братка вырубились мгновенно…

– Ты Иннокентия обидел, – уже в купе сказала ему Вероника.

И снова недовольство в ее голосе. Он защитил ее, от братков отбил. А ей все не так.

– Чем? – презрительно усмехнулся Рома.

– Не ты, а Иннокентий должен был унять хамов.

– Так чего же он в сторону-то свалил?

– Это маневр…

– Маневр?.. Ха-ха! Да эти друзья твоего Кешу в муку бы растерли.

– Не растерли бы. – Иннокентий подошел к Роме.

И вдруг легко подхватил его на руки. Будто он соломенное чучело. И так же легко забросил на вторую полку.

А ведь по комплекции Кеша чуть ли не вдвое уступал ему. Ну и силища у него в руках!

– Не думай, Рома, что ты самый крутой!..

Роме стало обидно.

– Да пошли вы!

Он слез с верхней полки, лег на свое место, повернулся лицом к перегородке.

– А за то, что заступился за меня, спасибо.

Только эта благодарность казалась на вкус черствым сухарем.

– Долг платежом красен. Может, когда сочтемся…

Рома ничего не ответил.

2

Поезд прибыл в Семиречье в половине девятого утра. Стоянка одна минута. Рома выскочил из вагона первым, помог Веронике и ее коллегам. Пусть и не сложились между ними отношения, но нельзя показывать, что он на них в обиде. Не баба он, чтобы обижаться, – мужчина, опер.

У его спутников тяжелые сумки, баулы – альпинистское снаряжение в полном комплекте, палатка. Одна палатка. Значит, Вероника будет спать с Мишей и Иннокентием под одной брезентовой крышей, впритирку с ними. Впрочем, ему уже все равно…

Жаль, конечно, что не сложилось у него с Вероникой. А то можно было бы провести отпуск вместе. В Семиречье, насколько помнил Рома, дефицит симпатичных девушек. Не будет хватать ему женского общества. И Вероника самым наилучшим образом заполнила бы эту пустоту. Но она сторонится его.

Да ну ее!..

Рома и его спутники спешили сгрузить вещи. Поэтому не видел он, что делается возле крохотного здания вокзала. Он знал, что встречать его не будут: не успел дать телеграмму.

Ну вот, вещи на платформе. Поезд плавно тронулся. И в это время грянула музыка. Играл духовой оркестр. Вернее, оркестрик. Всего три музыканта – две трубы и барабан. Зато как звучала музыка! Бравурный марш гудел, звенел, поднимал в крови адреналин, как шторм морскую пену на гребень волны.

От музыкантов навстречу Роме шел Артем, его родной брат. Рот до ушей, руки несет, будто огромную бочку обнимает. И одет, словно только что из элитного ночного клуба. Черный двубортный костюм, белая рубаха, галстук-бабочка. Рост сто девяносто, в плечах косая сажень, лицо симпатичное. Смотрится великолепно.

– Привет, братан!

Рома и Артем обнялись.

– Твой номер? – показал Рома на музыкантов.

– Мой! – гордо кивнул Артем.

И взмахнул рукой. Марш оборвался.

– Откуда?

– Из кабака. Из моего кабака. «Семиречье», мы с тобой там два года назад гуляли. Помнишь?

– Ну как же забыть… Ты официантом туда в прошлом году устроился. Матушка писала…

– Я там сейчас за директора-распорядителя. Круто, да?

– Вообще-то не слабо… Рад за тебя, братишка.

Только Рома не пришел в особый восторг. Знал он, кто такие директора-распорядители. Козырные «шестерки» при хозяине заведения, не более того. Да и ресторан-то затрапезный.

– А это кто такие? – Артем показал на спутников Ромы.

– Соседи по вагону. Вместе из Москвы ехали.

– А-а… – Артем скользнул по Веронике равнодушным взглядом.

К удовольствию Ромы, та ответила ему тем же.

– Может, вас подвезти? – из приличия спросил Артем.

– Не надо, – покачала головой Вероника. – Нас уже встречают…

И точно, к ним подошел какой-то мужичок в брезентовке. Поздоровался со всеми за руку. И показал на замызганный «уазик». К нему бригада кровельщиков-альпинистов и направилась.

– Вероника, до скорой встречи, – сказал Рома.

Но девушка даже не обернулась.

– Симпатичная девчонка, – заметил Артем.

– Красивая…

– Может, и так… Только Лера лучше.

– Кто-кто?

– Дед Пихто, – загадочно улыбнулся Артем. – Лера, невеста моя. Свадьба скоро у нас…

– Скоро – это когда?

– Через три недели… Ты на месяц?

– На месячишко.

– Значит, погуляешь…

– Погуляю… Слушай, а как ты узнал, что я приеду?

Слишком все быстро решилось в отделе. Не успел Рома сообщить родным, что приезжает.

– Так телеграмма пришла. Дата, время, номер поезда, вагон… И подпись – опера. Какая такая опера?..

– Да не опера, а опера. Я же опер. И друзья мои опера… Это они телеграмму отправили.

– Ну да, ты ж мент… Бросал бы ты свое грязное дело, домой бы перебирался. Здесь хоть и не Москва, но капусту рубить можно. Тем более у тебя образование юридическое.

– Не, брат, я мент по жизни. В Москве мент, и здесь ментом буду.

– А у нас в ментовке одни говнюки… Хотя ладно, не в тему разговор… Поедем домой. Мать с отцом заждались.

– Как они там?

– Да все в порядке.

На площадке за вокзалом их ждала белая «Нива». Совсем новая.

– Твоя?

– Моя! – без ложной скромности ответил Артем. – Садись… Э-эх! Прокачу!..

Рома помнил дорогу от вокзала к дому. Ухаб на ухабе! Но сейчас все изменилось – дорога ровная, гладкий асфальт.

– Это наш мэр старается… Выборы на носу, – объяснил Артем.

– А-а, тогда ясно…

– Вообще-то Нырков не только дорогу заасфальтировал. Он много чего другого сделал.

Что сделал для Семиречья его мэр, Рому не волновало. Он ехал и смотрел в окно. Деревья, кустарник, овраги. До городка еще минут двадцать ехать.

Семиречье – городок небольшой. Но чистый, аккуратный. Десятка три пятиэтажных домов, а вокруг частный сектор. Крупный химический завод – на него здесь все замкнуто. При социализме его построили, лет сорок назад. По уму тогда все сделали. За город километров на десять вынесли. Вахтами рабочий люд туда добирался.

И сейчас добираются. Только далеко не все. Завод зачах, заглох, на ладан дышит. Сгубила его рыночная экономика…

В живописном месте расположено Семиречье. На берегу полноводной Камки – местами ширина реки ста метров достигает, и дно глубокое. Только вода всегда жуть какая холодная. Даже в разгар лета. Леса красивые, дремучие, воздух просто прелесть. Природа замечательная… Но… Но у города нет будущего…

Может быть, именно поэтому семь лет назад Рома уехал в Москву. Поступил в юридический институт, закончил его с отличием. Но домой возвращаться не хотелось. Привык к Москве – тут уж ничего не поделаешь. Родной столица стала.

Он мог бы работать в прокуратуре, в адвокатуре или устроиться юристом в какую-нибудь фирму. Но Рома выбрал милицию. Рядовым оперуполномоченным уголовного розыска устроился, на голый оклад плюс скромные премиальные. Впрочем, деньги его не волновали. Ему нравилось гоняться за преступниками, ловить их, давить. Как истинный мент, он получал от этого удовольствие.

А он зарекомендовал себя не просто ментом, а ментом крутым. С первого года службы под лейтенантскими погонами заставил себя уважать. Светлая голова, железная логика, цепкая хватка, мастер спорта по самбо и пулевой стрельбе. Матерые бандиты обращались к нему не иначе как на «вы» и по имени-отчеству. Не зря на втором году службы его заметил и переманил к себе знаменитый майор Круча. С тех пор они в одной команде. И не важно, что Рома до сих пор всего лишь оперуполномоченный «земляной» уголовки. Главное, он с блеском справляется со своими обязанностями. Степан Степаныч им доволен.

Служба с Кручей не мед. Тут ведь все не на одном служебном долге основывается. Степан Степаныч не позволяет своим операм жить в бедности. Поэтому иногда приходится идти вразрез с законом. Может быть, не очень это хорошо. Но плохо от их деяний только битовским бандюкам. И никто не скажет, что команда майора Кручи зависит от них, кормится с их рук. Нет, они сами обеспечивают себя. Отсюда и полная независимость.

Рома не был женат. Он копил деньги. Собирался квартиру в Битове купить, обставить ее. И хорошую машину неплохо бы заиметь. А потом жениться… На ком – вопрос не стоял. У него было много женщин, по всем статьям мужчина он хоть куда…

Все хорошо. Только так и не встретил он в столице женщину, в которую смог бы влюбиться до беспамятства.

– Тебя матушка женить собралась, – словно бы невзначай сказал Артем.

В унисон с его мыслями эта новость прозвучала.

– Вот так-так. И на ком?

– На Ритке.

– На ком, на ком?

– Пашка Голиков, твой кент школьный. Сеструха у него – девка зашибись…

– Ну помню. Ритка, пигалица…

Помнил он светловолосую девчонку. Худая как скелет, зато глаза огромные, как у инопланетянина… И его на ней хотят женить. Смех, да и только.

Только Артему почему-то не было смешно.

– Ритке сейчас семнадцать. Девка – высший сорт. Я как увидел, чуть в канаву не свалился. Ей-бо, в натуре!..

– Да ладно чушь молоть… Ты мне лучше скажи, как Пашка поживает? Давно его не видел. Он вроде как в Челябинске пропадал…

– Год назад сюда вернулся. Лавочку частную открыл. Мебелью торговал…

– Почему в прошедшем времени?

– Да увидитесь, поговорите. Может, расскажет. А может, и нет… Он, кстати, сейчас к нам домой подойти должен. Я ему сказал, что ты приезжаешь. Только без сестры придет.

– Вот и хорошо.

– Хорошо, – не стал спорить Артем. – Хоть спокойно посидишь, за жизнь поговорим. А то как увидишь Ритку, так и язык отсохнет. Бревном сидеть будешь.

– Ох и мастер ты трепаться…

– Ну, ну, посмотрим, кто из нас трепач.

Даже если Ритка и в самом деле стала красивой девчонкой, это ничего не меняет. У него не было никакого желания заводить серьезные амуры.

– Ты о Гаврииловской часовне что-нибудь слышал? – спросил Рома.

– Спрашиваешь… О ней сейчас все говорят.

– Восстанавливать ее собираются.

– А ты откуда знаешь?

– Да соседи мои по купе – кровельщики-монтажники. Храмы кроют. Специально по этому делу в Семиречье приехали.

– Бог им в помощь… В лесах наших нечистая сила объявилась, – мрачно изрек Артем.

– Чего?

– А того… Как в прошлом веке. Людей жрут. Кто говорит – волки. Кто – оборотни. Беспредел…

– Беспредел не по части оборотней, – заметил Рома. – Это по части отморозков.

– А что, оборотни-отморозки… Звучит. Ей-бо, звучит!.. Только отморозь эта не человеческой породы. Волки. Но, скорее всего, оборотни. Слишком сильные для волков.

– Артем, ты же взрослый человек. А в чепуху веришь.

– Да я тебе говорю, волки необычные. И людей жрут без зазрения совести. Даже лесники на хрен с работы поувольнялись. Пачками бегут…

– А охотники?

– А что охотники? Сначала облавы устраивали, а потом один за другим пропадать стали… Гиблые места, короче, вокруг нас. Хорошо, в городе пока спокойно. Надолго ли?

– Ну вот, а ты говорил… Бросай, мол, столицу, и приезжай к нам.

– Да я и сейчас так говорю… Нырков, мэр наш, обещал все уладить. За часовню взялся. За Гаврииловскую. Кучу бабок на это дело из бюджета бросил. Скоро колокол там зазвенит. Как в прошлом веке, весь нечистый дух из лесов повыгоняет. Нырков говорит, что в прошлом веке помогло и сейчас поможет…

– Откуда ж у мэра-благодетеля деньги? – спросил Рома. – Семиречье – город маленький да бедный. А он дорогу к городу заасфальтировал, часовню из бюджета финансировать собирается…

– Если честно, брат, хрен его знает, откуда у него бабки. Он ведь и сам круто живет. Особняк у него конкретный, тачки козырные, кабак «Семиречье» его собственность. Он ведь мой хозяин… А знаешь, «Семиречье» какой сейчас крутой кабак? Закачаешься!..

– Увидим…

– Не, ты туда лучше не приходи.

– Чего?

– Да ну его в баню. Там братва тусуется. А ты мент. Тем более из Москвы.... У нас же, сам знаешь, хоть и город, но деревня деревней, все друг о друге знают. Короче, проблемы могут быть…

– По голове настучат, так? – презрительно скривился Рома.

– Нет, ты что. У нас братки цивильные. В клубных прикидах. Кулаками не машут и «стволов» при себе не носят. Культура, мать ее так. Но ведь могут подумать, что ты по их душу из столицы прибыл, напрягаться начнут. А мне это ни к чему… Ты лучше в Лесокаменск сгоняй, если что. Там ночной клуб не слабый, и дискотека козырная, и девки получше… Хотя какие девки, у тебя Ритка есть.

– Так, стоп! Ты меня всякой ерундой напичкал, переварить дай… Во-первых, откуда у нас в Семиречье братки? Тем более цивильные да в клубных прикидах? Тут что, банки один на другом, супермаркеты, казино, ночные клубы, коммерческих структур несть числа?..

– Да какие тут, к хрену, магазины? Так, срам. И кабак один всего. А банки… Только сбербанк… Но братву Нырков греет. У него своя команда, понял?

– Час от часу не легче… Ваш мэр, он что, еще и мафиози?

– Дело у него здесь свое, крутое. Ему охрана нужна. Все знают, но молчат… И я тебе ничего не говорил, понял? – напрягся Артем.

– Говорил не говорил, но я и так понял, что ваш мэр не палкой груши околачивает… Криминальный мэр. Особняк у него, говоришь, крутой, тачки козырные, своя банда…

Артем неожиданно остановил машину, прижал ее к обочине. Повернулся к Роме.

– Слушай, брат, я, может, тебе сдуру лишнее сболтнул. Как-то не думал, что ты в меня своей ментовской хваткой вцепишься. Вона, глаза как разгорелись…

– Да ты что, Артем, белены объелся? Я не вцеплялся в тебя. Так, чисто из интереса про твоего Ныркова рассуждаю.

– Не знаю, ради какого там интереса. Но прошу тебя, Рома, не лезь в дела нашего мэра. Пусть он хоть чем занимается, нас с тобой это не должно колыхать. Ты вот сдуру возьмешь да свой нос не туда сунешь. А потом в столицу уедешь. А мы тут останемся. Я да матушка с отцом… Нам расхлебывать. А потом, у меня работа отличная. Не хочу терять ее из-за тебя. Да что там работа, без головы можно остаться…

Артем волновался так, будто посреди минного поля стоял.

– Да что ты волну поднимаешь, брат. Никуда я не собираюсь лезть, – успокоил его Рома. – Я отдыхать приехал. Понял? Отдыхать! И мне твой Нырков до одного места…

– Вот и договорились. На весь месяц забываешь, что ты мент.

– Ладно…

– А скучать тебе не придется. Ритка девчонка что надо…

– Да что ты ко мне пристал со своей Риткой? Не знаю я такую. И знать не хочу.

– Ага, это ты сейчас так говоришь…

Артем тронул машину с места, набрал скорость. Больше ни о часовне, ни о нечистой силе, ни о Ныркове ни слова. Впрочем, Роме и в самом деле криминальный мэр с его братвой был до лампочки.

Он в родные края отдыхать приехал!

Глава 2

1

Матвей Данилович Нырков любил лето. На юге – кошмар, нельзя шагу ступить, чтобы не взмокнуть от пота. А в Семиречье июль – красота. Блаженство. Тепло с легкой прохладой от рек, свежая зелень, аромат природы – душа сама в лес тянулась.

А ему как раз нужно было туда ехать. На два дня.

Он глава города, должен прислушиваться к чаяниям народа. А в Семиречье сейчас что-то вроде паники. Люди боятся в тайгу ходить. Оборотни там завелись. Может, это и сказки, а может, и нет. Во всяком случае, он не выезжал в лес без охраны.

Три джипа уже стояли во дворе его трехэтажного дома. Пятерка бойцов-телохранителей из бригады Шамана. Все вооружены до зубов. Это в городе его пацаны могут разгуливать без «стволов» да в клубном прикиде. А тайга такой вольности не терпит. Поэтому сейчас они в удобном камуфляже, все под брониками, крупнокалиберные помповики в руках. А в головном и замыкающем джипе по пулемету. И гранатометы имеются. Люди думают, так он защищается от нечистой силы. Ну и пусть думают…

Все готово, можно отправляться. Но не так просто сделать это. Жена молодая на привязи его держит. Инга. Год назад он привез эту красавицу из самой Москвы. Фотомодель высшей пробы. Денег у него хоть задом ешь, любого столичного нувориша за пояс может заткнуть. Бабками швырялся. С Ингой познакомился. Сразу спортивный «Феррари» ей купил, квартиру четырехкомнатную играючи в подарок преподнес. Баба и ошалела. Влюбиться в него, может, и не влюбилась. Но в Семиречье ехать согласилась. На правах законной жены. С ума она его свела, сам ее под венец поволок. Теперь она его жена. И вместе с ним полноправная хозяйка этих мест. Только не устраивает ее Семиречье. Скучно ей здесь. Не дом у них, а замок. Но и это не по ней. Ей обычную квартиру подавай, но чтобы в центре столицы. Свет, суета, пышные банкеты, крупные презентации – вот ее стихия.

Да и сам Матвей Данилыч совсем не прочь был сменить этот медвежий угол на цивилизованную Европу. В Москву его не тянуло. Это Россия. А отчизна его не прельщала.

– Ты уезжаешь, дорогой… – потянулась Инга.

В постели лежит, в одних тонюсеньких трусиках. Совершенной формы груди смотрят на него кнопочками сосков. И пальчиком она его к себе манит. Иди ко мне, мой дорогой…

Все хорошо в Инге. Одно плохо. Ненасытная она в постели. Где-то он слышал, что все фотомодели холодны как лед. Глупости. Инга жаркая, как огонь в адском костре. Ей всегда мало…

А Матвею Даниловичу уже за сорок. Он, конечно, еще в силе, с любой женщиной справится. Но только не с собственной женой.

– Уезжаю… – он устало смотрел на Ингу.

И одевался. Час послеобеденной сексотерапии выжал из него все соки. А она снова зовет его к себе.

Он уезжал. И был рад, что побудет какое-то время вдалеке от нее. Хоть отдохнет.

Если брать народный лечебник, то у Инги диагноз – «бешенство матки». На «передок» слаба. Но на все у нее свое объяснение. «Я не хочу, чтобы ты мне изменял, дорогой!..» Так говорит она. Можно ей верить или нет, но после нее, это точно, Матвей Данилович никого не хотел. И ни разу не изменил ей. Хотя возможностей было предостаточно. Просто сил на других женщин у него не оставалось.

И он мог не бояться, что жена изменит ему. У Инги есть средства остудить свою плоть. У нее свой «секс-шоп» на дому. Любая позавидует ее коллекции. Каких только фаллоимитаторов у нее нет. И гелевые, и латексные, и какие-то киборги. Многоскоростные, разновибрирующие. Есть такие, которые только двумя руками и удержишь.

Черт-те что!.. Еще год назад Нырков и представить себе не мог, что его жена будет заниматься таким безобразием. Но лучше пусть уж удовлетворяет себя искусственным членом, чем ее будет трахать тот же садовник.

Впрочем, никаких садовников у них в доме нет. Вообще, ни одного мужчины. Только с полдюжины вооруженных бойцов по внешнему периметру охраны. Но им в дом путь заказан. А еще есть дворецкий. Но он кастрат.

– Надеюсь, ты не будешь мне изменять? – как о чем-то будничном, спросила она.

– С кем, с медведицами?

– Ах да, я совсем забыла, что женщин в лес возить не принято. Или это только для меня исключение?..

– Это исключение для всех, – очень серьезно сказал Матвей Данилович. – Ты же слышала, что в наших краях нечистая сила объявилась.

– Ну да, конечно. Мне так страшно… – саркастически улыбнулась она. – А тебе?

– Мне нет. Мы же едем без женщин. А научно доказано, что мужчин нечисть не трогает.

– Научно?.. Какой абсурд!

Нырков знал, что нечисть в местных лесах – это не совсем абсурд. Только нечистая сила угрожает всем. И мужчинам, и женщинам. Но перед женой об этом не распространялся.

Инга должна знать, где лежат их общие деньги. Но ее не должно волновать, как эти деньги в доме появляются.

* * *

Пашка Голиков совсем не изменился. Такой же щеголь и повеса, каким Рома знал его семь лет назад. Они с ним на местной дискотеке когда-то царствовали. Не в смысле, что всем морду могли набить – хотя и в этом за ними слабины не водилось. Их власть распространялась на девчонок. Они могли иметь любую. Так им тогда казалось. На самом деле, возможно, это было не совсем так. Но девственность Рома потерял еще в пятнадцать лет.

Только в прежние времена Пашка был безмятежен, в голове свистел ветер. А сейчас в глазах печать выстраданной мудрости. И взрослая печаль, которую он тщетно пытался спрятать за шутками, воспоминаниями о лихой молодости.

Время близилось к вечеру.

Сначала они сидели за столом всей семьей. Рома, мама, отец, Артем. Пашка подошел. Затем родители ушли куда-то по своим делам. В доме остались трое. Он, брат и Пашка. Разговор пошел за жизнь. Только дружбан не торопился рассказать о своем бизнесе, о котором Артем упоминал в прошедшем времени.

А Рома очень хотел об этом узнать. Слишком занятные вещи в родном городе происходили. То нечистая сила какая-то, то мэр с криминальной «бригадой» под рукой. И брат родной чуть из-за босса своего с ним не сцепился. Не лезь, дескать, не в свои дела…

Про Пашкину сестру разговор не заходил. Рома был этому только рад. Дело ограничилось тем, что в начале застолья мать несколько раз многозначительно посмотрела на Пашку. Мол, пусть он начинает. А тому, видно, было как-то все равно. Или даже не очень хотелось, чтобы его сестра выходила замуж за мента – не важно, что за столичного…

– У тебя, говорят, бизнес в Семиречье? – наконец спросил он у Пашки.

– Ну, мебелью в Новосибирске торговал. А теперь вот в родные края подался. Да в задницу попал…

– Не идет товар?

– Да нет, шел помаленьку. Только торговать запретили.

– Чего?

– Да того… Короче, это наши местные заморочки. Тебе лучше в это дело не влезать.

– Да ладно, Паша, не темни, – встрял в разговор Артем. – Скажи, что Нырков не разрешил… У нашего мэра, Рома, свой мебельный салон. А Паша для него конкурент.

– Да, Рома, было тут недоразумение. Теперь я с мебелью завязал.

– Рога этому мэру надо поотшибать, – заявил Рома. – Хочешь, лично займусь этим?

– А вот этого не надо! – разом запротестовали Пашка и Артем.

Боятся они своего мэра. Может, и правильно. Им по долгу службы с преступностью бороться не нужно. И жить хочется. Видно, этот Нырков достаточно серьезный человек, если его так боятся. Затерроризировал город. Мэр бандитский.

– Только не думай, Рома, я не на мели. Мы уже «развелись» с Нырковым. Он у меня весь товар выкупает. А я на гастрономию перехожу. Так что я не в обиде. И заступаться за меня не надо… Да и не по зубам тебе Нырков.

– Не по зубам, – подтвердил Артем.

– Ну его в баню, этого Ныркова!

– Вот за это и выпьем! – потянулся к бутылке Артем.

* * *

Ингу вовсе не волновало, как и на чем ее муж делает деньги. Знала она только, что их у него в избытке. Миллионы на счетах в заграничных банках.

Здесь, в России, у него какой-то подпольный бизнес – в этом она не сомневалась. Но не интересовалась, какой именно. Не хотела. Да и не могла. Все было задернуто плотной завесой секретности.

Семиречье… Надоела ей до чертиков эта таежная глухомань. Дома она взаперти целыми днями сидит. И вовсе не потому, что так уж этого хочет. Просто в этом занюханном Семиречье даже пойти некуда. Разве что в ресторан. Но идти туда с мужем – опять же тоска. А самой нельзя. Неинтересно, да и потом Матвей гундеть будет. А она не любит, когда он гундит.

И его самого не любит. Лишь терпит. Только потому, что у него денег завались, а через пару лет он обещал ее за границу увезти. Она в Париже жить хочет. И Матвей не против.

Чтобы в Париже жить, нужно язык французский учить. Вот Инга его и учит. По текстам в эротических журналах для женщин…

Она лежала на постели совершенно голая, ноги раздвинуты. Внутри шевелится латексная твердь. С ума сойти как хорошо… Осоловевший взгляд скользит по обнаженной фигуре красавца-мужчины. Инга представляла, что это его плоть взрывается внутри ее…

Как хорошо!..

Она потянулась за вторым вибратором. Но уже без особого желания. Надоело… И этого мускулистого качка больше созерцать не хочется. Не живой он, нет в нем дикой мужской силы, нет огня. И этот искусственный член… Дерьмо!

Инга освободилась от вибратора. Крепко сжала ноги, легла на бок. Мышцы сами сжали ее тело в судорожный комок.

Надоело! Надоело!..

– Люси! – крикнула она.

Распахнулась дверь, и в огромной спальне появилась симпатичная девушка лет двадцати. Жгучая брюнетка с раскосыми глазами.

– Люси! Я сейчас ухожу. Остаешься за меня…

– Как скажете, – пожала плечами горничная.

Матвей уехал в тайгу. Как будто в космос улетел. Хотя нет, даже из космоса можно позвонить домой. А из тайги нельзя. Или он просто не хочет этого делать, или в самом деле не может дотянуться до нее по сотовому телефону или по рации. В общем, еще ни разу он не позвонил ей, не спросил, что она делает без него. А это ей только на руку.

В тайгу муж выезжал не часто. Раз в месяц, но стабильно. А Инга с нетерпением ждала, когда он уедет.

Уже три раза она тайком выбиралась из дома. Люси оставляла за себя. Горничная забиралась в ее постель, накрывалась с головой. Если вдруг в комнату входила Даша-телохранитель, она видела спящую Ингу. Где Люси и чем она занимается – до этого ей дела не было.

Дом стоит на берегу реки в трех километрах от города. Вокруг лес, в двухстах метрах от железобетонной ограды начинается. Особняк охраняется. И собаками, и даже часовыми. Изнутри дом стерегут три женщины-телохранителя. Они всегда начеку. Невозможно выскользнуть из дома незаметно. Но так считают все, только не она и не Люси.

Муж Инги в здешних краях полный властелин. И ведет себя как феодал средневековый. Вот замок себе отгрохал. По всем законам того времени его строил. С подземным ходом. И по тем же законам убил тех, кто знал тайну этого хода. Нет, про убийство он Инге не говорил. Она сама догадалась.

Матвей только с ней добрый. И то лишь внешне. А внутри у него дьявол сидит. Для него человека убить – что окурок в форточку выбросить. Страшный он человек. Боится она его. Но запрет на измену нарушила. И сегодня нарушит его в очередной раз.

Ей так же невозможно отказаться от искушения, как Еве от запретного плода. Змей-искуситель сидит в ее лоне. И не дает ей покоя ни днем ни ночью.

О тайне подземного хода Матвей поведал только ей. И, кроме них двоих, никто больше не должен был знать. Но там, где знают двое, знает и свинья. В смысле Люси.

Сегодня Инга снова воспользуется подземным ходом. И отправится в ночные дебри соседнего города. Она будет изменять мужу всю ночь напролет. А потом преспокойно вернется обратно. И никто ни о чем не узнает. На Люси надежда стопроцентная. Она не расскажет Матвею о ее ночных похождениях. И вовсе не потому, что Люси такая хорошая. Просто Матвей тут же избавится от нее. Ведь она знает про подземный ход. Инга нарочно открыла ей эту тайну. Чем намертво привязала к себе. Люси боится. И Матвей от нее никогда ничего не узнает…

Но он может узнать о ее изменах от кого-то другого… Инге стало страшно. Но сила соблазна была слишком велика. Она рискнула в очередной раз…

2

– Ладно, пацаны, с вами хорошо, а мне на работу надо. И без того засиделся я тут…

– В кабачок? – спросил Рома.

– А куда деваться? Там же без меня все остановится… Хотите, можете со мной пойти. Только учтите, за счет заведения кормить-поить не буду. Мне за это Нырков голову оторвет.

– Опять Нырков… – хмыкнул Рома. – Что-то я не пойму тебя, брат. Утром ты говорил, что мне к тебе в кабак нельзя. А сейчас зовешь… Ты не пьян, нет?..

– Да какое пьян?.. Просто Ныркова сегодня не будет. И братков его тоже.

– Чего так?

– А они сегодня уезжают.

– Куда?

– А черт его знает? Исчезает он, и все… А потом появляется. Денька через два… Ладно, забыли про Ныркова!.. Ну что, идем?

– Не, не хочу, – скривился Рома. – В твоем кабаке, я отсюда чую, Нырковым смердит.

– Не пойдем, – покачал головой Паша. – У нас с Ромой другие планы…

Рома удивленно посмотрел на своего однокашника. Про «другие планы» он слышал впервые.

– В Лесокаменск мы сейчас мотнем. Тут всего сотня километров. Зато там кабак не слабый. И дискотека рядом. До часу ночи работает. Все на мази. Толпа, правда, дикая. Но нам с Ромой к бойне не привыкать. Сдюжим, а, Рома?

– Да сдюжим… Только на чем поедем?

– Так у меня машина. Джип. Почти новый.

– Нормально… Но мы же выпили.

– А ты что, моралист?

– Я мент.

– Тем более. Машину ты и поведешь. Корочками, если что, махнешь…

– Ты что, Паша, думаешь, меня брат мент пугает? Я в аварию попасть боюсь, человека убить…

– Какая авария? Да нам по пути никто не попадется. Трасса пустая. Народ бедствует, машин здесь раз-два и обчелся. А пехом по дорогам никто не ходит. Боятся люди…

– Волков? Или оборотней?

– И тех и других.

– А мы не боимся?

– Нет.

– Ну тогда поехали…

Ничего страшного. Не так уж он и пьян, чтобы не справиться с управлением. Будет ехать осторожно – ничего не случится.

– Тогда встали… Сейчас за Риткой заедем. И вперед…

Паша поднялся со своего места и направился к выходу из комнаты.

– За кем? – не сразу понял Рома.

– Как за кем? За сестрой моей. Она сказала, чтобы без нее не уезжали. Говорит, насмерть обидится…

Ну вот, уже до Ритки дошли. А Рома думал, сия чаша минует его.

– А если я не хочу с ней ехать?

Рома также поднялся. Но выходить из-за стола пока не собирался.

– Не хочешь – захочешь… Увидишь Ритку, сразу захочешь. Знаешь, какая она стала? Все Семиречье за ней писяется. А она все эти годы по тебе сохнет, – как будто о чем-то совершенно обыденном сказал Паша.

– Сохнет? По мне?

Час от часу не легче.

– Ну да…

– Вот влип…

– Дурак. Такую девчонку поискать. Красавица, умница, рукодельница и еще это… как его там… Во, поэтесса! Такие стихи пишет, закачаешься. Правда. Только все про тебя, идиота, пишет… Ладно, поехали, чего сопли жуешь?

Паша подошел к Роме, взял его за руку и повел к выходу. Тот покорно поплелся за ним.

Ритка… Стихи… Про него… Сохнет… Хоть стой, хоть падай!

– Эй, подожди! – опомнился он уже во дворе. – Я сейчас…

Рома вернулся в дом, зашел в свою комнату, достал из чемодана кожаную куртку – хоть и лето сейчас, но в этих краях ночи холодные. Сунул в карман удостоверение…

Рома и Паша шли к гаражу.

– Да ты не унывай, Рома, – подбадривал его Паша. – Ритка – девчонка хорошая. Она тебе понравится.

– Может, в другой раз?

– Да ты пойми, – выдвинул он последний и неотразимый аргумент, – я ведь женатый человек… Жена сейчас в Новосибирске, у родителей, но на следующей неделе здесь будет. А тут, блин, «доброжелателей» хоть отстреливай. Сразу вякнут, что я куда-то с тобой выезжал. А Ритка прикрытием будет. Мол, я тебя и ее знакомить возил…

– Ну ты и жук. Сестрой прикрываешься…

– Знал бы ты, какая у меня Юлька, так бы не говорил. Она же меня с дерьмом съест, если узнает, что мы с тобой вдвоем в Лесокаменск на ночь мотались.

– А сестра твоя? Она что, не поймет, что ты развратничать едешь?..

– Кто, Ритка? Она поймет. Она все поймет. Только никому ничего не скажет. Я же говорю, не девчонка – золото. Идеальная жена будет. Повезет кому-то…

С каждым упоминанием о Рите на душе у Ромы становилось все неуютней. Ну не нужна ему никакая Рита!

Джип «Ранглер», небольшой внедорожник, смотрелся неплохо, солидно. Машина завелась с пол-оборота. Паша лихо выгнал ее из гаража. Уступил Роме водительское место.

Скоро они уже подъезжали к пятиэтажному дому, в котором жил Паша вместе с родителями.

Возле подъезда стояла девчонка лет семнадцати. Русые волосы, заплетенные в длинную тугую косу, замечательной красоты лицо, в глазах океан. А фигурке любая топ-модель позавидует. Фирменные джинсы плотно обтягивали длинные стройные ноги. Под белой кофточкой угадывались аппетитные грудки. Тонкая талия, красивые руки, величественная осанка. Никогда бы не поверил Рома, что в их Семиречье можно встретить такое чудо природы.

Он невольно залюбовался красавицей. И вдруг почувствовал, что мозги его сдвигаются набекрень. Неужели он влюбляется?.. Не должно этого быть, не должно. Не нужны ему серьезные чувства…

«Похоже, парень, ты попал!..»

– Эй, что с тобой? – с ехидной улыбкой глянул на него Паша.

– Ничего, – автоматически ответил Рома.

Он видел, как из подъезда вышла какая-то толстушка в цветастом платье и пуховой кофте, наброшенной на плечи. И кулек семечек в руке. Она остановилась возле прекрасной незнакомки.

– Давай выползай, я тебя с сестрой познакомлю, – сказал Паша.

– А где она? – беспомощно спросил Рома.

– Да вон стоит. Семечки лузгает…

– Эта которая толстая? – голос его прозвучал очень тихо.

– Да какая ж она толстая? Настоящая сибирская баба…

– Паша!

– Что?

– А не пошел бы ты…

– Куда?

– А далеко-далеко…

Красавица взяла у толстушки семечек, рассеянно ей улыбнулась. И направилась к джипу. Идет и смотрит себе под ноги. Походка какая-то неуверенная.

Паша молча вывалился из машины, но передняя справа дверца осталась распахнутой настежь. Девушка робко подошла к машине. Все так же молча Паша помог ей устроиться на переднем сиденье. Салон машины заполнила пьянящая смесь из легкого запаха духов и аромата свежего девичьего тела. Рома почувствовал слабость в руках. Волна очарования накрыла его с головой.

Паша забрался на заднее сиденье.

– Ну что, брат, знакомься. Рита. Моя сестра…

Девушка сидела не шелохнувшись. И невидяще смотрела вперед. Ее щеки пылали.

Рома тоже сидел как замороженный. Никогда бы не подумал он, что присутствие женщины может его парализовать.

Ему казалось, он попал в какой-то вакуум. Остановилось время, в голове застыли мысли, даже кровь перестала циркулировать по жилам.

– Э-эй, очнись! – похлопал его по плечу Паша. – Ты что, язык съел?..

Рома молчал. И Рита не могла произнести ни слова. Она тоже очень волновалась. И робела.

– Похоже, брат, машину ты вести не сможешь, – рассудил Паша. – Я поведу.

И потянулся к ручке дверцы.

– Сиди, – одернул его Рома.

И завел двигатель. Сосредоточил внимание на дороге и стронул машину с места. Плавно набирая скорость, выехал со двора.

– Ритка, а ты чего молчишь? – обратился к сестре Паша. – Ну скажи хоть слово.

– Паша, отстань, пожалуйста…

Ее голосок звучал как волшебный колокольчик. Рома снова почувствовал слабость в руках. Пришлось приложить дополнительное усилие, чтобы удержать руль.

Уже темнело, когда они выехали из города.

– Вот, Рома, смотри, если интересно. Хоромы Ныркова…

Паша показал на роскошный трехэтажный дом. Метрах в двухстах от дороги, фасадом к ней. На взгорке. Бетонированная дорога к особняку. По обе стороны стройными рядами сосны тянутся. Лес прорежен, ветки метра на четыре от земли срублены. Система «антиснайпер». Вокруг дома высокий забор. А за ним наверняка охрана.

Неплохо устроился городской мэр. Интересно, зачем ему нужно было отправляться в тайгу?

Они проехали пару километров, когда послышался голос Паши:

– Эй, брат, ты что, заснул? Тормози!

Рома не заснул. Но как-то не обратил внимания на красотку, стоявшую у обочины. Рука ее поднята – машину останавливает.

Рома проехал метров на сто вперед, остановился, дал задний ход, поравнялся с красоткой. Паша пулей выскочил из машины, помог даме забраться на заднее сиденье. Звенящим голосом та рассыпалась в благодарностях. На Пашу нельзя было смотреть без зависти. Улыбка до ушей, в глазах восторг. И штаны, полные радости…

На случайную попутчицу Рома даже не взглянул. Она его абсолютно не волновала. Все мысли заняты Ритой.

3

Инге повезло.

Она беспрепятственно выбралась из дома, прошла несколько километров пешком по лесной тропе, затем вышла на шоссе. И тут же машина. Прыткий джип. А в нем два парня. Правда, тот, что за рулем, занят. С ним девчонка. Редкостная красавица. Чудо природы. Сибирский самородок.

Зато второй, который помог ей забраться в машину, очень даже ничего. Высокий, плечистый симпатяга. И голос приятный. Комплиментами ее осыпал. Инга аж сомлела от удовольствия. Не зря говорят, что женщина любит ушами.

– Не знал, что в наших лесах обитают волшебные феи, – рассыпался перед ней Павел.

– И я одна из них? – Инга наградила его обворожительной улыбкой.

– А разве нет?.. Прошу вас, не разочаровывайте меня!

– Да, я лесная фея, – Инга не стала его разочаровывать. – И волшебная…

«Только палочки волшебной не хватает!.. Вибратор не в счет…»

– А говорят, в наших лесах нечистая сила водится. Полная ерунда! – заявил Павел. – Когда есть такие прекрасные феи, никакая нечисть не заведется…

Нечистая сила – это по части Матвея. Инга могла бы сказать, что она жена Ныркова. Но это было бы глупо. Она уже положила глаз на парня. А ее муж – мэр и мафиози. Его имя испугает того. И тогда все пропало.

Инга до жути хотела этого парнишу. Аж зубы сводило. Хорошо, что внутри ее беззвучно работал вибратор. Иначе бы она просто не выдержала и сожрала бы его прямо здесь, в машине.

Как хотелось, чтобы тот перестал болтать. Неужели он не понимает, что от него требуется?

Инга обволокла его жарким взглядом, томно вздохнула, провела рукой себя по груди. Видела, как загорелись его глаза. Но рукам воли он не давал. Только языком продолжал чесать.

Трепло!

Зато молчал парень за рулем. И девчонка впереди не издала ни звука. Они не смотрели друг на друга. Но между ними, казалось, пролегла невидимая нить. Влюбленные голубки…

Только больно уж стесняются друг друга эти голубки. Голову боятся в сторону повернуть. А чтобы назад посмотреть, и разговора быть не может.

Так ведь это огромный плюс!

У Инги иссякло терпение. Вибратор только стимулировал желание.

– А почему у вас нет музыки? – спросила она.

Павел вмиг заткнулся.

– Рома, а правда, почему аппарат молчит?

Он потянулся вперед, достал магнитолу, вставил в нее кассету.

Инга сгорала от желания. И без всякого стеснения положила руку ему на спину и плавно скользнула вниз по ягодицам. Его тело напряглось. И наверняка пришла в движение самая важная часть его тела.

Инга проверила это сразу, едва зазвучало бойкое «техно». Павел вернулся на место, и она тут же положила руку на гульфик его брюк. И точно, там вулкан, готовый к извержению.

Она убрала руку, повернулась к Павлу лицом и его самого развернула на себя.

– Ты готов? – прошептала она.

– Готов! – выдавил он.

И резким движением притянул ее к себе. Инга тоже не зевала. Ловким движением освободила его черенок и начала тереть его ладонями. Так первобытные люди добывали из палки огонь…

* * *

До Лесокаменска они добрались за три часа. Можно было и быстрей. Но Рома старался не гнать. А потом дорога не очень. То яма, то кочка…

Машину трясло на ухабах. Но кому-то это было только на руку… Рома сразу понял, что началось на заднем сиденье, когда включилась музыка. Он готов был придушить и Пашу, и его самку-попутчицу. Ничего не стеснялись. Только что не стонали. Зато пружины и кожа на сиденье скрипели. И музыка не могла заглушить этого шума.

Рита старательно делала вид, будто ничего не замечает. И всю дорогу просидела в одном положении. Ноги вместе, руки на коленках, взгляд устремлен вперед. Ни на градус влево. На Рому ни разу и не посмотрела.

Зато он уже оправился от потрясения. И нет-нет да бросал на нее взгляды. Все откровенней любовался ею.

О Веронике, своей соседке по купе, он даже и не думал.

Шум сзади перестал будоражить слух только после того, как они въехали в город. И воцарилась тишина. Лишь чиркнула зажигалка, и до Ромы донесся запах дорогого табака.

Странно, сам он ни разу не закурил. Ему казалась кощунственной даже мысль окутать Риту табачным дымом. Настолько чиста и нежна была эта девочка.

Время – половина двенадцатого ночи. Поздно уже. Но, казалось, вечер только начинался. Лишь бы кабак не закрылся. Или ночной клуб – так называл Паша комплекс из ресторана и дискотеки.

Рома бывал в ночных клубах. В Битове эти заведения соответствовали западному уровню. А в Лесокаменске…

Невзрачное двухэтажное здание. Простая деревянная дверь, на входе никого. Заходи кто хочешь. На первом этаже дискотека громыхает. На втором – кабак. Обшарпанный холл, неуютный зал, с десяток пластмассовых столиков без всяких скатертей. В углу что-то вроде бара. Какой-то парень с помятым лицом бутылки вертит. И две девки в коротких юбках на стойке висят. И мужик небритый рядом с ними, что-то им объясняет.

За столиками сплошь и рядом мужики. Рожи кирпичом, глаза мутные, челюсти жвачки перетирают. Лишь кое-где виднеются женские лица. Взгляды прибиты к сцене в другом углу зала. На ней вокруг шеста крутится какая-то худосочная девка. Жалкий намек на стриптиз. Мужики лениво рассматривают ее и жуют, жуют. Да «Приму» без фильтра тянут. На столиках только пиво и водка. Закусь, наверное, тут только по большим праздникам заказывают.

На стене огромный плакат «У нас не курят!». Только «не» перечеркнуто красной помадой. И правильно. А то какое-то несоответствие. В зале хоть топор вешай – так накурено.

– Да уж, да уж, – покачал головой Рома.

Впрочем, он не был расстроен. Рядом с ним стояла Рита и держала его под руку. Ему казалось, сейчас он взлетит – так легко было на душе.

– Да ладно, сойдет, – махнул рукой Паша.

Ему все равно было, какой кабак. Лишь бы припасть. Вымотался бедняга, пока до города добрался. Видок у него такой, будто его целое стадо чертей всю ночь по аду гоняло. Он стоял рядом со своей подругой и обнимал ее за талию. Или нет, он бесцеремонно тискал ее за задницу. А та этого будто и не замечала.

Зато она не отрывала откровенно блядского взгляда от Ромы.

– А вы видели лучшие рестораны? – спросила она.

– Конечно. Видели бы вы рестораны у нас в Битове…

– В Битове?! – Она произнесла это слово, как ревностный мусульманин произносит «Мекка».

И мечтательно закатила глаза.

– А вы там были?

– Конечно! Я ведь сама из Москвы. А Битово – это крутая ночная тусовка.

– Для избранных…

– Да, для избранных… Знали бы вы, в каких кругах я вращалась… А вы из Битова?

– Да, я там живу. И работаю.