# Брат, мсти за любовь

Владимир Григорьевич Колычев

Наконец-то бандитская жизнь для Никиты `Брата` в прошлом. Впереди – честная жизнь нормального человека. Но снова на его пути встают `братки`, снова он вовлечен в борьбу за выживание. И все из-за Марты, любимой девушки. Три года назад ее безжалостно втоптали в грязь насильники. Никита хочет расквитаться с ними… Но, оказывается, она и сама не промах.

* * *

Раннее утро. Всем классом они только что ходили встречать рассвет. Посидели на дощатой пристани у озера, поболтали о прошлом, о планах на будущее. Дождались солнца – и назад в город. С подружками Марта рассталась возле школы. Дальше домой одна. А идти не далеко, всего три квартала…

Красивая, в пышном бальном платье, легкая, воздушная, она пушинкой летела домой. Настроение – лучше не бывает. Все, кончилась школьная пора. Наступала новая жизнь. И она знает, как ее начать. Она станет актрисой. Поступит в театральный институт, закончит его и станет актрисой…

Марта улыбалась, душа ее пела. Как хорошо, когда впереди тебя ждет блестящее будущее!..

Утро только-только зародилось. Первые лучи солнца еще робко хозяйничали в спящем городке. Вокруг тишина. Лишь птицы щебечут да где-то далеко заголосил петух. Улицы пустынны.

До дома осталось совсем ничего, когда вдруг послышался шорох колес. По дороге мчалась машина. Марта не обратила на нее внимания. Но обернулась, когда совсем рядом взвизгнули тормоза. Вишневая «девятка» остановилась в двух шагах. Резко распахнулась дверца, и показался парень с неприятной физиономией. Узкий лоб, глубоко посаженные глаза, широкие надбровные дуги, багровый шрам на правой щеке, кривой нос, массивная нижняя челюсть. И сам огромный как гора.

Марта отвернулась от него и пошла дальше, ускорила шаг.

– Эй, подруга, погоди! – гаркнул парень.

От его громкого скрипучего голоса у нее по спине пробежали мурашки.

– Не, ну ты чего, я же только спросить хотел… – с досадой бросил ей вслед мордоворот.

Но Марта не собиралась останавливаться. Ей было страшно.

Машина тронулась с места, обогнала ее, перегородила путь. И снова мордоворот.

На лице подобие улыбки.

– Ну ты чего, подруга, я ж с тобой по-хорошему…

– Что вам надо? – Марта уже была близка к истерике.

– Да мне бы улицу узнать. Как ее… Ленина, вот…

– Это не здесь. Это дальше…

– Поехали, покажешь…

– Еще чего!

Марта сделала шаг назад, затем два в сторону. Ей нужно обойти здоровяка, машину. Но мордоворот разгадал ее маневр. Резко шагнул к ней, схватил за руку. Приблизил к ней своей противное лицо. В нос ударил запах перегара.

– Не, ну ты чего, киса? Поехали. Покажешь…

– Нет… – дернулась Марта.

– Да! – рыкнул мордоворот.

– Отпустите, я буду кричать!.. – пригрозила Марта.

И тут же ее лицо оказалось в тисках широких потных ладоней. Из машины вылез еще один здоровяк. Черные волосы, уродливое лицо – будто пушечное ядро в него когда-то попало. Они силой затащили Марту в машину. Она пыталась сопротивляться. Но куда там. Для нее это было все равно что на ходу остановить грузовик…

Марту впихнули в салон, хлопнули дверцы, взревел двигатель – машина стрелой полетела по пустынной улице. Парень за рулем включил магнитолу на полную мощность. Тюремные песни. Марта не любила их. А сейчас слушать их особенно невыносимо.

– Теперь можешь кричать! – гоготнул ей в ухо мордоворот и убрал руку с ее рта.

Марта забилась в истеричном плаче. Она сидела на заднем сиденье между двумя здоровяками. И у нее не было абсолютно никакой возможности вырваться из этих тисков.

– А ты классная киска! – прорычал ей на ухо второй здоровяк.

И Марта с ужасом почувствовала, как его грубая рука забралась ей под платье, всунулась меж ее ног.

– Не надо! – закричала она.

Она смогла освободить руку и закатить нахалу пощечину. Но для того ее удар как для слона дробина. Не лицо у него – морда, обтянутая грубой дубленой кожей.

Здоровяк даже боли не почувствовал. Но разозлился.

– Не, ну ты чо, коза бодучая! – возмутился он.

И сам ударил ее. Раскрытой ладонью по щеке. Марте показалось, что мозг в ее голове сорвался с креплений, перед глазами пошли круги, к горлу подступила тошнота. И голова сильно-сильно закружилась…

А рука уже втиснулась между ее ног, ухватилась за трусики. Послышался треск разрываемой ткани.

Марта нашла в себе силы еще раз возмутиться подобным произволом. На этот раз она ногтями вцепилась насильнику в лицо, сорвала с его щеки полоски кожи.

– Ну тварь! – заревел он.

И размахнулся, ударил ее кулаком в лицо. Сотрясение, боль, вкус ржавчины и сильнейшее головокружение. Марта начала проваливаться в бездну беспамятства…

Очнулась она за городом, в лесу возле того самого озера, где совсем недавно встречала рассвет. Тело скручивала невыносимая боль, все естество содрогалось под натиском свирепой мощи насильника. Она лежала на капоте «девятки» на спине, совершенно голая. А в нее грубо и с дикой силой входил третий насильник. Тот, который сидел за рулем. Только сейчас Марта могла видеть его лицо. Вполне приличный на вид парень. Интеллигентное лицо, каштановые волосы в аккуратную прическу уложены. И только взгляд у него дикий. Будто дьявольский огонь в его глазах горит…

Чья-то рука больно схватила ее за волосы, повернула голову. Марта с ужасом увидела, как на нее надвигается уродливая сарделька с раздвоенным концом…

Все это было выше ее сил. Она истерично закричала, и ее накрыл спасительный обморок…

В следующий раз пробуждение уже не было таким страшным. Она лежала на траве возле озера. Насильники исчезли. Она была одна. Совсем голая, рядом валялось разорванное платье.

Марта потянулась за ним. Но тело пронзила жуткая боль. Она застонала. Ей стало еще больней. Голова, казалось, начала разваливаться на части…

Она была в ужасном состоянии. Внизу было разорвано все, что можно. Во рту не хватало верхнего ряда передних зубов – Марта не сразу поняла, зачем эти гады сделали это. А когда поняла, ком тошноты подскочил к горлу – ее вывернуло наизнанку.

Превозмогая себя, она встала, кое-как прикрыла наготу окровавленным платьем и медленно пошла по направлению к дому.

Слезы застилали ей глаза, в голове шумело, мысли путались в один кровавый клубок. А потом в голове образовался защитный вакуум. Марта потеряла способность думать, анализировать события. Мозг отказывался принимать болевые сигналы – тело будто онемело, боль отступила.

Медленно, на широко расставленных ногах она шла вперед. Она ничего не видела перед собой… И только омерзительные лица насильников стояли перед ее глазами. Она не страдала, не убивалась. Она тупо думала о мести. И эти мысли приносили ей облегчение…

* * *

Марта лежала на высокой койке в больничной палате с облупившимся потолком. Рядом с ней сидела женщина в милицейской форме и погонами капитана милиции. Марта смотрела на нее пустыми глазами.

Уже два дня она здесь. Изнасилованная, униженная. Внутренности, казалось, вывернуты наизнанку, все тело в синяках. Сотрясение мозга, вывих челюсти, выбитые зубы. Весь этот букет в подарок от подонков.

Марта уже пришла в себя. Картины насилия волнами накатывали на нее, будоражили сознание, наполняли естество омерзением…

Ее изнасиловали трое. Сначала по очереди, затем все сразу. Она слышала, как в коридоре с мамой разговаривал врач. «Это не люди, это звери. Ваша дочь могла умереть…» – говорил доктор. «Да, да, она у меня такая худенькая, такая слабенькая… – всхлипывала мама. – Она же совсем еще ребенок».

И Марта плакала. Она до смерти жалела себя. Всего два месяца, как ей стукнуло семнадцать. При росте сто семьдесят пять она весила чуть больше сорока. Тонкие аристократические руки, худые длинные ноги. А еще она красивая. Синеглазый ангелочек с русыми волосами-крыльями… Так на лирический лад называла ее мама… Красота Марту и погубила. Появились демоны и швырнули ангела в бездну ада… И как теперь из этого ада выбраться? Ответа на этот вопрос Марта не знала…

Она невыносимо страдала. Иногда ей хотелось наложить на себя руки… Облегчение наступало только тогда, когда она представляла насильников на скамье подсудимых. Жалких, униженных. Ей хотелось видеть, как мучаются они в ожидании сурового приговора, как прячут глаза от людей…

– Итак, вы утверждаете, что вас изнасиловали, – сказала женщина-милиционер.

И почему-то строго посмотрела на нее.

Марта кивнула. Да, она утверждает. Да разве это не понятно? Неужели можно подумать, что она сама отдала себя на растерзание этим нелюдям.

– Сколько их было?

– Трое… – с трудом выдавила Марта.

Ей было больно говорить. И вообще общаться ни с кем не хотелось. Но следователь не раздражала ее. Марта хотела справедливости, на страже которой стояла эта женщина. Она должна найти и покарать преступников. И Марта должна ей в этом помочь.

– Как все было?

– Они затащили меня в машину…

– И вы позволили им это сделать, – не спросила, а констатировала следователь.

Марта удивленно посмотрела на нее. Она что, глупая или просто издевается над ней? Будто кто-то спрашивал ее – можно ли вас, Марта, в машину затащить?..

– Вы знаете этих людей?

– Нет…

– Почему же они пристали именно к вам?

– Больше никого не было…

Марте уже не нравилось разговаривать с этой женщиной и отвечать на ее глупые вопросы.

– Марка машины?..

– Вишневая «девятка»…

– Номер?..

– Я не знаю…

– Вы запомнили лица этих людей?..

Да какие же они люди? Они нелюди…

– Да…

– Вы можете составить фоторобот?

Женщина объяснила, что такое фоторобот. По какому принципу составляется портрет преступника.

– Да, могу…

Марта отчетливо помнила лица насильников. Физиономии двух здоровяков, которые затаскивали ее в машину, запечатлелись в ее сознании. Смутно, но все же достаточно твердо она запомнила лицо третьего. Именно он насиловал ее, когда она пришла в сознание первый раз. Никогда не забыть ей этого зверского похотливого выражения на его гнусном лице…

Но вскоре оказалось, что фоторобот Марта составить не смогла. Она ясно представляла физиономии преступников. Но когда нужно было подобрать все по отдельности – лоб, уши, нос, губы, подбородок, – она терялась. У нее ничего не получалось.

Марте казалось, что женщина-следователь уже думала, будто она не хочет, чтобы насильников нашли. Так, словно не желает предавать память о тех счастливых мгновениях, когда ее насиловали сразу трое…

Но нет, это неправда. Она ненавидела преступников. Она проклинала их. И ничего не хотела в этой жизни, кроме одного – найти их и покарать…

Шел тысяча девятьсот девяностый год. Лето и осень она провела дома. Зато она отправилась в столицу зимой. Ее пригласила к себе родная сестра Люба. Любе было уже двадцать два, и она заканчивала физкультурный институт. Для Марты она выхлопотала место на каких-то подготовительных курсах для поступления в ГИТИС.

Марта ехала в столицу не для того, чтобы стать знаменитой. Она уже не думала всерьез о карьере актрисы. Будто что-то умерло в ней. В Москву она ехала, чтобы навсегда забыть свой родной городок. Может быть, тогда она сможет забыть тот самый страшный в ее жизни день, когда над ней надругались три ублюдка. Их ведь так и не смогли найти…

Но скоро Марта поняла, и здесь, в столице, она никогда не сможет забыть трагедию своей жизни…

## Часть I

### Глава 1

Только что все было в полном порядке.

Никита возвращался домой. После двух армейских лет. И после полугода бандитской эпопеи. На нем военная форма – как будто он дембель. Два года армии он оставлял за собой, а те кровавые полгода навсегда вычеркивал из своей жизни. Мать и отец ждут его трезвые, в собственной квартире, накрыт праздничный стол.

«ДМБ-93», возвращение домой… И тут на тебе! Черный «БМВ», бандитские рожи…

Все резко изменилось.

– Не, ну чо за дела, вояка ты долбаный? – нахраписто спросил первый мордоворот в кожаной куртке на меху. – Какого хрена, бля, под колеса лезешь?..

– Да жить ему надоело…

К Никите подошел второй здоровяк. Морда два на два, улыбка. Улыбка не простая, а вызывающая. В смысле кирпич на себя вызывает…

– Ребята, вы не правы, – миролюбиво ответил Никита. – На красный свет зачем едете?

– Это наш город, по-онял? – заявил первый браток. – Мы тут самые крутые, по-онял? Да нам здесь все по барабану, по-онял?..

– Понял, понял, – отгородился от него руками Никита. – Все понял и отваливаю…

Надо уходить. От греха подальше. Влезешь в конфликт, заварится крутая каша. И снова война. А Никита так от нее устал…

– Э-э, я не понял! – протянул браток и схватил Никиту за руку. – Ты куда, козляра вонючий?

Никита, казалось, сейчас заплачет – с таким видом он посмотрел на братка. Но он не заплакал. А хищно процедил сквозь зубы:

– А за козла ведь ответку надо держать?

– Не, в натуре, ты чо, еще бакланить здесь будешь?

Браток выбросил вперед кулак. Но Никита был наготове. Он резко присел на ногах и мощным движением вогнал свой кулак ему в пах. Браток взвыл от боли и повалился на землю.

Второй браток осоловело посмотрел на Никиту и тоже ударил. Ногой. Но промахнулся. Никита отбил удар и провел первоклассный апперкот. Мордоворот ослаб и кулем осел на асфальт.

Но это было всего лишь начало.

Из машины выбрались еще двое. Первый – здоровяк с омерзительной рожей. Глубоко посаженные глаза, багровый шрам на правой щеке. На скошенных губах гнусная улыбка.

А второй… Никите стало жарко, когда он глянул на надвигающуюся на него махину. Человек-гора, пустой рыбий взгляд. В глазах полное равнодушие ко всему. Но в них еще и приговор. Ни злости. Ни ярости. Ни волнения. Просто приговор. Холодный, неотвратимый.

Человек-гора подошел к Никите.

– Сломай его, – приказал ему мордоворот со шрамом.

И тут же в Никиту устремился тяжеленный кулак.

Никита увернулся, подался чуть вправо и вложил всю силу в свой удар. Его кулак врезался противнику в челюсть. Но тому хоть бы хны. Будто даже не заметил он, что его ударили. Руками-граблями он подцепил Никиту за ремень и за ворот шинели, быстро, рывком вознес его вверх. И резко опустил. Никите показалось, что он на полметра вошел в землю. И тут же на него сверху обрушился кулак.

Никита вовремя увидел и оценил опасность. Но успел лишь немного отклонить голову вправо. Кулак метил ему в темечко, но рубанул по плечу, смял ключицу. Адская боль ворвалась в каждую клеточку его тела. Рука мгновенно отнялась. Болевой шок едва не отключил сознание.

А человек-гора начал замахиваться снова…

Все произошло в считанные доли секунды. Рядом с «БМВ» вдруг остановилась белая «шестерка». Краем глаза Никита отметил, как из окошка высовывается чья-то тонкая рука. В ней пистолет с цилиндром глушителя. Выстрел. Еще один.

Человек со шрамом дернулся. Одна пуля попала под нос, в плотно стиснутые губы. Во рту образовалось крошево из зубов и плоти. Вторая пуля угодила точно в лоб.

Никита не слышал первых выстрелов. Прибор бесшумной стрельбы надежно заглушил и третий. Пуля врезалась человеку-горе в спину, раздробила правую лопатку. Тот так и не смог опустить свой кулак…

Никите показалось, что четвертый выстрел предназначен ему. Он резко подался правее, закрылся телом человека-горы. И точно, еще одна пуля продырявила это тело. Никита держал уже труп, не давал ему упасть. Недавний противник стал его щитом.

Неожиданно воздух всколыхнул вой ментовской сирены. Он вспугнул белую «шестерку» и человека, в ней сидевшего. Машина сорвалась с места и стремительно понеслась по шоссе. Ей на хвост прочно села ментовская «семерка».

Иногда менты соображают очень быстро, подумал Никита. А бандиты бывают такими тупыми, мысленно добавил он.

Он вроде бы даже с насмешкой смотрел на первую двойку братков. Они только что с удовольствием наблюдали за поединком Никиты с человеком-горой. А сейчас будто в штаны навалили. Один тупо смотрел на покойника со шрамом. Словно не мог понять, что дырка у него во лбу самая настоящая. Второй ошалело глядел на Никиту и беззвучно шевелил губами.

– Ну, чего смотришь? – спросил его Никита.

Он уже отбросил за ненадобностью труп человека-горы.

– Ты чего?.. – выдавил из себя браток.

– А что-то не так?..

– Зачем ты их? – Тот обвел трупы примороженным взглядом.

– Я?!. Их?!. У тебя что, братуха, крыша съехала?..

– Кто стрелял?

– Да мне бы и самому надо это знать…

– Не гони… Ты все знаешь…

Браток начал оживать, растормаживаться. Но взгляд по-прежнему замерзший.

– Ты, братуха, не въезжаешь, да? – Никита покрутил пальцем у виска. – Я из армии вернулся, понял, да?.. А тут вы… Свара… А потом киллер… Он твоих старших мочканул…

– Ты его не знаешь?

– Кого?

– Киллера…

– Откуда?..

– Ты все знаешь!

Никиту раздражала эта ослиная упертость. И он бы с удовольствием заткнул пасть этому уроду. Достаточно было повторить пройденное. Кулаком в дыню, и все дела…

– Кекс, в натуре, давай линяем отсюда, – растормозился второй браток.

Он схватил своего напарника за руку. И потащил к машине. Тот потянулся за ним. Они вдвоем сели в машину. И ударили по газам. Человек со шрамом и человек-гора остались лежать на асфальте.

Где-то далеко взвыла еще одна ментовская сирена. Затем вторая. Вокруг места преступления уже собралась толпа зевак. Всем было страшновато – все-таки профессиональное убийство произошло, бандиты опять же. Но уходить никто не торопился. Зеваки испуганно и с любопытством глазели на Никиту и на трупы у его ног.

Никита мог бы уйти. Но на него обязательно покажут. Менты его достанут, но могут при этом сделать неправильные выводы. И привлекут Никиту в качестве обвиняемого. А если еще и старые грехи в расчет примут…

Он остался на месте. Дождался милицейского наряда. Молодой лейтенант и два сержанта с автоматами.

Лейтенант бегло осмотрел трупы. Окинул взглядом толпу зевак.

– Граждане, кто может объяснить, что здесь произошло? – зычным голосом спросил он.

Вперед выступила какая-то старушка. Строгий взгляд пламенной революционерки, коммунистическая жажда обличения.

– Вот он! – ткнула она крючковатым пальцем в Никиту.

Лейтенант напрягся. Как будто услышал – «держите вора!».

– Вот он все видел… – уже смягченным тоном добавила старушка.

– Служивый? – спросил лейтенант. – На дембель?

– Ага, на дембель, – дурашливо захлопал глазами Никита. – Вон мой дом…

– И что же здесь произошло?

– Да вот домой шел. Мамка меня ждет, отец тоже…

– Это понятно. Меня интересует суть.

– В общем, какие-то бандюги ко мне пристали. Для них, говорят, нет красного света – только зеленый. Очень агрессивные…

– Я видел, я все видел, – затарахтел какой-то мужик. – Солдатик ни при чем. Бандюги бить его начали. А тут «шестерка» какая-то. И оттуда стрелять начали. А потом гаишная машина появилась. И в погоню…

Уже через пару минут лейтенант знал все подробности происшедшего. Никита попал в разряд потерпевших. Но его не отпускали. Ждали, когда появится оперативно-следственная бригада.

«Зеленый свет» ему дали после того, как его показания были запротоколированы. Хорошо, никто не удосужился обратить внимание на отметку об увольнении в военном билете. И печать постановки на военный учет в местный военкомат никто не заметил. Все поверили, будто он и в самом деле только что вернулся из армии.

Домой Никита пошел не сразу. Прежде он спустился в подвал своего дома. Нужно было оттуда кое-что взять…

* * *

– Ну, Никита, с возвращением тебя! – на полном серьезе поздравил его отец.

И поднял за его здравие фужер минералки.

– С возвращением, сынок! – И мать была настроена на мажорный лад.

Она положила ему на тарелку кусок копченой семги.

– Спасибо, – не очень весело поблагодарил ее Никита.

Настроение у него, как говорится, ни в звезду.

Просторная четырехкомнатная квартира в престижном районе столицы, евроремонт, кожаный диван, телевизор «Панасоник» метр на метр – словом, достаток в доме. Родители свежие, чистые, серьезные, строго одетые. Именно такую идиллию хотел видеть Никита. Хотел видеть, когда полгода назад по-настоящему возвращался домой из армии.

Но тогда он попал в параллельный мир. Родители – опустившиеся алкоголики. Квартиру отобрал какой-то негодяй. Первое время вместе с ними Никите пришлось обитать в какой-то халупе. А потом он попал в банду – чтобы вернуть обратно потерянную квартиру и поднять родителей.

Разгульная жизнь, выпивка, девочки на фоне лихих наездов, «стрелок», разборок. Были и менты, и прессинг-допросы, и камеры следственных изоляторов. А потом началась большая война. За выживание. Никиту хотели убить свои же. Ему пришлось отстаивать свое право на жизнь. И в итоге куча трупов. Банда перестала существовать. На ее месте уже другая криминальная команда. И с ментами он разобрался, вроде бы нет у него перед ними долгов.

А квартиру он вернул. С евроремонтом и дорогой современной мебелью – такую компенсацию оставил негодяй. И родителей он вылечил, вернул к полноценной жизни.

Все, можно и самому возвращаться к нормальной жизни. И Никита сегодня шел домой, будто только что из армии возвратился. Настроение выше крыши. И тут на тебе, черт подножку подставил. Появились братки. Драка, стрельбы, мокруха. Менты, допросы, протоколы.

Сейчас Никита дома. За праздничным столом. А на душе темень, черные тучи недоброго предчувствия давят на психику.

– Спасибо тебе, сын, что о нас с матерью заботишься. Спасибо, что из ямы вытянул, – сказал отец.

И снова поднял фужер с минералкой.

– Выпьем за тебя, сынок!

Холодная минеральная вода на вкус куда приятней водки. Но Никите захотелось выпить чего-нибудь покрепче. Хоть чуть-чуть нервы успокоить.

– Ты что-то, сынок, не весел, – заметила мама. – Что случилось?..

Никита молчал.

– Опять что-то стряслось? – спросил отец. – Ну чего ты молчишь?..

– Не знаю, может, и случилось. Не знаю… Но в общем… В общем, если я вдруг исчезну, закрывайтесь и сидите дома. Как в прошлый раз…

– Опять двадцать пять, – помрачнел отец. – Снова в историю влез…

– Да нет, история влезла в меня… Может, придется отбиваться. Мне и вам…

– Но у нас же работа…

– Работа – это когда денег много платят. А у вас, извините, рабочие места, вы просто трудоустроены, не более того… Короче, деньги у меня есть. Половину вам оставлю, половину себе. Сидите дома и не высовывайтесь…

– Как скажешь, сынок… – Мать была в подавленном настроении, но крепилась.

И отец не паниковал. Они уже, казалось, привыкли к нестандартным ситуациям.

Не раз уже их пытались похитить. Чтобы через них получить выход на Никиту. Первый раз это сделал Чугунов. И потерял четверых своих бойцов.

Затем был наезд со стороны Бермуда. Три братка нашли смерть под дверями этой квартиры. На следующий день все повторилось. Снова Бермуд. И опять стрельба. Никита положил сразу пятерых.

Куча трупов. Зато родители живы-здоровы. Если они поведут себя правильно, за них можно не волноваться. Двери в квартире прочные, пуленепробиваемые. Глазок видеокамеры на лестничную площадку смотрит, обзор на экран монитора выходит. И кнопка вызова милиции под рукой. А работа… А работа ерунда. Всегда можно новую найти…

Возможно, Никита сгущал краски. Может, никому он не нужен. Но из головы не выходил труп братка со шрамом. И другой браток, который бросил обвинение в его адрес. Будто это из-за него пришили сразу двоих…

Может, поймет браток абсурдность своих претензий. А может, и нет. И тогда начнется разборка. И Никита ни за что ни про что получит пулю в затылок. Очень даже просто. Тем более те братки были не из тех, которые живут по понятиям. Похоже, это были какие-то отморозки…

– Вы сидите, – сказал Никита родителям. – А я, пожалуй, пойду…

Он отправился в свою комнату. Закрылся в ней. Сначала подошел к окну, окинул взглядом двор. Все машины вроде знакомые. Подозрительных нет.

Никита успокоился. Но не опустил руки. Он начал собирать вещи. Словно в изгнание собирался отправиться.

В огромную спортивную сумку легли предметы первой необходимости. Туда же он упаковал элементы примитивного маскарада. Рядом лег бронежилет третьего класса защиты – наследие проклятого прошлого. Хватит ему пылиться в шкафу.

И еще одно наследие. Никита любовно выложил на стол сразу три пистолета «ТТ». Все они были совсем новенькими, в заводской смазке и промасленной бумаге. Но все прошли через подпольную мастерскую, на стволах имелись нарезы для глушителей. А вот и приборы бесшумной стрельбы – в комплекте к каждому «стволу». И патроны. По два магазина на каждый. А еще две гранаты. Одна оборонительная «Ф-1» – «лимонка», вторая наступательная «РГД-5» – в просторечии «хлопушка». С таким арсеналом Никите никакие бандиты не страшны.

Пистолет «ТТ» – мощное оружие. Но для дальнего боя совершенно непригодно. И для перестрелки не совсем годится. Кучность у него не ахти, и патронов в обойме всего восемь. Куда лучше был бы «глок» или «беретта». У них и точность выше, и в магазине от пятнадцати до двадцати патронов.

Но Никите дальний бой ни к чему. А про перестрелку и говорить нечего. Перестрелка – это уже само по себе поражение. Чтобы побеждать, нужно опережать противника минимум на один шаг. Внезапность – гарант успеха. Ударить из-за угла или даже исподтишка – это не подлость. Это необходимость. Застал противника врасплох – ты победил. Дал втянуть себя в перестрелку – ты уже на краю гибели.

Для внезапного удара с близкого расстояния пистолет «ТТ» вещь незаменимая. Одна пробивная способность чего стоит. При начальной скорости пули в четыреста двадцать метров в секунду этот пистолет легко берет бронежилет третьего класса защиты.

Никита подготовил к бою все три пистолета, уложил на дно сумки два из них и гранаты туда же сунул.

Теперь одежда. Просторные джинсы, австрийские ботинки на толстой подошве, прочный безразмерный свитер, с которого не летят клоки или хотя бы ниточки шерсти, вязаная черная шапочка. И, конечно же, теплая куртка из настоящей некрашеной кожи. И пара кожаных перчаток, от которых тоже ничего не отслаивается.

А еще деньги. Всего восемь тысяч долларов – остатки его былого финансового благополучия. Три тысячи родителям, пять тысяч себе. Он обещал им половину. Но ведь ему деньги нужнее. Они это понимают даже лучше, чем он сам.

Время от времени Никита посматривал в окно. Но никаких изменений. И на лестничной площадке все спокойно.

Прежде чем лечь спать, Никита еще раз проверил, заперты ли на ключ сейфовые замки. Исправность кнопки вызова милиции тоже проверил. Все в порядке…

Спать он лег в десять часов вечера.

Очень хотелось проснуться поздно утром, в хорошем настроении. И чтобы никакие предчувствия не мучили. Тогда бы он, возможно, поверил, что никакая опасность ему не грозит.

Но, увы, внутренний будильник поднял его в шесть утра. Поздняя осень, на дворе еще темно. А за окнами «Форд-Скорпио». Вчера такого Никита не наблюдал. А вот сегодня он на месте. Именно на месте, у въезда во двор. Из машины отлично просматриваются подступы ко всем подъездам дома. Никто не может выйти со двора незамеченным. Разве только по веревке с четвертого этажа спуститься, с другой стороны дома.

Если бы Никита точно знал, что в этой машине сидят охотники по его душу, он бы, возможно, так и поступил. Но ему нужно еще во всем разобраться. А потом по полочкам разложить. Узнать, кто именно за ним охотится, выяснить расклад сил. И только после этого менять место обитания. Квартиру снять не трудно. Но не так просто узнать, как жить на новом месте. Или сидеть с поджатым хвостом. Или вынашивать какие-то планы…

Никита навел идеальный порядок в своей комнате. Умылся, наспех позавтракал на кухне. Предупредил родителей, что уходит. И начал одеваться. Джинсы, рубаха. Поверх нее натянул бронежилет, прочно закрепил его. Затем свитер, куртка, шапочка, ботинки. И еще пакет для продуктов. Туда он бросил для веса пару ненужных книг. Взял приготовленный к бою пистолет, сунул его в пакет, но не кинул, а оставил в руке. Этой же рукой взял пакет за врезные ручки. Спортивную сумку с поклажей забросил за спину, на левое плечо.

Все, можно выходить.

Он вышел во двор. Некоторое время постоял у фонаря. Сигарету прикурил. Выпустил клуб дыма и пошел к выходу со двора. Но не к тому, где стоял «Форд», а к пешеходному. К проходу между его и соседним домом.

Если за его подъездом наблюдали – он не мог остаться незамеченным. И точно. Краем глаза Никита увидел, как из машины вышли трое. И медленно двинулись за ним. Один сунул руку за борт теплой куртки. Началось…

Никита ускорил шаг, торопливо проскочил между домами. Преследователи зашагали быстрей.

Можно было двинуться к трамвайной остановке. Но Никита избрал другой путь. Полным ходом он направился к пустынному в этот час парку. Он даже не шел – он почти бежал. Будто понял, что за ним погоня. Будто пытался от нее уйти. Нет-нет испуганно оборачивался. И каждый раз видел за собой «хвост».

Небо становилось все светлей. Ночная тьма уже уступила место утренним сумеркам. Но редкие фонари вдоль аллеи еще не погасли.

Зато никак не была освещена дорожка, на которую свернул Никита. Он уже бежал. И преследователи также побежали. Никита спиной чувствовал – сейчас начнут стрелять. Место ведь совсем безлюдное.

Он перешел на спринт. И на полной скорости вбежал в полуразрушенный туалет и вжался в стену перегородки. Он слышал шум приближающихся шагов. А еще он услышал шорох упавшего пакета с книгами. В руке остался только «тотоша».

Последний раз он расстрелял сразу пятерых. Крутого мафиози. И четырех его телохранителей.

Давно это было. Сто лет назад. Хотя на самом деле прошло всего три дня…

Он уже, казалось, все забыл. Но приходится вспоминать все снова.

Главное – внезапность. Главное – опередить противника на один ход. Главное, победить…

Первый браток влетел в туалет слишком быстро. Его занесло на повороте. Но Никита помог ему остановиться. С безразличием во взгляде выстрелил ему в голову. И тут же притянул его к себе, чтобы выстрелить из-за него.

Второй браток схлопотал свинцовую пилюлю в сердце. Никита не хотел этого делать. Но…

Третий успел выхватить свою пушку. И даже почти направил ее на Никиту. Но Никита опережал его на долю секунды – вполне достаточно времени для выстрела. И браток это понял.

Краем глаза он видел, как укладываются на загаженный пол его кореши. Мозг успел проанализировать ситуацию, сделать вывод, что против него действует весьма серьезный противник. Поэтому он застыл как вкопанный, когда Никита приставил свой ствол к его груди. И даже перестал дышать. Пистолет вывалился из его руки сам собой.

Никита не торопился стрелять.

– Ба! Знакомые все морды!

Морда действительно знакомая. Тот самый браток, который вчера предъявил ему претензии.

– Ну чего молчишь? – спросил Никита.

А браток, похоже, не мог говорить. От страха его залихорадило, зуб на зуб не попадал. А язык, наверное, в горло провалился.

– За мной, козел, охотился?

Браток кивнул.

– Зачем?..

Тот пожал плечами. Но фальши в этом движении было более чем достаточно.

– Не знаешь, да?.. Ну ладно!

Никита дал понять, что сейчас нажмет на спусковой крючок.

Страх усилился, у братка подкосились ноги. Плечом он оперся о полуразрушенную стену – этим и удержал равновесие.

– Знаю… – выдавил он.

– Ну…

– Тут это, на тебя показали. Типа, это из-за тебя Рваного замочили…

– Рваный – это тот, который со шрамом?

– Ну да…

– Кто предъяву бросил?.. Ты?

– Не-е…

– Ты???

– Я не хотел…

– Ты не хотел, но так было нужно… Ладно, проехали.

Одним глазом через брешь в стене Никита отслеживал обстановку. Пока все было спокойно – только где-то вдалеке по аллее трусили любители утреннего бега. К туалету никто не подходил.

– У Рваного команда своя была. Или есть… Так?

– Да…

– Сколько пацанов?

– Да десятка два наберется…

– Чем промышляете? Рэкет?..

– Да «крышу» некоторым коммерсам держим. Но это не все…

– Что еще?

Браток был напуган до смерти. И готов был сдавать всех и вся без зазрения совести.

– Ну это, тачки… Тачками занимаемся…

– Автоугоны, значит… Кто сейчас за Рваного?

– Валек… Но он не за Рваного. Он за себя. Они вместе были…

– Вот этот Валек и замочил Рваного. А ты ему помог стрелки на меня перевести… Мочкануть бы тебя, гад!

– Может, не надо, а?..

– А это от тебя зависит… Где Валек тусуется?

– В смысле?..

– В каком кабаке найти его можно?

– А-а… Ну так это «Рубиновая звезда»…

В это время из кармана братка послышалась трель сотового телефона.

– Валек звонит? – спросил Никита.

– Он…

– Побазарить бы с ним надо… Давай базарь. Скажи, что все путем, повязали, типа, пацана… И смотри, хоть одно слово налево пустишь – все, хана тебе!

Браток часто закивал, вынул из кармана куртки мобильник, приложил его к уху.

– Да, Валек, все в цвет… Ага, у нас… Да, счас везем… Ну давай…

Его поведение Никите понравилось. Он одобрительно кивнул, забирая у него телефон.

– Куда везти?

– Ну, в «Звезду»…

– Где это?

Браток назвал адрес.

– Водила знает?

– Какой водила?

– А тот, который в тачке остался.

– Ну да…

– Давай звони ему, пусть к парку подъезжает. Мы сейчас вместе к нему выйдем.

Будто свежую кровь влили в жилы братку. Он ожил, бледность сошла с его щек. Понял, что ему дарят жизнь. А там он как-нибудь выкрутится.

Он связался с братком-водилой, велел подогнать машину поближе к парку.

– Ну чо, пошли? – спросил он.

– Какой ты быстрый… А трупы?

В сортире были разбиты не только стены, но и пол. В одно «очко», пожалуй, мог бы даже влезть бегемот. Может быть, насчет бегемота Никита преувеличивал. Но два убитых братка влетели туда без проблем. Живой браток постарался.

Прежде чем утопить трупы в дерьме, Никита глянул на пистолеты. У одного был «наган», у второго затертый «ПМ». Скорее всего стволы «замазаны». Зато третий ствол ничего. Совсем еще новый на вид двадцатизарядный «стечкин» с полной обоймой.

– Кого мочил из него? – спросил у братка Никита.

– Да нет, только отстреляли пару дней назад…

– А сегодня меня мог замочить…

– Да нет, братуха, ты не понял, мы просто с тобой поговорить хотели…

– Понятное дело… Ладно, «наган» и «ПМ» в сортир выбрось. А «стечкин» я себе беру.

Браток подобрал с пола два пистолета и с ними подошел к раздолбленному «очку». Один за другим побросал в него стволы.

– А теперь глянь, твои кореша в дерьмо всосались? – потребовал Никита.

Тот не стал перечить. И низко наклонился над «очком».

– Ага, всосались, – исправно доложил он. – Не видно…

– Ну тогда пока…

Никита очень не хотел этого делать. И возможно, это не он, а кто-то другой нажал на спусковой крючок. Две пули одна за другой вгрызлись в тело братка. Тот покачнулся и замертво свалился в вонючую яму.

И этот всосался…

Никита осмотрел туалет. Нашел следы крови. Но это могли просто кому-то нос разбить. Особого значения никто не придаст. «ТТ» он сунул под куртку, за пояс брюк. «АПС» спрятал в сумку. Теперь можно уходить.

Из сортира он вышел с безразличным видом. И тут же мимо него туда прошмыгнул какой-то пан-спортсмен. Никита остановился, достал сигарету, закурил. Дождался, когда мужик выйдет из сортира. Тот не проявлял никакого беспокойства – значит ничего странного в туалете не обнаружил. Отлично!

Темно-синий «Форд» стоял у решетчатых ворот парка. Никита спокойно подошел к нему, открыл водительскую дверцу.

– Э-э, ты чо! – Только сейчас браток за рулем почуял неладное.

Но было уже поздно. Ствол «ТТ» смотрел точнехонько ему в правый глаз.

– Дернешься – убью… – строго предупредил его Никита.

И открыл заднюю левую дверцу. Занял пустующее место. «Ствол» через спинку сиденья упер в спину водителю.

– Поехали?

– Куда?

– А куда надо ехать?.. Где нас Валек ждет?

– А-а, Валек… Я не знаю, где он нас ждет…

– Накажу за вранье.

– Но я не знаю…

– «Рубиновая звезда».

– Впервые слышу.

– Я же сказал, накажу за вранье…

– А-а, «Рубиновая звезда»… Ресторан?

– Ага, ресторан, – усмехнулся Никита.

Его скорее развлекали, чем раздражали жалкие попытки братка валять дурака.

К ресторану они ехали через весь город. И были возле него в десятом часу утра. Раннее время для ресторана. Но у входа стоят две иномарки. Джип «Чероки» и приличного вида «БМВ»-«семерка».

– На какой тачке Валек приехал? – спросил у водилы Никита.

И для убедительности щелкнул курком.

– На «Чероки», – выдавил из себя тот.

– И все?..

– И все…

– А если хорошо подумать?

– И «БМВ» тоже, – после некоторого раздумья выдал браток.

– А первый раз ты мне врал… Я же говорил, за вранье буду наказывать…

Он резко рубанул братка рукоятью в висок. Удар был смертельным. Что ж, тот сам виноват. Нечего было в бандитские игры играть…

Еще в дороге Никита достал из сумки накладную бороду, усы, натянул на себя патлатый парик, нацепил дурацкие солнцезащитные очки. И «ТТ» свой успел перезарядить. И «стечкин» проверил.

Он пересадил мертвеца на переднее пассажирское сиденье. Придал ему вид спящего человека, сумку положил ему на колени. А сам занял водительское место. Завел машину, въехал на задний двор ресторана. Никто не попытался его остановить. И на дверях черного хода не висел замок.

Никита без помех развернул машину капотом к выездным воротам. И только после этого вышел, забрал с собой пистолеты. У него большие карманы, «тотоша» с глушителем легко уместился в левом, «стечкин» в правом…

Он уже не сомневался в том, что у него возникли очень большие проблемы. Настолько большие, что вырвать их можно было только с корнем. Резко и решительно. А главное, быстро. Пока не наросли другие корни.

Никита узнал у покойного братка-водителя, как выглядит Валек. Чернявый амбал с продавленным лицом. Словно бы в раннем детстве в него попал мяч, смял нос, глазницы. И вмятина осталась навсегда…

Через подсобные помещения Никита прошел без проблем. По пути ему попались две женщины в белых халатах и мужчина в дрянной кожаной куртке. На него лишь удивленно посмотрели. Но никто даже слова не сказал.

Братки числом шесть сидели за столиком в центре ресторана. Никита не мог перепутать их со случайными посетителями. Он, как собака, бандитов определял на нюх.

Только среди них не было человека с приметами Валька.

Никита уже хотел повернуть назад, да было поздно.

– Эй, тебе чего? – впился в него напряженным взглядом один браток.

Другой опасливо покосился на его руки в карманах. Никита застыл как вкопанный. Ему сейчас нельзя было делать лишних движений.

– А где Валек? – спросил он.

– Валек?.. Валек будет чуть позже. А тебе он зачем?

– Да тут один человек хочет с ним поговорить…

– Какой человек?

– Ну, которого он не за хрен собачий обидел…

Странный вид, странные слова, руки в карманах. Все это наводило на определенные мысли. И неудивительно, что один браток вдруг резко сунул руку за борт куртки.

Никита вырвал из кармана «стечкин» – он был без глушителя и выходил легко. «Тотоша» вышел чуть с запозданием. Но к этому времени самый догадливый браток уже падал на стол с простреленной головой.

Стрельба по-македонски, с двух рук – этим искусством Никита владел прилично. И сейчас получил за свое мастерство оценку «отлично» с плюсом. Подтверждением тому шестеро братков, трупами которых он загрязнил ресторан…

Обратно Никита уходил черным ходом. Вялая ленивая походка – но при этом он двигался достаточно быстро. На пути ему попался официант. Тот в испуге выронил поднос, зачем-то задрал руки вверх.

– Дурак! – Никита саданул его под дых стволом «стечкина» и продолжил путь.

Машина стояла на месте. Мотор заведен, ворота открыты.

Никита забрался в салон, захлопнул за собой дверцу. Но прежде чем тронуться, без суеты выпихнул из машины тело водителя. Сумку, разумеется, оставил себе. Зато два использованных «ствола» послал за трупом вдогонку…

* * *

И снова добровольное изгнание. Опять съемная квартира. Но это куда лучше холодной тюремной камеры или сырой могилы. Да и квартирка ничего. Двухкомнатная, после ремонта, полный комплект старой, но вполне приличной мебели. Телевизор. Телефон.

Никита лежал на диване перед телевизором. На столике перед ним тарелка пельменей, две упаковки чипсов, бутылка пива. Между пальцами дымится сигарета.

Все внимание на экран телевизора. Повторяют вчерашний репортаж из ресторана «Рубиновая звезда». Перевернутый стол, шесть трупов возле него, эксперты с какими-то линейками, кисточками, видеооператор с камерой. И сегодняшний комментарий. Какой-то милицейский полковник.

– Личности убитых установлены. Это члены одной криминальной группировки, занимающейся кражей и сбытом автомобилей, в основном иностранного производства. Один убитый находился в розыске по подозрению в убийстве…

И вот его нашли, подумал Никита. Только, увы, привлечь по всей строгости закона не удастся.

– По оперативным данным известно, что банда, членами которой являлись убитые, – продолжал полковник, – отличается жестким и циничным подходом к делу. Автомобиль угонялся вместе с владельцем. Во всех случаях владельца жестоко избивали, а иногда дело заканчивалось летальным исходом… Есть основания предполагать, что кровавая бойня в «Рубиновой звезде» – это результат трений с конкурирующими бандами. Или даже сведение счетов главаря банды со своими подручными…

– Где сейчас находится главарь этой банды? – спросил тележурналист.

– У этой банды два главаря. Один из них был убит днем раньше. Киллер стрелял из автомобиля. Задержать его не удалось…

– А где находится второй? Хотелось бы знать, что этот «авторитетный» господин думает о происшедшем инциденте…

– Нам бы тоже хотелось это узнать. Но, к сожалению, местонахождение главаря банды неизвестно. Узнав о случившемся, он исчез. Ведется розыск…

– А каковы успехи в розыске убийцы?.. Насколько известно, убийцей был бородатый мужчина в очках…

– И, вероятно, в парике, – добавил полковник. – Ведется розыск…

– Телезрителям очень хотелось бы знать, насколько успешно он ведется.

– Я вас понимаю. Но, к сожалению, есть такое понятие, как тайна следствия…

Никита лишь усмехнулся. Тайна следствия – это одно. А унылый вид полковника – это другое. Если бы он был на верном пути, его глаза бы сияли. А он явно в заднице, и следствие туда же зашло. Отсюда и тоска.

Никита сработал чисто. Сбросил стволы, избавился от машины, сжег парик, бороду, усы, очки, перчатки. Мало того, он пожертвовал своей курткой и ботинками.

Куртка эта, разумеется, фигурировала в ментовских протоколах. А потом, на ней остались следы пороховых газов. Ботинками он натоптал в зале ресторана. Поэтому не дрогнула рука Никиты, когда сегодня ночью он сбрасывал это возле мусорных ящиков. Наверняка это добровольное пожертвование уже оприходовали бомжи. Новую куртку и ботинки он купил еще вчера, сразу после того, как договорился с хозяйкой этой квартиры о цене и получил от нее ключи.

Менты его не найдут. Не в том направлении ищут. Они могут узнать, кто такой Никита Брат, свидетель убийства бандита по кличке Рваный. Но Рваного убил неизвестный киллер. Никита здесь точно ни при чем. И расстрел в «Рубиновой звезде» – дело рук того же самого киллера или его заказчика. Никита как будто снова ни при чем.

Из телепередачи Никита понял, что менты пока не знают о трех сортирных трупах.

И еще один важный вывод. Главарь банды по кличке Валек куда-то слинял. Знает падла, что у него рыльце в пушку. Предоставил ментам право распутывать убийство. А сам куда-то потерялся. Чтобы не попасть под горячую ментовскую руку.

Если Никиту не обманули, в банде было около двух десятков братков. Первый десяток уже «снят с довольствия». Никита постарался, еще двое на счету неизвестного киллера, бесспорного мастера пулевой стрельбы. Итого осталось не более десятка.

Валек сделал правильно, что слинял. Но это и его ошибка. Теперь менты как пить дать навешают на него всех собак. И расследование череды убийств будет нацелено на его банду.

Этот Валек будет скрываться, уходить от ментов. И можно не сомневаться, он и думать забудет о каком-то там Никите со странной фамилией Брат. Словом, бояться Никите нечего. Но все равно хотя бы пару недель он должен отсидеться в этой квартире. Береженого бог бережет.

Теперь надо узнать, как поживают его родители… Никита потянулся к телефону. Через пять минут он уже знал, что с его родителями все в порядке и в течение последних двух дней их абсолютно никто не беспокоил.

### Глава 2

Она стояла возле магазина. Милая, красивая девушка с ослепительно белыми волосами и большими синими глазами. Никита не сразу понял, что она красивая. Но его уже охватила непрошеная нежность. Охватила, когда он увидел, с каким страданием она смотрит на россыпь апельсинов. Они лежали у нее под ногами. А она была так растеряна и даже напугана, что ничего не могла предпринять. Просто стояла над ними и хлопала глазами.

Бумажный пакет апельсинов выпал из рук девушки у него на глазах. Он тоже видел, как они падают на землю. Но не видел, как они мячиками раскатываются в разные стороны. Он как завороженный смотрел на девушку, на это хрупкое существо. Первого взгляда хватило, чтобы душу захлестнула непонятная нежность.

Наконец она оторвала свой взгляд от земли и посмотрела на него.

– Извините, – робко и застенчиво улыбнулась она. – Я не хотела, так вышло…

– Извините, что я такой глупый, – спохватился Никита.

И наклонился к земле, начал собирать апельсины. Зато девушка продолжала стоять. Он чувствовал спиной ее взгляд. Может, у нее проблемы с позвоночником, может, ей трудно наклоняться?.. Но нет, последние три апельсина она подобрала сама.

Никита набил плодами свой собственный пустой пакет. И протянул его девушке.

– Вот, пожалуйста, теперь не рассыплются…

– Спасибо… – Она потянулась к пакету.

Но Никита отдернул руки. Вовремя сообразил, что пакет слишком тяжелый для такого хрупкого существа, как она.

– Вы как хотите, но я должен помочь вам, – решил он.

И улыбнулся ей. Никогда не думал, что в нем может быть столько нежности. Глядя на милую незнакомку, он ощутил вдруг непреодолимое желание заботиться о ней. Эх, эта необходимость соблюдать приличия. Иначе бы он с удовольствием подхватил ее на руки и понес хоть на край света.

Похоже, она поняла его душевный порыв. И ее бледное хорошенькое личико стало вдруг розовым. В глазах появилась теплота.

– Вы знаете, я живу далеко… Но вы можете помочь мне донести пакет до машины.

Вот как, значит: она на машине…

– Ваша машина? – неожиданно для себя разволновался Никита.

– Да…

– Или мужа?..

Теперь он и сам понял причину своего волнения. Он вдруг испугался, что эта красавица замужем.

Что это с ним?

– Я не замужем, – застенчиво улыбнулась она. – Я одна…

– Я тоже один, – сорвалось у него с языка. И, чтобы сгладить неловкость, он спросил: – А где ваша машина?

– Вот…

Девушка показала на белую «восьмерку». Новая машина, внутри еще не выветрился запах пластика и кожзаменителя. Никита вдохнул его полной грудью, поставил пакет на сиденье. Незнакомка уже сидела за рулем. Руку она держала в дамской сумочке, которая висела у нее на плече. Наверное, ключи нащупывала…

Только она о чем-то думала, прежде чем их достать. И при этом внимательно смотрела на Никиту. Словно хотела разобраться в нем. Хороший он человек или так себе…

И Никита смотрел на нее. Его не интересовали духовные качества этой красавицы. Он просто был уверен, что она самая лучшая. Он смотрел на нее и восхищался. На лице улыбка, в глазах восторг.

– Я пошел? – робко и с явным нежеланием уходить спросил он.

– Да… До свидания, – как будто опомнилась она. – Спасибо вам…

– Не за что…

Со скорбным выражением на лице Никита начал закрывать дверцу. И вдруг счастливо спохватился.

– Да, извините, я не спросил, как вас зовут…

– Роза.

– Какое чудесное имя…

– А вас?

Похоже, Роза не очень хотела избавиться от него.

– Никита… Можно просто Ник.

– Хорошо, Ник, буду знать.

– Роза, а вы далеко живете?

– Далеко.

– В большом доме?

– В большом… А зачем вам это?

– Ну, я хотел бы знать, вам подниматься на лифте или пешком?..

– Вообще-то я живу высоко, на предпоследнем этаже. Но у нас лифт… А вы никак хотите мне помочь?..

– Знаете, я бы всю жизнь только и делал, что помогал вам.

– Звучит очень романтично, – застенчиво улыбнулась она.

– Может, попробуем?..

Она задумалась. И после паузы кивнула.

– Давайте попробуем…

Никита с удовольствием внес свое тело в ее машину.

Всю дорогу он порол всякую лирическую чушь. И чувствовал себя полным идиотом. Но ему было все равно. Единственное, чего он сейчас боялся больше всего на свете, – это потерять Розу.

Он не помнил, как они подъехали к ее подъезду. Вряд ли он смог бы узнать двор этого дома. В кабине лифта он видел только одно – неземной красоты глаза Розы. Он утопал в них.

Все, что происходило с ним дальше, он помнил кусками, обрывками. И все в самых радужных красках.

Роза привела его в свою квартиру, усадила в гостиной, приготовила кофе. Они сидели на диване, пили ароматный напиток. Он говорил ей что-то красивое, романтичное. Она завороженно слушала его, на ее щеках играл румянец. В один прекрасный момент Никита вдруг понял, что он говорит стихами. Что-то про чудное мгновенье, Пушкин из школьной программы. Роза слушала его, в ее глазах горел огонь. Им было хорошо вместе. И как-то само собой получилось, что ее маленькая теплая ладошка оказалась в его руке…

Время летело незаметно. Никита и опомниться не успел, как наступил вечер, а затем ночь. А он все продолжал сидеть на диване за чашкой кофе, который давным-давно остыл.

И есть ему хотелось. Только этого он будто и не замечал.

– Я, наверное, пойду…

Ему пришлось приложить значительное усилие, чтобы вырвать себя из этого счастливого сна наяву.

– Да, уже поздно…

И Роза, казалось, тоже опомнилась. Ее красивые глаза перестали светиться, подернулись печалью. Она не хотела, чтобы он уходил.

– Одиннадцать пятнадцать, – заметил Никита.

– Так поздно? – встрепенулась она.

И удивленно посмотрела на пустой столик.

– Никита, вы очень страшный человек…

– Почему?

– Вы кот Баюн, вот вы кто. Все, молчите! – Она поднялась, закрыла глаза и вытянула вперед руку, ладошкой закрылась от него. – Сейчас вы меня снова заговорите… Я буду слушать вас. А вы будете говорить и думать, будто я плохая хозяйка…

– Что за вздор?

– Это не вздор… Уже скоро полночь, а мы с обеда во рту маковой росинки не держали…

Точно, с самого обеда. Это ж надо, больше четверти суток он у нее в гостях. И это время пролетело для него как один миг.

– Вы, Никита, остаетесь у меня. Я постелю вам в гостиной… Но это будет потом. А сейчас вы можете посмотреть телевизор. А я пока на стол что-нибудь приготовлю…

Роза исчезла на кухне. Никита остался в гостиной. И только сейчас обратил внимание на обстановку. Дорогие обои, новая мягкая мебель, гарнитурная стенка. Видеодвойка «Панасоник».

Роза собирается постелить ему здесь. Значит, есть еще комната. Спальня. Никита, пожалуй, не прочь был бы попасть туда… Хотя… Он вдруг поймал себя на мысли, что секс – это не основное, что он хотел бы от Розы. Эта девушка сводила его с ума своей ангельской чистотой… Теперь он понимал, что такое платоническая любовь…

Появилась Роза. В руке у нее чистое полотенце. На лице милая застенчивая улыбка.

– Никита, ужин будет скоро готов. А сейчас, если желаете, можете принять душ…

Никита желал. И скоро наслаждался теплом упругих струй. А потом Роза тоже принимала душ. И Никите пришлось хозяйничать на кухне. Он перехватил эстафету у хозяйки, с успехом справился с заданием – дотушил кролика.

После душа Роза некоторое время хлопотала в своей спальне. А потом вышла к Никите.

Он с трудом сдержал удивление. Роза уже не была ослепительной блондинкой с длинными вьющимися волосами. Темно-русые волосы, стрижка «каре». И косметика на лице была уложена по-другому. Внешне она изменилась. Но это была все та же Роза, милая, нежная, трогательно-застенчивая…

– Ты удивлен? – скорее утверждая, чем спрашивая, сказала она.

– Признаться, да…

– Это мои настоящие волосы, а то был парик.

– Я так и понял.

– Ничего ты не понял… Я учусь в театральном, сегодня у меня день перевоплощения…

– Что-то вроде репетиции?..

– Да, пожалуй, так…

– Только ты не очень изменилась. Такая же милая…

– Да?.. Ты так думаешь?

Она близко подступила к нему. Никиту окутал дурманящий запах ее свежего тела и духов.

– Ты самая-самая…

Будто где-то в голове клемму у него перемкнуло. Он нежно взял ее за плечи, привлек к себе. И почувствовал встречное движение. Роза тянулась к нему, как цветок к солнцу…

Пьяный от любви, Никита приблизился к ее губам. Но в самый последний момент Роза повернула голову, и его губы ткнулись в ее нежную щечку.

– Мы, кажется, собирались накрыть стол…

Похоже было, ей приходится делать над собой усилие, чтобы отстраниться от него. И Никите пришлось сдержаться.

Он стойко вытерпел целый час.

Вместе они накрыли стол в гостиной. Фирменное блюдо, сырокопченая колбаска, тонкие ломтики вяленой осетрины, красная икра в хрустальной вазочке. Ну и, конечно, апельсины. Не обошлось и без шампанского. Только Никите было не до еды. Все внимание Розе. И пьяный он был без вина.

Роза тоже почти не ела. Зато шампанское шло хорошо. Они легко и быстро прикончили целую бутылку.

– Я никогда так много не пила, – задыхаясь будто от какой-то истомы, сказала Роза.

И опустила голову на плечо Никиты. Глаза ее были полузакрыты, сочные губы просили поцелуя.

И снова страсть одолела Никиту. Он наклонился к ней. И впился в ее губы.

Роза ответила ему. Но целовалась она неумело. Словно впервые в жизни…

В какой-то момент Никита подхватил Розу на руки и понес ее в спальню. Она не возражала. И с покорностью рабыни лежала на его сильных руках. Глаза ее были закрыты, губы беззвучно шевелились, будто ждали поцелуя…

Никита уложил ее на постель. Роза была целиком в его власти. Он мог делать с ней все, что угодно. Только он не торопился воспользоваться своей победой. Он шел к цели очень-очень медленно, нежно и ласково. Ему казалось кощунством овладеть этой невинной красотой быстро и нахально.

Прошло два-три часа, прежде чем он решил, что пора овладеть ею. Но в самый последний момент Роза чего-то испугалась. И очень робко попыталась отстраниться от него. Но по-прежнему она была в плену наслаждения. А Никита мог бы не заметить ее волнения и легко войти в нее.

Но он все заметил и все понял. Роза хотела быть с ним. Но чего-то боялась. И, возможно, завтра она будет винить себя за то, что сдалась…

Никита продолжал ласкать ее. Но уже без попыток вторжения. И скоро понял, что Роза очень благодарна ему. Он поступил так, как должен был поступить в этом случае настоящий мужчина…

Заснули они под утро, в ее постели. Никита так и не овладел ею до конца. Но гордость его не была ущемлена. Напротив, он еще больше поднялся в собственных глазах…

* * *

Никиту разбудил приглушенный голос Розы. Она разговаривала с кем-то. Или в гостиной, или на кухне.

Спать хотелось жуть как. И немудрено – только половина восьмого утра.

Никита перевернулся на бок. Закрыл глаза. Но спать что-то мешало. Он невольно прислушивался к разговору.

– Ты же понимаешь, это нужно закончить как можно скорее, – говорила какая-то женщина.

По голосу далеко не старуха.

– Понимаю, – отвечала Роза.

– Ну так в чем же дело?..

Потянулась пауза.

– Я все сделаю, – послышался наконец голос Розы. – В самое ближайшее время…

Никите почему-то показалось, что она вот-вот заплачет.

– Сделай, пожалуйста! – При всей своей мягкости, голос неведомой собеседницы звучал непреклонно и требовательно. – И как можно скорей… Мы не можем подводить людей…

– А если этих людей уже нет?..

– Не важно. Мы должны это сделать. И мы это сделаем… Как у тебя дела в институте?

– Да так, ничего…

– Ну все, извини, мне уже пора…

Незнакомая гостья ушла. Через некоторое время в комнату вошла Роза. Никита уже лежал на животе, лицом в подушку, будто спал. Ничего страшного он не услышал. Но неприлично подслушивать чужие разговоры. И пусть Роза думает, что он спит, а потому ничего не мог слышать.

Несколько минут Роза стояла возле дверей. Ее не было слышно. Потом вдруг она тяжело вздохнула. Даже всхлипнула. Подошла к постели, легла. И прижалась к Никите. Тело ее колотило дрожь. Он повернулся к ней, обнял. Коснулся губами ее глаз. И почувствовал сырость.

Роза плакала.

* * *

– Как у вас дела, мама?

– Все хорошо, сынок…

Если бы мама сказала «все в порядке, сынок», Никита бы встревожился. Так она могла сказать только в том случае, если бы ее захватили бандиты.

– Вот и замечательно. Я скоро буду, жди…

Никита положил трубку, облегченно вздохнул.

У него все хорошо, никто его не ищет. И у родителей все нормально.

Сегодня он принимает гостью в своей квартире. Он на этом настоял, а Роза не возражала.

Он приготовил праздничный ужин, накрыл на стол. А вот появилась Роза. Красивая до изнеможения, хрупкая, милая. Никиту душила нежность, когда он смотрел на нее. Ему хотелось подхватить ее на руки, оторвать от пола, прижать к себе и целовать, целовать…

Они ужинали, разговаривали о пустяках. А потом случилось то, что и должно было случиться. Он унес ее к себе в спальню, мягко уложил на постель.

А еще он поставил на тумбочку возле кровати початую бутылку шампанского. Рядом встали два фужера, он наполнил их. Но выпить не смог. Припал губами к Розе, как вампир присосался к ним…

Он продвигался вперед очень нежно, трепетно, боялся допустить едва ощутимую грубость. Он говорил Розе красивые слова. Но в любви не признавался, хотя любил ее. Признание в любви сейчас могло выглядеть фальшью, всего лишь способом достижения цели…

И в этот раз Роза слегка трепыхнулась, когда он готов был войти в нее. Легчайший нажим, и ее сопротивление будет сломлено. Но Никита остановился. А зачем спешить? Ведь у них с Розой впереди целая жизнь…

Он снова ласкал и нежил ее, снова убаюкивал ее красивыми словами. Но запретный плод не тронул – не смог.

Розе было хорошо. Счастливая улыбка, блаженство в глазах. А потом она вдруг заплакала. Легла на живот, обхватила голову руками и заплакала.

– Что с тобой, милая? – тихо и удивленно спросил Никита.

Роза не ответила. Только еще сильней разрыдалась.

– Может, я тебя чем-то обидел?..

Она отрицательно замотала головой. И продолжала плакать.

Никита пожал плечами и потянулся к бокалу с шампанским. Взял его в руки. И посмотрел на второй. Может, Роза присоединится к нему?..

– Хочешь шампанского? – спросил он.

Она снова мотнула головой. А потом вдруг затихла. И резко вскочила. В ее глазах непонимание и какой-то безумный страх.

– Оставь! – Она взмахнула рукой.

Никогда бы не подумал Никита, что ее тонкая как тростинка рука может быть такой сильной. Будто ментовской дубинкой-«демократизатором» его хлестнуло. Бокал с шампанским вылетел из его руки, упал на ковер, но не разбился. Вокруг образовалось мокрое пятно.

– Зачем? – непонимающе посмотрел на нее Никита.

– Не надо, – успокаиваясь, едва ли не шепотом сказала Роза.

– Что не надо?

– Не люблю… Не люблю, когда пьют в постели…

А она, оказывается, девушка с норовом. Может, это и хорошо.

– И вообще…

– Что вообще?

– Я не хочу, чтобы ты пил вообще…

– Может, шампанское вызывает у тебя неприятные ассоциации?..

– Да, – кивнула она. – А потом, я тебя люблю…

Она застенчиво улыбнулась и прильнула к нему. Никиту захлестнула волна желания…

В этот раз она сама помогла ему. И он без всяких колебаний вошел в нее. Там у нее было тесно, как у девственницы. Но крови не было… Розе было хорошо, но к этому добавилась и боль. Никита немедленно оставил ее. И осыпал нежными ласками…

Роза заснула у него на груди. Счастливая, умиротворенная улыбка не сходила с ее уст. Никита с упоением вдыхал чарующий запах ее волос. И чувствовал себя на вершине блаженства…

Он уже засыпал, когда вдруг услышал подозрительный скрип. Как будто открылась входная дверь. Этого не могло быть… Но можно допустить, если вспомнить, что дверь самая обыкновенная и замок незамысловатый…

Никита слетел с постели и метнулся в коридор. И точно, дверь открыта. А в дверном проеме человеческая тень. Это вор. Никита в движении принял боксерскую стойку. Но ударить не успел. Тяжелый кулак вылетел из гостиной, ударил его сбоку по голове. Он потерял равновесие. И тут еще человек у входа ударил его ногой в живот. А тот, который был в гостиной, протаранил его всей тяжестью своего тела, вмял в стену.

На него навалились как минимум три человека. Скрутили его. Втащили в гостиную. В лунном свете блеснул металл. Никита подумал, что это нож. Но это были браслеты наручников. Их было две пары. По каждой на одну руку. Никиту распяли на батарее центрального отопления. Вспыхнул свет. И он увидел мерзкое лицо Валька.

Да, это был тот самый бандит. Никита никогда не видел его. Но по одному описанию его невозможно было не узнать. Образина с продавленной мордой. Такой урод – редчайший экземпляр.

За ним стояли еще два мордоворота. Хлопнула входная дверь, но в комнате больше никто не появился. Кто-то прошел по коридору, открыл дверь в спальню. Затем все стихло.

Валек подошел к Никите. Пнул его носком в подбородок. И злорадно усмехнулся.

– Ну вот, козляра, и повидались…

– Как ты меня нашел?..

– А ты думал, я лох, да?.. Не сообразил, что телефон твоих предков можно на прослушку поставить. А там и твой телефон вычислить…

Никита досадливо поморщился. Никак не мог он помыслить, что этот урод в состоянии будет провернуть подобное.

– Думаешь, самый умный, да?.. Думаешь, если пацанов моих завалил, значит, самый умный…

– Чешуя все это. Никого я не валил…

– Ну да, это ты ментам скажи. Они поверят. А я нет… Я вычислил тебя, козел. Не надо было на моем «Форде» к кабаку подъезжать да Костяка в висок мочить…

Никита промолчал. А чего говорить?.. Он полностью во власти этого урода. И это не тот суд, где принимаются во внимание оправдания.

– Эй, Батон, – Валек повернулся к одному своему спутнику. – Чего там Чубика не видно?..

– И не слышно, – гнусно скривился тот, кого назвали Батоном. И кивнул на Никиту: – Наверно, бабу его харит…

Никиту передернуло. Он представил, как какой-то хмырь по кличке Чубик навалился на нежную, хрупкую Розу… Он даже застонал в приступе бессильной ярости.

– Сходи посмотри, – велел Батону Валек.

– А если что, можно и я ей вдую?..

– Можно, – великодушно разрешил Валек. – Всем можно… Но сначала по очереди…

Он совсем близко подошел к Никите, обхватил своей лапой его лицо, приподнял голову, заглянул ему в глаза.

– Сначала твою бабу будем по очереди харить. Потом на хор поставим. А ты будешь смотреть…

– А может, и его узлами накормим? – гадко усмехнулся мордоворот за спиной Валька.

Он внаглую уселся за накрытый стол. Нанизал на вилку котлету.

Батон ушел. Теперь он остался при Вальке один.

– А что, можно, – осклабился Валек. – Мы накормим, а потом братва на хате его в петушиный угол загонит… – И метнул в Никиту злорадный взгляд. – Ты хоть знаешь, козел, что я тебя ментам сдам?.. Но сначала ты расскажешь мне все как на духу, как ты пацанов моих мочил. Расскажешь, кто Рваного замочил… А я все на пленочку запишу…

– Он не знает, кто Рваного убил…

Никиту едва не парализовало от неожиданности, когда он услышал эти слова. Это говорила Роза. Он видел ее. Белые джинсы, свитерок, волосы аккуратно уложены. Взгляд холодный, строгий. Одну руку не видно, она прячет ее за спиной.

Валек резко развернулся, вытаращил на нее глаза.

– А где Батон, Чубик? – будто своего дружка спросил.

Но ответила Роза.

– Они раздеваются. – Она была потрясающе спокойна. – Мы же решили групповуху устроить… И ты раздевайся…

Никита ужаснулся. О чем это она говорит?

– Да без проблем… – Валек тоже принял все за чистую монету. – Слушай, киска, я тебя где-то уже видел…

– И я тебя тоже… Ты мне уже три года каждую ночь снишься. И твой дружок тоже… Рваный. Это я сейчас узнала, как его зовут. А как тебя, до сих пор и не знаю. Ведь вы тогда мне не представились…

– Когда тогда?

– Три года назад. Вы втроем через наш городок проезжали. Вишневая «девятка». Раннее утро. Девчонка в красивом платье со школьного бала возвращалась… Ну что, вспомнил?..

– Ага, вспомнил… Помню, как мы тебя втроем харили. Это был кайф. Да и тебе понравилось…

– Очень… Рваного я уже отблагодарила…

– Не понял…

– А чего тут понимать… – Роза равнодушно пожала плечами.

И полностью вошла в комнату. Никита не успел и моргнуть, как она вывела из-за спины руку, а в ней – пистолет. Его она направила на подручного Валька. И тут же раздался едва слышный выстрел. Пуля попала бандиту точно в сердце, образовала в нем дырочку. Тот закатил глаза и беззвучно завалился на диван. Так и не успел бедняга съесть свою котлету…

Никита был потрясен. Никогда бы не мог подумать, что Роза, такое хрупкое существо, умеет стрелять вообще. А тут она выстрелила не целясь. И продемонстрировала потрясающую меткость. Но этого мало. Ее невероятное хладнокровие потрясало воображение.

Мгновение, и пистолет направлен на Валька. Того залихорадило. Никита мог видеть, как вздрагивает его спина. Ему даже показалось, что он слышит стук его зубов.

– Теперь твоя очередь, – сказала Роза.

Ни единой эмоции на ее лице.

– Не… Ну… – задергался Валек.

Колени его подкосились. Он едва не осел на пол.

– Тебе пора. Рваный тебя заждался…

– Давай… Давай договоримся…

– О чем?..

– Я тебе бабок дам. Много бабок…

– Мне твои грязные деньги не нужны. Но мне нужен третий…

– Какой третий?

– Тот, который был тогда за рулем… Ты понял, о ком я говорю?

– Да, да… Это Егор, Егерь…

– Как его найти?..

– Он не с нами. Он сам по себе…

– А именно?

– У него своя команда. Крутая команда…

– Это не ответ.

– Он где-то здесь, в столице. Где конкретно, не скажу, не знаю…

– Чем он занимается?

– Чисто наркота. Героин, кокаин…

– Как его найти?

– Я же говорю, не знаю… Но можно поспрашивать. Егор Кучин, кликуха Егерь… Давай мы вместе до него доберемся…

– Ты не будешь помогать мне. Ты избавишься от меня при удобном случае… И знаешь как?

– Не, ну ты чо…

– Ты избавишься от меня, – повторила Роза, – вот так!..

Пистолет беззвучно дернулся в ее руке. На этот раз колени Валька подкосились основательно. Сначала он сложился в коленях, затем в поясе и рухнул на пол. И на этот раз она попала точно в сердце.

Роза опустила руку с пистолетом, посмотрела на Никиту. И на нее нахлынули эмоции. Ее глаза наполнились слезами и страданием, губы задрожали. Она выронила пистолет и робко подошла к Никите. Опустилась перед ним на колени. Обняла его, прижалась головой к его груди. Она будто забыла, что он прикован к батарее. Будто не понимала, что его нужно освободить от наручников.

Любовь, трепетная нежность – эти чувства заполняли душу Никиты. И в то же время он был ошеломлен ее поведением. Роза казалась ему ангелом, верхом совершенства. И вдруг она так хладнокровно расправляется с четырьмя бандитами. Все так легко и просто. Наверняка она убивала не впервые… Но ведь и Никита далеко не святой…

– Спасибо тебе, – сказал он.

– За что?..

– Ты спасла меня…

Он не должен ее ни в чем винить. Только благодарить.

– Так получилось…

– Я тебя очень люблю…

– Я тебя тоже…

Только сейчас Никита понял, что это их первое объяснение в любви… Наверное, надо прижать Розу к себе. Но руки скованы.

– Ты, кажется, что-то забыла… Или тебе нравится, когда я в таком положении?..

– Ах да…

Роза без особой брезгливости обыскала Валька. Затем его подручного. Нашла ключики от наручников. Освободила Никиту.

И снова прижалась к нему. Словно искала на его груди защиты от этого страшного мира, в котором им обоим приходилось жить.

– Откуда у тебя пистолет? – наконец-то решился спросить Никита.

– Из моей сумки. А она случайно оказалась в спальне…

– Случайно?

– Вообще-то у меня было нехорошее предчувствие. У меня кошачья чувствительность…

– А это сейчас модно – носить в сумочках пистолеты. К тому же не дамские…

– Это «ПСС», бесшумный пистолет специального назначения…

– Редкая вещь.

– Редкая…

– Откуда он у тебя?..

– Так надо…

– Ты не хочешь говорить?..

– Ты и сам все должен был понять… Это случилось три года назад. Рваный и этот подонок, – показала она на Валька, – а с ним еще один гад… Они изнасиловали меня. Я тогда только школу закончила. Возвращалась домой… А они… Они, – всхлипнула Роза, – они затащили меня в машину. Они изнасиловали меня. Это было ужасно… Я не могу об этом вспоминать…

Роза снова стала маленькой беззащитной девочкой. Не в силах больше говорить, она разрыдалась. Залила Никите грудь слезами.

– Роза, милая, – нежно провел он ладонью по ее спине. – Я не Роза, – сквозь рыдания донесся ее голос. – Меня зовут Марта…

### Глава 3

Люба, родная сестра, очень жалела Марту. В ее глазах стояла боль, когда она на нее смотрела. Но слова жалости были только в первый день, когда та приехала к ней. Они тогда плакали на пару. А потом Люба достала из холодильника бутылку водки, нарезала колбаски, огурчиков. Налила Марте полный стакан водки, заставила выпить. Марта сильно опьянела, легла на кушетку, свернулась калачиком и заснула. Это была первая ночь, когда ей не снились омерзительные физиономии насильников.

Весь следующий день Люба где-то пропадала. И Анки не было. Анка – это ее подруга, с которой она вместе снимала однокомнатную квартиру в подмосковном городишке. Весь день Марта просидела дома одна.

Зато утром следующего дня Марту изнасиловали. Нет, не в прямом, а в переносном смысле. Люба и Анка будто сговорились. Они вместе набросились на нее. Силой сорвали с постели, потянули в душ, поставили под ледяные струи. А потом долго-долго растирали ее окоченевшее тело спиртом.

Но это было только начало. Ее вытащили в парк, по морозу заставили бегать по заледенелым дорожкам. Потом гимнастика под сводами огромной чугунной беседки в том же парке.

Люба и Анка знали толк в своем деле. Как-никак без пяти минут спортивные инструктора. Они взялись за Марту всерьез. Утренняя гимнастика, бег, холодный душ, ежедневные упражнения на силу и выносливость. Никакие отговорки в расчет не принимались. И Марте приходилось напрягать все свои силы, чтобы справляться с заданием. С каждым днем нагрузка увеличивалась…

Марта могла бы избавиться от спортивной опеки. Но только одной ценой – уехать обратно домой. Но она бы ни за что этого не сделала. Во-первых, родной город всегда будет напоминать ей о трагедии. А во-вторых, втайне она даже была рада, что Люба заставляет ее жить в экстремальном режиме, не дает ей никакого передыха. В ритме постоянных физических нагрузок она будто забывала о насильниках. Да и организм ее креп день ото дня. А ведь она была такой слабенькой…

Через месяц Марта стала ездить в Москву вместе с Любой и Анкой. Два часа на электричке, Ярославский вокзал. А потом на метро кто куда. Сестра и ее подруга в свой институт, а Марта на подготовительные курсы. Ее все-таки приняли туда. И все Люба. Она была знакома с одним деятелем искусств. Мужчина не первой молодости. Но вроде ничего из себя. Впрочем, Марту он совершенно не волновал. После всего, что случилось с ней, мужчины перестали существовать для нее.

Давид Исаевич преподавал на курсах. Марта относилась к нему лишь с сухой благодарностью за то, что он помог ей. Зато он, похоже, положил на нее глаз.

– А вы очень прелестны, дитя мое, – как-то сказал он.

И прошелся по ней масляным взглядом. Марту передернуло. Он сразу стал ей неприятен до омерзения.

– Я вам не дитя…

Ее неприязнь отразилась в этой фразе.