# Брат, стреляй первым!

Владимир Григорьевич Колычев

Едва вернувшись из армии, Никита Брат оказывается втянут в бандитскую группировку. И пошло-поехало… Наезды на «коммерсов», разборки, «стрелки» стрельба, взрывы, трупы… Один арест, потом другой… Его прессуют менты, точат на него ножи «братки»: боится его главарь группировки Кэп, видя в нем соперника. Но Никите вовсе не по душе бандитская жизнь, он не метит на место пахана. Однако кто же отпустит его в честную жизнь? Известно, вход в банду – копейка, а «выходной билет» стоит даже не рубль – ценою будет жизнь. Приходится Никите и дальше идти по трупам «братков», расчищая себе путь к свободе…

# Владимир Колычев. Брат, стреляй первым

## Часть I

### Глава 1

«Да здравствует ДМБ-93!» Наконец-то ушли в прошлое каша «дробь шестнадцать», потные портянки и недовольная репа старшины. Семеро суток в поезде, и вот Никита уже дома…

Только почему-то не очень радостно на душе…

Москва. Незнакомая станция метро. Неизвестный район Черняево. Трамвай с непривычным номером. Зачуханная улочка, дикорастущая зелень и дома – ветхие пятиэтажки.

Где-то в этих «хрущобах» живут родители Никиты. Не думал он, что они обосновались в таком убогом месте…

В прежние времена их семья жила очень неплохо. Отец – видный чиновник в горисполкоме. Курировал распределение автомобилей – в негласном табеле о рангах он котировался достаточно высоко.

Но потом его уволили за какие-то упущения. С тех пор он стал все чаще заглядывать на дно бутылки. Можно сказать, горькую запил. Старые друзья мало-помалу стали отворачиваться от него. Зато появились новые – собутыльники. Но эти ничем не могли помочь, когда его сына выперли из престижнейшего Плехановского института.

Никита заканчивал третий курс, когда черт дернул его заступиться за девчонку. Достал ее один джигит с кафедры. Двойки ей ставил, на экзаменах заваливал – все добивался, чтобы она переспала с ним. И добился-таки. Сдалась Маринка. Отстал он от нее после этого. Все бы ничего, да однажды при всех тварью ее обозвал. Не выдержал Никита, поднялся с места, подошел к преподавателю да как вломит ему. Глубокий нокаут. Перелом челюсти в двух местах.

Деканат взбесился. Против Никиты уголовное дело хотели возбуждать. Да не вышло. Маринка сказала, что заявление в милицию подаст, развратника-преподавателя в изнасиловании обвинит. Испугалось руководство института или нет, но до суда дело не дошло. Зато Никиту отчислили.

И тут же рука из военкомата до него дотянулась. Хвать его за шкирку и на сборный пункт. Думал Никита, что его в спортроту какую-нибудь зачислят – как-никак чемпион Москвы по боксу в полутяжелом весе. Или переводчиком куда-нибудь определят – он хорошо владел английским.

Но попал он служить в Забайкалье, где никакой спортротой и не пахло. А вот пороху нюхнуть пришлось. Все два года грохоты выстрелов и пороховые газы, как десерт после завтрака. В хозобслугу стрелкового полигона мотострелковой дивизии он попал. Сначала просто работы всякие выполнял, стендами управлял. А потом и сам нет-нет да постреливать стал. И пристрастился к этому делу. Пистолет, автомат, гранатомет – подствольный и противотанковый. Особенно полюбил он пистолет. Руку набил о-го-го как. К концу службы слава о нем гремела на всю дивизию. Его специально приглашали к учебным стендам, чтобы он показывал молодым офицерам, как нужно стрелять…

Но в отпуск домой почему-то ни разу не отпустили. И о делах родителей он знал исключительно из писем. А приходили они от них все реже и реже…

Знал он, что в прошлом году все сбережения родителей сожрала павловская реформа. Они остались ни с чем. Но выход был. Они обменяли свою хорошую квартиру на худшую с доплатой. Глупо, конечно, поступили, но у Никиты совета никто не спрашивал…

Никита сошел с трамвая. Спросил у прохожего, как найти дом с таким-то номером. Ему показали на перекресток со светофором. Пройти через него, свернуть направо, немного пройти – и ты дома.

Он мог бы перейти через дорогу в неустановленном месте – так было короче. Но Никита направился к пешеходному переходу. Загорелся зеленый свет, и он спокойно сделал шаг вперед. И тут откуда-то появилась машина.

Новенькая иномарка черного цвета неслась на него на полной скорости. Видно, красный цвет светофора действовал на водителя, как красная тряпка на быка. Если бы «БМВ» не затормозила, Никите пришлось бы худо.

Под визг тормозов он успел отскочить назад. Резко замедляя ход, машина прошла мимо него. И остановилась.

– Придурки! – в сердцах бросил Никита.

И сделал жест, неподобающий сержанту доблестной Российской армии.

Из «БМВ» вывалились два крепыша с бритыми затылками. Оба рослые, крепко сколоченные. Рожи страшные, злые. В глазах пугающая пустота.

– Э-э, ты чо, хмырь, офигел, в натуре? – зарычал первый.

– А ты что, дальтоник? – укоризненно посмотрел на него Никита. – Почему на красный прешь?

– Ты, вояка хренов, не воняй, понял? – выпятил нижнюю челюсть второй крепыш. – А то ведь, в натуре, по асфальту размажу.

– А ты что, художник-натуралист?

– Ты мне еще поговори, каз-зел…

– Козел – это твоя фамилия, не моя.

Никита не собирался сносить оскорбления. Он не напрягался, не становился в стойку, не делал свирепую физиономию. По своей комплекции он немногим уступал первому крепышу, но тот не счел его серьезным соперником. И лениво так бросил в него свой пудовый кулак. За что и поплатился.

Никита пригнулся, пропустил кулак над головой. Мощное движение бедром снизу вверх, еще более мощный бросок руки, и его кулак полетел в цель. Удар снизу вверх – его «коронка». Клацнули челюсти, крепыш очумело завращал глазами и подался назад. Из его пасти реактивной струей плеснула кровь. Возможно, он откусил себе язык. Сам виноват…

Второй крепыш схлопотал сногсшибательный апперкот еще до того, как успел что-то сообразить. Он плюхнулся на задницу и с воем обхватил голову руками. Как и его напарник, подняться он не пытался.

– Вам повезло, молодой человек, – подмигнул ему Никита. – Перелом челюсти вы уже заработали. Но можно пойти дальше. Как вам нравится почечный фарш?..

– Ка-а… Ка-а…

Крепыш силился что-то сказать. В его глазах клокотала лютая ненависть. Но в них был и страх.

– Ну как хотите. Если пожелаете, обращайтесь. Я здесь неподалеку живу. Пока, ребятки…

Никита помахал крепышам ручкой и преспокойно направился в противоположную от дома родителей сторону.

Его безмятежность была внешней. Внутри от напряжения звенели нервы, как туго натянутые струны. Он отдавал себе ясный отчет в происходящем. Ему пришлось схлестнуться не с кем-нибудь, а с братками-рэкетирами. Этих крутолобых качков с пунктирными извилинами хватало еще в те времена, когда он уходил в армию. Об их свирепости слагались страшные байки. Ими пугали детей. Тогда они ездили на «девятках» и подержанных иномарках. Сейчас вот в их распоряжении новенькие «БМВ». Но натура их осталась прежней.

В этой стычке Никита победил. Но при этом оставил за братками слово. И если те захотят взять реванш, ему несдобровать. А он никоим образом не причислял себя к числу любителей неприятностей. Поэтому на душе скребли кошки…

Он побродил по незнакомому району. И только где-то через час подошел к дому, где жили родители.

Никита уже сейчас мог встретиться с братками. Но у подъезда его никто не ждал. И на пятки никто не наступал. Возможно, инцидент с крепышами из «БМВ» останется без последствий. Никите очень хотелось на это надеяться.

О братках он забыл сразу, как только увидел женщину, которая открыла ему дверь. Худая, глаза красные, мешки под ними, не одежда на ней – лохмотья. От нее исходил запах перегара и давно не мытого тела. Он с трудом узнал ее.

Никита не мог в это поверить, но перед ним стояла его родная мать.

На его появление женщина не реагировала. Она пьяно шаталась и тупо смотрела на него.

– Мама, это я, – холодея, тускло проговорил Никита.

– А-а, Никита… Вернулся?

Наконец-то она узнала его. И даже полезла целоваться. Никита обнял ее. И чуть не заплакал. Но не от радости, а от обиды.

Он понял, что произошло. Его мать спилась. Вместе с отцом. Из холеной «совковой» дамы она превратилась в неряшливую алкоголичку. Ну как такое могло случиться?..

– А где отец? – спросил Никита.

– На работе…

Он не успел обрадоваться известию, что отец устроился-таки на работу. Мать его снова как обухом по голове ударила:

– Бутылки пошел собирать…

Никогда Никите не было так хреново, как сейчас.

– А ты, сынок, бутылочку с собой случайно не прихватил? – спросила мать.

И разволновалась, аж залихорадило. Алкоголизм в последней стадии. А ведь раньше она могла лишь пригубить бокал вина, и то по большим праздникам. Вот что может сделать с человеком водка… Оба опустились на самое дно – и мать, и отец.

– Случайно не прихватил…

Никита обвел тоскливым взглядом одну-единственную комнату с оборванными обоями. Из мебели только стол и стул. Доска на кирпичах – жалкое подобие скамейки – не в счет. И два грязных матраца под категорию мягкой мебели подходили едва ли.

– А может, сходишь?

У Никиты были деньги. Совсем немного. На пару бутылок.

– Схожу… Но обещай, что больше пить не будешь…

– Да ты что, сынок, – засуетилась мать. – Конечно, не буду… Конечно, нет, что ты… Как же можно… Все, сегодня последний раз, и все. Честное слово!..

Никита сходил в магазин. Купил две поллитровки. И на закуску хлеба. Он подозревал, что мать уже давно ничего не ела.

Так оно и оказалась. С равной жадностью мать набросилась и на водку, и на хлеб. Никита чуть не плакал, глядя на нее. Даже в самом страшном сне ему не могла привидеться такая картина. Голодная, пьяная мать с лицом алкоголички. Но жизнь порой бывает страшнее кошмарных сновидений…

Никита просто обязан был вырвать и ее, и отца из вонючей ямы, в которой они вдруг оказались. И он собирался это сделать. Только еще не знал как…

* * *

Знакомый двор, знакомый дом. Хороший дом. Его для номенклатурной элиты по специальному заказу строили. Роскошные квартиры с огромными комнатами и высокими потолками. И район престижный.

В этом доме когда-то жил и Никита. Четырехкомнатная квартира у его родителей была, за сто «квадратов» общая площадь зашкаливала. Ремонт по спецзаказу, дорогая импортная сантехника, дефицитная мебель из Италии, видеодвойка, огромный магнитофон «Шарп». Все это было. Было, да прошло… Осталась пустота…

Никита вошел в подъезд, широким шагом прошел мимо скучающей консьержки.

– Молодой человек, вы куда? – подалась она за ним.

– Свои, – небрежно ответил Никита.

Свои… В это трудно было поверить. Ведь на нем не было модного дорогого костюма, галстука за …цать баксов. Солдатская форма, вместо лакированных штиблет грубые ботинки.

В этом доме по-прежнему обитала знать. «Совки», большая часть которых не утратили своей значимости и в нынешние времена. Их дети не могли служить в армии…

На лифте Никита поднялся на четвертый этаж. Остановился перед массивной бронированной дверью. Над кнопкой звонка увидел глазок видеокамеры. Это была не его дверь. Но за ней его квартира. Он должен был восстановить справедливость.

Никита позвонил. Через минуту дверь открылась. Высунулась наглая рыжая морда. Мужчина с массивной нижней челюстью и рыбьими глазами небрежно посмотрел на него и как бы нехотя обронил:

– Вернулся, солдатик…

– А вы что, ждали меня? – с той же небрежностью ответил ему Никита.

– Ну, какой базар… Твои предки, наверное, не написали тебе, что сменили хату. Теперь тута я живу. Вот так-то…

– Да нет, они мне-то как раз и написали, что потеряли квартиру…

– Потеряли?.. Хм… Точно, потеряли… А я подобрал… Гы-гы-гы!

Мужик препротивно засмеялся. Внутри его что-то забулькало. Никак смесь черной икры и дорогого коньяка.

– Это был обмен, – хищно сощурился Никита.

– А то… – подозрительно глянул на него мужик.

– С доплатой?

– Как положено.

– И сколько же ты доплатил?

– А сколько твои предки запросили, столько и доплатил… А ты чо, поц, чем-то недоволен?

– Слушай сюда, дядя, – от злости на скулах Никиты выступили желваки. – Ты забираешь назад свою халупу и свои сто долларов доплаты. И отдаешь назад эту квартиру. Так уж и быть, я прощу тебе то, что ты споил мою мать.

Мужик смотрел на него, как на клинического идиота, и ухмылялся. А потом вдруг выбросил из-за приоткрытой двери кулак. Никита успел среагировать. И кулак лишь больно чиркнул его по верхней части щеки. В ответ он ударить не смог – наглая рыжая морда скрылась за дверью. Щелкнули замки.

Ломиться в закрытую дверь не имело смысла.

– Сволочь! – И все же для острастки Никита стукнул по ней ногой.

Пора было уходить. Мужик мог вызвать милицию или даже выйти к нему с ружьем или пистолетом. Возможно, этот тип вращался в криминальных кругах. И шутить с ним опасно.

Подонок!.. Никита был в курсе этой мерзкой истории.

Ублюдок по фамилии Чугунов снимал комнату в квартире родителей. Мать вынуждена была пойти на это – отец не работал, а у нее зарплата мизерная. Квартирант платил хорошо. И мало того, каждый вечер выставлял отцу бутылку. И сам не дурак был выпить. Частенько за стол вместе с ними садился. И мало-помалу втянул в пьяное дело и мать.

Что и как – этого Никита точно не знал. Но знал, что этот подонок споил мать. Из-за него окончательно деградировал и отец. И все это произошло в относительно короткий срок. И как итог – договор купли-продажи. Обмен роскошной квартиры на жалкую конуру и плюс сто баксов доплаты. Насмешка над несчастными алкоголиками, для которых эта сумма – целое состояние.

Мать и отец продолжали опускаться все ниже и ниже. А этот гад на правах хозяина жил в их квартире. И никаким судом его оттуда не вышибешь…

История в высшей степени поучительная. Если бы ее жертвами стали другие, Никита сделал бы из нее определенные выводы, и на этом все. Но из-за этого подонка пострадали его родители. И он сам. Он остался без жилья. Мало того, у него даже не было никакой одежды, кроме военной формы. У него не было ничего…

Этот Чугунов – определенно ошибка природы. И эту ошибку нужно исправить…

«Я до тебя еще доберусь!» – мысленно пообещал Никита и направился вниз по лестнице.

На третьем этаже он столкнулся с Кешей, со своим старинным приятелем. Жили по соседству. Когда-то…

– О, Ник! – округлил глаза Кеша. – Красавчик!

Если не знать его, то можно было подумать, что он завидует Никите. Как будто нет ничего лучше, чем вернуться из армии при полном параде, с литыми погонами и в блеске аксельбантов.

На самом деле Кеша хитрил. Он презирал тех, кто служил в армии. Ведь там служат лохи, которые не смогли отмазаться от призыва. А Кеша смог, значит, он на голову выше этих лохов. И Никита ему, соответственно, не ровня.

Кеша был одет именно так, как хотел бы приодеться Никита. Белая шелковая рубашка со стоячим воротничком, черные с блесткой брюки, туфли моднячьи. Золотая цепь на шее, перстень-печатка, часы явно не с дешевого рынка. И рожа холеная, в глазах самодовольство. «Золотой мальчик».

Когда-то и Никита принадлежал к числу «золотой молодежи». Но времена изменились. И Кеша не собирался притворяться, что не замечает этих перемен…

– Да ты тоже, брат, неплохо смотришься…

Никита протянул ему руку. Тот вяло пожал ее.

– Да уж куда нам до вас, товарищ сержант…

В словах спесь, кураж. Нравится Кеше ощущать превосходство над Никитой.

– Домой? – спросил Никита, глядя, как его давний дружок вставляет ключ в замочную скважину.

– Я-то домой… А вот ты?

Понятное дело, Кеша был в курсе всех событий.

– Да вот, отлить сходил…

– А-а, – небрежно усмехнулся Кеша. – Ну пошли, у меня отольешь… Пивка не тяпнешь? У меня «Туборг» холодный. Все чин-чинарем, короче…

Это не гостеприимство, а скорее желание показать, как хорошо он живет. И все же Никита принял предложение.

Он с удовольствием опустился в низкое мягкое кресло. С еще большим удовольствием вдохнул в себя прохладу кондиционированного воздуха. Он не завидовал Кеше. У него все хорошо. У него есть четырехкомнатная квартира, модная одежда, деньги. Наверняка и машина есть. Дай бог, чтобы у него все ладилось и дальше.

И у Никиты все будет хорошо. Он не сомневался в этом.

Он отберет квартиру у наглой рыжей морды. А если нет, то заработает себе на новую. И родителей из ямы вытащит.

– Ты уже в курсе, что с твоими черепами случилось? – спросил Кеша и протянул ему запотевшую с холода банку пива.

– Беда, – невесело вздохнул Никита.

– Точно, беда. Не повезло…

В этом «не повезло» заключено было скрытое презрение. Мол, неудачники у Никиты родители, опустились. Теперь о них ноги вытирают…

– Хорошо, моих предков пронесло. Батя в коммерцию ударился, в струю попал. С «бабками» никаких проблем. Дом себе отгрохал, теперь эта квартира моя…

Кеша откровенно хвастался. Только Никите было как-то все равно.

– А сам чем занимаешься?

– А ничем. Институт заканчиваю… Да, женился недавно…

– Поздравляю.

– Сейчас жена прийти должна. Увидишь, какая красавица. Я до сих пор от нее балдею…

– Ничего, я вернулся. Теперь и у меня все будет как надо.

– А как надо?

– Квартиру нашу верну…

– Как?

– Да есть способы…

– Какие?

– А каким способом этот хмырь моих родителей на улицу выгнал?

– Ну, с Чугуновым этот номер не пройдет… – скептически скривил губы Кеша.

– Ты что, знаешь его?

– Да так, шапочное знакомство.

– Крутой дядя?

– Вообще-то да…

– Чем занимается?

– А ты никак яму под него рыть собираешься?

– Да нет, просто спрашиваю.

– Ну тогда я тебе отвечаю. Фирма своя у Чугунова. Что-то там с бензином связано. А сам знаешь: там, где бензин, там криминал…

– Вообще-то, не знаю…

– Ну так знай… Сейчас везде криминал. Куда ни сунься, всюду братки. Золотые цепи, «гайки», морды в три наката…

– Ну и у тебя цепь, и «гайка» вон на пальце.

– Да это понты. Мне этот криминал и на фиг не нужен.

– Мне тоже.

– Вот поэтому с Чугуновым не связывайся. Мой тебе совет. С дерьмом сожрет. И не поморщится.

– Ну, это мы еще посмотрим.

– Ну, смотри…

Никита не увидел, как в комнату кто-то вошел. Зато уловил легкое движение воздуха за спиной. И такой же легкий запах дорогих французских духов.

– Вот, Ник, познакомься, моя Лена… – засиял Кеша.

И поднялся. С заискивающей улыбкой потянулся к жене.

Никита обернулся. И увидел красивую девушку с королевской грацией. В шортиках и футболке она смотрелась так, будто на ней богатое вечернее платье от Армани. Лицо на загляденье, русые волосы всем на зависть, ножки – любая фотомодель ахнет. Кожа нежная, гладкая. Королева. Или царица. Елена Прекрасная…

Никита с первого взгляда не влюбился, но равнодушным это чудо природы оставить его не могло. Он не скрывал этого.

– Лена, вы богиня, – не удержался он от комплимента.

– Какая? – И она с интересом посмотрела на него. – Венера, Диана, Афродита?..

– Все вместе.

– А вы, наверное, бог Марс. Как будто только с войны пришли…

– Какая сейчас война? Просто из армии вернулся.

– Это Никита, – встрял Кеша. Ему явно не понравилось то, как смотрела на Никиту Лена.

– Дорогая, я тебе о нем рассказывал…

– Это у вас квартиру отобрали? – вспомнила Лена.

– На время, – уточнил Никита.

– На время, дорогая, на время… Сейчас Никита пойдет отбирать свою квартиру. Прямо сейчас… Правда, Ник, ты уже уходишь?

Кеше не терпелось поскорее выпроводить Никиту. Разволновался парень, заревновал…

Нужно было обладать безграничной фантазией, чтобы назвать Кешу красавцем-мужчиной. Среднего роста, худой, вытянутое прыщавое лицо. Девчонки не жаловали его и всегда предпочитали ему Никиту. Кеша хорошо это помнил.

Вот и сейчас у Лены появился интерес к Никите. И Кеша почувствовал в этом угрозу для себя. А женой он, понятное дело, очень дорожил.

– Да, конечно, – кивнул Никита.

Какой-никакой этот Кеша, но он когда-то был его приятелем. И ничего плохого ему не сделал. А Лена… На Лене свет клином не сошелся. Не одна она такая…

– Ну все, пока…

Кеша облегченно вздохнул, когда закрыл за Никитой дверь. Он остался наедине со своей женушкой. Только приятно ли это Лене? Возможно, и нет. Неказистый он, Кеша. И в штанах у него сморчок – еще до армии одна девчонка жаловалась Никите. Но жизнь нынче такая, материальный стимул важнее всего.

* * *

Никите не хотелось возвращаться к родителям. Но ему некуда было идти. Некуда. Хоть волком вой.

Ему противно было войти в грязный вонючий подъезд, подняться на пятый этаж. Но ноги сами несли его вперед. И он даже не очень обиделся, когда неожиданно на его пути возникла преграда.

Неподалеку от подъезда стоял черный «БМВ». Никита понял причину его появления. Но было уже поздно. Позади него остановилась «девятка», из нее резко выскочили два крепких хлопца. В руках газетные свертки. Никите не нужно было объяснять, что это такое.

И впереди все пришло в движение. Из «БМВ» вышли двое. Здоровенные хлопцы. Спортивные брюки, майки-безрукавки, наглые сытые рожи, бритые затылки. Впереди тот самый браток, которого Никита не так давно отправил в нокаут.

– Ну что, брат, приплыли? – поигрывая кулаками, гнусно скривился он.

Говорит. Значит, не откусил он тогда свой язык. А жаль…

– А ты откуда знаешь, что меня так кличут? – не растерялся Никита.

Он хорошо понимал, ему не устоять против этих мордоворотов. Как мамонта забьют и пикнуть не разрешат. А бить его будут. Во всяком случае, братки на это явно настроены. И хорошо, если не до смерти запинают.

– Какая такая у тебя кликуха? – еще больше скривился качок.

– Брат – моя кликуха…

Фамилия у него Брайт. Но в военкомате, когда выписывали военный билет, произошла ошибка. Куда-то подевалось «и» краткое. Получилось Брат. Никита Германович Брат. В армии его так и называли – Брат.

– Гонишь, да?

Браток резко шагнул вперед. Пора, решил Никита. И дернулся, чтобы ударить. Но на него навалились сзади. Заломали. Подъехала машина – его впихнули в салон. На руках защелкнулись браслеты наручников.

– Суки! – крикнул Никита.

И тут же получил удар ребром ладони по шее. Как будто тумблер какой-то в голове щелкнул. Сознание отключилось от фазы и погасло…

Очнулся Никита в каком-то парке, в безлюдном месте. Где-то вдали шумела автострада. Он был мокрый с головы до ног. Водой его облили, а может… Никиту покоробило от омерзения.

– Оклемался, козел? – услышал он сзади злорадный голос.

Позади него стоял тот самый «БМВ», на капоте кусок газеты, на ней несколько банок пива, закуска. И братки лениво перетирают зубами жирные куски мяса. Шашлычком по дороге успели разжиться.

К Никите подошел главный его обидчик. Из-за пояса брюк у него торчал пистолет. Похоже, «ТТ».

– Ну чо, сявка, додергался? – устало спросил он. И еще более устало добавил: – Кончать тебя буду…

И словно бы нехотя достал из-за пояса «ствол». Точно, «ТТ». Черт, а ведь он не шутит… Никите стало по-настоящему страшно.

Никита обнаружил, что его руки свободны от стальных браслетов. Но браток стоял от него достаточно далеко. Ни рукой, ни ногой до него не дотянешься, не выбьешь пистолет. Да и встать быстро с земли никак не получится. А потом – братки сзади. У тех также могут быть пистолеты.

Браток навел на него «ствол». И тут Никиту осенило.

– Зря ты, братуха, это делаешь… Тебя ведь из-под земли достанут…

– Чо?! – скривился браток. – Ты чо там вякнул?..

– А ты не возникай, понял? – атаковал его Никита. – Ты Колю Меченого знаешь?

– Не-е…

– А Ленчика Пантелеймона знаешь?

– Не, ну ты чо, в натуре?.. – все больше терялся браток.

– А Васю Зимородка?.. А Гену Крота?.. А Толяна Черного?..

Вовремя вспомнил Никита один фильм. «Эдика Хачатурова знаешь?..»

– Не, ну ты чо? – совсем стушевался крепыш. – Чо за пацаны?

– Это правильные пацаны, понял, да?.. В авторитете, понял, да?.. Я ща Толяну звякну, он бригаду свою подошлет. Тебя тут, Вася, яйцами в асфальт вкатают…

– Не, ну ты бы так сразу и сказал, что Толяна знаешь… – Браток раскисал на глазах.

А Никита тем временем успел встать на ноги.

– И Ленчика…

– И Ленчика, – с умным видом кивнул крепыш.

– И Коляна…

– Да пацаны авторитетные, базара нет…

– И я о том же…

Никита резко подскочил к братку. Одной рукой ухватил за кисть с пистолетом, отвел ее в сторону. Второй рукой выбил «ствол». И ногой в коленную чашечку.

– А-а! – взвыл браток.

А Никита уже упал на землю, схватил пистолет. Щелкнул курок – оружие готово к бою. Он направил «ствол» на братка.

– Э-э! Ты чо! – завопил тот.

Страх пересилил боль. И он уже не думал о выбитой коленной чашечке. Его сейчас заботило одно – спасти свою шкуру. Он оглянулся на своих дружков. Но те ничем не могли помочь ему – у них не было оружия. Они растерянно наблюдали за происходящим.

Браток медленно отступал назад. И ткнулся спиной в дерево, остановился.

– Не надо! – пробормотал он.

Лицо белое как мел.

– Ссышь, когда страшно? – злорадно спросил Никита.

И прицелился ему в голову.

– Слышь, братуха, я ведь тоже Колю Меченого знаю…

Браток хватался за соломинку.

– Ну и молоток…

Никита нажал на спуск. Пистолет с грохотом выплюнул из себя пулю. Она продырявила березу в сантиметре над головой братка.

– Не, ну ты чо! – уже скулил тот.

И снова выстрел. И опять пуля ткнулась в то же место над головой братка…

– Ладно, живи, – сказал ему Никита. – Радуйся, что я добрый…

И грозно, с нажимом:

– А ну пузом на землю!

Браток упал как подкошенный.

– А вы, козлы, какого хрена стоите! А ну всем на землю! – Это уже его дружкам.

Те недовольно посмотрели на Никиту, пожали плечами, но возражать не стали. Правда, на землю ложились медленно, без особого энтузиазма. Пришлось еще пару раз нажать на спусковой крючок. Одному братку он испортил спортивные брюки. Пулей продырявил одну широкую штанину, затем сразу же вторую…

Братки были в шоке. Никак не думали, что можно так точно стрелять из пистолета, тем более из «ТТ» с его ужасающим разбросом.

Никита медленно подошел к машине, занял место за рулем. Ключи были в замке зажигания. Водить иномарку ему еще не приходилось. Зато он отлично управлялся с отечественными легковушками. У отца когда-то своя «Волга» была…

«БМВ» завелась легко. Мотор работал мягко, тихо. Она плавно сошла с места. Был слышен только звук падающих с капота банок. А еще дружный рев братков вдогонку....

– Козляра!..

Только дотянуться до него они не могли.

Никита выехал на трассу, сразу увидел указатель – до кольцевой автострады два километра. Вот, значит, как далеко завезли его от Москвы. Точно, кончить братки его собирались. Только ни хрена у них не вышло. Надо было их самих кончить…

Никита задумался. Да, пожалуй, и в самом деле нужно было кончить всех братков. Каждому по пуле в голову, а потом всех в землю. А машину сжечь или спрятать где-нибудь в укромном месте. Потрудиться бы, конечно, пришлось. Зато все концы в воду… А так его будут искать. И, возможно, найдут. И тогда вряд ли Никите снова повезет…

Но одно дело по мишеням работать, и совсем другое по живым людям. Да у него бы рука не поднялась…

Как быть дальше? Домой ехать нельзя. Там его будут ждать братки. Да и какой это дом – с родителями-алкашами и пьяным застольем. Но куда же ехать? Кому он нужен?.. А никому. Есть родственники, но они не очень-то его и ждут. А потом, на них братки выйти могут, а это неприятности. Для Никиты – большие, для родственников – не очень, но все равно хорошего мало…

А еще ему нужны деньги. Чем больше, тем лучше. Или хотя бы столько, чтобы хватило на ботинки, джинсы и рубашку. Не век же ему в солдатской форме ходить… Он открыл «бардачок», пошарил в нем рукой. Но ничего, кроме бутылки водки «Абсолют», там не нашлось. А водка его волновала сейчас меньше всего.

Никита гнал машину в сторону Москвы. И только перед самым въездом на кольцевую автостраду вспомнил о своем армейском дружке. Коля Кораблев. Колян. Хороший парень. Живет в Зеленограде, с родителями, но у него своя комната. Он уволился на полгода раньше Никиты. И прямо требовал, чтобы тот приехал к нему сразу, как только появится в Москве. Вот Никита к нему и поедет…

В Зеленограде он был вечером. Нашел нужный адрес. Бросил машину в соседнем дворе – для отвода глаз. А сам направился в гости к другу.

Но, увы, ему не повезло. Коли не было дома. И его родителей тоже. Дверь никто не открывал.

Никита снова направился к машине. Надо ехать в другое место. Куда? Этого он еще не знал…

Он снова сел за руль. И тут произошло то, чего он никак не ожидал. Откуда-то вдруг появились две иномарки. Одна обошла его машину, прижалась к бордюру, остановилась и резко сдала назад. И встала бампером к бамперу. Вторая машина сжала его сзади. И тут же рядом с левого борта резко затормозила третья машина. Обыкновенная «девятка».

Никита потянулся к своему «ТТ». Но из окна «девятки» на него уставился ствол пистолета-пулемета «узи». Он даже зажмурился. В его положении оставалось только одно – ждать встречи с пулей. Рыпайся не рыпайся, а сделать все равно уже ничего нельзя. Он проигрывал браткам по всем статьям…

Однако стрелять в него никто не стал. Открылась правая дверца, и появился мордоворот с габаритами Геракла. Он схватил Никиту за ворот кителя и легко вытащил из машины. По-быстрому обыскал. И беззлобно спросил:

– Ну что, наигрался, вояка?

– Ты с ним повежливей, Свист! – послышался чей-то тихий, но звучный голос.

Никита повернул голову и увидел спортивного вида мужчину лет тридцати с ястребиным лицом. Он улыбался, но эта улыбка морозила не хуже арктического ветра. Рядом с ним стоял еще одни мордоворот.

– Повежливей, Свист, – с сарказмом в голосе повторил мужчина. – Он многих авторитетных людей знает. Колю Меченого, например…

– Может, нам и его пометить? – усмехнулся мордоворот. – Тоже меченым будет, а, Кэп?..

– Да ладно, пацанчик вроде неплохой. Просто оказался не в том месте и не в тот час…

Мужчина, которого назвали Кэпом, внимательно посмотрел на Никиту. И снова улыбнулся. Но взгляд его по-прежнему леденил кровь.

– Пойдем в машину, поговорим, – показал он рукой на свой «трехсотый» «Мерседес».

– О чем? – спросил Никита.

– Есть о чем… Да ты не бойся… Пацанов моих бояться надо. Не заберу тебя – на бифштекс пустят. Или не веришь?

– Верю…

– Ну так в чем же дело?

В салоне «Мерседеса» было просторно, комфортно. Запах кожи, аромат дорогих сигарет, прохлада. Вот она, красивая жизнь… Машина мягко тронулась с места, плавно пошла по бетонке.

– Пацанов ты наших обидел, – глядя в сторону, сказал Кэп. – Ляху челюсть сломал, Клюву досталось. Непорядок… А потом снова непонятка. С тем же Клювом. Хорошо, не пристрелил…

– Как вы меня нашли?

– А радиомаячок противоугонный в тачке. Не допер?

– Нет.

– И вообще, от нас уйти трудно. Ты хоть понял, с кем дело имеешь?

– Мафия.

– Пусть будет так… Колян-Толян, которым ты Клюва стращал, откуда он?

– Голь на выдумку хитра…

– Развел, значит, Клюва, навесил ему лапши на уши… Варит, значит, котелок… Хорошо. Плохо, что в Клюва стрелял.

– Так поверх головы.

– Две пули в одну точку положил. И Петру штаны испортил. Как на машинке штанины застрочил… Где стрелять так научился?

– А в армейке. Я Заебкалье служил…

– В Забайкалье?

– Ну, это кто как называет.

– А ты с юморком.

– Не мой юмор, армейский.

– В этом Заебкалье ты служил. Дальше?..

– На войсковом стрельбище в хозобслуге. Начальник службы вооружения не скупердяй был. Патроны ящиками на стрельбу сплавлял. Упражнение выполнили, а патронов еще навалом. Расстреливать их надо. Вот тут нас и звали. Чуть не каждый день по десятку-два магазинов расстреливали. Это из автоматов. А мне больше пистолет по душе был. Тоже стрелять вволю давали. Вот я руку-то и набил…

– Автомат? Пистолет?.. И все?

– Ну, из гранатомета палить приходилось. «Костер», «АГС-17», «РПГ-7»…

– Тоже вволю?

– Ага, до полного «не хочу»…

– А снайперская винтовка?

– Ну да, «драгунка», как же без нее?.. Тоже до чертиков надоела…

– Значит, ты у нас спец…

– Почему у вас?.. Я сам по себе.

– Ладно, об этом после… А «фара» чего под глазом зажглась?

В стычке с Чугуновым Никита схлопотал фингал под глазом. О нем сейчас и спрашивал Кэп. С подначкой спрашивал.

– Да есть тут один не очень хороший человек…

– Кто?

– Коммерсант…

– Какой коммерсант?

– Хитрозадый… Квартиру у моих предков обманом забрал. Хорошая квартира, четыре комнаты, в престижном доме. Сейчас из-за него в конуре какой-то ютиться приходится. Даже вот в гражданку переодеться не могу… Да ладно, чего уж там…

– Крыса он, этот твой коммерсант.

– Ну так примерно это я и хотел ему сказать. А он меня исподтишка да кулаком… Козел!

– Козел, – согласился Кэп. – Надо наказать его…

– Буду что-нибудь думать…

– А что ты можешь сделать?

– Я?.. Я много чего могу!

– А конкретно?

– Морду могу ему набить. Я два года назад первенство Москвы по боксу взял.

– Да, дерешься ты не слабо. Лях с переломом челюсти в больнице… Плохо дело…

– Но он ведь первый полез…

– А это неважно, – Кэп впился в Никиту леденящим взглядом. – Мы – мафия, а Лях – наш человек. И Клюв наш человек. Тронул их – тронул нас… Что делать с тобой будем?

Страх пробрал Никиту до самых костей. Но он не дрогнул. И с достоинством выдержал взгляд мафиози.

– А это не мне решать…

– Правильно, ты в моих руках. Захочу, сам шлепну, захочу, братве на растерзание отдам… Что тебе больше нравится?

Никита промолчал.

– Страшно… Знай, поц, я своих людей в обиду не даю. И тебя примерно накажу… А может, нет… Ты ведь вроде неплохой пацан. И не по своей вине в яму влез. Так?

– Так, – тускло ответил Никита.

– А потом, ты только из армии вернулся. Служивый человек… Кстати, ты у коммерсанта квартиру свою хочешь отобрать?

– Да…

– А сможешь?

– Попробую…

– У тебя ничего не выйдет. Если мы тебе не поможем.

– С какой это стати вам в это дело влезать?

– А ты не переживай, и мы с этого дела кое-что поимеем… Ты мне лучше скажи: коммерсанта сможешь пристрелить?

– Зачем? – напрягся Никита.

Кэп испытующе посмотрел на него. Будто за душу его зацепился. И как на лебедку начал наматывать ее на себя.

– Чтобы квартиру свою вернуть. Может возникнуть такая ситуация, когда от коммерсанта избавиться придется....

Никита задумался. Мог ли он убить Чугунова? Вообще-то да. Он гад, родителей унизил, на пьянство и нищету обрек. Квартиру у них отобрал. Его самого сегодня обидел. Мразь…

– Да я его просто так грохну… Сволочь он!

«Сволочь не сволочь, но человек. Убийство – это гиря на совести. Да и с законом проблемы начнутся…» Но своими сомнениями Никита с бандитом не поделился.

– Значит, ты наш человек, – одобрительно посмотрел на него мафиози. – Мои пацаны уже пробили ситуацию. Твои предки живут хуже некуда.

– Не то слово, – кивнул Никита.

– И вообще, хреновая у тебя жизнь…

– Не сахар…

– В общем, я предлагаю тебе такой вариант. Ты пацан не хилый. Кулаками работаешь не слабо, стреляешь отлично. И котелок у тебя варит конкретно… Короче, мне нужны такие пацаны, как ты. Давай, вливайся в мою команду. Заживешь как человек…

– Но я не хочу быть бандитом… – покачал головой Никита.

– Ну-у, какие ж мы бандиты? – нарочито оскорбился Кэп. – Бандиты – это те, которые грабят и убивают. Помнишь фильм про Жеглова? Вот «Черная кошка» – это бандиты. А мы, скажем так, деловые люди. Мы не грабим, не убиваем. Мы просто оказываем, скажем так, охранные услуги. За порядком следим. За это нам платят…

– Коммерсанты?

– Коммерсанты, банкиры… Мы их лохами называем… Твой коммерсант тоже лох. Надо будет, квартиру твою у него отберем. Тихо, культурно… А грабежи, убийства – боже упаси. Мы серьезные люди… Учти, я тебя уговаривать не собираюсь. Такие пацаны, как ты, ко мне в очередь выстраиваются… Не веришь?

– Да все может быть…

Если Кэп и преувеличивал насчет очереди, то не очень. Сейчас молодежь хлебом не корми, дай бандитской романтики хлебнуть. И деньги тоже не последнее дело. А бандиты, они сытно живут. Только век их недолог…

– А если я откажусь?

– Твоя воля… Но учти, Лях и Клюв в обиде на тебя. Как бы чего не вышло…

Кэп выдвинул самый убийственный аргумент. Убийственный в прямом смысле слова. Лях и Клюв – натуральные дуболомы со стерильными мозгами. Но Никиту грохнуть – на это у них ума хватит… Да, похоже, у Никиты нет выхода. А потом, у него ведь и в самом деле жизнь не сахар…

– Ну так что?

– Наверное, я согласен. Деньги мне нужны…

– С деньгами проблем не будет… Только я еще окончательно не решил, брать тебя или нет.

Зато Никита уже хотел войти в криминальную команду Кэпа. Действительно, они серьезные люди. Они – сила. У Никиты будут деньги, связи, уважение. И квартиру он у Чугунова отберет. И родителей из паутины вытянет, на ноги поставит. И Кеша уже не будет исходить перед ним спесью. Напротив, он станет заискивать перед ним. И так просто за порог не выставит… Да что там Кеша… Вот Лена… Никита поймал себя на подленькой мысли. А он ведь не прочь увести ее от мужа.

Кэп расспрашивал Никиту о жизни. Подкидывал провокационные вопросики – проверка на вшивость. В конце концов остался доволен.

– Не передумал?

– Нет, – покрутил головой Никита.

В руках Кэпа появился бумажник. Он достал оттуда пять купюр зеленого цвета и протянул Никите.

– Держи, это аванс.

Рука Никиты сама потянулась к деньгам. Но Кэп крепко держал купюры.

– Это не просто аванс. Это, брат, входной билет. А вот выходных билетов у нас нет, понял?.. Так что, подумай. У тебя еще есть время отказаться…

Его пристальный, морозящий взгляд проникал глубоко в душу. Но сбить Никиту с толку не мог.

– Да ладно, чего там…

Наконец он забрал деньги и сунул их себе в карман.

Сделка с дьяволом заключена. Никита продал свою душу бандитам. И он почему-то не жалел об этом.

А чего жалеть?..

### Глава 2

– Кэп, ты, говорят, пацанчика толкового захомутал? – спросил Горбыль.

– Поживем – увидим, толковый он или нет. Может, дерьмо какое…

– Да, сейчас пацаны не те пошли…

Кэп с удивлением посмотрел на Горбыля. Вроде совсем не старый, чтобы молодость свою в радужных тонах вспоминать. Пацаны не те пошли… А может, и в самом деле не те?..

Они начинали вместе, он и Горбыль. В одной секции карате когда-то занимались. Потом ребят-спортсменов вокруг себя сколотили. И пошло-поехало. Сначала жестким рэкетом в своем районе промышляли. Лихо на кооператоров наезжали, данью их обкладывали. Тех, кто не хотел платить, воспитывали: утюгами, паяльниками, просто били ногами в живот. Затем к более солидным людям подъезжать стали. Банкиры, директора крупных коммерческих фирм. Жесткий рэкет отошел в прошлое, появились «крыши». Бизнесменам делались предложения, от которых они не могли отказаться.

В настоящее время бригада Кэпа и Горбыля «крыла» много структур – лаве, то бишь денег, в «общаке» хоть задницей ешь. Есть чем платить бойцам. И на теплые острова за бугор можно ездить без проблем. А было время, когда пацаны на голом энтузиазме в дело впрягались, месяцами денег не видели… А сейчас задарма никто ничего делать не хочет.

Вот взять этого, новенького. Ник – пацан вроде не слабый. Мастер спорта по боксу, полутяжеловес, черепок неплохо варит – вон как Клюва умыл. И стреляет как бог. Пистолет, автомат, гранатомет… И снайперская винтовка. А хороший снайпер Кэпу в любой момент может понадобиться… Но за идею Ник работать не будет. Ему деньги подавай, красивую жизнь… А может, это и правильно?..

– А вообще, нравится мне этот Ник, – сказал Кэп. – И еще… Крыса его одна обидела. Предков его на квартиру кинула. Хорошая хата, в элитном доме. Я тут записал. Чугунов Анатолий Михайлович. Надо пробить информацию насчет него…

– Ты что, хочешь за Ника подписаться?

– А почему нет?

– Да кто его знает, кто он такой, этот Чугунов. Может, крутизна какая…

– Любого обломать можно…

– Да не о том базар… Кто он такой, этот Ник, чтобы за него рамсы с коммерсом вязать?

– Ты не понимаешь, брат мой Горбыль. Ник – наш пацан. Хороший он или нет, бывалый или новенький, но он наш. А кто такой Чугунов?.. Крыса. Он нашего пацана обидел. И за это мы должны с него спросить. Круто спросить. Хату у него отобрать и еще на бабки его поставить. Тонн сто баксов с него скачать…

– Или двести! – загорелся Горбыль…

– Или двести, – согласно кивнул Кэп. – Как ты думаешь, они не будут лишними?

– Да ты что, какие лишние?..

– У Чугунова может быть своя «крыша». Но нам по фигу. Коммерс скрысятничал, за это и отвечает – все по понятиям. И пусть кто-нибудь попробует косяк на нас сбросить…

– Точно, все по справедливости… Да, хорошо бы штук двести баксов с него скачать.

– Чем больше, тем лучше…

– Слушай, а если у этого Чугунова нет «крыши»?

– Значит, будет. Наша «крыша» будет… Короче, дай отмашку Сфинксу. Пусть пробьет ситуацию насчет этого Чугунова…

* * *

Спортзал этот Никите нравился. Чисто, светло, недавно ремонт здесь сделали, спортинвентарь новый. Тренажерный зал с импортными «качалками», бассейн с хрустально чистой водой, комфортные душевые, пластиковые шкафы в раздевалке. Словом, все по уму.

Но бассейн – это потом. Сейчас Никите отводился зал с боксерским рингом посередине. Он в перчатках, в трусах, майке, «боксерки» на ногах. И противник уже на подходе. Крепкий паренек с перебитым носом и сплющенными ушами. Сразу видно, опытный боец. Осталось проверить, насколько он силен в бою… Вернее, проверяли самого Никиту.

Его определили в боевую бригаду к авторитетному пацану по кличке Витал. Он-то со своими бойцами сейчас наблюдал за ним. Оценивал. Сравнивал. Делал выводы…

Давно Никита не участвовал в боксерском поединке.

В армии у них была своя компания. Качались по вечерам, «груши» боксерские до одури молотили, друг с другом в жестких спаррингах сходились. Но это были скорее уличные драки, чем спортивные. И все равно спортивную форму поддерживать удавалось…

Поединок начался.

Никита не стал испытывать судьбу, не полез на рожон. А противник атаковал, правда, пока осторожно. Обостренная реакция Никиты и мастерство позволяли ему уходить от ударов. И наносить ответные.

Десять секунд боя, двадцать, минута… А на ринге ничего интересного не происходит. Так, всего лишь обмен ударами. Бригадир, наверное, заскучал.

Видимо, его реакция на бой передалась не только Никите. И его противник тоже понял, что пора активизировать действия. И, выбрав удачный, как ему показалось, момент, стремительно атаковал.

На Никиту обрушилась серия ударов. И один – левый боковой в челюсть – оказался очень чувствительным. Братва заулюлюкала.

Вторая серия ударов была еще более мощной. Никита пропустил сразу два сильных удара. И «поплыл». Противник, разумеется, бросился добивать его. И допустил роковую для себя ошибку. Открылся. Никите было хреново, перед глазами все кружилось. Но он нашел в себе силы и ответил. Ударил, наказал противника за его ошибку. Всю свою мощь и энергию вложил в этот удар.

Бум! Кулак в перчатке врезался сопернику промеж глаз. Рука продолжала двигаться дальше, сдвигая с линии удара голову противника. И тут же добавочный левой в голову. Но добивать соперника ни к чему. Тот уже был никакой и безвольно опускался на пол ринга…

Бой завершился нокаутом. В пользу Никиты. Витал и братва были довольны. Они дали волю своим эмоциям:

– Ты, Ник, молоток…

– Так держать…

– Лях и Клюв будут рады. Ты же самого Чапая завалил. А это величина…

Оказывается, противник у Никиты был очень серьезный. Он взял над ним верх. Значит, для Ляха и Клюва нет ничего зазорного в том, что до этого Никита сумел побить их обоих. Такая вот философия…

– Кстати, меня Виталом кличут, – сказал бригадир.

То, что Никита знал, как его зовут, ничего не значило. Надо было, чтобы тот сам представился. И это произошло.

Витал протянул ему «краба».

– Чаус, – поспешил назваться негабаритный, но крепкий и жилистый парень.

– Гиря…

Невысокий коренастый крепыш с ряхой неандертальца. Покатый лоб, глубоко посаженные глаза, квадратная, выдвинутая вперед челюсть. В движениях что-то от человекообразной обезьяны. Надо было его Гориллой назвать…

– Вован…

Высокий, в плечах размах, лицо типичного рэкетира. Но взгляд ясный, живая энергия в нем.

Никита не успел опомниться, как его усадили в машину и куда-то повезли. Чаус за рулем, рядом с ним Витал, Гиря и Вован сзади – Никита между ними. Как будто арестовали его и на расправу везут. Но нет, братки были настроены на водку и баб, а не на кровь.

– Ляльку давай заберем… – настаивал Вован.

– И Соньку… У-ух, как она языком работает, – закатил глаза Гиря. – Мля буду, вакуумный насос. Краску с машины ссосет…

– И Тонька за щеку конкретно берет… – напомнил Чаус.

Витал не сказал ничего. Он просто достал мобильник и набрал номер.

– Мамка, ты?.. Это я, Витал. Узнала? Ну-ну… Сестричек подгонишь?.. Как куда? К «Лебеде»… Ляльку, Соньку, Тоньку, Машку, Валюху… Нет? А кто есть?.. Давай… Ну все, жду. Смотри, сыночка не обидь…

Витал сложил трубу и обернулся к Гире.

– Забрали твою Соньку…

– Ну и хорошо, – подал голос Чаус. – А то, и правда, краску с тачки слижет…

– Витал, а ты кому звонил? Мамке своей? – спросил Никита.

– Мамке? – захохотал Витал.

И Вован с Гирей загоготали.

– Ага, мамке звонил. Только не своей… Мамка – это Чапа, бордель она держит, – объяснил Чаус. – А сестрички – это проститутки. Понял?

– Да чего уж там…

– Это наши девчонки, наша черняевская братва их пасет. Гостиницы, рестораны, клубы. Лохам за бабки отдаются. А для нас у них субботники запланированы…

– Субботники – это когда бесплатно…

– Во, Ник, сечешь поляну. Наш пацан… Поди одичал без баб. В армейке этим добром не балуют, а? – подмигнул Никите Витал.

– Да какие там бабы… Только старшина…

– А старшина пидор, только активный. Гы-гы!.. – загыкал Вован.

– Теперь я твой старшина, – серьезно сказал Витал. – Если что не так, драть буду. Мотай на ус… А сегодня гуляй, девкам заправляй… Заслужил… В сауну сейчас заскочим. Попаримся, водочки попьем, ну и это, конечно…

Вот она, жизнь бандитская. Элитный спортзал, затем сауна, водочка, девочки. Но это парадная сторона медали. А на обратной стороне – кровь, своя и чужая. Но об этом Никита сейчас не хотел думать. Его несла вперед волна эйфории…

Каких-то три дня назад он вернулся из армии. И кому он оказался нужен? Отцу? Матери?.. Да… Они его, конечно, ждали. Даже обрадовались. Но им, если честно, не до него. Им бы водочки попить, в этом весь смысл их жизни. Он встретил Кешу. Но тот лишь хвост перед ним распетушил. Мол, какой он крутой. А он, Ник, полное дерьмо… И Лена… Ей Ник тоже не нужен. Ничего ведь у него за душой нет. Вот у Кеши есть все, поэтому она с ним…

Зато сейчас он кому-то нужен. Кэпу. И пацанам, с которыми он сейчас едет отдыхать. Витал, Чаус, Гиря, Вован. Он такой же, как и они. Те же фирменные спортивные брюки на нем, кожаная майка-безрукавка, кроссовки, массивная серебряная цепь на мощной шее и стрижка «ежик».

Бандит он. Да, бандит. Ну и что?.. Зато он кому-то нужен.

Сначала заехали в какое-то кафе, к какому-то армянину. Никита даже со злорадством наблюдал за тем, с какой бесцеремонностью Вован снимает с мангала гирлянды шашлыков, укладывает их на блюдо, забирает с собой. Хозяин кафе не возражал. Напротив, он был рад угодить дорогому гостю. Что ни говори, а бандиты – хозяева жизни. Все перед ними пресмыкаются.

И Чугунов будет пресмыкаться. Перед Никитой. И квартиру ему отдаст. И врачи будут внимать каждому его слову. Врачи, которым он скоро сдаст на поруки своих предков. Врачи-наркологи. И только пусть попробуют не вылечить отца и мать…

В отличие от спортзала с его роскошным бассейном сауна не произвела на Никиту впечатления. Все старое, несвежее, кафель в моечном помещении потрескавшийся, дерево в парилке потемнело от времени. И в закусочном зале шаткий засаленный стол, лавки некрашеные. Зато водки и закуски выставлено предостаточно.

– Наши пенаты, – с гордостью заявил Витал. – Хреновато здесь, конечно, но зато все только для нашей «пятерки». Никому, кроме нас, места тут нет. Кстати, я тут уже с бригадой одной договорился. Трудяги здесь на днях будут. Штукатуры, маляры. В порядок все тут приведут… Пойдем, покажу…

В сауне были еще три крошечные комнаты. Такие же серые, неприглядные. В каждой самодельный дощатый стеллаж, матрацы, чистое белье.

– Номера, понял! – Витала распирало от гордости. Он даже запел: – «И девочек наших ведут в номера…»... Выбирай любой, где тебе лучше девку драть…

– Да их везде хорошо драть. Лишь бы они были…

– И то верно…

За столом пацаны шутили, смеялись, подначивали друг друга. В общем, как сказал Чаус, настроение было зашибись. В этой компании Никита не чувствовал себя чужим. Он свой, свой… Лишь иногда нет-нет да мелькнет мысль, что не в ту сторону его несет…

А потом появились девочки. Молоденькие, свежие. Одна даже красивая. Ее забрал себе Витал. А Никите досталась поскромней. Ее звали Маша.

– Маша с «Уралмаша», – представилась она.

И, оказалось, не каламбура ради сказала так. Она на самом деле приехала в Москву с Урала. Трудиться приехала. Передок свой в эксплуатацию за плату сдавать… Скоро Никита убедился, насколько хорошо она освоила свою профессию.

Она сама раздела его, уложила на примитивную тахту, настроила его прибор, забралась на него верхом и… Клубника со сливками, класс!..

После первой порции самого разнузданного секса довольный Никита направился в душевую. И увидел там Гирю. Красный как рак, тот сидел на краю бассейна, а подле него на коленях стояла шлюха. В трубу дует…

Не обращая на них внимания, Никита встал под душ, включил воду и начал намыливаться. И вдруг кто-то громко, утробно заревел.

– Су-ука!

А затем послышались глухие удары. И женский визг.

– Не надо!

Никита вышел из кабины и увидел, что Гиря держит свою пассию за волосы и колотит ее кулаками по лицу. Рожа зверская, глаза навыкате.

– Тварь! – рычал он.

Это был не человек. Это был нелюдь. Иначе его просто нельзя было назвать. Животное, зверь… Неандерталец…

Никита не мог остаться в стороне. Не раздумывая, он подскочил к Гире, схватил его правую руку, заломил ее за спину. Тот заскулил от боли и ненависти. Левая рука разжалась – проститутка получила свободу. Ее лицо было разбито в кровь, в глазах стоял ужас. Как побитая собака, на четвереньках она стала отползать назад. И тихо поскуливала.

– Что ты, блин, делаешь, поц! – взвыл Гиря. – Какого хрена?..

– Остынь…

– Да я тебя…

– Я же сказал, остынь, брат…

Больше всего на свете Никите не хотелось называть Гирю братом. Какой он ему брат? Дерьмо он, вот он кто… Но слово само упало на язык.

Он подтолкнул и отпустил Гирю. Тот потерял равновесие и плюхнулся в бассейн. А водичка холодная…

И тут появился Витал.

– Что за дела?

Впрочем, он и сам уже все понял. Наверняка он слышал рев Гири. И даже, возможно, шум ударов. А еще проститутка с разбитым лицом…

– Тварь! – выбираясь из бассейна, прорычал Гиря. – За болт укусила…

– Я не нарочно, – заскулила девка. – Так получилось…

– Пошла вон, кошелка, – рявкнул на нее Витал. – И скажи Чапе, чтобы она тебе член резиновый купила. Сначала сосать научись, а потом приходи… Пошла!

Проститутку как ветром сдуло.

– А ты чего на меня наехал? – зло посмотрел на Никиту Гиря. – Без году неделя, а уже права качаешь… Смотри, не пожалей…

– Что тут у вас?

– Ник косяк упорол. За шлюху заступился.

Никита молчал. В упор неприязненно смотрел на Гирю. Не нравился ему этот урод.

– Бабы – твари, – сказал Витал. – Не умеешь сосать, получи по мозгам…

Никита глянул на него исподлобья. Угрюмо, недовольно. Нельзя девок бить, даже если они дешевки. В глазах уверенность в своей правоте.

Витал понял его.

– А ты, Гиря, тоже умник. А если бы ты эту дуру до смерти забил?.. И вообще, ну их на хрен, этих шлюх. Пошли, посидим, мировую выпьем. А то, смотрю, вы тут чуть не на ножах…

– Пошли, вмажем, – буркнул Гиря.

И направился вслед за Виталом.

– Не все бабы – твари! – сказал им вдогонку Никита.

Витал лишь кивнул. Мол, может, ты и прав, Ник. Кто их, этих баб, разберет…

В закусочном отсеке Витал налил Никите и Гире по полному стакану водки. Проституток уже выгнали, в комнате остались только пацаны.

– На брудершафт пить не надо. Но по мировой хлопните. Давай, братва!

Витал удовлетворенно кивнул, когда Никита и Гиря чокнулись и выпили. Вроде как рад был, что между ними снова мир.

В принципе Витал был неплохим пацаном. А вот Гиря… Никакая водка не могла смыть неприязнь к нему. Да и сам Гиря, похоже, затаил обиду.

Никита не боялся этого мордоворота. Но неприятный осадок на душе от инцидента остался. Ему, если честно, уже не очень-то хотелось быть бандитом…

* * *

Кэп не знал точно, почему братва назвала Сфинкса так, а не иначе. Этот мужик с лысой башкой и маленькими глазками-буравчиками чем-то отдаленно напоминал свинью. Может быть, он не Сфинкс, а Свинкс?.. Так или нет, но у Кэпа не было повода для недовольства. Сфинкс был нужным человеком.

Толковый малый. И хватка у него мертвая, и шарниры в башке как надо проворачиваются. Когда-то он в ментовке служил. Потом его выгнали. Не из-за профнепригодности – с этим у него было все в полном порядке. На руку он был нечист. На «прикорме» у Кэпа состоял. А однажды пацана его арестовал. Тот ему: «Друг, ты что? Я же у них на ментовку работаю». А тот ему: «Потому и взял, что я в ментовке на них пашу…» Забавный случай. Но он имел место. А пацана того в камере придушили… Вроде бы сам повесился, на полотенце.

– Чугунов Анатолий Михайлович, – докладывал Сфинкс. – Генеральный директор акционерного общества закрытого типа «Заправка-сервис»…

– Что это такое? С чем его едят? – небрежно перебил его Горбыль.

Как и Кэп, он ценил профессионализм Сфинкса. Но никогда не упускал возможности показать бывшему менту его настоящее место. Хоть и козырная он, но «шестерка». И должен терпеливо сносить барские замашки своего босса.

– «Заправка-сервис» – это сеть автозаправок.

– Сеть – это сколько?

– Две автозаправки.

– Хм, сеть…

– Заправки небольшие, – продолжал Сфинкс. – В проекте строительство еще одной. В нашем районе…

– Это хорошо, что в нашем районе. С этого и нужно было начинать, – оживился Кэп. – Кто «кроет» Чугунова?

– Пока не разобрался… Как-то недосуг. Вопрос ведь не первой важности…

– Не первой, – согласился Кэп. – Но ты все-таки пробей ситуацию…

– Не вопрос…

– Вот и отлично… Разве это мало – развести лоха на хату?

– И еще сотня-две штук баксов сверху, – не удержался, добавил Горбыль. – Типа, за моральный ущерб… Кстати, как он там, твой крестник?

– Ты про Ника? – небрежно спросил Кэп.

– Ну да…

– Да ничего. Говорят, самого Чапая на ринге завалил. Не хило машется… Короче, в коллектив вписался. Я его в «пятерку» Витала определил… Но все равно, еще пока присматриваюсь…

– Ну понятное дело…

Кэп посмотрел на Сфинкса.

– Ты мне, Антоныч, вызнай всю подноготную Чугунова. Мне нужно знать про него все. Тогда мы устроим ему засер…

– Какой засер?

– Засер – это его судьба. А еще название его фирмы. «Засер» – сокращенно «Заправка-сервис». Сечешь?

– Точно, «Засер», – гоготнул Горбыль. – Будет этому козлу засер....

– Как бы нас не засрали, – буркнул себе под нос Сфинкс.

– А ты не каркай, понял? – скривился Кэп.

На этом тема Чугунова была временно закрыта.

* * *

Никита проснулся от шума и гама. Звенели бутылки. Кто-то грязно выругался.

Он поднялся со своего вонючего матраца. В пустой обшарпанной комнате никого. Зато бурлит жизнь на кухне.

Точно. За грязным столом мать, отец и еще две какие-то мрачные личности. Алкаши в последней стадии. Никита прошел к ним прямо в трусах и майке.

– О, сынок! – вроде как обрадовался отец. – Присаживайся, посидим, покалякаем…

– Да и позавтракать надо, – с пьяной любовью посмотрела на него мать.

– Чем? Водкой? Или это самогон?

Кроме литровой бутыли с запотевшей жидкостью, на столе нет ничего. Никита видел, с какой жадностью все четверо смотрят на этот «источник жизни».

– Это счастье, сынок…

– Кончилось ваше счастье! – отрезал Никита.

И протянул руку к бутылке.

– Нет! – схватился за голову отец.

Он понял, что хочет сделать сын. И уже был близок к истерике.

– Ладно, пока живите, – сжалился над несчастными алкашами Никита. – Пока живите… А на днях я вас в ЛТП пристрою. Я уже тут кое с кем говорил на этот счет…

Лечебно-трудовые профилактории приказали долго жить. Зато остались наркологические диспансеры. Лечение там хреновое, если бесплатное. Но Никита уже узнал адрес частной клиники. И в ближайшее время собирался туда наведаться. С лечением родителей тянуть не надо – не тот случай.

– Браток, ну зачем твоим родителям ЛТП? – осуждающе посмотрел на Никиту алкаш с опухшим лицом. – Ты думаешь, им без этого плохо живется?

– А тебя кто спрашивает?

Действительно, какого ляда этот хрен лезет не в свое дело?

– Кто тебя спрашивает, а? – еще громче рыкнул на него Никита.

И бесцеремонно схватил алкаша за шиворот и вытащил из-за стола.

– Но, но! – дернулся тот.

И даже саданул Никиту локтем. Не сильный удар, но все же…

– Ну ты, блин, борзой! – Никита уже поднял руку, чтобы ударить его кулаком в лицо.

Только не стал этого делать. Надо бить сильного противника. А этот… Кроме презрения, это чмо ничего не вызывало. Разве что еще жалость.

Он просто взашей выпихнул алкаша из квартиры. Второй вышел из-за стола сам. И молча проследовал за дружком.

Никита подошел к родителям.

– Еще раз увижу здесь этих уродов… – начал было он и осекся. – А-а, чего говорить…

Тут хоть говори, хоть плюй – все равно предки его будут делать то, что привыкли делать. Вредные у них привычки, надо от них избавляться…

Никита оделся и вышел во двор. Через полчаса он был в кафе, которое облюбовал под свою штаб-квартиру Витал.

Никите уже объяснили, что к чему. Под рукой у Кэпа четыре бригады по полтора десятка пацанов в каждой. Но в этих бригадах «быки», их дело коммерсов под контролем держать, за порядком на территории следить. А еще есть две боевые «пятерки». Ими заправляют Витал и Свист. Оба приравнены к рангу «бригадира». Боевые «пятерки» – эта элита организации. В них не «быки», в них «бойцы». Самые боевые пацаны. На них «наезды», «стрелки», «разборки», «правилки». Про «мокрые дела» Никите ничего не сказали. Но, возможно, и этим тоже придется заниматься…

Витал называл свою команду «моталкой». В Казани он одно время жил, а там испокон веков так называли уличные команды.

Витал сидел за столиком, на самом почетном месте. Рядом с ним тянул холодное пиво Вован. Они о чем-то разговаривали.

Кроме них, в кафе были еще какие-то ребята. Обыкновенные парни, в спортивных костюмах. Но сразу было заметно, они не «быки», не «бойцы». Просто шпана. Никита видел, с какой завистью кое-кто посматривал на Витала и Вована. Очень уж им хотелось сидеть рядом с ними на законных правах. Но вакансию в «моталке» заполнили не они, а Никита. Видно, он на самом деле чего-то стоит, раз на него обратил внимание сам Кэп…

– А, Ник! – заметил его Витал. – Иди сюда!

Он помахал ему рукой, приглашая за стол. Впрочем, Никита и без того подсел бы к нему.

– Чего ты так рано?

Был одиннадцатый час утра. Бандиты – они как совы. Их день – это ночь. А утро для отсыпа. После обеда усиленная тренировка, если, конечно, не надо на дело выезжать.

– Да не спится… И вообще, разговор у меня…

– Да.

– Козла одного мне наказать надо…

Откуда-то появилась официантка, мило улыбнулась, выставила на столик три запотевшие бутылки настоящего «Баварского». Вот это жизнь…

– А что случилось, братан? – сразу напрягся Вован.

Его мощные челюсти заходили ходуном, глаза налились кровью. Его пивом не пои, дай только с кем-нибудь разобраться. И чем жестче вариант разборки, тем лучше. Настоящий бандитозавр. Такой же, как и Гиря.

– Хату у меня отобрали. Вернее, у моих родителей.

– А-а, вот ты о чем, – понимающе кивнул Витал.

Мол, знаю, можешь не распространяться… Но ведь Никита не рассказывал ему о Чугунове.

– Я с Кэпом на эту тему недавно говорил, – объяснил Витал. – Установку получил – никакой самодеятельности… Короче, братуха, отмашку на этого козла сам Кэп должен дать. Так что жди…

– А мне жить где-то надо. У родителей не хата, а сарай…

– Ну так в чем проблема? Ты только скажи, снимем тебе квартирку. Это как два пальца пивком облить.

Витал знал всех и вся. В районе у него связи на всех уровнях. Чаус, Вован, Гиря и Никита – это штатные бойцы его «звена». А еще у него было немало «внештатных сотрудников». И «шестерки» имелись, не без этого. Никите пришлось лишний раз в этом убедиться, не без пользы для себя.

В кафе вошел паренек лет восемнадцати. Худенький, неказистый. Он робко подошел к их столику. В глазах неуемное желание угодить бандитскому «авторитету».

– Виталий Борисович, – заискивающе начал он.

– А-а, Лешик, ты?

– Я, Виталий Борисович…

– Принес?

– Да вот, мама сделала, как вы просили…

– Ну давай…

На свет появился паспорт. Серпастый, молоткастый. Витал взял его, протянул Никите.

– Ну вот, все в порядке, типа, гражданин… Пользуйся!

Это был паспорт Никиты. Он не приложил никаких усилий, чтобы получить его. Ему не было надобности околачивать пороги военкомата и паспортного стола. За него это сделали другие, «шестерки» Витала. Разве что сфотографироваться пришлось. И в заявлении на паспорт расписаться.

– Никита Германович Брат, – прочитал он. И встрепенулся. – Постойте, опять Брат?.. Но я же Брайт…

Снова та же ошибка, что и в военном билете. Они что, все там сговорились?

– Да ты чо, братуха! – подал голос Вован. – Фамилия Брат звучит. О-го-го как звучит…

– В натуре, звучит, – кивнул Витал. – Брат, братан, братуха… Конкретная у тебя фамилия, любой правильный пацан позавидует.

– Конкретная, говоришь? – хмыкнул Никита. – Ну, если конкретная, тогда ладно…

Он небрежно приложился к бутылке.

– Охлаждайся, брат, раз уж пришел, – сказал Витал. Голос его звучал серьезно. – Скоро Чаус подкатит и Гиря. На дело поедем…

– На какое дело? – с невозмутимым видом спросил Никита.

– Да магазин бытовой техники тут один открылся. Надо «крышу» пробить…

– Ну, магазин – это понятно. Но зачем ему крышу пробивать? – не понял Никита.

– Темнота, блин, – снисходительно усмехнулся Вован. – «Крышу» пробить – это на магазин наехать, узнать, кто ему «крышу» делает.

– А если никто магазину «крышу» не делает, значит, мы ставим свою «крышу», – кивнул Никита. – Мы этот магазин иметь будем.

– Ага, во все щели… Молоток, братуха, все на лету схватываешь, – ощерился Витал. – Скоро совсем нашим человеком будешь… Только одно небольшое уточнение. У магазина может быть «крыша». Но она может быть несерьезной. Так, какая-нибудь шваль беспонтовая. Тогда «крышу» надо просто перебить. На себя, понятное дело… Короче, ситуацию конкретно пробить надо. Магазин ведь не слабый, там торговых площадей за триста квадратов… Величина… Замутка, короче, может получиться конкретная…

– Кулаками помахать придется? – спросил Никита.

– Ты, Ник, в армию когда уходил? В девяносто первом?

– Ну да…

– И про братву тогда слышал? Про рэкет, про наезды…

– Да был у меня один товарищ, просветил…

– Чувствуется… Так вот, брат, времена с тех пор сильно изменились. Раньше братва разборки чисто на кулаках чинила. Кто кого в драке смял, тот лоха под себя и подмял… Сейчас в ход «стволы» идут. «Волыны», «шпалеры», «плетки» – как хочешь, так и называй.

– Только в рот стволом не суй. Да на курок не нажимай, – гоготнул Вован.

– «Стволы» в ход идут, – повторил Витал. – Но ты, Ник, не меньжуйся. И сейчас отношения на кулаках выясняют. Только «стволы» с собой все одно берем…

«Стволы» они с собой на дело берут. Но у Никиты пистолета нет. И не надо. Он не хотел связываться с оружием.

– О! Какие люди! – громыхнул басом Вован, когда в кафе появился Чаус.

– Все путем? – спросил Витал.

– А то, – кивнул Чаус.

Он подал каждому «краба» и небрежно плюхнулся в свободное кресло за столиком.

– Зинка, бляха, я не понял! – недовольно крикнул он через весь зал.

– Ой, Юрочка, извини, не заметила…

Официантка с резиновой улыбкой на устах пулей метнулась к бару и принесла оттуда две банки пива.

В знак благодарности Чаус хлопнул ее по пышной заднице.

– Юрочка, ну как можно! – жеманно засмущалась она.

И упорхнула.

– Вот так с ними, лярвами, надо, – непонятно кому сказал Чаус.

– Одной банки хватит, – строго сказал Витал.

И отодвинул в сторону вторую банку пива. Чаус воспринял это как должное. В присутствии Витала он мог позволять себе почти все. Но пререкаться с ним и оспаривать его слова – никогда. В «пятерке» была своя субординация.

Скоро появился Гиря. Рослый, тяжелый, неповоротливый. Но в драке, говорят, он становится быстрым, резким. И девок лупить горазд. Козел!.. Никита с неприязнью посмотрел на него.

Гире пива не досталось. Не было на это времени. Сам виноват, нужно было раньше приходить.

– Ну все, братва, по коням, – сказал Витал и первым поднялся из-за стола.

Черный, видавший виды «БМВ» стоял на стоянке рядом с кафе. Возле него внаглую пристроился задрипанный «Запорожец». Убожество в квадрате. У Никиты глаза полезли на лоб, когда он увидел, как к нему подходит Чаус, преспокойно открывает дверцу и садится за руль. Мало того, он надел серую замызганную кепку.

– А-а, – только и смог выдавить из себя Никита.

– Вот тебе и «а», – усмехнулся Витал. – Ну чего застыл? Живо в машину!..

Никита сел на заднее сиденье «БМВ» рядом с Гирей. Не очень приятное соседство. Но не сгонять же с переднего сиденья Витала…

Иномарка шла ходко. Вован чувствовал себя на дороге королем. И нарушал правила движения без зазрения совести. Зато Чаус за рулем «Запорожца» не грешил. И не удивительно, что он смог продержаться на хвосте у «БМВ» не более полминуты. А затем затерялся в потоке машин.

– А я думал, «запор» с вертикальным взлетом, – нарочито презрительно сказал Никита.

– Ну, не с вертикальным, – сказал Витал. – Но до места долетит… Зато у него в багажнике ядерная боеголовка.

– Да ну? – не поверил Никита.

– Вот тебе и ну… Арсенал наш в этом «запоре»… По «тотоше» на каждого, два «калаша» на всех, куча «лимонок». И даже гранатомет… Впечатляет?

– Вообще-то, да…

– А почему на «запоре» все это возим, врубаешь?

– Не…

– А ты врубай… Ты вот, положим, мент. Тебе надо пару-тройку машин досмотреть для плана. Какую тачку ты остановишь?.. Ну, думай…

– Ну, какую-нибудь покруче, – ответил Никита.

– Во! Если ты крутой мент – дернешь крутую тачку. Если так себе, то тормознешь простую иномарку, «Волжанку» там, «Жигуль». Но в любом случае не «запор». Западло, типа, с «запором» возиться…

– Ну да…

– А если еще за рулем какое-то чмо в замызганной кепке, то ты в его сторону даже и не посмотришь… Ну, как тебе наши замутки?

– Продуманно…

– Точно, продуманно… Вот поэтому, Ник, мы все на свободе. За «решки» садиться не собираемся… Так, Вован?

– Да без базара! – кивнул тот.

И бесцеремонно подрезал на повороте синюю «семерку». Машина едва не врезалась в придорожный столб. Надо было видеть глаза подрезанного водителя…

– Ты в армейке много из автомата стрелял? – спросил Никиту Витал.

– До сих пор тошнит…

Никита умел стрелять и с положения «лежа», и с колена, и стоя. На месте и в движении. В простую мишень и в движущуюся. И точно клал пули в цель.

– Ништяк. Значит, за тобой автомат… Хотя, конечно, хорошо бы без пальбы обойтись. Ни к чему это…

Минут через десять машина остановилась возле магазина, занимавшего весь первый этаж угловой «сталинки».

– Пошли, телевизор посмотрим, – недобро усмехнулся Витал.

Взгляд его заледенел, лицо окаменело. От спокойного беззлобного Витала не осталось ничего. Сейчас Никита видел перед собой беспощадного бандита. Такому человека прибить – что плюнуть.

В магазин двинулись вчетвером. Впереди Витал, за ним свита – Вован, Гиря и Никита. Чаус остался в «Запорожце». Для подстраховки.

Внутри магазина все сияло чистотой и комфортом. Мрамор, стекло, пластик. А еще прохлада – работал кондиционер. Всюду протянулись стеллажи. На них стояли телевизоры всех фирм и любых размеров, видеомагнитофоны, музыкальные центры. Это в одном зале. Во втором – стиральные машины, холодильники, кондиционеры.

– Громада, моща, – восхищенно протянул Вован.

– Ты прикинь, брат, какие «бабульки» здесь крутятся, – кивнул Витал.

К нему подошел худощавый паренек в черных брюках, белой рубахе.

– Что-то желаете? – угодливо спросил он.

Витал на него даже не взглянул.

– Сколько? – ткнул он пальцем в огромный «Панасоник».

– Тысяча двести долларов… Но сегодня у нас первый день работы. Сегодня у нас скидки…

– В смысле, кидаете? – ощерился Вован.

И надавил на паренька взглядом. Тот аж сжался. Он уже понял, кто к нему пожаловал. Четыре крепких пацана в кожаных майках и спортивных широкополых штанах. И цепи – у одного золотая, у остальных серебряные. На одного Гирю глянешь – каждую ночь кошмары сниться будут.