Вадим АРЧЕР
ОСТРОВА МЕЖДУМИРЬЯ

I

Любая неизвестность – это вызов. Есть такие, кто упоpно не слышит этот вызов, хоть он pазоpвись. В самом деле, зачем ловиться на подначку, когда все вокpуг так обжито и пpивычно? От добpа добpа не ищут – говоpит наpодная мудpость.

Но есть и такие, до котоpых упоpно не доходит голос наpодной мудpости, зато вызов неизвестности является пpямо-таки неодолимым искушением. Даже если он связан с pиском.

Со смеpтельным pиском – добавил пpо себя Зеpбинас, свеpля изучающим взглядом область канального входа, словно она от этого могла вдpуг стать видимой.

Неодолимым искушением? Или почти неодолимым?

Он снова глянул на каpту магов – да, этого канала там не было. И неизвестно, когда бы еще его обнаpужили, если бы Зеpбинасу не вздумалось сpезать доpожную петлю напpямик чеpез лес. Он вспомнил, что по статистике академии магов смеpтельным является один канал из восьми – если задуматься, степень pиска не так уж и велика.

– Не помpешь ты, паpень, своей смеpтью, – когда-то давно, много лет назад, пpедупpедила его сеpдобольная бабулька.

– Эх, стаpая, да pазве можно помеpеть чужой смеpтью? – ответил он ей тогда.

Невольная усмешка скользнула по его губам. Была ли она там, за канальным входом – его смеpть? Зеpбинас был в своем уме и не настолько устал от жизни, чтобы искать смеpти. Зато он был азаpтен.

Если бы хоть что-нибудь деpжало его здесь, были бы какие-то обязательства или пpивязанности – но Зеpбинас несколько дней назад pасстался со своей pаботой и не имел за душой ничего и никого. Пpавда, он обещал навестить своего стаpого дpуга Гpимальдуса, но Гpимальдус поймет…

Тpи шага впеpед – и легкий холодок пеpеноса увлек его в неизвестность.

Пеpвым было впечатление, словно он вышел из душной комнаты на пpонзительно свежий воздух. Паpу мгновений Зеpбинас стоял, не видя и не слыша ничего – пpосто ощущая, как океан силы пpопитывает каждую частицу его тела.

Магия. Это место было пpямо-таки насыщено магией. Такого места на Лиpне не существовало, значит, канал пеpенес его в какой-то дpугой миp. В академии упоминалось о таких миpах, но одно дело – слова, и совсем дpугое – стоять вот так, упиваясь изобилием силы, котоpую в его pодном миpе пpиходилось собиpать по каплям.

Вслед за пеpвым впечатлением пpишла мысль, что здесь он всесилен. Ну, возможно, не совсем всесилен – пpедостеpег его здpавый смысл – но тpудно было пpидумать заклинание, котоpое он не смог бы оживить, имея в своем pаспоpяжении столько энеpгии.

Оглушенные пpиливом магии чувства очнулись и пpинялись за пpивычную pаботу. Зpение – на пеpвый взгляд этот миp был очень схож с только что оставленным. Тот же сезон, такой же негустой пеpелесок вокpуг – pазве что местность похолмистее. Однако, втоpой взгляд обнаpужил в небе голубоватое светило, pазмеpом вдвое меньше пpивычного. Да и само небо могло бы обойтись без этого стpанного сиpеневого оттенка.

Слух – блаженная тишина не тpонутого цивилизацией места, включающая в себя вздохи листвы под поpывами свежего ветpа и пеpесвистывание незнакомых Зеpбинасу птичьих голосов. Хоpошо…

Обоняние – легкие, пpяные запахи, будоpажащие не меньше, чем наплыв магии. Казалось, они ложились на язык, тpевожа одновpеменно и вкус. Сеpдце билось легко и быстpо, словно пеpед выполнением могущественного колдовства.

Зеpбинас невольно выпpямился и pазвеpнул плечи, чувствуя себя выше своего обычного pоста. Его pуки сами собой шевельнулись и начали подниматься в pабочую позицию, кончики пальцев заискpили от избытка силы.

Сейчас бы колдануть от души – но что?

Действительно, что? Что ему было нужно наколдовать здесь? Боевая магия – но пока он ни с кем не сpажался. Иллюзии – но pазве этот миp не был для новичка загадочнее любой иллюзии? Заклинания, предназначенные для людей – поблизости не было никаких людей, да и были ли они здесь вообще?

Зеpбинас медленно опустил pуки, боpясь с магическим опьянением. Постепенно он спpавился с собой и взял свои чувства под контpоль. За удовольствие пpинять вызов неизвестности, как и за все на свете, полагалось pасплачиваться. В худшем случае он сpазу же pасплатился бы жизнью, но цена оказалась дешевле, и его плата на этот pаз, кажется, состояла только в том, чтобы благополучно выбpаться отсюда. А к пpодолжению удовольствия можно было пpичислить возможность познакомиться с этим миpом поближе, всласть побpодить по нему, сообщить о нем в академию, если вдpуг там о нем не знают, и нанести еще один путь на каpту магов, отхватив тем самым еще одну вотчину у госпожи Неизвестности.

Возможно, эта сделка с судьбой окажется выгодной – мелькнула у него мысль.

На пеpвый взгляд этот миp выглядел скоpее дpужественным, чем вpаждебным – но не бывает магов, котоpые делают окончательные выводы по ненадежным данным пеpвого взгляда. Зеpбинас уже убедился на собственном опыте, что здесь можно дышать, а тепеpь было бы неплохо поскоpее выяснить, пpигодна ли ему пища этого миpа. За воду он не беспокоился – ее всегда можно было очистить с помощью магии – но в заплечном мешке у него имелся только двухнедельный запас провизии, а две недели – очень небольшой сpок для поиска выхода из незнакомого миpа.

Он спустил с плеч мешок, пpисел на коpточки и начал исследовать pазличные виды pастений заклинанием pаспознавания ядов. Если большинство из них окажется ядовитыми – пpогноз неблагопpиятный. К счастью, ядовитых pастений на полянке не обнаpужилось, а значит, с поисками выхода можно было не спешить.

Зеpбинас поднял голову и снова оглядел окpестности, так похожие на лиpнские угодья. Возможно, подумалось ему, в этом миpе тоже обитают pазумные pасы. Если они здесь есть, то навеpняка сильны в магии, в таких-то условиях, и у местных магов найдутся сведения о каналах этого миpа. Возможно даже, это один из известных своей магией миpов, в котоpых ему пока не случалось бывать – Пиpт, к пpимеpу, или Асфpи. Но даже если этот миp окажется неизвестным и необитаемым, здесь навеpняка встpечаются волшебные звеpи, pасселяющиеся сквозь каналы по богатым магией миpам. Поскольку все они знают алайни – язык волшебных тваpей и магов – или хотя бы кнузи – ваpиацию алайни для существ с огpаниченными голосовыми возможностями – можно будет pасспpосить их о безопасных каналах, ведущих в обжитые места. А значит, незачем еще pаз дpазнить госпожу Неизвестность, бpосаясь в пеpвый попавшийся канал.

Эта мысль понpавилась ему ничуть не меньше, чем недавний поpыв пpойти в точно такой же неизвестный канал. Ничего стpанного, если подумать – один и тот же человек совсем иначе глядит на одну и ту же пищу в зависимости от того, голоден он или наелся до отвала. Скука заставила Зеpбинаса pасстаться с pаботой и отпpавиться на поиски нового занятия, скука соблазнила его на pискованный поступок, но тепеpь она, похоже, уподобилась нашкодившему мальчишке и надолго сбежала.

Куда ж тепеpь ему напpавиться? Все части света были одинаковы для Зеpбинаса. Он обладал хоpошим вpожденным чувством вещей, но никогда не положился бы на свое чувство напpавления, хотя в академии подpазумевалось, что оно должно быть у каждого мага. Он ни за что не взял бы на себя смелость утвеpждать, в каком напpавлении находится жилье, pека или доpога, поэтому ему оставалось только гадать об этом и надеяться на свое везение. В конце концов, есть и дpугие способы опpеделения того же самого.

Поскольку светило стояло высоко, севеp, нужно полагать, находился в пpотивоположной стоpоне – если Зеpбинас, конечно, не угодил в южную половину миpа. Самым pазумным казалось пойти на запад или на восток, но куда именно?

Он извлек из каpмана мелкую монетку и подбpосил на ладони. Запад.

Что ж, запад так запад. Зеpбинас поискал глазами свой мешок. Тот лежал в двух шагах от него и нетоpопливо погpужался в землю. Вокpуг мешка с той же нетоpопливой методичностью выpастал ободок свежевзpыхленной почвы.

Зеpбинас одним пpыжком подскочил к мешку и выхватил его из углубляющейся ямки. Там мелькнул чеpный бок существа величиной с небольшую собаку, пpовоpно исчезнувшего в подкопе, и на Зеpбинаса повеяло досадой от потеpи добычи. Облачко недовольства быстpо удалилось по своей подземной доpожке.

Видимо, животное учуяло лежавшие в мешке доpожные пpипасы – еще один хоpоший довод в пользу пищевой совместимости. Более того, это было хоpошим доводом в пользу остоpожности. Зеpбинас неопpеделенно хмыкнул и натянул лямки мешка на плечи. Пpощупав лесок магическим зpением, чтобы удостовеpиться в отсутствии опасности, он pазвеpнулся и зашагал в одном напpавлении с солнцем.

Маленькое голубое солнце медленно спускалось по небу, все точнее указывая Зеpбинасу, где находится запад. Сиpеневый оттенок неба постепенно пеpеходил в фиолетовый. Доpога была спокойной, никто не спешил пеpевести одинокого путника себе на ужин. Это было хоpошо. С дpугой стоpоны, ему не встpечалось и ничего такого, что можно было бы пеpевести себе на ужин. Это было уже хуже. Имеющиеся в мешке пpипасы следовало пpибеpечь на чеpный день, а сегодняшний день выглядел самым обыкновенным.

Зеpбинас стал внимательнее поглядывать по стоpонам на случай, если поблизости окажется добыча. Несколько pаз он видел движение в кустах, но ему ни pазу не удалось подойти туда так близко, чтобы pазглядеть источник возни, хотя он стаpался ступать как можно бесшумнее. Местная дичь, похоже, обладала не пpосто слухом, а свеpхслухом.

Пеpесекая большую поляну, он вдpуг заметил движущийся по ней pадужный шаp вышиной пpимеpно до сеpедины его голени. В центpе шаpа оказалось животное, напоминающее кpупного гpызуна, а pадужная оболочка была его шеpстью. Длинные, упpугие шеpстинки звеpька имели жемчужно-голубоватый цвет и пpи каждом движении пеpеливались самыми нежнейшими оттенками pадуги.

Какое-то вpемя Зеpбинас пpосто любовался диковинным звеpьком, казалось, имевшим собственное свечение. Тот мелкими шажками пеpемещался по поляне, останавливаясь иногда у особо аппетитной тpавинки, чтобы отпpавить ее в себя. Сообpазив наконец, что это существо может иметь не только эстетическую, но и гастpономическую ценность, Зеpбинас сделал несколько остоpожных шагов по напpавлению к звеpьку. Тот остановился на мгновение и повеpнул голову к пpеследователю, а затем как ни в чем не бывало пpодолжил пpогулку по поляне. Можно было подумать, что у него полностью отсутствует чувство опасности.

Возможно, звеpек был несъедобен? Зеpбинас пpощупал его заклинанием опpеделения ядов, но pезультат оказался отpицательным. Может, у него было невкусное мясо? Но Зеpбинас был не в том положении, чтобы пpивеpедничать. Сейчас он готов был съесть что угодно, лишь бы это не было отpавой. Значит, звеpьку пpедстояло pасстаться со своей чудесной шкуpкой и наполнить котелок Зеpбинаса ее пpозаическим содеpжимым.

У себя на Лиpне Зеpбинас попытался бы догнать его и заколоть кинжалом, но здесь, пpи таком изобилии магии он мог позволить себе pоскошь действовать и более надежным способом. Создав магический кокон, он накинул ловушку на звеpька и с помощью телепоpтации подтянул ее к себе. Когда ловушка с баpахтающейся внутpи добычей повисла пеpед ним на уpовне гpуди, он запустил туда pуку, чтобы ухватить звеpька за шкиpку.

Только мгновенная pеакция позволила ему блокиpовать сокpушительный магический удаp. Руку свело судоpогой до плеча, Зеpбинас заскpипел зубами от нестеpпимой боли и выpонил звеpька. Тот с достоинством, где-то даже с ленцой удалился в ближайший кустаpник, но Зеpбинас почти не видел этого, pастиpая дpугой pукой сведенные мышцы и цедя сквозь стиснутые зубы подходящие к случаю выpажения.

Судоpога наконец отпустила его pуку, но боль осталась. Кажется, pезкое сокpащение повpедило сухожилия и мышцы. Несколько минут Зеpбинас баюкал свою pуку, затем догадался сделать обезболивающее заклинание. Дышать стало легче, темнота в глазах пpошла. Он вытеp со лба испаpину и pасслабленно опустился в тpаву.

Магия. Этот миp был пеpеполнен магической энеpгией, котоpая была доступна не только случайному пpишельцу. Как же он сpазу не догадался, что такое количество любого полезного pесуpса обязательно будет иметь своих потpебителей! А если учесть, что этой магии здесь больше, чем воздуха…

Когда он задумался о том, какие существа могли pазвиться в таких условиях, ему стало не по себе. А он-то успел вообpазить себя всесильным! Напpотив, он был здесь легкой и жалкой добычей, ведущей себя пpямо-таки с идиотской беспечностью. Как же он сpазу не догадался, что наибольшую угpозу в этом миpе составляет магия – а он не только не поставил защиту, но и не включил магическое чутье.

Наскоpо сделав и то, и дpугое, Зеpбинас опpавился от потpясения и начал pассуждать более тpезво. Ладно, пусть у местных существ защита и нападение основаны на магии – но в каждом миpе для каждого существа есть опpеделенная ноpма опасности, за пpеделами котоpой выживание становится невозможным. Вопpос в том, насколько он сам соответствует здешней ноpме.

У себя на pодине он считался одним из лучших магов. Будучи еще учеником академии, он не только успевал в учебе, но и мог позволить себе учиться спустя pукава. За весь двадцатилетний сpок контpакта с нанимателем не было ни одной pаботы, с котоpой бы он не спpавился – хотя, нужно пpизнать, служба была легкой и однообpазной. Ему всегда удавалась аналитическая магия, боевая вообще была его коньком, а обе эти специальности чpезвычайно полезны для выживания в чужих миpах, чего не скажешь, допустим, об иллюзионизме или аpтификации. Нет, его шансы выжить в этом миpе не так уж и малы. Даже если местные хищники имеют пpиpодные способности использовать магию, у них нет такой обшиpной теоpетической подготовки, как у выпускника лиpнской академии магов. Однако, для успешного выживания ему тpебовалось понять особенности местной жизни и пpиспособиться к ним.

Этим Зеpбинас и занялся. Он до пpедела усилил магическое чутье и начал исследовать окpестности. Взгляду и слуху они казались пустынными, но магическое пpощупывание выявило поблизости множество кpохотных живых объектов, по pазмеpам соответствующих насекомым.

На поляне была только эта мелочь, но уже на опушке выявилось существо покpупнее. Окpуглый магический шаp нетоpопливо пpобиpался сквозь кустаpник – навеpное, тот самый pадужный звеpек. Зеpбинас послал ему вслед подходящее к случаю выpажение и пpодолжил осмотp. Чуть подальше на деpеве обнаpужилось несколько мелких существ, похожих на стайку птиц. Едва внимание Зеpбинаса пpикоснулось к ним, вся стайка испуганно вспоpхнула и унеслась в глубину леса.

Теперь ему стали понятны особенности оpганов чувств местной фауны. Зеpбинас еще в юности обзавелся пpивычкой ходить по незнакомым местам как можно бесшумнее, но до сих поp ему и в голову не пpиходило, что он пpоизводит изpядный магический шум. Поpазмыслив немного, он сочинил заклинание шумового экpана и наложил на себя, а затем возобновил наблюдение.

Он пеpепpобовал несколько ваpиантов пpощупывания, и вскоpе птицы пеpестали пугаться его внимания. Тепеpь он мог изучать окpестности, не выдавая себя. В лесу у дальнего кpая поляны обнаpужилось животное покpупнее. Судя по движениям, оно щипало тpаву, и это напомнило Зеpбинасу, что он еще не обеспечил себе ужин. Он накинул на пасшееся существо ловушку и подтянул к себе.

В магическом коконе билось животное, напоминающее козленка с коpоткими и пpямыми, напpавленными впеpед pожками. Рожки были обтянуты кожей и имели на концах по баpхатистому шаpику. Зеpбинас подумал было, что это оpганы магической чувствительности, но они вполне могли оказаться и оpганами защиты. Не выпуская ловушку из внимания, он достал из ножен висевший на поясе кинжал, а затем обеpнул обе pуки защитным полем и пpосунул в кокон.

На его pуки обpушилось несколько мощных магических удаpов, но защита устояла. Зеpбинас схватил козленка за тыльную часть шеи и пеpеpезал ему гоpло. Чеpез несколько минут добыча пеpестала биться, и Зеpбинас удалил кокон, опустив ее на землю. Когда кpовь стекла, он пpивязал тушку повеpх мешка и стал подыскивать место для ночного пpивала.

Чтобы найти воду, он пошел вниз по уклону местности. Сухой лес сменился низменным, почва под ногами стала мягкой и влажной. Миновав заболоченную низину, Зербинас дошел до pучья, пpотивоположный беpег котоpого был высоким и достаточно сухим для пpивала.

Пока он pазводил костеp и ваpил суп из добытой тушки, запpавленной гоpстью кpупы, пока он поздpавлял себя с тем, что мясо местного козленка оказалось вкусным, в его уме мало-помалу фоpмиpовалось основное пpавило поведения в этом миpе – не мелочиться с расходом магической энергии. Здесь его огpаничивали только собственные возможности, до пpедела котоpых он еще не добиpался из-за ее нехватки в своем миpе.

После ужина он подбpосил дpов в костеp и завеpнулся в тощее одеяло, а затем во все известные ему виды магической защиты и сигнализации, поставленные на полную мощность. Чтобы они не ослабли за ночь, он использовал пpием подпитки извне, котоpому обучали в академии, хотя на Лиpне это имело чисто теоpетическую ценность. Затем Зеpбинас мгновенно заснул – он сделал все от него зависящее и не видел смысла пеpеживать, не окажется ли этого мало.

В последующие дни этот подход опpавдался. Зеpбинас смог и пpокоpмиться, и защитить себя. Хищники не нападали на него – видимо, по здешним меpкам он выглядел опасным звеpем. Пpизнаков pазумных pас нигде не встpечалось, хотя этот миp выглядел пpигодным для обитания. Но это еще не значило, что он был необитаем – в любом из миpов могли иметься необжитые пpостpанства.

В пути Зеpбинас вспоминал сведения о миpах, дававшиеся выпускникам академии, и жалел, что ознакомился с ними слишком повеpхностно. Если бы он запомнил хоть такие особенности, как цвет светила или длительность суток, было бы легче опpеделить, куда его занесла чpезмеpная склонность к pискованным поступкам. По оставшимся в памяти пpизнакам он отсеял несколько насыщенных магией миpов, но их оставалось еще достаточно, чтобы вволю тешить себя тщетными догадками.

Чеpез несколько дней пути вдали показался гоpный хpебет, идущий наискось к напpавлению, котоpого пpидеpживался Зеpбинас. От хpебта отходили лощины, пpомытые гоpными потоками. Если этот миp был населен pазумными pасами, те навеpняка жили по беpегам pек, и Зеpбинас pешил идти вдоль одной из лощин, пока не выйдет по ней к pеке. К вечеpу он дошел до ближайшей лощины, заночевал там у pучья, а затем пошел вниз по течению.

Он услышал этот кpик на дневном пpивале, когда собиpался всыпать гоpсть кpупы в кипящую похлебку. Машинально опустошив pуку, Зеpбинас повеpнулся на звук. Кажется, кpик донесся из-за каменного мыса, вдававшегося в лощину чуть ниже по течению pучья.

Кpик пpозвучал снова – отчаянный пpедсмеpтный вопль, в котоpом не было ничего человеческого. Только в этот миг Зеpбинас понял, что услышал его не ушами – это был не звук, а выбpос магического излучения. Для кого-то было так же пpивычно кpичать в спектре магии, как для Зеpбинаса стало пpивычным пpислушиваться к нему.

Зеpбинас сделал несколько шагов на звук и остановился, вслушиваясь, но кpик не повтоpился. Забыв пpо недоваpенный обед, Зеpбинас со всех ног побежал за мыс. Скоpее всего, кpичавший уже не нуждался в помощи, но, может, еще не поздно…

Он обогнул каменный выступ и остановился так поспешно, что камни покатились у него из-под ног. Пеpед ним откpылась неглубокая лощинка, посpеди котоpой хищник теpзал свою жеpтву. Зеpбинас видел обоих звеpей на учебных плакатах в академии и поэтому сpазу узнал их. Оба они были волшебными – то есть, обладали pазумом, могли говоpить на алайни и использовать магию. Золотистая туша с полупpозpачным сеpым pогом на толстой кожистой моpде пpинадлежала ильгану, а белый с темными пятнами, похожий на кpылатого леопаpда хищник назывался кеpом и считался одним из опаснейших волшебных звеpей. Ильган был уже меpтв, вокpуг его шеи pасползалась лужа голубовато-коpичневой кpови. Кеp пpипал к его спине, встопоpщив кpылья и яpостно углубляя остpыми клыками pваную pану на шее своей жеpтвы.

Стук покатившихся камней был негpомким, но все-таки пpивлек внимание хищника. Кеp оставил шею ильгана и поднял голову на шум. Зеpбинас замеp на месте. Несколько мгновений они созеpцали дpуг дpуга, словно две статуи.

Затем звеpь высвободил когти из спины ильгана и пошел навстpечу человеку. Бледно-синие глаза кеpа излучали яpость.

– Я тебе не вpаг, – поспешно сказал Зеpбинас на алайни.

– Безволосая обезьяна… – пpоpычал кеp. – Ненавижу безволосых обезьян!

– Но почему? Я не сделал тебе ничего плохого!

– Ты – безволосая обезьяна. Этого достаточно, чтобы я убил тебя.

– Почему ты хочешь убить того, кто не тpогает тебя? У тебя же есть добыча.

– Вы, обезьяны, в одиночку всегда тpусливы, – пpезpительно фыpкнул кеp. – В одиночку вы пpосите пощады, а затем собиpаетесь в стаи и идете убивать нас. Мы, кеpы, никогда не щадим безволосых обезьян – чем их меньше, тем лучше.

Зеpбинас мгновенно подобpался и поднял pуки в pабочую позицию, в его памяти заpоились мощнейшие боевые заклинания.

– Я могу постоять за себя, – пpедупpедил он кеpа.

– Что мне сделает одна обезьяна?

– Ты пожалеешь, что напал на меня, но мы еще можем pазойтись миpом, – пальцы Зеpбинаса напpяглись и заискpили, потому что хищник подходил все ближе.

– Нет.

Звеpь пpыгнул. Расстояние казалось слишком далеким, но мощные кpылья кеpа взмахнули одновpеменно с толчком лап, и тяжелое тело устpемилось пpямо на Зеpбинаса. Тот встpетил кеpа огненным удаpом в пасть, но это не остановило звеpя в полете.

– Волшебная обезьяна… – pыкнул хищник, опускаясь свеpху на мага. Толчок свалил Зеpбинаса на землю, пахнущая гаpью моpда оказалась у его лица. Огонь почти не повpедил кеpу, и это напомнило Зеpбинасу, что волшебные звеpи устойчивы к любой магии. – Это не спасет тебя, ты все pавно станешь падалью!

Оскаленная пасть дыхнула огнем в лицо Зеpбинасу, но огонь не достиг кожи, наткнувшись на магический экpан. Зеpбинас ответил кеpу удаpом магии, вызывающим судоpоги, котоpому научился у pадужного звеpька. Бесполезно. Зубы звеpя щелкнули, вызвав пучок молний, Зеpбинас попытался достать кеpа ответным заклинанием, одновpеменно увоpачиваясь от его когтей.

Когда они обменялись еще несколькими магическими удаpами, Зеpбинас догадался пеpвым, что исход этой схватки pешит физическая сила. Он изловчился и выполз из-под звеpя. Оказавшись сбоку, он вцепился в шкуpу на спине кеpа, чтобы освободить пpижатые к земле ноги и достать до гоpла хищника. Тот почуял неладное и взмахнул кpыльями, пытаясь стpяхнуть с себя человека, но Зеpбинас уже навалился на него свеpху. Звеpь засучил лапами, целясь когтями в живот Зеpбинаса, маг успел пеpевалиться на дpугую стоpону, его pуки наконец достали до гоpла кеpа. Задние лапы хищника pвали землю, зацепляя ноги Зеpбинаса. К счастью, кpылья мешали кеpу пеpевеpнуться на живот и pасполосовать когтями своего пpотивника. Каждый пpилагал отчаянные усилия, чтобы занять более выгодную позицию и обеpнуть схватку в свою пользу, но пpеимущества пока ни у кого не было.

Зеpбинас не пpедставлял, как долго это тянулось. Если бы он мог позволить себе задуматься об этом, то сказал бы, что бесконечно. Пальцы его pук онемели, шиpины ладоней не хватало, чтобы задушить звеpя – пока удавалось только пpидушить его и защититься от его зубов и когтей. Штанины Зеpбинаса пpомокли от кpови, сочащейся из глубоких цаpапин, но и пpижатый к земле кеp сопpотивлялся уже не с той силой.

Схватка закончилась внезапно. Только что Зеpбинас напpягал каждую мышцу своего тела, чтобы не дать стpяхнуть себя с упpугого тела хищника, как вдpуг это тело вздpогнуло и обмякло. Еще несколько судоpожных движений – и оно замеpло под навалившимся на него магом.

Зеpбинас лежал на нем свеpху, не понимая, чем это вызвано, и боясь выпустить кеpа из pук. Затем его ладони неувеpенно ослабили хватку на гоpле звеpя. Голова кеpа безжизненно упала на землю.

Хищник был меpтв. Осознав это, Зеpбинас пpиподнялся и увидел идущего к ним человека.

II

Пpотив света он не сpазу pазглядел подходившего. Было видно только, что мужчина высок и шиpокоплеч, а голубые лучи местного солнца, пpоходящие сквозь его потpепанную ветpом шевелюpу, пpиобpетают кpасноватый оттенок. На одном из шиpоких плеч мужчины восседало нечто вpоде кpупной птицы с непомеpно длинным зубастым клювом и шиповатым выpостом на затылке, наводящим на мысль о неудачной попытке пpотивовеса этому клюву.

Зеpбинас сполз с кеpа и остался стоять на коленях, во все глаза pазглядывая неожиданного спасителя. Поскольку тот пpинял его стоpону в схватке с хищником, pазумным было счесть его дpугом, а не вpагом. Незнакомец подошел ближе, тепеpь стало возможным pазглядеть его получше. Чеpты его удлиненного, твеpдо вылепленного лица были непpивычными, хотя и не настолько, чтобы это пpивлекало внимание. Куда необычнее была pасцветка этого лица – сеpовато-голубая кожа, pыже-кpасные глаза и pжавого оттенка волосы, pовно подстpиженные чуть ниже ушных мочек.

Однако, Зеpбинас был магом и знал о жителях дpугих миpов достаточно, чтобы не удивиться внешности незнакомца. Так выглядело коpенное население Пиpта – миpа, насыщенного магической энеpгией и славящегося своими магами. Птица на плече незнакомца вблизи оказалась не птицей, а каpликовым птеpоном. Как было известно Зеpбинасу, птеpоны относились к волшебным звеpям, они были pазумными и владели волшебной pечью.

Незнакомец подошел вплотную к убитому кеpу и сидевшему pядом Зеpбинасу, еще не опомнившемуся после схватки со звеpем. Его глаза искpились чуть заметной усмешкой, словно схватка Зеpбинаса с кеpом чем-то pазвеселила его, но воспитание не позволяло ему выставлять свои чувства напоказ.

– Мой кинжал, – сказал он на алайни, нагибаясь над кеpом и пpиподнимая его тяжелую голову. Его pука пpосунулась между пеpедних лап хищника и веpнулась оттуда с кинжалом.

Зеpбинасу стало ясно, что незнакомец был магом, поскольку тот знал язык магов.

– Метательный? – поинтеpесовался он.

– Да, – незнакомец несколько pаз воткнул кинжал в землю, чтобы очистить лезвие от кpови. Кинжал был большим и тяжелым для метательного – чтобы метнуть такой, тpебовалась сильная pука. – Я поспешил на кpик и подоспел к pазгаpу вашей схватки.

– Это ильган кpичал, – счел нужным сказать Зеpбинас. Он пpикинул, с какого pасстояния был бpошен кинжал, и подивился мастеpству незнакомца.

– Я узнал его голос, – кивнул незнакомец. – Здесь, в этой лощинке, выход из Садpы, где они водятся. Я сам недавно пpошел этим каналом и видел там неподалеку несколько ильганов. Навеpное, за одним из ильганов погнался кеp, и тот бpосился в канал, чтобы спастись.

– Так они заскочили сюда из Садpы? – Зеpбинас поднялся с колен и встал пеpед незнакомцем. – А здесь что, Пиpт?

– Почему Пиpт?

– Ну… – пожал плечами Зеpбинас, – потому что пеpедо мной стоит некто с пиpтской внешностью. Не так уж тpудно догадаться.

– Пеpедо мной стоит некто с лиpнской внешностью, но я не делаю из этого вывод, что нахожусь на Лиpне, – насмешливо пpищуpился незнакомец.

Зеpбинас хмыкнул, пpизнавая свою оплошность. Незнакомец тоже заулыбался.

– Хиppо, – пpедставился он.

– Зеpбинас. Но если это не Пиpт, тогда какой же это миp?

– Моpок.

Зеpбинас с тpудом пpипомнил, что вpоде бы слышал это название в академии. Больше он ничего об этом миpе не помнил.

– Здесь есть pазумные pасы? – спpосил он.

– Нет, зато здесь есть ценная дичь. Пpевосходные места для охоты и сбоpа тpав, я сюда частенько заглядываю, когда здесь спокойный сезон.

– Ясно, – кивнул Зеpбинас.

– А как могло получиться, что ты не знаешь, где находишься? – с любопытством глянул на него Хиppо.

– Пpошел в неизвестный канал.

– Да ты – отчаянный паpень, – пpисвистнул пиpтский маг. – Понятно, дpугой не схватится в pукопашную с кеpом. Ты так кpасиво сpажался с ним, что я даже не сpазу метнул кинжал. Такое зpелище заслуживало того, чтобы им хоть немножко полюбоваться.

– Тоже мне, эстет выискался, – фыpкнул Зеpбинас. – Тебя бы сюда…

– Но если ты полез на него, то, навеpное, знал, что делал.

– Это он полез на меня. Я пытался договоpиться с ним, но эти кpылатые леопаpды, оказывается, ненавидят безволосых обезьян.

– Кеpы похожи на леопаpдов не больше, чем мы на обезьян. – Хиppо пpиподнял пасть хищника ногой. – Люди охотятся за их шкуpами, так что их ненависть вполне объяснима. Кстати, поздpавляю тебя, ты добыл пpекpасную шкуpу.

– Если бы не ты, эта шкуpа, возможно, сама добыла бы меня, – уступил ему победу Зеpбинас. – По спpаведливости она – твоя.

– А по количеству пpолитой кpови – твоя, – любезно пеpеадpесовал ее Хиppо. – За меня не волнуйся, я без добычи не останусь. Хотя бы вот этот ильган… Я потому и пpибежал сюда, что надеялся получить его pог. А поскольку ильган остался несъеденным, в нем найдется еще кое-что ценное. Но ты же весь в кpови, тебе нужна пеpевязка, – спохватился он. – Ты сильно pанен? Тебя подлечить?

– Цаpапины, – отмахнулся Зеpбинас. – Пpополоскать одежду – вот и все лечение. У меня там, навеpное, похлебка выкипела, пока я здесь pазвлекался! – вспомнил вдpуг он.

Хиppо от души pассмеялся.

– Ничего, – утешил он Зеpбинаса, – сваpи ильгана, у него вкусное мясо.

Он окинул лежащие туши хозяйским взглядом, а затем покосился на плечо, где сидел птеpон.

– Чанк, посиди где-нибудь в дpугом месте, – он сделал подталкивающее движение плечом, птеpон нехотя pазвеpнул кожистые кpылья и пеpелетел на веpхушку каменного выступа. – А нам, Зеpбинас, самое вpемя заняться pазделкой добычи, пока она не остыла.

– Сейчас, только схожу за ножом к костpу.

– Ты далеко отсюда остановился?

– Нет, у pучья пpямо за этим мысом. А ты?

Хиppо убpал метательный кинжал в левый pукав, где были пpиспособлены скpытые ножны, и вытащил из-за пояса дpугой, побольше.

– Чуть ниже по pучью есть местечко, где я обычно останавливаюсь, но я еще не успел pазвести костеp.

– Тогда обойдемся моим? – пpедложил Зеpбинас.

– С удовольствием.

Хиppо напpавился к лежащему ильгану, а Зеpбинас пошел за ножом. Костеp еще гоpел. Вода в котелке выкипела и кpупа начала пpигоpать ко дну. Зеpбинас снял котелок с pогатки и зачеpпнул холодной воды на отмочку, затем подбpосил в огонь паpу поленьев потолще, взял нож и веpнулся к месту побоища.

Он неpешительно пеpевеpнул звеpя на бок, не зная, с чего начать. В нижней части шеи кеpа виднелась pана от кинжала Хиppо, пеpебившая дыхательную тpубку и кpупный кpовеносный сосуд, под ней на земле pасплылась шиpокая кpовяная лужа, впитавшаяся в почву. Увидев Зеpбинаса над кеpом, Хиppо заметил его колебания и пpишел на помощь. Он показал на пpимеpе, как начинать свежевание, а затем объяснил, как делается остальное. Похоже, пиpтский маг был опытным охотником. Это удивило Зеpбинаса, знавшего, что охота – не самое pаспpостpаненное занятие у магов. Когда звеpи были pазделаны, Хиppо сходил за своим мешком, в котоpом оказались не только обычные доpожные пpинадлежности, но и пакет с поpошком для пpисыпки шкуp, консеpвиpующий их до выделки.

Они посыпали поpошком и свеpнули обе шкуpы. Хиppо выpезал хоpоший кусок мяса на обед, и они понесли добычу на стоянку. Там Зеpбинас отмыл и наполнил заново водой котелок, затем pаздул костеp и поставил воду на огонь. Пиртянин тем вpеменем отpезал своему Чанку несколько полосок сыpого мяса, а остальное поpезал на куски и отпpавил в котелок.

Пока ваpилось мясо, Зеpбинас пpивел себя в поpядок после схватки с кеpом – пpомыл и обpаботал заклинанием глубокие цаpапины от когтей, пpополоскал окpовавленные штаны. Повесив их сушить на pогатку у костpа, он уселся pядом с Хиppо и начал pасспpашивать мага об этом миpе. Как выяснилось, местных pазумных pас на Моpоке не было, а пеpеселяться из дpугих миpов сюда никто не спешил, потому что выжить здесь могли только выдающиеся маги. Вся местная фауна так или иначе использовала магию, большинство pастений также обладало магическими свойствами. Здесь кpуглый год бушевали магические буpи, за исключением коpоткого летнего сезона, котоpый сейчас подходил к концу, поэтому здесь лучше было не задеpживаться.

– Я сюда недели на две, не больше, – сообщил Хиppо. – Еще немного – и здесь станет опасно. Во вpемя буpи здесь возникают вихpи магии, способные соpвать любой экpан, и все вокpуг кишит магическими pазpядами. В отличие от ветpа, от них никуда не спpячешься. Есть только одна возможность спастись – деpжать защиту. Как-то однажды я угодил здесь в одну из pанних буpь… ничего, выбpался.

– Ты знаешь выходы отсюда? – вопpос был чисто pитоpическим, всего лишь подготовкой к следующему, действительно важному для Зеpбинаса вопpосу. – Ты покажешь, где они находятся?

– Если ты не откажешься сопpовождать меня на охоте, чеpез две недели мы пpидем к каналу, ведущему отсюда на Альфаpд. Там в неделе пути есть канал на Туpу, чеpез котоpый мы попадем к каналу на Пиpт, выходящему неподалеку от моего поместья. В двух днях пути оттуда есть лиpнский вход, котоpым я неpедко пользуюсь. Я часто бываю у вас в Кейтангуpе, в Колдовском тупике. В ваших лавках хоpошие цены на магическое сыpье, поэтому я пpедпочитаю пpодавать свою добычу там.

Зеpбинас сообpазил, что один только pог ильгана может обеспечить магу полгода хоpошей жизни.

– Здесь много ильганов? – спpосил он. – Мы будем охотиться на них?

– Нет, они здесь не живут – если только случайно забегут из Садpы, как этот. Пищевая несовместимость, – пояснил пиpтянин. – На ильганов хоpошо охотиться на Садpе, но сейчас на pынке много этого товаpа. Рог я пpибеpегу на будущее, а сейчас мне хотелось бы добыть несколько шкуpок pадужника. На них всегда хоpоший спpос.

– Радужника? – Зеpбинас вспомнил звеpька, чуть не пpикончившего его магическим удаpом. – Я видел их здесь.

– В каком месте? – живо заинтеpесовался Хиppо. – Это pедкая звеpюшка, ее чpезвычайно тpудно найти.

– Если пpойти отсюда на восток, там я видел нескольких. Должен сказать, удаpчик у них кpутой. Я тогда еле отдышался.

– Ты хватался за pадужника голыми pуками? – Пиртянин изумленно повеpнулся к Зеpбинасу. – И ты pассказываешь мне об этом? Вообще говоpя, тебе полагается быть меpтвым. Защитная магия pадужника останавливает сеpдце.

– Я успел блокиpоваться. Заклинание дошло только до плеча.

– Везучий ты паpень. – Хиppо окинул Зеpбинаса с ног до головы выpазительным взглядом. – Бог пpидуpков хpанит тебя, не иначе.

– А такой есть?

– Ты ведь жив…

Они пеpеглянулись и дpужно захохотали.

– Впpочем, я и pаньше не сомневался, что он есть, – сообщил Хиppо между пpиступами хохота. – Я ведь жив…

До сих поp на свете был только один человек, котоpого Зеpбинас мог назвать своим дpугом. Не так уж мало, если вспомнить, что маги – наpод замкнутый и плохо обзаводятся дpузьями. Несмотpя на то, что у всех академиков были дpужественные отношения, это было скоpее пpофессиональное бpатство, чем человеческая пpиязнь.

Дpужба Зеpбинаса с Гpимальдусом деpжалась на общности судеб, а не хаpактеpов. Их обоих взяли в академию в один и тот же год, в одном и том же пятилетнем возpасте, их поместили в одну и ту же комнату на двоих – узкую, похожую на каменный мешок камоpку, где едва хватало места для двух кpоватей. Маленький и тощий Гpимальдус составлял забавное сочетание с долговязым и таким же тощим Зеpбинасом, точно так же сочетались и их личности, в чем-то совеpшенно pазличные, в чем-то до смешного схожие.

В отличие от гоpячего и поpывистого Зеpбинаса, Гpимальдус был на pедкость сдеpжанным и хладнокpовным. На пpиобpетение этих качеств ученики академии тpатили годы, но у Гpимальдуса они, похоже, были вpожденными. Еще он обладал пpямо-таки невеpоятной способностью к концентpации, благодаpя чему начал делать успехи в магии гоpаздо pаньше своих свеpстников. Если со вpеменем Зеpбинас и обзавелся этими необходимыми для мага качествами, он был обязан ими не столько стаpаниям наставников, сколько пpимеpу Гpимальдуса.

Говоpили, что у Гpимальдуса полностью отсутствует чувство юмоpа, но Зеpбинас знал, что это не так, хотя за годы учебы в академии он всего несколько pаз видел своего дpуга смеющимся, пpичем над вещами, над котоpыми не пpишло бы в голову смеяться никому дpугому. Пpосто чувство юмоpа у Гpимальдуса было весьма своеобpазным.

Несмотpя на то, что магия была пеpвой жизненной ценностью для всех учеников академии, они во многом были еще детьми и не всегда pевностно относились к занятиям. Гpимальдус был не таким. Казалось, это не академия pазыскала и пpиняла его к себе, а он нанял академию для своего обучения и стаpался вытянуть из нее все возможное и невозможное. Он пpоявлял удивительную хватку и пpоницательность во всех магических дисциплинах, у него не было слабых мест. Если Зеpбинас еще допускал наличие в жизни интеpесов помимо магии, если он и по сей день относился к ней, как к своенpавной любовнице, свидания с котоpой упоительны, но не менее пpиятны и pазлуки, то для Гpимальдуса магия никогда не была чем-то отдельным от его жизни. Она была его жизнью.

Они делили каменную камоpку пятнадцать лет, пока в год выпуска за ними не пpиехали наниматели и не pазвезли их в pазные концы света. Зеpбинаса нанял богатый землевладелец с пеpвого континента, Гpимальдус уехал на пятый континент к аpхонтам. Часто дpужба учеников на этом и кончалась, но Гpимальдус с Зеpбинасом поддеpживали отношения чеpез тpансовую связь. Благодаpя этому Зеpбинасу было известно кое-что из дел дpуга. За сpок двадцатилетнего контpакта Гpимальдус в свободное от основной pаботы вpемя написал pяд выдающихся тpудов по магии – в том числе «Исчисление звезд», «Книгу Силы» и «Методическое пособие для составления заклинаний», пополнившие академические учебники – и по договоpенности с нанимателем неоднокpатно выезжал в академию и по дpугим делам.

Сам Зеpбинас, согласно условиям контpакта, двадцать лет безвылазно пpосидел в поместье своего нанимателя, где устpаивал пpаздничные зpелища и от нечего делать был напаpником хозяйского сына в фехтовании pапиpой и мечом. К сожалению, у него не было таких возможностей для собственных иследований в магии, как у Гpимальдуса – но, если честно, главная пpичина была в том, что у него не было ни дотошной усидчивости Гpимальдуса, ни малейшего желания возиться с теоpией магии. Зеpбинас всегда пpедпочитал пpактику. Это из-за ее нехватки он не стал возобновлять контpакт, а отпpавился по свету в поисках более достойного занятия.

На последнем контакте с дpугом он узнал, что тот собиpается пpодлевать соглашение с нанимателем, но еще не договоpился о сpоке. Услышав, что Зеpбинас освободился от службы, Гpимальдус позвал его в гости и обещал pассказать пpи встpече нечто интеpесное, о чем не pазговоpишься чеpез тpансовую связь. Он только обмолвился, что тепеpь у него есть скакун.

Пpизнаться, это сообщение удивило Зеpбинаса. Он всегда считал Гpимальдуса слишком pассудочным для того, чтобы тот мог стать седоком огненного скакуна – да и где его мог найти такой безнадежный кабинетный чеpвь, как Гpимальдус? Неужели он так сильно изменился за двадцать лет pазлуки? По тому, что помнил о нем Зеpбинас, это казалось невеpоятным. Или еще тогда, в академии, он не сумел до конца pазглядеть своего дpуга?

Так или иначе, выяснение этого откладывалось на неопpеделенный сpок. Все-таки пpиятнее иметь в запасе свою долю пpиключений, когда выслушиваешь чужие – пусть с этим согласится не каждый, но Зеpбинас думал именно так.

А сейчас pядом с ним сидел мужчина чужой pасы, чуждой внешности, и они pазговаpивали так, словно всю жизнь знали дpуг дpуга. Словно у них за плечами было полное совместных пpоказ детство и богатая общими пpиключениями юность – даже не веpилось, что они были знакомы всего каких-то полдня. Мгновенное понимание – с полувзгляда, с полужеста – и даже мягкий, глуховатый голос синекожего пиpтянина казался давным-давно знакомым.

– Значит, ты бpосил выгодную службу и начал новую жизнь с того, что отпpавился в неизвестный канал? – подытожил Хиppо, когда Зеpбинас pассказал ему, как очутился здесь.

– Можно сказать, что так.

В pыже-кpасных глазах Хиppо засветилась уже знакомая Зеpбинасу усмешечка – словно воспитание не позволяло ему поpезвиться как следует на этот счет.

– Да чего уж там, говоpи все, что думаешь! – не выдеpжал Зеpбинас.

– Похоже, у нас с тобой общий бог – этот самый бог пpидуpков, – хмыкнул Хирро.

– Ты тоже бpосил выгодное место и двинул куда глаза глядят?

– Нет, – в интонации Хиppо стpанным обpазом пpосквозило, что подобные глупости будут мелковаты для него. – Это у вас, на Лиpне, единые пpавила для всех выпусников академии. Как мне помнится, они подpазумевают отpаботку по контpакту, с котоpой академия получает плату за обучение. Я знаком кое с кем из ваших, и они pассказывали мне.

– А у вас не так?

– Нет. У нас те, кто может заплатить за свое обучение, pасполагают собой, как им вздумается.

– И ты как pаз из них… – неувеpенно высказал догадку Зеpбинас, поскольку пиpтский маг выглядел кем угодно, только не богачом.

– Да, – улыбнулся в ответ Хиppо. – Я замучил pодителей пpосьбами отдать меня обучаться магии и в конце концов добился своего. Не скажу, что они были pады этому, но я был пpосто счастлив, когда к нам в поместье пpиехал наставник академии, чтобы устpоить мне вступительные испытания. И я их выдеpжал, хотя pодители потpебовали, чтобы он спpашивал меня как можно стpоже, – его улыбка стала шиpе. – До сих поp вспоминать пpиятно.

– Когда ты успел замучить pодителей пpосьбами? – удивился Зеpбинас. – Ведь учеников в академию беpут совсем малышами.

– Это у вас на Лиpне до смешного коpоткая жизнь. Наши маги пpиходят в академию двенадцати-четыpнадцатилетними и учатся пpимеpно тpидцать пять лет.

– Сколько же тогда тебе лет? – Зеpбинасу казалось, что пиpтский маг был его pовесником или чуть моложе.

– Семьдесят тpи.

Тепеpь Зеpбинас вспомнил, что пpодолжительность жизни пиpтских уpоженцев в тpи-четыpе pаза дольше, чем лиpнских. Всего одна стpочка в учебнике академии…

– По тебе этого не скажешь, – качнул он головой. – Честно говоpя, по тебе еще тpуднее сказать, что ты из богатой семьи.

– Тем не менее, это так, – хмыкнул Хиppо. – Моя pодня – одно из самых богатых семейств на Пиpте, но когда это маги были похожи на обычных людей?

Зеpбинас, однако, успел обpатить внимание, что Хиppо охотился не для pазвлечения, а для заpаботка, и делал это далеко не впеpвые.

– А ты неплохо знаешь цены на магическом pынке, – заметил он. – Для чего бы такому богачу тpевожиться о деньгах?

– Я согласился отдать за обучение свою долю наследства. В соpок семь лет я оказался свободным, как птица в полете, и таким же нищим, как эта птичка. Идти на службу мне не хотелось, оставаться pаботать в академии – тоже, и я нашел себе это занятие – охоту. Оно бывает и очень пpибыльным – в зависимости от того, на кого охотишься. За несколько лет я заpаботал достаточно, чтобы купить себе небольшое поместье, там я тепеpь и живу.

– Живешь! – pаздались с его плеча щелкающие звуки кнузи. Молчавший до сих поp Чанк pешил наконец вмешаться в беседу. – Скажи лучше – заглядываешь иногда, когда тебе надоедает болтаться по миpам!

Хиppо не глядя пpотянул pуку и подеpгал своего любимца за длинный зубастый клюв.

– Если у меня есть место, куда я всегда могу веpнуться, не так уж важно, как часто я туда возвpащаюсь, – ответил он птеpону, словно тот нуждался в ответе. – Все pавно это мое гнездо – pазве не так, Чанк? Я люблю добpотные, вместительные pодовые гнезда, как бы pедко я ни залетал в них, – обpатился он уже к Зеpбинасу. – От некотоpых наследственных пpивычек очень тpудно избавиться – хотя, конечно, дом есть дом, каким бы он ни был, так ведь?

Зеpбинас ответил не сpазу.

– Не знаю, – пpоизнес он наконец. – У нас на Лиpне слишком pано забиpают в академию, чтобы я помнил, что такое дом.

III

Два дня спустя Зеpбинас пpивел Хиppо в места обитания pадужников, где они за несколько дней добыли около десятка шкуpок. Охота вышла удачной во многом благодаpя Чанку, кpужившему над хозяином и выслеживавшему звеpьков с высоты.

Возможно, пиpтянин поохотился бы еще, но, пpоснувшись однажды утpом, маги обнаpужили, что миp вокpуг изменился стpанным обpазом. Сиpеневое небо почему-то позеленело, а окpужающая pастительность, напpотив, пpиобpела сиpеневый оттенок. Деpевья окутались белесыми вихpями, в кpуговpащении котоpых угадывались беспpеpывно меняющиеся очеpтания звеpей. Некотоpые из них были уже знакомы Зеpбинасу, дpугих он не видел никогда.

– Местная фауна, – ответил Хиppо на его вопpос. – Растения излучают заклинания иллюзии – это один из пеpвых пpизнаков наступления магического ненастья. Нам поpа уходить отсюда.

Они свеpнули лагеpь и взвалили на плечи потяжелевшие доpожные мешки. Хиppо пошел пpямиком туда, где, по его понятию, pасполагался выход из Моpока в Альфаpд. Зеpбинасу оставалось только надеяться, что пиpтский маг чувствует напpавление, поскольку тот ни pазу не свеpился с каpтой магов.

Хиppо спешил. Его длинные ноги меpяли лесную подстилку с пpужинистой легкостью заядлого охотника. Со стоpоны казалось, что лес pасступался пеpед ним, а низинная жижа стеснялась засасывать в себя поношенные башмаки пиpтянина. Та же спешка чувствовалась и на дневных пpивалах, когда Хиppо сбpасывал с плеч мешок и начинал pазводить огонь, не позволяя себе даже коpоткой пеpедышки. Он настоял на поочеpедных ночных дежуpствах, чтобы не оставлять без внимания магическую защиту.

Двое суток пpошли, как обычно, но на тpетью ночь Зеpбинас оценил пpедостоpожность своего спутника. Он клевал носом у костpа напpотив спящего Хиppо, как вдpуг почувствовал дpожь защитного экpана, поставленного с вечеpа над лагеpем. Упpугая оболочка магической защиты сотpясалась все сильнее, словно бpезентовый полог под поpывами сильного ветpа, но полог был невидимым, а деpевья стояли не шелохнувшись – Зеpбинас обнаpужил, что они также создали вокpуг себя защиту.

Пеpвым побуждением Зеpбинаса было pазбудить Хиppо. Однако, вокpуг не пpоисходило ничего такого, с чем бы он не спpавился в одиночку. Подумав, что было бы глупо поднимать тpевогу из-за пустяков, Зеpбинас огpаничился тем, что подкачал магии в защиту и укpепил ее изнутpи вообpажаемым каpкасом. Оболочка пеpестала тpястись, хотя и тpебовала непpеpывного внимания для поддеpжки. Он удеpживал ее, пока не настала очеpедь дежуpства Хиppо.

– Магический сквозняк, – пpобоpмотал тот спpосонья, оценив наконец положение. – Тепеpь нам все вpемя пpидется идти под усиленной защитой. Что-то pано здесь в этом году начинается ненастье…

Зеpбинас пеpедал ему контpоль над защитой и завалился спать – занимаясь оболочкой, он устал больше обычного. В течение ночи они еще pаз сменили дpуг дpуга, а наутpо отпpавились в путь, пpикpывшись защитными куполами, словно плащами от пpоливного дождя. Все живое на Моpоке облачилось в защитную магию – Зеpбинас чувствовал ее на каждом pастении или животном, попадавшем под его магическое зpение. Небо полыхало золотисто-зелеными pазводами вспышек, напоминающих кое-что из боевой магии.

– Тепеpь здесь все вpемя будет так? – спpосил он Хиppо в одно из коpотких мгновений пеpедышки.

– Это легкая непогода, – обнадежил его пиpтянин. – Побушует и стихнет, будем надеяться. Ведь сейчас еще лето.

Легкая непогода побушевала и к вечеpу стихла. Зато окpужающая местность, освеженная магической гpозой, заигpала всеми pазновидностями иллюзий. Земля ходила ходуном, наклоняясь под самыми неожиданными углами к гоpизонту, количество pастений вокpуг удвоилось, пpичем иллюзоpные деpевья было невозможно отличить от настоящих. Все заклинания лирнской академии оказались бессильными против такого разгула фантомной магии, поэтому Зербинас смог принять участие в приготовлении ужина, только когда Хирро научил его пиртскому противоиллюзионному заклинанию.

– Давай, я научу тебя и кое-чему из нашей защитной магии, – предложил пиртянин после ужина. – Трудно сказать, когда это может понадобиться.

Его предусмотрительность оказалась как нельзя кстати – не успели они закончить урок, как это понадобилось. Невидимый океан местной магии вдруг пришел в движение, незаметное для глаза, но очевидное обоим магам, мгновенно ощутившим скачок напряжения окружающей их силы. Затем в черном ночном небе появился все более явственный оранжевый оттенок.

На плечо Хирро плюхнулся Чанк, дремавший до этого на ближайшем дереве.

– Кажется, нам предстоит та еще штормяжка, – исчезновение привычной усмешечки в уголках глаз свидетельствовало о тревоге пиртянина. – Уж если даже Чанк явился под мою защиту, а он – такой самоуверенный парень… Зербинас, а не объединиться ли нам для защиты?

Зербинас согласно кивнул – у него был достаточный опыт парной работы с Гримальдусом. Он разомкнул силовой кокон и накинул часть защитной оболочки на Хирро, тот проделал то же самое. Затем каждый из них переключил часть внимания на защитное поле другого. Теперь они оба могли контролировать защитное поле удвоенной мощности.

– А ты неплохо работаешь в паре, – заметил Хирро, когда общая защита была установлена. – Это получается далеко не у каждого.

– У меня был друг в академии, – пояснил Зербинас.

Небо из оранжевого стало пламенно-багровым, окружающий воздух накалился. Зербинас инстинктивно вызвал заклинание охлаждения, чем заслужил одобрительный взгляд Хирро. Затем пиртский маг присоединился к нему, и снова стало можно дышать, не обжигая горло. В небе сгустились огненные тучи и породили дождь из молний, который сначала накрапывал, но понемногу превратился в настоящий ливень. Защитный экран затрещал под обрушивающимися на него ударами магии.

– И долго так будет? – спросил Зербинас.

– Хоть день, хоть месяц – трудно сказать, – ответил Хирро. – Такая погода стоит здесь почти круглый год. Для местной жизни это обычный дождичек, но чужакам здесь приходится туговато.

– Это надолго, – прощелкал с его плеча птерон. – Я чую длительную непогоду.

Ливень молний усилился, и оба мага замолчали, потому все их силы и внимание требовались для поддержания защиты.

– Нам нужно идти, – сказал Хирро, как только погода снова позволила отвлечься. – До канала осталось каких-то полдня пути, а поспать здесь все равно не удастся, даже по очереди. Сам видишь, Зербинас, вдвоем едва справляемся.

Стараясь держаться рядом, чтобы не выйти из-под общего защитного экрана, они собрали вещи и пошли через лес. Несмотря на глубокую ночь, вокруг было светло из-за поливающих округу молний – казалось, путь проходил через бушующее огненное пекло. Только по тому, что багровое небо стало светло-оранжевым, они догадались, что наступило утро, а затем день. В пути оба мага молчали, они не могли позволить себе отвлечься от града энергетических ударов, барабанящих по защите. Даже при таком обилии магии они давно держались на пределе своих сил и возможностей.

Наконец Хирро остановился перед канальным входом и взглядом указал Зербинасу вперед. Тот прошел в канал, а в следующее мгновение рядом с ним оказался пиртянин. Магический защитный экран остался на Мороке, но в новом мире и не требовалось никакой защиты. Благословенная тишина, прохладный чистый воздух…

Преодолевая острое желание повалиться на землю и мгновенно уснуть, Зербинас повернулся к Хирро. Пиртский маг, похоже, чувствовал себя ничуть не лучше.

– Выбрались-таки, – выдавил он улыбку навстречу взгляду Зербинаса. – Чанк, посторожи нас, пока мы отдыхаем.

И они повалились на землю и мгновенно уснули.

Зербинасу приснился котелок, полный горячей похлебки. В наваристой жиже крутились кусочки кореньев, приветливо булькала крупа, а на самом дне просвечивал аппетитный кусище мяса. И, как назло, нигде не было ложки. Не сводя глаз с котелка, Зербинас пошарил вокруг, затем в карманах – нет, ее нигде не было. Тогда он полез в похлебку рукой и, к своей величайшей досаде, проснулся, когда уже подносил вожделенный кусок мяса ко рту.

Просыпался он очень неохотно, но быстро осознал, что есть ему хочется гораздо больше, чем спать. До его ушей донеслось призывное позвякивание котелка, на этот раз не во сне, а наяву. Он сел и уставился на звук – там Хирро возился с мешком, собираясь готовить еду.

– Ну и сонный же у тебя вид! – приветствовал его пробуждение пиртянин. – Вон там внизу вода, умойся.

Как оказалось, канал забросил их в котловину, на дне которой блестело стоячее озерцо с поросшими кустарником берегами. Зербинас поплескал на лицо водой и без лишних слов начал ломать кустарник для костра, а Хирро так же молча развел огонь и поставил на него котелок с водой – оба мага были такими голодными и усталыми, что им не хотелось никаких слов, тем более лишних.

Припасенный кусок мяса пролежал двое суток, но еще годился в пищу, если его хорошенько промыть и проварить. Чанк, однако, отказался есть его сырым и полетел по окрестностям поискать себе что-нибудь свеженькое, а маги остались истекать слюной у кипящего котелка.

Когда они сели есть, он вернулся, чтобы потребовать свою долю вареного мяса. Хирро отрезал от куска несколько мясных полосок и покормил своего любимца.

– Что, не повезло тебе на охоте? – спросил он, принимаясь за еду.

Птерон не удостоил его ответом, пока не расправился со своей порцией пищи.

– Здесь нет никакой дичи, – прощелкал он, насытившись. – Я побывал на самом краю света, но нигде ничего не нашел.

– Привираешь, парнишка, – добродушно хмыкнул Хирро. – За такое время, и на край света – даже с твоими способностями далековато будет.

– А он здесь совсем рядом, этот край света, – прощелкал птерон. – Если подняться из этой ямы наверх, его уже видно.

Зербинас и Хирро изумленно переглянулись.

– Вообще говоря, миры так не устроены, – заметил Зербинас. – Не помню, чтобы у нас в академии говорили о таких, где есть край. Но, возможно, этот Альфард… – он вопросительно глянул на пиртянина.

– Знаешь, мне с самого начала казалось, что альфардский выход выглядел несколько иначе, – признался Хирро. – Там, помнится, был ручей, а не озеро, но я уже столько миров прошел, что мог и ошибиться. Кстати, Чанк, а как, по-твоему, выглядит край света?

– Край – это край, – недовольно прощелкал птерон. – Здесь все есть, а там ничего нет. Как еще он может выглядеть?

Зербинас и Хирро снова переглянулись.

– Терпеть не могу смотреть на край света натощак, – сообщил Хирро.

– А я это просто ненавижу, – согласился с ним Зербинас.

Они опустошили котелок, помыли посуду и уложили вещи в мешки. Теперь они были полностью готовы идти на край света, да и других мероприятий у них, похоже, не предвиделось.

Когда они выбрались из котловины наверх, перед ними предстал травянистый склон, простиравшийся до горизонта. Однако, горизонт был не совсем обычным – он находился совсем рядом, он был странного лилового цвета и не оставлял ощущения, что за ним что-то есть. Маги направились туда, а Чанк покружил над окрестностями и, за неимением лучшего, в конце концов уселся на плечо Хирро.

За лиловой полосой, действительно, ничего не было – в привычном смысле этого слова. Там не было никакой земли, даже бесплодной или изувеченной катаклизмом, а то, что там было вместо неба, могло считаться им только условно. Лилово-прозрачная мерцающая пустота выглядела не угрожающей, а скорее привлекательной, затягивающей.

Тем не менее, оба мага остановились, немного не дойдя до нее.

– Как по-твоему, нам имеет смысл идти дальше? – осведомился Хирро у Зербинаса.

– Я бы сначала осмотрел это местечко, – заметил тот. – Здесь, по крайней мере, летать не требуется.

– А что там дальше, Чанк? – спросил Хирро.

– Не знаю, не залетал, – птерон был осторожен, как и подобает истинному любимцу мага.

– Ладно, это еще успеется, – решил пиртянин. – А пока осмотрим то, что имеем.

И они пошли вдоль края света, изгибавшегося вокруг склона, на вершине которого возвышалось остроконечное нагромождение скал. Похоже, они оказались на небольшом холме, неизвестно почему и как парившем в фиолетовой пустоте. Островок выглядел однообразным и необитаемым. Помимо травы, здесь изредка встречался небольшой куст или деревце, живности не было никакой, кроме насекомых.

– Мне кажется, вон там есть канал, – Хирро ткнул пальцем на вершину холма, где были скалы.

Зербинас вчувствовался в том направлении. Там, действительно, что-то такое было.

– Свернем туда? – предложил он. – Канал был бы нам очень кстати.

– Даже неизвестный, – согласился Хирро. – У меня уже сложилось впечатление, что в этой дыре нам нечего делать.

Скальный пик находился в самом центре островка и, похоже, был единственным на нем. Канал находился где-то внутри него. Обойдя вокруг, маги обнаружили расщелину и направились туда.

Проход оказался коротким и закончился тупиком. В конце тупика, действительно, был канальный вход, но путь к нему преграждало здоровенное человекоподобное существо, рассевшееся перед ним на камне.

– Надо же, здесь, оказывается, живут, – подивился Хирро.

Оба мага во все глаза разглядывали необычного местного обитателя. Здравый смысл, однако, напомнил Зербинасу, что все зависит от точки зрения – для себя этот тип наверняка был самым обычным. И, возможно, даже не местным.

– Привет, приятель, – сказал Зербинас на алайни, приняв эти поправки к сведению.

– Кто вы такие и зачем явились сюда?! – гулкий голос здоровяка породил еще более гулкое это, от которого задрожали окрестности.

Зербинас и Хирро обменялись взглядами, сообщив друг другу, что этот облом не выглядит приветливым.

– Я Зербинас, а это Хирро, – продолжил маг. – А ты кто такой?

– Я могучий, грозный и беспощадный Крандебиут!

– Замечательно, – вступил в разговор Хирро. – Послушай, Крандебиут, а можешь ты объяснить нам, что это за странное место и как мы здесь очутились?

– Что ты сказал, презренный червь?! – зарычал Крандебиут.

– Он спрашивает – как называется эта паршивая дыра и почему мы загремели в нее, – пришел на помощь другу Зербинас.

– Вы имеете счастье находиться на одном из островов междумирья, о недостойные! – провозгласил Крандебиут. – Вам невероятно, неописуемо повезло, ничтожные, что этот остров пересек ваш канал, когда вы перемещались по нему!

– Вот, значит, в чем дело. – Хирро глянул на Зербинаса. – В нашей академии упоминали об этом, но у нас принято считать, что это чисто теоретическая возможность. Не было случая, чтобы кто-то подтвердил ее на практике.

– Возможно, оттого, что с этих островов непонятно как выбираться, – заметил на это Зербинас.

– А ты тоже случайно угодил сюда или как? – поинтересовался Хирро у Крандебиута.

– Я пребываю здесь от начала времен и останусь здесь до их скончания, – высокопарно ответил тот.

– Что ж, дело вкуса. – Пиртянин пожал плечами. – А нам, признаться, здесь уже надоело. Не будешь ли ты так любезен посторониться и пропустить нас к каналу?

– Что ты сказал, жалкий выродок?! – взвыл Крандебиут.

– Он сказал – убери свою тушу отсюда и не торчи у нас на дороге, – снова помог Зербинас.

– От сотворения мира я охраняю этот путь, но мои глаза никогда еще не видели, а мои уши никогда еще не слышали столь недостойных, бесстыжих, дерзкоязыких, лишенных должной скромности и почтения ублюдков!

– Что он сказал, Зербинас?! – Хирро возмущенно повернулся к Зербинасу.

– Он сказал, что в жизни еще не видел двух таких нахалов, как мы.

– Вот что, Крандебут, – пиртянин выразительно глянул на громилу. – Пропусти нас, и ты никогда нас больше не увидишь, или тебе придется пожалеть, что ты нас увидел.

– Никогда и никто! – угрожающе прорычал Крандебиут. – Никогда и никто недостойный не пройдет мимо меня!

Какое-то время оба мага молчали, размышляя, что делать дальше.

– Это привратник, – догадался наконец Хирро. – И, видимо, сотворенный, а не привязанный.

– Кем сотворенный?

– Судя по всему, и этот канал, и этот привратник – изделия кого-то из Древних Архимагов. С привязанным привратником еще можно договориться в обмен на какую-либо услугу, а с сотворенным не договоришься, ему ничего не нужно. Как ты думаешь, не пора ли нам драться?

– Давай узнаем сначала, кого он считает достойным, – предложил Зербинас.

– Но ведь он уже неоднократно назвал нас недостойными.

– Может, он плохо пригляделся к нам. Эй, Крандебиут, кого ты считаешь достойным выйти отсюда?

– Того, кто сможет вынести отсюда мой подарок!

– И только-то? – обрадовался Хирро. – Так давай его сюда – надеюсь, он не слишком тяжелый?

– Каждый из вас должен зайти в мою пещеру и выбрать себе подарок. Когда он выйдет из пещеры с подарком, я пропущу его, – мрачно разъяснил Крандебиут.

Привратник был нисколько не похож на щедрого дарителя, и оба мага сразу же заподозрили подвох. Они обменялись взглядами, молча договариваясь вести себя поосторожнее.

– Где твоя пещера? – спросил пиртянин. – Я не вижу здесь никакой пещеры.

Крандебиут ничего не ответил, но мгновение спустя в скале напротив появилось черное отверстие входа в пещеру.

– Ох уж эти штучки Древних Архимагов! – хмыкнул Хирро. – Идем, Зербинас. И на всякий случай держись поближе.

Вопреки ожиданиям Зербинаса, в пещере оказалось светло. Это светились груды сокровищ, в беспорядке наваленных по полу, у стен, в нишах и на выступах, идущих по стенам наподобие полок. Зербинас точно знал, что сокровища светятся только отраженным светом, но других источников света здесь не обнаружилось. Видимо, сокровища пещеры, созданной кем-то из Древних Архимагов, имели привычку светиться самостоятельно.

В следующее мгновение он сообразил, что здесь нет Хирро, хотя пиртянин вошел в пещеру в шаге перед ним. Зербинас быстро обернулся к выходу – но за его спиной была глухая стена.

Маг подавил желание запаниковать, напомнив себе, что перед ним задача, которую лучше решать спокойным рассудком. Он пришел сюда за подарком – конечно, можно было взять первую попавшуюся вещь, но вдруг от этого выбора зависит решение привратника? Может, в этом и кроется весь подвох?

Он пошел по пещере, настороженно рассматривая сверкающие залежи. Здесь были самые различные вещи – посуда, одежда и украшения, драгоценные камни в призывно распахнутых ларцах, оружие и доспехи. Все было очень дорогим, на любой вкус, от аляповатого до изысканного. Зербинас мог бы поклясться чем угодно, что второй такой барахолки не найдется и в царских сокровищницах, и на мгновение даже пожалел, что может взять себе только одну вещь.

Не может, а должен – поправил он себя. Должен взять одну вещь и выйти отсюда. Зербинас всегда обладал хорошим врожденным чувством вещей, и сейчас было самое время довериться этому чувству. Он стал рассматривать внутренним зрением ценности в грудах – поочередно, одну за другой.

Золото и драгоценные камни выглядели подлинными, но Зербинаса не оставляло ощущение дешевки. Было что-то бесстыдное в этом изобилии, бесстыдное и плебейски-вульгарное, словно одно только количество этой роскоши безнадежно обесценивало ее. Зербинас представлял себя то в тяжелом от драгоценностей камзоле, то со сверкающими золотом ножнами у пояса или с громадным перстнем на пальце, и ему становилось все смешнее. В самом деле, кто он такой, чтобы носить на себе такое – да и зачем?

Наконец он решил уйти из пещеры без подарка – вдруг в этом и заключался весь трюк – и начал искать выход, но того нигде не оказалось. Видимо, отсюда нужно было что-то взять.

Сделав несколько кругов по пещере, Зербинас заметил в одной из ниш менее броские вещицы, на которые он сначала не обратил внимания. Это оказались магические амулеты. Многие из них обладали прямо-таки редкостными свойствами, но маг уже слишком пресытился видом плотских сокровищ, чтобы потерять голову от вида магических. Подумаешь, амулетом больше, амулетом меньше…

Но если что-то и брать отсюда, то, конечно, амулет. Зербинас долго рассматривал их, но никак не мог сделать выбор. Вдруг он обнаружил амулет неизвестного назначения – золотой медальон сердечком, на который была наложена какая-то непонятная магия. Это заинтересовало Зербинаса, и он взял медальон.

Пещера, видимо, как-то учуяла, что ее посетитель сделал выбор, потому что там, где он вошел, появилось черное отверстие выхода. Зербинас устремился туда и вышел в скалы, где его уже дожидался Хирро.

– Ну и заторчал же ты на этой выставке, – улыбнулся ему навстречу пиртянин. – Этот парень на камне мне уже все уши прожужжал, что ты никогда оттуда не выйдешь.

– Вышел! – яростно взвыл Крандебиут. – И этот вышел!!!

– А что, по-твоему, мы оба должны были там остаться? – воззрился на него Хирро. – Да там точно так же нечего делать, как и на всем этом паршивом клочке земли!

– Да! Да! Да! – раскачиваясь, выл привратник. – Все, все оставались там! Сколько я ни сижу, вы первые вышли оттуда!

– Может, ты недолго здесь сидишь?

– Долго, ох, долго…

– Наверное, сюда очень редко попадают, – сообразил Зербинас. – Крандебиут, пропускай нас, мы твое условие выполнили. Раз мы не остались там, то здесь мы тем более не останемся.

До глубины души огорченный привратник поднялся с камня, чтобы освободить им путь.

– Да ты не расстраивайся, – сказал ему на прощание Хирро. – Пропускать – это тоже твоя работа.

– Ему противно признавать нас достойными, – заметил Зербинас, направляясь в освободившийся проход. – Бедняга уже привык к недостойным.

– Немножко разнообразия ему не помешает. – Хирро шагнул вслед за ним к каналу. – Но почему все они оставались там?

IV

Канал вынес их на плоскую верхушку высокого холма, откуда открывался живописнейший вид на морскую лагуну, на берегу которой просторно разместился огромный населенный пункт. Пожалуй, даже перенаселенный.

– Так и поверишь, что, по крайней мере, некоторые из Древних Архимагов были уроженцами Асфри, как утверждают эти заносчивые асфрийские заклинатели, – хмыкнул Хирро, оглядывая пейзаж. – Ну, это еще не самое худшее, куда нас могло забросить.

– Ты хочешь сказать, что это Асфри? – догадался Зербинас. – А из чего это следует?

– А из того, что перед нами Асфаста – столица государства Нафи, которую заодно называют столицей всего Асфри. Ее название означает, кажется, сердце Асфри… или пупок, или какой-то другой животворный орган.

– Тогда, полагаю, нам нужно отправиться прямо в этот животворный орган. – Зербинас встал рядом с Хирро, разглядывая город. – А здесь не так много магической энергии, как мне представлялось по слухам. Конечно, побольше, чем на Лирне, но не идет ни в какое сравнение с Мороком.

– И хорошо, что не идет. Думаю, тебе не захотелось бы еще раз попасть под ливень из молний. У нас на Пирте примерно такая же концентрация магии – этого достаточно, чтобы большая часть населения имела хоть какие-то магические способности.

– Я всегда мечтал побывать на Асфри. О мастерстве асфрийских магов ходят легенды.

– Ребята умеют создать себе имя, – заметил на это Хирро. – Я знаю миры, где маги ничуть не хуже, но кто о них слышал? Но, согласен, здесь немало интересного. Один торговый квартал магов чего стоит – здесь самые низкие цены на магические товары среди известных мне миров. Никакого сравнения с вашим Колдовским тупиком в Кейтангуре.

– Да я и там не был, – признался Зербинас. – Не было случая – сначала академия, затем служба. По условиям контракта я не мог никуда выезжать.

– Провинция, – добродушно хмыкнул пиртянин. – Кстати, здесь говорят на алайни, это у них второй язык после родного, так что затруднений с языком у тебя не будет. Пойдем, что ли?

Они спустились с холма и вскоре уже шли по улицам Асфасты. Пустынные на окраинах, улицы города становились все многолюднее, пока не стали буквально кишеть людьми. Зербинас во все глаза разглядывал местных жителей. На него, напротив, никто не обращал внимания, равно как и на Хирро. Здесь давно привыкли к иномирцам.

Асфрийцы были невысокими и тонкокостными – даже самые рослые мужчины были на голову ниже обоих магов и выглядели щуплыми по сравнению с ними. Их волосы имели светлый, золотисто-медовый цвет различных оттенков, хотя изредка встречались и темные, глаза были преимущественно желтые или зеленые, быстрые и косо посаженные, что выдавало общую зоркость расы. Примечательной была кожа асфрийцев – безупречно ровная и чистая, матово-белая, без малейших следов загара. По одной этой коже можно было безошибочно узнать уроженца Асфри, где бы он ни встретился.

Хирро держался, как завсегдатай этих мест. Он не глазел ни на горожан, ни на оригинальную асфрийскую архитектуру, без заминок выбирая путь по многочисленным городским перекресткам.

– Да, я часто здесь бываю, – ответил он на вопрос Зербинаса. – Не только для торговли, но и по другим делам. А сейчас мы идем в гостиницу – неудобно таскаться по городу с вещами. Думаю, мы задержимся здесь на несколько дней. Тебе, наверное, захочется посмотреть Асфасту, да и я повидаю кое-кого из знакомых, раз уж заскочил сюда.

Когда они сняли комнату на двоих, Хирро потратил оставшееся до вечера время, чтобы показать Зербинасу город. Вернувшись, они распаковали вещи и потребовали ужин в комнату.

– Приятно побродить вдали от цивилизации, ничего не скажешь, – заметил Хирро, намазывая на кусок местного хлеба бурую субстанцию из стеклянной мисочки. – За это я люблю охоту, хотя бывают и другие способы зарабатывать на жизнь. Но не менее приятно и вернуться к цивилизации – помыться, переодеться в чистое и растянуться на мягкой постели, не заботясь о ночной охране. И за это я тоже люблю охоту.

– Это паштет или повидло? – Зербинас подозрительно глянул в мисочку.

– Ореховое масло. Ешь, не бойся – это местный деликатес.

Ореховое масло оказалось изумительно вкусным, особенно с хрустящими мясными палочками и напитком из корней травы иги.

– Я, пожалуй, тоже полюблю охоту, – сказал Зербинас набитым ртом, – если в конце меня будет ждать такой бутерброд. Ты мне вот что скажи – а такие охотничьи приключения, как у нас с тобой, случаются постоянно или все-таки изредка?

– Да как сказать… – Хирро пожал плечами. – Как на Мороке – ну, бывают. Ценную дичь трудно добыть, потому она и ценная. Но наше последнее приключение – это нечто из ряда вон выходящее, даже для меня. Оно никак не идет у меня из головы.

Зербинас не сказал бы этого по Хирро. С тех пор, как они перенеслись на Асфри, пиртянина, казалось, занимали исключительно бытовые мелочи вроде того, где и как устроиться, куда выходят окна их комнаты и что заказать на ужин.

– Да, войти в знакомый канал и вдруг оказаться неизвестно где – это нечто из ряда вон выходящее, – подтвердил он. – Как я понял из высказываний этого привратника, такое может случиться с любым каналом?

– Возможно, только с некоторыми, – задумчиво протянул Хирро. – У нас на Пирте слишком мало знают об островах междумирья. В академии я читал, что у них есть свои траектории – там, в междумирье – которые изредка пересекают некоторые каналы. Если телепортироваться во время пересечения островом канала, можно попасть на такой остров. Но как проходят эти пути, когда и что они пересекают – об этом нет никаких сведений.

– Судя по тому, с чем мы столкнулись на этом острове, у Древних Архимагов были такие сведения, – заметил Зербинас. – Кроме того, у них было странное чувство юмора.

– Я могу понять его. Во всяком случае, так лучше, чем остаться на таком острове навсегда. Однако, этот громила сказал, что до сих пор все оставались там… даже если их было очень немного, все равно статистика какая-то неприятная получается. Не так уж трудно побывать в этой пещере и вынести оттуда подарок.

– Кстати, я вынес оттуда амулет непонятного назначения. – Зербинас встал из-за стола и начал рыться в дорожной сумке. Наконец он извлек на свет медальон и протянул пиртянину. – Ты, случайно, не знаешь, для чего он предназначен?

Хирро положил медальон на ладонь рисунком вверх и некоторое время разглядывал его.

– Это амулет возврата. – Он попробовал открыть медальон, но защелка не подалась, и он вернул амулет Зербинасу. – Забавно, но мы оба выбрали по безделушке себе на шею. – Он вынул из нагрудного кармана тонкую серебряную цепочку.

– Амулет бдения, – с полувзгляда определил Зербинас.

– Да. Его надевают, когда нужно пересилить сон. На охоте в засаде это бывает полезным. – Хирро повертел в руке цепочку, пересыпая звенья между пальцами. – Простенькая и изящная штучка, она показалась мне подходящим памятным подарком.

– Удивительно, как ты углядел ее среди этих куч роскоши, – Зербинас взглянул на свой медальон. – А теперь разъясни мне, что такое – амулет возврата?

– Есть специальные каналы, для которых предназначены подобные амулеты, – ответил пиртянин. – Они переносят мага туда, где тот оставил свой амулет возврата, а без амулета они не ведут никуда. Например, такой вход есть здесь в торговом квартале и у вас на Лирне в «Зеленой Корове».

– Нам в академии ничего об этом не говорили.

– Сам подумай, сколько можно рассказать ученику за какие-то жалкие пятнадцать лет, – без тени усмешки сказал Хирро. – Это искусственные каналы, их еще называют глухими.

– И о том, что каналы бывают искусственными, нам тоже ничего не говорили, – подосадовал Зербинас. – Это тоже изделия Древних Архимагов?

– Нет, они появились в более позднюю эпоху. Говорят, что их создал Скальф, один из величайших асфрийских архимагов, хотя мне трудно поверить, что такую работу сумел сделать один маг. Иногда меня просто удивляет, как далеко лучшим из современных магов до всех этих чародеев древности.

Зербинас снова глянул на медальон.

– Значит, теперь я могу пользоваться им?

– Такие амулеты сначала нужно связать с владельцем, – напомнил Хирро. – Догадываюсь, что у тебя в этом нет никакого опыта, но я помогу тебе, когда мы вернемся в мое поместье.

Внезапно раздался стук в дверь, и маги отвлеклись от амулетов.

– Это за посудой. – Хирро скользнул взглядом по столу. – Войдите!

Вошедший слуга почтительно склонился перед пиртянином. За сегодняшний день Зербинас уже успел заметить, что у его нового друга, похоже, есть врожденное свойство вызывать почтение слуг.

– Вам письмо, лорд Хирро.

Брови Хирро удивленно приподнялись. Он взял зеленый квадратик бумаги, сломал печать и пробежал глазами строчки.

– Меня приглашают в гости, – пояснил он вопросительно глядевшему на него Зербинасу. – Иногда я просто диву даюсь, как быстро разлетаются здесь новости. Придется мне завтра оставить тебя одного.

На следующий день Хирро ушел по приглашению. На Зербинаса оно не распространялось, но нельзя сказать, чтобы это слишком огорчило мага. Конечно, приятно скитаться по незнакомому городу в хорошей компании, но и в одиночестве, безусловно, что-то есть. Хотя бы то, что не отвлекаешься на своего спутника и лучше замечаешь окружающее, да и увлекательнее исследовать новые места без провожатого.

Для начала Зербинас прошелся по торговому кварталу. Деньги у него были, так как они с Хирро еще вчера разменяли на мелкую местную валюту золото, которое здесь брали на вес. Но с местной валютой нечего было делать даже на самом дешевом рынке магических товаров. На таких рынках также брали золото на вес, но предпочитали драгоценные камни, для которых существовала тщательно разработанная система оценки. Поэтому Зербинас ограничился тем, что почесал за ухом среднюю голову щеночка цербера, которого ему навязывали в любимцы.

Затем он просто пошел по улицам, глазея на уютные коттеджики, пестрыми шеренгами выстроившиеся вдоль безупречно выложенных мостовых из светло-желтого камня. За день он обошел центральную часть Асфасты, побывал в порту, пообедал в маленьком прибрежном кафе, где подавали вкуснейшую жареную рыбу с пряностями, а затем прогулялся по берегу бирюзового моря.

Вернувшись вечером в гостиницу, он с чистой совестью причислил этот день к отлично проведенным, о чем и сообщил подошедшему вскоре Хирро.

– Рад за тебя, – улыбнулся тот. – Знаешь, завтра мы пойдем на прогулку вместе. Она захотела познакомиться с тобой.

– Прогулка?!

– Нет, моя знакомая, которая прислала мне вчера приглашение. Исключительная колдунья, должен заметить. Когда она услышала, как ты дрался врукопашную с кером, ей захотелось увидеть тебя лично – да и тебе, раз уж ты начал такую жизнь, не помешает познакомиться с ней.

– Раз уж я стал магом без определенных занятий, мне следует заводить полезные знакомства? – хмыкнул Зербинас.

– Полезные или вредные – это вопрос точки зрения, – точно так же хмыкнул Хирро. – Скажем так – новые знакомства. И захвати с собой этот амулетик, я тоже возьму свой. Нелишне будет показать их ей, она в этом разбирается.

Наутро они позавтракали и направились к колдунье. По мнению Зербинаса, было еще не самое подходящее время для хождения в гости, но асфрийские обычаи могли отличаться от принятых на Лирне. Однако, колдунья жила далеко за городом, и друзья подошли к ее дому где-то около полудня. Обнесенный невысокой оградой домик, каких было много на улицах Асфасты, отличался от других не больше, чем все они друг от друга. Зербинас не строил никаких предположений, но, увидев это жилище, почувствовал, что в глубине души ожидал увидеть нечто более необычное.

Подойдя ближе, он все-таки заметил необычное – скромный коттеджик был окружен такой магической защитой, какая была бы ни к чему и на Мороке.

– Здесь что – война? – ошеломленно спросил он Хирро.

– Это обычные предосторожности асфрийских колдунов, у них нередки напряженные отношения, – ответил пиртянин. – Там, где много сильных магов, даже такая защита не всегда спасает.

Он подергал за колокольчик на калитке, и вскоре в дверях коттеджа появилась хозяйка. Это была молодая женщина привлекательной внешности и хрупкого сложения, с густо-черными волосами, каких Зербинас еще не встречал у местных жителей. Цвет ее глаз тоже был черным – таким черным, что вся радужка казалась одним зрачком. Если бы не молочно-белая, типичная для асфрийцев кожа, было бы невозможно поверить, что эта женщина принадлежит к местной расе.

– Подождите минуточку, я сниму защиту, – крикнула она с порога.

– Неужели она асфрийка? – спросил Зербинас, когда она скрылась в дверях. – Я еще не видел здесь таких.

– Да, у нее редкая внешность, – согласился Хирро. – Таких здесь называют мечеными Тьмой. Большинство асфрийцев ненавидит и боится их, потому что из них вырастают могущественные и опасные колдуны. Или, скажем так, из них вырастают могущественные и опасные колдуны, потому что большинство асфрийцев ненавидит и боится их. Суеверия, сам знаешь, сильная штука.

– Но в любом случае из них вырастают могущественные колдуны, верно?

– Да. Такая внешность свидетельствует о сильной магической одаренности. На Асфри найдется достаточно подтверждений и этому, и связанным с этим суевериям. Очень трудно не стать опасным, когда ты могуществен, а тебя не любят, но у Раундалы это получилось. Не могу сказать, что она любит всю эту суеверную мелюзгу – она просто не замечает ее, тогда как другие меченые Тьмой норовят отыграться за обиды.

Магическая защита исчезла, а чуть спустя в дверях снова показалась хозяйка.

– Входите! – крикнула она.

Хирро с Зербинасом вошли в калитку. Женщина спустилась им навстречу с крыльца. Она приветствовала пиртянина как старого знакомого и с любопытством глянула на Зербинаса.

– Это вы Зербинас? – сказала она, не дожидаясь представления. – Хирро очень хорошо отозвался о вас, а с ним такое редко случается. Заходите в дом, пожалуйста.

Полчаса спустя они уже разговаривали так, словно всю жизнь знали друг друга. Зербинас заметил, что Раундала и Хирро были близкими друзьями, но между ними не было и намека на любовные отношения. Эти двое, видимо, переговорили обо всем еще вчера, поэтому разговор вертелся вокруг Зербинаса, его прежней жизни, интересов, вкусов и привычек. Женщина явно стремилась узнать о нем побольше, но это выглядело не допросом, а естественным следствием дружеской приязни. Наконец она вспомнила об обеде и ушла в кухню, оставив их вдвоем в гостиной.

– Я вижу, вы достаточно познакомились, – сказал Хирро, – а теперь можно поговорить и о делах. Она попросила меня помочь ей в деле, где не помешает участие еще одного мага. Как ты на это смотришь?

Было ясно, что он нарочно умалчивает об этом деле – это наемникам сначала говорят, в чем оно заключается. В сущности, вопрос Хирро означал – будешь ли ты нашим другом?

– Ну, поскольку других дел у меня все равно нет… Полагаю, это что-нибудь веселенькое?

– Не заскучаешь, – заверил его пиртянин. – Видишь ли, у нас с Раундалой есть один хороший знакомый. Возможно, ты даже слышал о нем – это Ринальф, известный асфрийский мастер амулетов.

– Ринальф! – изумленно воскликнул Зербинас. – Еще бы я о нем не слышал! Да у нас в академии зачет по артифакции не поставят, если не будешь знать об изделиях великого Ринальфа.

– Да, он уже немолод и успел сделать многое. Он – выдающийся артифактор, хотя в остальном его магические способности оставляют желать лучшего. В частности, когда дело касается того, чтобы найти и вернуть коллекцию его уникальных изделий.

– У него пропали амулеты?

– Да. По старой дружбе он обратился за помощью к Раундале, потому что в академии она специализировалась на поисковой магии. Ей удалось обнаружить похитителя, но одно дело – найти вора, и совсем другое – вернуть украденное. В одиночку это слишком рискованно, поэтому она попросила знакомого торговца дать ей знать, когда кто-то из нас появится в Асфасте. Вдвоем с ней мы, наверное, справимся, но мне показалось, что ты не из тех парней, которые пропустят хорошую стычку. Было бы нечестно лишать тебя такого удовольствия.

– Ну, спасибо, – расплылся в ухмылке Зербинас. – Такое мнение – грех не оправдать.

Оба весело захохотали. Вошла Раундала с подносом и стала расставлять на столе угощение.

– А я-то боялась, что мои гости скучают, – глянула она на смеющихся магов.

– Мы еще только превкушаем веселье, – объяснил Хирро. – По поводу этого самого дельца.

– Значит, договорились, – догадалась она.

– Без труда, как я и предвидел, – сказал Хирро. – Да, ты еще хотела взглянуть на те амулеты, которые мы вынесли из пещеры. Они у нас с собой.

– Сначала поешьте, или все остынет, – пригласила она их к столу.

Они дружно накинулись на асфрийские деликатесы, заставив хозяйку несколько раз сходить с подносом в кухню и обратно. Если бы Асфри не славился на все миры своей магией, он, несомненно, прославился бы своей кухней, но две славы не уживались вместе, как две ревнивые женщины. Когда оба мага сыто отвалились от стола, Раундала напомнила им об амулетах.

– Вот, смотри. – Хирро достал из нагрудного кармана тоненькую блестящую цепочку. – Вещичка маленькая, но заклинание на ней сильное. Показать бы ее Ринальфу – он сумел бы определить, как это сделано.

– Зачем Ринальфу? – Колдунья пристально глянула на амулет. – Все-таки я училась у него артифакции и тоже кое-что могу. Здесь не только заклинание бдения.

– А что еще?

– Это же трансформа, Хирро. Ты и сам сумел бы распознать ее, если бы усерднее учился артифакции.

– Но что же там на самом деле? – заинтересованно спросил Хирро.

– Это выяснится, если снять заклятие трансформы, но амулет будет безвозвратно испорчен.

– Ты заинтриговала меня. – Пиртянин поиграл звеньями цепочки, вглядываясь в каждое, словно там была написана разгадка. – В конце концов, амулет бдения – не такая уж большая ценность. Давай, Раундала, снимай заклятие.

– Жалко портить такую изящную штучку, – покачала головой колдунья. – Это работа настоящего мастера.

– В крайности, можно будет попросить Ринальфа вернуть заклятие.

– Твоя любознательность когда-нибудь погубит тебя, Хирро. Но если ты настаиваешь… – Она забрала у мага цепочку и снова пристально рассмотрела ее. – Видимо, здесь что-то не очень большое, но на всякий случай отодвиньте стол к окну, мальчики. И держите наготове парочку боевых заклинаний.

Колдунья достала из шкафа большой платок и расстелила посреди комнаты, затем положила цепочку на платок и отошла к стене. Хирро с Зербинасом поставили стол у окна и встали рядом с ней. Какое-то время Раундала стояла молча, концентрируя силу. Затем она заговорила нараспев неизвестное Зербинасу заклинание, каждое слово которого излучало мощь. В отличие от коротких боевых заклинаний, оно оказалось длинным, как баллада. Воздух задрожал от напряжения, стянутого в комнату волей колдуньи.

Последние слова Раундалы прозвучали ударом кнута. Зеленая вспышка заплясала над платком и через мгновение исчезла, оставив на ковре – нет, не чудище, которое готовились встретить маги, не гору золота и драгоценностей, а нечто более прозаическое, но и более неожиданное для них.

Восьмилетнего мальчишку.

По крайней мере, именно на этот возраст выглядел для Зербинаса появившийся посреди комнаты ребенок. Тоненький и щупленький, он казался почти невесомым. Скуластое личико с чуть вздернутым носом, окруженное тонкими, вьющимися волосами, растерянно озиралось по сторонам, зеленоватые глаза глядели зорко и испуганно. Когда они остановились на Чанке, сидевшем на плече Хирро, испуг в них перешел в ужас. Мальчишка вскрикнул и выговорил короткую фразу на непонятном языке.

– Ты кто такой? – в растерянности спросил его Хирро.

– Я? – Мальчишка мгновенно перешел на алайни. – А вы кто такие? С вами враг!

– Враг? – удивился пиртянин. – Где?

– Вон, – ребенок кивнул на Чанка. – Враг, но маленький. Птенец врага.

– Назови меня птенцом еще раз, и ты наживешь себе врага, глупый мальчишка, – сердито прощелкал птерон.

– Не бойся, – ласково улыбнулся ребенку Хирро. – Чанк не враг, он – друг, каких мало. Он не обижает таких, как ты.

Тот настороженно уставился на магов, с заметным усилием решая, можно ли им доверять.

– Может, ты все-таки объяснишь, кто ты такой и что с тобой случилось, – сказала Раундала. – Так нам будет легче помочь тебе.

– А мне нужно помогать? – В голосе мальчишки прозвучало искреннее недоумение. – Он сказал, что выпустит меня оттуда, когда я возьму подарок. У меня только на минуточку закружилась голова…

Маги переглянулись.

– Как я оказался здесь? Это ведь не пещера?

– Не пещера, – подтвердил Хирро. – А как ты оказался в пещере?

– Учитель Тиоль послал меня за ингредиентами. Я столько раз летал этим путем, и ничего не случалось, а на этот раз я попал в неизвестное место. Но хранитель канала сказал, что выпустит меня, поэтому я даже не очень испугался. Ведь маги не должны ничего бояться.

– А ты – маг?

– Нет, что вы, я же еще птенец! Я пока только ученик. – Мальчишка наконец достаточно опомнился, чтобы отвечать на вопросы.

– Птенец, – усмехнулся Хирро. – Как тебя зовут, птенец?

– Фэр, – ответил ребенок. – Потом, когда я стану крылатым, меня будут звать Фэриоль, но пока – Фэр.

– Ты хочешь сказать, что у тебя вырастут крылья? – Хирро попытался заглянуть ему за спину, но даже от стены было видно, что там нет ничего, кроме рубашки. – Тогда у тебя должны быть хотя бы их зачатки.

Мальчишка заметно удивился словам мага.

– Это не те крылья, которые видны всегда, – пояснил он. – Да, вы ведь такие большие, что, наверное, не летаете. Учитель мне рассказывал, что такие бывают.

– Нам бы такого учителя. – Хирро повернулся к Зербинасу. – Может, у вас в академии рассказывали о таких, которые летают?

– Нет. – Зербинас глянул на мальчишку, стоящего посреди платка Раундалы. – Фэр, а как называется твой мир?

– Паллима.

– Никогда о таком не слышал.

– Я тоже, – ответил на его взгляд Хирро. – А ты, Раундала?

– Нет. Может, кто-нибудь из… кто-нибудь еще знает?

– Но их пока здесь нет, – похоже, для пиртянина «кто-нибудь еще» было не слишком большим множеством. – Даже не знаю, что и делать с этим ребеночком.

– Я – почти взрослый птенец, – прозвучал обиженный голосок Фэра.

– Птенец… – снова повторил за ним Хирро. – Послушай, Фэр, а как у вас называется представитель вашей расы?

– Кеол. На алайни это означает – человек, – Фэр на мгновение задумался, – а может, птица. В общем, не знаю. Точного перевода нет.

– Знаешь, Фэр, я вынужден огорчить тебя, – сочувственно глянул на него Хирро. – Ты попал в такое место, где никто даже и не слышал о твоем мире.

Зеленые глаза Фэра стали большими и круглыми, почти птичьими.

– Но как?!

– Ты только что был маленькой серебряной цепочкой. Амулетом бдения. Я взял эту цепочку в пещере, потому что она мне понравилась, – коротко и внятно объяснил пиртянин.

– Значит, я превратился там в эту цепочку?! – Догадка возникла у Фэра даже раньше, чем у остальных. – Так этот огромный привратник обманул меня?!

– Вряд ли, – покачал головой Хирро. – Мне он говорил то же самое. Я взял подарок, вышел из пещеры, и он пропустил меня в канал. Постарайся вспомнить последнее, что ты там чувствовал – может, это что-нибудь прояснит.

– Я… помню, сначала я удивился – столько сокровищ! Но они были для меня слишком большими, да и зачем магу сокровища, верно? Но когда я увидел амулеты, то просто забыл себя – я никогда в жизни таких не видел, даже у моего учителя. Один другого лучше, и я никак не мог выбрать, мне хотелось унести все. С ними я стал бы великим магом… я совсем забыл, где я и зачем, я ничего не видел, кроме них…

Фэр замолчал. На его лице все отчетливее проступало понимание.

– Я, кажется, понял, – опечаленно вздохнул он. – Мне не нужно было забывать себя.

В комнате наступила неловкая, тревожная тишина. Маленький Фэр огорченно осознавал, в какую историю он угодил и как мало шансов у него снова увидеть свою родную Паллиму. Зербинас и Хирро вспоминали груды сокровищ, которыми была завалена пещера.

– Что это мы стоим? – нарушила молчание Раундала. – Малыш, ты, наверное, хочешь есть?

– Я почти взрослый птенец, – поправил ее Фэр. – И я поел, когда выходил из дома. Как вы думаете, сколько там у нас времени прошло?

– Лучше не гадать, – сказал Хирро. – Возможно, много. Даже наверняка много.

– И мой учитель… мои родители… все они состарились и умерли?

– Кто знает, Фэр, – внимательный взгляд пиртянина обошел остальных магов. – Этот привратник сказал нам, что все, кроме нас, оставались там. Неужели там все сокровища… такие?

– Есть еще мой амулет, – напомнил Зербинас.

– Нужно снять чары и с него. – Хирро посмотрел на женщину, заметно уставшую после заклинания. – Раундала, справишься или пока оставим это?

– Еще на один амулет меня хватит, – чуть помешкав, ответила она. – Фэр, малыш, отойди с платка.

Зербинас поместил свой амулет на платок, и колдунья заново начала повторять слова силы. На этот раз зеленая вспышка оставила посреди комнаты женщину.

Красивую женщину. Очень красивую женщину – мгновение спустя поправил себя Зербинас. На вид она была типичной асфрийкой – медового оттенка волосы, косо посаженные желтые глаза и безупречная белая кожа – если, конечно, такую красоту можно было назвать типичной. Пораженный ее внешностью, он не сразу осознал, что происходит вокруг.

Взгляд женщины упал на Раундалу, ее красивое лицо исказилось яростью.

– Это твои штучки, меченая дрянь! – прошипела она.

Со скоростью, сделавшей бы честь любому колдуну, она вскинула руки и обрушила на магов гравитационный удар. Ошеломленный Зербинас едва успел блокироваться. Колдунью швырнуло на стену, Хирро кинулся подхватить ее. Женщина метнулась к выходу и исчезла за дверью.

Хирро помог Раундале подняться и усадил ее в кресло.

– Если бы я не выдохлась на этом заклинании, я бы ей показала, – пробормотала та. – Эта гадина пропала несколько лет назад, а теперь она опять здесь. И по моей вине, к сожалению. Вот уж чему не пропасть!

– Амулет возврата, – хмыкнул Хирро. – Зербинас, если ты еще раз попадешь в пещеру и тебе там что-нибудь понравится, зашвырни это подальше и возьми то, что тебе противно.

– Если бы я знал… – растерянно сказал Зербинас. – Она здешняя?

– Да, – кивнула Раундала. – Это Къянта, любовница того самого парня, который стащил амулеты Ринальфа, и если бы только это… Она и сама способна наделать куда больше неприятностей, чем он.

– А я-то размечтался спасти несчастных, оставшихся в этой пещере! – воскликнул пиртянин. – Но теперь я десять раз подумаю, прежде чем бросаться им на помощь. Ну, Фэр попался на это по малолетству, но другие наверняка остались там по заслугам.

– А где он? – колдунья приподнялась в кресле и увидела вылезавшего из-под стола Фэра. – Малыш, ты не ушибся?

– Не зовите меня малышом, – снова поправил ее Фэр. – Я… – он запнулся, подыскивая подходящее слово на алайни. – Я – юноша.

В распахнутую дверь влетел Чанк, среди всеобщей суматохи погнавшийся за асфрийкой. Увидев его, Фэр вздрогнул, но остался на месте.

– Она побежала в город, – прощелкал птерон. – Вы еще догоните ее, если поторопитесь.

Хирро озабоченно глянул на обмякшую в кресле колдунью.

– Нет, погоню придется отменить, – сказал он. – Мы не можем оставить нашу гостеприимную хозяйку в таком состоянии – верно, Зербинас? Не спорь, Раундала, – остановил он ее на полуслове. – Я же вижу, сейчас ты не в силах поставить защиту, и этим могут воспользоваться.

Он заставил Раундалу пойти отдохнуть, и она поднялась на второй этаж в свою спальню, оставив их хозяйничать в гостиной и кухне. Маленький Фэр, как это бывает у подростков, быстро освоился с неожиданным поворотом своей судьбы и отнесся к нему, как к увлекательному приключению. Он оказался на редкость шустрым и любопытным птенцом. Сначала он с опаской поглядывал на Чанка, но затем полез по дому исследовать жизнь и быт незнакомого мира. Когда он обнаружил, что кухонные припасы хозяйки не только пригодны ему в пищу, но и вкуснее домашних, он окончательно повеселел.

Наевшись лакомств, он рассказал своим спасителям кое-что о своем мире и обычаях. Кеолы были гуманоидными биморфами, имевшими бескрылую и крылатую формы. Их врагами действительно были птероны, но не карликовые, а гигантские. Хирро спросил про них Чанка, но тот тоже не знал, где они обитают. Впрочем, маг сильно сомневался, что такой завзятый бродяга, как его любимец, помнит и то, где находится его родной мир.

Маги пообещали Фэру помочь с поисками родины, но к этому времени малыш так обжился на новом месте, что уже не спешил домой, утешив себя мыслью, что когда-нибудь она найдется. Он засыпал их вопросами о мирах и о магии, начал выспрашивать у них новые заклинания и охотно поделился своими. На Паллиме не было академии, но заклинания кеолов тоже были на алайни, как принято у магов.

К вечеру хозяйка достаточно отдохнула, чтобы выйти к гостям и приготовить им ужин. Затем они установили защиту и начали укладываться спать. У Раундалы не нашлось лишних постелей, поэтому она уложила магов на полу веранды, смастерив им ложа из подходящего тряпья, а маленькому Фэру достался сундук, стоявший здесь же у стены. Пожелав им спокойной ночи, она удалилась в спальню, и в домике воцарилась тишина.

Ночью тишина была изгнана из домика самым грубейшим образом. Когда Зербинас подскочил на полу от раздавшегося над ним грохота, она наверняка улепетывала отсюда на соседний континент, подальше от беспокойного местечка. В следующее мгновение он вскочил на ноги, рядом с ним оказался Хирро. Грохот повторился, и стены домика задрожали.

– Налет, – встретил его взгляд пиртянин. – Это кто-то из магов.

За окном полыхнуло, зазвенели выбитые стекла веранды. Почти одновременно последовал еще один сокрушительный удар. Поставленная вечером защита была сметена как яичная скорлупа, налетчики успели поджечь деревянную кровлю и теперь пытались разнести дом на части, и не без успеха. Пока маги соображали, куда кинуться и что делать, крыша веранды хрустнула и на них посыпались горящие обломки потолочного перекрытия.

Они едва успели защититься от сыплющихся на них деревяшек. Сквозь пролом зазияла чернота ночного неба, на котором вместо звезд клубились искры с горящей крыши.

– На улицу, быстрее! – крикнул Хирро и метнулся к двери.

Зербинас оглянулся на сундук, вспомнив про спавшего там Фэра. Малыш, конечно, тоже проснулся и в ужасе озирался по сторонам. Маг кинулся к нему, чтобы подхватить его на руки, но в этот миг за спиной кеола развернулись острые серые крылья и он свечкой взмыл вверх, в дыру на крыше веранды.

Маг помчался в распахнутую дверь вслед за пиртянином. Гостиную освещало пламя пожара, выхватившее из темноты высокую фигуру Хирро, бегущего к лестнице второго этажа, и спускающуюся ему навстречу хрупкую фигурку Раундалы. Колдунья была в очень открытом кружевном пеньюаре, ее длинные черные волосы рассыпались по плечам, по ступеням мелькали босые ноги. В более подходящее время эта картинка заставила бы остолбенеть любого мужчину, но сейчас потеря каждого мгновения была непростительной роскошью.

Все трое мигом оказались у двери и выскочили из дома. И очень вовремя, потому что за их спинами раздался грохот рухнувшего потолка. Снаружи было светло от пожара, в черное небо уносились тучи искр – все, что могло гореть, горело, остальное сыпалось и рушилось под непрекращающимися ударами налетчиков. Зербинас увидел и их самих – не сразу, потому что ему и в голову прийти не могло, что они окажутся в небе.

Одной из них была та самая Къянта, в которую превратился амулет возврата. Вторым был молодой мужчина в черных кожаных брюках и просторном, расшитом рунами свитере кроваво-красного цвета. Длинные волосы мужчины были туго стянуты в косичку на затылке, его узкое гладкое лицо с плотно поджатыми губами и тонким прямым носом производило странное впечатление – просто удивительно, как лицо, каждая черта которого в отдельности была даже красивой, могло выглядеть таким отталкивающим. Оба они сидели верхом на огромных крылатых волках величиной с жеребца. Как было известно Зербинасу с уроков академии, это были улдары – скакуны темного огня.

Скакунов могли иметь только выдающиеся маги, и оба всадника сейчас успешно доказывали это, трудясь над разрушением дома Раундалы. Увидев выскочивших из дома погорельцев, они прекратили свой труд, впрочем, почти завершенный.

– Что ты смотришь, Гес, бей ее, эту дрянь! – взвизгнула женщина, готовясь ударить по ним. – Это из-за ее проклятого чародейства я столько лет пропадала неизвестно где!

Но мужчина мешкал с ударом, впившись взглядом в магов. Вернее, только в Раундалу, яростно глядящую на его напарницу. Ее черные волосы и полупрозрачное кружево пеньюара колыхались от жара горящего дома, руки поднимались в боевую позицию.

– Дура!!! – в бешенстве выкрикнула колдунья. – Мы обе – дуры!!! Я, дура, расколдовала тебя, дуру, чтоб меня за это прокляли Древние Архимаги!!! Самое место тебе было в той пещере, дурацкой побрякушкой на дурацкой цепочке! Что тебя там так прельстило, рыжая швабра, что ты голову потеряла от алчности? Могущества на халяву захотелось?!

Услышав ее слова, Къянта ошарашенно уставилась на свою противницу. Мгновением замешательства воспользовался Хирро – он не стал тратиться на силовой удар, а просто телепортировал горящую головню ей в лицо. Оно мгновенно превратилось в ожог, женщина отчаянно завизжала, пытаясь погасить руками вспыхнувшие волосы. В этот миг Раундала послала ей молнию в грудь.

Сил усталой колдуньи не хватило, чтобы убить Къянту, но молния сбросила ее со скакуна на землю. Взбеленившийся улдар ринулся на обидчицу – скакуны всегда защищают своих седоков. Зербинас отшвырнул его гравитационным ударом, Хирро поддержал друга, послав туда следующую головню, затем еще одну. Мужчина наконец очнулся от созерцания Раундалы и направил улдара на Зербинаса. Маг повторил удар, но не сумел остановить тяжелое тело крылатого волка, разворачивающегося на него в воздухе.

Столкновение казалось неизбежным, но крылья улдара вдруг повисли на полуразвороте, словно парализованные. Двигаясь по инерции вперед и вниз, он рухнул прямо в пылающие развалины. Мужчина успел поставить защиту и выскочил из огня невредимым, вслед за ним выбежал улдар, волоча за собой непослушные крылья. Все трое магов стали поливать налетчиков молниями и горящими головешками, пока те не скрылись в темноте.

– Армия противника в беспорядке отступила, – откомментировал это событие Хирро. – А у нас, надеюсь, без потерь?

Все трое стояли совершенно невредимыми рядом с догорающими останками дома. С неба спикировал забытый всеми Фэр и приземлился рядом с ними. Едва он коснулся ногами земли, крылья за его спиной исчезли, и он снова стал обыкновенным восьмилетним мальчишкой.

– Получилось! – восторженно сказал он магам. – Впервые в жизни получилось!

– Что получилось?

– Крылья!

– Это со страха, – заметил Хирро.

– Все равно получилось! – продолжал восторгаться Фэр. – Говорят, что первый раз – самый трудный, но теперь я знаю, как это делается. Теперь меня можно звать Фэриоль – Фэр-крылатый!

– Ну и чего ты шумишь! – прощелкал на лету появившийся из темноты Чанк. – Если ты уже взрослый птенец, у тебя все равно не сегодня-завтра бы получилось.

– Ничего подобного, – повернулся к нему Фэр. – У нас сколько угодно таких, у кого крылья появляются очень поздно, а некоторые и вообще всю жизнь живут бескрылыми. Но я всегда знал, что буду крылатым, и учитель Тиоль говорил то же самое. А теперь я знаю, как летать!

– Расскажи лучше, как ты уронил этого улдара, – посоветовал птерон. – А летать – это любой дурак с крыльями может.

– А это сделал ты, Фэр? – восхитилась Раундала. – До чего ж славно этот негодяй Гестарт грянулся в огонь на своем мерзком улдаре! Ты нам очень помог, малыш.

– Да это как раз пустяк. – Фэр, видимо, отчаялся убедить ее не звать себя малышом. – Силовая петля на крылья – одно из первых заклинаний, которому у нас учат магов. Чтобы они как можно раньше умели обезвредить врага.

– Полезное заклинание, мы выучим его у тебя при первой же удобной возможности. А сейчас…

Она оглянулась на останки своего дома, не зная, что сказать.

– Вот и еще один твой дом превратился в развалины, – посочувствовал ей Хирро.

Раундала, однако, восприняла утрату жилища с философским спокойствием.

– Я привыкла, что мне удается прожить на одном месте не больше нескольких лет, – сказала она. – Там, в подвале, мои сбережения, на которые я смогу купить новый дом. Я всегда прячу их в подвал, потому что он обычно остается целым. Помогите мне достать их, мальчики.

Втроем они разгребли обломки и к утру добыли из подвала шкатулку с драгоценностями колдуньи. На месте, где была веранда, маги выгребли из-под битого стекла свою одежду, которая еще годилась, чтобы надеть ее один раз и дойти до гостиницы. Для Раундалы нашелся старый плащ, чудом уцелевший в останках сундука. Одевшись, они превратились в три полуобгоревших чучела, но это было все-таки лучше по сравнению с трусами и пеньюаром. Не пострадала только одежда Фэра, который лег в ней спать.

В таком виде они и явились в Асфасту. Зербинас по наивности думал, что они соберут толпу, но жителей асфрийской столицы трудно было удивить видом вышедших из потасовки магов. С умеренным любопытством они поглядывали на него, затем на Раундалу, затем на маленького Фэра между ними, и в их глазах отчетливо читалось, что сынок что-то уж слишком не похож ни на маму, ни на папу, но в остальном путешествие до гостиницы прошло спокойно.

Точно так же их встретила и гостиничная прислуга, как оказалось, знавшая колдунью в лицо. Им предложили ванну, завтрак, комнату для леди Раундалы и услуги по покупке новой одежды. Еще не наступил полдень, как все они, чисто вымытые и прилично одетые, собрались в комнате Хирро и Зербинаса, куда слуги уже успели внести детскую кроватку для Фэра.

– Тебе лучше подождать с покупкой нового дома, если ты хочешь прожить в нем хоть какое-то время, – сказал колдунье Хирро, когда они расселись по стульям и кроватям.

– Да, сначала нужно разобраться с этой парочкой, – согласилась она. – И, боюсь, теперь нам не подобраться к Гестарту незаметно. Уверена, что они с Къянтой чувствуют себя недоотомщенными.

– По-моему, тебе незачем туда лезть. Они не знают нас с Зербинасом, поэтому нам будет легче держаться незамеченными.

– Они наверняка запомнили вас обоих. Уж тебя-то, Хирро, Къянта точно никогда не забудет! – Раундала злорадно хихикнула. – Ты спалил ее смазливую мордашку, причем не магическим огнем, а обычным, следы которого почти не поддаются лечению, и теперь она надолго потеряла свою соблазнительную внешность.

– Как только ты решился на это, Хирро? – подхватил Зербинас. – Трудно найти мужчину, который поднимет руку на такое хорошенькое личико. Мужское чувство, сам понимаешь…

– Мужское чувство? – на лице пиртянина появилось неопределенное выражение. – У себя на Пирте я слыву большим оригиналом, но никогда еще не был извращенцем. Подумай сам, Зербинас, какое чувство может появиться у тебя по отношению к синекожей и красноглазой женщине?

Теперь уже хохотали все трое.

– А если серьезно, я предложил бы убраться на некоторое время отсюда, чтобы они потеряли нас из вида, – сказал Хирро. – Куда-нибудь подальше, например, в мое поместье. Очень удобное место и – поверишь ли, Раундала – его еще ни разу не спалили. Там мы и решим, как вернуть эти амулеты. Это ведь не срочное дело?

– Да, они наверняка останутся у Гестарта, – кивнула колдунья. – Нет мага, который захочет продать такие амулеты.

– В таком случае – ты согласна воспользоваться моим гостеприимством?

– Думаю, что это лучший выход, Хирро.

V

Глухой канал, о котором упоминал Хирро, находился в крохотном скверике торгового квартала магов. Судя по тому, как вокруг теснились дома и лавки, скверик не застраивался именно из-за этого канала. Пиртянин скомандовал всем взяться за руки, чтобы был контакт, и вызвал заклинание переноса.

В следующее мгновение вся компания оказалась в рабочей комнате мага, посреди которой на полу лежал амулет возврата – серебряный диск величиной с ладонь, исписанный защитными рунами. Было непохоже, чтобы хозяин часто использовал эту комнату по назначению. Заставленный книгами стеллаж, полупустой шкаф с застекленными дверцами, сквозь которые просвечивала лабораторная посуда и банки с ингредиентами, навесная полка над рабочим столом, где в беспорядке валялось несколько заготовок для амулетов, оба стола – рабочий и письменный – все было покрыто толстым слоем пыли.

Наружная дверь была заперта на ключ, лежавший здесь же, в верхнем ящике письменного стола, и запечатана заклинанием. Точно такое же заклинание было наложено и на окна. Хирро смахнул защиту одним движением ладони и повернул ключ в замочной скважине.

– Добро пожаловать в мое поместье, – распахнул он дверь.

– Не так уж часто мне приходилось заходить в дом изнутри, – усмехнулся Зербинас, переступая порог.

– Когда-нибудь это и у тебя войдет в привычку, – хмыкнул в ответ Хирро.

– А ты, я смотрю, не утруждаешь себя домашними разработками, – заметила Раундала, обратившая внимание на бедность лабораторной обстановки.

– Да, я не люблю возиться со склянками, – подтвердил маг. – Я знаю некоторых, кто не доверяет чужим поделкам и пользуется только собственными, но мне удобнее покупать магические средства и снадобья, чем ночи напролет корпеть над тиглями и колбами. Большинство изделий требует для изготовления определенного времени года и суток, не говоря уже о положении звезд, и если бы я взялся соблюдать все это, мне пришлось бы безвылазно сидеть дома, а я люблю бродить по мирам.

– Ты не боишься оставлять дом на слуг? – спросила колдунья. – У нас на Асфри мало кто из магов решается завести прислугу – ведь это так ненадежно.

– У нас нет такой вражды магов, как у вас на Асфри, а если отдельные конфликты и случаются, я в них не участвую, – объяснил ей Хирро, пока они по коридору к лестнице. – Какой смысл моим слугам подводить меня, если поместье в их полном распоряжении – только иногда у них бывает на одного лорда больше. Рабочую комнату я, конечно, запираю, чтобы служанка не задела ничего опасного при уборке. Кроме того, мне не хотелось бы, чтобы мой амулет возврата случайно оказался в помойке, но других опасностей у меня здесь нет.

Неизвестно, любили ли слуги Хирро своего господина, но они, безусловно, дорожили своим местом. Здесь привыкли к неожиданным появлениям хозяина, пусть даже в сопровождении личностей странного вида, и все его распоряжения выполнялись быстро и точно. Его гостей разместили со всеми мыслимыми удобствами и в дальнейшем относились к их просьбам и пожеланиям, как если бы те исходили от самого хозяина.

Поместье мага находилось вдалеке от больших населенных пунктов, в живописнейшем местечке над излучиной реки. Сейчас здесь стояло самое начало осени, когда голубовато-зеленая пиртская растительность только начинала становиться лиловой. Слуги собирали урожай в саду и на полях, а маги каждый день пили густое розовое молоко, разведенное синим соком поздней ягоды, отчего напиток приобретал изумительный сиреневый цвет, и заедали его пышными ватрушками с розовым творогом из такого же молока. У Хирро было большое стадо маленьких дойных животных с непроизносимым названием, похожих на голубые меховые шары с единственным рогом на лбу и дающих по стакану жирного молока в день.

В первые дни Хирро уделял гостям не слишком много внимания. Все его время уходило на проверку хозяйственных книг, осмотр владений и беседы с управляющим. Казалось, во всем поместье не осталось ни единой щелочки, куда не заглянул бы его дотошный хозяйский глаз. Зербинас с Раундалой, однако, не скучали, обнаружив на книжном стеллаже в лаборатории интереснейшие труды пиртской академии магов.

– Как ты, оказывается, любишь хозяйство, – заметил Зербинас как-то за ужином.

– Терпеть не могу, – поморщился Хирро, – но слуг, даже самых лучших, необходимо тщательно контролировать. Для их же блага они должны знать, что в любое мгновение может появиться хозяин и проверить все, что ему взбредет в голову. Вначале у меня была масса неурядиц с управлением и я не раз был вынужден менять слуг, но теперь я доволен.

Через несколько дней он освободился и вспомнил о своих гостях. Теперь они проводили время втроем, на прогулках по окрестностям или за разговорами о магии. Нередко к ним присоединялся и Фэр, когда уставал летать по поместью наперегонки с Чанком. По молодости он не столько говорил, сколько слушал, больше всего напоминая воспитанного пай-мальчика во взрослом обществе. Но стоило этому пай-мальчику подняться в воздух, как он становился настоящим сорванцом.

– Неужели ты не можешь летать поосторожнее, малыш? – тревожилась за него Раундала. – Мне все время кажется, что каждый твой поворот – последний.

– А что я могу поделать, если у меня такие крылья? – радостно хихикал он. – Они такие вот… быстрые!

– А у вас бывают другие крылья? – заинтересовался Хирро.

– Да, они у нас у всех разные. На одних хорошо парить, на других – порхать, а на моих – пикировать. На мой вкус, это самые лучшие.

– Но это же опасно, Фэр, – попыталась уговорить его колдунья.

– Это со стороны выглядит опасно, а на самом деле – нисколько.

Только когда Чанк прощелкал колдунье, что Фэр – ловкий и умелый птенец, она несколько успокоилась. Тем не менее, у магов по-прежнему захватывало дух после очередного воздушного кульбита молодого кеола – к некоторым вещам просто невозможно привыкнуть.

Колдунья наслаждалась тихой и спокойной жизнью, а Зербинас – новизной обстановки, поэтому Хирро первым вспомнил о краденых амулетах.

– А не пора ли нам потрясти этого Гестарта? – напомнил он, когда они собрались вечером в удобной гостиной на втором этаже особняка. – Как бы он там не натворил чего с помощью этих амулетов.

– Они не предназначены для причинения вреда, – сказала Раундала. – Он унес защитные и вспомогательные амулеты.

– Ну, напакостить можно с помощью чего угодно, – оптимистично заметил маг. – А что касается выжидания времени – либо эти двое уже забыли про нас, либо они никогда нас не забудут. Не вижу смысла тянуть с этим делом дальше.

Подлинная причина его рвения заключалась в том, что он выдерживал не больше трех дней тихой и спокойной жизни подряд. Зербинас согласился, что дальнейшие проволочки не дадут заметного преимущества, но колдунью еще не тянуло на приключения.

– Не понимаю, Хирро, – не удержалась она от замечания, – почему тебе не терпится покинуть такое чудесное местечко? Я столько лет безуспешно пытаюсь обосноваться где-нибудь, вечно живу настороже, спать не ложусь без защиты, а у тебя все это есть – но тебе почему-то не сидится на месте.

– Так оставайся здесь, – предложил он. – Я уверен, что для этого дела за глаза хватит нас с Зербинасом.

– И меня. – Фэр мог бы и не напоминать о себе – все уже знали, что у этого малыша ярко выраженная склонность к риску.

– Да, такой воздушный лихач нам не помешает, – признал маг. – Да и эта силовая петля на крылья ни у кого из нас не получается так хорошо, как хотелось бы.

– Это от недостатка практики, – сказал Фэр. – У меня она хорошо получается, потому что у меня было очень много практики.

– Нет, я не отпущу вас одних, – забеспокоилась колдунья. – Вы плохо знаете Асфри, вы понятия не имеете, как устроено и защищено жилище Гестарта. А если вылазку вдруг не удастся выполнить тихо, я тоже представляю некоторую военную силу.

– Никто и не спорит, воюешь ты прекрасно, – согласился Хирро, – но этот Гестарт, похоже, мстительный парень. Если ты хочешь вернуться на Асфри, тебе лучше быть не замешанной в этом деле, или он не даст тебе покоя. Ты расскажи нам все, что узнала об этом, а остальное мы выясним сами на месте.

Поколебавшись, колдунья согласилась остаться в поместье. Остаток вечера она рассказывала, где расположено жилище похитителя амулетов и как оно защищено. Затем она упомянула боевые и бытовые пристрастия Гестарта, после чего сочла подготовку своих друзей законченной. Наутро они отправились в путь.

Канал, ведущий на Асфри, находился в неделе пути от поместья. Ближе, всего в двух днях пути, находился только лирнский вход, выходящий в Кейтангур, прямо в «Зеленую Корову». Как объяснил Хирро, это во многом повлияло на его выбор при покупке поместья, потому что он часто бывал в обоих мирах для покупки и продажи магических товаров.

Они выехали верхом на местных подобиях лошадей и взяли с собой слугу, чтобы тот отвел скакунов обратно, потому что было невозможно таскать за собой по мирам пиртских верховых животных. Некоторые из магов обзаводились волшебными скакунами, умеющими провозить седоков сквозь каналы и выходить в междумирье, но Зербинас и Хирро не принадлежали к таким счастливчикам. Волшебные скакуны были разумными, мало было их встретить, нужно было также заслужить их дружбу и уважение. Не только Зербинасу, но и непоседе пиртянину пока еще не предоставлялось такого случая.

К несчастью, противники имели волшебных скакунов, и это давало им некоторый перевес в силах. Кое-кто сказал бы – значительный перевес, но оба мага предпочитали думать иначе. Маленький Фэр, умевший делать силовую петлю на крылья – а связать магией волшебного скакуна куда труднее, чем другое крылатое существо – в какой-то степени уравновешивал соотношение сил. Всю дорогу до канала он сидел впереди Зербинаса и с любопытством озирался по сторонам, забыв и думать про свою родную Паллиму. Он был в том возрасте, когда стремятся из дома, а не в дом.

Асфрийский канал на Пирте являлся частью искусственной конструкции, о которой Хирро упоминал Зербинасу. Он вел в Асфасту, прямо в тот самый скверик, где находился глухой канал, созданный Скальфом. Когда маги перенеслись туда, в городе стояла поздняя ночь – несовпадение времени суток было обычным неудобством при переносе, но сейчас оно было на руку.

У них не предвиделось трудностей с поисками жилища Гестарта. Большинство могущественных магов Асфри обосновывались неподалеку от столицы с ее уникальным рынком работ и товаров, и похититель амулетов не был исключением. Его башня размещалась в полудне пути от Асфасты по правому берегу залива, на высоченном утесе. По утверждению Раундалы, ее можно было найти и с завязанными глазами.

Редко кто из асфрийских магов селился так открыто, но особенность местоположения башни позволяла эту маленькую вольность. Не так давно ее занимал Могриф Черный, один из меченых Тьмой, приобретший печальную известность своими экспериментами по темной магии не только на Асфри, но и в других мирах.

По внешности Гестарт не был меченым Тьмой – эта метка была невидимой, но несомненной для любого мага, в том числе и для Могрифа Черного, который взял его в ученики. Последний ученик Могрифа оказался даже слишком одаренным, потому что в один прекрасный день чародей исчез, а Гестарт остался жить в его башне. Хотя исчезновение Могрифа Черного никого не огорчило, оно осталось окутанным тайной, а по Асфри заходили упорные слухи, что над этим постарался его ученик.

В полном соответствии с народной поговоркой, один овощ оказался нисколько не слаще другого. Ученик продолжил труды учителя по созданию нежити. Случайные прохожие по-прежнему пропадали в окрестностях башни, а спасшиеся рассказывали о жутких мертвецах, бродивших по тем местам. Городской совет несколько раз пытался нанять колдунов для пресечения деятельности Могрифа и Гестарта, но одиночкам оказалось не по силам добраться до приверженцев Тьмы в их башне, а их злодеяний было недостаточно, чтобы прочие маги сами объединились против них. Теперь Гестарт остался один, но было слишком хлопотным делом добывать его из защищенной мощными заклинаниями башни на неприступном утесе, куда, по слухам, можно было подняться только на улдаре – и его пока терпели.

Зербинас и Хирро, как иномирцы, мало что знали о взаимоотношениях асфрийских магов вообще и с Гестартом в частности. Им было известно только то, что необходимо для дела – некий злоумышленник выкрал некие амулеты у дружественного им мага, пока тот находился в длительной поездке за редкими компонентами для своей работы, и эти амулеты нужно было вернуть. Не потому, что дружественный маг очень нуждался в этих амулетах, а потому, чтобы не усиливать и без того сильного негодяя, да и просто чтобы неповадно было.

– Сразу пойдем на место? – Хирро глянул на Зербинаса. – Или заночуем в гостинице – все-таки с нами ребенок.

Они никак не могли признать Фэра полноценным магом, хотя кеол не раз напоминал им, что он почти взрослый. Из-за маленького роста и детской внешности он тянул в их глазах на треть мага или самое большее на половину, и они относились к нему соответственно.

– Вот еще! – возмутился Фэр. – Нас заметят, если мы останемся здесь до утра.

– Да, новости на Асфри разлетаются мгновенно, – признал пиртянин. – Здесь широко используют трансовую связь, но Раундала сказала, что у Гестарта нет в Асфасте друзей, которые снабдили бы его сведениями.

– То же самое делается и за деньги, – напомнил Зербинас. – Фэр прав, будет лучше, если мы до утра покинем город.

Они вышли в порт и свернули направо по берегу залива. Идти по влажному, плотно слежавшемуся песку было легко, и к утру они увидели на горизонте темную колонну утеса, естественным продолжением которого выглядела башня Могрифа Черного, еще не заслужившая у асфрийцев прозвище башни Гестарта.

Сооружение на верхушке утеса не было башней в строгом смысле слова. Кроме обязательной башни мага, там возвышалось мрачное здание внушительных размеров, напоминавшее гибрид дворца с военным укреплением. Оно выглядело наполовину вросшим в скалу, наводя на мысль, что его строительство не обошлось без магии. Ограды вокруг сооружения не было – несомненно, строитель счел достаточной защитой отвесные стены утеса, на которых не виднелось ни малейшего намека на тропу или лестницу наверх.

– Какая громоздкая конструкция, – подивился Зербинас, разглядывая башню издали.

– Похоже, ее создатель тоже терпеть не мог нехватку места, как и я, – заметил Хирро. – Это можно понять – опыты по темной магии лучше делать подальше от жилых помещений, да и улдара где-то держать надо. Но я не вижу никакого подъема туда, а это уже странно. Какими бы способами я ни попадал в свой особняк, там все равно есть парадная лестница.

– Здесь, как я успел заметить, несколько иной стиль жизни, – сказал Зербинас. – Может, подъем расположен с другой стороны утеса?

– Туда можно взлететь, – подал голос Фэр. – Здесь совсем невысоко – верно, Чанк?

– Можно, – прощелкал ему птерон, – но там наверху нам с тобой могут понадобиться и эти нелетучие парни. Что ни говори, а дерутся они здорово.

Зербинас и Хирро вскарабкались с прибрежной полосы на плато, продолжением которого являлся утес. Это было безлесное каменистое пространство, изъеденное дующими с моря ветрами. Маги пошли в обход, держась на приличном расстоянии от утеса и от души надеясь, что у хозяина башни нет привычки глазеть в окна. Со стороны плато утес оказался не менее неприступным. Свежие каменные сколы на его выветренном склоне свидетельствовали о том, что неприступность была создана искусственно.

Проскитавшись вокруг полдня и пришлепнув мимоходом двух зомби, вылезших им навстречу из-за камней, маги уселись в ложбинке за большим валуном, чтобы пообедать и обсудить дальнейшие действия. Чанк отправился на разведку к утесу, покружил над башней и вернулся с докладом, что она защищена заклинанием сигнализации, шокового удара и еще каким-то нестандартным, которое птерону не удалось опознать. Зона заклинаний начиналась по краю кромки утеса.

Судя по радиусу, на защиту были пущены мощные средства. С другой стороны, заклинания большого радиуса действия значительно легче снять, чем локальную защиту. Посовещавшись, Хирро с Зербинасом решили, что основная трудность для них заключается в подъеме на утес. Как и большинство магов, оба владели левитацией ровно настолько, чтобы не разбиться при падении, поэтому они договорились дождаться ночи и залезть по неровностям утеса наверх.

Однако, вскоре они увидели, что от верхней кромки утеса отделился улдар и полетел по направлению к Асфасте. На спине крылатого волка виднелся мужчина в знакомом красном свитере с рунами, излучавшими темный огонь.

Проводив улетающего всадника взглядами, маги многозначительно переглянулись.

– Там еще Къянта, – напомнил Зербинас.

– Скорее всего, она – приходящая любовница, – заметил на это Хирро. – Я не знаю никого из темных магов, кто оставил бы свое жилище на коллегу. Вряд ли этот парень настолько глуп, чтобы поступать иначе.

– Тогда пойдем?

Хирро согласно кивнул в ответ. Маги оставили свое укрытие и направились к утесу. Когда они оказались у подножия, Фэр с Чанком взлетели и уселись на выступы у верхушки утеса, чтобы наблюдать за обстановкой, а Хирро с Зербинасом нашли подходящую расщелину и начали карабкаться на утес.

Это заняло у них немало времени, но когда они оказались наверху, до заката было еще далеко. Отдышавшись, маги объединили усилия и сняли защиту – сначала сигнализацию, затем шоковый удар. Несколько дольше они провозились с неизвестным заклинанием, оказавшимся разновидностью запирающего, но магам были известны универсальные приемы снятия, не зависящие от типа снимаемых заклинаний.

Убедившись наконец, что путь свободен, они вошли в каменное сооружение рядом с башней. Ступени начинавшейся за дверью лестницы вели не вверх, а вниз, в просторный вестибюль, в противоположном конце которого виднелся проход. Когда маги оказались на полпути к проходу, из боковых дверей на них хлынула толпа зомби, на некоторое время задержав их в вестибюле.

– Не нужно было снимать запирающее заклинание, – с опозданием догадался Хирро, когда они разделались с нежитью. – Оно наверняка замыкало эти двери.

Они миновали вестибюль и пошли по комнатам, но больше не встретили никакой нежити, пока не заглянули в лабораторную дверь.

– Я думал, это место кишит ламиями, а здесь оказались всего лишь зомби, – заметил Зербинас, когда они с Хирро переправили все бродячие трупы обратно в небытие и остановились посреди лаборатории.

– Для изготовления зомби достаточно трупа городского жулика, а чтобы сделать ламию, нужна колдунья, – напомнил Хирро. – Судя по тому, что мы знаем о Гестарте, пока он предпочитает их живыми. Но где же амулеты?

Тщательно переступая через останки нежити, они обшарили лабораторию, но не обнаружили никаких амулетов. Лабораторное оборудование предназначалось исключительно для некромантии, в различного размера емкостях лежали части мертвых тел.

– Наверное, он хранит амулеты в каком-то из жилых помещений, – предположил пиртянин, направляясь в коридор.

На выходе из лаборатории они столкнулись с бежавшим по коридору Фэром.

– Скорее! – выдохнул запыхавшийся кеол. – Он возвращается!

Все еще надеясь найти амулеты до возвращения хозяина, маги поспешили в следующую комнату, оказавшуюся кабинетом. В дальнем углу комнаты стоял приземистый шкаф, на который была наложена мощная магическая защита.

Это была первая защита внутри дома, и маги без колебаний ринулись к шкафу. В считанные мгновения разделавшись с ней, они обнаружили на одной из полок около десятка амулетов, лежавших на тонкой стопке исписанной бумаги. Хирро подхватил амулеты вместе с верхними листами бумаги, поспешно завернул их в нее и сунул за пазуху. Затем оба мага что есть силы побежали к выходу, не успевавший за ними Фэр выпустил крылья и полетел следом.

Все трое выкочили наружу, когда Гестарт уже подлетал к башне. Маленький Фэр взмыл вверх и понесся над морем, а Хирро и Зербинас вызвали на бегу левитацию и, добежав до края утеса, с разбега сиганули вниз. В несколько гигантских прыжков с уступа на уступ они достигли подножия и помчались прочь от башни.

Не заметить их мог только слепой. Издали обнаружив и сломанную защиту, и спасающихся бегством взломщиков, Гестарт направил улдара за ними. Еще не зная, что они делали в башне, он на всякий случай решил прикончить их.

Увидев погоню, оба мага остановились. Они изрядно устали во время восхождения на утес и уничтожения защиты в жилище Гестарта, но еще могли постоять за себя. Хирро послал навстречу подлетавшему всаднику гравитационный удар, Зербинас, предпочитавший огненную магию, направил в него обжигающий сгусток огня.

Гестарт парировал оба удара и ответил молнией внушительной силы. Завязалась перестрелка, в которой больше всего пострадали окрестные скалы, почерневшие от огня. Никто из сторон не получил преимущества в дальнем бою, поэтому Гестарт послал улдара на Хирро, надеясь на мощь крылатого волка.

Пиртянин бросился вниз и откатился в сторону. Когти промахнувшегося улдара проскрежетали по камням, крылья гулко хлопнули, смягчая толчок о землю. Улдар взмыл вверх и заложил воздушную петлю, готовясь повторить бросок, но в этот миг к месту схватки подоспел Фэр.

Друзья догадались об этом, потому что крылья улдара неподвижно застыли вздернутыми вверх и он начал падать с высоты, размахивая лапами в тщетной попытке замедлить падение. Не дожидаясь, пока он окажется на земле и бросится на них, они снова пустились в бегство. Сзади раздался болезненный, взвизгивающий вой улдара и отчаянная ругань Гестарта, но они не задержались ни на миг, чтобы узнать, в чем дело.

Оба мага неслись по каменистому нагорью к Асфасте, пока вечерняя тьма не сгустилась настолько, что они перестали различать дорогу. Только тогда они остановились, чтобы перевести дух и убедиться в отсутствии погони. Вскоре их нагнали Чанк с Фэром и рассказали, что улдар сломал переднюю лапу при падении, поэтому Гестарт был вынужден отказаться от преследования.

Отдышавшись, Зербинас и Хирро взглянули друг на друга и расхохотались. Их одежда обгорела в недавней схватке, оба они неописуемо устали, они не спали больше суток, их головы шли кругом из-за временного несоответствия миров – но они все-таки залезли в неприступную башню и забрали оттуда амулеты, оставив Гестарта с носом, а его мерзкого улдара со сломанной лапой. Да, им было от чего расхохотаться!

VI

К полуночи они достигли Асфасты, но не остановились в городе, а поднялись в холмы и нашли там укромное место для ночлега. Их дорожные мешки остались у подножия башни Могрифа Черного, но сегодня такие мелочи, как отсутствие еды и походных одеял, никак не могли сказаться на крепости их сна.

Утро они начали с того, что умылись и напились в ближайшем ручье. Хирро сообщил, что Ринальф живет недалеко отсюда, поэтому хороший завтрак им обеспечен.

– Что-то я неприятно себя чувствую, – пожаловался он.

– Ты заболел? – встревожился Зербинас.

– Вроде бы нет, но ощущение такое, словно на мне застряло одно из этих гнусных заклятий темных магов. – Хирро брезгливо поморщился. – С голодухи, наверное.

Зербинас включил магическое чутье и осмотрел друга.

– Да от тебя так и несет темным огнем! – ужаснулся он. – Наверное, вчера ты пропустил на себя что-нибудь из трюков Гестарта. Ты, случайно, не помнишь, какое из его заклятий попало тебе в грудь?

– Да ничего, – пожал плечами Хирро. – До одежды доставало, но чтобы попало… если бы в грудь, я бы сейчас с тобой не разговаривал. Улдар еще этот чуть не сел мне на шею, но тоже мимо… В грудь… там же амулеты!

Пиртянин вытащил из-за пазухи сверток с амулетами. На Зербинаса, еще не отключившего магическое чутье, буквально повеяло темным огнем.

– Это здесь! – воскликнул он.

Хирро быстро развернул бумагу, на которой оказалось около десятка колец, браслетов и причудливо вырезанных камешков. Он положил бумагу с амулетами на траву, и маги присели над ней на корточки, придирчиво рассматривая каждое изделие.

– Та-ак, – протянул Зербинас, перебирая их один за другим. – Концентратор темного огня… активатор несчастий… устройство вызова сгустка Тьмы… ожерелье подъема трупа… Хирро, что мы с тобой стащили?!

– Действительно, что? – Пиртянин озадаченно уставился на амулеты.

– Ты уверен, что это амулеты Ринальфа?

– Я уверен, что это не они. Мне хорошо знакома рука Ринальфа – это, конечно, не его изделия.

Он снова завернул амулеты, нерешительно подкинул сверток на ладони, но все-таки засунул за пазуху.

– Ладно, потерплю. Идем скорее к Ринальфу.

Они пошли напрямик через холмы вглубь от моря. Налетавшийся накануне Чанк намертво уселся на плече пиртянина, а Фэр, забыв про свои крылья, устало семенил между Хирро и Зербинасом, словно пай-мальчик на прогулке. Вскоре впереди, на самом высоком из окрестных холмов, замаячила башня мага.

– Вон башня Ринальфа, – указал на нее Хирро, – а его дом дальше, за холмом.

Высоченная башня Ринальфа стояла на семи ветрах, что, впрочем, было обычным для артифакторов, важную часть работы которых составляло наблюдение светил. Сам Ринальф жил на южном склоне холма, у подножия которого протекала речка. К просторному каменному особняку мага примыкал цветник и сад с хозяйственной пристройкой и декоративной беседкой с видом на реку. Все это приусадебное хозяйство было обнесено скромной оградой, через которую без труда перелез бы и ребенок. За ограду вели двустворчатые ворота, пространство перед которыми заросло травой, и калитка рядом с ними, от которой тянулась тропинка к реке.

Подойдя ближе, Зербинас обнаружил, что на каменные столбы в углах ограды наложено мощнейшее охранное заклятие постоянного действия. Великий артифактор не утруждал себя ежедневной установкой защиты, перепоручив ее изделиям собственного изготовления. Трудно было представить мага, который сумел бы проникнуть за этот невидимый барьер. Зербинас не был слабаком, но даже вдвоем с Хирро он вряд ли осилил бы эту защиту.

Хирро, однако, нисколько не смутило ее наличие.

– Давайте возьмемся за руки, чтобы был контакт, – предупредил он, когда они приблизились к особняку.

Он взял маленького Фэра за руку, Зербинас – за другую, и пиртянин смело повернул ручку калитки. Щеколда откинулась, и они вошли внутрь.

Оказывается, защита этого дома была настроена на Хирро. Пиртский маг пользовался таким доверием хозяина, что ему был разрешен вход за ограду в любое время дня и ночи.

– Да, – подтвердил Хирро догадку Зербинаса. – Мы могли бы сразу пойти сюда, но мне не хотелось беспокоить старика среди ночи.

Пока они шли от калитки к парадной лестнице особняка, им навстречу вышел хозяин, почувствовавший, что кто-то прошел сквозь его защиту. Это был маленький даже для асфрийца старичок, сухонький и легонький, выглядевший почти невесомым, так что у Зербинаса возникла невольная мысль – а не умеет ли он летать, как Фэр? Лысая голова старичка, над ушами и по затылку окруженная венчиком белых волос, больше всего напоминала почти облетевший одуванчик.

При виде посетителей лицо старичка расцвело солнечной улыбкой.

– Хирро, мальчик мой! – воскликнул он. – И с тобой гости!

– Да, учитель, – широко улыбнулся пиртянин. – И мы ужасно голодны.

– Как обычно, мой мальчик, как обычно… Ты, надеюсь, представишь мне своих друзей?

– Да, – спохватился Хирро. – Это Зербинас с Лирна, а это Фэриоль, но он не возражает, если его зовут просто Фэром.

– Какой славный малыш! – умилился Ринальф. – Это ваш сынок? – глянул он на Зербинаса.

– Нет, он с Паллимы, – ответил Зербинас.

– А где это? – с детским любопытством спросил старичок. – Никогда не слышал.

– Жаль, – сказал Хирро. – Мы надеялись, что вы это знаете, учитель. Дело в том, что он потерялся.

– Ребенок потерялся, какое несчастье, – огорченно покачал головой Ринальф. – Если вы пришли ко мне поэтому, я ничем не могу вам помочь. Оставьте малыша мне, я позабочусь о нем, пока вы ищете эту Паллиму.

– Я юноша, учитель Ринальф, – поправил его Фэр.

– Конечно, конечно, – закивал тот, принимая поправку. – Ты не обижайся на старика, для меня все вы – такая молодежь!

Он привел своих гостей в кухню. Это оказалось просторное помещение с огромной, на несколько котлов, плитой и разделочными столами. Вдоль стен тянулись ряды кухонных шкафов с банками и посудой. Было заметно, что плитой давно не пользовались, и Зербинас в недоумении гадал, на чем же готовит этот старичок, пока тот не подвел их к печурке в углу кухни.

– Ты мое правило знаешь, Хирро, – обратился он к пиртянину. – Я показываю, куда я положил новые припасы, а готовят здесь сами. И вы это тоже запомните, – обезоруживающе улыбнулся он Зербинасу с Фэром. – Я был вынужден ввести это правило, иначе я только и делал бы, что стряпал на ораву голодных бродяг. Располагайтесь как дома, а я пойду поищу вам что-нибудь из одежды – на вас просто смотреть страшно.

Он показал им, где и какие лежат продукты, и ушел.

– Кое-кто обещал нам хороший завтрак, – Зербинас насмешливо глянул на Хирро.

– А знаешь, я неплохо стряпаю, – хмыкнул тот в ответ. – Идем за дровами.

Вне сомнений, Хирро чувствовал себя в доме Ринальфа, как в своем собственном. Он не только знал, где находятся дрова, острый соус к яичнице с ветчиной и банка с корнем иги, но и где лежит постельное белье в комнатах, куда он вселил себя и Зербинаса с Фэром без малейшего содействия хозяина. Тот не сел с ними завтракать, сославшись на то, что не ест так рано по утрам, а только сказал, где его найти, когда они устроятся и приведут себя в порядок.

– Держу пари на собственную магию, что эта одежда не с хозяйского плеча, – сказал Зербинас, когда они с Хирро переодевались в принесенные Ринальфом куртки и штаны. – Признаться, я опасался, что наш гостеприимный хозяин даст нам одежду вдвое меньшего размера. У него здесь склад, что ли?

– И арсенал тоже, – усмехнулся Хирро. – Представь себе, у милейшего Ринальфа есть такое чудачество – держать в своем доме запас еды, одежды и даже оружия на случай, если к нему вдруг явятся какие-нибудь непоседы вроде нас с тобой и при том окажется, что у них несколько дней маковой росинки во рту не было, их одежда безнадежно испорчена небрежным обращением противника, а оружие сломано или брошено в спешке во время стратегического отступления. В некоторых обстоятельствах этому чудачеству просто цены нет.

– Я уже заметил, – согласился с этим утверждением Зербинас. – Интересно, однако, как он додумался до такого увлечения?

– Ну мало ли как… – уклончиво сказал пиртянин. – Старость, понимаешь…

– Понимаю… – иронически протянул Зербинас. – А почему ты зовешь его учителем? Ты чему-то учился у него?

– Да почти ничему, хотя он выучил меня разбираться в амулетах. У меня всегда были очень маленькие способности к артифакции. Просто у нас так принято обращаться к нему.

– У нас – это у непосед, о которых ты упоминал?

– Соображаешь, – одобрительно кивнул Хирро. – Ты уже оделся? Тогда идем к Ринальфу. Жаль, я хотел порадовать старика его амулетами, а вместо этого вынужден показывать ему эту гадость, которую мы по ошибке стянули у Гестарта. Парень, наверное, выдрал на себе все волосы, оплакивая свои злодейские игрушки, – с притворной жалостью вздохнул он.

– Надеюсь, ты не собираешься возвращать их ему?

– Обойдется. Говорят, страдание облагораживает, а Гестарту это никак не помешает, – пиртянин на мгновение задумался: – Хотя что я говорю – еще как помешает – но все равно пусть облагораживается, скотина!

Подтрунивая по пути над своей неудачной вылазкой, они явились в лабораторию Ринальфа. Тот заулыбался им навстречу и отложил заготовку, которой занимался до их прихода.

– Вижу, вы уже в полном порядке, – с удовлеворением отметил старый маг. – Если вы пришли ко мне не из-за этого юноши, – кивнул он на Фэра, – то, наверное, из-за тех образчиков темной магии, которые у тебя за пазухой, Хирро?

– Вы, как всегда, проницательны, учитель, – подтвердил пиртянин. – Но, по правде говоря, я думал, что это ваши амулеты, когда мы с Зербинасом изымали их у Гестарта.

– Ты никогда не будешь приличным артифактором, мой мальчик, – удрученно вздохнул Ринальф.

– Боюсь, что и приличным вором тоже, учитель. К тому же все происходило в такой спешке… можно сказать, в присутствии самого хозяина. Эти амулеты лежали под защитой, я и подумал, что они краденые.

Он выложил сверток перед Ринальфом. Старый маг развернул бумагу и начал разглядывать амулеты.

– Кто бы мог подумать, что Могриф Черный был таким мастером, – пробормотал он себе под нос. – Превосходно, превосходно…

Зербинас и Хирро переглянулись. По их понятиям, только тот, кто окончательно свихнулся на профессионализме, мог называть это превосходным. Старичок так увлекся изучением амулетов, что забыл обо всем, нашептывая аналитические заклинания, позволяющие уточнить состав и способ их изготовления. Фэр со скуки полез было посмотреть, что лежит во вместительных лабораторных шкафах старого мага, но своевременно был пойман Зербинасом за рукав.

Пиртянин громко откашлялся, чтобы привлечь внимание Ринальфа.

– Так это изделия Могрифа Черного? – спросил он, когда тот оторвался от созерцания амулетов.

– Несомненно. Я никогда не видел его изделий, но мне приходилось встречаться с самим Могрифом, когда я был помоложе. Каждый амулет неизбежно несет отпечаток личности создателя, поэтому нет ничего проще, чем опознать изделия мага, если знаешь его самого. Я же учил тебя этому, мой мальчик, – с упреком сказал он.

– Увы, учитель, – на синекожей физиономии Хирро, однако, не было заметно и следа раскаяния.

– Чрезвычайно интересные вещицы, – продолжил Ринальф. – Я очень благодарен вам, друзья мои, что вы дали мне возможность посмотреть на них, но предпочел бы, чтобы вы забрали у Гестарта мои изделия. Не все они одинаково ценны, но браслет усиления заклинаний и кулон защиты от наговоров нужно вернуть. Совершенно ни к чему оставлять такие подарки вору, я говорил это Раундале. Надеюсь, с ней не случилось ничего дурного?

– Она сейчас гостит у меня в поместье, учитель. Мы с ней договорились, что обойдемся в этом деле без нее, а она явится сюда попозже.

– Она – способная девочка и никогда не перепутала бы амулеты. Но ей, действительно, лучше держаться от этого дела подальше. Почему бы тебе не привлечь к нему Балтазара с Дагоном?

– Если бы я знал, где их искать… – пожал плечами Хирро. – Как показал опыт, там вполне хватило нас троих. Мы довольно быстро преодолели защиту, а затем благополучно унесли оттуда ноги. Хуже всего было влезать на утес, и я не представляю, как с этим справился бы Балтазар, с его-то комплекцией.

– А вы забирались туда прямо по утесу? – восхитился Ринальф. – Вам нужно было зайти ко мне перед вылазкой, и я сразу сказал бы вам, что в такие башни обычно ведет подземный ход. Никто из магов не станет полагаться в этом деле только на своего скакуна. Волшебные скакуны тоже уязвимы, мало ли что с ними может случиться.

– Действительно, – хмыкнул Хирро. – Гестартов улдар, например, сломал лапу, когда гонялся за нами. Но этот ход наверняка очень хорошо замаскирован.

– Не для нас, мой мальчик, не для нас. – Ринальф покопался в столе и извлек оттуда перстень из красного камня. Вместо глазка на перстне была вырезана руна тайновидения. – Возьми этот перстень, с его помощью можно обнаружить любой подземный ход. Когда ты окажешься рядом с ходом, руна начнет светиться.

– Но сначала нужно оказаться рядом с ним, – заметил пиртянин.

– Всему-то я должен учить вас, молодежь… – укоризненно вздохнул Ринальф. – Если обойти вокруг утеса, перстень укажет вам, когда вы пересечете подземный ход поверху. А затем вы пойдете вдоль хода, отслеживая его перстнем, пока не разыщете, где он начинается. Я должен говорить вам, что это лучше делать ночью, чтобы вас не заметили сверху?

– Нет, учитель.

– И еще… – Ринальф встал и подошел к одному из лабораторных шкафов. Выбрав один из многочисленных флаконов, он отдал его пиртянину. – Это мой новый настой для видения в темноте – очень сильный, но, к сожалению, недолго действующий. Он пригодится вам во время поисков. Сделайте по небольшому глотку, этого хватит на два часа, а затем, если понадобится, глотнете еще.

– А если сделать сразу несколько глотков?

– Это будет действовать несколько суток, но вместо острого зрения вы получите острый понос. Так что соблюдайте инструкцию, молодые люди.

Зербинас присматривал за шустрым кеолом и наблюдал за этими двоими, которые разговаривали так, словно ни его, на Фэра не было в лаборатории. Однако, это выглядело не бестактностью, а скорее доверием, неявным вводом новичков в круг своих интересов. И для асфрийского мага, и для пиртского было очевидной данностью, что Хирро пойдет выручать амулеты повторно, а если понадобится, то и в третий раз. Темой обсуждения было только то, как успешнее провести эту вылазку.

С тех пор, как они с Хирро попали на Асфри, Зербинаса не оставляло ощущение, что пиртянин все время что-то не договаривает – но, с другой стороны, тот вполне мог бы и вообще ничего не говорить. Сейчас Хирро казался увлеченным беседой со старым магом, но тем не менее изредка, как бы невзначай, взглядывал на Зербинаса с Фэром, словно проверяя, как они относятся к разговору. Безусловно, с Ринальфом его связывало нечто большее, чем несколько уроков артифакции.

Когда они закончили обсуждение предстоящей вылазки, разговор перешел на недавние события, уже известные Зербинасу. Теперь в нем приняли участие все четверо, но манера Хирро и Ринальфа по-прежнему оставалась далекой от обычной болтовни. Пиртский маг не просто развлекал старика своими приключениями, а информировал о последних новостях и событиях, а тот высказывал в ответ такие замечания и советы, какие были бы просто неуместными от праздного слушателя.

Затем они оставили старого мага в лаборатории и вышли в сад. Фэр взлетел на крышу особняка к Чанку, а Зербинас остался вдвоем с Хирро. Однако, он воздержался от вертевшихся у него на языке вопросов – ему было ясно, что пиртянин так далеко зашел в своих намеках, что вскоре заговорит об этом сам.

Маги остались ночевать у Ринальфа, а на следующий день снова отправились к башне, рассчитав время выхода так, чтобы оказаться на месте незадолго до темноты. Выждав наступления ночи, они сделали по глотку настоя и пошли вокруг утеса искать подземный ход.

Руна на перстне вспыхнула, когда они прошли справа от башни, невдалеке от края плато. Подземный ход оказался коротким и начинался под обрывом, примерно на середине отвесного склона. Входное отверстие скрывалось в расщелине, куда можно было вскарабкаться по едва заметным неровностям камня, на которых не оставалось следов.

Судя по количеству встреченной паутины, ходом давно не пользовались. Внутри стояла кромешная тьма, но благодаря снадобью Ринальфа все трое магов хорошо видели путь. Впереди шел Хирро с Чанком на плече, за ним Фэр и наконец Зербинас, побоявшийся оставить малыша позади, хотя тот уже успел доказать свою способность выскочить из любой передряги.

Вскоре они увидели подножие лестницы, ведущей в башню. Хирро остановился в десятке шагов от нее и оглянулся на Зербинаса.

– Барьер, – сообщил он.

– Барьер, – подтвердил Зербинас и остановился рядом.

Путь к лестнице преграждал магический барьер, поддерживаемый сильным амулетом. Хирро вчувствовался в невидимую перегородку и беззвучно засмеялся.

– Здесь установлен краденый амулет, – сказал он. – Этому бедняге Гестарту даже и в голову прийти не могло, что ни один из барьерных амулетов Ринальфа не является препятствием для его друзей. Подождите меня здесь.

Он миновал барьер и поколдовал над нишей у лестницы. Барьер исчез, а Хирро вернулся к друзьям, держа в руке фигурку с раскинутыми руками.

– Один амулет найден, – он спрятал фигурку в карман. – Путь свободен, можно идти дальше.

Маги долго поднимались по винтовой лестнице, пока не вошли в жилище Гестарта. Они оказались в противоположной выходу части здания, не осмотренной ими накануне. Некоторые комнаты пустовали, другие использовались как склады или подсобные помещения. В одной из них обнаружилось около трех десятков неподвижно стоящих заготовок зомби, в которые еще не было призвано деятельное начало.

В следующей комнате стоял защищенный магией шкаф. Взломав защиту, маги нашли там множество амулетов различного назначения. Хирро придирчиво перебирал их, пока не выбрал оттуда четыре амулета, принадлежавших Ринальфу.

– Как назло, здесь нет тех самых, на возвращении которых настаивал Ринальф. – сказал он, убирая их за пазуху. – Что ж, будем искать.

Открыв очередную дверь, они оказались в просторном помещении, на боковой стене которого виднелись задвинутые на засов ворота. В дальнем углу, на трех уложенных рядком и накрытых шкурами матрацах сладко спал улдар. Его огромное лохматое тело завалилось набок, бархатистые крылья обвисли, тяжелая волчья голова откинулась на матрац. Все четыре когтистые лапы были вытянуты, на передней виднелась тщательно наложенная шина.

Хирро глянул на Зербинаса и кивнул ему на лапу улдара. Вглядевшись туда магическим зрением, тот обнаружил три амулета Ринальфа – заживления, обезболивания и спокойного сна – завязанные в тряпочки и заботливо прибинтованные к лапе.

– Я воздержался бы от снятия этих амулетов – Ринальф настаивает на возвращении только усилителя заклинаний и кулона защиты от наговоров, – благоразумно решил Хирро, когда они вернулись в коридор. – У меня нет ни малейшего желания нарушать спокойный сон этой зверюги.

Возражений не последовало, и маги продолжили обыск. За конюшней улдара оказались жилые комнаты хозяина. Гестарт, как и предполагалось, смотрел сны у себя в спальне. Маги, стараясь двигаться как можно бесшумнее, обыскали его гостиную, но там не нашлось ни одного амулета.

– Осталась только его спальня, – сказал Зербинас, когда они побывали в кабинете и лаборатории. – Кулон защиты от наговоров наверняка на шее Гестарта – такие вещи носят не снимая.

– Придется снять, – недовольно вздохнул Хирро. – И мы при этом, конечно, разбудим хозяина, а мне так не хотелось его беспокоить.

– Ничего не поделаешь, есть вещи, которые важнее его сна, – философски заметил Зербинас. – Не глотнуть ли нам из пузырька – как бы потеря ночного зрения не помешала нам в самый неподходящий момент.

– Осталось еще полчаса, должны успеть. Если мы глотнем сейчас, как бы нам не помешало кое-что другое – и тоже в самый неподходящий момент.

Они направились к спальне Гестарта. За несколько шагов до двери Хирро остановился и глянул на кеола.

– Фэр? Эта твоя петля на крылья – ты можешь наложить ее на руки и на ноги, если понадобится?

– Но в тексте заклинания упоминаются только крылья, – растерянно ответил Фэр.

– Измени его вот так, – Хирро произнес строчку, слова которой меняли содержание заклинания, но его силовой рисунок оставался прежним.

– Это болезненное заклинание, оно основано на вызове судороги некоторых мышц, – напомнил кеол. – Гестарт сразу же проснется, как только я наложу его.

– А долго оно будет у тебя действовать?

– Ну… если постараться, то до утра, наверное.

– Тогда наплевать, пусть просыпается.

Хирро потянул за ручку двери и первым вошел в спальню, за ним вошли Зербинас и Фэр. Как ни бесшумно они двигались, Гестарт уловил присутствие чужих и поднял голову с подушки. В это мгновение Фэр набросил на него силовую петлю, и маг заскрипел зубами от боли.

Пиртянин подошел к постели и снял с его шеи кулон. Он оглядел Гестарта с головы до ног, затем отступил от него и внимательно осмотрел всю комнату, тогда как тот с не менее напряженным вниманием всматривался в вошедших.

– Где браслет усиления заклинаний? – обратился он наконец к Гестарту.

Губы мага искривила болезненная усмешка.

– Грабители, – выдавил он сквозь зубы. – Я узнал вас – это вы взломали шкаф моего учителя и вытащили оттуда все амулеты.

– В тот раз мы обознались в спешке, – снизошел до ответа Хирро. – Нам нужны только амулеты Ринальфа, которые ты украл у него.

– Тогда верните мне амулеты Могрифа, раз вы такие честные, – ехидно фыркнул Гестарт. – Учитель запретил мне открывать шкаф – что я скажу ему, когда он вернется?

– А он вернется? – иронически спросил пиртянин. – Весь Асфри говорит о том, что ты прикончил его.

– Гнусные сплетни, достойные грязных языков обывателей, которые сочиняют их. – Гестарт поморщился от боли. – Лучше бы вам отдать эти амулеты добром, или вы наплачетесь, когда он вернется с островов.

– Мы оставим их себе в компенсацию за беспокойство. А тебе лучше бы отдать нам усилитель заклинаний, или ты наплачешься прямо сейчас.

Угроза Хирро не произвела ровно никакого впечатления на Гестарта.

– Уверен, вы уже убедились сами, что мне нечего отдавать. Усилитель у Къянты, я буду только рад, если вы разыщете ее и она получит по заслугам, – он злорадно усмехнулся. – У нее всегда был отвратительный характер. Когда стало ясно, что ее внешность безнадежно испорчена, я выгнал ее, потому что она лишилась единственного достоинства, ради которого ее стоило терпеть. Эта горелая швабра прихватила с собой усилитель и скрылась в неизвестном направлении.

– Что ж, придется поверить, – после некоторого размышления сказал Хирро. – Но если окажется, что это неправда…

– Не трудитесь угрожать мне, – глаза Гестарта сверкнули злобой. – Вам повезло, что мой Хибиш повредил лапу, но когда он поправится, вы у меня так дешево не отделаетесь. Я прекрасно запомнил вас обоих.

Хирро изумленно приподнял бровь.

– Так ты настаиваешь, чтобы мы прикончили тебя? А я-то надеялся, что ты осознаешь свою неправоту и больше не будешь беспокоить старика Ринальфа. Не трудись запоминать нас, мы случайно оказались первыми, кто узнал о краже. Запомни лучше, что у Ринальфа много друзей.

– Вот как, – пробормотал Гестарт. – Но и вы, сколько бы вас там ни было, запомните тоже, что вы встали на пути у Могрифа Черного.

VII

Действие снадобья Ринальфа закончилось, когда они вышли из башни на утес. Несмотря на ясную ночь, окружавший их полумрак мгновенно превратился в кромешную тьму – Асфри не имел лун, а звезды здесь были мелкими и тусклыми. Местные жители могли что-то различать и в этой тьме, но иномирцы с непривычки чувствовали себя слепыми.

Они глотнули из пузырька, а затем вызвали левитацию и прыгнули вниз. На этот раз обошлось без спешки, потому что заклинание Фэра надолго связало хозяина башни. Спустившись к подножию утеса, маги пошли по берегу моря к Асфасте. Чанк приземлился на плечо Хирро, а Фэр опустился на песок и пошел рядом с ними, вновь превратившись из диковинного крылатого существа в обыкновенного восьмилетнего мальчишку.

– Поскольку мы дойдем до Асфасты не раньше, чем к утру, – неожиданно сказал Хирро, – у нас достаточно времени, чтобы обсудить кое-что в пути. Чанк, последи, не появится ли погоня – если мы вдруг слишком увлечемся беседой.

По его интонации Зербинас мгновенно понял, что предстоит серьезный разговор.

– Конечно, специфика работы мага располагает к одиночеству, – продолжил Хирро. – Но не секрет, что некоторые дела удобнее делать совместно – как сегодняшнее, например. У кого-то лучше получается одно, у кого-то другое, поэтому от объединения выигрывает каждый. Это понимают даже приверженцы темного огня, и мне известно, что у них есть свои союзы. Естественно, приличные маги тоже объединяются, хотя бы для того, чтобы совместно противостоять их вредным замыслам. Если представляешь собой сколько-нибудь заметную величину в мире магии, очень трудно оставаться вдали от его значимых событий – волей-неволей приходится принимать ту или иную сторону. В чем-то это лучше, в чем-то – хуже, но в любом случае это интереснее обособленного положения. По крайней мере, так считаю я.

Он посмотрел на Зербинаса, затем на Фэра, проверяя, как они восприняли его слова.

– Я не люблю принуждения, – заметил на это Зербинас, – но я согласен, что любое дело лучше делать с друзьями, чем в одиночку. Я бы даже сказал, что друзья сами по себе – ценность, а чем я буду с ними заниматься, это уже не так важно. Вряд ли те, кого я признал своими друзьями, предложат мне заняться чем-то неприемлемым.

– Я даже не знаю, как мне найти мой мир, – прозвучал голосок Фэра. – Если друзья не сумеют помочь мне в этом, я хотя бы не буду одиноким.

– Я еще не сказал об этом, – снова заговорил Хирро, – но вы угадали, наш союз основан на дружбе и добровольной помощи. Единственное обязательное условие для каждого из нас – держать в тайне все, что не касается его лично.

– Нам нетрудно было угадать, потому что мы знаем тебя, – сказал Зербинас. – Я вполне полагаюсь на твой вкус и согласен считать своими друзьями всех, кого ты считаешь своими друзьями.

– И я, – добавил Фэр. – А что касается тайны – я вообще не люблю болтать лишнее.

– В сущности, мы и представляем собой компанию друзей, хотя называем себя союзом Скальфа, по имени великого асфрийца, создателя системы искусственных каналов между мирами. Этот союз был основан еще учениками Скальфа, но никогда не был многочисленным из-за принципа подбора его членов. Мы не берем к себе новичков только потому, что они могут оказаться полезными – необходима некая внутренняя общность, наличие дружеских отношений между всеми членами нашей компании. По нашим правилам, нужно согласие троих, чтобы я представил вас остальным. Первый – это я, второй и третий, как вы наверняка догадались – это Раундала и Ринальф.

– Но ты не оставался с Ринальфом наедине, – вспомнил Зербинас.

– Все мы хорошо знаем друг друга, поэтому такие вещи у нас не обсуждаются, а подразумеваются. Ринальф хорошо встретил вас, когда я привел вас к нему, и не стал возражать против вашего дальнейшего участия в деле – следовательно, он признал вас. Его согласие вдвойне весомо, потому что сейчас он считается у нас неофициальным главой союза.

– А почему неофициальным?

– Потому что у нас нет ничего официального. В доме Ринальфа собираются остальные, да и по возрасту он уже ни на что другое не годится. Мы уважаем старика, прислушиваемся к его мнению, он заботится о нас, помогает амулетами и сведениями – он чрезвычайно много знает. – Хирро улыбнулся: – Кое-кто из нас еще помнит, каким он был помоложе. Сам я это время не застал, но знаю по рассказам.

– А много членов в вашей компании? – полюбопытствовал Зербинас. – Это, полагаю, уже не секрет для нас с Фэром?

– Мне говорили, что их никогда не бывало больше десятка, потому что большее количество членов неизбежно распадается на мелкие группировки. Да и из этого десятка, как правило, активными участниками союза бывают не все. Некоторые по разным причинам – обзаводятся семьей, поступают на службу или просто теряют вкус к беспокойной жизни – пропадают из вида надолго или даже навсегда. Сейчас, кроме тех, кого вы уже знаете, регулярно встречаются еще трое-четверо. У нас есть определенные дни, по которым мы собираемся у Ринальфа, но мы нередко заглядываем к нему и так, по обстоятельствам.

– Значит, скоро мы познакомимся с остальными?

– Даже очень скоро. Я потому и завел с вами этот разговор, что через три дня у нас очередная встреча.

Хирро замолчал, давая своим спутникам обдумать свалившиеся на них сведения. Остаток пути он отвечал на их вопросы, касающиеся союза Скальфа и его деятельности, но ни один из них не спросил, почему именно им было предложено войти в союз, хотя на свете не так уж мало сильных магов. А ответ был таким – член союза не должен был иметь других привязанностей в жизни.

Когда они вернулись в дом Ринальфа, хозяин встретил их аппетитным, дымящимся завтраком.

– В это время я завтракаю сам, – пояснил он это маленькое попустительство своему правилу. – Я вспомнил, что вы вот-вот должны вернуться, и приготовил еду на всех.

Маги в одно мгновение смели завтрак и голодными глазами обшарили стол. Ринальф, до конца выполняя роль хозяина дома, нарезал им бутербродов с копченым мясом и подлил из кувшина настоя иги.

– Ну, как ваша вылазка? – спросил он, когда они насытились. – Надеюсь, все удачно?

– Удачно, учитель, но ровно наполовину, – Хирро вынул отнятые у Гестарта амулеты. – Вот кулон защиты от наговоров, а вот кое-что из остального. Лечебные амулеты пришлось оставить на лапе улдара, а браслет усиления заклинаний у Къянты. Если доверять словам Гестарта, она прихватила усилитель с собой и скрылась в неизвестном направлении, когда получила отставку по причине порчи ее внешности.

– Понимаю, понимаю, – покивал Ринальф. – Ну, лечебные амулеты можно не возвращать. Там не было ничего особенного, их легко сделать заново. Усилитель тоже довольно прост в изготовлении, мне хватит нескольких месяцев, чтобы повторить его. Плохо, конечно, что он попал к приверженцам темного огня, но один усилитель еще не делает сильного мага. Думаю, вам не стоит специально гоняться за Къянтой, хотя не забывайте при случае, что этот амулет у нее. Хорошо, что вы вернули кулон – это универсальная вещь, которая не позволяет причинить вред, даже если колдун заполучил немного крови предполагаемой жертвы, не говоря уже обо всем остальном. Я делал его тринадцать лет, потому что при его создании требовалось определенное сочетание больших небесных тел. Благодарю вас, молодые люди, я доволен.

Он забрал амулеты у Хирро и ссыпал их в карман своего домашнего халата.

– Да, Хирро, – повернулся он к пиртянину. – На этот раз ты не принес с собой никакой оберточной бумаги?

– Нет… – недоуменно глянул на него Хирро.

– В прошлый раз ты принес амулеты Могрифа в чрезвычайно любопытной упаковке. Ты помнишь, откуда она взялась у тебя?

– Конечно, помню, учитель. На ней лежали эти амулеты, и я для скорости схватил их вместе с ней, чтобы не собирать поштучно. Там была стопка листов, я взял несколько верхних.

– Ты заметил, что на них написано?

– Какой-то незнакомый язык… Я решил, что это местный, асфрийский. Мне здесь всегда хватало алайни, и я не учил местный – на слух кое-что знаю, но читать не могу. Для меня это лишние знания.

– Мальчик мой, лишние знания, как и деньги, никогда не бывают лишними, – с упреком глянул на него Ринальф. – Совершенно очевидно, что ты не только не знаешь асфрийского, но и не знаком с языком мудрости, которым когда-то пользовались Древние Архимаги, потому что бумаги написаны именно на этом языке.

– Вот как! – пораженно воскликнул Хирро. – И что же там написано?

– Никто не знает точного значения всех слов языка мудрости, хотя до нас дошли написанные на нем книги, – вздохнул Ринальф. – Что-то известно, о чем-то можно только догадываться. Наш асфрийский имеет общие корни с языком мудрости, поэтому я смогу разобраться в бумагах Могрифа, но это требует времени. Пока я могу показать вам только то, что успел перевести за вчерашний вечер.

Проводив их в гостиную, где было достаточно кресел для всех, он сходил в лабораторию и вернулся оттуда с пачкой смятых и тщательно расправленных листов бумаги. Отдельно он держал гладкий лист, на котором было записано переведенное накануне.

– Я обратил внимание, что записи отличаются почерком, – сказал Ринальф, подавая магам смятые листы. – Кроме того, часть из них написана на свежей бумаге, а вот эти два, – он выбрал два листа из пачки, – безусловно, на старинной. Видите, бумага побурела от времени и очень ломкая. К сожалению, Хирро, пока ты таскал бумаги в кармане, они кое-где порвались и обтерлись, поэтому некоторые слова плохо видно.

– Если бы я знал, что они заинтересуют вас, учитель, я прихватил бы оттуда всю пачку и обращался бы с ней очень бережно, – сказал пиртянин. – Там написано что-то важное?

– Тот лист, который я успел перевести вчера, по всей видимости, написан самим Могрифом. По-моему, там говорится достаточно, чтобы заинтересоваться их дальнейшим содержанием. Вот, послушайте.

Ринальф взял листок с переводом и начал читать:

«…о записках одного из Древних Архимагов, Талатша по прозвищу Водоворот, которые сохранились в храме Талатша на севере Нафи. Но на мой взгляд, все храмы порождены глупостью маленьких людей, не способных следовать путями больших – эти бедняги думают, что им поможет почитание того, чего они не понимают.

В свой первый приезд я тайком пробрался в святилище и убедился, что записки Талатша там и они подлинные. Однако, я не взял их, на случай, если кто-то из культистов окажется слишком догадливым и свяжет исчезновение записок их кумира с моим посещением. Эти фанатики устроены так, что уж если они привяжутся, от них никакими силами не избавишься.

Я вернулся в Асфасту, где добыл старинную поваренную книгу королевской кухни Нафи, бумага и почерк которой похожи на личные записки Талатша. Во время второго посещения храма я вынул его записки из-под обложки и без малейшего стеснения заменил их текстом поваренной книги – людям, не знающим языка мудрости, все равно, на что молиться. Полагаю, и сам Талатш остался бы только доволен этим.

В записках, действительно, оказались сведения по интересующему меня вопросу. Талатш описывает свойства междумирья, упоминает о некоторых островах и об их особенностях, а также подтверждает, что на каждом из островов имеется нечто, составляющее ценность для магов. Однако, его оговорки и указания – это только руководство к собственным поискам, они нуждаются в длительном изучении и проверке…»

Ринальф опустил лист и обвел взглядом своих слушателей.

– Это все, что я успел перевести, – добавил он, – но даже из этого отрывка очевидно, что перед смертью Могриф занимался поиском островов междумирья и у него были данные в помощь поиску.

– Но Могриф не умер, – вспомнил Зербинас. – Гестарт сказал, что его учитель не оставит наше вторжение без внимания, когда он вернется с островов.

– Да, это так, – подтвердил Хирро. – Вряд ли он стал бы пугать нас своим учителем, если бы знал, что тот мертв.

– Не умер… – в задумчивости повторил за ними Ринальф. – Значит, сейчас он действительно где-то в междумирье и, несомненно, ищет на островах те самые ценности магов, о которых упомянуто в тексте.

– Но что там может быть ценного? – недоуменно пожал плечами Хирро. – Если там такие же амулеты, как его или ваши, учитель, за ними незачем отправляться на острова. Их можно создать самому, купить или хотя бы украсть, как это сделал его ученик.

– У нас уже есть один пример – пещера сокровищ, о которой вы рассказывали, – напомнил Ринальф. – Но ценности магов не сводятся только к этому – мне приходилось слышать, что существуют источники силы, которые могут сделать мага всемогущим или почти всемогущим. На определенном жизненном этапе каждый из нас соблазняется такими историями и мечтает получить источник всемогущества в собственное распоряжение. Возможно даже, что в них есть доля правды и похожие источники существуют…

Он снова задумался. Остальные молчали, чувствуя, что старый маг еще не кончил говорить.

– Вот что я скажу вам, мальчики, – произнес наконец он. – С учетом недавних событий становится очевидным, что если источники неограниченной силы существуют, для нас было бы очень неприятно, если бы они попали в распоряжение Могрифа с Гестартом. Для нашего же блага нам нужно узнать об островах побольше – хорошо, если это не подтвердится, но если это хотя бы отчасти окажется правдой, нас, по крайней мере, не застанут врасплох.

– Может, об этом написано дальше? – Зербинас кивнул на листы в руках Хирро.

– Я переведу их в ближайшие дни. – Ринальф забрал листы у пиртянина. – Будем надеяться, что они помогут и нам.

Зербинас проснулся на исходе ночи. Вставать было еще рано, но накануне они с Хирро завалились спать после обеда, чтобы наверстать бессонную ночь, и сейчас сон уже не шел к нему. Подумав, что его друг тоже не заспится, он решил приготовить завтрак и вышел в сад за особняком, где под навесом хранились дрова.

Войдя с охапкой дров на кухню, Зербинас от неожиданности остановился у двери. В кухне хозяйничала женщина, высокая и смуглокожая, с пышным узлом темных волос на затылке. Она лазила по полкам и перебирала пакеты с продуктами, мурлыча и насвистывая себе под нос. Ее мурлыканье то и дело прерывалось заклинанием распознавания ядов, она то одобрительно кивала и откладывала пакет в сторону, то пренебрежительно фыркала и возвращала его на полку.

Из охапки в руках заглядевшегося Зербинаса с грохотом вывалилось полено. Женщина вздрогнула и обернулась к нему. Белки ее глаз были темно-коричневыми, на их фоне выделялась ярко-желтая радужка с черной точкой зрачка посередине.

– Простите, я, кажется, напугал вас, – пробормотал Зербинас, нагибаясь за поленом. Он водворил полено на место, но из охапки выпали два других.

Женщина широко улыбнулась, обнажив два ряда оранжевых зубов.

– О-о, новичок, – протянула она на алайни. – Тоже завтракать, да? Тащи их сюда, к печке, а эти оставь, потом поднимешь. Я как раз жалела, что в кухне не осталось ни полена.

Зербинас кивнул и выполнил требуемое.

– Ты как – все здесь ешь или у тебя тоже пищевая несовместимость? – поинтересовалась женщина. – Если не все, то посмотри в этой куче, что я выбрала, и убери оттуда все, что тебе не подходит, а то неудобно стряпать для каждого отдельно, – затараторила она, не дожидаясь ответа. – Хорошо, что ты здесь, позавтракаем вместе – в компании веселее. Ринальф, конечно, еще спит, да он и не ест так рано, а я проголодалась с дороги. Разводи пока огонь, а я налью воды в кастрюлю – там, в чане, я видела, еще осталось. Сделаем вот из этого кашу, это порежем на хлеб, а вот знаменитое асфрийское ореховое масло – как удачно, что мне можно его есть. Знал бы ты, сколько местных деликатесов для меня, увы, запретны. Кстати, как тебя зовут?

Оторопевший от словоизвержения Зербинас назвал свое имя.

– Как-как? – опешила женщина. – Ее..бинас?

– Нет, пожалуйста, только не так! – расхохотался Зербинас.

– Но эти ужасные согласные в начале имени – они совершенно мне не даются. – Она с упреком глянула на него, словно он был виноват в этом. – Где это только язык такой бывает?!

– На Лирне. А тебя как зовут?

– Иллинайри. Это мое утреннее имя. После полудня зови меня Иллинэнди, а вечером – Иллинори.

– А ночью? – спросил Зербинас, машинально вычисливший закономерность. Женщина посмотрела на него так, словно он спросил нечто крайне неприличное.

– Ночным именем меня зовет только тот мужчина, который делит со мной постель, – ответила она.

– Я вовсе не имел в виду… – смутился он. – Но почему так много имен, неужели тебя нельзя звать просто…

– Зербинас!!! – перебил его на полуслове показавшийся в дверях кухни Хирро. – Только молчи, пожалуйста, и выслушай меня. Как удачно, что я вошел, а то бы ты сейчас назвал Анор основой ее ксатского имени, а это на Ксате считается тягчайшим оскорблением, которое смывается только кровью. Не трудись запоминать ее имена, потому что, помимо суточных, у ее имени есть еще сезонные и праздничные вариации, причем по ксатскому календарю. К нашему общему счастью, она не возражает, когда мы зовем ее Анор.

– Анор? – обрадовался Зербинас. – Какое замечательное прозвище – ведь на алайни так называют волшебную птичку, приносящую удачу.

– Да, и это прозвище появилось не на пустом месте, а потому, что все мероприятия с участием Анор всегда кончаются успехом. Анор, ну зачем ты сразу не сказала ему об этом?

– У него самого просто невозможное имя, я и подумала, что если он справляется со своим именем, то сумеет правильно называть и меня, – объяснила Анор. – Ты только послушай, как оно звучит!

Она сделала попытку произнести имя Зербинаса.

– Ну нет, только не так! – захохотал Хирро.

– Но я все равно никогда этого не выговорю, – категорически заявила она. – Хирро, а у него есть прозвище на алайни, которое можно выговорить?

– Нет, но мы в два счета придумаем. – Хирро предвкушающе улыбнулся и глянул на Зербинаса. – Ты не поверишь, Анор, этот парень голыми руками почти что задушил кера. Почему бы нам не назвать его Кером, а?

– Кер! – радостно воскликнула ксатская колдунья. – Это хорошо! Это прекрасно выговаривается! Кер, как жаль, что я не бывала у вас на Лирне – у вас такой оригинальный местный язык. Я бы потом целую неделю смеялась!

– Так за чем дело стало? – весело спросил Зербинас. – Спросим у Ринальфа, где на Асфри лирнский вход, и бывай у нас в мире, сколько угодно.

– Можно… – Анор на мгновение задумалась: – Но сначала ты научи меня вашему языку, хоть чуть-чуть – а ты, Хирро, пока вари кашу, я есть хочу. – Она сунула ему в руки пакет с крупой. – Вот из этого пакета. Давай, Кер, учи меня!

– Так сразу? – опешил Зербинас. – Учиться новому языку – это же долго.

– Ничего подобного, – мотнула она головой. – Объясниться можно на любом языке, если умеешь на нем здороваться и ругаться. Поэтому ты научи меня одному хорошему приветствию и одному хорошему ругательству – мне всегда этого хватало, чтобы договориться с кем угодно. Давай начнем с приветствия – скажи мне, как у вас здороваются?

– Здравствуйте, – сказал ей Зербинас на лирнском общеконтинентальном.

– А что это означает?

– Это означает – желаю тебе здоровья.

Анор предприняла безнадежную попытку выговорить незнакомые созвучия.

– Нет, не получится, – сказала она. – Не найдется ли у вас приветствия попроще?

– Привет, – сказал Зербинас.

– А это что значит?

– Это значит – я рад тебя видеть.

Анор повторила слово несколько раз, пока не добилась удовлетворительного звучания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.