# Обратный отсчет

Лев Николаевич Пучков

Команда полковника Иванова выполняла весьма специфические задания в Чечне. Теперь объекты и дислокация поменялись, а специфика осталась прежней, даже, пожалуй, стала еще опасней. Ведь охота на великого и ужасного зверя – коррупцию – в столичных джунглях покруче, чем операции в горных ущельях. Конкретная цель команды – олигарх Сенковский, надежно укрывшийся, как в цитадели, в своей империи. Штурмом такую крепость не возьмешь. Но неожиданно команде улыбнулась удача – есть, есть тайный ход в самую сердцевину цитадели. Даже не ход, а целый коридор, правда, с бездонными колодцами, тайными ловушками, ложными ответвлениями. Сгинуть можно запросто. Но выбирать не приходится – надо рисковать…

> Некоторые события, описанные в книге, выдуманы.

> Названия ряда населенных пунктов, учреждений и организаций намеренно изменены.

> Изменены также многие фамилии, встречающиеся в тексте.

## Пролог

– …Статья шестая, пункт два: «…Каждый гражданин Российской Федерации обладает на ее территории всеми правами и свободами и несет равные обязанности, предусмотренные Конституцией Российской Федерации…»

– Это вы к чему?

– А вот еще: статья девятнадцатая, пункт один: «…Все равны перед законом и судом…»

– Я не понял… Вы зачем мне эту дрянь цитируете?

– Это не дрянь, дражайший Лев Карлович. Это наша с вами Конституция. Основной Закон…

– Да бросьте вы! «Наша с вами»… Это ваша конституция! Вы прекрасно знаете, что я сам себе и конституция, и основной закон.

– Не гражданин?

– Не понял?

– Вы не гражданин России?

– Не надо паясничать, Иванов! Коль скоро вы детально копались в моем грязном белье, вам ли не знать, что у меня тройное гражданство? Да, я гражданин России, а также, по совместительству, Великобритании и Испании. Я только не понял: какое это имеет отношение к предмету нашей беседы?

– Вы, Лев Карлович, за время нашей недолгой аудиенции в девятый раз произносите выражение «не понял». У вас проблемы с логикой или вы просто невнимательны?

Повисла зловещая пауза…

Лев Карлович Сенковский, добрый десяток лет бессменно «сидящий» в пятерке могущественнейших персон России и в первой десятке Европы, глава промышленной империи, умница и общепризнанный гений стратегического планирования, сегодня был не просто невнимателен, а прямо скажем, неадекватен.

И виной тому было вовсе не адское напряжение последних дней, посвященных изматывающей борьбе за право остаться на прежних позициях. К напряжению такого рода Лев Карлович был вполне адаптирован, приходилось в свое время еще и не так выкладываться. Любая победа в большом бизнесе, пусть даже и не очень значительная, даром не дается. Это обязательно какие-то определенные траты: денежные, душевные, физические и так далее, в зависимости от характера борьбы и силовых ресурсов оппонентов.

Лев Карлович к финалу был не готов. В этот раз борьба была не на живот, а на смерть… А победы не было.

Сенковский смотрел на своего собеседника – никому не известного заштатного клерка, ноль без палочки, досадливо морщил лоб и нервно барабанил пальцами по антикварной столешнице.

Это было ново и необычно. Лев Карлович уже и не помнил, когда с ним в последний раз разговаривали в подобном тоне. Президент, например, себе такого не позволял. А кто позволял? Хм… Теперь уже даже и не вспомнить! Если что-то такое и было, то очень, очень давно. А может, вообще в другой жизни.

Но хамство клерка – это дело десятое, в глобальных масштабах такой мелочью можно было бы и пренебречь…

Однако этот ноль явился сюда с совершенно определенной целью: отнять у Льва Карловича, ни много ни мало, дело всей жизни.

Это было даже не странно, а дико. Ну просто полная дичь! Ни генеральный прокурор, с которым Сенковский был на короткой ноге, ни главы ФСБ, Счетной палаты, спикер Думы или там еще какой-либо приличный господин с портфелем…

Какой-то мелкий полковник контрразведки, полное ничтожество и вообще ходячее недоразумение, которого Лев Карлович еще вчера мог растоптать в пыль, даже не заметив, что под подошвами английских туфель что-то там такое хрустнуло! А фамилия, естественно, – оперативный псевдоним, не более, и никакой он там не родственник тем самым двум большим Ивановым…

Все это было до того неправильно и нереально, что Льву Карловичу, скептику и рационалисту до мозга костей, казалось, что он спит после обильного застолья и видит этакий дрянной сон…

– Эмм…

– Сергей Петрович, – с готовностью подсказал Иванов.

– Ага. Сергей Петрович… У меня в штате службы безопасности одного лишь головного предприятия без малого семь сотен человек…

– То есть уж пару-то крепких рук, чтобы выкинуть меня отсюда, вы найдете, – понятливо кивнул Иванов. – Ну что ж, если вы считаете, что это решит все ваши проблемы, – извольте. Как говорится, хозяин – барин.

– Да уж… Если бы все было так просто… – Лев Карлович перестал барабанить по столешнице, сумрачно вздохнул и ткнул пальцем в кожаную папку, лежавшую перед Ивановым. – Это оно?

– Угу, – Иванов расстегнул папку, вынул DVD-диск в пластиковом чехольчике, семь скрепленных степлером стандартных листов, заполненных с обеих сторон убористым печатным текстом, и протянул все это хозяину кабинета.

– Держите.

Лев Карлович мельком глянул на диск, пожал плечами, взял текст, пробежался цепким взглядом по строчкам…

– Ясно… Я так понял, что это ультиматум?

– Да ну, господь с вами, какой ультиматум! Это всего лишь предложение.

– То самое, от которого невозможно отказаться?

– Ну, это уж как вам будет угодно…

– Скажите, Иванов… Если это не ультиматум… Значит, мы можем с вами договориться?

– Ну естественно! За этим, собственно говоря, я и пришел.

– Тэк-с… – Лев Карлович приятно порозовел, оживленно потер ладони и свойски подмигнул Иванову: – Ну?

– «Ну» – в каком плане?

– В смысле – сколько?

– Вообще-то я по цифрам информацией не располагаю. Но…

– Хорошо, давайте я помогу. Скажем так: двести «лимонов». А?

– Двести «лимонов» чего?

– Ну, если баксы не нравятся – не проблема, дадим в евро. Это не так важно. Это не вопрос. Скажите, когда и куда – вам занесут.

– То есть… Погодите, погодите… Вы что, хотите дать мне двести миллионов долларов?!

– Ну, долларов, евро – без особой разницы… Может, вам нужно связаться с вашим председателем, обсудить?

– В этом нет необходимости.

– А, понял: сумма вас не устраивает. Хорошо, назовите свою.

– Хи-хи… Хи-хи-хек…

Иванов громко, с подвизгом, хохотнул. Что называется, на ровном месте смешок поймал: сидел, смотрел на собеседника со всей серьезностью, вдруг как прыснет…

– Не понял… – Лев Карлович начал медленно багроветь. – Вы…

– Да, теперь вы точно меня не поняли, – Иванов внезапно, как и начал, перестал веселиться. – Ситуация предполагает только два варианта развития событий, Лев Карлович. То есть вы либо соглашаетесь с предложением, либо отказываетесь. Насчет всего остального – в том числе и брать какие-то деньги от вас, я, извините, не уполномочен.

– А предложение?

– Да ну, не прикидывайтесь, Лев Карлович!

– Ага… Отдать, значит, вам РОСГАЗ…

– Да не нам, а государству.

– Со всеми активами, без всяких условий…

– Но заметьте: никто ведь не неволит! Вы все – сами. Хотите – откажитесь.

– А если нет?

– Ну что ж… Тогда степень вашей ответственности будет определена судом. В соответствии с действующим законодательством.

– Суд! Суд… Нет, я понимаю, кто за вами стоит. Понимаю, кем все это было инициировано, но… Вы хоть представляете себе, какой это уровень?

– Представляю. Уровень – небожители. Сам удивляюсь! Как это меня вообще со свиным рылом сюда пустили?

– Да ладно вам паясничать! Это мы управляем Россией, вы понимаете, мы! Не ваше вшивое правительство, не проплаченная нами до последнего депутата Дума… Вы мне назовите хоть одну фамилию из моей категории… Приведите пример, кого из нас, таких, как я, хотя бы единожды привлекали к судебной ответственности или, паче того, дали бы срок?

– Да это ничего. Вы будете первопроходимцем. Пардон – первопроходцем. Извините, язык запутался…

– Ну и сколько?

– В смысле?

– В какой срок вы оценили мои прегрешения?

– А, это… Вообще-то я по цифрам информацией не располагаю – я вам сразу сказал, а вы почему-то насчет денег подумали… Это все будет решать суд. Но на мой взгляд, при участии лучших адвокатов с вашей стороны и колоссальных затрат по развалу дела… Минимум лет на пятнадцать. Минимум. А уж сколько нервов и здоровья уйдет – даже и думать не хочется. Вы гляньте: тут у нас статьи-то все – подрасстрельные. А концерн все равно заберут, как только вас упрячут в сизо, но уже в судебном порядке. Вы почитайте внимательно, для этого присутствуют все законные основания. Ну и, естественно, все это станет достоянием широкой общественности. Насколько я знаю, для вас это – самое главное. Так что решайте.

– Иванов…

– Да?

– Нет, я понимаю, что вы – пешка, исполнитель… Но мне интересно: почему я? Я ведь не один успешно хапнул в свое время добрый кусок и торгую теперь стратегическим ресурсом России…

– Ой, вот это уже не ко мне. Но так, если по совести, положа руку на сердце, согласитесь: с вами еще по-божески обходятся. У вас и без РОСГАЗА в активе сорок три промышленных предприятия, дающих в год минимум три миллиарда долларов. Так что без штанов не останетесь.

– Вы хорошо умеете считать чужие деньги…

– Да не в этом дело. Вам за этот самый кусок прощают такое, за что других никогда бы не пощадили. Меня, например, за такие чудачества моментом прислонили бы к стенке.

– Ну, у нас мораторий…

– Да за такие вещи меня бы и до суда не довели! Шлепнули бы свои же, на первом этапе служебного расследования.

– Хорошо, закончим дискуссию. Мне надо хорошенько все обдумать, взвесить, проконсультироваться… Сколько у меня есть времени?

– Так, сейчас… – Иванов глянул на часы. – Одиннадцать пятьдесят пять… Ага, у вас четыре с половиной минуты.

– Не понял… Это что, шутка такая?

– Нет, это не шутка. И не моя личная прихоть. Просто ровно в двенадцать я буду докладывать о результатах переговоров. Итак, Лев Карлович, у вас четыре минуты на принятие решения. Думайте…

## Глава 1. Дела семейные

> Все начиналось так невинно и приятно…

– Ннн-да… Это был какой-то изврат.

– В смысле?! – Эдик даже подпрыгнул от удивления. – Что именно – «изврат»? По-моему, все пока идет нормально…

– Да нет, я это насчет погоды. Зима в этом году была отвратительная. Не зима, а не пойми что. А весна – смотри…

– Фу ты, господи! А я уж подумал, что опять сделал что-то не так.

– Да нет, Эдик, ты молодец. Не напрягайся, веди себя естественно.

– Хорошо. А зима – да. На моей памяти в первый раз такое…

Да, Эдик не просто так хозяину поддакнул: зима в этом году и в самом деле была совершенно непонятная. Под Новый год подмосковные жители боролись с распутицей, москвичи, наподобие страусов, прыгали через лужи, а в январе шли дожди. И так весь сезон, с редкими порциями респектабельного мороза.

Зато март удивил. Снегу навалило даже не по колено, а по… эмм… по пояс, пожалуй. И погода установилась сугубо горнолыжная, почти как в Швейцарии, где Лев Карлович привык системно отдыхать в последние десять лет.

В общем, все поменялось местами. Если выражаться языком, привычным для сферы существования Льва Карловича, весна приняла на себя долговые обязательства декабря – января и теперь задним числом поправляла в буквальном смысле подмоченную репутацию русской зимы. Деньки стояли – чудо! Хоть все бросай и уходи в отпуск…

В Болене Лев Карлович был в первый раз. Сначала подумал «наверное, и в последний», а потом засомневался. Это ведь нам, простым смертным, кажется, что в Болене оттягивается некая островерхая крутизна, а для Льва Карловича и ему подобных этот спортивный парк был просто не по рангу. Не тот уровень. Это то же самое, как если бы генералу вздумалось вдруг прогуляться на заседание военной коллегии в лейтенантском кителе.

А оказалось, что тут вполне даже сносно. Природа и ландшафт если где-то и уступают элитным швейцарским местечкам для избранных, то совсем ненамного. Вокруг тебя не вьется взвод вышколенной прислуги, но в принципе сервис тоже на уровне. А по деньгам вообще получается все замечательно. Лев Карлович быстренько прикинул в уме (это такая личная особенность: с детства привык считать без калькулятора, практически мгновенно может произвести любое арифметическое действие и таким образом порой изумляет некоторых впечатлительных господ, что знакомы с ним недавно): даже с учетом того, что сняли, не мелочась, целый склон, дешевле выходит как минимум на порядок! Одно лишь отсутствие необходимости гонять персональный самолет уже многого стоит. На общих Лев Карлович уже лет десять не летал – не по рангу, так что судите сами.

В общем, все было здорово. А погода вообще чудо! Одно небо стоило целого состояния.

– Небо… – сказал Лев Карлович, задравши голову кверху и жмурясь, как мартовский кот. – А?

Когда творческие товарищи хотят живописать погоду, они начинают, как правило, с неба. При этом используются непростые эпитеты и вычурные сравнения: бездонно-голубое, васильково-синее, багрово-красное (это если намекают, что вот-вот случится какая-нибудь зловещая дрянь), хлопковые барашки, белоснежные завитки, тяжелые свинцовые хлопья (это, стало быть, облака, а в последнем случае – опять дрянь будет). Причем даже у признанных мастеров реалистичной прозы порой встречаются трехстраничные описания, едва ли не в поэтической форме воспевающие тривиальную метеорологическую обстановку как фон настроения героя. Такая вот общая закономерность…

– Да, – подтвердил Эдик, распустив свирепую физиономию в благостной улыбке. – Небо – да…

– Это все ерунда, что на природе небо ближе, – Лев Карлович мечтательно прищурился вдаль. – Оно везде одинаковое. Просто в городе мы на него не смотрим. Эдик, ты когда в последний раз видел на… ну, хотя бы, к примеру, на Кутузовском, – когда видел человека, сосредоточенно глядевшего в небо?

– Эмр… Уомм… Гхм… – Эдик заметно напрягся и принялся чесать гладко бритый затылок.

– Эдик, выражайся членораздельно! Конкретизирую: когда ты в последний раз видел на Кутузовском человека, застывшего столбом, приложившего ладонь козырьком ко лбу и глядящего в небо?

Эдик в замешательстве пожал плечами. Что-то ничего подобного не припоминается… Столбом, козырьком, в небо? Нет, такой господин на Кутузовском сразу бы бросался в глаза. Наверняка бы запомнился. Другой вопрос, что выглядел бы такой господин как последний идиот…

– Можешь не напрягаться, Эдик. Мы, горожане, не смотрим на небо. Нам некогда. Мы всегда спешим.

– Да уж, это точно… – привычно поддакнул Эдик, но в тоне слегка обозначился вопросец: «А какое, вообще, это имеет отношение к делу? Или просто так – маразм?»

– Да просто так, вне всякой связи, – пробормотал вдруг Лев Карлович, по-прежнему глядя вдаль.

Эдик от изумления икнул, отвесил челюсть и уставился на хозяина с суеверным ужасом. Нет, понятно, что гений, но… Неужели и в самом деле, как шепчутся сотрудники, – мысли читает?

Лев Карлович, отметив реакцию подчиненного, рассеянно хмыкнул:

– Летаем черт-те куда, тратим деньги… А тут, под самым боком, сорок километров всего… А здорово-то как! Ты смотри, прямо парадиз какой-то. Так хорошо, что даже нервничать не хочется…

– А вам и не надо! – справившись с челюстью, горячо заверил Эдик. – Вы отдыхайте, я сам. Вам только на последнем этапе подключиться на минутку, папой поработать.

– Папой?

– Ну да.

– Хм… В смысле – римским?!

– Нет, его папой, – Эдик едва заметно двинул подбородком в сторону инструктора, мирно скучающего на раскладном стульчике в тридцати метрах ниже по склону.

– Но почему «папой», Эдик?

– А потому что вы его заново родите. Ну, в смысле, де-факто выйдет именно так…

– Хм… Интересное сравнение… Хотя довольно неожиданное…

– Есть предложение, – польщенный Эдик тут же расправил плечи и глянул орлом.

– Слушаю.

– Ногу прострелить.

– Чего-чего?

– Можно в принципе руку, – заторопился Эдик, не встретив ожидаемого энтузиазма. – Просто ногу лучше. Проверено. Рука – да, больно, все такое, но… Когда на двух ногах – уверенно чувствует себя, крепко стоит на земле. А если на одной, значит…

– !!!???

– Ну, это… чтобы, значит, доходчивее было, – окончательно смутившись, промямлил Эдик. – Чтоб, сволочь, сразу проникся, в какое дерьмо угодил…

– Что за вздор, Эдик?!

– Да нет, это я просто так…

– Еще раз услышу подобную гадость – накажу! На вид вроде такой взрослый…

– Просто досадно, – Эдик метнул исподлобья неприязненный взгляд на ничего не подозревающего инструктора. – Такой человек, как вы… Ну, в общем, обидно, что вы тратите на это чмо свое драгоценное время…

* * *

Инструктор этим мерзавцам был нужен, как динозавру конвекционная печь. Видимо, они были не в курсе, что в природе существуют лыжи, и потому просто раскатывали по склону на своих навороченных внедорожниках. Вернее не просто, а с форсажем и прочими гоночными вывертами. Красовались друг перед другом, чья машина лучше, переборонили всю пятку склона.

Валера оперативно связался с администрацией, доложил о безобразиях. Ответ был такой: ну и пусть себе! Им можно. Этим все можно. Все оплачено. Эти, при желании, весь парк выкупят, не моргнув глазом. И смотри там, повежливее…

Валера сразу понял, что клиенты – из разряда вон, и довольно быстро догадался, зачем, вообще, пожаловали. В Болене всякие люди бывают, с положением и солидными связями, но раскатывать по склонам на внедорожниках до сих пор не дозволялось никому. А этим можно. Делайте вывод.

Прибыли целой кавалькадой в семь машин. Остальные, слава богу, остались на парковке. Сдали телефоны своей охране; шустрый мальчуган с чемоданчиком – человек вон того страховидного лысого – проверил обе машины детектором. Затем просканировал Валеру, разобрал до винтика его транк (внутренняя связь между персоналом парка) и доложил лысому: чисто.

Валера в таких вещах кое-что понимает, на вольных хлебах меньше года, а до этого долго работал опером в убойном отделе.

Ребята приехали пообщаться. Как говорится, чисто просто конфиденциально. Место во всех отношениях удобное. Вероятность «съема» разговора с ближних подступов исключена – все просматривается насквозь, вероятность предварительной «закладки» практически равна нулю. В таких случаях все делает внезапно, методом спонтанного выбора, поди-ка «заряди» весь парк!

Ребятам на внедорожниках можно было глубоко посочувствовать. Жизнь у них суровая, окружающий мир отнюдь не переполнен розовым дружелюбием. Это же надо, чтобы посплетничать с приятелем (партнером?) приходится принимать меры, едва ли не сопоставимые с организацией системы безопасности на встречах глав государств! Вот бедолаги-то…

– Интересное у вас начало рабочей недели, интересное… Ездуны, тудыт вас в оффшор! – с глубокой неприязнью пробормотал Валера, делая вид, что смотрит вдаль, и косясь в сторону клиентов. – Чтоб у вас там, в офисах, Солоник завелся! А лучше парочка. Чтоб, значит, каждому, индивидуально…

Как видите, сочувствовать большим людям Валера не собирался. Кому сочувствовать? Вот этим хозяевам жизни, которые могут позволить себе все, что захотят, без всяких запретов и ограничений?!

– Да уж… Такие – точно, шлепнут и не поморщатся… – прошептал Валера, аккуратно фиксируя взгляд на физиономии лысого. – Наверно, еще и губами причмокнут от удовольствия…

Вообще говоря, разбойная внешность лысого сама по себе не являлась поводом для последнего замечания. Это он так, под руку подвернулся. А повод автоматически вытекал из всего горького опыта общения Валеры с такими типами в бытность его на службе государевой. Валера, человек грамотный и житейски опытный, прекрасно знал, что ожидать чего-либо хорошего от подобных типов невозможно в принципе. Особенно впечатляюще в этом плане выглядел последний пример из личной практики.

Вкратце суть была вот в чем…

– Эй, мужчина!

Одну секунду: про суть как-нибудь потом, Валера зачем-то понадобился вот этому неприятному лысому.

– Я?

– А тут, кроме нас, еще кто-то есть?!

– Я вас слушаю.

– Да ты не слушай, ты сюда иди! Иди, дело есть…

* * *

Вообще-то Лев Карлович ранее себе такого никогда не позволял. Не в том плане, чтобы систематически склоны портить – он на такую безделицу даже и внимания не обратил, – а насчет праздного времяпровождения в начале рабочей недели. Если скажете кому из близкого окружения Сенковского, что он в понедельник, до полудня, развлекается подобным образом, вам как минимум не поверят, а в норме поступят с вами бесчестно – оскорбят словесно и, возможно, физически.

Подавляющее большинство особей нашего вида никогда не задумывается, в каких оно (большинство) отношениях со временем, и воспринимает его (время) как данность. То есть оно присутствует, обозначено определенными числами, и все, чего тут думать? Пусть себе философы и ученые извилинами шевелят, это уже их прерогатива.

Между тем, если хотя бы поверхностно вникнуть в этот вопрос, все человечество по отношению ко времени можно разделить на две основные, но неравноправные категории: рабы и господа. Вы только послушайте, как приятно звучит: его Высочество Господин Своего Личного Времени! Здорово, правда?

«…– Мне бы к вам на прием попасть, дражайший Нестор Петрович… Как у вас со временем?

– У меня – со временем? Странный вопрос, дружище! Как скажу, так и будет. Сколько вам нужно? Сутки, трое, неделю, месяц?…»

Думаю, вы согласитесь, что такой вариант ответа для делового человека, к которому вам надо попасть на прием, – большая редкость или даже вообще не вариант. Чаще приходится слышать совершенно обратное. Примерно вот так, в порядке убывания благосклонности к просителю:

– Я постараюсь выкроить для вас пару минут в течение ближайших двух недель…

– Мне бы очень хотелось вас принять, но… У меня очень плотный график, так что даже и не знаю…

– Я совершенно не располагаю временем, извините…

– Да не до сук мне!!!

Ай, пардон – там, конечно же, «г» на конце и слово пишется вместе… но суть, сами понимаете, от этого не меняется. У человека нет для вас времени, и больше не стоит его беспокоить, а то скажет вообще какую-нибудь гадость.

Лев Карлович, сколько себя помнил, никогда не входил в когорту счастливчиков, которые могут своевольничать со своим временем как им в голову взбредет. Вначале все было от звонка до звонка, бегом, а местами и вприпрыжку, с бутербродами на ходу, наспех: не дай бог опоздать, вовремя не уложиться и выбиться из жесткого графика! С течением времени «бегом» и «вприпрыжку» стало неактуально, да и бутерброды куда-то подевались. Знаете, есть такая штатная единица, как персональный повар, а к нему в комплекте с десяток всяких поварят и помощников.

График, однако, от этого мягче не стал. Более того, раньше, даже при ужасной занятости и загруженности, оставались какие-то резервы и «окна». Сейчас ничего этого не было и в помине.

В настоящий момент в империи Сенковского исправно функционировала целая регламентная служба, которая с научным подходом занималась планированием рабочего времени хозяина и устранением любых обстоятельств, способных негативно повлиять на составленный накануне график.

Лев Карлович, по сути своей, закоренелый трудоголик, чистое время его рабочего дня составляет четырнадцать часов в сутки. Вместе с тем в отдыхе он себе не отказывает, опять же, в соответствии с научным подходом: чтобы полноценно трудиться, нужно правильно и умело отдыхать. В конце недели, ровно тридцать шесть часов (половина субботы и воскресенье). И, разумеется, отдыхать не просто так, а руководствуясь разработанным специалистами регламентом: свежий воздух, тщательно дозированная физическая нагрузка, масса положительных эмоций, минимум алкоголя. А поскольку время дороже денег, сгонять на персональном самолете в Швейцарию посреди российского лета только лишь ради трехчасового горнолыжного сета – это норма.

В общем, далее можно не распространяться, и так понятно, что жизнь властелина промышленной империи расписана по секундам. По большому счету, Лев Карлович даже не раб своего времени (раб – это когда бегом, вприпрыжку и с бутербродами на ходу), а заложник системы, которую сам же и создал. Скрупулезный хронометраж на протяжении всей жизни – не просто составляющая производственной необходимости, а натуральный условный рефлекс.

В связи со всем вышесказанным уместно будет задать вопрос: какие катаклизмы вселенского масштаба заставили этого страшно занятого человека в понедельник бросить все неотложные дела и рвануть прямо с утра на природу?!

Если кто подумал, что причиной тому миллиардная сделка или перспектива полного развала компании, – не угадали.

Сейчас скажу, смеяться будете. Или просто не поверите. Как бы это сформулировать покорректнее? Лев Карлович, кстати, – человек жутко грамотный и мастер точных определений, сам для себя вот так с ходу не мог решить, как ему назвать вотэто…

– Сердечный друг? Неадекватно. Это значит кардиохирург или как минимум – невропатолог. Дружить-то он будет не с сердцем, а с несколько иным местом… Любовник? Ну… Это слишком емкое понятие для такого типажа, если не сказать – слишком высокое… Е…? Грубо. Очень грубо. Речь ведь идет о супруге, самом близком в мире человеке, а не о какой-то там абстрактной даме… А! Наверное, хахаль. Вульгарный анахронизм, однако в данной ситуации весьма точно…

Короче говоря, Лев Карлович приехал в Болен, чтобы поближе познакомиться с хахалем своей любимой супруги. Вернее сказать, с будущим хахалем. Тут у нас маленький нюанс. Хе-хе… Дело в том, что товарищ, которому уготована такая заманчивая перспектива, о ней (о перспективе) пока что даже и не догадывается…

* * *

Вот этого Валера на дух не переносил. Работа не пыльная, платят нормально, опять же, случаются вполне игривые девчата (от восемнадцати до пятидесяти), дающие конкретные перспективы на предмет непродолжительной тесной дружбы.

Однако, бывает, попадаются такие господа, что обращаются с персоналом, как со своими личными лакеями. Инструкторам проще, они, как правило, всегда при деле, а вот остальным нередко достается. Что поделаешь, издержки производства.

– Я не понял… Ты глухой или уши отсидел?

– Иду, иду…

Валера встал, сложил стул и неторопливо направился вверх по склону, стараясь не смотреть лысому в глаза. Тридцать метров, есть время обдумать варианты поведения. Клиенты попадаются всякие, опыт общения присутствует, вариантов совсем немного.

А взглядами лучше не встречаться. За год Валера так и не научился изображать милую приязнь к клиентам. Особенно вот к таким типам. Типы эти неглупые, читать взгляды умеют. А что можно прочесть во взгляде бывшего опера, пусть даже и имеющего на настоящий момент зарплату в пятьсот у. е.? В лучшем случае: «Уж я-то знаю, где и как вы добыли эти деньги! Ох и не люблю я вас, буржуины проклятые…» Ну а для таких, как этот лысый, ментальный посыл, исходящий от Валеры, совершенно очевиден и однозначен: «На пол, б…!!! Руки за голову, с…!!! Шаг в сторону – огонь на поражение!!!»

Так что в глаза – не надо. Лучше поиграть в привычную уже шараду: попробовать предугадать, какая блажь взбрела в голову клиенту.

Обычно посылают за напитками и закусками. Мотивация простая: твои услуги оплачены, но не востребованы. А выглядишь ты, нуль без палочки, как-то странно и даже неприлично гордо и независимо (это контекст вслух не произносится, но явственно читается в выражении глаз и интонации). Так что давай, не торчи тут без дела, сгоняй за пивом и фисташками.

Решается такая проблема одним движением. Точнее, двумя. Достать из кармана рацию и нажать кнопку. И сообщить «вниз» о пожелании клиента. В течение десяти-пятнадцати минут курьер снизу доставит все, что требуется.

Однако бывают нюансы. Попадаются господа, которых такое незамысловатое решение вопроса мгновенно приводит в дурное расположение духа. Это что же такое получается? Вместо того чтобы браво гаркнуть «да, сэр!» и сломя голову умчаться выполнять приказ, оно (персонал – суть мебель, фигура неодушевленная) с этаким деловым видом куда-то там сообщает, а потом стоит себе, даже шагу не сделает, да еще и смотрит независимо! А ну, е… ты (варианты), бегом! Какой, е, курьер? Засунь этого курьера себе куда хочешь – бегом, я сказал!!! Тебе что, работа надоела?!

Вот так. Не сказать, чтобы прямо каждый день, однако случается.

Удивительно даже. Не то удивительно, что среди господ попадаются конченые хамы. Это как раз норма, исходя из того факта, что у большинства нынешних «господ» генеалогическое древо рядом с дубом-богатырем и не валялось, а более всего похоже на тундровый кустарник.

Удивительно, что вроде бы неглупые люди (тупице, по определению, трудно добыть, преумножить и сохранить такие деньги) не могут с ходу сообразить, что курьер «снизу» доставит заказ в два раза быстрее, чем гонец «сверху». Хотя бы уже лишь потому, что гонцу для начала придется спуститься вниз…

– Машину водишь?

– Вожу.

– Тачка есть?

– Ну, есть, – сбитый с толку Валера озадаченно пожал плечами. – А зачем, собственно…

– А не надо «ну», – напористо поправил лысый. – Она или есть, или нет, по-другому не бывает. Что за тачка? Марка, возраст?

– «Ауди-80», девять лет…

Клиенты переглянулись и синхронно покачали головами. Можно сказать, с сожалением и укоризной покачали. Это же как надо себя не уважать, чтоб на таком вот ездить!

А Валере вдруг стало неловко перед лысым и даже стыдно. Вот так новости! Никогда в жизни такого не было, только затаенная злость да негодование (буржуины проклятые, наворовали, теперь жируют!). А тут вдруг – на тебе…

Лысый примерно его возраста. Такой же рост и комплекция, крепкий, спортивного типа. А личиком вообще не удался. Личико, я вам скажу… Видимо, все пугаются и потому легко отдают деньги.

Валера рядом с ним – просто красавчик… И чего ж ты, красавчик, такой тупой, что не смог на нормальную тачку заработать? А если бы лысый еще знал, что не только на тачку, но и на хату красавчик заработать не сумел! Так и живет с мамой в родительской хрущевке…

– Ну, это ничего, – с неожиданной мягкостью сказал красавчик (прозвучало так: какие твои годы, у тебя еще все впереди!). – Главное – в «немцах» ты шаришь. Верно?

В таких «немцах» Валера «шарил» примерно, как скотник Игнат из Нижнего Удодова в декоративной татуировке полинезийских племен. Но, так как был растерян и сконфужен, на вопрос лысого с готовностью кивнул и слово сказал:

– Ну, есть немного…

– Ну и здорово, – в тон поддержал лысый. – Ты нас раньше не видел? Знаешь, кто такие?

– Не видел, не знаю. А что?

– Ну и вообще здорово. Значит, будешь объективен. Ну-ка, давай, навскидку: какая тачка лучше?

Лысый повернулся к внедорожникам и простер руку в жесте конферанса, вызывающего на сцену звезду эстрады.

– Даже и не знаю… Навскидку – сложно. Надо же знать, что там под капотом, конфигурацию…

– Да нет, ты просто скажи свое мнение! Вот смотри: две тачки. Вот они. Мы катались, ты видел, как ездят. Что чувствуешь, как они тебе?

Валера добросовестно наморщил лоб, пытаясь быть объективным. Вам я скажу, что лысый приехал на «BMW X5 4.6is», а его приятель на «Mercedes-Benz ML55 AMG». Познания Валеры так глубоко не простирались, единственное, что он сумел различить, это марки: соответственно «бэха» и «мерс». «Мерс», понятное дело, на непросвещенный обывательский взгляд, солиднее и дороже.

– «Мерседес» лучше, – вынес наконец свой вердикт Валера.

Лицо лысого от огорчения стало похожим на мяч для регби. Его спутник победоносно ухмыльнулся и потер ладони.

– Ну, по крайней мере, выглядит он солиднее, – Валера решил слегка подкорректировать вердикт. – А что там по характеристикам, понятия не имею: когда вы катались, я особой разницы не заметил.

– Посмотри в последний раз на свой «патэк», – спутник лысого впервые за все время подал голос. – Я тебе говорил – не спорь со старшими.

– Одну минуточку! – лысый послушно снял с руки часы, но отдавать их своему приятелю не торопился. – Одну минуточку… Спорить не буду, но мне кажется, мнение прозвучало совершенно неоднозначно.

– То есть?

– Он сказал «„Мерседес“ лучше», – лысый говорил о Валере так, словно он отсутствовал (или присутствовал, но был каким-то вычислительным механизмом). – Человек купился на брэнд. Как же – «Мерседес»! Типа, Эверест автомобилестроения. А насчет характеристик?

– И что насчет характеристик?

– «Особой разницы не заметил»! – процитировал лысый Валеру. – Ну а теперь представьте, что он не знал бы марку машины?

– Короче, так и скажи: часы зажал, – спутник лысого простецки хмыкнул.

– При чем здесь «зажал»?! – обиделся лысый. – Дело разве в часах? Да хоть десять заберите, суть-то от этого не изменится!

– Ну а в чем тогда дело?

– В чистоте пари. Мы как условились: чья машина человеку больше понравится, тот и выиграл.

– Абсолютно верно! Ну и вот: человеку понравилась моя машина.

– Человек купился на марку, – настырно повторил лысый. – Он на вашей машине ни разу в жизни не ездил. Как и на моей. Верно?

– Верно, – кивнул Валера и тихонько вздохнул: – Как-то все недосуг…

– Ну и какие проблемы? – спутник лысого беззаботно пожал плечами. – Пусть прокатится с ветерком до парковки и обратно. С виражами и заносами.

– Вот это другое дело, – с ходу согласился лысый. – Пусть прокатится, тогда и спросим. Чья первая?

– Твоя, естественно!

– Почему? Давайте бросим жребий. Последняя машина оставит свежие впечатления, поэтому первая в любом случае будет в проигрыше.

– Никаких жребиев. Ты, по сути, проиграл пари. Я иду на уступки, никаких дополнительных условий мы не обговаривали, так что – никаких жребиев.

– Ладно, не буду спорить, – лысый подошел к своей машине, раскрыл дверь и, кивнув Валере, с любовью похлопал по сиденью. – Иди сюда, объясню, что почем…

С управлением Валера разобрался моментально: все просто и со вкусом, как это обычно бывает у педантичных германских товарищей. Тут же походя решили вопрос этического характера.

– Это вам все можно. А если меня увидят рассекающего на такой тачке по склону – уволят мгновенно.

– Ну-ка дай сюда…

Лысый взял рацию, коротко переговорил с администратором и тотчас же получил «добро» (а никто и не сомневался!).

– Можешь теперь кататься где хочешь. Хоть по стойке экстрим-бара на двух колесах.

– А при чем тут экстрим-бар?

– Да так, заодно за пивом заедешь, – лысый протянул стодолларовую купюру. – Возьмешь по паре, нам и себе.

– Я не буду – на работе, – Валера машинально принял купюру и сунул в карман.

– Ну, смотри, наше дело – предложить. Значит, нам по паре. Четыре бутылки, короче. Сдачи не надо.

– Хорошо…

Валера запустил двигатель, пробно крутанул трехспицевый спортивный руль и только сейчас до него дошло: все-таки послали за пивом! Ха-ха три раза. Но как-то легко и непринужденно, между делом. Даже в позу встать забыл, так машиной занят был. А теперь полемизировать – язык не повернется. Кроме того, «сдачи не надо», это тоже немаловажно. Самое дорогое пиво в баре стоит сто пятьдесят рублей. Сдача с сотни – это три Валериных рабочих дня. Что ж, у богатых свои причуды.

– Ничего говорить не буду, – напутствовал лысый, покосившись в сторону своего спутника. – Просто запомни свои ощущения, когда будешь кататься.

– Хорошо, – кивнул Валера. – Какое пиво хотите?

– «AMSTEL», – сказал лысый. – В последнее время другое не пьем.

– Ладно…

* * *

Впечатления были двойственные. Машина – зверь. Просто чудо какое-то, венец фашистской технологической мысли.

Машина вела себя как живой организм. Мягко жмешь на длинноходную педаль газа – разгоняется плавно и мощно, довольно урча при этом. Резко топнешь – приседает на задние лапы… пардон – колеса, конечно же! – яростно рычит и бешеным прыжком устремляется вперед, мгновенно набирая максимальную скорость.

Валера даже представить себе не мог, что от обыкновенного управления автомобилем можно получать такие ощущения. Что за ощущения? Да так… короче, сплошная эротика.

– Полжизни за такую красавицу отдал бы…

А еще было грустно. Грустно до щемящей боли под ложечкой. Валера прекрасно понимал, что ему никогда в жизни на такую тачку не заработать. Хоть наизнанку вывернись. Разве что убивцем заделаться и заказы принимать…

«AMSTEL» в «Бугель-Вугеле» (это бистро так называется) отсутствовал как класс. То есть не просто кончился или забыли подвезти, а…

– Не возим такое, – сообщил бармен Володя, рассматривая через окно машину, на которой приехал Валера. Вопросов не задавал – Валеру знает, понятное дело, тачка клиентов.

– Может, в «Васаби» или «Траттории» спросить (это, соответственно, суши-бар и ресторан, здесь, неподалеку)…

– Да не утруждай себя, там тем более нет, – компетентно заверил Володя. – Сроду такого не завозили. Вон, возьми «Heineken», тоже неплохое. Они его сейчас все пьют.

Валера огорчился и принялся сосредоточенно морщить лоб. Он парень обязательный, привык все делать от и до. Если люди просили одно, а им привезут другое, получится нехорошо. Несолидно как-то.

– А хочешь, сгоняй в «Дюка», – понятливо вник в проблему Володя. – Ребята продвинутые, у них наверняка есть…

«Дюк» – мелкооптовый магазин эксклюзивных продуктов, в трех километрах от Болена по направлению к Москве, на Дмитровском шоссе. На Дмитровке в последнее время много небедного люда строят себе коттеджи, желающих покушать вкусно и дорого хоть отбавляй.

– На такой тачке домчишь за минуту, – Володя кивнул за окно. – Класс. Мне б такую птичку…

– У тебя по зоологии, видимо, была двойка, – Валера усмехнулся и направился к выходу. – «Птичка»… Это же тигр, неужели не видно?!

Правильно сказал Володя. Почему бы и нет? Три кило для такой красавицы – ничто. Разок присесть да прыгнуть как следует.

На выезде Валеру остановила бдительная охрана лысого и его спутника, скучавшая на парковке.

– За пивом, – объяснил Валера.

Ребята на несколько секунд впали в ступор. Телефоны боссы сдали, рацию инструктор с собой увез. Как связаться да взять подтверждение?

– Ага, я их обоих замочил и угнал тачку, – язвительно пробурчал Валера.

– Ладно, езжай, – выпал из ступора один увесистый товарищ (видимо, вождь секьюрити – соображает быстрее всех). – Только ты это…

– Что?

– Ты так больше никогда не говори. Это плохая шутка.

– Хорошо, не буду…

По трассе «тигр» мчался как пуля. Долетел за минуту, только разогнался, глядишь, уже тормозить надо.

В «Дюке» Валера был от силы секунд сорок. Сервис тут на уровне, привыкли к взыскательному клиенту, обслуживают мгновенно и качественно.

– Мне бы «AMSTEL» …

– Сколько?

– А есть?

– Странный вопрос! Сколько?

– Четыре бутылки.

– Шутите?!

– А что, собственно…

– Мы упаковками продаем.

– Тогда одну упаковку.

– Еще будете брать что-нибудь?

– Нет.

– Хорошо. Платите в кассу, идите в машину – сейчас вынесут. Спасибо за покупку.

– Да чего там – «вынесут», давайте я сам.

– Здесь у нас нет, в подвале. Это буквально полминуты, вы двигатель не успеете завести…

Валера резво сбежал с крыльца, сделал шаг к расположенной в пяти метрах от входа стоянке и замер, как бронзовый памятник жертвам фашистской оккупации.

Стоянка была пуста.

Асфальтовый пятак, заботливо очищенный от снега, глумливо пялился на Валеру, подмигивая, как подбитым глазом, здоровенным масляным пятном на самом выезде.

– Нет-нет… Нет, так не должно быть… – У Валеры перехватило дыхание и мгновенно вспотела спина. Сердце, подскочив на месте, захотело куда-то рвануть, но вместо этого с грохотом рухнуло в желудок. – Это… Это что же такое, а…

Валера крепко зажмурился, потом опять раскрыл глаза и ущипнул себя за ляжку…

Увы, лучше от этого не стало. Короткая асфальтовая аллея, что вела от магазина к трассе, была пуста. И на самой трассе в это мгновение, насколько хватало глаз – что вправо, что влево, до самого горизонта, было совершенно пусто. Ни единой транспортной единицы.

Валера охнул и медленно присел на корточки.

Откуда-то сзади вынырнул парень в фирменном фартуке, с упаковкой пива.

– Ну и где ваша машина?

– Я не зна… – Валера не узнал своего голоса – в горле вдруг запершило, получился какой-то задушенный петушиный всхлип. – Гхм-кхм… Это… Кхе-кхе… Это не моя машина…

* * *

Проигравшим Лев Карлович сочувствовал крайне редко – такие случаи можно сосчитать по пальцам одной руки. Между тем этих проигравших в жизни олигарха было столько, что для их учета следовало бы завести специальную службу. Причем большинство проигрывали не просто так, по мелочи, а все сразу и с тяжелыми последствиями.

Последний случай: коммерческий директор одного из бесчисленных предприятий, грамотно «поглощенных» империей Сенковского, застрелился в своем кабинете…

– Тряпка, – бросил Лев Карлович, узнав о случившемся. – Сорок лет всего, талант, связи – можно было еще три раза по столько заработать. Даже не поборолся! Сразу – стреляться. Ну, раз такая размазня, туда ему и дорога…

Из вышесказанного вовсе не следует, что Лев Карлович является конченым негодяем или маньяком-людофобом. Просто он прагматик, в меру циник и считает, что во всем нужно следовать законам природы. А законы природы таковы: в мире есть слабые и сильные, и все мы неравны изначально. Сильные едят слабых и тем живут, слабые, по мере возможности, сбиваются в кучу и стараются как можно дольше не быть съеденными. В природе нет места сочувствию в чистом виде. Если волк будет сочувствовать овце, которую собирается задрать, он просто сдохнет с голоду. Все просто и не нужно лишних сантиментов.

А кэтому– проникся. Хотя, конечно, парадокс: его бы, гада, ненавидеть надо, желать ему смерти всеми фибрами души…

Не за слабость проникся, за искренность. Так искренне переживает, мерзавец, так страдает об утрате чужой машины – вплоть до того, что готов, пожалуй, собственноручно зарезаться. Настолько считает себя виноватым, что даже слова не сказал в свое оправдание, тем паче не осмелился что-то возразить Эдику.

Эдик – красавчик. В роль вошел просто и естественно, работает элегантно, в человеке явно пропадает талантливый артист. Все как на репетиции, поэтапно.

Этап первый: здоровый скепсис на фоне благодушного веселья.

– Ну, шутники, мать вашу! Хе-хе-хык… А ты молодец: «…я вас не видел, не знаю…»! Но вообще немного коряво получилось. Скажи Гарику, что шутка не совсем удалась. Потому что…

– Да я вам говорю – это не шутка!!! Вы что, не понимаете?!

– Не, я понимаю… Каждый шутит как умеет. В меру своих способностей, – Эдик согнул палец крючком и отстучал по лысой голове какой-то короткий, но затейливый код. – Но думать-то маленько надо! Ладно, у кого другого… Но – у меня?!!!

– У вас украли машину. – Инструктор прерывисто вздохнул и с обреченным видом уточнил: – Вернее, у меня украли. Вашу машину. Какие тут могут быть шутки?!

– Шутка не удалась по одной причине. У таких, как я, – не воруют. Понимаешь, малыш? По определению. Ты – ладно, может, и не в курсе. Но Гарик-то очень даже в курсе! Это же… Ммм… Это то же самое, что у президента утащить ядерный чемоданчик!

– И тем не менее я вам говорю еще раз: вашу машину угнали! И я не знаю никакого Гарика!

– Слушай, ты мне начинаешь надоедать…

– Ну почему? Почему вы мне не верите?!!! Я же вам говорю…

Этап второй – быстро, мимолетно: недоумение на фоне формирующегося раздражения.

– Але, Гарик? Да еще бы ты не узнал… Слушай, это не ты? Не, я понял, что это ты! Я в каком плане: если это твои хлопцы тиснули мою тачку, самое время покаяться… Не понял? Что значит – «ни сном ни духом»? Погоди, погоди… Эта твоя дурацкая шутка мне уже не нравится. Так что, дорогой, быстро делай выводы, а то у меня начинает портиться настроение…

Этап третий: вспышка гнева, переходящая в холодную ярость, и, как следствие, готовность к противоправной деятельности.

– Нет, Гарик, ты мне даже и не говори об этом… Это твой район, ты здесь за все отвечаешь! Кто?! Кто посмел без твоего ведома, в твоем районе… Что?!!! Какие-такие «отморозки», че ты гонишь?… Чего? Да мне по барабану, что там в центре Москвы, да у знаменитостей! Да хоть в Кремле, у президента, это не мои дела… Не, а при чем здесь «мерс» Жванецкого?! Ты думай, что говоришь! Где я, а где Жванецкий! Ты че, совсем нюх потерял?! Да я вас всех…

Гарик – это, видимо, какой-то большой человек – хотя бы уже потому, что он отвечает за целый район. Что, по сравнению с Гариком, какой-то там безвестный инструктор, по сути, ноль без палочки? Это просто какое-то ходячее недоразумение, с которым можно поступить как угодно.

И потому сразу, практически без паузы – этап четвертый. Собственно противоправные действия.

Декорация и мизансцена: парковка, машины, секьюрити полукругом, из-за чьей-то широченной спины выглядывает бледное от страха и напряжения лицо администратора, инструктор уже в наручниках, рядом с раскрытым багажником. Состояние уже подсчитано – так, мимоходом, на глазок (да просто считать нечего!), несостоятельность вполне очевидна:

– Тачка стоит сто двадцать. Плюс индивидуальная доводка, тюнинг, аппаратура – еще как минимум восемь. У тебя: мамина хрущевка в Дмитрове – максимум полтинник, плюс твоя дрянная лайба, верх – трешка. Не, мне без разницы, где вы жить будете… Но это ведь даже половины стоимости моей красавицы не будет! Ну и че теперь?

– Я отработаю, – инструктор против несанкционированного взятия под стражу слова не сказал, по-прежнему готов сквозь землю провалиться. – Я отдам, вы не думайте…

– Сколько ты за месяц подымаешь?

– Пятьсот баксов. Я буду откладывать…

– Пятьсот?! Ты шутишь?! Нет, меня не волнует, что ты там будешь жрать. Хотя, если ты не будешь жрать, то быстро сдохнешь и не отдашь вообще никогда… Так… шесть в год, минус по сотне в месяц на хлеб – итого пять… Не понял – мне что, десять-двенадцать лет ждать? Да я в любой момент могу лыжи сдвинуть, доброжелателей – море!

– Сожалею, но… больше ничего предложить не могу. Если вас это утешит, можете меня пристрелить – я расписку напишу, что не против…

Эдик выкатил было глаза и в бешенстве разинул рот, как будто собирался откусить инструктору как минимум полголовы… Но осекся. Последнее предложение было подано без всякого ерничества, с предельной искренностью и звенящим отчаянием в голосе. Такое сыграть трудно.

Эдик закрыл рот и задумался. Личико в руку (все не влезло, больно здоровое личико – только нижняя челюсть поместилась), ножка вперед, глазки в кучу.

Пожалуй, излишне театрально. Поправлять нельзя, все в процессе. Да и не надо поправлять. Жертва вся в себе, в своем переживании ситуации, вряд ли обращает внимание на детали.

– Интересный тип, – отметил Лев Карлович. – И чего так убивается по чужой тачке? Наручники надевали, даже не пикнул…

Эдик челюсть мял недолго – человек действия, обозначил задумчивость, и ладно, – через минуту опять позвонил загадочному Гарику. Из разговора было понятно, что Гарик не стал обнадеживать своего грозного приятеля и посоветовал мужественно принять утрату.

Эдик грубо послал советчика в некое известное место и позвонил еще какому-то большому челу.

Увы, спустя уже минуту было ясно, что все большие люди сегодня договорились поочередно огорчать славного парня Эдика.

– Я не понял!!! Что значит «не обещаю»? Ты генерал или конь в лампасах?! – злобно орал Эдик в трубку. – Твои люди вообще что-нибудь могут, кроме как пьяных обирать?!

Откричав в трубку, Эдик поманил пальчиком админа и кивнул в сторону жертвы: уволить вчерашним числом. Вымарать из всех списков. И вообще, забыть о нем. Нет такого человека.

– Но…

– Свободен!!!

– Понял…

Админ мгновенно испарился.

Эдик резко развернулся к своему пленнику:

– Ты здоров?

– Здоров.

– Насколько здоров? – В тоне явственно сквозила какая-то нездоровая деловитость. – Сердечко, печень… А?

– Здоров как бык. Спортсмен, не пью, не курю. У меня даже ни одной пломбы нету, – инструктор сокрушенно вздохнул. – Была б еще польза от этого…

– Будет, будет, – Эдик ободряюще похлопал парня по плечу. – Я вот что… Я тебя на органы сдам.

– Хорошая шутка, – одобрил Лев Карлович. – Надо будет запомнить.

– Это не шутка, – в голос Эдика увесисто звякнула металлическая нотка. – Я знаю серьезных людей, которым прямо сейчас нужны сердце, почки и печень. И по деньгам все тип-топ – почти укладываюсь в тему…

Про куражливые интерпретации некоторых своенравных товарищей, обладающих властью над текущим моментом, обычно говорят так: «… и непонятно было, шутит он или говорит всерьез…»

А тут вдруг всем стало понятно: не шутит!

Секьюрити от неожиданности синхронно разинули рты. Ребята тертые, вроде бы всякого повидали, а вот поди ж ты…

– Я живым не дамся, – угрюмо пробормотал пленник. – Лучше сразу валите…

– Да тебя вообще никто не спрашивает, – Эдик брезгливо дернул щекой – как мошку согнал – и задумчиво качнул в руке телефон. – Так…

– Погоди, – вмешался Лев Карлович. – Я не понял… Ты из-за каких-то ста штук хочешь человека угробить?

– В наше время и за меньшее убивают, – Эдик глумливо хмыкнул. – Я знаю людей, которые за такие бабки целый детсад вырежут – глазом не моргнут. А потом, разве в деньгах дело?

– А в чем?

– В том, что этот хрен с бугра мне в душу плюнул, – Эдик обернулся к пленнику и глянул на него так пронзительно, что все присутствующие невольно вздрогнули. – В общем-то, даже и не в тачке дело… Просто я ее под себя подгонял, потратил на это уйму времени. Я привык к ней, полюбил, как женщину… А теперь, значит, мне целый милицейский генерал советует не падать духом – потому что, типа, я не один такой! У многих, типа, больших людей тачки угнали и потом хрен нашли… Не, вы прикиньте: он мне вот это советует! Значит, пусть какой-то там чмошный отмороз катается на твоей красавице… А ты, типа, размажь плевок по всей роже и ходи себе!!!

На последних словах Эдик аж взвизгнул от злобы. Секьюрити дружно потупили взгляды и втянули головы в плечи. На лице инструктора явственно читалось одно желание: умереть быстро и безболезненно.

– Эдик…

– Ну?

– Ты меня уважаешь?

– Не, а вы-то тут при чем? Ваша тачка на месте. А, вы насчет часов? Да я отдам, вы не думайте… Вот…

– Эдик, я вопрос задал, – Лев Карлович решительно отстранил протянутые часы. – Оставь, у нас тут явный форс-мажор, так что пари недействительно… Ты меня уважаешь?

– Могли бы и не спрашивать. Не знаете, как я к вам отношусь?

– Понял, спасибо. Тогда вот что… Эдик, продай мне его.

– Вот это? – Эдик ткнул пальцем в инструктора и скривил личико в недоуменной гримасе. – Оно же абсолютно никчемное! Полный ноль. Зачем оно вам?

– Зачем? Понятия не имею. Просто «оно» – это живой человек. Понимаешь?

– Ну, живой – это ненадолго, – Эдик нехорошо ухмыльнулся. – Это очень легко исправить… Вообще, ума не приложу, какой вам от него толк будет…

– Тебе какая разница? Я предлагаю тебе сделку, а ты просто скажи, согласен или нет.

– Ага… – заинтересовался Эдик. – И что предлагаете?

– Номинал.

– То есть?

– Фактическая стоимость твоей машины, плюс бесплатная доводка и тюнинг в моем сервисе. Моральные траты – извини – компенсировать никак не могу.

– Угу… – Эдик опять забрал челюсть в руку и свел глаза в кучку. – Так…

– А потом, ты же у нас шустрый мальчуган. Глядишь, через недельку-другую отыщешь свою тачку. Тогда тебе вообще кругом сплошная выгода.

– Продано, – Эдик решительно взмахнул телефоном и сунул его в карман. – Но я надеюсь, вы его хоть немного на цепи подержите?

– Ну, это уже мое дело, – Лев Карлович царственно кивнул в сторону пленника: – Браслеты можете снять.

Секьюрити сняли наручники с пленника и подтолкнули его в спину. Жест смотрелся однозначно: давай, скотина, топай к хозяину!

– Убивать никого не буду, – глухо пробурчал инструктор, растирая запястья. – Так что, если вы за этим… Если есть какие-то мысли на этот счет…

– Убивать никого не надо, – совершенно серьезно сказал Лев Карлович, с интересом рассматривая свое приобретение. – Всех, кого надо, уже давно убили. Шутка…

– Да уж, это точно, – авторитетно подтвердил Эдик.

А прозвучало так, что непонятно было, что именно «точно». Точно шутка или точно всех убили?

– Думаю, я тебе найду работенку попроще, – Лев Карлович достал из кармана блокнот и зачем-то принялся его листать. – Отсюда тебя уволили, так что…

– Да, я готов, – торопливо кивнул инструктор. – Я отработаю, вы не сомневайтесь! Сутками буду пахать! И это… Короче, я попробую найти машину.

– Пфф… – Эдик презрительно оттопырил нижнюю губу. – Ну ни чмо? Все-таки надо было его на органы сдать…

– Похвальное рвение, – все так же серьезно одобрил Лев Карлович. – Имеется опыт в делах подобного рода? Связи, информеры, источники?

– Ну… Понимаете, я работал опером в убойном отделе. Довольно долго. Год как уволился… Да, связи кое-какие есть…

– Я опером не работал, – с сожалением развел руками Лев Карлович. – Так что понятия не имею, что это такое. Но я тут слушал, как Эдик общался по телефону с начальником УВД. И тот, судя по всему, не смог ничего пообещать. Нет, безусловно, если у отставного опера больше возможностей, чем у действующего начальника УВД…

– Извините… – инструктор покраснел и уставился в землю. – Просто подумал: надо же что-то делать, не сидеть же сложа руки…

– Ничего, я найду, чем занять твои руки. И не только руки… – Сенковский внимательно посмотрел на свое «приобретение» и на несколько секунд задумался. – Так… Значит, говоришь, здоров как бык… Ну что ж, посмотрим. Клинику Сеченова знаешь?

– Та, что на Еланского?

– Именно.

– Знаю.

– Завтра туда – к семи утра, натощак, сдашь анализы. Я распоряжусь, тебя встретят.

– Погодите… Там же гинекология! И потом, зачем мне сдавать анализы?!

– Я должен быть уверен, что ты абсолютно здоров. Профиль учреждения пусть тебя не волнует, там сделают все, что надо. Алкоголь сегодня не принимать, завтра с утра ничего не есть, – Лев Карлович достал из портмоне визитку и протянул инструктору. – И завтра же, ровно к двум дня – по этому адресу. У меня перерыв на второй завтрак, уделю пять минут. И смотри, не опаздывай: я очень ценю свое время…

## Глава 2. Действующие лица и исполнители

«…Председателю Государственной Комиссии по борьбе с коррупцией

РАПОРТ

Довожу до Вашего сведения, что за истекший квартал т. г. возглавляемый мною Комитет не выполнил ни одной из поставленных в начале отчетного периода задач. Сообщаю также, что перспектива выполнения этих задач в ближайшее время отсутствует, в связи с чем целесообразность функционирования Комитета практически равна нулю.

Учитывая вышеизложенное, прошу Вас перевести меня для дальнейшего исполнения обязанностей по прежнему месту службы – в Главное управление военной контрразведки.


Директор Исполнительного Комитета

Государственной Комиссии по борьбе с коррупцией

Иванов С.П.

Число, подпись…»


– Тэк-с… Это что у нас?

– Гхм… Виктор Николаевич, вы же прекрасно видите – это рапорт.

– Вижу. И что мне с ним… А! Вы, очевидно, резолюцию хотите?

– Хочу. И не только резолюцию…

– Легко!

Витя, не раздумывая, размашисто накатал в левом верхнем углу рапорта:

«Работать! Сидеть по управлениям вы все мастера!»

Затем, призадумавшись ровно на секунду, добавил:

«Работать, работать и работать! А кто не работает – тот не мужик!!!»

И поставил «министерскую» подпись.

– Держите.

– Зачем вы так? – обескураженно пробормотал Иванов. – Это, между прочим, официальный документ. Я ему собирался дать ход…

– А куда, если не секрет? – вяло заинтересовался Витя, глянув на часы.

– В смысле – «куда»?

– Куда ход?

– Ну… в секретариат, наверное…

– В думский или правительственный?

– Эмм…

– Сергей Петрович, вы же прекрасно знаете, что комиссия подчиняется непосредственно Президенту. У нас тут такая коротенькая «вертикаль»: предкомиссии – Президент, дальше – Господь Бог. А ход – это, насколько я понимаю, движение документа «наверх», правильно?

– Ну, в общем – да…

– Хе-хе… Вы что же, думаете, вашу бумажку зарегистрируют в Администрации?

– Я не думаю, но…

– Бросьте дурака валять, Петрович, – Витя недовольно поморщился и опять глянул на часы. – Я вас хоть раз упрекнул в отсутствии результатов?

– Нет, не упрекнули. Однако…

– Ну так и в чем проблема? Совесть мучает?

– Да просто непривычно как-то… Понимаете – чувствую себя полным дармоедом.

– Да бросьте вы! – Витя небрежно плеснул ручкой. – Это что еще за приступ гражданского самосознания?! Любой крупный государственный проект вот так с ходу, с бухты-барахты, не делается. На реализацию всех проектов такого рода уходят годы. А вы хотите, чтобы у вас за три месяца функционирования были какие-то видимые результаты?

– Вы знаете, что мы за это время собрали немало информации. У нас имеется очень даже приличная база данных…

– В курсе. Видите, какие-то результаты все же есть. Я в курсе, что команда трудится не покладая рук, так что насчет дармоедства – это вы зря, батенька, зря!

– Так вот, боюсь показаться конченым пессимистом, однако…

– Да не бойтесь, уже показались. И не сейчас, а бог знает как давно. Пожалуй, при первом же знакомстве… Что – будет трудно? Это для меня не новость. Когда нам с вами было легко?

– Нет, боюсь, что будет совсем никак. Вернее – совсем не будет.

– То есть?

– Рапорт, который вы испортили… Я написал четко и ясно: перспективы выполнения задач отсутствуют, целесообразность равна нулю…

– Может, механизм стимулирования пересмотреть? – Витя озабоченно изогнул бровь. – Так, что мы там еще можем дать…

– Да не в этом дело! – в отчаянии воскликнул Иванов. – Ну что вы, не понимаете, что ли? Это же глухая стена, без малейшей бреши! Это Система! Что может какой-то там кроха-Комитет сделать против Системы?

– Шура! – вопреки ожиданиям, Витя впадать в панику не стал, а напротив, отчего-то разулыбался и лукаво подмигнул Иванову.

– Слушаю, – в дверях кабинета мгновенно возникла секретарь-референт, дамочка от тридцати, сугубо делового, а местами даже военного обличья.

– Две тысячи второй, Иванов, безысходность, – отдал странное распоряжение Витя.

– Сию минуту, – Шура кивнула и скрылась за дверью.

– Не понял… Что вы имеете в виду?

– Сейчас принесут – сами все увидите. Вернее, услышите…

Через две минуты вернулась Шура с лазерным диском. По-хозяйски расположилась за боковым столиком с компьютером, диск воткнула в привод, порхнула пальчиками по клавиатуре…

– Тут три безысходности. Нам какую надо?

– Пожалуй, самую первую. По-моему, это сентябрь… Сентябрь есть?

– Есть.

– Ну вот, давай ее.

– Пожалуйста.

«… Да я говорю вам – никаких шансов!… – ворвался в кабинет тоскующий голос Иванова. – … Вы же прекрасно знаете статистику. Куда ни посмотрите – везде по нулям! И это – ФСБ, могучее ведомство с неограниченными возможностями и отлично налаженной машиной военной контрразведки. Ну и что, по-вашему, здесь может добиться какая-то паршивая кучка дилетантов? Вы что, не понимаете, что это тупик? Это же глухая стена, без единой бреши!!!…»

– Знакомая песня, не правда ли? – Витя кивнул Шуре, чтобы остановила трансляцию, и жизнерадостно хмыкнул. – Вы, Петрович, судя по всему, в детстве мечтали стать каменщиком…

«Мало того, что все подряд пишет, так еще и не скрывает этого, – машинально отметил Иванов, чувствуя, что щеки его наливаются конфузливым багрянцем. – Вроде бы государственный человек, персона самого высокого уровня… а как был майором-чекистом, так им и остался…»

– …И знаете – легко верится, что при других обстоятельствах ваша мечта наверняка бы осуществилась. И были бы вы прекрасным мастером! Стены у вас получались бы без единой бреши… Хе-хе…

– Это все, конечно, занимательно… – Иванов досадливо нахмурился. – Но связи с нынешней ситуацией не вижу. Согласитесь, что это вещи совершенно разного порядка. Если взять условия работы команды в две тысячи втором и сейчас – так их просто даже сравнивать нельзя. Там мы были, что называется, как рыба в воде, а здесь… Как нечто такое нехорошее в проруби… Гхм-кхм… В общем, извините, но аналогия не совсем верная. Не вижу связи.

– Спасибо, Шура, – Витя опять кивнул – секретарь изъяла диск и удалилась. – По поводу аналогии спорить не буду, вам виднее… Насчет связи – не согласен. Связь есть, причем самая что ни на есть прямая. Вам напомнить о результатах деятельности команды?

В дискуссии Витя беспощаден, на мелочи не отвлекается, бьет козырями, наповал, так что даже и контрольного пинка в голову не надо. Судите сами, вот краткий итог поэтапной деятельности возглавляемой Ивановым команды за двухлетний период:

– ликвидация резидентной сети, поимка самого резидента иноразведки, арест высокопоставленного предателя в наших рядах, уничтожение банды «оборотней», работавших на подрыв репутации Федеральных сил;

– ликвидация организации, которая занималась массовой подготовкой шахидов. Возглавлял эту кампанию матерый международный террорист с колоссальным стажем, взяли его, как ни странно, живым и при этом умудрились предотвратить крупные теракты в ряде кавказских городов;

– ликвидация террористического отряда саперов «Дашо Гов» (букв. перевод – «Золотой гул»), этакой сборной, созданной для срыва чеченского референдума и возглавляемой легендарным асом минного дела – неким Шахом;

– ликвидация террориста номер два (по списку СНГ) в Баку и предотвращение теракта в отношении первой леди Российской империи;

– ликвидация группы террористов, готовивших захват Госдумы, и, как следствие, предотвращение захвата этой самой Думы;

– ликвидация диверсионной группы «Трибунал Джихада», состоявшей из наемников-славян и успевшей за краткий период своего функционирования нанести колоссальный ущерб в нашем «тылу».[1]

Да, есть такое дело: сплошь и рядом получаются одни «ликвиды». Но это уже ненамеренно, так вышло. Рассматривается ведь не весь комплекс мероприятий (читай – каторжная оперативная работа без сна и отдыха, провалы и озарения, смертельный риск и повседневная рутина), а итоги жизнедеятельности. Да и не всех подряд там ликвидировали, кое-кто остался в живых и по сей день потребляет казенные харчи в хорошо изолированных учреждениях пенитенциарного типа.

# Примечания

1

В порядке очередности, все шесть книг серии «Команда № 9».