# Никогда не заговаривайте с неизвестными

Анна Малышева

В московском аэропорту сталкиваются парень и девушка. Ивана интригует загадочное поведение Алии. Он подозревает, что та живет по фальшивым документам. В довершение всего Алия угоняет его машину. С этого и начинаются крупные неприятности у киллера, который прежде никогда не ошибался… Его машина была использована во время заказного убийства. Иван находится под подозрением. Он ищет девушку, чтобы отомстить, но… только ли для этого?

## Глава 1

Самолет прилетел в аэропорт Внуково из Казахстана. Рейс задержался почти на два часа – в аэропорту отправления не было горючего. Все пассажиры давно уже нервничали – у многих в Москве были назначены деловые встречи, кого-то ждали родственники… Наконец они оказались в багажном отделении. Люди уныло слонялись возле пустых резиновых лент транспортера, смотрели на часы, кто-то жадно пил возле стойки буфета кока-колу… Кроме этих бедолаг, в багажном отделении находились пассажиры ереванского рейса. Эти держались особняком – разодетые в пух и прах, и вместе с тем, очень настороженные. И хотя в зале висела табличка «Не курить», большинство мужчин курило.

– Извините, у вас не будет сигареты?

Невысокий коренастый парень в зеленой замшевой куртке обернулся, услышав женский голосок. Рядом стояла девушка и несмело, просительно улыбалась.

– Пожалуйста, – он достал из кармана пачку. – Для вас ничего не жалко.

– А мне ничего и не надо, только сигарету, – девушка взяла одну. – Огонька не будет?

Парень дал ей прикурить и молча смотрел, как та затягивается – жадно, так что щеки вваливаются. «А ничего, симпатичная, – подумал он. – Что-то я ее не видел».

– С казахстанского рейса? – спросил он.

– Да, конечно. Я что – на армянку похожа?

– А кто вас знает? Черненькая… Правда, говорите без акцента. – Он разглядывал длинные черные волосы, раскосые глаза в припухших веках… Возле линии ресниц была густо, вульгарно наложена подводка. Кожа молочно-белая. Фигура ладная, крепко сбитая. Одета девушка была неказисто – джинсы да старая кожаная куртка, на плече – матерчатая сумка.

– У меня никогда в жизни акцента не было. Я же метиска, – доверительно сказала та. – Мама казашка, папа немец.

– Ух ты, – без удивления ответил он. – А что в Германию не поехали?

– Не знаю. Это дело родителей, а не мое, – резко ответила она.

– Да ну, чего в вашем Казахстане хорошего? – не унимался парень. – Разве не хочешь жить по-человечески?

– А я живу по-человечески, – совсем уже замкнулась она. И выбросила сигарету.

Девушка уже повернулась, чтобы уходить, но он неожиданно положил ей руку на плечо:

– Не обижайся. Если будешь так на всех смотреть – жить нельзя будет.

– Я не обиделась, – резко ответила девушка. – Что вам нужно?

– Возьми еще сигарету, – он уже перешел на «ты», а она все еще стеснялась. – Да возьми, возьми, неизвестно, сколько будем ждать. Ты что решила – я пристаю? Мне этого не нужно. Просто хочется с кем-то поговорить, время убить. Да ты бери, бери! На!

Она взяла сигарету.

– Конфетку хочешь? – продолжал он, доставая из кармана куртки несколько леденцов.

– Это те, из самолета? – брезгливо спросила она. – Ну их!

– Да нет у меня сейчас других! Я тебе в Москве куплю коробку конфет, шоколадных, договорились?

– Не договорились.

– Почему? – удивился он.

– Нипочему.

– Ты в Москве учишься? Замужем тут? Или в гости приехала?

– Все вам надо знать, – ответила она, раскуривая вторую сигарету. – Учусь.

– Это хорошо. А где?

– В… – Девушка запнулась. – В институте.

– Это я и так понял. Наверное, журналисткой будешь?

– Почему вы так решили?

– А потому, что очень разговорчивая, – усмехнулся парень.

– Нет, я буду химиком… Если только буду.

– А что? Проблемы?

Девушка молча кивнула.

– Что случилось? – не унимался парень. – Может, я помогу?

– Вы?!

– А ты что думаешь – я многое могу сделать. Давай, пожалуйся мне, а я подумаю, как тебе помочь. Не стесняйся.

– Ой, да не смешите меня! Все вы так говорите… – отмахнулась девушка. – Ладно, хватит. Давайте багаж ждать.

– А мы и так ждем. Слушай, тебя выгнали из института?

Девушка мельком взглянула на него. И по этому взгляду – грустному, усталому, он понял, что оказался прав.

– Что ж ты сюда приехала?

– А что в Казахстане делать? – вопросом ответила она. – Временная прописка у меня пока есть. Поживу в Москве, поработаю. Может, восстановлюсь в институте. Может, другой выход найду.

– Родителям сказала, что выгнали?

– Нет.

– Понимаю, ты самостоятельная, – одобрительно кивнул парень. – Это хорошо. А все же сразу хлебнешь горя. Есть где жить?

Она кивнула.

– У подружки, наверное? – не унимался он. – Или у парня?

– Слушайте, хватит в душу лезть! – вырвалось у нее.

– А, все ясно, – протянул парень.

– Что вам ясно?!

– А то, что жить тебе негде, моя дорогая. И работы, скорее всего, пока тоже нет. Что – прав?

Она промолчала.

– Что ж, я теперь почти все понял, – кивнул он. – Тебя как зовут?

– Никак.

– А меня Иван.

Она вздохнула:

– Ладно, Алия.

– Чего?

– Меня звать Алия.

– Красиво. А то меня уже тошнит от Наташек. Алия – прямо то, что надо.

Девушка пожала плечами:

– Вы не из Казахстана? Вам такие имена непривычны?

– Я москвич.

– А…

– Что – а? – передраззнил он ее. – Постой, кажется, наш багаж привезли. Ну, точно!

На табло появилось название рейса и через окошко в стене на резиновую ленту транспортера начали швырять тяжелые сумки. Иван рванул к транспортеру, протаскивая за собой сквозь толпу Алию. Возле багажа сразу образовалась давка – как будто после двухчасовой задержки лишние пять минут что-то решали. Но Ивану это было нипочем. Кого-то он резко и грубо толкнул, кого-то отодвинул плечом и в результате у него в руках мигом оказалось две вместительные, битком набитые сумки.

– Берегись! – крикнул он девушке и швырнул сумки ей под ноги. – Присматривай за ними!

Она подпрыгнула, чтобы увернуться от удара и крикнула ему:

– А моя сумка?! Моя сумка?! Она такая красная, с синими полосками…

Через пять минут клеенчатая красная сумка была у ее ног. Иван отдувался и приглаживал растрепанные волосы:

– Ну, зоопарк, ну, цирк!.. Все, Алия, рванули на таможню!

Он быстро шел впереди, легко неся неподъемные сумки. Она едва поспевала за ним. Они прошли таможню и оказались в зале ожидания аэропорта.

– Такси! Такси недорого! – наперебой кинулись к ним.

– Алия, не отставай, – крикнул он через плечо. Он даже не обернулся – так был уверен, что девушка тащится за ним. Уже на улице обернулся. Так и есть – стоит сзади и тяжело дышит.

– Ух, – девушка поставила на землю сумку. – И зачем я за вами бежала, спрашивается? Задурили голову. Мне вообще некуда спешить. А вы идите себе…

– А зачем это мне идти? Сейчас поедем, – отрезал Иван.

– Куда?

– В Москву. Ты что – туда не собираешься? Тут заночуешь?

– Я на автобусе поеду, – покачала она головой. – На пятьсот одиннадцатом. Вон он стоит!

– Какого ж… – Он хотел выругаться, но сдержался, чтобы ее не насторожить. – Обойдемся без автобуса.

– Я с вами не поеду.

Она совсем перепугалась, и парень понял, что время терять не стоит. В одну руку взял обе свои сумки, в другую – убогий клеенчатый баул. И пошел вперед, к машинам на стоянке. Та и глазом моргнуть не успела.

– Погодите, отдайте сумку! – испуганно говорила девушка, семеня вслед за ним. – Ваня, вы что? Куда вы ее несете?

– Садись! – Иван отпер бордовую «девятку», затерявшуюся среди других машин на стоянке. Вещи он закинул в багажник и запер его. Алия стояла рядом с передней дверцей и дрожала. Не от холода – от нервного напряжения.

– Да ты что? Садись, не бойся, – Иван сел за руль, включил зажигание. – Сейчас довезу, куда скажешь. Ну, что смотришь?! Я не бандит, клянусь, и психика у меня в норме. Ничего тебе не сделаю.

– Отдайте мои вещи, – она уже чуть не плакала. – Я все равно не поеду с вами.

– Так, – он хлопнул ладонью по сиденью рядом с собой: – Садишься сюда, вытираешь слезы и едешь в Москву. Нормально едешь, с комфортом. В Москве я тебя отвезу по тому адресу, какой скажешь. Потом поеду к себе. Ты мне не нужна, поняла? У меня девушка есть, и она меня ждет. И не мотай мне нервы – я просто помочь тебе хотел.

– Отдайте сумку.

– Не веришь? Ладно, вон ходят менты. Иди к ним и попроси их запомнить мой номер машины, проверить мои документы. Тогда поедешь?!

Он уже злился. А вот она притихла. Оглянулась – рядом наряд милиции, уже поглядывает в их сторону. И тогда Алия, разом на что-то решившись, села в машину и хлопнула дверцей. На ее лице застыло выражение отчаяния и странной покорности. Иван осторожно вырулил со стоянки и погнал по трассе в Москву. Заговорил он только через пять минут:

– Кури. Вот сигареты.

Алия протянула руку и достала сигарету из пачки, лежавшей под лобовым стеклом. Закурила и, сжавшись в комок, отодвинулась от парня подальше.

– Выпить хочешь? – продолжал Иван. – Возьми в «бардачке» фляжку.

– Спасибо, не пью.

– Между прочим, армянский коньяк. И не московского разлива. Настоящий.

– Спасибо, нет.

– Ну и бог с тобой.

Алия нервно затягивалась сигаретой и ее густо подведенные глаза неподвижно смотрели на трассу. Впереди виднелось бурое облако смога – там раскинулась Москва.

– Алия, а ведь у тебя прописки нет.

– Отвяжись! – вдруг перешла на «ты» девушка. – Высади меня, понял?

– Не-а, едем дальше. Чего прыгаешь? Сказал – довезу, значит, довезу. Только врать не стоит. Ты чего ментов напугалась?

– Да я, может, тебя не хотела подставлять, – отрезала она.

– Врешь. Меня не подставишь. У меня все в порядке, документы при мне. И я не в розыске, оружия у меня нет и наркотиков, трезвый уже неделю, машина моя личная, а не угнанная. Коренной москвич. Приехал к себе домой. Так что не за меня ты испугалась. А за себя.

Алия промолчала.

– Ты вообще-то студентка или нет? – спросил он. – Давай, колись.

– Студентка… Только… Бывшая, – глухо ответила Алия.

– И давно уже бывшая?

– Давно. Второй год.

– И прописки нет второй год?

– Прописка кончилась этим летом.

– Значит, бомжуешь?

Она пожала плечами:

– Что спрашивать? И так ясно.

– Родители в курсе?

– Нет.

– Второй год им мозги крутишь, стало быть? Чего ради?

– Мое дело.

– Правильно, твое. Смелая ты девчонка. Одна живешь в Москве, без прописки, с такой нерусской внешностью…

– И что посоветуешь? Повеситься?

– Думать надо, как жить. Постой… Прописки нет, а как же ты прошла через паспортный контроль? Не тормознули?

– Нет.

– Ого, интересно! – заметил он. – Покажи-ка мне паспорт.

Алия не отреагировала.

– Советую все же показать, – после краткой паузы сказал он. – Может, я что-то посоветую. Я могу, знаешь ли.

– Ты случайно не мент? – резко спросила она, и ее глаза стали жесткими и тусклыми, как два черных кусочка угля.

– Боже упаси! – искренне протянул в ответ Иван. – Меня можешь не бояться.

– Ладно, гляди. Все равно догадался. На умного попала…

Она дернула «молнию» на сумке и достала оттуда небесно-голубой паспорт с золотым гербом Казахстана. Иван скинул скорость, взял паспорт и бегло его просмотрел. Паспорт принадлежал женщине по имени Боссарт Мухаббат Викторовна, семидесятого года рождения, гражданке независимого Казахстана. На цветной фотографии была Алия, только с другой прической – каре, длинная челка. Иван вернул паспорт девушке и спросил:

– Как это понимать, красавица? Ты что же – не Алия? Зря я твоим именем восхищался?

– Нет, Алия. Алия Викторовна, и моя фамилия Боссарт. Говорю же – папа немец.

– А кто такая эта Муха… Как ее?

– Мухаббат. А в переводе на русский это значит – Любовь.

– Ладно, и кто тебе эта Любовь?

– Моя старшая сестра. На два года старше. Это ведь ее паспорт. Настоящий, не фальшивый. – Алия слабо улыбнулась. – И между прочим, я ее зову как раз Муха…

– А фотка твоя?

– Фотография тоже ее. Ну и что? Мы похожи. Особенно на ваш взгляд. Для русских все азиаты на одно лицо. Даже метисы.

– Артистка… – протянул он. – А где твоя сестра?

– В Казахстане. Дома живет, с родителями.

– И о том, что ты по ее паспорту существуешь, родители тоже не знают?

– Да ты что?! – испугалась Алия. – Конечно, нет… Они вообще о моих проблемах не знают. Считают до сих пор, что я учусь. Гордятся… Только Муха знает. Но она молчит. Она специально, тайком от них паспорт потеряла. Ну, понимаешь, для меня, мне отдала… Я ее попросила… Чтобы свободно границу пересекать, хотя бы домой ездить. А ей новый паспорт выдали.

– Так у тебя два паспорта?

– Да. Один – мой личный, советского образца, без прописки. И второй – сестры…

– Ну и жизнь пошла, – философски заметил Иван. – А ментам ты что показываешь?

– Они меня пока не тормозили. А на паспортном контроле показываю казахстанский паспорт. Вот этот, голубой. Он действует, как загранпаспорт. Слушай, дай глотнуть из твоей фляжки! – неожиданно закончила объяснения Алия.

– Достань и выпей, – кивнул он.

Девушка жадно глотнула из фляги душистой, пахучей жидкости и закрыла глаза:

– Вот это коньяк… Я вообще-то, правда, не пью, но мне что-то не по себе. Неприятно об этом думать.

– Выпей еще, – посоветовал парень. – Расслабься. Есть хочешь?

– Вообще-то в самолете кормили. Я пока сыта.

– Гнилая капуста и консервированный кекс? Я этой дряни не трогал, сейчас есть хочу. Алия, давай перекусим?

– Где? – спросила она, открывая непроницаемые черные глаза. Теперь она держалась куда проще и доверительней.

– Где угодно. Согласна? Сейчас поищем ресторан. Девушка больше не возражала. Предъявив ему документы, она перестала стесняться и снова заулыбалась. Иван замолчал, что-то обдумывая. Минут через десять после кружения по окраинным московским улицам он нашел небольшое кафе.

– Сюда, – сказал он, остановив машину. – Вылезай и иди вперед, я догоню. Только машину запру.

В кафе они уселись за угловым столиком, официантка принесла меню.

– Бери, что хочешь, – сказал Иван, глядя, как Алия уткнулась в столбик с ценами.

– Курицу и картошку, ладно?

– А мне принесите шашлык, – сказал Иван официантке. – Шампанское, салат, пирожки. Быстро сделаете?

– Ждите, – неприветливо ответила та и нарисовав несколько каракулек в записной книжке, неторопливо удалилась.

– Сервис… – не одобрил ее поведения Иван. – Вроде платишь втридорога, а ведут себя, как в совковые времена.

– Хм, – заметила Алия. – А ты те времена помнишь?

– Еще не забыл. Мне все-таки под тридцать. А тебе сколько?

– Двадцать пять, – ответила Алия.

– Должна помнить.

– А у меня, может, папа с мамой богатые были, – улыбнулась она. – Знаешь, что такое парная сайгачатина?

Алия даже заволновалась. Официантка принесла заказ и молча выдрала из записной книжки счет. Иван возмутился:

– Дайте поесть, в конце-концов, потом принесете!

– Ладно, – вяло ответила официантка и снова пропала.

– У меня денег нет, – после минутного молчания сказала Алия.

– Хоть ты-то мне не хами! – взорвался Иван. – Я похож на типа, который ведет девушку покушать и заставляет ее за себя платить?!

И они принялись за еду. Алия ела без аппетита, ковырялась в курице, размазывала вилкой огненный соус, вздыхала. В основном налегала на шампанское. Иван ел, будто работу делал – четко, быстро, сосредоточенно.

В машине стало ясно, что Алия напилась. Шампанское, смешанное с армянским коньяком, дало результат – глаза у нее закрывались. Только через полчаса он услышал вопрос:

– А куда мы едем?

– Ко мне, – сказал он.

– Нет.

– А нет – говори адрес.

Она молчала. Сидела, отодвинувшись от него как можно дальше и задумчиво глядела на свои коленки, обтянутые потертыми черными джинсами.

– Куда надо-то? – спросил он.

– Никуда, – вдруг ответила она. – Поехали к тебе.

– Ладно.

Он даже не взглянул на нее. Тормознул возле массивного, грязно-красного «сталинского» дома в районе «Сокола», вышел, достал сумки из багажника, кивнул ей:

– Пошли.

Она шла, не задавая вопросов. Поднялись на третий этаж, Иван отпер высокую, обитую черным дермантином дверь… Они оказались в темной прихожей. В квартире еле слышно бормотал то ли приемник, то ли телевизор. Пахло перебродившим сигаретным дымом, еще чем-то кислым, нежилым. Алия как вошла, так и стояла, привалившись плечом к стене, глаза у нее были усталые и равнодушные. Иван прошел в комнату, не снимая грязной обуви, и она услышала, как он спрашивает кого-то:

– Ты давно тут?

– С утра сижу, тебя жду, – ответил ему мужской голос. – Что так долго?

– Рейс задержали. Ну, и как тут?

– Ничего. А у тебя как?

– И у меня порядок. Жив.

– Кто это там скребется? – спросил его собеседник, услышав, как кожаная куртка Алии шелестит по обоям в прихожей. – Кошак, что ли, вернулся?

– Нет, не кошак. – Негромко ответил Иван. – Сиди тут. Я не один.

– Чего ради? – удивился его собеседник. – Нашел время!

– Сказано – сиди тут.

Иван вернулся в коридор и освободил Алию от тяжелой сумки. Она подняла глаза. Во взгляде не было испуга – только немой вопрос. Он слегка улыбнулся:

– Все в порядке. Тут мой друг, он не помешает. Пошли.

Он внес сумку в комнату, дальше по коридору. Алия вошла следом, все так же молча присела на край продавленного дивана. Мебель в комнате была старая, пыльная. На полу – протертый ковер, в углу допотопная бамбуковая этажерка. Тут же выстроились пустые водочные бутылки. Единственной новой вещью в комнате был музыкальный центр – он резко выделялся на фоне общего убожества обстановки. Иван стряхнул с плеч куртку. Сразу стало видно, какие мускулы у него под тонкой голубой майкой. Он с наслаждениям потянулся, сделал пару приседаний и фыркнул:

– Ты что грустная?

– Ничего.

– Боишься?

– Если бы боялась – не пошла бы, – ответила та.

– Верно, я ж тебя не заставлял. Сама согласилась, – кивнул он. – Выпить еще хочешь?

Он кинул на диван фляжку, которую захватил из машины. Алия машинально отвинтила крышечку и приложилась. Ее вдруг передернуло, она согнулась и зажала ладонью рот.

– Не пошло? – спросил Иван.

– Нормально. – Она тяжело дышала, полуоткрыв мокрый рот, глаза у нее покраснели.

– А теперь рассказывай!

Иван сперва присел рядом с ней на диван, потом вольготно прилег и вытянул ноги.

– Блаженство… – пробормотал он. – Ненавижу самолеты. Некуда конечности девать. Алия, ты меня слышала? Исповедуйся!

– Я не хочу, – девушка искоса взглянула на него.

– А чего ты хочешь?

Вместо ответа она встала и стянула куртку. Под курткой обнаружился толстый желтый свитер. Его Алия тоже сняла и аккуратно сложила на расшатанном стуле рядом с диваном.

– Ну, я тебя не заставлял.

– Помню, – безразлично ответила она.

Джинсы тоже оказались на стуле. Девушка была прекрасно сложена. Небольшая крепкая грудь, впалый живот, сильные ноги. Алия сняла все, что оставалось, и обернулась. Легла рядом с ним. Закрыла глаза.

– Задерни штору, – вдруг произнесла она, не открывая глаз.

Иван послушался, снова лег рядом, та не произнесла ни звука. Молча прижалась к нему и сама его обняла…

…В ноябре дни короткие. Иван открыл глаза, когда уже стемнело. Первым делом протянул руку, нащупывая Алию. Диван был пуст. Он сел, провел ладонью по глазам, поморгал, огляделся. Встал, натянул одежду и вышел в коридор. В ванной шумела вода. На кухне курил его приятель. Увидев Ивана, покрутил пальцем у виска:

– Псих, что ли?

– Ладно, Серега… Клиент был? – вопросом ответил Иван.

– Был и уже ушел. Оставил аванс и игрушки.

– А что?

– «Микро-УЗИ».

– У-у, – протянул Иван. – Не люблю эту туфту израильскую. Отказывает.

– Зато компактно, – возразил Сергей. – Я сам договорился, не стал тебя беспокоить. Опять же ты с девочкой был. Сказал клиенту, что тебя пока нет.

– Она там? – Иван показал на ванну.

– Да уже часа два. Стирает, купается. Сувенир привез из Казахстана? – Приятель был явно недоволен и говорил сквозь зубы.

– Ты к ней не клеился?

– Нужна она мне?! И тебе бы не советовал. Она что – с вещами притащилась?

– Да. Я ее в багажном зацепил.

– Москвичка?

– Нет. Зачем мне москвичка? Ей некуда деваться, вот в чем дело. – Иван плеснул водки на дно стакана, налил и другу: – За успех!

Выпили, закусили. Иван продолжал:

– Все чисто сошло, но больше я туда не поеду.

– Чего так?

– А городишко маленький. Все новые лица на виду. Негде на дно упасть, а я торопиться не люблю. Плюс – оружия с собой не захватишь. А с чужим работать…

– Ну, твои капризы никого не волнуют, – заметил тот. – Попросят – поедешь еще.

– Сказал – нет!

– Ты лучше меня послушай, – приятель придвинулся к нему поближе. – Выставь эту девку! Поигрался и хватит! Зачем она тут?

– У меня насчет нее идея.

– Завязывай со своими идеями! Чересчур хлопотно. И никогда не угадаешь, что у такой девчонки на уме!

– А мне плевать, что у нее на уме. Все равно будет по-моему.

В этот миг в ванной стало тихо. А через минуту оттуда появилась Алия – раскрасневшаяся, с мокрыми волосамим, налипшими на шею и плечи. На девушке была только длинная черная майка, доходившая почти до колен. Она посмотрела на приятелей и улыбнулась:

– Добрый вечер!

– Иди сюда, – поманил ее Иван. – Знакомьтесь. Это вот Серега, мой старый друг. Это Алия. Алияшка, садись. Выпьем.

– Без меня. – Сергей встал и, не глядя на гостью, вышел.

Алия сидела, виновато уставившись в стол и молчала. Потом подняла глаза. Иван беззаботно уплетал расставленное на столе небогатое угощение.

– Не бери в голову. Он всегда такой.

– Из-за меня вы ссоритесь, – подала голос Алия. – Мне, наверное, надо уходить.

– Не дури. Ешь.

– Я лучше выпью. – И Алия потянулась к бутылке с водкой.

Иван налил ей и увидел, как девушка жадно проглотила содержимое стакана. На миг ее затрясло, но тут же она расслабилась, порозовела.

– Закусывай, – сказал он.

– Потом.

Алия закурила, пуская в потолок быстрые струи дыма. Иван поставил на плиту чайник.

– Ну, услышу я правду или нет? – спросил он, поворачиваясь.

Алия равнодушно пожала плечами:

– Спрашивай – отвечу.

– Предположим, в машине ты мне сказала правду и тебя зовут Алия. Предположим, ты училась в Москве и тебя выгнали. Живешь по паспорту сестры. Мне, в сущности, плевать, так это или нет. Другое интересно – где ты собиралась жить, когда приехала?

– У тебя, – спокойно ответила она.

– Я серьезно спросил.

– А я ответила.

– Ты решила заклеить мужика еще в аэропорту, чтобы на ночевку попасть? – Он задал вопрос нарочно грубо, чтобы ее расшевелить. Но впечатления на девушку не произвел. Та равнодушно ответила:

– Хоть бы и так. А что?

– Ничего. Врешь много. К кому приехала?

– К тебе. – Она посмотрела ему в глаза и вдруг рассмеялась: – Да ладно! Если я некстати – только скажи. Я уйду.

– Сиди!

– Сижу, – кивнула она.

– Друзья в Москве есть? – спросил он.

– Имеются.

– Они тебя ждут?

– Не очень. Я надоела. Живу у них. На нервы действую. Денег нет.

– Парень есть?

– Был.

– А куда делся?

– Никуда.

– Подруги?

– Были. – Алия перешла на односложные ответы. Этот допрос ей не нравился, она ерзала на стуле, кусала губы.

– Ладно. Где ты работать собиралась?

– Пока не знаю. Нашла бы что-то. В Москве это несложно. Во многих местах даже паспорт не просят.

– Верно. – Иван все больше убеждался, что она врет. Врет и чего-то боится. – Ну, а деньги есть?

– Немного.

– А именно сколько?

Девушка слабо улыбнулась:

– Пятьсот.

– Баксов?

– Рублей.

Иван присвистнул:

– Фью! На неделю скромной жизни!

– Это такому бугаю, как ты, на неделю. А мне бы на месяц хватило.

– Мало ешь? Зато пьешь не хило.

Девушка отодвинула стакан с остатками водки и встала из-за стола:

– Спасибо за угощение. Но я, кажется, за все расплатилась авансом?

– Сядь! – прикрикнул на нее Иван.

– Я пошла.

– Кому сказал – сядь!

На этот раз она послушалась.

– Я найду тебе работу, поняла? – сказал Иван, тоже присаживаясь за стол. – Постой, выпьем еще по маленькой.

Он разлил остатки теплой водки и придвинул ей стакан:

– Пей и закусывай.

Она послушно выпила и зажевала водку кусочком колбасы. Щеки у нее горели, глаза блестели, волосы совсем высохли и распушились. Иван видел, что девушка совсем еще молоденькая и очень хорошенькая. Сколько же ей лет? Сказала – двадцать пять, но может быть и пятнадцать. Правды пока не добьешься. Он негромко и уверенно заговорил:

– Жить будешь тут. Со мной. Поняла? Устраивает?

– Ты мне нравишься.

Он проглотил эту лесть, не поморщившись и продолжал:

– Будешь делать, что я скажу. Работа – не бей лежачего. Хорошо оденешься, проблем не будет. Только отдашь мне свой паспорт, настоящий, советский. Прописку мы тебе устроим. Временную, правда, но самую настоящую.

Алия смотрела на него, как на инопланетянина. Потом покачала головой:

– Я не проститутка. Ты что подумал? Я с тобой переспала по-хорошему, но я этим делом не зарабатываю. Ты ошибся!

Она хотела встать, но парень поймал ее тонкую руку и стиснул так, что девушка вскрикнула:

– Пусти!

Он не отпустил, а наоборот – пригнул руку к столу, так что она вынуждена была сесть. Девушку трясло от боли, с ее лица разом сбежали все краски, она задыхалась от ярости и страха.

– Пусти… – выдавила она.

Иван отшвырнул ее руку, и Алия по инерции стукнулась плечом о стену. И немедленно заплакала, потирая белые пятна на запястье:

– Слома-ал…

– Цела твоя рука, не реви, – хмуро ответил он. – В проститутки не желаешь? Так и я не сутенер. Я тебя на панель не выставлю. Там своих достаточно. Но ты, Алияшка, усвой себе – теперь ты моя. Хочешь уйти – иди. Я тебя отпущу. Пока. А хочешь остаться – я не против. Но тогда уж слушайся. Внакладе не останешься. А кому ты, кроме меня, нужна?

Алия вытерла злые слезы и отвернулась. Иван продолжал:

– Не знаю пока, где ты наврала, где правду сказала, но точно – тебе деваться некуда. Иначе чего ты со мной пошла?

Девушка бросила:

– Я думала, ты нормальный парень, порядочный! А ты меня избил! Меня никто никогда не бил!

– Это разве называется – избил? – удивился Иван. – Вот дурочка! Да если б я только начал тебя избивать…

– Дай уйти, – прошептала девушка. – Клянусь, я никому ничего не скажу.

И тут же замолчала, увидев, как побелели глаза Ивана. Он процедил:

– Что ты не расскажешь?

– Н-ничего…

– Ты о чем?

– Что избил, не скажу…

Она хотела встать и не могла – понимала, что бежать бесполезно. Но Иван не двигался с места. Он смотрел на нее. Наконец спросил:

– Что видела?

Та испуганно помотала головой:

– Ничего!

– Где и что ты видела? Здесь? В той комнате? У Сереги?

Она не отвечала. Тогда он снова схватил ее за руку и потащил в комнату. Там швырнул девушку на постель, а сам вывалил на пол содержимое ее сумки. Расшвыривал по углам тряпки, чистое и грязное белье, джинсы, зимние сапоги, яркий полосатый шарф… Девушка рыдала, уткнувшись лицом в грязную подушку, он не обращал на нее внимания. Наконец нашел маленькую черную коробочку. Открыл ее. На лиловом бархате лежал маленький шприц и к нему – игла в упаковке. Несколько старомодный и весьма элегантный набор.

– Так, – спокойно произнес он. – Сама колешься?

Алия затихла – даже плакать перестала.

– Лишний вопрос, да? И не мое дело? Может, у тебя диабет, в конце-концов, и тебе это нужно для инсулина?

Она не ответила. Он продолжил обыск и нашел кое-что поинтересней. Записную книжку. Большую записную книжку. Быстро просмотрел ее и сунул в карман. Алия резко села на кровати и молча следила за ним. Глаза у нее были сухие и тревожные. Следующей находкой был паспорт советского образца в разодранной целлофановой обложке. Иван и его просмотрел. На фотографии была Алия, владелицей паспорта значилась Боссарт Алия Викторовна, семьдесят второго года рождения. Последним местом прописки была Москва, и крупными буквами выведено: «На учебу». Прописка кончилась этим летом. Иван постранично изучил паспорт. Алия была не замужем, детей нет… Никаких отметок больше не значилось. Он зачем-то машинально отметил, что родились они в одном месяце – январские. Ему не верилось, что девушка рассказывала правду о себе. Алия все еще не издавала ни звука. Наконец Иван побросал все вещи обратно в сумку, туда же сунул паспорт и шприц. Только записную книжку оставил себе.

– Ладно, студентка, – сказал он. – А теперь на счет «три» говоришь, что видела, и идешь куда глаза глядят. Ничего тебе не будет. Ну?

– Ничего не видела, – прошептала она.

– Серега! – крикнул Иван.

Его друг появился сразу. Он с интересом посмотрел на девушку и кинул Ивану:

– Проблемы!

– Что она могла видеть, пока я спал, Серега? – спросил его Иван.

– Чего? – Серега тупо смотрел на девушку, пытаясь что-то сообразить. Потом вдруг тяжело вздохнул, обращаясь к Ивану: – Говорил – никого сюда не приводи. Мало ли чего она видела! Может, ствол видела, может, пошарила в твоих шмотках. Адрес запомнила! Хата съемная, хоть сейчас отсюда уйдем… – Он начинал паниковать. – А тачку видела? Опишет! Номер запомнит! И что теперь с ней делать? Руки об нее марать?

– Я ничего не видела! – быстро и умоляюще заговорила девушка, вставая на колени. Диван под ней заскрипел. – Мне негде было переночевать, и я пошла с ним…

Она указала на Ивана и быстро продолжала:

– Я не знаю, кто вы такие, ребята, чем занимаетесь, ничего не видела, никому ничего про вас не скажу! Отпустите меня! Ну, пожалуйста! Ей-богу, никому не скажу… Дура я, что ли?!

– А… – протянул Серега. – Плохо дело. Ты ее сюда привел? Ты и разбирайся.

Алия стояла на коленях, молитвенно сложив руки на груди, и быстро переводила взгляд с одного парня на другого.

– Только не убивайте, мальчики! – вырвалось у нее. – Зачем это вам?!

– Ну, загнула, – наконец подал голос Иван. – Кто тебя убивает?

– Ради бога! – воскликнула она. – Я все для вас сделаю! Хотите вдвоем?! А?! Давайте вдвоем, здорово будет, ну, я все сделаю, мальчики, чего, чего он так на меня смотрит, Ваня?!

А Серега и в самом деле смотрел на нее нехорошо. Иван успокаивающе хлопнул его по плечу:

– Не заводись. Девочка, правда, ничего не видела. Что я на нее наехал, в самом-то деле?

– Я знаю, что она видела, – вдруг вырвалось у Сереги. – Она клиента видела! Еще мне показалось – кто-то в коридоре лазает… Опять подумал, кошак. А нашего кошака второй день дома нет! Это она была! Подслушивала, сука! Может, и подглядывала тоже! А ты чего спал, придурок?

Серега сплюнул и закончил:

– Поторопился ты расслабиться. Работа дураков любит! Вот сам с ней и возись!

И вышел, плотно прикрыв дверь. Он не желал ввязываться. Ивану тоже стало не по себе. Он смотрел на девушку и не знал, как к ней подступиться. До Алии, видимо, дошло, что она молчит себе во вред. Пока она молчит, Иван думает, а ничего хорошего он думать не может…

– Вань, слушай, – спокойно и серьезно сказала она. – Я тебе все расскажу. Когда ты уснул, я пошла в туалет. Потом воды захотелось, на кухню завернула. А потом слышу – вроде бы твой друг меня окликнул. Откуда я знала, что он не один? Я решила, что он меня позвал. Пошла к нему, заглянула в дверь… Дверь была приоткрыта. А в комнате он был не один. С ним еще кто-то, но я не видела кто. Дверь была только чуточку приоткрыта, я видела только Сергея и край стола. А на столе увидела автомат. И все! Я сразу ушла! Пришла к тебе, легла и больше не вставала… Ну и что, подумаешь, автомат?! Мало ли у людей оружия?! Что я – оружия не видела?! У моего отца тоже ружье есть незарегистированное, и что теперь? Вань, ну ты же понимаешь, что я никому про это не расскажу, разве я похожа на стукачку?!

– Ты похожа на циркачку, – оборвал ее речь Иван. – По тонкой проволочке ходишь.

Девушка заговорила быстро и горячо:

– Вань, ну ты что?! Ты же нормальный парень, добрый, я вижу! Что я могу тебе сделать?! Это смешно…

Видно было, что она пытается разреветься для пущей убедительности, но от страха и волнения у нее уже ничего не получается. Иван вздохнул. Ему было противно видеть, как она унижается, как боится и каким дураком его считает.

– Я тебе ничего не сделаю, – сказал он. – А вот Серега может.

– А ты его поставь на место!

– Думаешь, могу?

– Он тебя уважает!

– Да не слишком, – вздохнул парень. – Ты сама понимаешь, что поперек горла ему встала?

– Понимаю… Вань, дай уйти! Я уйду, и ты меня больше не увидишь!

Он молчал. Тогда Алия потихоньку слезла с дивана и натянула джинсы. Потом свитер. Взялась за куртку. Она одевалась медленно, глаз не поднимала. Одевшись, подхватила свою сумку и шепнула:

– Выпусти.

– Пошли.

Сергей поймал парочку уже у входной двери. Он ничего не спросил. Только ощупал девушку взглядом, от которого она сжалась, стала еще меньше ростом. Иван отпер дверь и вытолкнул Алию на площадку. Бросил приятелю:

– Скоро вернусь.

Он вошел за девушкой в лифт, нажал кнопку первого этажа. Во дворе она тихонько попросила:

– Отдай мне книжку. Пожалуйста.

– Нет, – ответил он. – Книжка будет пока у меня.

– Да зачем она тебе?

– Ты за ней вернешься.

– Почему ты так думаешь? – Алия нервничала теперь еще больше, чем наверху, в квартире, во время допроса.

– Она тебе нужна. Там телефоны, адреса, имена. Я тоже ее прочитаю и побольше узнаю о тебе. – Иван явно издевался. – А ты все равно придешь. Только смотри, долго не раздумывай. Я тебе предложил хороший вариант.

– Как же я приду? Твой приятель меня сразу прикончит… – Она замолчала, пережидая, пока мимо них пройдет старуха с пуделем на поводке. Старуха явно постаралась рассмотреть их лица, но ей мешала темнота. Фонарей не было, и тесный двор-колодец освещался только светом из окон, да от грязного ноябрьского снега исходило серое свечение.

– Отвезу, куда скажешь, – предложил Иван, когда они снова остались во дворе одни. Было так тихо, что отчетливо различался даже легкий стук собачьих лап по спекшемуся снегу. Огромная бродячая собака добежала до помойки и с шумом нырнула в ящик. Алия шепнула:

– Не стоит. Я сама доберусь…

– Боишься меня?

– Тебя – нет.

Он пытался рассмотреть ее лицо, но видел мутное круглое пятно в рамке длинных черных волос. «Я буду последним дураком, если отпущу ее сейчас, – подумал парень. – Так нельзя. Надо проводить, посмотреть, куда она приехала».

– Далеко тебе? – спросил он.

И та вдруг сдалась. Послушно ответила:

– На «Автозаводскую».

– У тебя там кто?

– А, никто… Бывшая сокурсница. Во всяком случае, не прогонит, если я заявлюсь. А завтра что-то придумаю.

– Телефон у нее есть?

– Да. Он, между прочим, в записной книжке. Так ты мне ее отдашь?

– Когда познакомишь с подружкой. Посмотрю, как тебя приняли, и отдам. Идет?

– Какой ты, Ваня, недоверчивый! Ну ладно! Идет. Поехали.

Он отвернулся, чтобы открыть машину, наклонился к дверце… И в тот же миг задохнулся от страшного удара по почкам. Тут же, без перерыва, последовал второй удар, от которого было еще труднее опомниться. Иван со свистом втянул ледяной воздух, но третий удар – по голове – повалил его наземь. Вспыхнула боль в затылке, он впился пальцами в снег, натужно кашляя, извиваясь, все еще пытаясь подняться… И пока нащупывал коленом точку опоры, стонал, гасил белую тьму в глазах, машина рванула с места и пропала в темной арке, ведущей на улицу.

## Глава 2

Когда он наконец смог подняться, было уже поздно. Пропала машина, а в ней исчезла Алия. Так глупо он никогда не выглядел. «Здорово она меня приложила!» – подумал парень, прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения были, прямо сказать, пакостные. Стоял с трудом, голова гудела, спина разламывалась. Вместе с девицей исчезла и ее сумка.

Иван поплелся к подъезду. В лифте передохнул, привалившись к стенке. Выйдя на третьем этаже, пару раз позвонил в свою дверь. Сергей открыл.

– Ты чего, Вань?! – испугался он, увидев друга в таком виде – в грязи, в снегу, глаза дикие.

– Запри дверь, – пробормотал Иван, переступая порог. Он нашел силы дотащиться до дивана в своей комнате и осторожно сел. Сергей уже был рядом, заглядывал ему в лицо:

– Что случилось?!

– Эта дрянь… Девка… Угнала мою тачку…

– Что?!

– То! – Иван прилег, и голова переполнилась мерзкой мутью. – У меня, кажется, сотрясение мозга. Дай полотенце мокрое…

Но и мокрое полотенце не помогло. Его сильно тошнило. Он предпочитал не открывать глаз. И странно, к злобе примешивалось какое-то странное чувство. Почти восхищение, как ни смешно. Девчонка его обошла. Так просто! И поступила правильно. Он бы сам на ее месте… Сергей молчал. Он соображал.

– Она тебе по голове дала, что ли? – спросил он наконец.

– Ну.

– А чем?

– Откуда я знаю? У нее вроде ничего не было. Она пару раз дала по почкам, потом вырубила меня. Уложила за минуту. И умотала на моей машине.

– Вот же поганка! – поразился Сергей. – Ну, только никому об этом не рассказывай – смеяться будут. Как она тебя?! В ней же росту – метр пятьдесят, не больше. И на дзюдоистку не тянет.

– Дзюдо ни при чем. Она меня просто избила! Представляешь?! – ответил Иван. И его вдруг разобрал смех. Он хмыкал, пытаясь не шевелить головой – наплывала муть. Сергей сочувственно заметил:

– Пройдет, не переживай. Тачку жалко – она ее бросит где-нибудь.

– Надеюсь.

– Зато в ментовку не поедет. Гарантия.

– Откуда гарантия? Что ты болтаешь? – рассердился Иван. – Отсюда все равно надо сваливать.

– Подождем хотя бы дня два.

– За два дня многое может случиться.

Сергей не ответил. Он присел на диван и задумался. Потом спросил:

– А работать ты сможешь?

– Посмотрим завтра.

– Завтра будет поздно. Надо сделать одного мужика. Ранним утречком лучше всего. Я уже взял деньги.

– Кто такой? – спросил Иван.

– Коммерсант. Фотка, адрес, номер тачки – погляди! Иван взял сперва фотографию, равнодушно на нее посмотрел, потом прочитал адрес.

– Как же без машины? – спросил он.

– Машина не проблема. Может, и было лучше другую взять, чтобы не примелькаться. Найдем. Сделай его, и передохнем. Прямо после дела катанем в Эмираты. Позагораем, на верблюдов посмотрим, шашлык покушаем в пустыне. Ну, как?

– Хорошо. – Иван закрыл глаза. – Шашлык из сайгачатины.

– Из чего?

– Задумался. А сюда уже не вернемся?

– Не стоит. Сниму другую хату. – Сергей вдруг рассмеялся. – Слышишь, нас, наверное, соседи везде за гомиков принимают. Два мужика живут вместе и никого им не надо!

– Станешь гомиком после этой Алии, – пробормотал Иван. – Начнешь от девчонок шарахаться… Ну, уела она меня. Найти бы ее!

– Забудь об этой поганке! – посоветовал Сергей. – Она рано или поздно на нас нарвется!

Иван лежал неподвижно, и было неясно – слушает друга или уже спит. Вдруг он провел правой рукой по карману брюк. Еще раз, еще. Потом проверил левый карман.

– Ты что ищешь, Вань? – встревожился Сергей.

– Погоди! – Иван, не поднимаясь, прощупал карманы куртки и вздохнул: – Ну, так я и знал. Нету. Унесла.

– Что унесла? Она тебя еще и обокрала?!

– Книжку унесла. Я у нее записную книжку забрал, а она ее у меня вытащила, пока я на снегу корчился! Так она что – из-за книжки меня долбанула?!

– На черта тебе была ее книжка?

– Сам не знаю. Подразнить хотел. Узнать, кто у нее есть из друзей… А ей, видно, этого не хотелось. При тебе-то она побоялась напасть, выждала, когда мы наедине останемся. Да, не так она проста, как я думал!


Ранним утром следующего дня частный предприниматель Хлопушин П.В., 1956 года рождения, москвич, был расстрелян из двух автоматов израильского производства в тот момент, когда снимал замок со своего гаража. Несмотря на то что вокруг было довольно оживленное движение, убийцы беспрепятственно скрылись.


…В Дубаях Иван окончательно пришел в себя. Голова не кружилась, и тошнота начисто прошла. Да и мало ли было в его биографии таких ударов! Алию он не забыл. Беспокоился, рвался обратно в Москву, пока Сергей не разозлился:

– Мы отдыхаем или нет?

– Отдыхаем, – отмахнулся Иван. – Только отдыхай не отдыхай, а машину я хочу найти.

– Приедем – поищем.

– Может, уже нашлась. Я позвоню матери.

Он позвонил ей с улицы, из автомата. Говорил минут десять и вернулся в тайский ресторанчик, где они с Сергеем обедали, с посеревшим лицом.

– Как дома? – приветствовал его Сергей, с трудом отрываясь от даров моря.

– Плохо. – Иван огляделся, но вокруг их столика русских туристов не наблюдалось. И все равно он понизил голос: – Машина нашлась.

– Поздравить можно?

– Не стоит. Машина была возле метро «Автозаводская». Стекло разбито, магнитолу утащили, все поснимали, вплоть до ковриков. Ну, вообще все.

– Думаешь – она?

– Зачем ей коврики и «дворники»? Скорее, уличная шпана потрудилась. А она просто бросила там тачку и ушла.

– Ну, и фиг с ним, со стеклом, – утешал его Сергей. – Новое поставишь. Магнитолу жалко, но уж как-нибудь на новую разоришься. Долларов за шестьдесят купишь спокойно. Хотя бы и здесь! Главное – машина цела.

– Лучше бы она сгорела, – убито ответил Иван. – С плеч долой!

– Что ты болтаешь?

– К матери милиция приходила. Участковый и с ним еще какой-то тип. Спрашивали, где я, как меня найти. Мать, ясно, не знала. Я же ей не сообщаю, где живу. Это ментам не понравилось. Велели сразу, как я появлюсь, сообщить. Взяли координаты всей родни.

– А что они заявились? – Сергей тоже огляделся по сторонам. – Против нас ничего нет.

– Есть. Машина.

– Твоя, что ли?

– Да. Менты ее и нашли. Держись за стол, не падай! История простая. Предположительно из моей машины стреляли в одного типа. Мужик этот на телевидении работал, мать мне сказала где, но я уже не слушал. Понял? Заказное убийство – явное! И его сделали из моей «девяточки».

Помолчав, он добавил:

– Я должен найти Алию. Мы летим домой. Я завтра же. Ты – через день. И там мы не встречаемся. Ты меня понял?

Сергей поник:

– Я говорил, что эта поганка устроит веселую жизнь… Пока дело не кончится, работать мы не будем. А дальше что? За тобой теперь будут присматривать…

– Там видно будет.


…А на другое утро Иван, впервые за последний год, явился домой. Ключей у него давно уже не было. Он нажал кнопку звонка и не отпускал ее, пока мать не открыла.

– Ванюша, ты?! – Она почему-то испугалась, увидев его.

– Привет, мам. – Он суеверно переступил порог с правой ноги и чмокнул мать в жирную от ночного крема щеку. – Ой! Чем это ты мажешься?

– Заходи, заходи, – мать суетливо запирала дверь, прикладывала ладонь к губам, пугливо разглядывала сына. – Ты все-таки приехал… Есть будешь?

– Буду. – Иван чувствовал себя неловко в тесной прихожей. Ему почему-то казалось, что квартира стала меньше, чем была. Мебель какая-то неузнаваемая, и неприветливо смотрит большое зеркало на стене… И мать другая. Морщинистая, сутулая… Старая.

– Яичницу? – спрашивала та, все еще не сводя с него испуганных глаз.

– С помидорами, мам?

– Сделаю. С помидорами, со свеженькими… Как ты любил…

Глаза у нее налились влагой, а он сердито поправил:

– И до сих пор люблю. Не говори про меня, как про покойника.

– Это я так, прости… Давно тебя здесь не было. Я уже забыла, когда…

– Вот пришел же!

Мать гремела посудой, открывала воду, хлопала дверцей холодильника. Суетилась без толку, нервничала, все у нее валилось из рук. Она делала завтрак, а он, стоя у окна в тесной кухне, рассматривал двор, откинув занавеску. Знакомый двор, большой. Раньше напротив не было ничего, кроме пустыря. На этом пустыре они пацанами жгли костры, гоняли мяч, курили, присев на корточки и озираясь, не идет ли кто из взрослых… Хорошо тогда было, свободно. А теперь там стоят два новых высотных дома. Прежние дружки – где теперь они? Домовой, Ваньтяй, Косой? Теперь им всем за тридцать, здоровые мужики, женатые, наверное… И тополя во дворе подросли. А за углом его школа – желтая, облезшая. Вон виднеется ограда.

– Садись, кушай! – позвала его мать. – Только руки вымой.

Он усмехнулся:

– Ну, я же не маленький. Да, мам, я тебе привез кое-что, может, надо?

Он сбегал в коридор, расстегнул дорожную сумку, с трудом достал оттуда пухлый черный пакет. Резко запахло свежевыделанной овчиной.

– Дубленка, – пояснил он. – Ма, иди сюда. Погляди, примерь.

Но мать не обрадовалась, не стала благодарить. Она стояла на пороге кухни, бессильно опустив руки, глядя сквозь сына.

– Мам, ну ты что? – обиделся он. – В конце концов, могу я тебе что-то подарить?

– Ты мне часто что-нибудь дарил, – как-то безрадостно ответила она. – Никогда меня не забывал. Деньги приносил. Подарки привозил. Ванечка…

– Ну что?!

– Я всегда хотела спросить… Можно?

– Ну?! – Он раздраженно выпрямился, дубленка очень мешала.

– Ты… Кто?

– Тьфу ты! – разозлился он. – Человек я, мам! Твой сын! Чего тебе еще надо?! А?! Другая бы мать радовалась, ну, я не знаю – хоть бы спасибо сказала!

– Да я благодарна тебе, Ванюш, но…

– Чего – но?! Ну, чего ты все усложняешь?! Работаю я, понятно?! Ра-бо-таю!

Раньше у них тоже бывали такие объяснения. Мать никак не могла понять, откуда у ее сына деньги, чтобы менять машины, снимать квартиры, дарить ей подарки… Она пыталась задавать вопросы, но Иван всегда уходил от прямых ответов. Стоило ему повысить голос – и она сникала, отступала, и сцены кончались сами собой. Но теперь она не собиралась сдаваться:

– А кем ты работаешь? Кто ты по профессии?

– Мам! – поразился Иван. – Мне вот-вот тридцать стукнет! Работаю, зарабатываю! Тебе не все равно?

– Как мне может быть все равно?! – мать задохнулась от волнения. – Когда ты ушел из школы после восьмого класса, мне не было все равно! Когда ты попал в ту компанию, я тебя оттуда вытаскивала! Я тебя искала вечером на каких-то пустырях! Я в милицию бегала! Я…

Иван фальшиво поклонился ей в ноги:

– Спасибо! Спасибо, мам! За милицию спасибо! Вот спасибо, так спасибо!

Но она не слушала:

– Потом… Когда ты не желал работать… Появились какие-то ужасные девицы. Не могу забыть ту, белую, из овощного магазина… Испитая! Матерщинница жуткая! Лицо дегенератки! А тебе почему-то нравились именно такие! Нормальные девочки тебя не интересовали!

– Ма, это смешно! Я уже и не помню, о ком ты говоришь? Белая из овощного?

– От тебя пахло спиртным! – Та уже плакала. – Я хотела умереть, понимаешь? Умереть хотела! Я даже поехала к твоему отцу! Просила, чтобы он приехал, поговорил! Хоть как-то повлиял! Вспомнил, что у него есть сын! А он отказался – ему, видите ли, некогда!

Иван в сердцах бросил на пол дубленку:

– Ты к нему ходила?! Нет, правда?! Ты что, мам?! Зачем?!

– А ты не знал… А что ты вообще обо мне знал?! Что ты хотел знать?! – мать вдруг стала сползать на пол вдоль косяка, закрыв лицо мокрыми от слез руками. Она уже не говорила, только тихонько подвывала. Иван подхватил ее, поднял. Такая легонькая! Отвел в комнату, уложил на постель. Но та сразу села и яростно продолжала:

– Когда он нас бросил, мне предлагали снова выйти замуж! И не один раз предлагали! Разве ты это знал?!

Иван мрачно посмотрел на нее.

– Но я тебе даже не говорила! Я ведь даже не посоветовалась с тобой, как мне быть – принять предложение или нет? Я не хотела давать тебе отчима! Я не хотела, чтобы тебя кто-то сломал… Ты был такой трудный мальчик, такой сложный… На всех огрызался, как волчонок… Все держал в себе! Я решила – нет! Будем жить вдвоем, ты да я… Наверное, ошиблась… – Она вытерла глаза. – Уж не говоря о том, как мне трудно было одной… Нет, тебе тоже нужен был мужчина, чтобы ты хоть кого-то уважал! Потому что на меня ты всегда плевал! Да!

– Мам!

– Сколько я унижалась! Сколько мучилась! Все было напрасно! Все! Ты не пошел работать! Я записала тебя на работу к подруге… Пусть это была фиктивная работа, но тебе там сделали трудовую книжку! Я взяла эту книжку и отвела тебя в вечернюю школу! Без книжки не брали! Я думала – мой сын умный мальчик, если не хочет пока работать – пусть тогда учится! Я мечтала, что ты все поймешь, постараешься ради меня… Дура старая…

Иван сидел на краю постели, сжав щеки кулаками и смотрел себе под ноги. Сердце билось тяжело и яростно. Он старался не слушать.

– И вот теперь приходила милиция… – проговорила мать. – Что-то они говорили… Про твою машину. Спрашивали, где ты. Я не знала.

– Мам, про этого, с телевидения, правда? – прервал ее Иван.

– Да. Мне этого сразу не сказали. Я сама узнала, у нашего участкового. Мы же с ним знакомы… Еще с тех пор, как ты с той компанией водился. Помнишь Дмитрия Александровича?

Иван фыркнул:

– Все тот же?

– Все тот же. Он уже на пенсию скоро уйдет. Сперва ничего мне не хотел говорить, потом рассказал. И тут ты звонишь из Эмиратов. Ванечка, но это же не ты сделал?

– Не я, мам.

Мать обняла его за плечи:

– Я знала, что не ты. Я и Дмитрию Александровичу так сказала.

– А он?

– Ничего не ответил… Просил только, чтобы я тебя нашла и к нему направила. Пойдешь к нему? Он хороший человек, разберется обязательно!

– Я пойду.

– Вот и правильно! – обрадовалась мать. – Если не ты – чего бояться?

– Все равно неприятно.

– Конечно, но что делать? Ванечка, а как же это с машиной вышло? Скажешь?

Иван махнул рукой:

– Да нечего говорить! У меня угнали машину. Как раз перед тем, как в Эмираты ехать. Кто-то воспользовался ею для убийства. Но это был не я!

– И тем более нечего милиции бояться! – Мать совсем просветлела лицом. – Если ты был в Эмиратах – как ты мог такое сделать?

– Действительно, – кивнул Иван. – Так что не переживай, мам.

– Ванюш, все-таки покушаешь? – Мать гладила его по плечу. – Голодный ведь.

– А ты дубленку примеришь?

Мать легко, как молодая, спрыгнула с постели и побежала в коридор. Принесла в комнату пакет, развернула его:

– Ой, какая прелесть! И цвет симпатичный!

– Да ты померь, может, плохо, – несколько самодовольно отмахнулся сын.

Мать надела обновку, застегнула пуговицы, покрутилась посреди комнаты:

– Замечательно!

– Ну вот, и носи на здоровье, – кивнул он. – Будет тебе тепло.

Она подошла, прижалась лбом к его макушке, прошептала:

– Ты же хороший у меня! Добрый!

– Да ладно, мам, – он старался не улыбаться. – Все будет нормально.


Он не собирался навещать участкового в то же утро, но теперь пошел. Мать что-то в нем разбередила, и ему хотелось скорее покончить с этой историей. Пусть хотя бы она успокоится, а что делать дальше – он сам решит. Дорога в отделение была ему знакома – ноги сами шли. Парень шел и усмехался: «Надо было хоть водки купить, выпили бы, вспомнили былое…»

Участковый был на месте, ждать его не пришлось. Иван стукнул в дверь, вошел:

– Ждали? Это я, Дмитрий Александрович. Лаврушин Ваня.

– Лаврушин?

Участковый разогнал рукой облако едкого табачного дыма, вгляделся…

– Точно, – протянул он. – Но я б не узнал.

– Неужели так изменился? – Иван старался говорить легко и нагло. – А вы каким были, таким и остались.

– Брось, я почти пенсионер, – самодовольно ответил тот. – Помнишь, как за тобой бегал? Теперь бы не догнал.

– А я б теперь и не побежал, – Иван тряхнул протянутую для пожатия руку и без приглашения уселся.

– Не побежал бы? – спросил Дмитрий Александрович.

– Да, ты и в самом деле изменился.

– А что мне бегать? Сам пришел.

– Мать передала?

– Да… Я ей как раз на днях звонил, она мне все рассказала.

– Мать у тебя хорошая. – Дмитрий Александрович подтолкнул к Ивану пачку дешевых сигарет: – Куришь еще?

– Я свои. – Иван достал «Давидофф» и положил пачку на стол: – Угощайтесь.

Участковый к сигаретам не притронулся. Он посмотрел на пачку, на куртку Ивана, кивнул:

– Солидный стал.

– Дмитрий Александрович, – раздраженно ответил Иван. – Я к вам вообще-то по делу пришел, а не на вечер воспоминаний. У меня машину угнали, мать сказала – вы нашли.

– Нашли. А еще что тебе мать сказала?

– Ничего хорошего. Будто из этой машины в телевизионщика какого-то стреляли. Это правда?

– Правда.

– Ну, так это был не я! – Иван бросил на стол загранпаспорт. – Смотрите.

– Это еще зачем?

– Да вы смотрите! – Иван схватил паспорт и раскрыв его, указал пальцем нужную страницу: – Видите? Вот визы!

Там красовались две овальные печати с арабской вязью. В центре красной печати значилось: «16 NOV 1997», в центре синей: «19 NOV 1997».

– У меня угнали машину вечером пятнадцатого, – объяснил Иван. – Утром шестнадцатого я был в Эмиратах. Девятнадцатого, то есть сегодня, вернулся. Не нравится такой поворот?

– Ты, Вань, мне свой паспорт не тычь, – спокойно ответил участковый. – И не мельтеши, поговорим спокойно. Я же не утверждаю, что это ты.

– Но думаете!

– Э, брось. – Участковый закурил. – Я этим делом не занимаюсь, сам понимаешь. Но машина в деле твоя, Вань. И это пока наша единственная зацепка. Так что придется тебе понервничать, пока мы тут все не выясним.

– Машина моя где?

– Ее пока еще работают.

– Пальчики снимаете?

– Все, что можно, с нее уже сняли, – пошутил участковый, но Иван даже не улыбнулся. – Да, Ванюш, тебе не повезло. Но ты все же не дергайся, я к тебе претензий не имею.

– Я хочу знать – когда телевизионщика убили? – Нервно спросил Иван.

– Тебя это не касается, Вань. Убили его вечером шестнадцатого, когда ты там загорал в Эмиратах. Так что успокойся.

– Ладно, хоть так. А то вы недорого возьмете – пришьете мне дело…

– Выпить хочешь? – неожиданно спросил участковый, отдергивая замусоленную желтую штору и беря с подоконника бутылку. На дне плескались остатки водки.

– Да я, честно говоря, думал захватить сам, – сильно смутился Иван. Его даже бросило в краску. – Но потом…

– Передумал, понятно. Ну, а мы вчера одного из наших поминали, – участковый достал стаканы, разлил водку. – Молодой парень, вроде тебя. Хулиганье нож под ребра сунуло. Давай.

Они выпили. Закусывать было нечем. Иван тоже закурил. Он все еще не понимал, чего от него хотят.

– Где сейчас живешь? – спросил Дмитрий Александрович.

– Так… Снимаю.

– Договор есть?

– Какой еще договор?

Участковый покачал головой:

– Здоровый парень, пора бы знать, что квартиру надо снимать с договором.

– Мне хозяин про договор ничего не говорил, – возразил Иван. – Я бы подписал, если надо. Но он не просил.

– Ясное дело, неохота в налоговую инспекцию ходить. Где снимаешь?

Иван слегка подумал и ответил:

– Сейчас уже нигде. У матери живу. А снимал на «Каширской».

– Там и машину держал?

– Да, во дворе стояла.

– А нашли ее наши ребята возле метро «Автозаводская». Получается, недалеко на ней уехали.

– Дальше, чем надо, – хмуро ответил Иван. – Теперь хлопот не оберешься.

– Ты сказал, машину вечером угнали?

– Да.

– Как время узнал?

– Да я выглянул вечерком в окно – поглядеть, там она или нет. Спустился, туда-сюда прошелся – нету.

– Почему в милицию не обратился?

– В Эмираты собрался, отдохнуть. Не хотел задерживаться.

– Богатый стал? – Прищурился Дмитрий Александрович. – Тебе уже и на машину плевать? Другой бы сдал путевку и стал искать свое имущество.

– Я не богатый, просто не люблю зря суетиться. Какая разница, когда искать начнут? Через три дня или сразу?

– Разница большая. Это тебе повезло, что машина нашлась.

– Нечего сказать – повезло!

– Дай свой адрес на «Каширской», – потребовал участковый.

– Я же сказал – больше там не живу.

– Все равно – дай. Соседей надо опросить. Может, видели, кто машину угнал.

Иван наморщил лоб, вздохнул:

– Ну ладно. Пишите.

Он продиктовал адрес – не вымышленный. Иван действительно, снимал там квартиру перед тем, как переехать на «Сокол». И ключи до сих пор были у него в кармане, хотя там они с Сергеем давно не появлялись. Уплачено было вперед, хозяин не должен был беспокоить еще месяц как минимум. Так что Иван был спокоен – пусть ищут, что хотят.

– Еще что от меня надо? – спросил он.

– Да ты не торопись, – участковый с сожалением посмотрел на пустую бутылку. – Уж пришел, так поговорим. Ты чем занимаешься?

– Работаю.

– Если не секрет – где?

– Это тоже для дела надо?

– Да нет, – Дмитрий Александрович, видно, слегка обиделся. – Просто интересно знать, что выходит из таких пацанов, каким ты был. Старый я стал. Занудный.

– Ничего особенного. Работаю…

– Матери помогаешь, как я слышал?

– От нее слышали?

– И от соседей. Я же до сих пор по участку хожу.

– А что это вы по службе не продвинулись? – спросил Иван. – Я вас лет двенадцать знаю, а вы все на том же стуле сидите.

– Каждому свое, – отмахнулся тот. – Зарабатываешь ты неплохо, значит. Что ж квартиру не купишь? Или не удается потребности урезать? Если деньги на ветер швырять, то всю жизнь будешь по съемным хатам шататься. А нужен свой дом, свой!

– А не хочется мне иметь свой дом. Лучше снимать. Ответственности меньше. А купишь, начнешь думать – какой ремонт сделать, какую мебель купить, унитаз чтоб лучше, чем у соседа, и прочее, прочее… – с вызовом ответил Иван. – Мне это не нужно. Я не ради мебели существую.

– Существуешь… Хорошо сказал.

– Ой, да хватит мораль читать! – разозлился парень. – Надоело!

– А ты не злись. И спросить тебя нельзя? – Участковый говорил с ним точно так же, как много лет назад, и это раздражало Ивана. Неужели совсем ничего не изменилось в расположении сил? И он – все тот же затурканный, бесправный пацан, которого все учат жизни? Он постарался взять себя в руки и смолчал. А Дмитрий Александрович продолжал спокойно расспрашивать:

– Не женился?

– И не собираюсь.

– Почему?

– А опять же – меньше проблем.

– То есть тоже кого-то снимаешь? На время? – спросил тот. – Невесело получается… Что-то не то ты делаешь, Иван.

– Ну, а это уже мое личное дело, – отрезал парень. – Мне все-таки не шестнадцать лет, поздно указывать.

– Ну, прости, если я по старой привычке что не так сказал. С женитьбой, конечно, дело твое. Это у меня, наверное, уже старческое, люблю давать ненужные советы. – Участковый протянул руку: – Иди. Не думал, что ты придешь.

– Подозревали, значит?

– Не в этом дело. Раньше бы ты, точно, сам не явился. А ты вон какой стал! Смотреть приятно – серьезный, деловой, при деньгах!

Иван слушал молча, не перебивая. Ему не нравился тон, каким хвалил его участковый, хотелось заорать, грохнуть кулаком, и может, даже не по столу… Но он сдерживался. Из последних сил. Чувствовал, что тот издевается, но терпел. И участковый выдохся. Он закончил беседу:

– Молодец, что пришел, мне теперь спокойней будет. Так ты теперь у матери?

– Да. – Иван встал. – Вы бы ее успокоили, что ли. Она прямо из себя выходит. Скажите, что все нормально, меня не подозревают.

– Лучше бы ты ее сам успокоил, – нахмурился участковый. – Если за мать переживаешь.

Иван молча вышел. Постоял на улице, покурил возле крыльца. Вокруг мелькали люди в форме, слышались переговоры по рации. Но его подобная обстановка не раздражала. Он их не боялся. Ему было все равно. К матери идти не хотелось. Дел никаких не было. Ему подумалось, что ближе к вечеру, когда стемнеет, стоит наведаться в последнюю квартиру, на «Соколе». Прибраться, бросить ключи в почтовый ящик. Все равно им с Серегой там уже не жить.

Он плохо выспался – всю ночь проворочался в гостиничном номере, вставал, пил сок из холодильника. Серега на него ругался, он не слушал. В самолете тоже заснуть не удалось. От резкой смены температур ломило в затылке – сказывался полученный удар. И самое плохое – Алия не выходила из головы. «Найти ее надо, – думал он. – Что это за притча с телевизионщиком?» Он поискал киоск Роспечати, накупил газет. Киоскерша даже нашла ему номер «МК» двухдневной давности. Иван шел по знакомой с детства улице, выискивая подходящее место, чтобы посидеть, выпить, просмотреть прессу. И ничего тут не узнавал.

Наконец удалось найти что-то подходящее. Раньше в этом доме была кулинария. В детстве он любил тут покупать пирожки с печенкой – теперь бы к ним и не притронулся. Иван рассмотрел через витринные стекла что-то похожее на барную стойку и зашел. Он увидел белые пластиковые столики, такие же стулья, прилавок, над которым высились пирамиды из пивных банок. Взял пива, вареных креветок и расположился подальше от входа, чтобы не дуло в спину. Как он и ожидал, в газетах почти ничего о деле не оказалось. Да и что там могло быть через три дня? Только в номере «МК» удалось прочитать небольшую заметку о том, что выпускающий редактор какого-то ток-шоу был убит вечером шестнадцатого ноября, на улице, во время вечерней прогулки с собакой. Иван никогда не слышал о таком шоу, имя редактора ему ничего не говорило. Больше в газете подробностей не было.

– Вань, ты, что ли?

Перед его столиком маячила какая-то женщина, он давно уже обратил на нее внимание. И та, в свою очередбь, приглядывалась к нему, просто глаз не сводила. Лет тридцати с хвостиком, насквозь обесцвеченная блондинка, розовое, чуть поросячьего очерка личико, густо подрисованные черным карандашом глаза.

– Вань, ты меня не узнал? – Женщина радостно придвинула к себе свободный стул. – Ну надо же! Я – Галка, Галку, что ли, забыл?

– Галку? – Иван все еще не мог ее признать.

– А картошку на пустыре пекли – помнишь? – приставала она. – А у кого картошку брали? Забыл? Я же из овощного вам носила!

– О, господи боже… – выдохнул он. – Ты, что ли, Галка?!

– Ну!

Баба полезла к нему целоваться, и парень в ту же секунду понял, что она пьяна. Вдрызг, в стельку. Ее повело над столиком, и чтобы не упасть, она принялась обнимать Ивана за шею. При этом она дышала ему в лицо какой-то дрянью и приговаривала:

– Золотые же вы мои мальчики, сколько воды утекло…

– Водки, сказала бы лучше, – он резко снял с себя цепкие руки и заставил ее сидеть прямо. – Ты что – тут работаешь?

– Ну, – она смущенно оправила свой белый, в крупных пятнах халат. – Этой, ну, посудомойкой. А что? Тебе низко теперь со мной посидеть?

– Почему же?

– Тогда постой, я живенько принесу… У меня там есть…

Она с трудом встала и удалилась за стойку. Хлопнула дверь, вздрогнули пивные пирамиды. Иван подумал, что пора уходить, но не мог заставить себя встать. Свидание с прошлым, которое началось ранним утром, явно затягивалось. А он-то думал, что его здесь никто не узнает…

Галка появилась очень довольная, вооруженная бутылкой «Столичной» и двумя пирожками на тарелке.

– Угощаю, – она поставила все это перед ним. – Вылей ты это пиво! «Хольстен», тоже мне. Знаешь, как мы его разбавляем?

Иван отодвинул кружку, оторвал креветке голову, высосал сладкое мясо. Разговаривать с Галкой не хотелось, да и о чем было говорить? Да, был в их жизни пустырь, а на пустыре каждый вечер загорались костры. Мальчишки сидели там, пекли на прутиках картошку, поджаривали унесенный из дому хлеб. Тут же грелись у огня своры бродячих собак. Все взрослые в районе этих собак боялись, а вот мальчишки – нет. Их псы не трогали, чувствовали – это существа той же породы.