Константин Мзареулов
Экстремальные услуги

Часть 1ДЫРОЛАЗ

1. Конгресс

Воспоминания пришли вместе со скукой. Взгляд по-прежнему блуждал по залу, инстинктивно задерживаясь на симпатичных частях тел посетительниц, при этом на лице – без особых усилий с моей стороны – висела дежурная светская улыбка, выработанная специально для бесед с заказчиками и женщинами. Но мысли мои сфокусировались где-то далеко-далеко, а точнее – в давней давности

Такое случается со мной в самых неожиданных ситуациях. Временами подсознание назойливо воспроизводит события прошлых десятилетий, изводя меня кровавыми сценами и воспоминаниями о совершенных промахах. Вот и сейчас перед моим внутренним взором возникли три луны и тускло-вишневое солнце-карлик, украшающие темно-зеленое небо над изломанным горизонтом. Это 2290 год, и 119-я пехотная бригада штурмует город, названия которого мы никогда не сможем произнести, вернее просвистеть.

***

…В небе висят боевые корабли огневой поддержки, посылающие кассетные боеголовки на укрепления противника. Впереди горит голубоватым пламенем пригород мегаполиса, где наши снаряды разнесли реактор энергоузла. Но крепость противокосмической обороны уцелела и продолжает палить по флоту вторжения, высасывая энергию из окружающего пространства

Холод сковал холмы и рощи, над которыми летят в атаку наши танки, развернутые тройной линией. За ними по заснеженному рельефу бредут пехотные цепи. На мне зеркальная броня, которая теоретически должна отражать лучи, поглощать высокие температуры и задерживать механические удары, но все это лишь до определенного уровня энергии. В руках у меня «митра-4Ф2» – мощное оружие, куда сильнее модели ЗМ9, которой довелось пользоваться на родном Монтеплато. Главный ствол бьет самонаводящимися шипами на дистанцию до 1700 метров , нижний стреляет на полкилометра реактивными гранатами, а левый испускает лазерный луч, способный прожечь сталь в палец толщиной с расстояния до трехсот метров.

Я командую взводом, наспех сколоченным из курсантов учебного курса. Еще неделя – и три сотни аспирантов, закончив сборы и получив положенное звание лейтенантов запаса, вернулись бы к науке, забыв об армейской тягомотине. Но тут внезапно вспыхнула война с цивилизацией панцирных дикобразов, командованию сектора срочно понадобились резервы, какой-то облеченный высоким чином гориллоид подмахнул бессмысленный приказ, в результате чего нас впопыхах погрузили в транспорт и отправили на другой конец Империи. Так начался затянувшийся на два года фронтовой бардак…

Преодолев нагромождение ледяных кристаллов и пластиковых обломков – замерзшая вода, увеличившись в объеме, разорвала водопровод, – мы приближаемся к оборонительным рубежам. Артиллерия и флот так и не сумели полностью подавить эти укрепления. Капониры извергают огонь и снаряды, в поле моего зрения растет число подбитых танков. Микромонитор, расположенный внутри шлема перед левым глазом, показывает общую обстановку в зоне батальона: три полосы основательно оборудованных позиций, опоясанных рвами с подогреваемой кислотой, колючей проволокой под высоким напряжением, вихрями силовой защиты и густыми россыпями прыгающих мин.

Над головой рвутся снаряды, шрапнель барабанит по шлему и наплечникам, но отскакивает, не в силах пробить зеркальные пластины. Танки, расстреляв первый рубеж капониров, прорываются в глубину, и пехота вливается в проход, почти очищенный от тяжелого оружия Цвай.

Здесь уничтожено многое, но не все. Торчат из снега непостижимые деревья, чьи стекловидные стволы расколоты ударной волной и оплавлены жаром взрывов. На полупрозрачных разломах уже распускаются, несмотря на адскую стужу, бледно-розовые побеги. Кое-где искрят, расшвыривая молнии, остатки электростатических заграждений и вращаются башни незамеченных танкистами броневых куполов. Оборона противника продолжает плевать беспорядочными залпами. Мы бьем по узлам сопротивления из всех стволов и продолжаем переть в указанном направлении, опустошая магазины и аккумуляторы.

Над вторым рубежом беснуются смерчи, извергаемые снующими в стратосфере корабликами. Мы уже начинаем привыкать к такой жизни, но тут рота получает приказ развернуться фронтом влево и при поддержке танкового взвода разгромить уцелевший опорный пункт.

Легкая суматоха. Сзади подтягиваются десять «диплодоков» – это бронетранспортеры нашей роты, – и почти одновременно подходят снятые с переднего края танки – четыре старенькие машины типа «динго». Всему квартету сильно досталось: я вижу опаленную броню, развороченные гнезда сбитых вражескими снарядами гравигенов. Теперь эти «динго» больше не способны летать и лишь ползают по грунту, оставляя в снегу глубокие отпечатки широких гусеничных лент.

Перестроившись, танки посылают на опорный пункт потоки металла, разогнанного магнитными толкателями до космических скоростей. Боеприпасы пробивают блиндажи и капониры, разнося вдребезги укрытия неприятельской пехоты. Одновременно по укреплению начинают лупить оставшиеся в тылу гаубицы. Под аккомпанемент жуткого грохота порхают факелы ракет. Огонь противника угасает, и мы, уточнив ориентиры, бросаемся в атаку.

Из развороченного капонира выбегают солдаты-цвай, палящие из реактивных карабинов. Рядом со мной валится на снег исполосованный осколками гранатометчик. Проникший внутрь скафандра воздух проклятой планеты разъедает его кожу, и лицо мертвеца под прозрачным щитком забрала быстро покрывается язвами.

Как сейчас помню – абсолютно хладнокровно, словно на полигонных тренировках, ловлю прицелом уродливую фигуру и, нажав гашетку полного залпа, стреляю одновременно из всех трех стволов. Лучи, граната и серия шипов в мизинец размером разваливают врага на куски. К моим ногам падает шестипалая рука с кривыми пальцами. Рука несколько раз дергается и затихает

Рядом со мной опускается на колено Матильда – стрелок-оператор, аспирантка кафедры молекулярного клонирования. Первая мысль: девушке стало плохо, или она хочет поплакать над растерзанным однокурсником. Но нет, Матильда всего лишь принимает позу для стрельбы с колена и короткими очередями хладнокровно укладывает закопавшегося в сугроб вражеского солдата.

А потом горизонт наливается голубым заревом. Ослепительная голубизна пульсирует, приняв форму исполинского веретена, и забрала наших шлемов темнеют, защищая глаза от нестерпимо яркого света. Это корабли поддержки сбросили на крепость крупнокалиберные бомбы, начиненные антивеществом, и от такого удара не спасают даже самые мощные силовые экраны. Командир роты отчаянно кричит: «Всем лечь, мордами в снег!». Мы едва успеваем выполнить приказ, и налетает ударная волна, которая сдувает снежный покров вместе с прочими легкими предметами вроде веток, трупов и солдат в бронированных скафандрах.

Меня несет и переворачивает, я бьюсь обо что-то разными частями тела, но каким-то чудом ухитряюсь не выпустить «митру». Наконец воздушный поток теряет некоторую толику ярости, швырнув оглушенного комвзвода в кучу мусора.

В трех шагах от меня кто-то шумно ворочается, потом из грязного снега появляется панцирь, на котором пучками растут длинные гибкие иглы. Солдат-цвай громаден, на голову выше меня, но встретил волну без скафандра, а вдобавок лишился оружия и одежды. Привстав на четвереньки, он трясет остроносой башкой и пытается протереть глаза верхней парой конечностей. Машинально вскидываю «митру» и стреляю в упор главным стволом Шипы, летящие впятеро быстрее звука, пробивают мягкие пластинки брюшной брони, и цвай, упав на спину, дергается в агонии…

***

Я помотал головой, отгоняя совершенно несвоевременные видеомемуары. Перед глазами снова ресторан, незнакомые люди танцуют танго. Моя спутница бросает на меня обиженные взгляды поверх богато сервированного стола

– О чем ты задумался? – спрашивает она. Объяснять не хочется, поэтому отвечаю уклончиво:

– Как всегда, ни о чем. Немного о женщинах, немного о старых встречах, которые никак не могу забыть…

У нее странное имя – Ольда. И она почему-то сердится, когда я называю ее Олей. В первый день Конгресса мы дважды повздорили, но теперь отношения как будто наладились. Во всяком случае, со вчерашнего вечера случилась всего одна перебранка. Да и та – по поводу толкования уравнений стабильности.

Сейчас мы сидим на парящих под потолком креслицах, а между нами висит тонкий диск столешницы. Летающие сиденья – это очень удобно, если не желаешь, чтобы сто-то приглашал твою спутницу на танец. Я заказал плотный ленч, но Ольда съела только пару пирожков, так что мне приходится стараться за двоих.

– Говорят, когда-то ты подавал большие надежды, – вдруг говорит она.

После паузы, необходимой для добивания доброго куска ветчины, я меланхолично спрашиваю:

– Кто говорит?

– Лысый Джарвис… доктор Хендерблайн.

– Старик всегда переоценивал мои возможности. В молодости я делал докторскую в его лаборатории, но бросил это занятие. Лысый был обижен на меня – вот и рассказывает всякие небылицы.

– В молодости? – По лицу Ольды нетрудно прочесть, что она пытается угадать, проходил ли я омоложение. – Сколько же тебе лет?

– Немного… – Я скромно улыбаюсь. – Совсем недавно разменял седьмой десяток. В общем, пару раз я попадал в переделки, так что пришлось раньше времени нырять в капсулу с ферментами.

Расширенные глаза, смесь сочувствия с восхищением.

– Отклонялся от вертикали?

– Приходилось… – Я продолжаю улыбаться. – Не переживай за меня. Ну потерял в общей сложности часок-другой. С каждым может случиться.

Она явно борется с желанием прочитать мне нотацию: дескать, нужно быть осторожнее, когда работаешь внутри черной дыры. Впрочем, кажется, Ольда понимает, что ее мнение меня не слишком интересует. Поэтому возвращается к прежней теме:

? Что же заставило тебя бросить науку?

? Женщины.

? А если подробнее?

? Не стоит. Ты будешь ревновать.

? Без подробностей я буду ревновать еще сильнее.

Именно этого я и добиваюсь…

Она все-таки разбередила память о той старой истории. Двенадцать лет фанатичных занятий теоретической физикой кого угодно превратят в законченного идиота. Лишь на финише четвертого десятка я вдруг сделал страшное открытие: счастье заключается вовсе не в корпений над математическими выкладками, понять которые способны лишь пара сотен подобных мне моральных уродов. Нет, счастье – в любимых женщинах. Может быть, даже не обязательно, чтобы они были очень уж любимыми…

Тут очень кстати появилась Айседора, и мы составили экипаж малого рейдера Дальней Разведки. Ее энтузиазма хватило ненадолго, и накачанная блондинка вернулась на свою планету к тоскующему жениху-менеджеру. Мне пришлось искать другое существо женского пола – достаточно симпатичное и вдобавок умеющее пилотировать корабли такого класса. Результатом стали скоротечные, но бурные романы с Людмилой, Чжу-Янь и Натали.

Потом неожиданно разразился мятеж Фурушиты, едва не превратившийся в полномасштабную гражданскую войну, дальше были Форсированная Экспансия и Большой Террор, а также прочие события, именуемые ныне Великим Оздоровлением. Полгода величайшая со времен полумифических Восьми Царств культура корчилась в конвульсиях, и поначалу трудно было сообразить, что происходит – родовые схватки или предсмертная агония. Смерч исторических закономерностей вновь закрутил мою судьбу, швыряя то в партизанский отряд, то в карательную эскадру или другую банду того же пошиба – в те времена они возникали на считанные недели, чтобы сыграть мало кому понятную роль в бездарной трагикомедии, именуемой Мировой Историей.

Иногда приходилось осваивать новые профессии, в других случаях очень кстати бывали знания, доставшиеся со времен, когда магистр Кассетов тужился постичь устройство Мироздания. И было еще много всякого – главным образом такого, что противоречит всем заповедям всех религий. А завершился тот период моей жизни совершенно неожиданно – оказалось, что у меня есть жена и двое детей, которых нужно выводить в люди. Впрочем, и семейная жизнь оказалась недолгой…

В конце же концов я стал тем, чем стал, – главой крохотной, но преуспевающей фирмы весьма специфического профиля. Не могу сказать, что безумно счастлив, но пока не стремлюсь что-либо менять…

Словно угадав мое нежелание продолжать этот разговор, Ольда предлагает потанцевать. Мы подзываем свободную «платформу невесомости» и присоединяемся к другим парам, кружащимся в колодце ресторанного зала. Ярусы распределены четко – столики летают на уровне трех кольцевых балконов, а танцующим отведены пол и два эшелона между сидящими. Всё как в лучших заведениях цивилизованных планет. Лютеция, конечно, мирок провинциальный, но аборигены стараются не отставать от моды.

И еще одна верная примета периферийного мира в – ресторане много военных, причем почти все – в повседневных мундирах. Флот, пехота, десантура, пограничники. У многих – орденские планки в несколько рядов. Здесь, в ближних окрестностях Солнечной системы, должны стоять крупные гарнизоны всех родов войск. На всякий случай.

В нашей части Галактики никогда не было спокойно, хотя уже года три не случалось больших конфликтов

***

После обеда грузимся в машину, которую я взял в агентстве проката. «Рено-Джулия» – удобный аэромобиль, хотя в подметки не годится моему оставшемуся на Венере лимузину, сделанному по индивидуальному заказу. Но не могу же я возить свой аэро в багажнике звездолета?!

Припарковавшись возле университета, направляемся в корпус физфака. В южном полушарии Лютеции кончается лето, поэтому абитуриенты уже сдали экзамены, а студенты блаженствуют на каникулах. Второй и третий этажи отданы под стендовые сообщения, и вдоль стен горят голограммы: тексты, графики, таблицы, спектрограммы.

Прогуливаясь вдоль стендов, ловлю завистливые взгляды. Мой бизнес по оказанию экстремальных услуг приносит солидный доход, поэтому я могу позволить себе обед в люкс-кабинете, в то время как профессора со своим окладом в три тысячи сидят по углам общего зала. На мне уникальный костюм, принимающий любую форму. Такую одежонку выращивают на Гондване по индивидуальным заказам, и стоит она безумно дорого. Это даже не одежда, а живое существо, выдрессированное удовлетворять гардеробные капризы хозяина.

Каждая нить – биополимер, выполняющий одновременно несколько функций: это и биологический чип, и мускул. По моему мысленному приказу костюм может принимать почти любую форму, за несколько секунд перекраивая фасон и физические свойства ткани. В памяти изделия хранится больше трех дюжин разных моделей одежды – от классического пиджачного костюма до облегающего трико с коротким плащом за плечами. По мере надобности я обновляю банк моделей, однако это муторное дело, и порой бывает просто лень программировать новый фасон, пусть даже он очень мне нравится.

В глубине души я полагаю, что истинная себестоимость подобных костюмов не так уж и высока, но фирма «Франсуа Гобль» продает их втридорога, поддерживая статус элитной одежды. Монополия, черт бы ее подрал! На деньги, которые я выложил за этот костюмчик, можно было бы купить авто повышенной проходимости на класс повыше моего «Фольксвагена-Доминанта» с его позолоченными деталями…

Ладно, вернемся к фундаментальной науке.

Стены университетского коридора украшены докладами и стендовыми сообщениями. Время от времени я копирую на свой блокнот самые интересные работы.

Конечно, нам выдадут по кристаллу с записью тезисов, но я предпочитаю иметь полный текст работ, которые привлекли мое внимание.

Как и следовало ожидать, большинство докладов посвящено самой модной сегодня теме – зависимости течения времени от формы ЧД-полости. Многоэтажные формулы совершенно не похожи на мои, да и результаты вычислений отличаются от тех, которые получил я.

Все мы, участники Конгресса, изучаем ЧД – черные дыры. Изучаем разными методами, с разных точек зрения и вдобавок – на основе множества принципиально разных моделей. Последнее обстоятельство представляется мне самым трагичным: поскольку до сих пор не создана вразумительная концепция ЧД, и астрофизики, принадлежащие к разным школам, зачастую не понимают друг друга.

Я задерживаюсь около большого, на два десятка страниц, доклада. Среди авторов – Роберт Митрофанов-Брайзер. Когда-то мы с ним работали в окрестностях Сириуса. Работа любопытная: за сухим академическим названием скрывается идея, которая всегда привлекала меня. Если удастся решить эту задачу, наши звездолеты научатся прыгать сквозь пространство где угодно, а не только через тоннели между парами ЧД. Уже сотню с лишним лет проблема Нижняка – Циммера – Вуанга не поддается натиску человеческой логики. Порой мне кажется, что тут нужна логика нечеловеческая.

***

– Ностальгия замучила?

Неторопливо повернув голову к источнику насмешливого голоса, утыкаюсь взглядом в благообразную эспаньолку, тронутую легкой проседью. Надо же, легок на помине! Сам Митрофанов-Брайзер, живой классик «евразийской» школы, снизошел до разговора с ренегатом. Хотя, конечно, в прежние времена Робби был хорошим парнем.

– Приветствую вас, Роберт Тимофеевич.

Он морщится.

– Давай без этикетов, а то меня затошнит – Робби с интересом поглядывает на Ольду. – Нравится?

– Еще бы! – Я не стал скрывать очевидного. – Роскошная женщина.

Ольда фыркает. Робби снова кривится и машет на меня рукой.

– Ты в своем репертуаре. Мог бы понять, что я спрашивал о докладе, на который ты пялился битых четверть часа.

Еще раз посмотрев на голограммы, я ворчливо сообщаю:

– Мне нравятся тема и постановка задачи, но не решение. Сложность математического аппарата – верный признак, что в теории что-то неблагополучно. Очевидно, неверны исходные постулаты, на фундаменте которых мы тщимся построить модель Вспомни птолемеевские эпициклы, которые на протяжении веков становились все сложнее. А потом появились Ньютон и Кеплер, написавшие очень простые, но все объясняющие формулы.

Ну вот. Не хотел конфликтов, а все равно коснулись болезненной темы. Ольда возмущенно шипит:

– Роберт Тимофеевич, Агасфер не желает признать, какого прогресса мы достигли, научившись получать стабильные решения!

Живой классик отмалчивается, предоставляя мне возможность высказаться. Ну, как знаете, коллеги. Я этого не хотел…

– И в каких пределах действительны эти решения? – осведомляюсь я, стараясь, чтобы в моем голосе не было ни намека на язвительность. – Уразумейте наконец: стабильность – математическая абстракция. Реально речь может идти лишь о квазистабильности. Публикуя такие результаты, вы обманываете прикладников, которые попытаются применить эти формулы на практике и подвергнут себя ненужному риску…

Несколько следующих минут звучат выкрики, перенасыщенные специальной терминологией. Наши вопли привлекают нездоровое внимание зала, но в конце концов мы с Ольдой замолкаем, исчерпав нормативную лексику, а Митрофанов-Брайзер примирительно замечает:

– Мадемуазель, должен признать, что наш друг в чем-то прав. Просто он всегда был максималистом. Пойми, Витольдыч, стабильные решения – максимум того, на что способна современная математика… – Он грустно усмехается. – А вообще-то жаль, что ты бросил науку.

– Как видишь, не совсем бросил. Даже доклад привез. У Робби расширились зрачки, словно он приятно удивлен. Спрашивает настороженно:

– Продолжаешь искать динамическое решение? Есть продвижение?

– Нет, увы… – Я развожу руками. – Чисто прикладные работы. Кстати, доказывающие, как опасно применять на практике стабильные решения…

Я замолкаю и прислушиваюсь. Через открытые окна и распахнутую дверь ближайшей аудитории просочились знакомые звуки. На улице стреляют из бластеров. Причем стреляют интенсивно и где-то поблизости. Слышатся крики, топот множества ног, хлопки парализующих гранат.

В таких ситуациях я не привык раздумывать. Особенно если на бицепс давит кобура. Подбежав к окну, я выглядываю наружу, но все уже кончилось. Внизу, возле стоянки аэромобилей, толпятся бойцы спецназа, одетые в броню с надписью «Тайная полиция» на спине. Несколько человек в штатском экспансивно общаются, размахивая верхними конечностями. Кого-то проворно упаковывают в пластиковые мешки, и вскоре кавалькада аэро с государственными номерами взмывает в воздух. На стоянке остались только два пятна свежей крови и десяток ошарашенных очевидцев.

Обычное дело. Тай-по не сумела взять кого-то живьем. Печально. Такие житейские истории временами случаются на любой планете Единых Миров. Держава, желающая существовать долго и спокойно, должна заботиться о собственной безопасности. Поэтому спецслужбы методично избавляют Империю от генетического мусора. Мы к этому привыкли, так что даже перестали обращать внимание, когда кто-нибудь пропадает, мелькнув напоследок в судебных хрониках.

– Что там случилось? – спрашивает, подходя сзади, Ольда.

Отвечаю беспечным тоном:

– Несколько аэро залпом взлетели. Красивое зрелище.

Возвращаясь в коридор, я мысленно ругнул себя за несдержанность. Куда, спрашивается, полез, дурень старый? Хорошо, пушку не вытащил. Было бы весело схлопотать заряд от снайпера, который мог принять меня за пособника тех, кого брали.

Робби я застаю стоящим возле моего стенда. Классик со снисходительной миной разглядывает результаты наблюдений, собранные за многие годы дыролазных погружений. Спору нет, обе темы не слишком грандиозны: «Особенности долгопериодических пульсаций ЧД 2-го типа» и «Внешняя локация массивных тел, движущихся по ЧД-каналам». Минимум математики и максимум голых фактов.

– Ты будешь смеяться, но мне понравилось, – неожиданно сообщает Митрофанов-Брайзер. – Во всяком случае, от твоей работы есть практическая польза.

– Сам знаю, – фыркаю я. – Только меня это не слишком греет. Хотелось большего.

– Помню, – кивает он.

***

Мы с Ольдой познакомились в день приезда, когда вселялись в смежные номера гостиницы. И вот уже четвертую ночь проводим то в ее апартаментах, то в моих. Регулярная смена обстановки поддерживает новизну ощущений. Благополучно пережив некоторое количество мимолетных романов, я пришел к твердому убеждению: если нет глубокого чувства, которое посещает нас непристойно редко, главное в таких отношениях – не допускать однообразия

Только вот, несмотря на все мои старания, Ольда занимается любовью невероятно нервно, словно обременена тяжелейшими проблемами. Или слишком неопытна в этом деле. Ни в то, ни в другое не верится, и наша связь начинает пробуксовывать на холостых оборотах. К счастью, завтра мы разлетимся по своим планетам, чтобы никогда больше не встретиться. В освоенной человеком части нашей Галактики разбросано не меньше семидесяти миллиардов homo sapiens, из которых около десяти миллиардов составляют женщины подходящего возраста Кто знает, какой окажется следующая…

Мы лежим, расслабившись, и матрас неназойливо переключается в режим массажа. Ольда молчит, и это даже к лучшему – разговаривать не хочется.

Протянув руку, беру с тумбочки пульт, включаю телевизор и, прогулявшись по каналам, останавливаюсь на непрерывной ленте сообщений «Вести Галактики». Голограмма заставки превращается в сидящих за необъятным столом дикторов. Белый мужчина и темнокожая женщина, меняя мимику в зависимости от содержания текстов, зачитывают новости, поступившие с сотен планет, населенных четырьмя расами, разбитыми на полторы дюжины государств. На заднем плане мелькает видеоряд – кадры, заснятые операторами бесчисленного множества информационных агентств

– Тебе это интересно? – удивленно спрашивает Ольда.

– Новости экономики – не очень…

Переключившись на меню, выбираю архив военно-политической информации Виртуальные дикторы послушно принимаются излагать новости последних суток

– Пресс-центр министерства обороны сообщает, что «Колдун», линейный корабль новой серии, вышел на ходовые испытания. В настоящее время на стапелях Гиркана завершается сборка корпуса однотипного линкора «Чародей» Третий корабль этого проекта, получивший название «Талисман», заложен более года назад, и его вступление в строй ожидается в середине 2332 года. Тактико-технические характеристики новых линкоров пока не называются. Однако, согласно данным независимых экспертов военно-патриотического клуба «Милитарист», по огневой мощи корабли типа «Колдун» на 30– 40 процентов превосходят лучшие боевые единицы флотов Драй и Малой Галактики…

– Астрофизическая обсерватория «Коперник-Экстра», расположенная в секторе между скоплениями Орион-2 и Орион-3., подвела итог многомесячных наблюдений за цивилизацией Драй Научный руководитель обсерватории Серж Блинов заявил, что на дальней от Земли окраине владений Драй отмечаются мощные выбросы энергии. Эти вспышки, происходящие на расстояниях от 700 до 1000 световых лет от Солнечной системы, не поддаются объяснению естественными причинами. По мнению доктора Блинова, в указанном регионе может иметь место как техногенная катастрофа, так и применение оружия большой мощности.

– Правительственные войска на Антике (Астрофедерация) продолжают боевые операции против повстанцев, действующих в прибрежных джунглях континента Боливари. После массированных атак на провинциальный центр Симонсити правительство планеты двинуло к западному побережью соединения национальной гвардии, поспешно перебрасываемые с других материков. Согласно ежемесячной сводке киевского Института стратегических проблем, численность повстанческих отрядов на Боливари, выступающих за присоединение Антики к Единым Мирам, составляет от 37 до 44 тысяч активных комбатантов и до трех миллионов сочувствующих…

– Выключи этот бред, – хнычущим голосом просит Ольда. – Лучше расскажи, как там, внутри черных дыр. Красиво?

Вот эту тему я люблю.

– Мне нравится. Очень яркие, сочные цвета ложатся лоскутами, словно ты внутри громадного многомерного калейдоскопа. Пейзаж меняется непрерывно, структуры плавно переливаются, меняя окраску, форму и размер… – Я вздыхаю. – Нет, пожалуй, этого не передать словами. Надо увидеть самому, чтобы понять, о чем идет речь. Надо погружаться много раз на протяжении многих лет, и только тогда постепенно начинаешь понимать, к какому величию прикасаешься.

– Изнанка Вселенной… – Она кладет голову мне на плечо, и я чихаю, когда локон Ольды защекотал мне ноздрю. – Я видела фильм, снятый внутри ЧД-полости. Это похоже?

– Очень отдаленно. Нет полного впечатления, потому что на голограммах теряется масштаб. Оказавшись в канале, чувствуешь себя пылинкой, утонувшей в океане. Из-за эффектов внутреннего отражения кажется, что канал бесконечен по всем осям, но по некоторым направлениям все-таки более бесконечен…

Ольда не отзывается. Может, загрустила оттого, что никогда не увидит красоту объекта, изучением которого занимается второй десяток лет. Мне тоже становится жаль ее, но по другой причине: если умная женщина красива, то обречена на одиночество.

Так недолго и расчувствоваться. К счастью, годы излечили меня от сентиментальности, сделав махровым толстокожим циником. Вдобавок, прерывая бестолковый разговор, замурлыкал блокнот, брошенный на тумбочку рядом с кроватью.

Поначалу я даже удивился: на Лютеции меня мало кто знает, так что звонить могут разве что из администрации отеля или оргкомитета Конгресса. И еще Робби Митрофанов-Брайзер, что тоже не слишком заманчиво.

Однако, разобрав цифры на дисплее определителя номеров, приободряюсь. Послание поступило из офиса XS – принадлежащей мне фирмы.

Инфосеть действует со скрипом даже в пределах одной планетной системы, а на межзвездных расстояниях и вовсе не надежна. А ведь письмо прибыло не с рейсовым кораблем, которые обычно перевозят кристаллы с почтой. Судя по справочным данным, кто-то оплатил пересылку послания на Альфу Центавра гравитационным пучком через ЧД-канал.

Нажав нужные сенсоры на клавиатуре блокнота, запускаю режим воспроизведения. Над плоской коробочкой заплясали разноцветные искры, складываясь в объемный портрет моего помощника. Глядя в объектив, Омар докладывает:

– Шеф, поступил срочный заказ от клиента, который подписался «Изумрудный мальчик». Вас ждут в системе звезды Улла. Работа средней сложности, оплата по максимуму. Я решил сообщить. На всякий случай.

На голограмме появляются координаты места назначения и расположение каналов, по которым туда можно попасть. Как я понял, речь идет о секторе на самой границе подконтрольных человечеству пространств. Мирных поселений там наверняка нет, одни только базы военного флота, крепостные гарнизоны да маяки, иначе за мной прислали бы корабль сопровождения.

Омар наговаривает длиннющий текст, излагая совершенно ненужные детали. Ничего не поделаешь: та ковы печальные правила межзвездных и даже межпланетных разговоров. Надо успеть сказать как можно больше – вдруг эта информация понадобится, и адресату не придется задавать встречные вопросы, теряя время на ожидание ответа.

***

Терпеливо слушая болтовню отставного боцмана, нахожу через Инфосеть планеты нужный раздел галактического атласа, и программа молниеносно рисует варианты маршрута: кратчайший, экономический и совершенно невыгодный, та не выводящий за пределы имперской юрисдикции. Разумеется, я воспользуюсь последним – получив заказ военного ведомства, не стоит пересекать государственную границу Единых Миров.

– Улетишь? – немного обиженно спрашивает Ольда, наблюдая, как я одеваюсь. – Прямо сейчас?

– Придется. Хочешь, подброшу тебя на твою планету? У меня космолет на орбите.

Она со смешком ложится на бок, отводя от меня взгляд. Ответ ее звучит беззаботно:

– Космолет ни к чему. Я живу на Лютеции. Эта самая планета, только континент в другом полушарии. Отосплюсь, а завтра днем за три часа доберусь по воздуху.

– Понятно. – Я прячу блокнот во внутренний карман пиджака. – И, конечно, у тебя есть муж. Она лениво кивает.

– Дети, муж, любовник. Полный комплект. Пожав плечами, я целую ее на прощание. Не буду лезть в чужую душу, где меня не ждут. Связи должны быть короткими. Долгими могут быть только настоящие любовь и дружба, но ни того, ни другого между нами возникнуть не успело.

На рукаве костюма появилось табло хронометра. Два часа ночи. Ничего, высплюсь на борту – первую половину пути запросто можно проскочить на автопилоте. Делать крюк на Венеру, чтобы прихватить второго дыролаза, нет никакого резона. «Паровоз» со всем оборудованием при мне, а задание несложное.

***

Через полчаса, выполнив все формальности, связанные с выселением из отеля, я спускаюсь в вестибюль. До космодрома доберусь аэробусом.

Костюм превращается в комбинезон, ткань становится водоотталкивающей. Выхожу на улицу, подняв капюшон. Обожаю ночь, грозу и одиночество.

2. Мой «Паровоз», вперёд лети!

Контракты делятся на несколько категорий. Бывают интересные и скучные. Бывают высокооплачиваемые и совсем дешевые. Самые интересные – те, за которые много платят, а всех дел – на час левой задней. К сожалению, о таких даже мечтать не стоит. Лет десять назад чудеса еще случались, но теперь заказчики стали умные и при первой же возможности устраивают тендеры, чтобы мы сбивали цены. Поэтому, если хочешь сорвать хороший куш, приходится пахать много дней подряд. Нередко – с риском для собственной шкуры.

Хорошо хоть силовые ведомства не забывают обо мне и время от времени подкидывают блатную работенку. Во-первых, в штабе тыла сидит хороший парень из нашего клана, который не забывает сопланетников. Во-вторых, Одиннадцатый Проконсул тоже имеет причины симпатизировать моей персоне. В-третьих, друзья из одной влиятельной спецслужбы, если нужно сделать что-нибудь особенно секретное, обращаются только в XS – «eXtremal Service», она же – «Экстремальные услуги».

Но, независимо от сложности контракта, от суммы гонорара и капризов заказчика, работа всегда начинается одинаково: я сажусь в свой кораблик и выписываю зигзаги по изнанке Вселенной, лишь изредка и ненадолго появляясь в обычном трехмерном пространстве.

Сегодня меня ждет Планета Мертвых Скал – ну и названьице придумали! Не иначе, три полковника напрягали интеллект. Сержантам бы такое в голбву не пришло… Ладно, не будем привередничать, там предстоит скучная работенка с неплохим гонораром – надо расширить и немного спрямить транспортный тоннель, чтобы могли проходить тяжелые корабли.

«Паровоз», как зовется мой космолет, плавно входит в ближайшую к Лютеции черную дыру и оказывается в тоннеле свернутых в трубку измерений".

Чуть меньше трехсот лет назад направлявшуюся к Меркурию экспедицию затянула ЧД-А-001 – расположенная поблизости от Солнца черная дыра, о существовании которой никто в те времена не подозревал. Примерно час межпланетный корабль находился в непонятном месте, после чего был вышвырнут в обычный космос возле двойной звезды, которая оказалась Сириусом. Командиру экспедиции хватило ума развернуть планетолет и вернуться в ту же ЧД, через которую они вылетели из скрученного пространства, так что спустя еще один час первые межзвездные путешественники вновь очутились в Солнечной системе.

Сверхдержавы раскрутили международный исследовательский проект, и стало понятно, что по соседству с каждой звездой разбросаны ЧД – природные калитки в суперконтинуум высших измерений, вокруг которого тонким трехмерным слоем обмазан знакомый нам космос.

Так было сделано открытие, не слишком удивившее астрофизиков, но совершившее переворот в космонавтике. Это был шок, когда простодушные мужи науки патриархального XXI века установили, что черные дыры связаны между собой переплетением каналов и что, влетев в любой из них, можно за очень короткое время преодолеть немало световых лет и выбраться через другую ЧД в окрестностях другой звезды.

До первой четверти следующего столетия предки пользовались природными ЧД-каналами, благо в Солнечной системе нашлось аж четыре такие «калитки», каждая из которых выводила к двум-трем светилам, удаленным от нашей прародины до 16 световых лет. Потом люди научились строить мощные гравигены, и в 2119 году космолет «Бульдозер» расширил ЧД-канал, соединявший Летящую Барнарда с группой звезд в созвездии Рыб.

Так родилось дыролазное дело, которым я занимаюсь уже больше двадцати лет. Впрочем, был короткий перерыв, когда я сильно состарился, но еще не решился пройти омоложение… Ох, сколько лет прошло после этого… А ведь когда-то у меня была и обычная, естественная молодость, не та, которую мне дала довольно-таки болезненная процедура…

***

Изредка меня посещают кошмары – отголоски слишком ярких впечатлений бурной биографии. Самый пугающий – я завожу на посадку крохотную десантную капсулу. Я молод и совершенно здоров, бортовое оборудование работает без сбоев, но тем не менее я знаю, что мне грозит опасность, что могу погибнуть в любую секунду – И все же не включаю главный движок, чтобы вернуться в спасительную пустоту космоса. Вместо этого веду кораблик по бессмысленной траектории, полагая, что тем самым уменьшаю риск. Потом – удар, темнота, вибрация. Катапульта вышвыривает меня в атмосферу. Судя по косвенным признакам, я еще жив. Иначе не видел бы сейчас этих снов наяву…

Стоит чуть расслабиться – и такие видения возвращаются. То один эпизод, то какой-нибудь другой.

… Нас дрессируют на полигоне, где голограммы в точности воспроизводят обстановку на месте будущего штурма. У нас нет боевых машин – только трехствольные «митры-ЗМ9». Подразделение готовят к неравному бою: легкая пехота против укреплений и летающей брони. Инструктор ~– мы зовем его «полковник Аякс» – наставляет: «Они будут бояться вас. Они привыкли измываться над теми, кто слабее и не способен дать адекватный отпор. Внезапное появление вооруженных людей повергнет их в ужас и обеспечит вашему подразделению половину успеха. Остальное вам придется сделать самим».

Инструктор прав: нас боятся. Но у них превосходство в огневой мощи. Танковые пушки беспрерывно выхаркивают гроздья лучей и потоки металла. Строй атакующих редеет на глазах…

Пришлось – уже в настоящем времени – сделать маневр, чтобы обогнать беспилотную баржу. Мысли свернули в другое русло.

В гиперспейсе ежедневно мотаются туда-сюда-обратно сотни кораблей земных, орионских, а также принадлежащих прочим цивилизациям – человеческим и наоборот. Иногда космолеты попадают в затруднительную ситуацию, и тогда кто-то должен их вытаскивать из ловушки Иногда ЧД-каналы сами собой – никто не знает почему – сжимаются, и тогда их надо расширять. Иногда случаются и вовсе экзотические аварии, но спасать положение все равно приходится нам, дыролазам. Мы лезем в черные дыры, выполняя свою небезопасную работу, но при этом получая немалое вознаграждение за жизнь на грани смерти.

***

«Паровоз» благополучно миновал очередной отрезок ЧД-канала, и автопилот без моего вмешательства выполнил маневр, свернув в нужное ответвление. Мониторы показывали, что все в порядке, аппаратура функционирует без сбоев, стенки гипертрубы ведут себя пристойно, а до следующего поворота остается около получаса монотонного движения. Можно было, конечно, запустить гравигенные ускорители и приподнять скорость на десяток-другой процентов, но у меня не было никаких причин спешить. Лучше потратить немного больше времени, но сэкономить ходовые ресурсы, позволив кораблю лететь по инерции – за счет избыточной энергии черных дыр.

И тут, почти сразу после поворота в сектор, куда редко кто заглядывает, на пульте неожиданно замигал сигнальный огонек, и одновременно пискнул зуммер. Вроде бы привычное дело – радиоволны и свет распространяются через скрученный гиперспейс так же, как и материальные тела. Другое было непонятно – распространяются они лишь на прямых участках и в ответвления проникают, сильно слабея и искажаясь.

Проше говоря, вызывать меня мог лишь корабль, находившийся совсем рядом, однако – волчья жизнь приучила меня обращать внимание и на такие мелочи – никого поблизости не наблюдалось.

А невидимый сосед настырно сигналил и даже перешел к прямым оскорблениям: дескать, нестандартный борт отзыв-номер такой-то, немедленно притормозите для досмотра. Тут уж я возмутился. Никаких постов досмотра в этой зоне быть не могло – совершенно пустой сектор, населенные планеты отсутствуют, освоение начнется не раньше середины следующего десятилетия. Всех людей в этих краях – армейская база далеко впереди да несколько исследовательских отрядов на недавно открытых планетных системах. Научным экспедициям останавливать корабли не положено, военные сами меня ждут не дождутся, так что задерживать не станут. Это означало, что никто не имел права остановить «Паровоз» на законных основаниях.

Неужели пираты объявились?

Запустив дальний локатор, я обнаружил преследователя; малотоннажное корыто вроде прогулочной яхты приближалось, отключив опознавательный отзыв-сигнал. Это мне совсем не понравилось – дело действительно попахивало разборкой с оргпреступностью.

– Назовись, – потребовал я. – А потом иди подальше.

– Не хочешь по-хорошему? – прорычал голос из Динамика. – Ну держись, дыролаз.

Оказывается, эти ребята знали, с кем решили устроить бег наперегонки… Кстати, настроены они были серьезно – врубили форсаж и быстро сокращали дистанцию. По старой привычке я решил уклониться от тесных контактов, а потому тоже прибавил ходу. Как выяснилось, предосторожность получилась нелишней.

Голограмма, отображающая кривизну окружающего гиперспейса, сообщила, что за кормой «Паровоза» резко подскочила тензорная амплитуда силы тяжести. Проще говоря, неназвавшийся собеседник вздумал накрыть меня гравитационным сачком. «А преследователи-то неплохо экипированы, – разочарованно подумал я – Самое время делать ноги».

Форсае удвоил мою скорость, но противник по-прежнему приближался и по-прежнему не включал отзыв-сигнал, что категорически запрещено очень строгими международными конвенциями. Увы, мой «Паровоз» – не гоночный клиппер, а работяга-тяжеловес, перегруженный специальным дыролазным оборудованием. На прямой трассе меня быстро догонят и наверняка постараются сделать что-нибудь нехорошее. Только я отнюдь не собирался подыгрывать противнику, двигаясь прямым курсом.

В памяти навигационного компьютера хранилась приблизительная схема ЧД-каналов этой зоны. Кое-какие подробности добавил локатор. Будем надеяться, что этого хватит для небольшого развлечения.

Гравигенные движки заработали на три четверти пиковой мощности, корабль охватила вибрация, все слабые места завизжали, но «Паровоз» лихо развернулся на месте и нырнул в диагональный канал. Если верить карте, этот рукав имел два ЧД-выхода в трехмерность и несколько боковых пересечений.

Участок выглядел устрашающе: природные ЧД-каналы обычно капризны, часто пульсируют, содержат участки транспонирования, они же – Т-зоны. Не каждый решится пилотировать корабль в таких местах, не имея надежной карты.

– Остановись, ублюдок! – завопил динамик, – Все равно догоним, и тогда тебе будет плохо. Ты не представляешь, как тебе будет плохо!

– Представляю… – Я захохотал. – Мне придется увидеть твою тупую дебильную рожу, а зрелище хуже этого трудно вообразить.

В ответ послышалась многоголосая брань, из чего можно было заключить, что экипаж яхты составляют не меньше четырех особей. Среди яростных воплей отчетливо звучали специфические словосочетания – ктото на преследующем корабле явно был родом с моей планеты Скорее всего, из южного полушария – только фермеры с равнин Альгамбры могли считать горную вершину постыдным фаллическим символом.

Они разозлись по-настоящему и выпустили еще одну гравитонную ловущку, которая снова захлопнулась вне гиперкокона корабля. Будь это в море, я сказал бы: сеть упала за кормой.

В следующий раз силовые линии на обзорной голограмме деформировались новым узором: от неприятельской яхты отделился и устремился за «Паровозом» какой-то предмет. Скорее всего, торпеда. Не дожидаясь контакта, я опять свернул, отделавшись лишь болезненным ощущением перегрузки. Запущенный вдогонку снаряд разорвался у входа в ответвление, куда нырнул мой корабль. Взрыв получился слабенький – враги применили не боевую торпеду, а сигнальную петарду Не отверни я вовремя, остался бы без половины движков. Иными словами, они намерены не убивать меня, а только повредить гравигены стабилизаторов, чтобы взять тепленьким. Так я вам и дался!

С четверть часа я лавировал по ответвлениям лабиринтов гиперспеиса, где вражеское преимущество в скорости не имело большого значения. В таких мерзких каналах разгоняться опасно, и мои преследователи это понимали.

Тем не менее канал не был пустым, и в самый неподходящий момент мне пришлось уворачиваться от встречного корабля, который уверенно шел приличным ходом. Мы разминулись, соприкоснувшись полями гравигенов. Наверное, это был контрабандист или еще какая-нибудь криминальная сволочь, потому как порядочные капитаны по таким закоулкам не шастают.

Выполнив очередной безумный зигзаг, я наконец добился желаемого результата – зашел противнику в хвост. Конечно, на моем до отвращения мирном корабле нет настоящего оружия для космического боя, но в опытных руках даже сугубо безобидная техника дает неожиданный эффект.

Пираты как раз вляпались в Т-зону, где стираются различия между координатами пространства и времени, так что неприятельская яхта резко отклонилась от вертикали, оказавшись в замедленном ритме. Секунда у меня – час у них.

– Получайте, – прошептал я, выпуская залпом сразу шесть сигнальных петард. – От нашего стола к вашему…

Крохотные снарядики стремительно настигли увязших в уснувшем времени пиратов. Взрывы пережгли гравигены малых двигателей, лишив яхту возможности маневрировать. Охотники, не заметившие, как сами превратились в дичь, не справились с управлением и не смогли вписаться в изгиб ЧД-канала. Как и следовало ожидать, их размазало по всем измерениям, которые сходились в этом гиперобъеме. Экипаж внутри погибшей яхты испарился мгновенно, потому как перегрузки были страшными, даже с учетом замедленного времени.

На голограммах вражеский корабль выглядел вздутием силовых линий. Сейчас этот волдырь быстро рассасывался – исчезнувшая масса перестала искажать гравитационное поле ЧД-канала.

Внезапно накатило возбуждение. Такое случалось на войне и в других ситуациях, когда мои выстрелы достигали цели. В романах частенько описывают жуткий стресс, который якобы испытывает солдат, убивший врага на поле боя… Да ни фига подобного! Скольких я переправил в нехудший мир – и ни разу не испытывал пресловутых душевных мук. Радость, удовлетворение, азарт – это пожалуйста…

***

Недолго поплутав по лабиринтам, «Паровоз» возвращается в ЧД-канал, ведущий к системе звезды Улла. Космолет идет под управлением автопилота, так что я спокойно изучаю трассу. Канал расширен совсем недавно – это заметно по учащенным биениям стенок.

Военные обычно не слишком заботятся о рациональной конструкции, пробивая проходы по кратчайшей линии между двумя точками пятимерного континуума.

А вот и выход – «Паровоз» приближается к ЧД-воронке. Наступает момент ответственной операции. Полет через гиперспейс не сильно отличается от обычных космических путешествий. Кишка, соединяющая пару черных дыр – это, по существу, обычный вакуум, только по краям пространство сильно искривлено. Но сама воронка – совсем другое дело. Здесь гравитационные потенциалы словно наглотались наркоты: того и гляди, сотрут в порошок. Хотя если сделать все правильно, то ничего страшного.

Гравигены окружают корабль полем, которое должно нейтрализовать наиболее неприятные скачки гравитации. «Паровоз» мерзко вибрирует, моторы визжат во всех диапазонах, но в конце концов я выбираюсь в космос. Кривизна пространства быстро падает почти до единицы, радар ловит сигналы маяка. Если верить лоции, а не верить ей нет оснований, Планета Мертвых Скал примерно в двадцати миллионах километров – шесть часов полета на полной тяге.

Поспать, конечно, не удается. На полпути поступает вызов с базы – меня наводят на правильный курс, словно я без них не сумею войти в коридор сближения. В общем, мы долго и смачно пререкаемся, после чего на базе наконец понимают, что лучше оставить меня в покое, поскольку «Паровоз» и без их идиотских указаний движется оптимальным курсом.

Сон перебит, никаких важных дел до самого финиша не предвидится. Чтобы не завыть с тоски, любуюсь пейзажами. С дальности в миллион километров при максимальном увеличении можно разглядеть планету, со ста тысяч становятся видны пресловутые мертвые скалы. Локатор сообщает, что неподалеку от планеты, чуть ближе к Улле, наличествует еще одна ЧД – довольно слабенькая.

«Паровоз» потихоньку тормозит, приближаясь к месту назначения. Когда расстояние до планеты становится меньше десятка мегаметров, а скорость падает до тысячной доли световой, аппаратура показывает расположившуюся вокруг Мертвых Скал флотилию изрядной численности. Еще немного – и можно разглядеть сами корабли. Три транспорта, по паре корветов и фрегатов, недостроенная орбитальная крепость, крейсер – судя по обводам, представитель третьего поколения. И еще что-то очень большое – явно боевой корабль, но незнакомой мне конструкции.

Настраиваюсь на волны отзыв-сигналов. Так и есть, крейсер «Аллигатор», бортовой номер 313. А еще над планетой висит гигантский военный корабль с бортовым номером 09. У меня слегка отвисает челюсть. Вот куда двинули «Колдуна» для проведения ходовых испытаний! Видать, командование всерьез обеспокоено ситуацией в этом секторе…

С линкора сигналят обычной радиоволной, приглашая пристыковаться к правому переднему шлюзу.

***

Встретившему меня атлету в повседневном мундире с генеральскими погонами я, по старой дружбе, пожаловался:

– На меня напали. По дороге сюда.

– Кто? – Фаттах поднял бровь.

– Откуда мне знать… – Я пожал плечами. – От нападавших мало что осталось.

Генерал Оливейра Фаттах, он же Одиннадцатый Проконсул, сказал с веселым недоумением:

– А я, грешным делом, считал, что твой корабль не вооружен.

– Одно другому не мешает, – отрезал я.

Послушав повествование о недавней гонке в гипер-спейсе, генерал ободряюще предложил выпить, но я только отмахнулся. Алкоголь перед работой – даже не моветон, а непростительная ошибка. Пьяницы вообще живут недолго, а в нашем деле – тем более.

Оливейра Фаттах всегда правильно понимал мою жестикуляцию. Однажды на Монтеплато, когда отказала акустическая связь и мы общались только в видеорежиме, я сделал не вполне осознанное движение ладонью, но он сообразил, что я имею в виду. Его рота обошла опасное место, накрыв противника с тыла…

– Ты суров, землячок, – проворчал Фаттах. – Пообедаем или сразу возьмемся за наши проблемы? Я хмыкнул:

– Ваши проблемы имеют привычку стремительно становиться моими… Я перекусил по дороге. Рассказывай.

Включив запись, Оливейра показал схему ЧД-каналов, обнаруженных в этой зоне. Как и следовало ожидать, военных интересовала не та черная дыра, через которую прибыл я, а другая – та, что вращается между Уллой и Планетой Мертвых Скал. От нее расходятся веером тонюсенькие капилляры – мы называем их «ЧД-каналетто». Тоннели совсем узенькие – кораблю не протиснуться, разве что человеку в специальном скафандре.

Замысел понятен: если расширить капилляры, то земляне получат доступ в четыре новые системы, расположенные в скоплении Белая Химера. К владениям Империи прибавятся девять звезд и шестнадцать планет, а граница передвинется на десяток световых лет, и Единые Миры получат важнейшую базу в выступе между владениями Драй и Малой Галактики.

– Работы часа на два-три, – прикинул я вслух. – Не учитывая времени на полет к черной дыре. В общем, к ужину закруглимся.

– Не спеши. – Генерал погрозил пальцем. – Или всерьез решил, что тебе платят четверть лимона за один проход бульдозером?

– За два. Туда и обратно.

Ответственный чиновник Генерального штаба странно поглядел на меня, молча увеличил масштаб трехмерной схемы и развернул звездную карту по двум осям. Затем, взяв лазерную указку, выделил довольно длинный отрезок ЧД-канала, пересекающего Белую Химеру. Необычно длинный отрезок. В природе такие редко встречаются. Ситуация становилась занятной. Я издал неопределенный звук.

– Вот именно, – сказал Фаггах. – Назовем его «артефакт-канал». Теперь ты понимаешь, что будет дополнительное задание. Надо разведать эту трассу. Ты расширишь капилляр и сделаешь врез в эту противоестественную трубу. Потом туда войдут боевые корабли. Ты будешь сопровождать их – на случай, если понадобятся… хм-м… экстремальные услуги.

Я потребовал объяснений, но дополнительная информация оказалась скудной. Флот пришел в систему Уллы всего полгода назад, и до последнего времени все силы были брошены на строительство системы обороны. Когда наконец развернули станцию наблюдения с гравилокаторами, начался зондаж гиперспейса. В прошлом месяце военные с грехом пополам построили карту ЧД-каналов, и тогда был обнаружен тоннель, соединяющий безымянное скопление в созвездии Зайца и расположенную в Гидре группу звезд, названную Зеленой Пирамидой.

Проще говоря, еще до появления здесь имперских сил кто-то проложил неподалеку гипертрассу, оконечности которой разделяли полторы сотни световых лет. С точки зрения Генштаба, это была рокада – транспортный коридор, охватывающий пограничную область Единых Миров.

***

На поверку дело оказывается проще, чем я опасался. Репульсивные поля гравигенов почти не встречают сопротивления, раздвигая границы свернутого пространства и превращая ЧД-каналетто в нормальный ЧД-канал. Расстояния в этом мире – штука эфемерная, поэтому пройденный путь измеряется в ламоррах – извращенных единицах, определяемых через длину, время и стерические углы. Как правило, 10 ламорров в гиперспейсе соответствуют 15 – 20 световым годам обычного пространства. Сегодня, преодолев 31 ламорр, «Паровоз» благополучно соединяет две черные дыры, разделенные полусотней световых лет. Трасса Улла – Белая Химера готова.

Радиограмма с «Колдуна»: генерал-лейтенант Оли-вейра Фаттах беспокоится за земляка и спрашивает, как идут дела. Сигналю в ответ: «Порядок. Чуток передохну и потопаю обратно». Медленно разворачиваю «Паровоз» носом к ЧД «Улла-2», но двигатель врубать не спешу. Напротив, надеваю скафандр и выхожу за борт.

Стенки канала светятся в длинноволновом крыле спектра, переливаясь оттенками красного – от оранжевого до темно-багрового. Локатор, встроенный в шлем, находит чрезвычайно узкие, но невероятно подвижные отростки капилляров. Именно то, что нужно для полноценного отдыха.

Простенькая процедура – и сила продольного вращения. Вышвыривает меня из ЧД-воронки в необычное местечко. Это не планета, которой суждено до скончания времен наматывать обороты вокруг звезды. Я в своем мире. Это – микровселенная с заданными свойствами. Здесь здоровый воздух, мягкий климат, целебное излучение псевдонеба. Богатая флора и фауна. Меня ждет уютный домик в колониальном стиле – с фронтоном и колоннами.

Только я знаю дорогу в это место, куда можно попасть из любой ЧД. А если постараться, то из любой точки Вселенной.

Поддерживаемый полем антигравитации, я лечу в десятке километров над плоским основанием рукотворного мира. Внизу громоздится увенчанная ледником гора, по склону стремится к озеру речка, вокруг – леса и степи. Притормозив гравигенным ранцем, опускаюсь на площадке возле особняка.

Яник, Гобби, Демик и Василек встречают меня с таким энтузиазмом, что я даже готов прослезиться от умиления. Между прочим, Гобби сильно подрос и почти достает мне до плеча. Если ожидаемое событие не произойдет в ближайшие два-три года по земному времени, милый монстрйк станет опасным даже для меня, но сейчас об этом не хочется думать. С умилением ласкаю зверюшек, приговаривая: «Хороший песик, хорошая кошечка».

Здесь чудесно, и главное чудо – управляемый темп событий. Конструируя этот микромир, упрятанный внутри черной дыры, я немного перестарался. У нас, астрофизиков, есть такое выражение: «отклониться от вертикали». Имеется в виду наклон оси времени объекта, находящегося в ЧД, по сравнению с темпоральным потоком «большой» Вселенной. Так вот, я сделал локальную ось времени неустойчивой, и теперь она, повинуясь моим прихотям, отклоняется от вертикального положения в любую угодную мне позицию.

Обычно этот пузырь, вздувшийся на изнанке космоса, течет через время раза в три медленнее, чем космос, в котором планета Земля оборачивается вокруг звезды Солнце. Но всякий раз, когда тут появляюсь я, время в микровселенной ускоряется. Здесь проходят часы, а снаружи – минуты.

Сегодня я не могу задерживаться, поэтому нужно максимально использовать каждый квант времени. Недолгие игры со зверюшками, приготовленный роботами обед, восемь часов сна. Потом снова надеваю скафандр, включаю антигравитацию и взлетаю к черной дыре.

Хронометры «Паровоза» и «Колдуна» зафиксируют лишь кратковременный перерыв связи с вышедшим за борт дыролазом. Избавившись от жесткой космической одежды, снова сажусь к пульту. Надо работать.

***

– Чего надрываетесь? – осведомился я, разворачивая корабль. – Ну, отвлекся на секунду. Надо было кое-что разглядеть поближе.

– Осложнения? – немедленно насторожился Фаттах. – Нужна помощь?

– Ничего мне от вас не нужно, кроме пополнения на банковском счете. Все, кончаем трепаться

Пока я выполнил лишь первую часть задания. Теперь же предстоит ювелирная работа, на какую способен далеко не всякий дыролаз. Надо найти в стенке моего канала подходящий капилляр и протаранить его, с математической точностью угодив в стенку загадочно прямого канала.

На это пришлось потратить изрядное время, но с четвертой попытки я добиваюсь желаемого и с удовлетворением докладываю расположившейся на «Колдуне» штабной группе:

– Готово. Я возвращаюсь.

Теперь канал достаточно широк, поэтому обратный путь «Паровоз» проделал гораздо быстрее. На этом этапе я не столько расширял, сколько уплотнял стенки скрученного в тоннель пространства.

– Нормально получается? – осведомляется с монитора генеральская голограмма Я уверенно отвечаю:

– Не беспокойся. Гарантия на год. Если, конечно, не случится глобальной катастрофы.

Слышу смешок, потом меня просят разблокировать шлюз. Вскоре к «Паровозу» причаливает фрегат «Балтика». Встретив земляка в тамбуре, провожу его в рубку, после чего легкий боевой корабль отстыковывается и средним ходом движется по свеженькому каналу. Следом через воронку протискивается «Колдун» – громадина в четверть мегатонны, под завязку напичканная всеми видами оружия. В кильватер линкору проходят «Аллигатор» и корвет «Гренадер».

– Давай за ними, – говорит Оливейра Фаттах. – Посмотришь опытным глазом, что за тоннель там проложен.

– Опытный глаз уже смотрел, – сообщаю я. – Старая трасса. Не меньше двух лет назад построили.

– Может, больше? – Генерал щурится.

– Может. В таких вопросах точность недостижима Генштабист продолжает гнуть свою линию:

– А может быть, его проложили тысячи лет назад?

– Это вряд ли, – Я улыбаюсь. – Искусственные каналы так долго не живут. Естественные – да. Только природные не бывают такими прямыми и длинными.

Он не стал продолжать, но я и так понимаю, в чем причина этих расспросов. Наверняка половина Генштаба убеждена: этот ЧД-канал – артефакт Восьми Царств. Увы, никто еще не доказал, что сия древняя цивилизация действительно существовала. Мы слишком многое списываем на деятельность мифических предтеч.

Поскольку тема исчерпана, я спрашиваю, нет ли новостей с малой родины. Фаттах рассеянно говорит:

– Примерно неделю – декаду назад пришло письмо от Мендосы. Старец дипломатично интересуется, не намерен ли я выдвинуть свою кандидатуру на ближайших перевыборах Патриарха.

– Боится конкуренции? Или ищет себе замену?

– Скорее, последнее.

– И ты, конечно, отказался.

– Конечно.

Мы поняли друг друга с полуслова. И он, и я давно покинули родную планету Монтеплато с ее тихой жизнью и патриархальным бытом. Как и на других провинциальных мирах, время там словно остановилось на уровне какого-нибудь двадцать второго столетия. Даже технические новинки, которыми чуть ли не ежедневно ошеломляет нас прогресс, безвольно встраиваются там в убаюкивающий ритм однообразного существования.

Пожалуй, там уютно и хорошо, но скучно и нет настоящего масштаба. Мы помним и любим Монтеплато, однако все реже возвращаемся в город на берегу Горного Моря…

Следующие полчаса мы с Оливейрой вспоминаем северные горы и обсуждаем извечную проблему, кто станет следующим предводителем соплеменников – как живущих на берегах окруженного скалами водоема, так и разлетевшихся по бесчисленным мирам Галактики. Вопрос отнюдь не праздный – только существу, совершенно незнакомому с реалиями Монтеплато, могло бы показаться, что Патриарх клана – чисто номинальная должность, сохраняемая как дань замшелым традициям.

– Кажется, приехали, – говорю я, прерывая обсуждение итогов еще не назначенного всеобщего голосования.

Боевые корабли уже проследовали по проложенной моим бульдозером трассе и нырнули в старый ЧД-канал, вызвавший столь сильный переполох. Маневрируя верньерными моторчиками, я осторожно ввожу «Паровоз» в неведомо кем построенную межзвездную трассу.

Фаттах долго изучает показания локаторов. Наконец, поглаживая затылок, глубокомысленно произносит:

– М-да…

– Вот именно, – подхватываю я, – Кто-то здорово постарался, проводя прямую линию в семьдесят ламорров длиной.

Генерал безразлично дергает плечом. Наверняка он с самого начала догадывался, что трасса пробита искусственно. Теперь же, окончательно в этом убедившись, Оливейра вообще перестал интересоваться природой этого ЧД-канала. С этой минуты Фаттаха волнует совсем другое – что находится в системах, на которые опираются оконечности рокадного тоннеля

По его приказу легкие корабли направляются к концам межзвездной дорожки: «Балтика» – в сторону созвездия Зайца, «Гренадер» – к Зеленой Пирамиде. Линкор и крейсер прикрывают разведчиков, оставаясь возле воронки, при помощи которой я соединил расширенный капилляр с артефакт-каналом. Опасаясь неожиданностей, корабли идут на малой скорости, так что ожидание тянется невыносимо долго и мучительно. Первым не выдерживает этой пытки молчанием Оливейра.

– Слушай, какого дьявола ты обозвал свою тачку таким идиотским именем? Сколько раз тебя спрашивал – не отвечаешь.

Он уже так достал меня своим любопытством, что я решаю сознаться. Задумка была простая, но действует безотказно. Услыхав, как называется дыролазный корабль, каждый клиент обязательно принимается расспрашивать, потом восторгается моим остроумием, проникается симпатией к веселому главе фирмы «Экстремальные услуги» – вот и налажен психологический контакт, и очарованный заказчик готов к употреблению.

– Тьфу на тебя, – бурчит Фаттах.

Между тем поступила радиограмма с корвета: ЧД-воронка Зеленой Пирамиды заминирована. Спустя несколько минут такое же сообщение передает командир «Балтики».

Запущенный с фрегата робот подлетел к шарику двухметрового диаметра, висящему точно на оси канала. Осмотр не дал ощутимых результатов: на поверхности подозрительного предмета нет опознавательной маркировки. Шар слабо излучает в гамма-диапазоне – скорее всего, это на самом деле мина, снаряженная антивеществом. Дальше на транслируемой с робота картинке видны еще четыре таких же устройства.

Старшие офицеры устраивают настоящий консилиум, то бишь военный совет. Уровень обсуждения получается на грани технофэнтези ближнего прицела. С четверть часа они решают, чем бы расстрелять минное заграждение. Выбор у них невелик: лазер, торпеда, пучок антипротонов, шрапнельный снаряд, таран. Каждое средство имеет свои достоинства и недостатки, поэтому в конце концов решено таранить ближайшую мину роботом. Мол, если внутри действительно антивещество, то взрыв раскрошит и остальные снаряды.

Пришлось легонько тряхнуть Фаттаха за плечо и объяснить по-простому: аннигиляция может раздолбать к чертовой матери весь канал со всеми ответвлениями вплоть до Уллы, а то и до самой Земли. Наша флотилия, безусловно, погибнет в любом случае. К тому же взрыв мины станет сигналом для тех, кто установил эти гирлянды.

– К счастью, у вас есть я, – сообщаю я господам командирам. – Смотрите, как это делается. Без взрывов и демаскировки.

Обогнув громоздкую тушу линкора, «Паровоз» тихонько подтянулся к воронке. Здесь я запустил на полную мощность гравигены, и могучий пресс тяготения отбросил минную банку к стенкам ЧД-канала – туда, где гравитационные силы зашкаливают выше порога прочности материальных тел, а темпоральная ось отклоняется от вертикали под прямым углом, так что время замедляется практически до полной неподвижности. Говоря по-нашему – вертикаль становится горизонталью.

Мины были мгновенно раздроблены на атомы и размазаны по кривизне континуума, составляющей внутреннюю воронку черной дыры. Мины не успели ни взорваться, ни подать сигнал о нападении. Вся материя этой гирлянды шаров застыла в области остановившегося времени. Возможно, через много лет или веков какие-то сигналы все-таки вырвутся из капкана, но кому они будут нужны? Неправда, что поздно лучше, чем никогда. На самом деле – ничуть не лучше, а то и хуже…

– Генерал, проход свободен, – докладываю я.

– Отодвинься, «Гренадер» идет первым, – приказывает Фаттах.

Это пожалуйста. Если я стал дыролазом, сие вовсе не означает, что в моем подсознании затаились суицидальные побуждения. Отступив, я пропускаю корвет, предоставив военным почетное право разведать неизвестную систему. «Гренадер» вырывается из черной дыры и вскоре радирует, что космос пуст. После таких утешительных известий я немедленно вывожу «Паровоз» в трехмерность. В левой части обзорной голограммы, чуть пониже средней линии, светят четыре голубовато-зеленые звезды – та самая Зеленая Пирамида.

Дождавшись «Колдуна», мы сканируем систему тремя локаторами и получаем надежную трехмерную карту. Удалось обнаружить две планеты, но ни признака цивилизации. Если здесь когда-то и были разумные существа, то они давно покинули эти места, не оставив действующей техники. Приборы засекли еще одну ЧД в двух с лишним миллиардах километров, но Фаттах не разрешает лететь к ней, сказав, что это всегда успеется.

***

– Чего ты такой мрачный? – спрашиваю я, когда мы возвращаемся на базу.

Он долго сопит, прежде чем ответить. Наконец признается, что ему очень не понравилась эта трасса. Тоже мне, откровение!

– Ты не понимаешь, – бурчит Оливейра. – Это не просто межзвездная тропинка. Это стратегическое шоссе в обход наших владений.

– Трасса Драй – Орион? – Кажется, я уловил его мысль.

– Вот именно. Такие каналы не строят без особой нужды. Или дорогие соседи тайно сговорились внезапно соединить свои силы посредством этого коридора, чтобы внезапно напасть на внешние имперские базы, или кто-то из них втайне планирует атаковать другого. Прибавилось разведке хлопот – выяснять, кто готовится к войне: Драй собираются ударить по Малой Галактике, или наоборот…

Подумав, я высказываю предположение:

– А вдруг они решили резко активизировать торговлю – вот и проложили караванный маршрут?

– Ну да, как же! – Фаттах взмахивает рукой. – Думай, когда говоришь… Мирную дорогу в секрете не пробивают. И вообще, моя обязанность – предполагать худшее.

– Но теперь-то чего об этом беспокоиться? – Я смеюсь. – Теперь трасса в твоих лапах, и никто ее без разрешения Земли использовать не сможет.

Оливейра не отвечает.

Мы вернулись к этой теме после ужина в кают-компании орбитальной крепости. Финансист из числа гражданских специалистов вручил мне пачку листов, подписание коих означало, что контракт благополучно выполнен и, что особенно важно, положенная сумма перекочевала на мой счет в Центробанке Венеры. Хотя за бортом двадцать четвертый век, бюрократическая машина продолжает работать по законам незабвенного Хаммурапи, и любое важное дело должно быть подтверждено документом, украшенным датой, печатью и подписями заинтересованных особей.

Убирая бумаги, я продолжаю размышлять насчет сегодняшней находки.

– Ты веришь, что Орион и ангелоиды готовятся к войне? – наконец спрашиваю я Фаттаха. Тот кивает:

– Готовятся, можешь не сомневаться. Вопрос только-с кем.

Я узнаю, что весь последний месяц обе соседние державы энергично передвигают свои флоты в зоне, где соприкасаются их звездные владения. Кроме того, по словам Оливейры, в глубине территории Драй взорвались сразу две сверхновые – это произошло на самом дальнем от Солнца рубеже, достигнутом крылатой расой. По мнению земных аналитиков, Драй с кем-то воюют.

– Хочешь сказать, что за звездами Драй есть еще одна раса?

– Не обязательно. Они могут, например, вести гражданскую войну, – уточняет генерал. – В общем, мы не знаем. Наших торговцев и дипломатов не пускают в тот сектор.

Я так ошеломлен, что на некоторое время лишаюсь дара речи. Неизвестный народ, отделенный от человечества державой недружественных негуманоидов – у любого бы воображение разыгралось Признаться, как и многие, я продолжал питать надежду на встречу с настоящими братьями по разуму. Надоели нам эти полувраждебные соседи по Галактике…

– Оливейра, мы должны просочиться в ту часть космоса! – кричу я.

– Ты же понимаешь, что… – Он машет рукой.

– Я все сделаю сам, это не сложно…

Водя световой палочкой по блокноту, я пытаюсь изложить свой план. При некоторых усилиях можно провести ЧД-канал в обход чужих звезд и создать свои базы в глубоких тылах потенциального противника… Идея имеет слабые стороны, но в общем мое предложение заинтересовало Фаттаха. Однако генерал загорается ненадолго и почти сразу же признается, что не имеет полномочий принимать столь ответственные решения.

– Звучит заманчиво, только кто знает, как оно выйдет в натуральную величину, – бормочет Оливейра Фаттах. – Но ты будь спокоен, я доложу руководству.

И на том спасибо!

Впрочем, большего я от сопланетника не мог и ожидать. Ясно же, что в таком вопросе последнее слово остается за Семеркой. Проконсулы этим не занимаются.

3. Контракты, которые мы выполняем

Из окон моего кабинета открывался чудный вид на лесопарк, высаженный по берегам Золотинки – реки, которая рассекает Голконду на деловой и «спальный» районы. Здесь, на северной окраине столицы, наш тридцатиэтажный монолит «Мраморный Утес» – пожалуй, самое высокое строение. Вокруг в шахматном порядке разбросаны утопающие в садах жилые комплексы.

В тот день я сидел в своем кабинете и никого не трогал. Едва появилось желание потрогать – это когда Борислава, моя новая секретарша, предложила принести глито, – в дверь позвонил клиент Точнее, это был стандартный робот-андроид с узлом межзвездной гиперсвязи. Таких обычно заказывают напрокат, если неохота самому лететь на другую планету.

– Подержи его в холле, – попросил я Бориславу. – Перекушу и приму.

В холле моей конторы уютно: идеальный микроклимат, и плюс к тому проигрыватель крутит для посетителей рекламные ролики. В промежутках между клипами о многогранно-экстремальных услугах фирмы «eX-tremal Service» вклиниваются вставки, приглашающие посетить северные нагорья планеты Монтеплато, а также призывающие покупать продукцию компаний Горного Моря и прославляющие совсем уж неизвестных мне бизнесменов, каким-то боком имеющих отношение к нашему клану.

Что поделаешь, я – патриот своей малой родины, пусть даже давно не бывал на Монтеплато и не слишком ревностно соблюдаю древние обычаи. В конце концов, меня вовсе не обременяет прокручивание этой рекламы. Тем более что взамен мои буклеты транслируются в половине рыбных магазинов Империи, а также бесплатно, пусть и не слишком часто, появляются на голограммах нескольких провинциальных телекомпаний.

***

Пока клиент смотрит рекламу, я вкушаю божественный напиток из плодов, растущих лишь на Глазури, а между делом смотрю ежесубботний выпуск программы «На страже Галактики». Название, может быть, чересчур помпезное, но передача – очень даже ничего.

– На минувшей неделе патрульный корабль окку пационных сил Единых Миров обнаружил в поясе ас тероидов звезды Акрукс секретный научный центр по разработке ЧД-транспорта Лабораторный комплекс уничтожен, персонал подвергнут превентивному аресту сроком на два года.

***

Похоже, цивилизация Цвай медленно, но верно оправляется от разгрома, который мы им учинили сорок лет назад. Конечно, рано или поздно они научатся летать через черные дыры, но пусть это произойдет как можно позже. Хватит нам одного внезапного нападения. Так что пока Цвай – единственная цивилизация, использующая субсветовые космические корабли. Что ж, у каждой расы свой путь к звездам…

– Власти Малой Галактики обвинили милитаристов Драй в диверсии. Согласно сообщению военного ведомства на Кайзере, ангелоиды внедрили пакет вирусов в информационные сети Ориона, что привело к серьезным нарушениям в работе систем связи, сбоям технологических комплексов и многотриллионным убыткам. Ответственный чиновник министерства обороны Малой Галактики дал понять, что негуманоидные провокаторы получат адекватный, но асимметричный ответ

Выслушав это сообщение, я чувствую некоторую растерянность. Заявление орионцев явно содержит угрозу, которая может ничего не означать, но может и предвещать большой конфликт. Сомнительно, чтобы Малая Галактика осмелились выступить против Драй. Или им не дают покоя воспоминания о победоносной войне, в ходе которой Единые Миры разгромили панцирных дикобразов? А может, Кайзер рассчитывает действовать в союзе с Землей?..

Вот за что я люблю эту передачу – они словно заранее знают, что именно интересует их верных зрителей, и вот пожалуйста – тут же показывают соотношение сил между Драй и Малой Галактикой.

Диктор сообщает, что, по данным служб наблюдения ВКФ, раса Драй располагает как минимум тремя тяжелыми боевыми кораблями типа "А" длиной 130 – 170 метров и массой в 60 – 80 килотонн. Два более новых корабля, которые в нашем Генштабе называют «тип В», имеют длину около 200 м и массу порядка 150 кг . Итого у них не меньше пяти боевых единиц, примерно соответствующих по классу земным линкорам второго и третьего поколений.

Силы наших соплеменников из созвездия Ориона выглядят немного внушительнее. Основу флота Малой Галактики составляют три старых линкора типа «Великий Пророк», созданных в противовес земным «Анчарам», и четыре линкора, построенных в ответ на серию «Кентавр», – «Изгоняющий Дьявола», «Ужас бездны», «Смерть Вселенной» и «Гнев Провидения». Кроме того, на стапелях готовятся к вступлению в строй «Кара Господня» и «Адские Муки» – корабли, примерно однотипные с нашим «Колдуном».

***

– Соседи собрались воевать? – беззаботно спрашивает Борислава, снова появляясь в кабинете. – Кто из них сильнее?

– Приблизительное равенство… – Я пожимаю плечами. – Каждый примерно в полтора-два раза слабее Империи.

Впрочем, военная тема совершенно не волнуют двадцатилетнюю секс-бомбу. Красивые женщины редко интересуются такими проблемами, а Борислава даже чересчур красива, чтобы забивать свою головку разными глупостями, не имеющими отношения к одежде, музыке и прочим развлечениям.

– Клиент снова интересовался, когда здешний хозяин соизволит его принять, – сообщает она.

– Запускай этого шестимесячного…

Я быстренько допиваю последние капли глито. Борислава уносит поднос, и через полминуты входит робот.

Стандартная модель «Герольд-6» чуть повыше среднего класса. Этих андроидов можно запрограммировать на обсуждение нужной темы, и содержание беседы будет транслироваться к заказчику. В случае необходимости лицо, взявшее напрокат робота, может передать дополнительные инструкции.

Из микрофонов человекообразной фигуры раздается сочный мужской голос:

– Здравствуйте, Агасфер Витольдович. Позвольте представиться: Модест Васильченко с Ариадны, совладелец фирмы «Новая Эра». В настоящее время у меня нет возможности лично прилететь на Венеру, поэтому пришлось арендовать «Герольда» в ближайшем пункте проката.

– Не имеет значения, любезный. – Я помахал ладонью. – Рад приветствовать вас.

«Новая Эра» – один из самых мощных провайдеров Инфосети. Серьезный концерн, и владельцы его – серьезные люди. Хотя, конечно, остается невыясненным вопрос, какую долю ценных бумаг контролирует мой посетитель. Может, приобрел на торгах крошечный лот и получает дивидендов на сотню-другую в квартал…

Мой моноблок держит над столом дюжину открытых экранов – на трех транслируются ленты новостей, четвертый наигрывает видеосборник «Наша эстрада», еще несколько голограмм показывают документы, с которыми я работаю. Закрыв финансовый отчет, я залезаю в Инфосеть и быстро нахожу сведения о пайщиках «Новой Эры». В этом списке Васильченко оказался четвертым, парень владеет очень неплохой долей собственности в 5,37% акций. Фотопортрет изображает солидного голубоглазого блондина средних лет.

Между тем андроид, следуя заложенной программе, завязывает светскую беседу и осведомляется, почему я обосновался на Венере.

– Так уж вышло. – Я развожу руками. – Лет двадцать назад, состарившись, я ушел из космической разведки, а тут как раз освободилось место на кафедре. Планета мне понравилась – приятные города, свежий воздух, слегка пониженная гравитация. И друзей много… Позже, организовав компанию, решил разместить здесь штаб-квартиру.

Программа «Герольда» не предусматривает ответа. Робот сообщает кое-какие сведения о моем заочном собеседнике – сорок три года, женат вторично, есть по ребенку от каждого брака. По образованию Васильченко – менеджер технотронных проектов. Не делая паузы, андроид переходит к следующему пункту:

– У меня есть родственники на Монтеплато – двоюродная сестра замужем за человеком из Горного Моря. Поэтому я счел своим долгом предложить этот заказ именно вам.

– Охотно приму заказ от человека, близкого к клану. Но в чем суть контракта?

– Вы слышали о проекте «два-бэ»?

– Как же не слышать…

У этой идеи много названий: Космонет, Большой Мозг, Big Brain, ВВ, 2В… Суть дела от названия не меняется. Авторы проекта предлагают пропустить линии Инфосети через лабиринты ЧД-каналов. Получится гигантский комплекс, охватывающий все миры Империи. Галактическая паутина обеспечит почти мгновенную передачу информации на межзвездные расстояния. Однако у каждой глобальной идеи есть и оборотная сторона – мы получим разбросанную на сотни световых лет паутину процессоров невероятной и бесконтрольной сложности. Исполинский электронный мозг, хранящий и непрерывно обрабатывающий бездну информации.

– Но это опасно. В результате может родиться Суперразум, опасный для Человечества.

Васильченко, надо отдать ему должное, предусмотрителен. Робот без запинки парирует мое возражение:

– Над этим сейчас работают. Я лишь хотел заручиться вашим предварительным согласием. Проект пока пребывает на стадии разработки. В случае одобрения Академией наук будет представлен Сенату и прочим инстанциям.

– Если я буду убежден, что проект безопасен, – считайте меня своим подрядчиком.

Он рассыпается в благодарностях, потом добавляет:

– Можете не сомневаться, комбинат вашей семьи получит лицензию на поставку продовольствия для строителей.

– У нашей семьи на Монтеплато два предприятия, – напоминаю я. – Мы могли бы поставлять также спецодежду и кое-какое оборудование.

Робот молчит, временами из микрофона доносятся странные звуки. Чтобы успокоить Модеста, я спешу добавить:

– Не волнуйтесь. Мой отец не взвинтит цены. Вы не останетесь внакладе. Моя семья, конечно, тоже.

Межзвездная связь не может работать мгновенно. Гравитационные волны должны донести мой голос до ближайшей черной дыры, которая находится почти в миллиарде километров от Венеры. Затем ретранслятор переправит сообщение в другую звездную систему. После этого другой сверхсветовой импульс доставит модулированные сигналы от выходной воронки ЧД до планеты Ариадна – тоже не близкий путь. В общей сложности передача только в один конец путешествует не меньше пяти – восьми минут.

Возникшую паузу робот должен был заполнить очередной порцией болтовни на общие темы, но вместо этого произносит:

– А вы бы не хотели расширить спектр экстремальных услуг? Я как раз подыскиваю партнера для одного перспективного предприятия. Во многих осваиваемых системах есть необходимость передвинуть планеты или спутники. Где-то луна готова упасть на колонизируемую планету, где-то нужно перетащить планету на более удобную орбиту. Те, кто первыми возьмутся за это дельце, имеют шанс сорвать жирный куш

Неопределено пожав плечами, я объясняю, что вполне доволен своей жизнью и не намерен менять ее ритм Можно подумать, что мысль расширить дело не приходит мне в голову без непрошеных советчиков! Но только сейчас, возглавляя Маленькую фирму, я справляюсь с объемом операций, а новый бизнес прибавит хлопот и неизвестно к чему может привести

Впрочем, Модест и не рассчитывал на скорый ответ робот встает, церемонно прощается и выражает надежду, что окончательное решение можно будет согласовать, обмениваясь посланиями через Инфосеть. Оставив координаты и реквизиты «Новой Эры» и самого Васильченко, андроид удаляется.

***

Оставшись один, я некоторое время изучаю технологические новинки. В нашей области серьезные разработки появляются нечасто, но, если не следить за потоком сообщений, можно отстать от жизни. В 16.00 начинается передача последних известий на канале «Venus-News», и я с облегчением отключаю лишние мониторы: мои уставшие глазки требуют отдыха. Полуприкрыв веки, расслабленно слушаю голоса дикторов.

– Сегодня 16 июля 2329 года. Расстояние по прямой между Венерой и Землей составляет 217 миллионов километров, между Венерой и Марсом – 193 миллиона…

– Сегодня вечером в Голконде состоится заседание Совета планеты, посвященное предстоящему празднованию трехсотой годовщины начала колонизации Венеры.

– Решением Совета Проконсулов образован избирательный округ в составе планет Микенас, Монтеплато, Гондвана, Атлант и Опал, суммарное население которых превысило полмиллиарда. В борьбу за пост сенатора от нового округа вступили восемь претендентов, но регистрация одного из них была аннулирована по требованию Тайной полиции.

– В академических кругах продолжаются дебаты вокруг проекта 2В – Big Brain. Отзывы академических структур противоречивы, поэтому Совет Проконсулов отказался принимать этот вопрос к рассмотрению, пока не получит аргументированный отзыв научных специалистов.

– В нейтральной зоне пространства неподалеку от передовой базы «Рубеж-18» (сектор Эридана, 160 световых лет от Солнца) произошло столкновение земных сил с легким крейсером цивилизации Драй, который попытался нарушить пограничную плоскость Единых Миров. Наши корабли преследовали нарушителя на протяжении нескольких суток и загнали в глухую ЧД. Оружие в ходе инцидента не применялось.

После спортивных новостей они пускают рекламный блок: газированные соки, бытовая техника, детская одежда от Аманды, ресторан «Хиус» ждет посетителей, конкурс красоты «мисс Галактика», курорт «Золотой Джинн» на планете Просперити подарит вам букет незабываемых впечатлений…

Приглушив звук, увеличиваю до метровой диагонали экран коммерческой информации. Фондовый рынок продолжает потихоньку дергаться, так что никаких тенденций вычленить невозможно. Бумаги «Gravigen Motors» поднялись на семь пунктов, «Позитрон» опустился на четыре. Для таких гигантов это пустяки. «Межзвездные перевозки» вообще всю неделю стоят на месте. Вот и думай, что делать!

А вот это уже интересно: продолжается голосование по законопроекту о монополиях. Общее мнение человечества поможет властям решить, какой процент рынка должна контролировать компания, чтобы ее можно было считать монополией. Представляю, какую активность развили лоббисты корпораций-гигантов. Однако, несмотря на давление некоторых СМИ, эксперты Совета Девятнадцати рекомендуют включить в закон 30 – 40%. Я давно и много размышляю над этим вопросом и просто обязан высказать свое мнение.

В конце концов, моя фирма – тоже монополист в своей области. На рынке частных услуг работают всего четыре серьезные компании, выполняющие операции, перед которыми пасуют государственные службы. Реально моя XS выполняет около восьми процентов дыролазных работ, и этого вполне достаточно для более чем безбедного существования. Две госкомпании – гражданская и военная – вместе осуществляют до половины всех работ, а самый мощный коммерческий игрок – концерн «Black Global» отхватил почти 20% рынка.

Короче говоря, я голосую за 50%. Если опустить планку пониже, то можно удушить серьезных коммерсантов, если поднять процент выше полусотни, то обнаглевшие великаны раздавят мелких конкурентов вроде меня. Трудно сказать, какую роль сыграет при окончательном решении мой голос, но проголосовать по этому закону считаю своим долгом.

***

Рабочий день практически закончился, дел больше не предвидится, и я наконец-то решаю позвонить сыну на Землю. В пределах обитаемых планет Солнечной системы прямая связь не вызывает особых проблем: радиограммы, впечатанные в гравитационную волну, летят почти в 30 раз быстрее света. В обе стороны сигнал проходит приблизительно за полторы минуты, поэтому я начал говорить, еще не видя собеседника:

– Привет, родственники! Рад буду увидеть любого из вас, кто не побрезгует пообщаться со старым одиноким папочкой. Надеюсь, вы получили чеки, которые я послал на прошлой неделе. Контракт был не слишком удачным, но кое-что я все-таки получил и кое-чем с вами поделился. На некоторое время вам должно хватить, а там еще подкину.

Тут я делаю положенную паузу на случай, если абонент на той стороне захочет мне ответить. Потом продолжаю:

– Мне бы хотелось поговорить со старшим наследником. Гай, мне нужна, причем оперативно, толковая консультация по поводу инвестиций. Я хочу прикупить тысяч на сто акций какой-нибудь серьезной компании. Что посоветуешь?

Пространство над телефоном заполнилось искрами, из которых сформировалось изображение Миранды.

Одетая в спортивный костюм, она сидит в своей комнате посреди обычного бардака. Помахав мне рукой, девочка говорит:

– Привет, папа Деньги получили. Мама ворчит, что ты нас забаловал. И еще возмущается, почему ты посылаешь ей бабки. Говорит, что она тебе больше не жена и тем более не содержанка и ей хватает своего заработка. А мы с Гаем обычно отвечаем, что, если ей эти деньги не нужны, пусть даст нам, но мама…

Миранда умолкает на полуслове – до Земли долетел следующий пакет моего послания. Пользуясь паузой, я прошу рассказать новости и обещаю прислать подробное письмо с кадрами своих последних путешествий. Не уверен, что моим детям это очень интересно, но до сих пор они не возражали против таких посланий.

Тут голограмма Миранды, подмигнув, хихикает:

– Ага, значит, инвестиции. Лишние деньги завелись? Кстати, когда ты приедешь? – Как заведено в разговорах на межпланетных расстояниях, она продолжает дальше без паузы: – Гая нет дома, шляется где-то со своими девками Я окончила школу, но не спрашивай, куда буду поступать. Пока не решила, поэтому разослала результаты тестов по все дырки, где есть интересные курсы, связанные с математикой. А вчера дедушка прислал Гаю видеописьмо.

Ну конечно, старик держит связь только с любимым старшим внуком. Обо мне он вспоминает раз в год – на день рождения, не чаще.

– Мог бы и сам нас проведать, – ворчу я.

Тема не получает развития, поскольку я тут же вспоминаю, что в наших краях на Монтеплато сейчас самое горячее время. Впрочем, папочка старается не покидать родную планету даже в спокойные периоды, когда Горное Море становится самым скучным местом во Вселенной – За последние тридцать лет он отправлялся в путешествия раз пять: побывал на защите моей диссертации, приезжал на Землю, когда у меня рождались дети, потом еще пару раз – на дни рождения Гая-Юлия.

– Деньги лишними не бывают, – назидательно изрекаю я. – Сейчас у меня есть небольшой куш свободного капитала, который я хочу пустить в какое-нибудь дело. Усекла?

Это она, конечно, еще не услышала и принимается рассказывать о своих планах, о подругах, о новых фильмах и книгах, а я с удовольствием разглядываю дочку. Дети получились на славу – оба чем-то похожи и на меня, и на Клементину. Умненькие красавчики. Одно время родня выпытывала, кого я люблю сильнее – старшего или младшенькую, и приходилось честно отвечать, что выбрать невозможно.

– Усекла, – сообщает Миранда, до которой наконец добралась моя последняя реплика. – Кстати, Гай будет поздно вечером.

– Пусть раскошелится на гиперзвонок.

Через минуту топографическая Миранда прыскает:

– Он за твой счет позвонит. Он же настоящий монтеплатовец, хотя никогда не бывал на твоей планете… Па, чеки чеками, но я соскучилась. Ты когда приедешь?

– При первой же оказии. Я, между прочим, тоже соскучился.

Лететь на Землю сейчас сложно – придется загубить на такое путешествие массу времени, а дела никак не желают меня отпускать. Хотя, если разберусь с висящими контрактами, можно и поскучать пару дней в ракетном экспрессе. Опять же новые знакомства, туристки…

Я твердо решаю отправиться на Землю, если до конца дня не появится срочный контракт. На беду, не успел закончиться сеанс связи, как в офисе возникает очередной клиент. Явный житель периферийных миров – в центральной сфере так пестро не одеваются.

Упитанный дяденька, сверкая «представительской» улыбочкой, горячо пожимает мне руку и садится в кресло.

– Гектор Эрве, вице-президент Совета планеты Троя, город Конда, – представляется он. – Я сейчас смотрел рекламу Монтеплато в вашем предбаннике. В том мире действительно так хорошо? Рыбалка и охота, неприступные скалы, сочные ароматы утренней тайги?

– В общем-то да… – Я стараюсь спрятать усмешку. – Отдых там нормальный, а вот жить больше месяца – удовольствие на любителя.

– Я как раз туризмом занимаюсь, и Монтеплато меня заинтересовал, – сообщает Эрве. – Троя – планета степная, субтропическая, наш народ любит суровые края.

– Ну, тогда валом повалят, – поддакиваю я. – Придется моим землячкам новые курортные комплексы строить.

– Не надо благоустроенных отелей. – Гектор машет руками. – Троянцы поедут дикарями. Представляете – две недели в палатках, по пояс в снегу… Охотиться там можно?

– Мы охотились… – Я ностальгически вздыхаю. – Но это было давно. Впрочем, я думаю, если случится наплыв туристов, власти организуют охотничьи угодья на любой вкус.

Вице-президент планетарного Совета буквально расцветает и совершенно некстати принимается рассказывать, что приехал на Венеру с поручением закупить кое-какое оборудование, а заодно договориться по совершенно пустячной проблемке. Насчет «пустячности» он, конечно, малость погорячился, но в общем цель его визита оказалась вполне банальной.

Как я и думал, в одной из черных дыр их системы застрял корабль времен первой колонизации. Стандартная баржа килотонн на сто – сто тридцать массы, двести лет назад такие монстры брали на борт не меньше 18 тысяч пассажиров.

Чтобы уточнить детали, я вызываю на рабочий монитор страничку атласа, посвященную системе, в которой находится Троя. Эрве, с некоторой тревогой следивший за моими манипуляциями, предупредительно спрашивает:

– Прислать за вами транспорт?

– Не стоит. У меня свой корабль. Встречайте послезавтра.

– Как он называется?

Я говорю, и он с удивлением спрашивает, из каких-таких соображений я назвал экспедиционный космолет «Паровозом». Я охотно объясняю.

Это имя действительно кажется мне исключительно удачным. Ведь все наши звездолеты намертво привязаны к ЧД-каналам – совсем как древние паровозы, которые могли кататься только по стальным линиям так называемых рельсов.

Гектор морщит лоб, как бы обдумывая мои слова, потом разражается смехом. Именно этого я и добивался: юмор – лучшая основа для взаимопонимания, а смеющийся клиент теряет бдительность и соглашается на условия, которые в обычной ситуации ни за что бы не принял.

Между тем я уже получил нужную информацию об аварийном корабле колонистов и говорю пренебрежительным тоном:

– Музейный экспонат.

– Этот экспонат загородил тоннель в самом неудачном месте, – не скрывая огорчения, сообщает Эрве. – Но вы правы: в конечном итоге транспорт достанется музею.

Я прыскаю со смеху, чего делать в беседе с заказчиками не рекомендуется.

– Никакому провинциальному музею не по силам оплатить такие расходы.

К счастью, Гектор не обиделся. Подмигнув, он говорит:

– Вообще-то музей – только этикетка. Я планирую открыть на корабле шикарный увеселительный центр в стиле ретро. Прямо на орбите. Несколько отсеков выделим под историческую экспозицию.

– Звучит заманчиво, – признаю я, усмехнувшись. – Маленький фокус с музеем даст вам заметный выигрыш по части налогов. Впрочем, меня это не касается. Другое странно: обычно в таких случаях объявляют тендер.

Посетитель мрачнеет.

– Я зондировал почву. Моррисон и Дарнингем сразу отказались – оба сказали, что не потянут. А в «Black Global» заломил несусветную сумму.

– Думаю, они потребовали миллионов восемь.

– Девять триста! – возмущенно выкрикивает Эрве. – И тридцать процентов авансом. Это просто грабеж.

Иначе и быть не могло: громадный концерн, большие накладные расходы на содержание лишнего персонала в центральном аппарате. Хотя, конечно, работа не простая. Корабль переселенцев – еще та махина, придется повозиться. Я тоже мало не попрошу…

Потыкав пальчиком в кнопочки компьютера, я складываю тарифные ставки, ввожу тоннаж аварийного судна и усредненный коэффициент сложности. Если вице-президент правильно изложил задание, получается около миллиона с копейками. Увидев этот результат, Гектор светлеет лицом, но я тут же предупреждаю:

– Мне придется обследовать место. Если обнаружу каверны и вихри, потребую надбавку за сложность – процентов двадцать-тридцать.

Каверны и вихри будут наверняка – иначе тихоходный великан не застрял бы на ровном месте. На всякий случай я деликатно намекаю, что двести тысяч возьму предоплатой – как аванс за время, потерянное на разведку места происшествия. Эрве оказался понятливым дельцом и переводит денежки сразу, как только мы подписываем контракт.

Убирая чековую карту, он добавляет:

– Кстати, чуть не забыл. Заодно вы получите от властей планеты премию за расчистку тоннеля.

– Много?

– Сто тысяч.

– Мелочь, а приятно.

Мы обмениваемся понимающими улыбками. Потом Гектор доверительно – ведь мы с ним теперь друзья – спрашивает.

– Когда вы сможете приступить к работе?

– Сейчас посмотрим…

На очередной голограмме высвечиваются извлеченные из недр Инфосети сведения о планете Троя. Гак… в Конде сейчас весна… город стоит у подножия Ахиллесовых гор… флора континента богата… Кажется, то самое, что нужно.

– Сегодня вряд ли смогу, – говорю я. – Вылетаю завтра утром. Устраивает?

Он даже опешил. Наверняка не ожидал такой оперативности. Оправившись от растерянности, Гектор Эрве вдруг робко просит, нельзя ли ему полететь со мной на «Паровозе». Вот ведь жлоб – на билетах решил сэкономить.

– Можно, – великодушно разрешаю я. – С вас – выпивка и закуска на три дня пути.

– И девочки, – моментально отреагировал вице-президент. – Высший класс гарантирован.

«Придется лететь без Бориславы, – мысленно резюмирую я. – Ну, значит, не судьба».

***

От «Мраморного Утеса» до моего домика четверть часа ходьбы, и я, как обычно, иду пешком. В парке гуляют мамаши и бабушки с детишками, где-то наяривает духовой оркестр ветеранов космической пехоты, высоко над головами мечутся аэромобили. Солнце, наполовину заслоненное диском Большого Щита, опускается к горизонту, постепенно удлиняя тени людей, домов и деревьев.

Венера стала первой планетой, которую люди колонизировали, предварительно переконструировав. Это потом, когда человечество открыло ЧД-каналы, были найдены десятки миров с кислородной атмосферой. А тогда, во второй четверти XXI века, у наших предков не оставалось выбора Десятимиллиардное население Земли начинало задыхаться в дьявольской тесноте, а единственной пригодной для жизни планетой была Утренняя Звезда, раскаленная до семисот Кельвинов и вдобавок окутанная суперплотной оболочкой из ядовитых газов

На оси, соединяющей Венеру с Солнцем, был построен Первый (он же – Большой) Щит – диск диаметром в полмиллиона километров. Щит летел по орбите с той же угловой скоростью, что и Венера, заслоняя планету и отбрасывая большую часть излучения. Температура на Венере резко упала, и тогда заработали заводы биохимического катализа, превратившие избыток углекислоты в какие-то соединения, названия которых я никогда не мог запомнить. Понадобилось чуть больше десятка лет, чтобы атмосфера сделалась пригодной для дыхания, а изобретение гравигенов открыло дешевый способ перебросить на «вторую Землю» избыток льда из Антарктиды.

Операция потребовала колоссальных затрат, чуть не спровоцировавших новую мировую войну. Всепланетные правительства свергались, не успев толком развернуться, власть стремительно переходила от унитаристов к мафии, от военных к технократам, а потом еще к кому-то и снова к унитаристам. Однако главное было сделано, к 2087 году, когда первые колонисты отправились в систему Альфы Центавра, чтобы обосноваться на Лютеции, население Венеры приближалось к четверти миллиарда. Уже в имперскую эпоху астроинженеры навели последний глянец – изменили скорость вращения планеты вокруг оси, так что теперь сутки Венеры в точности равны земным.

Венера всегда казалась мне слишком спокойным мирком вроде большого дачного поселка. Этот день показал, что я немного ошибался.

Я уже начал забывать некоторые забавные обычаи Монтеплато, так что расцветка одежды перестала быть для меня признаком принадлежности к тому или иному клану. Поэтому, когда я заметил верзилу со свертком в руке, слонявшегося у ограды моего особняка, мне и в голову не пришло, что коричневые шорты до колена в сочетании с гольфами в желто-розовую полоску, ядовито-зеленой бейсболкой и белоснежной майкой, открывавшей внушительную мускулатуру, могут означать что-то определенное.

«Культурист, наверное», – машинально подумал я, открывая дверь электронным ключом. Однако бугай вдруг оказался совсем рядом и, громко сопя, спросил:

– Тебя зовут Агасфер Кассетов?

– Меня, – честно признался я. – Чем могу служить?

– Разговор есть, – сообщил незнакомец. – Ненадолго. Пустишь в дом?

Я поморщился. Через час должна подойти Борислава, и надо дать роботам массу указаний насчет подготовки ужина, которому предстоит перейти в завтрак с перерывом на любовь. Однако отказывать неудобно, тем более что культурист сказал, что ненадолго. Я кивком предлагаю парню заходить и на всякий случай предупреждаю:

– Давай по-быстрому. У меня со временем неважно.

– За шесть минут управимся…

Он проворно ныряет во двор и, обгоняя меня, спешит к дому. Только теперь я разглядел гостя как следует. Он выше меня на голову и заметно шире в плечах, а выражением лица напоминает чучело неандертальца из музея. Взгляд у культуриста довольно глупый, но в то же время злобный. Однако долгая мирная жизнь на Венере совершенно усыпила мою бдительность, а потому я, ничего не заподозрив, привожу этого дебила в холл и велю роботам принести выпивку, после чего начинать подготовку к банкету.

Четыре андроида и три многоруких паучка бросаются выполнять приказание: накрывают стол в малой трапезной на втором этаже, заправляют продукты в нужный агрегат, грузят напитки в термостаты.

Незнакомец, забывший представиться, выхлебывает стакан виски, наливает себе еще, а затем вдруг вытаскивает из свертка тесак с искривленным зазубренным лезвием в ладонь шириной.

– Мы тебя узнали по телевизору, – заявляет он. – Старики говорят, ты командовал отрядом, который зачищал Огненную Змею.

Наконец-то до меня дошло: он говорит с четким акцентом равнинных жителей Альгамбры – континента, расположенного в южном полушарии Монтеплато. И цвета его одежды – символ одного из тамошних кланов. Вполне возможно, той самой Огненной Змеи…

Сорок лет назад, сразу после свержения правительства Упыря, мне действительно довелось командовать сводной ротой ополчения, направленной в те края. Альгамбра была зоной сильных антиимперских настроений, так что память о себе мы оставили надолго. Надо же, какой привет из далекого прошлого довелось получить!

– Ты умрешь, – торжественно провозглашает земляк, торопясь закончить ритуальную формулу. – Старейшины клана Огненной Змеи приговорили тебя.

С этими словами он взмахивает ножиком, однако я успеваю уклониться, так что клинок, со свистом рассекая воздух, пролетает в дециметре от моего носа.

Работа дыролаза требует определенной сноровки, поэтому одновременно с омоложением я прошел не менее болезненную, но необходимую процедуру генетической реконструкции. В результате моя реакция стала намного быстрее, а движения приобрели точность, недоступную обычному человеку. У этого процесса была и негативная сторона в виде ограничений на мышечную массу. Избыток бицепсов вреден для координации движений, поэтому пришлось выбирать между силой и ловкостью. Я выбрал ловкость, но по части физической силы остался середнячком, с трудом выжимая правой рукой двухпудовую гирю…

Пока враждебный гость замахивается для нового выпада, я ударяю его пяткой в пах и печень, а затем, оттолкнувшись от неприятельского живота, задним сальто перелетаю через стол. Теперь нас разделяет массивный прямоугольник темного дуба, отполированный до зеркального блеска – элитная мебель местного производства. Шипя от боли, противник хватается за ушибленный бок и пытается обогнуть стол, но я быстро перемещаюсь в ту же сторону.

С минуту мы бегаем вокруг стола. Пришелец, брызжа слюной, кричит:

– Остановись, подлец! Я убью тебя, я вырву твое сердце!

Он сильно ошибался, если думал, что столь многообещающая перспектива заставит меня остановиться и подпустить поближе громилу, вооруженного железякой таких впечатляющих размеров. Чуток очухавшись, я прокачиваю ситуацию, принимаю решение и выкрикиваю пароль:

– Ангмар! – Затем добавляю уже спокойнее: – Боевая тревога!

– Заткнись! – орет земляк. – Считай, что ты уже покойник. Тебе болтать не положено.

Наверное, он слишком часто смотрел тупые орионские боевики, персонажи которых обожают произносить подобные глупости. Между тем нервная сеть особняка начала действовать согласно программе «Ангмар». Включились телекамеры, фиксирующие происходящее вокруг меня, и это изображение онлайном передается на монитор дежурного в ближайшем управлении Тай-по. Теоретически подобной трансляции достаточно, чтобы к моему дому отправился спецназ, но роботы об этом не знают и дотошно выполняют разнарядку «Боевая тревога». Поэтому похожий на паука Гекатонхейр устремляется вверх по лестнице в мой кабинет за необходимыми принадлежностями

Пока выполняются эти команды, огнезмейский мститель вспрыгивает на стол, намереваясь броситься на меня, но получает по колену тяжелым стулом и с грохотом валится на паркет. Пока он, пыхтя, поднимается, я уже опять с другой стороны стола. Убедившись, что противник готовится повторить атаку, я жалобно взываю к нему:

– Подожди секунду, будь милосерден. Если уж мне суждено умереть, то хоть объясни, как ты нашел меня

– Говорил же – по ящику тебя увидели, – самодовольно усмехаясь, сообщает детина. – Там и про фирму твою сказали, и про Венеру. А дед мой сразу и чухнул: это, говорит, он наших арестовал.

– И ты ради этого притащился с Монтеплато? Дорого же.

– Семья бабки собрала, и соседи подкинули, – гордо сообщает он. – И не с Монтеплато летел, а с Падишаха.

Понятное дело, приспешники прежнего режима рванули в Малую Галактику…

– Храбрый ты парень, – льстиво говорю я. – Не побоялся один приехать.

Он, само собой, проговаривается:

– Брательник снаружи стоит.

У меня больше нет причин продолжать треп, потому как Гекатонхейр снова появился на лестнице. Клешня робота сжимает именно то, за чем он бегал. Я кричу:

– Кидай мне!

Робот швыряет пистолет, и он летит в мою сторону по безукоризненной траектории – точно под правую руку. Поймав оружие, я направляю ствол на подонка и предлагаю убрать лапы на затылок. На тупом анфасе политбеженца появляется обиженная гримаса. Наверное, он оскорблен в лучших чувствах. Еще бы: собирался зарезать безоружного, а тот обзавелся «Смит-Вессоном» со шнековым барабаном на полсотни реактивных пуль!

Нормальный человек поднял бы руки, но этот придурок снова лезет через стол навстречу большим неприятностям. Приходится нажать спуск. Глушитель гасит звук, а восьмимиллиметровые заряды навылет прошивают бедро и плечо незваного гостя. Приказав Гекатонхейру и Кракену придержать раненого, я выхожу на улицу и ищу взглядом второго. Братья оказались на одно лицо, да и повадками похожи. Увидев меня, дуболом бросается в атаку и тоже получает очередь.

Спустя минуту подоспел спецназ.

***

«Скорая помощь» увозит раненых террористов в тюремный лазарет. Капитан Хайре, следователь Тай-по, заломив бровь, изучает документы арестованных. Став у него за плечом, я тоже читаю надписи, выдавленные на пластиковых прямоугольниках.

Абдул Эспиноза Бекзаде, родился в 2308 году на планете Падишах (Малая Галактика), лицо без гражданства.

Гасым Джулиус Бекзаде, родился в 2312 году на планете Просперити (Астрофедерация), также лицо без гражданства.

Абдула я подстрелил в квартире, Гасыма – на улице. У обоих в паспортах нет отметки о постоянном месте жительства. Визы на въезд в Солнечную систему братья получили неделю назад в консульской службе посольства Единых Миров на Кайзере.

– Беженцы, – комментирую я. – Сторонники сепаратистов. Многие из них улетели с Монтеплато за несколько часов до имперского десанта. А предки этих козлов, видимо, эмигрировали позже, раз их дед запомнил меня в лицо. В общем, расползлись по всей Галактике.

– Короче говоря, кровная месть, – говорит Хайре, понимающе кивая. – Мне показалось, они считают бесчестным, что вы схватились за пистолет. Странная логика – сами же хотели убить безоружного.

Согласен, это непросто объяснить, но я пытаюсь:

– Нормальный менталитет жителей равнин Альгамбры. Убить кого-нибудь, совершив неожиданное нападение, – высшая доблесть, доказывающая хитрость и коварство воина. Они трусоваты, всегда нападают из-за угла. Честный бой не для них.

Капитан смеется и поздравляет с благополучной развязкой. Потом записывает мои показания. Пока я диктую, он задумчиво разглядывает тесаки, которыми были вооружены братья Бекзаде. Кажется, будто Хайре совсем не слушает меня, но нет – следователь начеку и переспрашивает:

– Кто стрелял – робот или вы?

– Конечно, я. Робот не может стрелять.

По лицу офицера Тай-по струится странная усмешка.

– Может, – лениво говорит он. – Неужели вы никогда не слышали, что знаменитые Семь Законов Роботехники элементарно отключаются?

Решительно отметаю сомнения в моей неосведомленности:

– Даже самому доводилось отключать. Но в этом доме все роботы запрограммированы по всем правилам безопасности. Не хочу получить шальную пулю из-за сбоя программы.

Хайре пожимает плечами, продолжая вертеть тесак. Спрашиваю, что привлекло его внимание, и капитан объясняет:

– Странное оружие. Явно боевой кинжал, но маркировка мне совершенно не знакома. Надо будет проверить по каталогам.

Действительно, на клинке нет данных о производителе, но зато выдавлены три факела – рукоятки расходятся веером. А вокруг картинки – надпись старинной вязью: «Мир изумится нашей внутренней красоте»… Ого! Я говорю капитану:

– Это коронная фраза Упыря, бывшего президента Монтеплато. Никто не знает, где сейчас скрывается эта скотина.

Следователь озабоченно смотрит на меня, но тут появляется Борислава, и догадливый офицер торопит своих подчиненных, оставляя нас наедине – без третьих, четвертых и прочих лишних.

Романтический вечер немного задерживается, но роботы благополучно завершают подготовку, и мы садимся за стол. Я рассказываю об инциденте, Борислава ахает. Девочка, привыкшая к спокойной столичной жизни, понятия не имеет о некоторых сторонах бытия, полагая, что подобное случается только в кинобоевиках или в книжках для подростков.

После ужина и танцев – любовь под медленную музыку с перерывами на гигиену и шампанское. Наша связь продолжается почти год, но в последнее время Борислава начала проявлять излишнюю настойчивость.

Даже не знаю, что делать. С одной стороны, мне очень понравилась свободная жизнь. С другой – рано или поздно придется обзаводиться новой семьей. О том же без конца капают на мозги и мои родичи с Драконовых гор, но я пока не готов. Хотя не исключено, что из Бориславы получится хорошая жена. Не знаю…

***

Утром я начинаю собираться в дорогу. Борислава следит за мной, изогнув на простынях свое роскошное тело. Зрелище потрясающее, так что приходится гнать прочь мысли, мешающие менее важным, но необходимым делам.

Одевшись, беру саквояж, и тут моя секс-бомба спрашивает, сопровождая слова обворожительной улыбкой:

– Может, останешься до следующего утра?

Она выглядит при этом невероятно соблазнительно, однако немыслимым усилием воли я заставляю себя сказать-

– Нет, божественная, спешу.

– Неужели нельзя задержаться? – Она надувает губки.

– Никак… – Не объяснять же, что Гектор обещал прихватить в дорогу шикарных телок. – Я специально вызвался лететь немедленно. В это время на Трое расцветает кустарник, который может мне пригодиться. Сама понимаешь для чего.

Борислава смеется.

– Ох уж эта твоя коллекция запахов! Надеюсь, первый флакон новых духов достанется мне?

Естественно, она получит и флакон, и многое другое. Я не смогу забыть эту божественную женщину, даже если она сегодня же бросит меня. Только слишком уж их много – женщин, которых я не могу забыть, но которых нет со мной и никогда больше не будет…

Судьба частенько обходилась со мной несправедливо, и я имею полное право быть обиженным на Вселенную.

4. Троянская цветомузыка

– Надоело мне в этой консервной банке. – Мари капризно морщит носик. – Два дня от черной дыры до Трои – это уже перебор. Так и одичать можно.

– Дорогая, ты же знаешь, что ближняя ЧД закупорена, – успокаивает ее Гектор. – Наш друг Агасфер для того и летит, чтобы расчистить канал.

– По-моему, он только нам каналы прочищает, – хихикает разбитная Регина-Фернанда.

Третья девица, имя которой я успел забыть, недовольно бурчит: дескать, надо же было так случиться, что почему-то засорился именно самый близкий к Трое ЧД-канал. Она совершенно права: канал, расположенный в световой минуте от планеты, закупорила баржа колонистов, поэтому нам пришлось добираться через ЧД-канал, выходящий из гиперспейса на окраине здешней системы. Больше двух суток полета с ускорением – действительно, мало приятного. Если бы, конечно, на борту не было дам повышенной доступности… – Обычно засоряются именно ближайшие к обитаемым планетам ЧД-каналы, – объясняю я. – Их интенсивно эксплуатируют, потому и аварии случаются чаще.

Пассажирок такие премудрости явно не занимают. Презрительно дергая плечиками, они выпархивают из рубки. Следом заторопился вице-президент. Я напоминаю:

– Гектор, скажи девочкам, чтобы не буянили и по возможности не выходили из кают. В любой момент может начаться маневр.

– Будет болтанка? – пугается он.

– Вообще-то не должно, хотя ничего нельзя обещать…

Девочки, которых прихватил в дорогу Эрве, оказались вполне пригодными к употреблению. И все бы ничего, но немного подпортил дело мой дыролаз-механик Омар Сипягин. Отличный парень родом с Монтеплато, хоть и южанин, только имеется у него маленькая слабость: воспитанный в суровых пуританских традициях Южной Мальвины, отставной боцман вспомогательного флота превратился в фанатичного противника внебрачных связей. Он вообще излишне настороженно относится к женщинам – вот и разменял пятый десяток, не имея ни семьи, ни детей, ни светлых воспоминаний.

На второй день всем осточертели его укоризненные взгляды, и мы с Гектором подговорили пару девиц провести воспитательную работу. На утро, за полтора часа до стыковки с орбитальным причалом, лишенный девственности Омарчик с покаянным видом зашел в рубку и простонал:

– Шеф, я не виноват, они сами пришли.

– Поздравляю, а также завидую, – фыркнул я, – Так держать, боцман. Или ты боишься, что я урежу тебе квартальную премию?

– Умоляю, никому об этом не рассказывайте, – промямлил механик. – Страшно подумать, что будет, если узнает моя семья.

– Не скажу, – заверил я. – Но советую в дальнейшем не смущаться из-за пустяков. Сразу почувствуешь себя уверенней.

***

Омар продолжает страдать, но его помощь мне особо и не требуется. В большинстве ситуаций я справляюсь с «Паровозом» собственными силами, а уж в обычном пространстве – тем более. Мы плавно стыкуемся к служебному модулю, и пассажиры с дикими воплями бегут прочь с корабля. До свидания, девочки, с вами неплохо, но вы быстро утомляете.

Без задержек расправляемся с формальностями. Троя – имперская планета, поэтому нам нет нужды проходить таможенный досмотр, заполнять декларации, регистрироваться у пограничников. Всего лишь молниеносная проверка документов и санитарный экспресс-контроль, после чего Эрве ведет меня в свой личный катер с гравигенными моторами.

В иллюминаторах быстро растет громадный мегаполис, раскинувшийся по берегам мощной реки. Я вижу небоскребы делового центра, лесопарки, монументальные жилые кварталы, промышленные районы, посадочные площадки, сады, ленты скоростных поездов. Корабли разных размеров ползут по голубой ленточке реки, которая, вбирая притоки, стремится к недалекому морю.

Конда – вполне современный город, каким и должна быть административная столица сектора с населением в полмиллиарда. В радиусе трех парсеков от Трои разбросаны три условно населенные планеты, на которых живут от ста тысяч до шести миллионов колонистов. Кроме того, в секторе имеются рудники, энергопроводы, верфи, два самых мощных в Империи завода органического синтеза.

Богатая провинция с ежегодным доходом не меньше пяти триллионов. Обычно такие покрывшиеся жирком миры пользуются дармовыми услугами государственных дыролазов – как правило, военных. Похоже, на этот раз армия крупно облажалась…

Так и есть. В резиденции планетарного Совета толпится множество озабоченных людей в голубых мундирах Военно-Космического Флота с черными петлицами технической службы. Меня оперативно вводят в курс дела. Как я и предполагал, недели две назад, когда рейсовый грузовоз едва не врезался в засевшую возле воронки старую баржу, Совет планеты обратился за подмогой к военному флоту. Флотские дыролазы, не разведав обстановки, взяли громадину на буксир, но корпус вдруг за что-то зацепился и развернулся поперек ЧД-канала, полностью перекрыв проход.

Услыхав упоминание о «чем-то», за что «зацепилось» корыто, доставлявшее на Трою первых колонистов, я немедленно напрягаюсь. И не напрасно.

Оказывается, коварный Гектор Эрве «забыл» рассказать мне одну пикантную деталь: в злосчастной черной дыре застряли сразу два корабля – баржа колонистов и старый крейсер. Совсем старый, с трехзначным, начинающимся на единицу бортовым номером. Таких ублюдков строили в начале прошлого века, и прицельные устройства их пушек работали на порядок хуже, чем современные. Это были даже не крейсера, а торпедоносцы среднего радиуса. Сейчас остался, наверное, только один корабль «сотой» нумерации – в музее Космического флота на марсианской орбите.

В этом крейсере, судя по голограммам, и заключается главная проблема. Если убрать его, то баржа вылезет сама. Впрочем, аборигенам об этом знать не следует. Пусть переживают, что дыролазам предстоит очень трудная операция. По счастью, я предусмотрителен: согласно типовому контракту, гонорар фирмы «Экстремальные услуги» прямо пропорционален суммарному тоннажу освобождаемых предметов.

На всякий случай интересуюсь:

– На борту баржи оставались колонисты?

– Только экипаж, – хмуро говорит полковник-инженер, начальник технической службы базы ВКФ «Троя». – Примерно двести тридцать лет назад транспорт «Звезда Австралии» привез колонистов, разгрузился и полетел назад к Земле. На обратном пути они угодили в изгиб. Мы проверяли по хроникам – спасательная операция не проводилась, потому что о гибели корабля узнали слишком поздно.

– А крейсер?

– Понятия не имею… – Полковник пожимает плечами, – Ни названия, ни бортового номера не удалось разглядеть. Судя по конструкции, это может быть шестьдесят седьмой проект. Главкомат сообщил, что всего погибло не меньше девяти кораблей этого типа, причем о судьбе трех ничего не известно.

Наверное, такие детали не должны меня интересовать. Мое дело – очистить судоходную трассу, а остальным займутся историки. Только затерявшиеся среди звезд корабли всегда волновали публику.

Мне тоже любопытно: при каких обстоятельствах погибла боевая машина, пусть даже столь несовершенная, и почему крейсер нашел последнее пристанище именно здесь? Возле мирной планетки, где никогда не было космических сражений, равно как мятежей и других бурных событий. В середине прошлого века военные действия разворачивались, главным образом, в приграничной полосе, разделявшей Единые Миры и Малую Галактику, но это далеко отсюда, почти две сотни световых лет.

Оторвав меня от посторонних размышлений, Гектор осведомляется.

– Когда вы приступите к работе?

– Устроимся в отеле, отдохнем с дороги, перекусим и – вперед. – И добавляю, подмигнув: – Ну-с, где вы собираетесь нас разместить?

***

Гостиничный номер пришелся мне по душе – двухкомнатный, просторный, со всеми положенными излишествами, как в лучших заведениях центральных планет После ванны принимаю крохотную рюмочку коньяка, плюхаюсь на кровать и включаю телевизор.

Я привык определять цивилизованность планеты по количеству центральных телеканалов, которые транслирует местная сеть. Троя в этом отношении – на высшем уровне. Пощелкав пультом, нахожу два десятка земных программ, включая мои любимые «Новости Человечества», «Вести Галактики», «Новое кино», «Старое кино», «Музыка Земли», «Галактика спорта», «Малыш», «Мыльная опера», «Познание», «Культура», «Подиум», «История», «Наука в эфире», «Чужая культура». А помимо этого есть еще множество местных каналов: «Говорит и показывает Троя», «Столичные новости» и так далее. Короче говоря, мне здесь нравится.

Повалявшись часок, я заскучал, хотя по «нашему кино» показывали «Инфернальный круиз» – отличный ужастик с Магдаленой Доминго и Дато Марковым в главных ролях. По местному времени наступила ночь, но спать не хотелось, поскольку мой организм продолжал жить по часам Голконды, где сейчас была середина дня.

Ночь – неплохое время, чтобы заняться гербарием, подумал я и начал собираться Костюм превратился в походный, с обилием карманов, комбинезон, перепоясанный эластичной лентой. Завершили экипировку фонарь, рюкзак и походная лаборатория «Квазар ZZ-Q». Это чудо техники досталось мне в 2307 году, когда мы давили мятеж Фурушиты.

На «Палаче» не хватало пилотов, поэтому меня посадили командовать шлюпкой, высадившей десантный батальон в разбитом артиллерией городе на Авалоне. После короткой зачистки мы расположились на постой в каком-то академическом учреждении, где был неплохой склад оборудования. Там я позаимствовал несколько бесхозных приборов, но этот молекулярный анализатор оказался самым удачным приобретением. Приборчик старенький, но служит мне верно. Кстати, там же я разжился и переносной установкой молекулярного синтеза.

Вот и сейчас, отлетев от города на полсотни километров, я забираюсь в заболоченный лес и с увлечением срываю ягоды, ветки деревьев, стебли кустарников и травы, а также листочки и цветы. Все образцы я методично обследую своим чудо-чемоданчиком. «Квазар», как обычно, настроен на поиск молекул определенного типа, без которых потеряло бы смысл мое хобби.

Эх, цветы, корешки – райская жизнь. Вот однажды на безымянной планете в системе Каппы Дракона я добывал дерьмо исполинского ящера, которое было просто напичкано именно нужными мне соединениями. Занятие само по себе малоаппетитное, а тут еще автор кучи внезапно решил вернуться…

Разведка троянской флоры затянулась, но в конце концов я нахожу очень перспективный колючий кустарник. «Квазар» сообщает, что длинные, в полтора дюйма, шипы пропитаны органическим ядом и то же соединение содержится в цветочных лепестках. Опасное вещество, несомненно, может мне пригодиться. Приказав костюму отрастить толстые перчатки, я осторожно срезаю солидную охапку стеблей и большой букет бутонов. Если прибор не врет, а такого за ним не замечалось, то из этого количества сырья можно будет нацедить децилитр отравленного сока. Мне хватит.

В отель я возвращаюсь в отличном настроении, заодно и аппетит нагулял. Заказав в номер плотный обед, мы с Омаром как следует подкрепляемся, после чего сообщаем хозяевам, что готовы начать спасательную операцию. Возможно, троянцам это и не понравилось – все-таки для них было самое-самое время сна. Но это уже не наши проблемы. У дыролазов свой режим.

***

«Паровоз» висит на безопасном удалении от черной дыры. Троя видна в верхней левой части задней полусферы – диск с медную монетку. Рядом светятся две совсем крошечные запятые естественных спутников. Еще по голограмме разбросаны четыре крупных объекта – военные корабли, которым поручено изолировать зону операции, чтобы какой-нибудь идиот не вломился в самый разгар спасательных работ.

Локаторы «Паровоза» прощупывают сингулярную воронку и открывающийся за ней канал. Не зря же я выставил на последнем Конгрессе работу о внешней локации. Антенны ловят волны гравитонов и других квантов, а специальная программа анализирует характеристики излучений, рисуя картину обстановки внутри свернутого пространства. Похоже, канал почти стабилен, и это радует. Командую:

– Малый вперед. Погружаемся.

Омар Сипягин запускает часть ракетных ускорителей, направляя наш кораблик вдоль оси воронки. Продавив гравитационную подушку, мы проникаем в цилиндр скрученных измерений, где нет высоты и ширины, а есть лишь две координаты – пространство и время, да и те норовят поменяться местами.

Осторожно поигрывая выхлопными струями, пробираемся к корабельному погосту. На 24-й минуте тормозим до минимума. Дальше прохода нет – поперек канала темнеет неуклюжий корпус старого крейсера. Сбоку видна громадная корма баржи. Оба покойничка ухитрились сцепиться внешними конструкциями.

– Лазером их резать, что ли? – ворчит Омарчик, – При такой конфигурации хрен их вместе раскачаешь.

– Посмотрим… – Я не тороплюсь принимать окончательное решение. – Давай сначала взглянем с другой стороны.

Однако протиснуться мимо аварийных бортов не удается: крейсер намертво перегородил фарватер ЧД-канала. Поэтому посылаем малый зонд. Его репортаж немного проясняет ситуацию. Не дожидаясь моих распоряжений, Сипягин встает, но не сразу отправляется в тамбур, а некоторое время разглядывает обзорную голограмму.

– Хороший канал, – говорит он. – Медленный.

– Не скажи, – Я покачиваю головой. – Цветовая гамма плывет неритмично. И кораблики стоят совсем по-другому, нежели на позавчерашних снимках. Сам погляди – пассажирская баржа снова прижалась к стенке, зато крейсер повернулся почти перпендикулярно.

– Думаете, дернет?

– Не хочу об этом думать, но приходится. Давай, братишка, шевелись.

Не исключено, что я просто перестраховщик. Во всяком случае, датчик оранжевого смещения успокаивает – сдвиг не меньше часа.

Цветовая гамма – главный диагност черных дыр. Кванты света, затянутые гравитационной воронкой, подолгу блуждают в искривленном пространстве стенок канала, где все оптические эффекты проявляются в особо извращенных формах. Коэффициент преломления здесь описывается совершенно идиотскими формулами, поэтому угол падения вовсе не равен углу отражения, а фотоны причудливо диспергируют, окрашивая ЧД-канал в немыслимые сочетания цветов.

Если палитра меняется медленно, стало быть, объект квазистабилен. Но когда канал почему-то начинает пульсировать, окраска структурных комплексов резко убегает в совершенно иную область спектра, и это – сигнал тревоги для опытного дыролаза.

Пока такого не случилось, однако я нервничаю, замечая пеструю рябь на ближайшей выпуклости. Еще не тревога, но предвестье неприятностей. Похоже, армейские буксиры, сорвав крейсер и баржу с насиженных мест, потревожили внутренность черной дыры. Может быть, масса ЧД-канала сама погасит возмущения, и тогда нечего беспокоиться. Но нельзя исключать, что процесс станет развиваться и войдет в резонанс, последствия коего мы умеем рассчитывать, но не предсказывать…

Внутри ЧД мы измеряем степень опасности по сдвигу оранжевого смещения. Когда оранжевый цвет превращается в красный меньше чем за 12 минут, это означает, что гиперспейс неспокоен. Колебания в 2 – 3 минуты – беги, если хочешь жить. Быстрые изменения цвета на сленге дыролазов называются «цветомузыкой». Мало кто может похвастаться своим участием в десятке таких дискотек. Обычно первый же концерт цветомузыки становится последним…

Между тем Омар, облаченный в тяжелый скафандр, вылезает из тамбура и, подрабатывая заплечным движком, летит к кораблю. Приблизившись, он цепляется к корпусу магнитными подковами, совершает короткий марш-бросок по обшивке и скрывается в люке. Первая его задача – наскоро обследовать крейсер, чтобы выяснить распределение масс.

С этим заданием Сипягин должен справиться. Боцман – бывалый дыролаз, хоть и слабоват в математике. Его присутствие сильно ограничивает меня: пока Омар поблизости, не стоит слишком сильно отклоняться от вертикали. Однажды я сделал крюк на пару часов, а он поднял тревогу. Нервный он у меня. Потому что безграмотный, простых вещей не понимает.

А вот осмотр мертвого корабля – дело как раз по его способностям. Работа действительно скучная, но кто-то должен получать деньги и за такую. Гиперпространство ведет себя спокойно, никаких серьезных завихрений, пульсаций и прочих каверз. И корабль не слишком большой, хоть и портит жизнь навигаторам.

Навожу прожектора на кораблик. Бедняге сильно досталось: вмятина в борту, кормовой торпедный аппарат разворочен внутренним взрывом, верхняя артустановка правого борта покорежена. Похоже, парни попали в гравитационный шторм. Для таких утлых корабликов это, безусловно, смерть.

Луч прожектора освещает номер на рубке, ниже написано название. Действительно – старенький крейсер 2-го ранга типа «Сателлит», он же проект №67. Их строили чуть ли не сто лет назад и называли именами спутников больших планет: «Луна», «Фобос», «Ганимед»… И вот этот – «Нереида». В прошлую войну я застал несколько последних машин 67-го проекта, но и тогда их уже старались держать подальше от сражений, обычно используя для охраны конвоев и тренировки новичков. Во время войны с панцирными псевдогуманоидами основу крейсерских сил составляли «Буря», «Шторм», «Гроза», «Цунами» и прочие представители ненастной погоды, а под конец той драки появились красавцы типа «Геракл», 109-й проект.

Военной ценности «Нереида», безусловно, не представляет. Наверное, ей суждено превратиться в музей боевой славы. Давным-давно, когда я только начинал понимать вкус дальних рейдов, у меня появилась навязчивая идея – отыскать корабль какой-нибудь древней расы. Например, тех же самых Восьми Царств, о которых так много болтают ксенологи…

Ожившая рация говорит голосом Омара:

– Агасфер Витольдович, я выбрался в центральный коридор.

– Нашел что-нибудь интересное?

– Много трупов. Или вас интересует что-то другое? Хохотнув, начинаю мечтать вслух:

– Ну, к примеру, неплохо, если б оказалось, что «Нереида» перевозила платину в слитках или коллекцию марок последнего императора Брахмы. Призовые двадцать пять процентов нам бы совсем не помешали… – Становлюсь серьезным: – Ладно, докладывай по форме.

Он немедленно превращается в матерого служаку, превыше всего прочего почитающего Дисциплинарный Устав.

– Внимание, корабль-база, докладывает дыролаз Сипягин. Обнаруженный корабль – крейсер «Нереида» – тяжело поврежден. Часть агрегатов сорвана с креплений, проходы загромождены обломками. Воздух для дыхания непригоден – наверное, кислородные конверторы, а также регенераторы полностью вышли из строя и принялись гнать чистую углекислоту. На борту сильный фон, словно когда-то полетела защита реактора и тут было жарко от нейтронов. Кое-кто успел надеть скафандры, но это их не спасло.

Еще через пять минут, добравшись до рубки, Сипягин включает аварийное энергоснабжение, загружает бортовой компьютер, и мы получаем представление о градиенте массы. На душе становится совсем спокойно. Крейсер нормально сбалансирован, так что буксировка пройдет без осложнений. Даю последние инструкции:

– Омарчик, посмотри, нет ли рукописного борт-журнала, и возвращайся.

Пока он обыскивает рубку «Нереиды», я коротко отчитываясь перед штабом операции. Мне отвечает контрадмирал Нкруба, командир базы. У них снаружи все готово. Ради приличия адмирал интересуется, не нужна ли мне помощь. Отвечаю по возможности вежливо:

– Можете прислать девушку месяца. Все остальное у меня есть.

Они смеются. Вдруг слышу взволнованный шепот Омара:

– Агасфер Витольдович, здесь нечеловек…

Уходят секунды, прежде чем до меня доходит, что он имеет в виду. Шок силен, однако я уверен: Омар не стал бы шутить, у него вообще плохо с чувством юмора.

Перехожу на официальный жаргон:

***

– Дыролаз Сипягин, доложите обстановку и дайте изображение.

Голограмма показывает тускло освещенную боевую рубку. Омар наводит камеры на фигуру, одетую в скафандр неизвестной мне конструкции. Я вижу человекообразное тело. Сквозь прозрачный щиток шлема можно разглядеть голову жутковатой формы – какой-то гибрид саблезубого тигра с ящером.

– Шеф, других таких трупов нет, – бормочет Омар. – Рядом с ним – командир и старший офицер, оба в скафандрах. По-моему, все убиты радиацией. Борт-журнал у меня – и рукописный, и лазерные кристаллы.

Много ли пользы от кристаллов, если на крейсере бушевал смертельный ливень нейтронов… В полной прострации задаю самый идиотский вопрос сегодняшнего дня.

– Чужак мертв?

– Вроде бы… – Изображение дергается, и я понимаю, что Сипягин пошевелил камеру, пожав плечами. – Скафандр порван, а температура здесь…

Ну, естественно. Мог бы и не спрашивать. Хотя нельзя исключить, что неизвестный науке и разведке гуманоид погиб не вместе с экипажем, но проник на «Нереиду» много позже. Например, за час до появления отставного боцмана Сипягина.

На базе, скорее всего, слышат нашу беседу, но не вмешиваются. Наверное, ждут инструкций с Земли. Или вообще не пришли в себя. Или не слышали… Ответственность незаметно наваливается на меня, поэтому приходится отдать приказ:

– Возвращайся. Иду на стыковку. – И, запустив ионные движки, переключаюсь на штаб: – Адмирал, у нас легкие осложнения. Как только я вытащу «Нереиду», обеспечьте охрану силами военной контрразведки. Никому не входить на борт до прибытия комиссии с Земли. Передайте в Генштаб сигнал «четыре семерки».

Уж теперь-то они просто обязаны смекнуть, что происходит. Неизвестная внеземная раса – это больше чем научное открытие. Это – политическое событие чрезвычайной важности.

Отгоняя прочь посторонние мысли, направляю «Паровоз» к «Нереиде», подхожу на минимальную дистанцию и присоединяюсь магнитным захватом к корме крейсера. Бросив последний взгляд на приборы, убеждаюсь, что оранжевое смещение остается в разумных пределах и медленно колеблется в районе 46 – 48 минут

Прибежав в тамбур, натягиваю скафандр. В это время гудят моторы и лязгают створки люка, потом сквозь переборку проникает слабый шум бурлящей жидкости. Вернувшийся Омар купается в камере биологической обработки. Потоки кипятка смывают с его скафандра следы пребывания на старом корабле – вдруг там завелась какая-нибудь зараза. Наконец Омар выходит, и я говорю:

– Давай к штурвалу. Я пошел резать.

Для постороннего слуха – галиматья, но боцман прекрасно меня понимает, а большего не требуется.

Выбравшись из шлюза, пристегиваю фал к карабину скафандра, перебираюсь на корпус «Нереиды» и бегу в противоположный конец крейсера – туда, где переплелись антенны и прочие торчащие наружу элементы конструкции двух кораблей. Между прочим, здесь опасно: неподалеку нависает вздутие стенки ЧД-канала. Сделаешь неверное движение – и окажешься в зоне, где гравитация меняется с неприятной резкостью, так что размажет, не спросив имени-отчества.

Стараясь держаться на разумном удалении, кладу на плечо громоздкий контейнер лазерной мортирки и навожу прицел на стойку антенны. Нажатие гашетки выбрасывает очередь сокрушительных импульсов, лучи слепят даже сквозь мгновенно потемневшие светофильтры, так что некоторое время я вообще ничего не вижу. Потом зрение возвращается, и становится понятно, что мои выстрелы разрезали место сцепления.

Теперь нужно разъединить самый гнусный контакт – решетчатый пандус «Звезды Австралии» воткнулся в пробоину, разодравшую борт «Нереиды». Конечно, может оказаться, что достаточно как следует дернуть, и крейсер освободится, но лучше не рисковать.

Целюсь в решетку и вдруг замечаю, как зализанный выступ стенки, который только что был зеленым, начинает желтеть прямо на глазах. Одновременно корабль колонистов плавно отодвигается куда-то вбок, а потом возвращается обратно. Поскольку баржа плотно засела в складке, двигаться она не способна, а это означает, что «Нереиде» вздумалось покачаться. Такое всегда не к добру.

– Агасфер Витольдович, смещение скользит! – хлещет из наушников вопль Омара. – И крейсер вибрирует. Возвращайся, пока не поздно.

Рявкаю в ответ:

– Сколько? Смещение сколько?

– Двадцать три… Нет, чуть поднялось – двадцать четыре и семь.

– Отставить панику.

Стреляю длинными очередями. Видимость снова ухудшается, перед глазами мельтешат яркие кольца и темные пятна. Вдобавок подо мной бесится палуба, а дьявольская гравитация искривляет лучи лазера. Немалая часть импульсов уходит мимо, но попадания все-таки есть. После трех минут такой пальбы сделана почти половина работы – перерезаны четыре стержня из семи.

Омар продолжает бубнить, считывая показания сигнализатора. Величина оранжевого смещения колеблется, сохраняя тенденцию к падению: 23,2… 22,7… 20,4… 20,8… 19,1… Это уже не пресловутая квазистабильность. Это самая настоящая нестабильность в наиболее отвратительном проявлении. У нас в запасе не больше сорока минут, после чего может разразиться классический шторм, от которого нет спасения в гиперспейсе.

Делаю два осторожных шага в сторону, очень тщательно прицеливаюсь и жду, когда корпус крейсера застынет на мгновение, прежде чем начнет движение в обратную сторону. Есть остановка! Выстрел. Браво, Агасфер, ты настоящий снайпер – перебиты сразу две титановые трубки.

Хотя время поджимает, я долго-долго – целую минуту! – выжидаю, прежде чем выпустить длинную очередь, которая попадает точно в цель. Все! Корабли расцепились.

Ни черта не вижу, глаза горят, но остальное может сделать Омар. Боцман включает лебедку, и фал втягивает в шлюзовую камеру. Едва захлопываются створки внешнего люка, корабль начинает нервно дрожать – это мой помощник, запустив двигатели, пятится задним ходом к ЧД-воронке.

***

Мои зрительные нервы прекратили забастовку протеста, когда «Паровоз» выполз из черной дыры и выволок за собой беспомощную «Нереиду». Мы отработали пару тысяч километров, после чего к покалеченному крейсеру бросились буксиры здешней базы.

– Зря ты рисковал, – плаксиво ворчит Сипягин. – Надо было рвать когти. Вернулись бы в другой раз, когда проклятая дыра успокоится.

– Другого раза может не быть, – назидательно изрекаю я. – Сам должен понимать, как важна твоя находка. Новая раса чужаков – это… Это больше, чем Нобелевская премия!

– В гробу я видел всех чужих и все премии, – бурчит Омар, но видно, что мысль о славе первооткрывателя пришлась ему по душе, – Шеф, я беру курс на Трою?

– Я тебе возьму! – строго говорю я. – Контракт еще не выполнен. Так что тормози.

Эфир наполнили голоса. Вокруг слишком много кораблей, и каждый спешит передать приказ или рапорт. Из-за этого очень шумно, трудно сосредоточиться.

Адмирал Нкруба пытается железной рукой навести порядок, и кое-что даже получается. Два малых корабля берут «Нереиду» на буксир и ведут малым ходом к причалам орбитальной крепости. Штаб без конца повторяет предупреждение: ни в коем случае не приближаться к освобожденному из ЧД крейсеру, поскольку на борту имеется источник биологической угрозы.

Все голоса перекрывает возмущенный женский крик:

– Почему прессу не подпускают к спасенному кораблю?!

Ну да, только этих стервятников там не хватало!

Кто-то из штабных снова объясняет про опасность инфекции. В ответ корреспонденты ведущих информационных агентств хором вопят: дескать, на то есть скафандры высокой защиты. В конце концов штаб сдает позицию и разрешает кораблю с журналистами приблизиться на полтора километра, чтобы отснять видеоряд для ближайших выпусков новостей.

Пока они склочничают, я просчитываю варианты и решаю рискнуть. Поняв, что «Паровоз» снова направился к воронке, Омар бросает на меня тоскливый взгляд. Я жизнерадостно говорю:

– Ерунда, не переживай. Всего-то и нужно – пройти одну шестую ламорра и дернуть посильнее.

– Оптимист-самоубийца, – стонет боцман. – Из-за тебя погибну, не успев ни семьей обзавестись, ни славой насладиться.

– Заткнись, – ласково советую я. – О семье раньше надо было думать.

Внутри ЧД уже началась настоящая цветомузыка. Цветовая гамма канала плывет, формы структур ощутимо меняются. Желтый язык, удерживавший баржу, успел стать фиолетовым и подозрительно шевелится, одновременно приобретая голубоватый оттенок. Не дискотека, конечно, оранжевое смещение всего 9-10 минут. Это, скорее, вечер бальных танцев.

Не мешкая подвожу «Паровоз» к гигантскому мертвому кораблю и выстреливаю все захваты, какие у нас имеются – магнитные и гравитационные. Теперь, чтобы расцепить оба космолета, потребовалась бы совершенно невероятная силища.

Приближается самая ответственная фаза, когда нельзя управлять кораблем, лишь глядя на мониторы и лениво передвигая рычажки пульта. Я надеваю шлем виртуального обзора и украшаю пальцы сенсорными колечками. Теперь, чтобы включить или вырубить нужную группу гравигенных движков, мне достаточно отдать мысленный приказ или просто пошевелить нужным пальчиком.

Я поочередно запускаю носовые и кормовые двигатели: импульс – вперед, импульс – назад. Сто килотонн массы послушно раскачиваются.

– Кажется, ходит почти свободно, – с придыханием говорит Омар, радостно округлив глаза, но тут же охает: – Шеф, смещение – меньше семи!

Не реагируя на этот панический писк, я даю задний ход и медленно веду груз к выходу. Корпус баржи наполовину выходит из ловушки, но потом снова застревает. А на дисплее появляются пугающие цифры: 6.29 минуты.

– Омар, реверс!

Боцман у меня молодец. Четко сработал, нажимая нужные сенсоры. Сопла кормовых двигателей развернулись, так что теперь почти все дюзы смотрят вперед. Это наш последний шанс.

Я запускаю форсаж, и страшный толчок выдергивает аварийную посудину из каверны. Дюзы продолжают извергать плазму, и мы хорошим ходом двинулись навстречу нормальному пространству.

Радость длится недолго. Возле самой воронки, когда оранжевое смещение внезапно обрушилось до 4.4 минуты, скорость вдруг начинает падать. Даже полной тяги «Паровоза» не хватает, чтобы протащить такую массу через гравитационную подушку разволновавшейся ЧД-воронки.

– Чавкает, проклятая, как у давешних девок промеж ног, – метко подмечает Омар.

– Уймись! – зашипел я. – Потом вспомнишь.

Когда-то считалось, что вырваться из черной дыры, перед тяготением которой бессилен даже свет, невозможно. Формально это правильно – даже самые быстрые корабли, развивающие скорость в три процента световой, не способны преодолеть кривизну континуума в зоне воронки. Но существуют различные уловки, чтобы обойти жесткий закон природы.

Если нет сил взобраться на слишком высокую гору, следует проложить через нее тоннель. Ракетные двигатели «Паровоза» надрываются на полной тяге, а тем временем гравигены понемногу распрямляют искривленное пространство, и мы шаг за шагом проталкиваемся к выходу. Однако убийственно медленно. Воронка же, не на шутку разбушевавшись, принимается пульсировать, словно охваченная спазмами прямая кишка Оранжевое смещение вплотную приблизилось к смертельному двухминутному порогу, стенки канала сдвигаются и расходятся, грозя раздавить нас очередным сжатием. Окраска окружающей нас субстанции уже не перетекает, но изменяется судорожными рывками.

Мне уже четыре раза доводилось видеть эту цветомузыкальную симфонию смерти. Зрелище, конечно, потрясающее, только ну его в ЧД!..

Шлем держит перед моими глазами нарисованную условными символами карту гравитационных полей, окружающих сцепившиеся мертвой хваткой космолеты. Увидев область, где гравитация скручивает континуум не слишком свирепо, я немедленно шевелю пальцами, посылая корабли в ту сторону. Увы, все старания вести «Паровоз» и «Звезду Австралии» по путям наименьшего сопротивления не приносят быстрого успеха. Свернутое пространство не желает выпускать мои корабли.

– Эх, запустить бы движки этого корыта, – со стоном говорит Омар Сипягин. – Шеф, у тебя есть идеи?

– Обрубить концы и бежать, – бурчу я, тоскливо глядя на приборы.

– Мысль! – радостно восклицает боцман.

На самом деле я вовсе не собираюсь бросать груз Конечно, отцепленная «Звезда Австралии» будет немедленно раздавлена штормом и перестанет загромождать судоходный фарватер… Таким образом, мы очистим ЧД-канал, выполнив главное условие контракта. Однако при этом «Экстремальные услуги» лишатся премии за спасение 117 килотонн корабельной массы, то есть чуть ли не четверти положенного вознаграждения. Этого мне совершенно не хочется.

Дьявольское везение улыбнулось в самый критический момент Очередная конвульсия расширила сечение канала, «Паровоз» рывком продвинулся сразу на 0.04 ламорра, я отчаянно вывел гравигены в запредельный режим, космолет прополз по инерции еще полторы сотые ламорра – и вдруг на голограмме появились звезды Мы вырвались из воронки. Малость удолбанные, но живые, почти невредимые и вдобавок вместе с грузом.

Даже проорать что-нибудь восторженное не было сил.

***

С властями планеты пришлось поторговаться, но в конце концов я получил все, что причиталось по множеству пунктов типового контракта, на которые Эрве сгоряча не обратил внимания. В общем, солидная сумма перекочевала на мой счет.

Дыролаз-механик Сипягин, получив премиальные, немедленно отправляется в торговый центр здешней столицы. Сначала накупит гору одежды и сувениров (он у нас пижон, обожает принарядиться и вечно обставляет свою квартирку разными инопланетными диковинками), а потом напьется вдрызг в каком-нибудь ресторане и, быть может, учинит драку. Любит Омарчик помахать здоровенными боцманскими кулаками.

В отличие от него, я не знаю, чем заняться. После недавних приключений аппетита нет, сил на разврат – тоже. Поэтому просто валяюсь на трехспальной кроватке, без интереса переключая каналы и закусывая соленьями, глушу перченый томатный сок, разбавленный очень приличной водочкой троянского разлива.

От такой житухи впору завыть, благо обе луны меланхолично светят на предрассветном небе. Так что весьма кстати оказался звонок из гарнизонного штаба: прилетевшая с Земли комиссия приглашает меня для беседы о нашей находке.

***

Я задерживаюсь всего на десять минут, чтобы выбрать, какой фасон придать костюму. Останавливаюсь на деловой тройке в стиле «супертехно» – без воротника и с дисплеями на манжетах. Один показывает время, другой крутит голографические клипы.

***

Уж до чего я, казалось бы, толстокож и ко всякому привычен, однако скрюченное в саркофаге тело чужака вызывает давно забытый трепет. Сердцебиение учащается, во рту пересыхает.

Время превратило инопланетянина в мумию, но очертания тела можно угадать. Я вижу труп гуманоида, кожа которого покрыта плотными чешуйками, вдоль хребта гребнем выпирают позвонки, а на ладонях – по четыре пальца. О голове и говорить не стоит – совершенно дикая конструкция с выступающими челюстями, плоским носом и тройкой тяжелых надбровных дуг, причем две крайние переходят в большие полукруги ушных раковин.

– Скорее всего, рептилия, – поясняет возглавляющий комиссию академик Панкратов, директор московского Института ксенологии. – Но он дышал воздухом, почти не отличающимся от земного, и кровь имел почти человеческую.

– Мы все одной крови, – острит генерал Ибрагим Фархэм, вице-директор ДВК, Департамента военной контрразведки.

Меня расспрашивают об обстоятельствах находки, просят прокомментировать видеозапись, кристалл с которой Фархэм изъял, лично явившись на борт «Паровоза», когда мы возвращались на Трою. Неизвестные мне детали решено узнать у Сипягина, когда тот протрезвеет.

В свою очередь интересуюсь, что удалось выяснить по бортовым документам «Нереиды». Командир базы возмущен моим неуместным любопытством, но Фархэм, Легонько шевельнув бровями, успокаивает не в меру

ретивого служаку. Наверняка третий человек в ДВК уже знает о моей дружбе с Тай-по, дающей право на прикосновение к государственным секретам.

Адмирал послушно докладывает:

– Согласно записям в бортовом журнале крейсера, это случилось в 2247 году. «Нереида» была захвачена штормом, который унес наш крейсер через ЧД-каналы куда-то очень далеко. Экипаж сумел затормозить лишь на пятые сутки, в восьми сотнях ламорров от Солнца в направлении на созвездие Секстант. Здесь они обнаружили терпящий бедствие корабль неизвестной цивилизации, на борту которого находилось только это существо. По мнению офицеров «Нереиды», чужак был тяжело болен. Во всяком случае, он скончался на обратном пути.

Передохнув, Нкруба рассказывает, что поврежденный крейсер все-таки сумел приковылять к границам пространства, которое в те времена контролировало Человечество. Однако внезапно прорвало защиту реакторного отсека, а затем и вовсе отключилась подача энергии, так что корабль не мог даже выйти в открытое пространство. Последняя запись в журнале сообщала о сильном нейтронном излучении реактора, которое выкосило большую часть экипажа.

Наступает долгое тяжелое молчание. Дальнейшая судьба «Нереиды» понятна какое-то время мертвый корабль дрейфовал по лабиринтам ЧД-каналов, чудом остался цел, а в конечном итоге колебания гравитации занесли его к троянской воронке и прибили к старой барже.

После паузы Панкратов добавляет к картине несколько штрихов. Оказывается, на «Нереиде» обнаружен контейнер с предметами, которые команда крейсера прихватила на чужом корабле.

Ситуация понятна без слов. Перед разведкой и учеными стоит труднейшая задача – вычислить сектор, где обитают инопланетяне, которых встретила «Нереида». Остается последний шанс: может быть, координаты удастся найти среди предметов с чужого корабля. Впрочем, всем понятно, что вероятность невелика.

***

К отелю я подхожу в омерзительном настроении. Хотя, вроде бы, имеются все причины, чтобы прыгать от радости. Еще бы – найдена четвертая внеземная раса, да к тому же освоившая межзвездные полеты!

Вообще-то до сегодняшнего дня науке были известны восемь разумных видов, но лишь три из них освоили космические полеты.

Ни одна раса инопланетных сапиенсов не разговаривает в нашем диапазоне звуковых частот. Мы не слышим их голосов и не способны воспроизвести их речь. Поэтому так остро встала элементарная, вроде бы, проблема – как называть чужаков, если самоназвания их рас недоступны человеческому голосу.

Были предложения использовать названия из фантастики или из компьютерных игр, что, впрочем, часто одно и то же. Даже не поймешь, кто больше ленится – писатели, переписывающие названия инопланетян из игр, или гейммейкеры, заимствующие эти же названия у писателей и сценаристов телесериалов.

Короче говоря, освоивших космос чужаков, по мере открытия новых внеземных цивилизаций, попросту пронумеровали немецкими цифрами – Айн, Цвай, Драй…

В 2179 году была открыта раса Айн, населявшая несколько десятков планетных систем в секторе Гончие Псы – Волопас. У них вывернутые, завитые, как раковины, туши, котлообразная башка на толстой шее и по две пары ног и рук.

Почти через полвека, в 2222 году, направленная к Южному Кресту экспедиция обнаружила панцирных дикобразов Цвай. К тому времени колючие великаны умели строить субсветовые звездолеты и даже колонизировали несколько миров по соседству со своей родной планетой в системе Акрукса, он же – Альфа Южного Креста.

Наконец, в 2275 году мы встретили Драй. Эти живородящие птицы живут на планетах с кислородной атмосферой и низкой (в половину земной) гравитацией, колонизировав множество планетных систем в созвездиях Эридан и Заяц. Их родная звезда – Альфа Эридана, Ахернар, 120 световых лет от Солнца. Некоторые ученые называют крылатых Драй «ангелоидами».

Увы, застарелая мечта человечества о подлинных братьях по разуму так и не сбылась. Все три расы не слишком любят нас, и мы отвечаем горячей взаимностью. Айн изредка обмениваются с нами научной информацией, то и дело норовя обмануть на бартере. Драй вообще не поддерживают отношений с людьми, а Цвай даже развязали войну, в которой мы их как следует отколошматили. Такие отношения не слишком похожи на братство.

И вот еще одна раса квазигуманоидов, да еще столь близких нам биологически. Одна беда – мы не знаем, где они живут. И живут ли вообще. За сто лет всякое могло случиться…

С горя ноги сами несут меня в ресторан. «Напьюсь, – говорю я себе и уточняю: – Но сначала поужинаю».

Заняв отдельный столик, я первым делом включаю комплекс личной безопасности «Цербер П-4». Удобная штучка: голографическая панорама транслируется в банк данных фирмы. Если со мной что-нибудь случится, следователи смогут узнать, кто находился поблизости.

В меню слишком много обычной для окраин Империи кулинарной экзотики, и я битый час выясняю у официантки, что означает, к примеру, «Кокколи по-гренландски», «Дарпильон из фамакоса» или салат «Большая Медведица». Кончается наша дискуссия довольно банальным набором знакомых блюд.

Попивая коньячок, я лениво разглядываю ресторанных посетителей. Музыка гремит чересчур назойливо, и публика, несмотря на раннее время, резвится вовсю. Меня даже рассмешила провинциальная чопорность аборигенов: никаких мини-юбок, никакой голографической одежды, никаких признаков спортивного стиля. Только длинные вечерние платья и строгие костюмы из натуральных тканей. На мой «супертехно» косятся с нескрываемым осуждением. Деревня-с…

Не успел я управиться с аперитивом, как подсаживается некто в очень дорогом наряде. В рукав незнакомца вмонтирован монитор Инфосети, что указывает на некоторую продвинутость этого деятеля. Человек с монитором сразу приступает к делу:

– Сэр, требуются ваши услуги. Я меланхолично осведомляюсь:

– Экстремальные?

Он не понимает юмора, но охотно подхватывает:

– Вот именно. Нужно доставить кое-что на Эквилибр. Какой объем у вашего грузового отсека?

Поскольку мой заказ еще не принесли, я могу объясниться с ним без спешки.

– У меня не транспорт, а экспедиционный корабль. Грузового отсека нет.

Он отходит с разочарованным видом, и тут же официантка подает салат и другие закуски. К сожалению, по заведению таинственным образом распространился слух, будто в зале гуляет владелец крупнотоннажного корабля. Толком поесть мне так и не дают – без конца подходят с деловыми предложениями. За неполных четверть часа я отсылаю подальше четверых, предварительно сбросив на их блокноты рекламные блоки фирмы XS и планеты Монтеплато. Пятый оказался чрезмерно настырным. Пришлось намекнуть, придав голосу ледяную холодность:

– Если вы не заметили, я обедаю.

– Молодой человек, не смешите меня, – отмахивается неприятный тип, говорящий с заметным орионским акцентом. – Люди приходят в это заведение, чтобы найти партнеров по бизнесу.

– Наверное, я – извращенец Обычно хожу в ресторан, чтобы ужраться и подцепить особь противоположного пола.

Я демонстративно делаю музыку погромче, чтобы заглушить его голос. Тут мой неудавшийся деловой партнер обижается и, не придумав ничего умнее, вызывает полисмена.

– Офицер, проверьте его документы, – требует орионец. – Не желает фрахтоваться, наверное, контрабандист.

Охотно протянув полицейскому паспорт, я говорю, мило улыбаясь:

– Требую составить протокол. Этот гражданин пытался заключить договор о фрахте в обход действующих правил.

Орионец сообразил, что попался, но отступать поздно. Я искренне надеюсь, что мерзавца ждут большие неприятности. Во всяком случае, на имперских планетах его будет ждать усиленный портовый контроль.

***

Я как раз покончил с закуской, когда возле моего столика нарисовалась знакомая личность. Подмигнув старому приятелю, я мрачно сообщаю:

– Ты будешь смеяться, но пятерых я уже послал. Он действительно смеется. С Джузеппе Накамурой мы познакомились на войне. Вообще за свои 64 года я обзавелся столь колоссальным количеством знакомств, что память отказывается хранить такую кучу лиц и имен. Но Джузеппе – особый друг

Поскольку серьезно разговаривать в ресторане невозможно, мы поднимаемся ко мне в номер. Вскоре официанты прикатывают заказ, рыбное ассорти и жаркое из куропатки в пряном соусе, а на десерт – сырный салат и бутылка настоящей «Драконьей желчи» тридцатилетней выдержки. Под такой аккомпанимент можно поболтать и о делах

– На Конгрессе за тобой следили, – огорошивает меня Джузеппе.

– Как мило. – Я делаю глоток. – А по дороге на базу. В системе Мертвых Скал меня пытались пленить Потом было покушение на Венере. – Похоже, ты кому-то сильно нужен. Между прочим, ты еще не в курсе – братья Бекзаде проходили военную подготовку на тайной базе. Только они не знают, на какой именно планете находилась эта база.

– Ты забыл рассказать, что случилось с теми, кто преследовал меня на Лютеции. Это были люди или? Джузеппе кивает:

– Люди. Когда мы их брали, они стали отстреливаться. Один был тяжело ранен, так второй сжег его голову бластером, а потом выстрелил в голову себе. Как ты понимаешь, посмертное мыслесканирование после этого невозможно.

– Фанатики… Кто бы это мог быть?

– Выясняем. Но ты забыл рассказать, что случилось с теми, кто тебя преследовал.

Я охотно рассказываю. Заодно хвастаюсь сегодняшними подвигами возле Трои. Рассеянно выслушав известие о новой расе – подобные вопросы не входят в его компетенцию, – Джузеппе неожиданно говорит:

– Могу предложить выгодный контракт. Как раз по профилю твоей фирмы.

– На фиг, – вежливо заявляю я, – Я только что оттрубил тройную суточную норму и намерен оттянуться по полной программе.

– Боюсь, у тебя нет выбора, – улыбается Накамура. – В системе Роксаны терпит бедствие пассажирский корабль, а ты – ближе всех.

Я припоминаю, что Роксана – желтый субкарлик в двух десятках световых лет отсюда. Сапфир, единственная обитаемая планета системы, в Империю не входит. Типичная банановая республика, которая пытается сохранить свой псевдосуверенитет, балансируя между Землей и Кайзером.

– Тяжелая работа, – говорю я.

– Но хорошо оплачиваемая.

– Не по кайфу. Я уже заработал больше, чем за весь прошлый год. Надо отдохнуть. Могу себе позволить.

Джузеппе пытается воззвать к несуществующему фактору, то бишь к моему человеколюбию.

– Триста человек в опасности. Власти Сапфира в панике.

– Пусть вызывают «черненьких».

«Черненькими» я называю своих конкурентов из фирмы-переростка «Black Global». Полтора десятка лет назад я влез в дыролазный бизнес, поработав научным консультантом этого концерна. Это были не самые худшие годы моей жизни, я даже сохранил дружеские отношения со многими, включая владельцев. Но теперь мы играем на одном поле и частенько перехватываем друг у друга выгодные контракты.

Нахмурившись, Джузеппе мгновенно превращается в подполковника Накамуру и строго произносит:

– Повторяю для непонятливых. У тебя нет выбора. Проще сказать, тебе остается только показаться на планете, чтобы утрясти кое-какие формальности.

Увидев, что я делаю, рафинированный гурман повесился бы, предварительно задушив меня и надругавшись над остывающим телом. К счастью, столь строгих поборников кулинарных традиций поблизости не имеется, поэтому я безнаказанно мажу толстый слой сырной массы на хлебную горбушку. Затем, откусив изрядный шмат и запив его вином, требую:

– Если можно, повтори еще раз и в доступной форме. Что именно случилось на этой идиотской планетенке?

– Знаешь, кто сейчас обосновался на Нью-Джамбуле? – вкрадчиво произносит Джузеппе. – Хазрет Бисмал. Где засели остальные, мы не знаем, но Кровавый Паук сейчас живет именно там, на Сапфире.

С равнодушной миной спрашиваю, смакуя вино:

– Надеюсь, мой земляк пребывает в здравии? Или с ним должно что-то случиться?

– Как сказать. – Джузеппе задумчиво почесывает подбородок. – В общем, ничего плохого с Бисмалом случиться не может – кто-то всадил в него несколько пуль.

– Большие пули?

– Очень большие. Магнум сорокового калибра. Похоже на «Кольт-Анаконду». Представляешь? – Он подмигивает. – И все это произошло сегодня утром всего в двадцати часах полета от этого уютного номера.

– Мерзкий номер мерзкого отеля, – свирепо заявляю я. – Мне здесь не нравится. Допью всю «желчь» – и немедленно убираюсь отсюда.

– Ты всегда был мудрым человеком, – одобрительно, замечает Джузеппе. – За эту работенку аборигены отвалят тебе очень солидные бабки.

Я машинально интересуюсь:

– За которую именно?

Мой старый приятель заходится долгим смехом и, поперхнувшись золотистым ароматным вином, разбрызгивает несколько капель на ковер. Будь здесь гурман-фундаменталист, то после подобного кощунства труп подполковника немедленно растянулся бы рядом с моими растерзанными останками. К счастью, мы предпочитаем вести важные разговоры без свидетелей, так что никакой злобный фанат от гастрономии этой сцены не видит и уж тем более не слышит.

5. Псих с бластером

Хорошо, что я не взял в этот рейс Сипягина, а не то он уделал бы мне мозги двухсуточным нытьем. Только задание на этот раз было слишком ответственным, чтобы я мог позволить себе такую роскошь, как присутствие лишнего свидетеля. Так что Омар улетел на Землю пассажирским экспрессом, а мы с «Паровозом» отправились работать.

Как и следовало ожидать, путешествие затянулось Выход из действующего ЧД-канала располагался почти в трех астрономических единицах от звезды Роксана, то есть в два с лишним раза дальше, чем Сапфир. На мою удачу, орбитальное движение вынесло единственную обитаемую планету этой системы в благоприятный для навигации сектор – практически на линию, соединяющую ЧД с Роксаной. Окажись Сапфир по другую сторону от звезды, мне пришлось бы лететь не сорок часов, а дней шесть.

Короче говоря, подлетного времени и одиночества с избытком хватило, чтобы отоспаться на декаду вперед, посмотреть все прихваченные в дорогу кристаллы с фильмами и концертами, а заодно изучить историю мест, где предстояло работать.

Роксана, она же Дельта-6 Паруса, звезда класса F9IV (то есть чуть крупнее и ярче Солнца), находилась на расстоянии 247 световых лет от Земли. Система была впервые обследована в 2093 году рейдером «Полярная Звезда», экипаж которого составляла супружеская чета – командир Глен Малышев и штурман Лорна Гарсиа. В системе образовались три черные дыры, удаленные от Роксаны на 180, 430 и 2790 миллионов километров.

Вторую из шести планет, оказавшуюся почти точной копией Земли, Малышев и Гарсиа назвали Сапфиром за густой сине-голубой цвет океанов. Массовая колонизация началась в 2102 году, всего было сделано свыше четырех тысяч пассажирских рейсов, в результате чего на Сапфир переселились почти 80 миллионов землян – преимущественно из Азии, Западной Европы и Южной Америки.

Сапфир провозгласил себя независимым государством в 2167 году. Спустя семь лет была создана Роксанская Джамахирия в составе Сапфира и Диаманта – малонаселенной планеты, обращающейся вокруг соседней звезды Лорна. Суверенитет и соблюдение основных положений конституции гарантированы трехсторонним договором между Сапфиром, Едиными Мирами и Малой Галактикой от 15 февраля 2205 года Столица – Токутта-Бей, политический режим – парламентская демократия. Во внешней политике декларируется нейтралитет и сотрудничество со всеми космическими державами.

По сведениям на 1 мая 2329 года, население Джамахирии составляло 38 152 миллиона человек. Основное производство ориентировано на экспорт продовольствия и ширпотреба, не меньший доход приносят туризм и обслуживание транзитных перевозок. На одном только Сапфире в то время имелось девять космодромов первого и экстра-класса, а также курорты, заповедники, охотничьи угодья, комбинаты по изготовлению сувениров Серьезная промышленность была представлена орбитальными судоремонтными комплексами и заводами углеводного синтеза на планетах-гигантах Опал и Оникс. Диамант оставался центром пищевых производств.

Вооруженные формирования в составе армии, сил гражданской обороны и полиции не превышали двух миллионов голов и годились разве что для парадов и регулирования городского транспорта. На стационарной орбите вокруг Сапфира висели три оборонительные станции: две из них были построены землянами, третья – орионцами. Военный флот состоял из старых фрегатов – трофейные машины, отобранные нами у Цвай либо списанные из состава имперского флота.

В исторической справке упоминались многочисленные путчи и даже две гражданские войны (2209 – 2210 и 2284 гг.), прекращенные интервенцией держав-гарантов. Памятный мятеж генерала Аугусто Крауна ( 2311 г ) также был подавлен с помощью земных и орионских контингентов

Короче говоря, меня ждала типичная банановая республика с умеренно нищим населением и основательно коррумпированными чиновниками. Жизнь на таких мирах течет вяло и нудно, а любой приезжий, готовый потратить тысчонку-другую, может купить все и всех

Если в двух словах, это большой индустриально-аграрный бордель. Милая планетка – без таких космос стал бы еще скучнее.

***

В десятке световых секунд от Сапфира со мной наконец-то удосужились связаться представители местных властей. Дежурный диспетчер сообщает частоту маяка, по которому мне предстоит держать курс. Предписанная траектория выводила «Паровоз» на высокую орбиту, после чего рейсовый челнок должен был доставить меня в космопорт Токутта-Бей. Насколько я разбираюсь в провинциальных нравах, это имечко получилось комбинацией Токио, Калькутты и Бомбея.

Наверняка Джузеппе тоже будет здесь. Только он прилетит лайнером. Не потому, что брезгует путешествовать в тесном спецкорабле – летали мы с ним на корытах и похуже моего «Паровоза» Делов другом: сесть в один космолет со мной подполковнику не позволяют правила конспирации. Джузеппе Накамура служит в Тайной Полиции – ведомстве, которому я изредка оказываю услуги. Как обычно, экстремальные…

Настроив автопилот на волну маяка, я до самого финиша валяюсь на койке, убивая скуку голографическими шоу. После торможения, когда мой космолет занял выделенную орбиту, пришлось довольно долго ждать посадочного кораблика.

Но самое веселье началось в порту. Офицерье здесь какое-то нервное. Жандармы, таможня и служба безопасности по очереди выясняют, имеется ли на борту оружие

Совершенно непонятно, на кой хрен они занимаются этой ерундой, если у них так по-идиотски организована служба. Таможенные и пограничные посты сконцентрированы около населенных планет, а остальное пространство совершенно не контролируется. Выпрыгнув из ЧД на окраине этой системы, любой злоумышленник запросто может выпустить контейнер с недозволенным грузом, сам без проблем пройдет таможенный контроль, а потом вызовет свою контрабанду, обосновавшись где-нибудь в укромном уголке планеты, благо на Сапфире полным-полно малонаселенных мест.

В общем, не система, а райские кущи для прорастания организованной преступности. Впрочем, это не мои проблемы. Если людям интересно – пусть смотрят

– Прошу…

Я открываю сейф, где хранится мой арсенал. Кроме «Смит-Вессона» гражданской модели, в титановом шкафу выстроились охотничьи ружья штучной работы: двух-ствольный дробовик «Девять колец», тульский штуцер с оптическим прицелом и два карабина – на медведя и на слона. Вполне можно ожидать, что таможня попытается конфисковать хоть одно из этих чудес света, но документы у меня в полном порядке, поэтому я готов к большому скандалу.

Глазки таможенников действительно разгорелись самой черной алчностью, однако сапфирские крысы явно боятся вымогать мзду в присутствии офицеров службы безопасности. Копы же удивительным образом остались равнодушны к охотничьим принадлежностям.

– Нас интересует оружие под пистолетный патрон сорокового калибра, – сухо произносит полицейский лейтенант. – Таких образцов довольно много. Например…

– Образцов, не спорю, много, но у меня таких нет. – Я виновато развожу руками.