Константин Мзареулов
Возвращение в Полночь

ПРОЛОГ

Полет в сверхсветовом режиме тянется мучительно долго, но зато корабль не зависит от администрации транспортных компаний. Двигаясь короткими бросками от звезды к звезде, можно ускользнуть от неприятельских наблюдателей. Таковы уж законы войны: чем-то приходится жертвовать – или скоростью, или безопасностью.

Проникнув в глубокий тыл врага, они не могли поддерживать связь со своим командованием, потому что любой сигнал был бы запеленгован. Даже всеведущая Галактическая Сеть практически не имела данных о корабле, выполнявшем секретную миссию. Лишь изредка корабль пользовался порталами, построенными имперскими инженерами за короткий срок оккупации соседнего скопления. Включив локаторы в пассивный режим и прячась при малейшей опасности среди непригодных для жизни планетных систем, крейсер издали наблюдал за мятежниками, собирая сведения о дислокации баз Флондох-Лека.

В последний день рейда старший офицер разбудил командира, доложив, что получено два сообщения.

– Верховный штаб передает, что наш флот разгромил авангард мятежников, – радостно поведал он. – Куфон очищен от противника. Начинается сражение за Туллаб.

– А второе сообщение? – Немалый опыт приучил командира, что хорошие новости всегда компенсируются дурными.

– В нашу сторону движется легкий корабль противника.

Наросты вокруг фасеточных глаз командира нервно задергались, складываясь в торжествующую ухмылку. По мнению ветерана звездных сражений, неприятельский корабль мог стремиться лишь к единственному объекту. Точнее, ему очень хотелось, чтобы это было именно так.

– Прибавить ход, – приказал командир. – Мы ложимся на курс преследования.

Похоже, варвары очень торопились и совершенно забыли про осторожность. Наверняка не ждали, что крейсер Татлака, не воспользовавшись порталами, может забраться так далеко – в зону, которую беспечные подонки привыкли считать абсолютно безопасной.

Когда расстояние между кораблями сократилось втрое, мятежники начали тормозить. Компьютеры молниеносно выдали прогноз – наиболее вероятная траектория вела к зеленой звезде, возле которой, если верить лоциям, имелась только черная дыра и не должно быть планет. Однако приборы показывали совсем иное: планет в системе имелось не меньше трех, и это обстоятельство утвердило командира в правильности первых догадок.

Отбросив сомнения, он отдал приказ готовиться к бою. Старый пират вовсе не собирался атаковать укрытый в системе объект, его план был намного проще – отослать рапорт в Верховный штаб, а потом бежать на полной скорости, отбиваясь от почти неизбежной погони. Работавшие в рубке офицеры, недооценив осторожность командира, занервничали. Один из помощников – дыхательные клапаны на его висках конвульсивно шевелились от волнения – тактично заметил:

– Командир, мы не имеем права демаскировать свою позицию ради сомнительного удовольствия уничтожить эту ничтожную мишень. Мы нарушим главный закон дальней разведки…

– Нашей целью была вовсе не разведка! – отрезал командир. – От нас требовалось обнаружить главную тыловую базу Флондох-Лека, и мы нашли ее. Корабль мятежников может направляться только туда, и он приведет нас к базе!

Вскоре преследуемый корабль, затормозив до внутрисистемной скорости, взял курс на вторую планету. Не сбавляя хода, татлаки устремились к той же цели. На этом везение прекратилось: исходившие из системы волны локаторов коснулись крейсера.

– Мы обнаружены, – обеспокоенно выкрикнул вахтенный.

С этого момента не имело смысла таиться, поэтому командир отдал приказ – включить аппаратуру в активный режим. Теперь артиллеристы могли взять на прицел вражеский корабль, который уже входил в атмосферу планеты. А служба наблюдения, просканировав большую часть системы, установила, что возле ближайшей к звезде планеты расположен большой искусственный объект.

– Вот она, главная база, – торжествующе провозгласил командир крейсера. – Сообщить командованию о находке… А заодно приказываю отправить все разведданные, собранные за время рейда.

Подумав, он добавил, что на прощание неплохо бы расстрелять неприятельский кораблик.

Шифрограмма умчалась по изгибам пространства, и орудия крейсера извергли потоки смерти. Мятежники попытались отстреливаться, но быстроходный курьер не способен драться с мощной боевой машиной вражеской империи. Несколько точных попаданий превратили его в груду падающих на планету обломков.

Рапорты из отсеков подтвердили, что повреждения от ответного огня незначительны и крейсер без труда выдержит обратный путь. Однако с объекта, размещенного на орбите первой планеты, неожиданно стартовали два боевых корабля, не уступавших по огневой мощи крейсеру Татлака. Бой получился недолгим, и имперский разведчик мертвой глыбой закружился по вытянутой орбите.

Покончив с врагом, оба корабля ушли на фронт, где вскоре погибли в сражениях, сокрушивших великие звездные державы. О курьерском скороходе, рухнувшем на вторую планету, никто не вспоминал – сначала были дела поважнее, а потом некому стало вспоминать.

Донесение, отправленное незадолго перед гибелью крейсера-разведчика, поступило в Верховный штаб Татлака, но сенсации не произвело. С первого взгляда стало ясно, что разведчики допустили грубую ошибку: к тому времени другие корабли успели найти и разгромить настоящую базу мятежников. А вскоре эскадра Флондох-Лека, прорвавшись через оборонительные заслоны, нанесла смертельный удар по Декнифу, уничтожив столичную планету вместе со всем Верховным штабом. После этого война угасла сама собой по причине взаимного истребления противников.

Между тем в системе, где бесславно погиб посланный в дальнюю разведку крейсер, никто не заметил исчезновения звездных сверхдержав, и планеты равнодушно наматывали эллипсы вокруг своего солнца. Лишь однажды крупный военный корабль с мертвым экипажем вошел в систему и в автоматическом режиме причалил к производственному комплексу первой планеты. Роботы отремонтировали боевую машину и поставили в док, дожидаясь приказа, который никто не отдавал.

В однообразном движении мертвой материи утекали в небытие годы, века, тысячелетия. Где-то вдалеке рождались новые державы, гремели войны, разумные существа пытались постичь тайны природы, Галактическая Сеть впитывала бездны невостребованной информации. И только здесь, на отшибе некогда великой цивилизации, ничего не менялось.

Вернее, почти ничего.

Часть I
ПОЛНОЧЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Глава 1
ПЛАНЕТА НЕНАВИСТИ

В старой книге он вычитал, что давным-давно пращуры считали звездное небо чуть ли не признаком свободы. Странными, однако, существами были эти предки, припеваючи жившие на Земле! Во всяком случае, для Марата черное полотнище Вселенной, забрызганное пронзительными огоньками далеких звезд, превратилось в стены тюремной клетки, а извергающий дьявольскую радиацию диск Солнца и громадный шар Венеры – и вовсе напоминали адские топки, специально сотворенные для изощренной пытки грешных душ. Заблудших душ, променявших родной мир на ржавую коробку…

Подлинным же символом свободы для него стало голубоватое небо, проглядывавшее между башнями небоскребов Нью-Вашингтона, циклопические строения Москвы и Парижа, подвесные шоссе Шанхая. Потоки машин и толпы людей ужасали, но одновременно вызывали восхищение. За неполную неделю Марат побывал в нескольких мегаполисах разных континентов и снова, как и в первую поездку на Землю, был раздавлен лавиной впечатлений…

Вздохнув, он отвел взгляд от иллюминатора, подвесил на плечо сумку и, взяв в руки по чемодану, вышел из тамбура. Полицейский осведомился, не имеется ли у Ирсанова запрещенных к провозу предметов, но Марат предъявил ксиву за подписью Зафара Хебера. Прочитав, что спецкомандированному предоставлено право бестаможенного провоза любых изделий, коп сделался шелковым и, льстиво кланяясь, проводил его к выходу.

Здесь Марата встретил подпрыгивавший от нетерпения Грег Касува. Забыв поздороваться, технический директор завопил: где, мол, груз.

– В грузовом отсеке, – любезно сообщил Марат. – Надеюсь, ты не думаешь, что я положу камеру в карман?

– Бегом на разгрузку! – скомандовал Касува. Марат продемонстрировал неприличный жест и сообщил, что разгрузка в его функции не входит.

– Хватит и того, что я не спал всю ночь, – сказал он раздраженно. – Охранял контейнеры, пока стояли на Авроре и Поларисе.

– Сначала зашли на Поларис?! – От ужаса у Касувы вытянулось лицо.

Нервный техдиректор умчался принимать бесценный груз, а Марат поплелся к стоянке транспортных кабинок. Не самый комфортный способ перемещения после земных подземок и аэробусов, однако ничего приличнее на Гермессионе не имелось.

Дверца закрылась неплотно – как и вся техника в орбитальном городке, общественный транспорт нуждался в основательном ремонте, на который хронически не хватало средств. Скрипя подшипниками, кабинка покачивалась на рельсах, петляя по коридорам и лавируя между ярусами.

В районе оранжерейного комплекса дорога была перекрыта, так что пришлось делать неприятный крюк, опустившись к агрегатным отсекам, но в конце концов Марат оказался на 2-й средней жилой палубе, где обитал вот уже почти сорок лет. С самого рождения.

По причине позднего вечера вся семья оказалась в сборе. Вероника поцеловала мужа, но при этом щурилась, словно пыталась угадать – сильно ли он развратничал во время командировки. Детки же, прокричав невнятное приветствие, уставились на его багаж. Мальчиков интересовали подарки.

Под прицелом нетерпеливых взглядов Марат принялся распаковывать чемоданы. Натуральные копчености и фрукты в вакуумных упаковках, равно как шоколадные конфеты, а также приобретенная на распродажах земная одежда привели сыновей в восторг. Альберт и Максим вознамерились немедленно нацепить привезенные отцом тряпки и перепробовать все деликатесы, стоившие бешеных денег на черном рынке Гермессиона. Однако Вероника, прикрикнув на детей, спрятала большую часть самого вкусного, вслух планируя, кому из родни надо сделать подарки на день рождения.

Тем не менее одежда сыновьям пришлась почти впору, и один батон колбасы Ирсановы все-таки распечатали. Угощение детям понравилось, но Макс, младший наследник, обиженно заявил:

– Вредная у нас мама. Для чужих людей подарки придержала, а бедным деточкам ерунду оставила.

– Папочка тоже вредный, – поддержал брата Аль. – Сам уже второй раз на Землю катается, а бедных деточек с собой не берет.

– Это дорого, – строго сказала Вероника. – Видите, он даже меня не взял.

– Это вас – дорого, – заметил практичный Макс. – А меня мог бы по детскому билету провезти – дешевле бы получилось.

Настроение у Марата и без того было поганое – как же иначе, если пришлось возвращаться с Земли в этот отстойник! – а от таких разговоров сделалось еще хуже.

– Как-нибудь в другой раз, – не слишком искренне пообещал он. – Со следующего гонорара.

Жена тоже помрачнела – наверняка прикидывала, на что ухнет следующий гонорар – и буркнула, тихонько вздохнув:

– Всю семью сразу не выпустят. И земляне не дадут визу. Они ж боятся, что лишние рты захотят там остаться. Из этого Аль сделал естественный вывод:

– Значит, там настолько хорошо, что мы захотели бы остаться?

– Скорее всего, – признал Марат. – Поначалу слегка не по себе – слишком много вокруг открытого пространства. Огромные дома, повсюду машины мечутся, а над головой – чистое небо и тоннели между зданиями. Только к этому быстро привыкаешь.

– А как там с гравитацией? – поинтересовался Макс.

– Процентов на десять-двадцать повыше, чем у нас, но разница почти не чувствуется. Тоже легко привыкнуть.

Вероника критически поджала губы: нечего, мол, нас агитировать, все равно несбыточное дело. Сыновья же переглядывались с четко нарисованным на лицах сомнением. Озвученная отцом картина не слишком их, похоже, прельщала.

– Свои дела хоть сделал? – спросила жена недовольным голосом. – Или только на небо пялился?

Она с явной неохотой прекратила развивать эту тему – все-таки при детях Вероника язык немного сдерживала. А ведь наверняка собиралась уколоть: на землянок, небось, глазел.

Пропустив мимо ушей дежурную вспышку ревности, Марат поделился с домочадцами мелкими радостями жизни: его работу приняли с интересом, причем солидная организация обещала выделить грант на продолжение исследований, а, кроме того, книга действительно опубликована, и он даже получил гонорар, большую часть которого оставил в земном банке.

– А грант большой? – Вероника захлопала ресницами.

– Солидный. На два года.

Поневоле защемило сердце, когда вспомнил, что половину ежемесячно перечисляемого гранта будет забирать ненасытная администрация Гермессиона. Родные власти заботливо избавляли сограждан от избытка наличных средств.

Забыв на радостях про ревность, жена стала выяснять, сколько заплатили за книгу, но тут из угла, где стоял компьютер, раздался возмущенный голос старшего сына:

– Па, что за дрянь ты привез?

Посмотрев на монитор, где маршировали шеренги математических символов, Марат строго сказал:

– Прекрасная учебная программа. Полезнейшая вещь для оболтусов вроде вас обоих. Альберт мрачно буркнул:

– Учись, не учись – всучат повестку и погонят воевать.

– Специалисты на передовой не появляются, – напомнил отец. – Будешь при штабе, за компьютером сидеть.

– Кто знает, где безопаснее…

На этом первая встреча с домочадцами оборвалась самым неожиданным образом. Позвонил возбужденный сверх обычного Грег Касува и потребовал немедленно бежать в Правление, где через минуту-другую начнется суперважное совещание. Предупредить заблаговременно придурок, конечно, не удосужился. Не иначе, рассчитывал, что Марат опоздает и получит втык от начальства.

Как назло был час Пик, народ валил с жилых ярусов в злачные места, то есть свободных кабинок не имелось. Хоть прыгай, как в детстве, на заднюю площадку пролетающей мимо вагонетки. Впрочем, такой способ перемещения хорош только для младших возрастов, когда не важно, куда привезет общественный транспорт, потому как главное – прокатиться на халяву.

Чертыхаясь, Ирсанов потащился по пешеходной дорожке к очереди, выросшей возле лифтовой шахты. Он уже прикидывал, на сколько опоздает, но вдруг его окликнул сверху знакомый голос. Задрав голову, Марат увидел брюхо висевшей на трехметровой высоте машины с государственным номером и спускающуюся из люка лесенку. Из окошка выглядывал Пит Штокман – бывший одноклассник, а ныне – офицер Службы Безопасности.

– Мне бы в Правление, – сообщил Марат.

– Знаю. – Одетый в штатское Пит кивнул. – Полезай. По дороге поболтаем.

Машина рванула с приличной скоростью под сводом тоннеля, влетела в вентиляционную колонну и вскоре оказалась на верхнем ярусе. Здесь пришлось двигаться помедленнее, но все равно они обгоняли тихоходные кабинки, катившиеся по рельсам мимо оранжерейных отсеков.

– Удобная штука, – Ирсанов невольно вздохнул. – Жалко, не всем такое доступно.

– Не хватало еще, чтоб у каждого была своя тачка, – фыркнул Пит. – Прикинь: работяги после смены перепьются и давай носиться по всем переходам…

Перспектива действительно выглядела жутко. Марат даже поделился свежими впечатлениями о земных мегаполисах, где существует сложнейшая сеть общественного транспорта, но есть и личные аэромобили, причем аварии случаются достаточно часто.

– Как-то раз две машины столкнулись прямо у меня на глазах…

– Взорвались? – заинтересовался офицер.

– Нет. Но обломки посыпались. Машины упали на пешеходный тоннель верхнего яруса, потом свалились ниже. Кажется, несколько человек на поверхности раздавили.

– Вот оно! – Голос Пита сделался торжественным. – Так и скажешь. Обязательно надо будет устроить видеоинтервью, чтобы ты наболтал побольше страхов про Землю. Дескать, жизнь там опасная, воздух грязный, преступность, безработица, перенаселение и все такое.

– Надо будет – расскажем.

Марат подавил недовольную гримасу. В принципе работники СБ были получше, чем обычные полицейские – чуть поумнее и не вымогают взятки на пустом месте. Эсбэшники искали крамолу где придется, бестолково вербовали агентуру и время от времени разоблачали разветвленные резидентуры земного шпионажа. Короче говоря, с ними можно было жить душа в душу, если не болтать лишнего и поругивать Землю – начальству это нравилось. Кроме того, дружба с СБ избавляла от неприятностей с муниципальными властями.

– Не узнал чего-нибудь интересного по нашей части? – строгим тоном осведомился Пит.

– Вроде ничего особенного, – начал было Марат, однако быстро спохватился. – В новостях передавали, что эскадра земного флота двинулась к Меркурию для охраны некоего особо важного объекта. Параллельно намечены масштабные военные маневры с боевой стрельбой.

– Ну да, маневры. – Штокман фыркнул. – Так мы и поверили! Запугивают, сволочи, чтобы мы сговорчивее были. – И добавил угрожающим тоном: – Ничего, пусть только сунутся…

Воинственный пыл эсбэшника показался Ирсанову смешным и неразумным. Слабенькие оборонительные комплексы венерианских колоний не в состоянии были оказать сопротивление флоту Центрального Правительства. Впрочем, вслух этого Марат, конечно, не произнес. Все равно Пит не поймет, а себе неприятности искать ни к чему.

Между тем Штокман продолжал выпытывать:

– Вербовать тебя не пытались?

– Кому я нужен?..

– Не скажи. Завтра-послезавтра с тобой встретятся оперативники – составишь подробный отчет о поездке, о всех интересных встречах, о разговорах.

– Знаю. Меня инструктировали перед вылетом.

– Ну и хорошо. – Старый приятель подмигнул. – Вот мы и прибыли.

Он опустил авиетку возле служебного входа. Попрощавшись, Ирсанов выбрался из тесной кабины, показал охраннику идентификатор и вскоре оказался в приемной. Приглашенные как раз начали втягиваться в кабинет, и Марат прошмыгнул вместе с группой офицеров оборонного департамента.

Вел совещание Ахрем Голубович – единоличный властитель Гермессиона, президент Правления и генеральный директор, бессменный глава гражданской администрации, командующий вооруженными силами и верховный комиссар полиции. Полвека назад его дед Марк Голубович владел быстро иссякающими нефтяными месторождениями в Аравийской пустыне. Вовремя смекнув, что нефти осталось от силы на десятилетие, Голубович-старший вложил все капиталы в строительство орбитального города над Венерой. С тех пор власть в Гермессионе передавалась по наследству.

Величественно поглядев на собравшихся, Ахрем грозно заметил:

– Мы намерены выслушать инженеров и физиков. Касува, бездельник чертов, ты здесь?

– Здесь, босс! – Грег аж подпрыгнул от усердия и принялся нервно выкрикивать: – Ирсанов, которого мы посылали на проклятую Землю, не пожелал явиться!

Голубович удивленно прищурился и, внезапно развеселившись, сказал главному физику:

– Вот же он, Ирсанов. Сидит напротив меня… Как я погляжу, Касува, ты не только шизофренией страдаешь, но и близорукостью.

Зал расхохотался, а узкое лицо Грега украсили разноцветные пятна. Жизнь на Гермессионе подчинялась простым законам. Совсем как в преферансе: подсади ближнего, а не то он подсадит тебя. Грег собирался подставить Марата, но сам оказался в идиотском положении.

Спрятав ухмылку, Голубович потребовал отчета о вояже на Землю. Марат пустился в воспоминания про то, как битую неделю бегал по инстанциям, собирая необходимые визы на вывоз оборудования, а попутно договаривался с фирмами-поставщиками.

– Две камеры сгорания и часть антигравов я привез с собой, – подытожил Ирсанов. – Остальное они пришлют в течение трех месяцев.

Он добавил, что в Ливерморе менеджер-супервизор тонко намекнул: дескать, запчасти для такого старья, как LaserBlade-20FW9, уже сняты с производства и что через год-другой орбитальникам придется покупать новую установку – LB-50R или LB-60D1.

– Сволочи, – с чувством прокомментировал Голубович. – А насчет остального?

В понятие остального входило слишком много всякого разного, так что Марат даже растерялся, не зная, что ответить. Решил начать с самого, на его взгляд, важного.

– На меня вышли дилеры «Локхида-Мартина» и «Лавочкина-МиГ». Предлагали истребители и другие разрешенные к экспорту игрушки. По их словам, наши соседи уже обзаводятся таким добром.

Вжав голову в плечи, Ахрем покосился на ближайших соратников и что-то прошептал. Соратники дружно закивали.

– Подумаем. Дело полезное, – изрек босс. – О ценах не говорили?

Ирсанов передал прейскурант, а заодно пачку дисков для городской библиотеки, которые купил на Земле. Голубович, не глядя, бросил все в ящик стола и махнул рукой, чтобы Марат садился. Затем, обратив взгляд на технического директора, осведомился:

– Ну-с, Грег, как продвигается работа над главной задачей?

У побледневшего Касувы дрожали руки, когда он пролепетал:

– Ничего нового, босс.

Голубович начал закипать и свирепо вопросил:

– Может, я вам, бездельникам, мало плачу? Почему до сих пор не разобрались, как работают их проклятые антигравитаторы?

– На Земле физиков побольше, к тому же они поумней нас – тоже не смогли, – совсем тихо сказал Грег.

– Нечего тыкать меня мордой об Землю! – рявкнул Ахрем.

Дело запахло грандиозной выволочкой, поэтому Марат и другие физики поспешили на помощь нелюбимому придурку-шефу. В четыре голоса они попытались объяснить разбушевавшемуся владыке, что никакого злого умысла нет, но поставленная задача выходит за рамки их скромных возможностей. Чтобы построить антиграв, нужно создать принципиально новую теорию поля, а это пока не удается.

Еще они объяснили, что Великие Гости дают только готовую продукцию, но не объясняют принцип работы своей техники. Всего в Солнечную систему поставляют десяток моделей антигравитаторов разной мощности и типоразмеров: для уличных машин, самолетов, орбитальных и межпланетных аппаратов, для использования в промышленности – например, чтобы перетаскивать грузы вдоль сборочной линии. Уже полвека земные ученые и инженеры пытаются понять, как возникает поле антитяготения, но тайна упорно не дается.

Кажется, Голубович проникся сложностью ситуации. Во всяком случае, следующую фразу босс произнес беззлобно и даже глубокомысленно:

– Хочешь сказать, что Великие Гости не подпускают нас к своим тайнам? Хм-м. Я их понимаю. Сам бы так сделал.

Он умолк, и разговор продолжил вице-президент Зафар Хебер:

– Неужели вы… Ну, пусть не вы лично – неужели земные ученые не могут сами сделать эти открытия?

– Не выходит, – подтвердил Марат. – В прошлом десятилетии большие надежды подавала женщина-физик Сильвия Бернштейн. Лет шесть назад ее даже пригласили к себе аркхи. Сильвия улетела в Аркхельд, и больше про нее никто ничего не слышал.

Старый бандит Хебер задумался, морща лоб и щуря глаз. Вдруг поинтересовался:

– Никто из больших ученых не умирал при подозрительных обстоятельствах?

Немного покопавшись в памяти, Марат подтвердил:

– Было дело. В сто шестом году Бенедикт Мак-Морроу, глава фирмы, которая будто бы чуть не создала антигравитатор собственной конструкции, был убит бандой наркоманов. А прошлой зимой погиб Алек Дементьев – на его дом в Сибири упал метеорит. Между прочим, Алек считался чуть ли не самым способным физиком-теоретиком Евразии.

– Я так и думал, – обрадовался Хебер. – Зачем покупать человека, если можно просто убить.

Кажется, этот идиот с единственной извилиной считал, что Великие Гости действуют теми же методами, что и хозяева Гермессиона! Примитивный интеллект образца палеолита судил об остальных по собственным меркам.

На этом мучительная тягомотина совещания завершилась, и Марату, невзирая на позднее время, было приказано отправляться на Венеру и собственноручно наладить большой лазер.

Он лишь на минутку забежал домой, чтобы взять скафандр. Час пик закончился, поэтому свободные кабинки в больших количествах накопились на стоянках, и Марат без проблем доехал до центрального блока.

Здесь из космического городка вырастала труба длиной в два мегаметра, уходившая вниз, к поверхности Венеры. Бригада монтажников, прихватив оборудование, уже уехала, так что весь путь – почти час в одну сторону – Марат провел без попутчиков, облокотившись на сложенный кубиком скафандр.

Лифтовая колонна непременно обрушилась бы под грузом собственной массы и держалась исключительно за счет сотен антигравов большой и средней мощности. Изготовленные возле чужих звезд агрегаты уменьшали тяжесть конструкции почти на два порядка. Малейший сбой – и труба обломится, после чего Гермессион, плавно ускоряясь, грохнется на планету. В немалой степени космический город существовал благодаря инженерно-физической службе, которая поддерживала работоспособность антигравитаторов…

Указатель высоты показал, что до поверхности осталось меньше сотни километров. Кабина приближалась к городу, зарывшемуся в грунт и накрытому бронированными куполами. Иначе на этой планете не выжить – сверхплотная ядовитая атмосфера так и норовит раздавить и сжечь.

Говорят, когда-то в древности Венеру называли звездой любви. Какая глупость! На деле Венера оказалась миром ненависти. Природа планеты была враждебна человеку, да и люди здесь относились друг к другу ничуть не лучше.

Работники низкой квалификации недолюбливали элиту, элита презирала люмпенов, орбитальники конфликтовали с наземниками. Вдобавок шла жестокая конкуренция между космическими поселениями, не раз доходившая до открытых военных действий. И еще тлела застарелая неприязнь к оставшимся на Земле соплеменникам.

«Добром это не кончится», – подумал физик Ирсанов, влезая в неудобный, но надежный скафандр.

Внизу Марата встретил Стефан Мошняк – технический директор наземного комплекса. Неплохой и неглупый человек, отличный инженер, но слишком уж озлобившийся от беспросветной жизни. Как водится, Стефан медленно и верно спивался.

– Опаздываешь, – брюзгливо приветствовал он физика. – Сколько можно тебя ждать!

– Могли бы и не ждать, – огрызнулся Марат. – Там работа для монтера и механика.

– Инструкция требует, чтобы рядом стоял физик, – отрезал Стефан.

– Требует – постоим.

Продолжая ворчать, Мошняк усадил гостя в пассажирскую кабинку – точную копию тех, которыми пользовались орбитальники в Гермессионе. Наземный город с его жилыми секторами, заводами и шахтами раскинулся на многие километры, так что без транспорта Марату пришлось бы не меньше часа плутать по лабиринтам тоннелей, коридоров, шлюзов и лестниц.

– Как там, на Земле? – осведомился Стефан.

– Если привыкнуть и если есть деньги, то неплохо.

– Если привыкнуть и если есть деньги, то везде неплохо, – проворчал Мошняк.

– Там лучше.

– Вот об этом-то я тебя и спрашивал.

Понять его было нетрудно. Жизнь на Гермессионе ухудшалась с каждым годом. Механизмы старели, вода и воздух становились все грязнее, синтезаторы выдавали продукты пониженного качества, да и прочие предметы первой, второй и остальных необходимостей не отвечали даже урезанным требованиям. Орбитальники и наземники часто болели, чуть ли не четверть детей рождалась с уродствами, средний срок жизни опустился ниже шестидесяти.

Привилегированная прослойка, включая Ирсанова и того же Мошняка, кое-как перебивалась, расходуя большую часть заработков на продукты земного и лунного производства, но нижние уровни местного социума неуклонно погружались в ад. Восемь лет назад, в две тысячи сто четвертом году, мятеж плебса едва не закончился тотальной резней. В тот раз Правление кое-как выкрутилось, уволив несколько крупных чиновников. При этом десятка три народных вожаков бросили в тюрьму или прикончили в темных закоулках. Голубович даже пожертвовал частью доходов, закупив на Луне пару килотонн отборного провианта, так что с полгода Гермессион жил почти по-человечески, но потом снова стало плохо.

Из-за конкуренции других космических предприятий цены на сырье, а вместе с ними и доходы от эксперта, неуклонно падали. Народ нищал, но верхушка не желала сдерживать свои растущие аппетиты. От нового взрыва спасала только свирепость СБ и полиции, жестоко пресекавших любые вспышки недовольства.

Бригада монтажников во главе с разгильдяем Живорадом Коди уже разобрала дряхлый LaserBlade-20FW9 и деловито меняла прогоревшую камеру сгорания на блок, который Марат привез с Земли. Одновременно электронщики устанавливали новые приборы контроля и заменяли резонатор.

– А для акустической пушки запчасти есть? – осведомился Стефан.

– Пришлют со следующим кораблем.

За пределами города куполов Гермессион построил на Венере четыре шахты. На некоторых дальних месторождениях горную породу ломали не лазерными лучами, а мощными волнами ультразвука, и эти генераторы тоже держались на честном слове. Если вовремя не заменить изношенные узлы, добыча руды может внезапно прерваться и тогда – конец всему.

Именно поэтому и летал в командировку Марат Ирсанов. Многие детали для лазеров и акустических пушек приходилось возить с Земли, всякий раз выпрашивая лицензию на закупку, доказывая, что техника будет использоваться лишь для производственных нужд. Власти старой планеты при молчаливом согласии Великих Гостей строго следили, чтобы внешние колонии не обзавелись слишком мощным оружием.

Теперь Марат от всей души надеялся, что не его пошлют в Западную шахту монтировать генератор ультразвука. На дальние объекты можно было добраться лишь по поверхности, совершив многочасовое путешествие в танке-черепахе. Наземники кое-как привыкли к таким поездкам, но ему, коренному орбитальнику, было просто страшно.

– Готова камера, – доложил Живорад. – Можно бабахнуть.

Люди поспешно переместились в соседний отсек и задраили люк. Марат подошел к пульту контроля, операторы сделали сосредоточенные лица, а Стефан нажал пусковую клавишу. Форсунки заполнили камеру сгорания распыленной горючей жидкостью, электрическая искра подожгла смесь, резонатор превратил вспышку пламени в поток фотонов. Импульс ударил вдоль штрека, дробя рудную жилу.

– Подкрути фокус, – потребовал Ирсанов. – Луч слишком широкий.

С шестой попытки конус луча вошел в нужные параметры, и лазер перевели на режим непрерывного излучения. Заработали ковши, выгребая измельченную породу. Вагонетки увозили добытое на космодром, наполняя рудой трюмы баржи, которая доставит сырье на орбитальный завод. Там, в невесомости, невзрачные камни превратятся в слитки редкоземельных материалов высокой очистки – германий, европий, рубидий, неодим.

Кроме того, в Северной шахте добывали урановую руду, в Западной – иридий, платину и осмий, в Восточной и Южной – минерал итербий, богатый редкоземельными элементами. Еще лет тридцать назад Гермессион процветал, экспортируя свою продукцию на Землю и Старшие Миры. Увы, цены резко упали, когда началась разработка более рентабельных месторождений на Марсе, Ганимеде и астероидах.

Между тем LaserBlade неутомимо посылал в породу импульс за импульсом, и роботы увозили на космодром заполненные рудой контейнеры. Стефан удовлетворенно изрек:

– Хороший темп набрали… – Он подмигнул, потирая руки. – Сразу вернешься к своей науке или отметим удачный ремонт?

– Наука подождет, – заявил Ирсанов. – Ерундой наша лаборатория занимается. Никому это не нужно.

– Не прибедняйся. – Мошняк покривился. – А кто открыл эффект Ирсанова?

– Не я его открыл, – мрачно буркнул Марат. – И не я объясню… Веди в банкетный зал.

Покинув шахту, он снял скафандр, который автоматически сложился в удобную для транспортировки форму. Ухватив бесценное изделие за оставшуюся снаружи скобу поясного крепления, Марат двинулся к лифту. О том, чтобы оставить скафандр где-нибудь в уголке, не могло быть и речи – сразу сопрут и следов не найдешь.

Нравы в орбитальном комплексе и его наземных филиалах сформировались еще те – куда там гиенам с шакалами. Звери хотя бы доносы друг на друга не пишут.

Угощение было незамысловатое, но добротное: соки из оранжерейных цитрусов, самогон из них же и копченая синтетическая свинина умеренной жирности. Выпив и закусив, инженеры, физики и монтажная братва повеселели, принялись травить похабные анекдоты.

Быстро хмелевший алкаш Стефан Мошняк заплетающимся языком стал прикалываться в обычной для него идиотской манере. Дескать, Ирсанов, побывав на Земле, наверняка продался тамошним спецслужбам, и вдобавок его жена уже знает, как он в отлучке развратничал, так что сварливая баба сегодня же изобьет изменника до полу-ч смерти, а потом кастрирует.

Шутки такого рода высоко ценились и были встречены одобрительным гоготом. Немало способствовала общему веселью и тихая зависть к физику, коему посчастливилось побывать на Земле.

У объекта обидных насмешек немедленно появилось почти неодолимое желание врезать пьяной скотине. Желание сделалось еще сильней, когда Мошняк выдал очередной пассаж:

– Мы хоть люди простые, теорий ваших не разумеем, но за приборами следим. Увидим, что цифирки скачут – радуемся. Все-таки наш человечек, пусть и орбитальник, открыл этот эффект.

– И сильно скачут? – машинально переспросил Марат.

По наивности он рассчитывал, что речь идет о давних делах, но Мошняк беззаботно поведал: мол, с утра был скачок совсем слабый, а недавно, перед самым приездом дармоедов-орбитальников, параметры устроили настоящую пляску.

Не сдержавшись, Марат раскричался, высказав немалую часть того, что думал о Мошняке и его отупевших алкоголиках-подчиненных. Обруганные наземники даже протрезвели и почти оскорбились, потому как некоторые слова показались им незнакомыми.

– Чего орешь? – вызывающе осведомился Стефан. – Нормальное же дело. Считай, каждую неделю случается.

Проигнорировав вопрос, Ирсанов потребовал показать записи. Ворча и огрызаясь, его отвели в диспетчерскую, не без труда разбудили дежурного и вывели на экран информацию о колебаниях гравитации. Увидев результаты, Марат аж застонал. Все обстояло намного хуже, чем он опасался. С прошлой ночи приборы зафиксировали четыре четкие флуктуации, причем амплитуда нарастала в точности по каноническому графику.

– Если в течение часа произойдет новый скачок, то за ним последует вспышка охренелой силы, – сухо сообщил Марат.

– Пошел ты, – отмахнулся Стефан. – С чего бы вдруг?

Снова захотелось побить скотину, чего Мошняк давно заслуживал. Жаль только, здоров был гад – сам поколотить может.

– Короче, – голос Ирсанова сделался официальным. – Когда это случится, я должен быть рядом с очень мощным антигравом, чтобы зафиксировать все колебания.

– Самый мощный антиграв на барже, – сказал Стефан. – Вот-вот отправим на завод.

– И я полечу, – решил Марат. – А ты предупреди Гермессион. Вспышка будет очень сильной.

Глава 2
ВОЙНА В ЧУЖОМ НЕБЕ

Вместе с Маратом на барже летели монтажники – администрация завода затребовала их для срочного ремонта. Работяги сильно обиделись, узнав, что орбитальник элитного ранга не хочет сидеть с ними в каюте. Пришлось растолковать, почему нужно разместить измерители поближе к антиграву. Монтажники его объяснений, конечно, не поняли, но загорелись энтузиазмом и тоже устроились в машинном отделении.

Посторонние мешали, однако выгнать их Ирсанов даже не пытался – все равно не послушаются, только шуму станет еще больше. Смирившись, он расставил гравиметры, подсоединив приборы к своему карманному компьютеру. С четверть часа, пока грузовик всплывал сквозь атмосферу Венеры, сила тяжести почти не менялась, так что Марат немного успокоился и даже подсел поближе к спутникам.

Работяги, потягивая мерзкое, на Венере сваренное, пиво, судачили, что Земля эксплуатирует орбитальников, а потому давно пора объявить старой планете войну и как следует наказать. Еще говорили, что за последнюю неделю возле куполов Северной шахты несколько раз были замечены чужие гусеничные машины. Бригадир даже объявил без тени сомнения: мол, вездеходы такого типа есть только у наземников Полариса – богатого космического поселения, которое стремилось удушить конкурентов с Гермессиона, Авроры и Афродиты.

От упоминания о наземных машинах Марат поневоле поморщился и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить неровно застучавшее сердце. Ему, выросшему под броней орбитального города, становилось жутко всякий раз, когда по видео показывали стальные черепахи, ползающие по камням Венеры.

Немедленно вспоминались другие кадры хроники, которые он не раз видел в детстве – обломки вездехода и то немногое, что осталось от людей. Углекислота под давлением в сотни атмосфер обещала верную смерть: если в броне найдется хоть щелочка, экипаж вездехода мгновенно превращался в желе. Такое случалось не часто, но случалось, потому что техника Гермессиона была старой и дряхлой.

В молодости Марату дважды пришлось ездить по Венере в грузовой машине, и оба раза он испытывал жесточайший, на грани помешательства, ужас. Даже оказавшись впервые под открытым небом Земли, он испугался не так сильно…

– Знаем мы, зачем эти танки возле нашей шахты шныряют, – заявил Живорад Коди. – Наверняка дирекция Северной продает Поларису часть урана.

Другой механик добавил завистливо:

– Небось, лучшими кусками торгуют, сволочи.

Возмутившись, Ирсанов заявил, что директор Северной шахты Эдгар Малыгин – честный и порядочный человек, который никогда не стал бы сотрудничать с конкурентами. В работягах немедленно проснулась классовая ненависть к образованному сословию, и вся бригада завопила: дескать, все вы – шкуры продажные и дармоеды, привыкли жировать за счет простых трудяг, потому как с детства не работаете, а только учитесь и детей своих кормите до двадцати лет, пока те в колледжах уроки прогуливают.

Возражений они, конечно, не слушали да и не смогли бы понять, поэтому Марат сделал вид, что не слышит глупостей. Только это не помогло: накричавшись на общие темы, работяги взялись за него.

– Ты вот тоже простого человека презираешь, – злобно сузив глаза, прошипел Живорад. – Брезгуешь нашими скафандрами пользоваться. На собственный разорился.

Скафандр был отцовский. Еще лет двадцать назад, когда поселение процветало и работникам платили хорошие деньги, Роберт Ирсанов грохнул на эту роскошь чуть ли не половину сбережений.

Марат огрызнулся:

– Откуда мне знать, чем был болен ублюдок, носивший скафандр до меня? Вы же любите слюнявить нагубники, а спиртом после себя не протираете.

– Спиртом мы себя изнутри протираем, – радостно заржал механик с четкими признаками мутаций.

Вспомнив о выпивке, работяги сразу подобрели и перестали лаяться. Посыпались вопросы о Земле. В основном монтажников интересовало, сколько и какой водяры Марат выпил и сколько землянок успел пощупать? Не объяснишь ведь придуркам, что землянки на нищего по столичным меркам провинциала даже смотреть не желали.

– Ну да, скажи вам, – хмыкнул Марат. – У вас ведь языки без тормозных клапанов – сегодня же к вечеру какая-нибудь сука жене настучит.

Подумав, он все-таки сказал самое заманчивое: на Земле практически нет мутанток. Орбитальники мечтательно застонали.

И почти одновременно просвистел бравурную мелодию компьютер. Спустя секунду-другую люди даже без приборов почувствовали колебания силы тяжести. Оборвав осточертевшую беседу, Марат бросился к монитору.

Как он и опасался, поле антигравитации резко изменило структуру. В течение трех минут параметры беспорядочно вибрировали по амплитуде, а частота норовила сдвинуться за величины, после которых начинается резонанс. Это и был пресловутый эффект Ирсанова-Ирсанова, открытый его отцом и исследованный Маратом. Глубоко внутри Солнца происходили непонятные процессы, каким-то образом влиявшие на работу антигравов.

– Сейчас рванет, – предупредил Марат и начал надевать скафандр.

– Много ты понимаешь, – привычно брякнул Живорад Коди. – Второй день Солнце чистое, даже старые пятна рассосались.

– Придурок трусливый, – заржал электрик, который два часа назад не мог толком подсоединить блок питания. – Со страху в штаны наложил.

Другой монтажник мстительно добавил:

– Вы, образованные, живете, как свиньи. У тебя вот комбинезон потерт и порван – на что только деньги копите.

И он туда же. Эти алкаши, обреченные существовать по уши в дерьме, обожают поучать тех, кто сумел подняться на пол ступеньки выше.

Игнорируя насмешки недоумков, Марат защелкнул замки шлема и направился в рубку. Единственный пилот дремал, выдыхая перегар. Если верить приборам, грузовоз успел забраться намного выше Гермессиона и через час-полтора должен был причалить к орбитальному заводу.

Ирсанов не стал будить пилота. Сам связался с диспетчерской городка и потребовал принять меры: опустить бронещиты, вернуть людей во внутренние отсеки.

– Ты уверен, что будет вспышка? – растерянно переспросил дежурный. – Ладно, попробую разбудить начальничков.

Ну, естественно, сейчас ведь глубокая ночь по местному времени. Порядочные люди спят, только Ирсанов должен за всех отдуваться!

Он готов был распсиховаться, но в этот момент налетела первая волна излучения – свет и гамма-лучи. Завизжал дозиметр, разбудив пьяненького пилота, который лениво поинтересовался, из-за чего шум и почему в рубке посторонний. Потом вдруг сообразил, что схватил неплохую дозу, запаниковал и бросился искать свой скафандр. Тут вломились монтажники, завопившие: почему, дескать, образованная сволочь не предупредила о вспышке.

– Предупреждал же, – опешил Ирсанов. – Это вы смеялись, как идиоты. Не желали слушать.

– Предупреждал, предупреждал, – передразнил Живорад. – Кто так предупреждает! Если со мной чего случится, я тебя, мать твою, сначала покалечу, а потом по судам затаскаю. Всю оставшуюся жизнь на мои лекарства работать будешь!

Он долго и мастерски перечислял всякие эпитеты, но поток красноречия был прерван новыми воплями дозиметра. Это достигли окрестностей Венеры выброшенные Солнцем протоны. Тоже не лучший подарок ко дню рождения.

– Чем капать на мозги, шли бы в центральный коридор, – миролюбиво посоветовал физик. – Там хоть радиация слабее.

– Он меня еще будет учить, где радиация слабее! – Бригадир обрадовался новой возможности поорать. – Я с двенадцати лет вкалываю, получше всех профессоров знаю, с чем радиацию кушают…

Случай явно был безнадежный, поэтому Марат отвернулся. Вмонтированная в его скафандр видеокамера работала без перерыва, записывая все, происходящее вокруг Ирсанова. Алиби в случае чего гарантировано: он этих придурков оповестил. А крикливые выродки пусть хоть сейчас подохнут от лейкемии – не жалко.

Между тем двое монтажников – метис и белый – бочком-бочком покинули рубку. Наверное, вняли доводам разума и решили спрятаться в самом центре баржи под защитой множества переборок. Толковые рйбята, имеют шанс дожить до пенсии.

В пространстве бесновались все мыслимые и немыслимые излучения Солнца, вдобавок словно свихнулись радиационные пояса Венеры. Волновая связь, естественно, прервалась, радары видели от силы на мегаметр.

– Дотянем до завода? – осведомился встревоженный Марат. – Долетишь вслепую?

– Как-нибудь, – неопределенно буркнул пилот. – Мужик, ты вроде физик… Надолго эта хренотень?

– Спроси чего полегче. Бывало, за сутки успокоится, но иногда неделями буянит.

Они немного поспорили на вечную тему: что делать? До хрипоты решали, куда лететь – возвращаться на Гермессион или все-таки тянуть к заводу. В конце концов пилот объявил, что выбирает завод. «Там стыковаться легче, – сказал он. – Об город как шмякнемся – брызг не соберут».

На том и порешили. Монтажники, продолжая ворчать, убрались из рубки, а Марата пилот попросил занять свободное кресло и повкалывать за штурмана.

– А где сам штурман? – не понял Ирсанов. – Я думал, в сортир отлучился.

– Запой у него. Пришлось на Венере оставить. В шахте.

Поскольку в навигации Марат был не силен, основной его задачей стало определение расстояния до завода по оптическому дальномеру. Радар к этому времени ослеп окончательно, а лазерный локатор, как в насмешку, показывал самые разные дистанции. К тому же от шквалов ионизированных частиц то и дело зависал компьютер, и физику без конца приходилось перезагружать капризную машину.

– Часа через три налетит волна плазмы, тогда вообще ничего видеть не сможем, – озабоченно сообщил Ирсанов. – Поторопись.

Протрезвевший пилот энергично подергал шлемом, прилипнув взглядом к курсовому экрану. Неуклюжая туша заводской платформы медленно увеличивалась, расползаясь по клеточкам масштабной сетки.

– Раньше все так стыковались, – пробормотал астронавт. – В двадцатом веке. Без дальномеров, на глазок. Он бы еще времена Колумба вспомнил!

– А ты сможешь?

– Придется… – Пилот надолго примолк. – Врезаться-то наверняка смогу. А вот, чтобы мягко… тут уж без радара навряд ли.

Впрочем, когда дистанция сократилась до сотни километров, радар и лидар стали выдавать осмысленные показания, так что дела пошли веселее. Грузовоз выполнил замысловатый маневр, направляясь к свободному причалу. Пилот на радостях даже предложил выпить, но в этот самый момент по экрану заднего обзора мелькнул неприятно знакомый силуэт.

– Истребитель, что ли? – поразился астронавт. – Вроде бы у нас таких не должно быть.

Оправясь от первого шока, Марат подтвердил:

– У нас только старые «Шершни», а это – «Москит».

Машины именно такого класса, серийно производившиеся в конце прошлого века, предлагали ему на Земле. Дилер «Локхид-Мартина» прямо сказал: дескать, ваши соседи с Полариса купили у «МакДоннел-Боинга» старфайтеры FA-63 «Москиты», а потому Гермессиону позарез нужны изделия посолиднее. Американцы предлагали сравнительно новые FA-77 «Звездный тайфун», а человек из Комсомольска – кажется, это где-то в Азии, – намекал, что можно приобрести партию ЛаМиГ-95. Увы, сделка лишь намечалась, и теперь мощные быстроходные «Москиты» не знали соперников в небе Венеры.

Звено из трех старфайтеров Полариса приблизилось к барже на дистанцию эффективного огня автоматических пушек и потребовало отключить двигатели.

– Эй, на грузовике, не трепыхайтесь, – приказал наглый голос из динамика. – Берите курс на Поларис. Пилот был напуган и спросил, заикаясь:

– Чего делать? Расстреляет ведь, если не подчинимся.

– Не уверен. – Марат приподнял забрало шлема и перчаткой обтер вспотевшее лицо. – Груз им нужен, а не наши трупы. На абордаж возьмут – это вернее.

– Ты меня успокоил. – Астронавт криво улыбнулся. – У нас даже пистолетов нет, чтобы отстреливаться.

Оружия им действительно не полагалось. С минуту Марат пытался представить, что победители сделают с пленными. В лучшем случае помурьгжат в карцерах, а потом вернут на Гермессион. Неприятных вариантов можно было вообразить гораздо больше, причем сводились они в основном к различным видам мучительной смерти.

– В плен попадать не стоит, – печально резюмировал физик.

Пилот уныло вздохнул и сказал в микрофон:

– Не могу взять курс. Приборы не пашут. Сам видишь – магнитная буря.

– Следуй за мной, – приказал вражеский старфайтер. – А трепыхнешься – дам очередь по кабине.

«А может, и не убьют. – Ирсанов продолжал меланхолично обдумывать ситуацию. – Все-таки, известный ученый. Предложат работать на них? Там, говорят, жизнь побогаче, но семья же на Гермессионе останется…» Он сильно сомневался, что Голубович и Хебер выпустят Веронику с детьми на Поларис. Нет, перспектива плена совсем ему не нравилась…

Обстановка изменилась внезапно. Пока неповоротливый грузовоз пытался сменить курс и лететь к соседнему городу, появились «Шмели» Гермессиона. Забыв о трофейной барже, «Москиты» отскочили на сотню километров, принимая предбоевое построение.

Пилот грузовика заголосил: дескать, спасайте, братишки, нас едва в плен не увели, – но бравые защитники Гермессиона совершенно не рвались в бой. Две стаи старфайтеров неторопливо кружили на безопасной дистанции, время от времени постреливая из пушек, но совершенно не заботились о том, чтобы попасть в противника.

Утомленный этим безобразием, Марат приказал пилоту:

– Быстро делай ноги, пока про нас забыли.

– Я все-таки на завод полечу, – решил астронавт. – Совсем близко.

Орбитальный завод по переработке сырья начали строить во времена Марка Голубовича и Роберта Ирсанова, но так и не достроили. Из сферического центрального блока несимметрично торчали цилиндрические отсеки цехов, так что сооружение напоминало ощипанного морского ежа. Весь этот комплекс висел на стационарной орбите точно над Гермессионом.

Сейчас вокруг завода кипели страсти похлеще любого бразильского видеосериала: не меньше десятка «Шмелей» вяло отстреливались, а дюжина «Москитов» наседала с разных сторон. Вдобавок радар показывал, что со стороны Полариса движется крупный объект – не иначе, соседи подвозили десант, чтобы захватить орбитальную платформу.

Пока приковылявший с Венеры грузовоз швартовался к причалу, в корпус завода попало несколько лучей. Жилые помещения вроде бы не пострадали, хотя точно сказать никто не мог. Тем не менее пилот на всякий случай прибавил тягу, и баржа довольно жестко уткнулась в стыковочный узел.

Монтажники в коридоре немедленно заорали: не картошку, мол, везешь, осторожнее надо рулить, руки-ноги бы поотрывать за такую навигацию. Впрочем, узнав о нападении полароидов, бригада мгновенно присмирела.

– А как же наша доблестная армия? – осведомился Живорад.

– Делают вид, что защищают город и завод, – пилот сплюнул. – По-моему, эти трусы спешат израсходовать боекомплект и сбежать на Гермессион.

– На них похоже, – согласился электрик, настраивавший лазер в шахте Венеры. – Они герои, когда на танцах погонами скрипят и наших девок тискают.

Как давно убедился Марат, пролетарии обожали ныть, что все вокруг сволочи, тунеядцы и норовят жить за счет честных трудящихся. Только сейчас не было времени слушать эти надоевшие стенания.

Подключив интерком баржи к внутренней сети завода, Марат поболтал с местным диспетчером. После этого разговора впору стало в петлю сигать – жаль только, в невесомости не повесишься. Заводской персонал пребывал на грани истерики, никаких способов спастись не видел и на защиту героических воинов Гермессиона не надеялся. Воины же – взвод солдат с автоматическими винтовками – понятия не имели, как оборонять завод от атаки из космоса.

– Всем заткнуться! – прикрикнул Ирсанов, отключившись от связи. – Никто нам не поможет, придется самим выкручиваться.

– Голой задницей? – осведомился пилот. – Ты попробуй, а мы погладим.

Задница сулила неисчерпаемый простор для тонкого рабоче-крестьянского юмора, поэтому Марат не стал отвечать. Между тем среди монтажников наметился раскол. Одни бубнили: дескать, на Поларисе тоже житуха не хилая, рабочий человек без куска хлеба с маслом не останется. Другие мялись, опасаясь чужих порядков, и тревожились об оставшихся на Гермессионе семьях.

Живорад, которому не хотелось идти в плен, бросил хмуро:

– Слышь, физик, на заводе должны быть средства обороны.

– Имеются, – подтвердил Ирсанов. – Два пулеметных гнезда на оси центрального блока. По быстроходным истребителям из таких хлопушек хрен попадешь. Да и гарнизон в штаны наложил, не хотят отстреливаться.

– Из пулемета по старфайтеру – тухлое дело, – согласился бригадир. – Лазер нужен.

Работяги с готовностью принялись материться, проклиная Землю и Великих Гостей, запретивших ввозить мощное оружие на внешние колонии.

– Заткнитесь же! – заорал Ирсанов, однако сорвал голос, долго кашлял и наконец просипел: – Где ошметки лазера с Венеры?

Как он и надеялся, лазер лежал где-то на барже. Конечно, называть эту груду деталей лазером было не слишком корректно: горелая камера с изношенным соплом, разболтанная система впрыска и закопченный резонатор нуждались в заводском ремонте, да и после того пользы от них будет немного. Пригодятся как запчасти на крайний случай. Только сейчас под рукой ничего более подходящего не имелось.

– Быстро собирайте! – приказал Марат. – Хоть два импульса сделаем – поляроиды сами сбегут.

Повеселевшие монтажники с невиданным энтузиазмом взялись за работу. Через четверть часа, когда на полу заводского тамбура возникла кошмарная конструкция, весьма отдаленно напоминающая LaserBlade доисторической модели, Живорад злорадно предупредил:

– Только имей в виду – за борт мы не полезем. У нас скафандров нет.

– Я вас за борт не посылал, – буркнул Ирсанов. – Я вас подальше пошлю. А стрелять буду сам.

Гравитационные установки завода включались крайне редко: сверхчистые монокристаллы полагалось выращивать в вакуумных кассетах при полной невесомости. Никаких транспортных устройств в этом отсеке не имелось вовсе – чтобы вибрация не нарушала режим синтеза.

Передвигаться пришлось по старинке, обезьяньими прыжками. Ухватился рукой за скобу на переборке, раскачался, бросил тело вперед. Через несколько метров поймал очередную скобу и снова оттолкнулся, отправляясь в следующий отрезок маршрута. Скорость таких путешествий не слишком велика, но в невесомости по-другому не получается.

Все орбитальники осваивали эту технику еще в раннем детстве на школьных уроках физкультуры. Кроме того, любимым развлечением младшего возраста были прогулки в Центральном парке, где ежедневно на три часа включались антигравы. Да и взрослые горожане обязаны были хотя бы раз в два года пересдавать зачеты по действиям в условиях антигравитации: считалось, что подобные навыки помогут спастись в некоторых нештатных ситуациях.

За полчаса Марат преодолел почти километровый коридор бокового цилиндра. Мимо проплывали задраенные люки, за которыми плавилась руда, центрифуги разделяли раскаленное желе на компоненты, очищенные материалы разливались по формам, и драгоценные слитки расползались по конвейерам, избавляясь от ненужных примесей. А в других цехах завода перерабатывались даже шлаки и пустая порода, из которых прессовали пористые строительные блоки и создавали массу других полезных изделий. В том числе GKH, гликаудихион – вязкий горючий гель, на котором работали газодинамические лазеры.

Администрация завода наскребла всего четыре готовые кюветы GKH. Остальные заряды были отправлены в шахты, а также на Землю – в трюмах того самого корабля, на котором вчера вечером вернулся Марат.

– Четыре выстрела, маловато, – пропыхтел кто-то из монтажников. – Много не навоюешь.

Живорад с механиком из его бригады и заводской инженер выполняли обезьяньи прыжки в кильватер Ирсанову, буксируя наспех собранную пародию на LaserBlade. Конструкторы Ливермора удавились бы, увидев этот смонтированный на живую нитку технологический бред.

– Смешные вы, – горько вздохнул Марат. – Никто не обещал, что наша пушка стрельнет хотя бы раз.

– Это она может, – согласился Живорад. – Взорвется к долбаной матери и тебя на куски разнесет! Испытать-то времени не хватило.

Пролетарии жизнерадостно захохотали. «На вас бы, сволочах, испытать лазер», – мрачно подумал Марат. Представив, как луч вонзается в тупую рожу бригадира Коди, он даже повеселел.

– Поднажмем, – приказал Ирсанов. – Мало осталось.

Люк шлюза, расположенного в торце цилиндра, неторопливо приближался. Если верить наблюдателям, десантники Полариса направлялись именно к этой части завода. Может быть, даже подошли вплотную и вот-вот начнут стыковку. Во всяком случае, они пока не причалили – не было толчка, сопровождающего касание.

Длинным прыжком Ирсанов бросился на люк, схватился рукой за скобу, а другой нажал клавишу отпирания. Стальная плита послушно уползла в переборку, открыв просторную камеру аварийной эвакуации. На противоположной от входа переборке имелся еще один люк, за которым простиралась Вселенная – много вакуума. По слухам, даже не просто много, а бесконечно много.

Только ничтожен человек и неспособен постичь, сколь бесконечно мироздание. Да и ни к чему это понимать: испугаться можно, кошмары сниться будут.

Разместив псевдолазер в шлюзе, монтажники ретировались, на прощание пожелав Ирсанову безболезненной смерти и пообещав заботиться о вдове, если последняя хоть чуточку симпатичнее крокодила-мутанта. Послав их по всем положенным адресам, Марат пристегнулся к переборке страховочным тросиком, открыл внешний люк и осторожно выглянул за борт.

Старфайтеров разглядеть не удалось – крохотные машины были слишком далеко, а потому выдавали свои позиции лишь огнями двигателей. Зато грузовой корабль, в котором сидели, вероятно, десантники Полариса, находился совсем рядом. Радар скафандра определил дистанцию в 2– 3 километра .

Ирсанов подтянул импровизированный бластер и прицепил монтажными крючками к заушинам люка. Перчатка скафандра, скользнувшая вдоль нанотехничных трубок, зафиксировала крепления, сделав обрывки шланга жесткими стержнями необходимой длины. Если честно, то Марат сомневался в надежности такой фиксации, но ничего другого придумать не мог. Когда он закончил возиться, расстояние между заводом и кораблем сократилось до сотен метров. Набрав побольше воздуха и затаив дыхание, Марат стал наводить лазер на приближающуюся баржу.

Прицеливание получилось грубым до идиотизма. Кое-как направив ось устройства в сторону межорбитального грузовика, Ирсанов опустил светозащитный фильтр – не хватало ослепнуть от своего же луча! – и нажал кнопку на дистанционном пульте. Звука выстрела он, конечно, не услышал, но вспышку выхлопа почувствовал даже сквозь светофильтр и зажмуренные веки.

В заводском офисе тоже заметили, что сделан первый выстрел – голос в наушниках робко спросил:

– Как там у тебя?

– Сейчас посмотрю.

Он открыл глаза и поднял светофильтр. Отдача бросила самодельную лучевую пушку назад, упругость креплений швырнула обратно, так что теперь лазер выполнял замысловатые, но медленно затухающие колебания. Облегченно вздыхая, Марат снова высунулся из люка.

Неприятельский корабль почему-то вращался вокруг поперечной оси. Причиной такого маневра оказалась струя воздуха, которая слабо светилась в лучах Солнца, вытекая из отверстия в носовой части.

– Попал! – с радостным удивлением прокомментировал Ирсанов. – У них пробоина в отсеке управления.

– Не может быть! – воскликнул кто-то в офисе, и послышался шум возбужденных голосов. – Полароидов-то много положил?

– А ты сбегай туда и посчитай, – раздраженно посоветовал Марат, торопливо заменяя топливную кассету.

Пилоты противника запустили тангенциальные моторчики, чтобы затормозить вращение, но баржа успела развернуться, подставив под выстрел агрегатные отсеки. Не желая упускать такой возможности, Марат старательно взял на прицел эмиттер большого антиграва и выпустил луч. Промахнуться с такой дистанции было затруднительно, и поток фотонов проделал в корпусе грузовоза вторую дыру с кулак диаметром.

Минут через пять, когда трение погасило толчок отдачи и лазер перестал биться в истерике, он выстрелил еще раз – уже практически в упор. После этого пародия на LaserBlade сорвалась с креплений, улетела в глубину шлюза и стала летать за спиной Марата, стукаясь о переборки и разваливаясь на куски.

Снова зашипел, включаясь, динамик шлема, сообщивший голосом заводского директора:

– Ирсанов, прекрати пальбу. Полароиды просят милости. Готовы сдаться.

– С чего бы вдруг? – опешил Марат. – Сильно им досталось?

– Говорят, три сквозные дыры в корпусе и человечков пять-шесть внутри – насмерть. Кого лучом, а кто задохнулся.

«Может быть, и так, – подумал Ирсанов, которого жизнь в окрестностях Венеры научила не верить словам. – И знать бы еще, сколько их всего было». Он помнил немало подобных ситуаций, случившихся за почти столетнюю историю космических войн. Под предлогом аварии штурмовые группы не раз проникали на чужие корабли и станции, после чего расстреливали экипаж и становились хозяевами захваченного аппарата.

Он поспешно крикнул директору:

– Надеюсь, ты не собираешься впускать десантуру врага в отсеки завода? Пусть идут к Гермессиону – там достаточно солдат, чтобы взять их в плен.

В разговор ворвался голос с баржи противника:

– У нас воздух кончается! Мы не дойдем до вашего города.

– Ничего не желаю знать, – отрезал Марат. – Если через минуту не врубите задний ход – пущу луч в реактор.

Полароиды не знали, что страшный лазер вдребезги разбился, ударившись о переборку. С неприятельского грузовика торопливо подтвердили, что немедленно уходят, и запустили движки на реверс. Причем двинулись они вовсе не в сторону Гермессиона, но к северному полюсу Венеры, где располагался Поларис. Видать, не так уж сильно были повреждены, а разрешение пристыковаться просили, чтобы высадить десант.

Кажется, это поняли даже в офисе. Когда баржа, неловко маневрируя, отдалилась от завода, нижнее пулеметное гнездо вдруг проснулось, всадив в противника несколько очередей. Брызнули осколки. Прибавив тягу, грузовоз выбрался из зоны обстрела и скрылся в космическом мраке. Какое-то время его силуэт заслонял звезды, потом исчезла и эта тень.

Теперь можно было спокойно оглядеться. Старфайтеры по-прежнему кружили возле Гермессиона, изредка обмениваясь пулеметными очередями. Когда грузовоз с десантом покинул поле боя, истребители Полариса со злобы дали залп ракетами, целясь по городу и трубе планетного лифта. «Шершни» трусливо бросились врассыпную, чтобы не схватить шальную боеголовку.

Марат с ужасом следил, как огоньки ракетных факелов приближаются к орбитальному сооружению. Он мог лишь догадываться, что на Гермессионе заработала система самозащиты. Самих лучей в пустоте видно не было, но некоторые снаряды взорвались, не долетев до цели. Однако перехватить все ракеты не удалось, и не меньше трех вспышек сверкнуло на городской броне – в районе машинных отсеков, нижней жилой палубы и промышленной зоны.

Жилье Ирсановых находилось на противоположной стороне, причем во внутреннем поясе отсеков. Только кто знает, где в этот момент находились его, жена и дети. С мальчишек вполне станется: запросто могли рвануть на опасный участок – поглазеть на настоящую войну.

Пока Марат терзался страхами, центральная станция Гермессиона завопила на всю систему о преступном нападении Полариса, гибели мирных жителей и захвате Северной шахты. А потом налетела горячая плазма солнечной вспышки, забив эфир на всех частотах.

Одна польза – в таком радиохаосе не мог работать ни один прибор, так что полароиды не сумеют повторить атаку.

Глава 3
ЗАКОН И ПОРЯДОК

Магнитная буря разгулялась часа на три. Потом вращение светила унесло струю излучений, плотность солнечного ветра пошла на убыль, потихоньку заработала связь. Не без труда пробившись в радиорубку, Марат сумел дозвониться домой.

После десятого гудка он забеспокоился всерьез, но вдруг волны эфира принесли заспанный голос жены.

– Ты где гуляешь? – удивилась Вероника.

– На заводе…

– Чего тебя среди ночи в такую даль занесло?

– Так сложилось. Дети где?

– Дрыхнут… вроде.

– Кажется, она все-таки проснулась.

– А что случилось?

– Ты проверь – дома они или нет.

Чертыхаясь, Вероника пошла проверять, затем сообщила, что оба чада мирно похрапывают в своем закутке. Непонятные расспросы мужа разозлили ее, и Вероника грозно поинтересовалась, что происходит.

Оказалось, что вечером по видео ничего интересного не крутили, поэтому семейка в полном составе завалилась спать, даже не досмотрев очередную серию «Амальтеи». Проще говоря, они ничего не знали ни о войне, ни о ракетных попаданиях в Гермессион. Взрывы на соседних палубах никого не разбудили.

– Ну и хорошо, – успокоившись, проговорил Марат. – Вернусь, как только попутный корабль подвернется.

Тут появился главный инженер завода, стал дергать Ирсанова за локоть, умоляя освободить волну и вообще соблюдать радиомолчание. Марат чуть не взорвался, но собеседник лишь пискнул: «Нам всем конец». При этом он дрожал и тыкал пальцем в экран радара.

Марат посмотрел и обмер: к заводу хорошим ходом приближался очень большой – метров двести длиной – объект. Если у Полариса завелись корабли такого размера, то противопоставить им было нечего. Тем более, что наспех смонтированный лазер накрылся после трех выстрелов и восстановлению не подлежал.

На заводе началась паника. Все дружно завопили: мол, подлец Ирсанов во всем виноват и теперь из-за твоей стрельбы нас всех к переборке поставят и расстреляют. Хорошо, кто-то сообразил направить на неизвестный корабль внешние телекамеры.

При максимальном увеличении стали видны благородные обводы корпуса, полусферы орудийных башен, казематы и торпедные подвески.

– Дредноут! – простонал директор завода. – Дунет – и от нас обломков не останется.

К общему изумлению, Марат засмеялся и уточнил:

– Не дредноут, а крейсер. Это флот Земли.

Три крейсера типа «Мятежник» следовали на учения в сторону Меркурия, но перехватили радиограммы о начале войны, и адмирал Бентуров повернул эскадру к Венере. «Спартак» и «Уот Тайлер» взяли в клещи Поларис, а флагманская «Жанна д'Арк» затормозила возле Гермессиона. Фрегаты прикрывали эскадру с высокой орбиты.

Первым делом адмирал приказал прекратить боевые действия. Враждующие города немедленно послушались, потому что крейсера были вооружены шестидюймовыми пушками и торпедами МК-285 «Тайгершарк» с ядерными боеголовками. Обе стороны хором заголосили: дескать, мы были коварно атакованы и требуем покарать агрессора. Разумеется, земляне орбитальников слушать не стали и без разговоров высадили десанты, взяв под контроль информационные комплексы Гермессиона и Побариса.

Когда катера с «Жанны д'Арк» причалили к заводу, гарнизон послушно сдал винтовки. Земляне в боевых скафандрах заняли офис и выставили посты в коридорах. Руководителей предприятия и офицеров разыскали и повели на допрос.

Все происходило стремительно – чувствовалась отличная выучка личного состава. Не прошло и часа, как два астронавта отконвоировали Марата на межорбитальный катер, который доставил его на борт «Жанны».

Всю жизнь он мечтал побывать на настоящих военных кораблях, изучал их историю и конструкции по книгам, но не думал, что попадет на новейший крейсер в качестве арестованного. Впрочем, немногословные сопровождающие вели себя вполне корректно, даже предложили закурить.

После недолгой прогулки по коридорам громадного «Мятежника» Марат оказался перед стальным люком без таблички. Конвоир обменялся невнятными фразами с часовым, последний шепнул что-то в интерком, получил ответ и, распахнув люк, сказал Ирсанову:

– Проходи.

Военная история была давним хобби Марата Ирсанова. Он внимательно следил за новостями в межпланетных инфосетях, регулярно наведывался на исторические сайты, даже книгу написал.

Время от времени в Интернете мелькало имя вице-адмирала Игнатия Бентурова – несколько лет назад он отличился при подавлении мятежа на Марсе, дважды прекращал войны между поселениями в системе Юпитера, потом служил в Главкомате военно-космических сил, а в прошлом году стал командиром одной из оперативных эскадр.

Адмирал оказался суров лицом, но держался дружелюбно. Поздоровавшись, предложил Ирсанову сесть и спросил:

– Так это ты стрелял по грузовику?

– Было дело…

Марат чувствовал себя неважно, потому как опасался, что на него повесят ответственность за развязывание войны. В конце концов, именно он предложил сварганить из запчастей действующий излучатель, а ведь колониям запрещено было иметь боевые лазеры. Однако Бентуров только хмыкнул и произнес вполне благожелательно:

– Видел я бандуру, которую вы слепили. Из этого барахла ведь целиться невозможно.

– Я по стволу наводил, – сказал Ирсанов. – Конечно, если бы приклад приделать и прицел поставить…

– Но-но, развоевался! – грозно оборвал его Бентуров, но тут же подмигнул. – Тогда бы тебя ждали долгие разборки в суде – считать ли переоборудованный лазер боевым оружием. А сейчас Гермессион прав со всех сторон, потому что использовал для самозащиты типовое промышленное оборудование.

– Они первыми на нас напали! – возмущенно сообщил орбитальник.

– Знаю, – адмирал кивнул. – Все обстоятельства зафиксированы, и Поларису придется ответить за агрессию.

Бентуров добавил, что его люди уже выдворили полароидов, захвативших Северную шахту, так что предприятие скоро будет возвращено законным владельцам. Новые старфайтеры Полариса конфискованы, и агрессорам придется оплатить все потери Гермессиона.

– Большие потери? – забеспокоился Марат.

– Не особенно. У вас двое убитых и десяток раненых, у них – штук пять трупов, которых ты лазером порезал. Но Поларис совершил явную агрессию, к тому же твой город имеет разрушения, поэтому полароиды заплатят и за ремонт, и за моральный ущерб.

Это было приятно, только Марат не мог понять, зачем Земле вмешиваться в конфликт двух микроскопических поселений возле чужой планеты.

Ответ адмирала удивил его еще сильнее. Оказывается, обязанностью Земли было поддержание стабильности во всей Солнечной системе. Правительство на старой планете провозгласило всеобщий мир и прекращало любые эксцессы.

– А что думают об этом Великие Гости? – вырвалось у Марата, решившего, что Земля берет на себя слишком много.

Поморщившись, адмирал сообщил: v – Именно пришельцы требуют ограничить военную активность. Похоже, их заботит в основном безопасность порталов. И бесперебойность поставок сырья.

Резко поменяв тему, Бентуров стал расспрашивать, как действовали подразделения Гермессиона и Полариса. Услыхав о трусливой тактике старфайтеров, адмирал презрительно посмеялся и отпустил орбитальника.

– Мне бы в город вернуться, – намекнул Ирсанов. Бентуров недоуменно поглядел в его сторону и равнодушно бросил:

– А я при чем? Будет оказия – полетишь домой.

Оказия случилась только к вечеру. Тот же грузовоз, на котором Ирсанов и монтажники прибыли с Венеры, отвалил от завода. На этот раз трюмы баржи были заполнены готовой продукцией. Однако баржа двинулась вовсе не к Гермессиону – домой они добирались кружным маршрутом с заходом на портал.

Станция межзвездной телепортации не подчинялась законам механики. Многокилометровая конструкция неописуемой формы располагалась в ста с небольшим мегаметрах от Венеры, немного опережая планету ненависти в ее орбитальном движении. Как-то раз Марату вздумалось подсчитать, какую мощность жрут антигравы портала. Получилось, что задействованных ресурсов хватило бы на энергоснабжение мегаполисов вроде Москвы или Нью-Вашингтона. Великие Гости не скупились, а точнее, для них энергия не представляла большой проблемы.

Скорость у баржи невелика, поэтому летели они почти десять часов. Марат успел выспаться, перекусил, а грузовик неторопливо ковылял по космосу.

Пилот в рубке снова дремал, а на курсовом экране корячилось нагромождение изогнутых конусов, витых ракушек, игольчатых овоидов. Портал, принадлежавший сверхцивилизации Нифбезил Цилонк, никто не строил – он просто появился возле Венеры, вынырнув из высших измерений, после чего пришельцы, наладив видеосвязь с персоналом исследовательской станции, объявили о своем прибытии.

– Знаешь, о чем я мечтаю? – спросил вдруг пилот, протирая глаза спросонок.

– Откуда мне знать, – меланхолично буркнул Ирсанов. – Я ж не телепат.

Не обращая внимания на его равнодушный тон, астронавт с воодушевлением поделился сокровенным:

– Я который уж раз хожу на эту хреновину. И каждый раз надеюсь: вот прилечу, а они скажут: «Мужик, нам срочно нужен пилот. Согласен к нам завербоваться?» И я тут же подписываю контракт на год, а лучше на пять лет… – Подумав, он признался: – Я бы и на полгода подписал.

– На хрена им нужны наши пилоты, – засмеялся Марат. – Ты бы о чем-нибудь сбыточном думал.

Время от времени Великие Гости набирали людей для работы на Старших Мирах. О таких счастливчиках ходили легенды: большинство из них возвращалось с толстыми пачками галаксов – твердой валюты, которой пришельцы расплачивались с землянами. Год работы среди звезд обеспечивал человека деньгами на десяток лет безбедной жизни на Земле.

Однако, насколько знал Ирсанов, пришельцы предпочитали специалистов высокой квалификации: математиков, физиков, электронщиков, врачей, инженеров и даже презренных гуманитариев. Впрочем, иногда приглашались и разнорабочие – в порталах трудилось немало докеров-людей.

– Представь себе, нужны, – обиженно насупился пилот. – Вот совсем недавно висела в Сети объява: мол, требуются здоровые, молодые и сильные для работы в спортивно-тренировочных и туристических фирмах, причем предпочтение – пилотам и охотникам. – Он мечтательно добавил: – Тренеры им нужны и проводники для сафари на разных планетах.

– Что ж ты не завербовался?

– Пробовал, – астронавт махнул рукой. – Не прошел по здоровью.

– Сочувствую, – вежливо пробормотал физик. – А нашего брата они сами находят. Никаких объявлений о вакансиях – просто присылают вызов. Говорят, за прошлый год не меньше тысячи физиков отобрали. И конструкторов не меньше.

– А вернулись, небось, немногие, – фыркнул астронавт.

Марат подтвердил, что примерно половина приглашенных остается на Старших Мирах. Некоторым впоследствии разрешают забрать членов семьи. Пилот только головой мотал, представляя, какая крутая жизнь на планетах сверхцивилизаций. «Я бы тоже не вернулся, – поведал он. – И жену не стал бы выписывать – на хрена мне эта дура!»

Космический водила продолжал что-то бубнить, но Марат его больше не слушал. Силовые поля портала втягивали баржу в причальный отсек, вокруг корабля вырастали стены грандиозного зала, заставленного всевозможными устройствами не вполне понятного назначения. Появилось томительное, почти мистическое чувство: вот, сейчас откроются двери и покажутся пришельцы, благодетели человечества, Великие Гости, прибывшие со своих Старших Миров.

До боли хотелось хотя бы повидать аркха или тиадзара. Инопланетяне казались людям уродливыми монстрами, у многих внешность чужаков вызывала болезненное отвращение, но миллиарды коренных обитателей Солнечной системы все равно боготворили пришельцев, в которых видели высших существ.

Однако ни один из Великих Гостей не удостоил их – пилота и физика – личным появлением. На причал вышли обычные люди в обычных скафандрах, приступившие к разгрузке баржи.

Первым был извлечен из трюма массивный цилиндр, украшенный красной полосой и значком радиационной опасности. В подобной таре обычно транспортировалась урановая руда. Следом показались еще несколько таких же цилиндров, за ними пошли упакованные в разноцветные пластиковые коробки сосуды с порошкообразными кремнием и германием, запаянные в вакуумные упаковки чушки вольфрама, индия, других металлов.

Вооруженные ручными антигравами, докеры умело сортировали продукцию Гермессиона, размещая контейнеры на летающих платформах. Разгрузка продолжалась недолго, от силы минут двадцать. Затем платформы одна за другой оторвались от палубы, направившись к внезапно раскрывшимся в стенах и потолке люкам. Девять платформ скрылись за пятью дверцами – вероятно, груз предназначался для разных получателей.

Рабочие покинули зал, и баржа снова пришла в движение. Силовое поле вытолкнуло корабль в открытый космос, и пилот, досадливо ворча, взял курс на Гермессион. Марат, тоже разочарованный, отключил видеозапись. Увидеть Великих Гостей вблизи снова не удалось, и это было весьма обидно.

В шлюзе Марата встречала целая делегация: Пит, его начальник в чине полковника СБ, генерал и два полковника из военного ведомства. У физика немедленно отобрали диск скафандровой видеосистемы и взяли подписку о неразглашении. Хорошо, он успел скопировать все записи на карманный компьютер, о чем господа офицеры не удосужились спросить.

После просмотра видеосюжета армейские полковники возмущенно поинтересовались, почему изображение сильно дергается. Ирсанов начал психовать и закричал: дескать, посмотрел бы на вас в той ситуации, не до качества съемки было, в живых бы остаться, пока ваши пилоты и прочие дармоеды в мундирах от врага прятались. Полковник СБ ехидно поддакнул:

– Да уж, видеосюжет подтверждает наши предположения, что департамент обороны оказался не на высоте.

Генерал поспешил вывернуться, назвал Ирсанова героем и предложил снять пространный фильм о мужестве простого ученого, сумевшего дать отпор агрессору.

Пит немедленно ввернул:

– У него жена в центре информации работает. Пусть на пару подумают над сценарием… Map, ты должен подробно рассказать нашим гражданам, как эти сволочи напали, только никаких военных тайн выдавать нельзя.

– Мне вообще ни о чем говорить нельзя, – холодно сообщил Ирсанов. – Я подписку давал.

– Когда? – вскричали потрясенные хранители безопасности. – Кому?

– Вам. Полчаса назад.

Офицеры долго и нудно обсуждали, может ли гражданин, давший подписку о неразглашении, выступать в эфире. Наконец решили, что может, если не будет болтать лишнего. Не без труда удерживаясь от вспышки хохота, Марат потребовал письменного указания с обоснованием своего права делать какие-либо публичные заявления, а также с перечнем вопросов, которых ему дозволено коснуться.

На этом от Ирсанова отвязались, пообещав разобраться и сообщить решение. Даже не спросили, о чем с ним говорили на земном крейсере и не пытались ли земляне его завербовать. Ничего, спросят. С этим у них четко налажено.

По большому счету, к этому моменту Марату было плевать и на военных, и на СБ, и на землян с полароидами. Он хотел поскорее добраться до рабочего стола – хоть дома, хоть в научном центре – и заняться анализом последних данных. Колебания полей антиграва удалось зарегистрировать с высоким разрешением, что сулило углубленное понимание эффекта.

Однако возле самых дверей научного центра его остановил звонок личного интеркома – срочно вызывали в военную комендатуру района.

– Ты, говорят, героем объявлен, – прогудел упитанный комендант, носивший на рукавах и плечах полковничьи побрякушки. – Чего земляне про наши дела сказали?

– Вроде обещали вернуть нам Северную шахту.

– Это они еще вчера объявили, – полковник покривился. – На шахту наши уже вернулись. Ты другое скажи – собираются они разоружать Поларис?

– Был такой разговор, – подтвердил Марат. – Новые старфайтеры у них конфискуют.

Обрадовавшись, полковник тут же позвонил кому-то и доложил: мол, можно начинать, как только земляне уберутся. Нетрудно было понять, что великие стратеги Гермессиона намереваются внезапной атакой поколотить полароидов и отхватить пару наземных объектов Полариса.

– Вы чего? – охнул Ирсанов. – Земляне же снова прискачут. Не видели, как они порядок наводят?

– Их эскадра скоро уйдет, – засмеялся комендант. – А мы должны воспользоваться удобным моментом. Потом, когда на Земле очухаются, будет поздно.

Тыловой крысеныш принялся смачно расписывать, как истребители Гермессиона разгромят ставший беззащитным Поларис, а тем временем десятки бронированных машин с пехотой подползут к шахтам на поверхности и после тяжелого кровопролитного сражения захватят, не считаясь с потерями.

– Где вы столько пехоты найдете? – осведомился Марат. – Не заметил я солдат, готовых бросаться в кровопролитное сражение.

– Проведем мобилизацию! – Комендант нагло ухмыльнулся и заговорил с отвратительным митинговым пафосом: – Весь народ будет сражаться, и вы, знаменитый ученый, должны показать пример несознательным гражданам. Если же возраст и здоровье не позволяют держать оружие, то вы обязаны послать в бой своих сыновей.

– Им же нет еще семнадцати! – возмутился Марат.

– Не морочь мне голову, демагог несчастный! – добродушно рявкнул полковник. – Иди-ка к майору Джимми By – он тебе объяснит, как это делается.

Марат и без объяснений знал, как это делается. Надо дать взятку, и тогда армия милостиво согласится соблюдать закон, то есть подождать с призывом. Другое дело, что он не умел предлагать деньги.

К счастью, майор By оказался компанейским парнем и сам сказал главное:

– Через неделю Главный подпишет новый закон – срок призыва снизится до шестнадцати лет. Сам думай.

– Мы думали, мальчик закончит гимназию, поступит в колледж…

– Поможем, приятель, мы же не звери, – офицер подмигнул. – Пусть мальчик учится… У папаши деньги есть?

– Найдем.

– Принесешь пять сотен баксов – получит твой сын отсрочку до июля.

«То есть, до начала экзаменов, – понял Марат. – Потом придется платить еще раз, иначе не видать мальчику высшего образования. Ловко все продумали, подонки…»

Он твердо знал: детей в армию отдавать нельзя. Казарма губила молодых даже в мирные дни, а уж регулярно вспыхивавшие конфликты между орбитальными городами уносили жизни десятками и сотнями. Поэтому Марат был готов отдать последнее, лишь бы его сыновья не загремели на фронт. Разве что попозже, когда окончат колледж и получат звание поручика запаса. Офицер все-таки чуть дальше от смерти ходит.

Думали, есть еще время, старшему в армию только через год идти, успеет в вуз поступить, ан, нет. Властям Гермессиона вновь потребовалось много свежего пушечного мяса.

Домашний компьютер оказался занят. Дети нашли среди привезенных с Земли дисков каталоги товаров – поквартальный фирмы «Северное сияние» и элитарный ежегодник «Золотой лист». Теперь они разглядывали голограммы и шумно решали: какая из этих машин лучше? Обоим шалопаям сильно нравился восьмидверный бронированный лимузин главного представителя сверхцивилизации Чауц кланта Одальфта Кухирдана.

Вероника ворчала: дескать, нечего слюни пускать на роскошь, которой нам никогда не видать. Еще и анекдот припомнила бородатый:

– Вылезают из мусорной кучи два червя, и младший хнычет: «Почему вокруг все такое красивое, а мы в дерьме живем?» Старший ему в ответ: «Это наша родина, сынок».

От анекдота у мужчин сразу упало настроение.

– Жить не хочется, – не по годам серьезно признался Альберт.

– Хочется или не хочется, а надо, – Марат грозно повысил голос. – Готовься к экзаменам.

– Бежать отсюда надо, – вставила Вероника.

– Куда бежать?

Жена напористо заявила:

– Меркурий принимает всех.

– Думай, когда болтаешь, – зашипел он. – Год в ослабленной гравитации, а потом ни на одну планету ступить не сможешь! Я уже про радиацию молчу.

– Есть Луна, Ганимед, Европа, Тритон…

– Спасибо! Мы с тобой как-нибудь здесь дотянем. Лет за десять скопим денег, чтобы хоть дети смогли на Землю вернуться.

Земля была мечтой. Планета обетованная, куда стремились миллионы несчастных, чьи предки некогда покинули колыбель человечества. Когда-то таким предметом вожделений были соседний город, имперская столица, другой континент, богатый золотом полуостров, тот же Гермессион. Полвека назад люди тысячами набивались в трюмы космолетов, отправляясь колонизировать иные планеты или завербовавшись работать в орбитальных поселениях. Теперь хлынул обратный поток, только нелегко было попасть на Землю.

Старая планета строго поддерживала численность населения на уровне около десятка миллиардов, допуская не больше полумиллиона иммигрантов в год. Земле были нужны не голодные рты – только толковые головы и умелые руки. Сначала докажи, что способен работать, что нужен Земле, что не станешь нахлебником – лишь после этого получишь вид на жительство, дающий право претендовать – и то через семь лет – на полное гражданство.

Когда-то считалось, что на Земле останется лишь безмозглое быдло, генетический мусор, а лучшие, самые умные, энергичные и честолюбивые разлетятся по космическим поселениям. Только писатели-фантасты патриархального атомного века словно мордой в унитаз угадали.

Умные как раз-таки предпочли остаться в земной тесноте, а вот уголовники, непризнанные гении, люмпены-бедолаги и прочие романтики, оказавшись в скорлупках космических городов, встретили двух страшнейших врагов рода человеческого – невесомость и радиацию. Вращение цилиндрических кабин создавало лишь видимость нормальной гравитации, а оборудовать гравитаторами все жилые отсеки показалось хозяевам нерентабельным. Даже систематические изнуряющие упражнения в спортивно-тренажерных блоках не спасали от деформации скелетов. Радиация же калечила по-другому: ломала генную структуру, вызывала мутации, убивала ускоренной старостью.

Хорошо хоть Ирсановы вели родословную от специалистов высшего ранга, что позволило жить во внутренних, получше защищенных от излучений отсеках, оборудованных антигравами Великих Гостей. Проще говоря, Марат с Вероникой были здоровы, да и сыновья у них родились без серьезных изъянов. По меркам Гермессиона, это было очень немало.

Макс проскулил с надеждой в голосе:

– Некоторым же удалось пробиться. Вот, например, Луи Влодыко, рок-звезда с Тритона. Выпустил клип, снялся в фильме, понравился продюсерам, был приглашен в Голливуд и уже через полгода получил Золотую Карту.

– Так у него ж денег метеоры не клевали! – печально напомнил отец. – Если способен прокормиться, Годдкарту сразу дают. Только у нас на Земле ни жилья, ни работы, ни близкой родни. Никому мы там не нужны.

Прогнав детей от компьютера, он перекачал на винтфайлы, записанные за прошлые сутки, данные по колебаниям гравитонной плотности, видеосюжет о схватке с полароидами, маневры земных крейсеров. Может, когда-нибудь пригодится.

Весь вечер он пытался разобраться в механизме явления, именуемого эффектом Ирсанова-Ирсанова, но ничего не выходило. Даже новые данные – такой точности измерений удалось добиться впервые – не помогали. Компьютер рисовал графики зависимостей и подбирал формулы, но результаты вычислений слишком грубо совпадали с наблюдаемыми величинами. Словно в разные моменты гравитация подчинялась разным законам.

Потом Аль позвонил своей девочке, договорился о встрече и ушел. Чуть позже, собрав вещи, Макс отправился на тренировку в спортзал. Старшие, не сговариваясь, заперли дверь ячейки и кинулись в душевую.

С тех пор как дети подросли и стало невозможно укладывать их в кроватку после вечернего затемнения, Ирсановы забыли про регулярную личную жизнь. Какая может быть любовь, если за тонкой переборкой ворочаются любознательные отпрыски…

Они жили в индивидуальном двухсекционном отсеке с крохотным санузлом. Жилье, доставшееся по наследству от старших Ирсановых, было тесным всегда, а теперь, при взрослых детях, сделалось совершенно невыносимым.

Наспех выполнив супружеские обязанности, они вытянулись на узенькой койке. Вероника проворчала расслабленно:

– Ты же у нас великий ученый. Подай прошение – вдруг Земля пришлет нам визу.

– Ну, не великий, а крупный, – скромно потупился Марат, добавив уныло: – Я подавал в прошлом году…

– Почему я не знаю? – взорвалась жена и тут же с придыханием осведомилась: – И как?

– А никак. Я, когда был на Земле, позвонил в Бюро миграции, так они ответили, что вопросы такого рода рассматриваются до двух лет.

По этому поводу жена ничего определенного не сказала. Только выдала хорошо отрепетированный театральный вздох. А ведь еще год назад она даже слышать не желала про Землю, потому что боялась покидать ставшие родными и привычными замкнутые объемы орбитального города. Видать, сильно придавили обстоятельства, если даже домоседка Вероника считает Землю возможным вариантом.

Наутро в Гермессионе начался большой аврал. Собрав технический персонал, Голубович объявил без обиняков:

– Нужно изготовить атомное оружие и большой лазер. Урана у нас навалом, реактор тоже есть, а вы сделаете остальное.

– Где купить детали? – немедленно спросили из зала.

– Не ваша забота, – отрезал президент. – За деньги что угодно достанем.

Часть специалистов осторожно предупредила, что можно нарваться на большие неприятности.

– Я здесь никого не держу! – рявкнул Ахрем. В желудке Марата возникло неприятное ноющее ощущение. Он очень отчетливо представил, как земные крейсера мочалят Гермессион крупнокалиберными боеголовками. К прискорбию, власти не желали видеть опасность. Городские олигархи, закусив удила, готовились устроить большую заварушку. Привыкли, скоты, что все их капризы выполняются беспрекословно и что каждое случайно сказанное слово становится законом.

А ведь никуда не денешься, придется подчиниться, иначе плохо будет. Другое дело, что будет еще хуже, если выполнить идиотский приказ Ахрема. От такой беспросветной жизни хотелось завыть.

Только не пришлось им атомные боеголовки строить, потому как уже вторые сутки законы в окрестностях Венеры диктовала новая сила – пушки земных крейсеров.

В разгар совещания вломился отряд вооруженных землян, и старший офицер объявил, что правительство постановило разоружить космические поселения. Отныне властям колоний дозволялось иметь лишь полицейские отряды из расчета один мент на пять тысяч жителей. Для надзора за соблюдением нового порядка возле Венеры будут постоянно находиться боевые корабли и подразделения десантных войск. Содержание гарнизона возлагается на местные власти.

– Кроме того, в каждый орбитальный город назначается консул Земли, – закончил офицер. – Дипломаты прибудут завтра-послезавтра.

Никогда еще Голубович не был так зол. Разве только в раннем детстве, когда родители отобрали у него диск с подшивкой «Плейбоя». Президенту и гендиректору отдавал приказ какой-то рядовой офицер, а он – сам Ахрем Голубович! – был бессилен возразить.

От сдерживаемого гнева у Голубовича дрожали все мало-мальски подвижные части тела – пальцы, щеки, веки, челюсти. Он прошипел, не скрывая злобы:

– Это грубейшее нарушение суверенитета! Мы будем жаловаться в Контрольный Комитет Великих Гостей!

– Сколько угодно, – разрешил землянин. – Насколько мне известно, федеральное правительство приняло это постановление по требованию пришельцев. Великим Гостям надоели интриги поселковых властителей. Внешние колонии должны подчиниться закону.

Глава 4
СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ

Прилетевший на следующей неделе земной консул объявил, что главной своей целью видит прочное добрососедство между Гермессионом и Землей. По некоторым намекам из его многочисленных выступлений Марат понял другое: Землю и Великих Гостей интересует главным образом бесперебойное поступление сырья.

В большинстве своем орбитальники надеялись, что теперь, когда город перестанет расходовать средства на старое оружие и армейских бездельников, жизнь сделается чуть-чуть посытнее. Пока же Правление ломало голову, куда девать три сотни офицеров, не умевших абсолютно ничего – ни воевать, ни работать.

Выиграли в этой неразберихе только журналисты, у которых появилась масса тем для репортажей или, как формулировали сами акулы четвертой власти, информационных поводов. Вероника ежедневно выдавала в эфир несколько интервью и начала снимать большой фильм о короткой войне, за которой последовало вторжение землян.

Наметился успех и у Марата. Он наконец получил соотношения, почти точно описывавшие одну из фаз злополучного эффекта Ирсанова-Ирсанова. Только уравнения эти выглядели так нелепо, что он стеснялся их публиковать.

А в последний день ноября в жилой отсек Ирсановых постучал офицер в земном мундире майора-десантника и объявил ледяным голосом:

– Консул и командующий эскадрой велели доставить вас в офис.

За спиной майора застыли два вооруженных солдата в броне. Из соседних отсеков выглядывали соседи, и на их лицах сверкали довольные ухмылки: дескать, попался, гад образованный.

– Старый знакомый! – обрадовался адмирал. – Ты почему, сукин пес, не сказал, что книгу по истории флота написал?

Консул снисходительно улыбнулся, а Марат настороженно буркнул:

– Это бы что-нибудь изменило?

– Ну конечно! – вскричал Бентуров. – Отличная книга, я был в восторге, несколько раз перечитал. Знай я, что передо мной автор – ты бы летел домой с комфортом в адмиральском катере.

Ирсанов развел руками. Военная история была его давним хобби. Марат много лет собирал материалы, а в позапрошлом году взялся их обрабатывать. Неожиданно для него самого получилась книга солидного объема, которую он назвал «Звездный меч человечества. Полтора века военноцкосмических сил Земли (1957-2107)». Еще большая неожиданность случилась, когда книгу опубликовали солидным тиражом – и на бумаге, и на защищенных от копирования электронно-голографических носителях.

Адмиральские восторги оказались не без подвоха. Бентуров сразу сказал, что сражение 15-16 марта 2071 года вовсе не было игрой в одни ворота. По его словам, объединенные флоты нескольких земных держав всю первую половину боя дрались почти на равных и даже подбили не меньше трех кораблей противника. Потом, – признал командующий, все-таки сказалось техническое превосходство Великих Гостей, и бой превратился в избиение.

– Я слышал легенды о двух-трех и даже десяти уничтоженных крейсерах клантов и тиадзаров, – признал Ирсанов. – Однако достоверных подтверждений не нашел.

Бентуров пренебрежительно фыркнул:

– Не там искал. Надо было по личным архивам пройтись, опросить уцелевши участников. В тот день мой дядя по материнской линии был командиром батареи на броненосце «Орел»…

Марат несдержанно перебил его:

– Флот России не участвовал в сражении.

– Не участвовал, – согласился адмирал. – Но присутствовал. Эскадры зависли над Москвой, Уралом и Астраханью, ожидая приказа вступить в бой. Кстати, об этом тоже стоило бы написать…

По его словам выходило, что в Кремле не решались атаковать пришельцев, к тому же не было большой охоты таскать из огня каштаны для заморских конкурентов, вздумавших захватить портал Аунаго. Тем не менее флот был готов оказать сопротивление, если бы пришельцы стали наносить удары по Евразии. Короче говоря, приказа воевать не последовало, поэтому все корабли уцелели, и бортовые камеры записали немало любопытных кадров.

– После вахты дядя ухитрился перекачать на мини-диск основные эпизоды сражения, – подмигнув, поведал Бентуров. – Там отчетливо видно, как броненосцы «Синане», «Ришелье», «Айрон Дюк» и «Констеллейшен» атаковали с разных сторон отбившийся из строя космолет клантов, а китайский броненосный крейсер «Серый коршун» внезапно ударил сзади и разнес торпедами почти весь корабль.

Не до конца поверив, что такая запись действительно существует, Марат потребовал подробностей. Бентуров азартно схватил блокнот и стал водить по экрану световым карандашом, рисуя тактические схемы. Консул, покашляв, деликатно прикрикнул:

– Позже об этом наболтаетесь! Тоже мне, встретились два маньяка… Марат Робертович, я пригласил вас по серьезному делу…-Дипломат поиграл мышкой, выводя на монитор нужный файл. – Вы подавали прошение о земном гражданстве и праве на репатриацию?

– Да… – от неожиданности Марат растерялся. – Но мне ответили…

Консул прервал его лепет, торжественно объявив:

– Ваша просьба удовлетворена. С первого декабря сего года вы и ваша семья станете полноправными гражданами Земли с правом проживания в любой части планеты, за исключением зон особого режима.

Совершенно не предвидевший такого оборота Марат хлопал глазами и ушами, благодарил землян и принимал поздравления. Консул вручил новому гражданину четыре паспорта, копию президентского указа, другие документы – на бумаге и на микродиске.

Однако на этом чудеса не закончились. Представитель Земли сообщил, что университеты Шанхая, Партизанска, Найроби, Небраски и Лимы готовы принять знаменитого физика, открывшего новое гравитационное явление.

– Мы можем лететь на Землю? – прошептал Марат. – И меня там ждет работа?..

– В любой момент, – подтвердил консул. – Какой из этих городов вы намерены выбрать?

Сгоряча Ирсанов чуть не ляпнул: куда угодно, лишь бы подальше от Венеры. Только вовремя сработали тормоза, и он осторожно проговорил, что должен посоветоваться с семьей.

– Верно мыслишь, – одобрил адмирал. – Ты вроде русскоязычный?

– В общем, да. Мои родители перебрались на Гермессион из Курска. А жена – дочь англичанина и украинки.

Бентуров посоветовал соглашаться на Партизанск – в Сибири и русский язык в ходу, и жизнь дешевая.

– Этот вопрос его беспокоить не должен, – засмеялся дипломат. – Он же гонорар от гунадов получил – что-то вроде семи тысяч галаксов.

– При чем тут гунады? – переспросил Ирсанов, окончательно переставший что-либо понимать. – Какой гонорар?

– Еще не знаете? – Консул тоже удивился. – Великие Гости перевели вашу книгу. Так что, дружище, вы теперь очень обеспеченный человек.

Сначала домашние не поверили ему. Даже когда Марат показал документы.

Потом Вероника расплакалась и бросилась мужу на шею. Макс восторженно завизжал, и только старший сын хмурился, кусая губы.

– Ты не рад? – поразилась Вероника. – Сам ведь хныкал, что на войну погонят, что жить невмоготу.

– Не будет войны, – проворчал Альберт. – Земляне же нашу армию распустили.

– Все равно пора делать ноги, – изрек отец. – Не войной, так взятками нас изведут. А также радиацией, тяжелыми ионами в воде и воздухе, безработицей, голодом. Короче, не тот случай, когда надо сомневаться – готовься в дорогу.

Помявшись еще немного, Аль признался, что на Гермессионе держат его вовсе не теплые чувства к малой родине и городским властям. Причиной оказалась Карин, девочка с соседней палубы.

Это было уже серьезно, пусть и не слишком. Первая любовь – не больше. На Земле мальчик встретит тысячи сверстниц получше этой красотки местного масштаба.

– Неужели никак нельзя взять ее с собой? – жалобно повторял Альберт.

Отрицательно покачав головой, Марат произнес печально:

– Смирись, сын. Жизнь нынче такая – каждый спасается сам…

Последние дни промчались в спешке и заботах, потому что Ирсановы твердо решили улететь ближайшим рейсом. Беготня по инстанциям, упаковка скарба, взятки по любому поводу и другие мелкие пакости жизни попортили немало крови. Буквально со слезами на глазах раздавали друзьям вещи, которые не могли увезти с собой.

Наконец наступил день отлета. Добрые люди помогли дотащить баулы до пассажирского терминала, выпили на дорожку, прозвучали последние пожелания.

Марат слышал, как Аль говорил Карин:

– Как только исполнится восемнадцать, я смогу прислать тебе визу.

– Я буду ждать! – всхлипывая, Карин поцеловала его и убежала.

Таможенник лениво поглядел на солидную гору багажа и сказал:

– Сотня за каждую упаковку, и я не стану смотреть, что вы везете.

Пришлось выложить солидную сумму, но дело того стоило: досмотр мог затянуться на много часов, так что корабль улетел бы без них. К тому же идиотские законы Гермессиона запрещали вывоз носителей информации, причем под это определение таможенные крысы подметали абсолютно все, включая фотографии, мини-диски и клочки бумаги с телефонными номерами. А уж компьютеры и библиотеку таможня отобрала бы наверняка.

Но вот остались в прошлом все поборы и прочие унизительные процедуры. Четверка уезжантов, пыхтя, поволокла багаж на пассажирскую палубу. Небритый астронавт в драной робе, заляпанной жирной смазкой, отпер им люк, содрав десятку за эту нехитрую услугу.

Легкий толчок – космолет отстыковался от станции. В иллюминатор было видно, как удаляется Венера – желтая полусфера детского мяча, в которую кто-то, балуясь, воткнул длинную булавку космического лифта, увенчанную фигурной шляпкой орбитального города.

На душе вдруг стало тоскливо – что ни говори, они улетали из родного дома и вряд ли когда-нибудь вернутся. Впереди же была лишь полная неизвестность, затейливо приукрашенная туманными надеждами на лучшее.

Вероника нервничала все сильнее и даже сказала не в тему:

– Все-таки надо было взять наш кухонный шкаф. Ведь совсем как новый был.

– На Земле купим не хуже, – отмахнулся Марат.

– Миллионер нашелся, – осуждающе повысила голос жена. – Денег у него слишком много завелось!

Впрочем, она сама поняла, что говорит ерунду, а потому замолчала и просто смотрела в иллюминатор.

Грузовик «Небесная косатка» начал маршрут с Гермессиона. Потом пошел к Афродите, где выгрузил привезенные с Земли контейнеры и принял груз, предназначенный для земных заказчиков. Там же сошли два пассажира. Продолжая облет системы, «Небесная косатка» посетила города Поларис и Аврора.

Все маневры проводились возле Венеры, поэтому невесомость случалась редко – лишь при включении антигравов на форсаж. Но даже эти короткие периоды без силы тяжести большинство пассажиров-землян переносило плохо. Ирсановым, привычным к любому режиму гравитации, было проще.

Раздражало другое – нудные передвижения между поселениями и заводами, долгие стоянки у причалов. Лишь на третьи сутки «Небесная косатка» развез по городкам все земные грузы, принял на борт пассажиров и продукцию со всех поселений Венеры. Заработал главный двигатель, опаливший пустоту факелом плазмы, и космолет, набирая скорость, рванулся прочь от Солнца. Спустя час Венера сделалась размером с кулак, еще через час сравнялась диаметром с Солнцем.

– Боюсь, – призналась Вероника. – Как мы там будем?

– Не хуже, чем прежде, – успокоил ее Марат. – Хуже быть не может.

Неделя полета тянулась муторно. Заняться на корабле было нечем, подключение к Интернету стоило бешеных денег, а диски для видеотеки подбирали, видимо, пьяный боцман и страдающий слабоумием сексуальный маньяк – сплошные порнобоевики, концерты дешевой попсы и бои без правил.

– Скучно, – сказал на третий день Максим. – Скорее бы на Землю.

– Ага! – ухмыляясь, поддержал его старший брат. – Там по кабельникам крутят качественное порно: Магдалина, Натали, Матильда, Лесби-Бойз…

– Псих озабоченный! – взорвалась Вероника. – Лучше бы учебные программы просматривал. Между прочим, на Земле сразу в школу пойдешь.

– Может, сначала в Диснейленд сходим? – заныл Макс. – Папа, в том городе есть Диснейленд?

– Диснейленды есть в каждом большом городе, – поведал отец. – Вот кинопарки – только в главных мегаполисах.

Он в очередной раз поделился воспоминаниями о подмосковном кинопарке, где можно стать персонажем любого фильма, снятого со времен братьев Люмьер. Жена, естественно, прерывала его рассказ язвительными репликами: дескать, папаша ваш выбрал, конечно, роль Али-Бабы в пещере сорока разбойниц.

– Я был лейтенантом Батуриным из «Битвы за Сатурн», – осадил ее Марат. – Помнишь этот фильм, Аль?

– Ну да. – Сын закивал. – Крейсера «Александр Невский», «Варяг» и китайский «Великий поход» против «Стар дрэгон» и «Спейс тирекс». Кажется, шестьдесят шестой год.

– Он самый. Между прочим, мы летим на корабле того же поколения. Наша «Косатка» однотипна с «Драконом» и «Тирексом».

– Я заметил, – пренебрежительно сообщил Альберт. – Наша каюта прежде была казематом для восьмидюймовок.

Еще в дошкольном возрасте старший сын заразился от Марата интересом к военной истории. Особенно к военно-космической. Отцовскую книгу он перечитывал регулярно, энциклопедию «Звездные линкоры» тоже знал чуть ли не наизусть и вообще любил находить ошибки в изданиях такого рода.

– Собрались знатоки, – заворчала Вероника. – Вы хотите сказать, что этому корыту больше сорока лет?

– Почти пять десятков, – подтвердил Марат. – Первое поколение броненосных крейсеров. Когда их сняли с вооружения, транспортные компании охотно приобрели эти корабли – они же прекрасно защищены от метеоритов и радиации.

Аль авторитетно подхватил:

– Остались на месте эшелонированные листы навесной брони, но вместо оружия и огневого реактора – грузовые отсеки и каюты для пассажиров.

Космолет действительно был очень стар. Тихоходная развалина – иначе никто сегодня не скажет, а ведь когда-то крейсера этого поколения считались чудом техники. Они появились, чтобы решить судьбу космической экспансии, но стали символом катастрофического поражения.

Обычная судьба любого оружия.

В двадцатые годы прошлого века начались войны за ресурсы. Нефть в основных месторождениях кончалась, и великие державы сражались за Ирак, Индокитай, Южную Америку, Прикаспий, Сибирь и Антарктиду, в недрах или на шельфе которых еще оставалось немного «черного золота». Впрочем, и эти залежи быстро превращались в грандиозные прослойки песка, испачканного остатками нефти.

Третья мировая война между Севером и Югом, разразившаяся в 2022-2024 годах, потянула за собой цепь локальных конфликтов, которые не принесли большой пользы, хоть и заметно изменили топографию государственных границ. На финише Третьей мировой Москва вновь подняла забытый вопрос об Аляске, и в той бойне впервые схлестнулись космические войска. Безрезультатная битва эскадр 17 февраля 2024 года открыла новую главу стратегического искусства.

Войны выдохлись к середине тридцатых, когда державы поделили Антарктиду и выкачали последние капли нефти из ближневосточных скважин. От безысходности государства и корпорации занялись развитием ресурсосберегающих технологий, продолжая выдавливание нефти из пропитанных углеводородами песков и предпринимая робкие попытки перехода на солнечную энергию. Массу проблем создавали растущие дыры в озоновом слое. И тогда Евразийская Федерация, Америка и Китай почти одновременно вспомнили о космосе.

Началось массовое строительство космолетов, и в 2038 году корабли с атомными двигателями отправились к Марсу и Венере. Спустя два года планетолет «Знамя-8» полковника Чепракова совершил посадку на Меркурий, а в 2041-м китайцы достигли Юпитера. На других планетах нашлись и нефть, и металлы, оставалось сделать рентабельной транспортировку сырья на Землю.

Однако ядерные ракеты были слишком тихоходными, отчего путешествия даже к ближайшим планетам растягивались на долгие месяцы. К концу пятидесятых появились ионно-плазменные двигатели, и космолеты вышли на рубеж скоростей в 60-80 км/сек. Благодаря новой технике время межпланетных полетов заметно сократилось, так что ведущие державы смогли основать колонии возле Меркурия, Венеры и Марса.

Космические владения и межпланетные маршруты нуждались в защите. Если в первой половине прошлого века для боевых нужд приспосабливали серийные грузовики, то в середине столетия развернулось строительство настоящих военных кораблей.

Первые крейсера, смонтированные в 2050-2060 годы, имели 300-600 тонн массы, скорость около 70-80 км/с и четыре – шесть орудий – лазеры и пушки калибром не больше 100-130 мм, а также торпеды и броню 5– 12 см . В следующем десятилетии появились броненосные крейсера: 1500-3000 тонн, броня до 25 см, походная скорость около 90-120 км/с, пушки 150– 200 мм . Именно к этому поколению относилась «Небесная косатка», на котором Ирсановы бежали с Гермессиона.

Всего в те годы было построено больше сотни крейсеров и десятка три броненосцев, носивших более мощную артиллерию: десять-двенадцать пушек калибром под 250 мм . Немалая часть этих кораблей погибла в 2063-2065 годах, когда разгорелась американо-китайская война за Меркурий, названная Четвертой мировой, или Второй космической.

А в 2067 году началась новая эпоха – возле Венеры внезапно появился портал цивилизации Нифбезил Цилонк. Потрясенное человечество с надеждой, восторгом и отвращением познакомилось с братьями по разуму, причем сразу с двумя расами.

Квазигуманоиды тиадзары чем-то напоминали вставших на задние конечности гиен, но ростом были не меньше двух метров. Три глаза могли быть красного, оранжевого или желтого цвета. Длинные когти на четырехпалых руках прятались, как у кошек. Существа второго вида – аркхи – принадлежали к насекомым. У этих изящных жуков ростом около полутора метров было по шесть конечностей с двумя суставами и многостворчатыми клешнями на верхней паре. Единственный глаз на хоботке обеспечивал круговой обзор.

От инопланетян люди узнали, что в прилегающих областях Галактики процветают несколько сверхцивилизаций, причем Нифбезил Цилонк и другие высокие культуры по-отечески опекают младших братьев и способствуют их прогрессу. Тиадзары и аркхи наладили поставку своих изделий в Солнечную систему, а Земля через тот же портал экспортирует свои товары.

На следующий год развернули свои порталы еще три сверхцивилизации. Первыми появились подданные Фтомира – рептилии в шкуре цвета хаки были чуть поменьше человеческого роста и назывались гунадами. Затем прибыли с Аунаго, причем эту цивилизацию составляли те же гунады и раса делсов – большие головы с рожками и копыта на ногах выдавали в последних потомков травоядных. Впрочем, делсы были единственными среди пришельцев, кто имел на руках по пять пальцев. Наконец, в Солнечной системе открылся портал Чауц – цивилизации, которую составляли змееглавые кентавры кланты и чешуйчатые птицы ивобзины.

Количество станций межзвездного транспорта быстро выросло до десятка. Аунаго построила порталы на орбитах возле Земли и Юпитера, Фтомир – у Сатурна и Меркурия, Нифбезил Цилонк развернулся около Меркурия, Венеры и Марса, а Чауц облюбовал Марс, Уран и Нептун. Судя по всему, пришельцев интересовала не столько Земля, сколько планеты, богатые минеральными ресурсами.

Политическое устройство Галактики люди поняли не слишком внятно, да в этом и нужды не было. Пришельцы, которых люди назвали Великими Гостями, занимались преимущественно торговлей. Для удобства расчетов приняли специальную валюту – галакс. Люди гнали в жерла порталов сырье, а взамен получали супертехнологичную продукцию вроде антигравитаторов.

При помощи Великих Гостей были построены исполинские заводы, плавающие в атмосферах планет-гигантов и перерабатывающие метан с аммиаком в нефтепродукты. Большая часть этой продукции уходила на Старшие Миры, но до миллиарда тонн углеводородов ежегодно доставалось и Земле. Мощный приток сравнительно дешевого заменителя нефти реанимировал едва не впавшую в кому земную промышленность.

Тогда же началось строительство городов над Венерой и Меркурием. В начале 70-х принял первых колонистов Гермессион, после чего на Землю и в портал Нифбезил

Цилонк хлынули килотонны редких минералов и цветных металлов.

Впрочем, общение с инопланетянами проходило не без осложнений. Некоторые церкви имели неосторожность усомниться, что тиадзары, аркхи, делсы и остальные твари могли быть созданы по образу и подобию Всемогущего Творца. А когда стало известно, что гунады и кланты считают себя венцами творения, в исламских странах даже объявили сгоряча джихад.

Проблемы религии стали поводом для конфликта, но причина лежала глубже – земные монополии были недовольны ценами, которые диктовали пришельцы. В 2071 году Исламская Федерация при поддержке США и Китая выступила против пришельцев. Карательная экспедиция была, столь ужасной, что вскоре уцелевшие конфессии собрали конгресс, утвердив новое Евангелие погибшего в последней войне пророка. Разумеется, имелось также множество апокрифов.

Разгромив космические флоты землян и разбомбив несколько больших городов, пришельцы простили неразумное человечество и посоветовали создать Всемирное правительство. В рамках конфедерации прежние государства сохранили урезанные полномочия, но силовые ведомства подчинялись отныне центральной власти.

После недолгой паузы на человечество обрушился очередной шквал звездной благотворительности. Великие Гости пригласили к себе на Старшие Миры земных специалистов, и те под руководством инопланетян разработали медикаменты против самых страшных болезней, а также весьма эффективные двигатели на термоядерной тяге. Самое удивительное, что все это делалось на основе знакомых людям технологий, то есть никаких новых законов природы пришельцы землянам не раскрывали. Они только показали, как правильно использовать имеющиеся знания, и скорость космолетов выросла почти на порядок.

На рубеже веков была построена серия дредноутов типа «Кромвель» – кроме головного корабля вышли в космос «Гарибальди», «Чжу Юань Чжан» и «Боливар». При массе в восемь килотонн эти защищенные 30-сантиметровой броней гиганты были вооружены 11-дюймовыми пушками и совершали межпланетные перелеты со скоростью до шестисот километров в секунду. Уже в новом столетии пошли в серию крейсера типа «Мятежник» – слабее вооруженные и бронированные, но более быстроходные.

Правительство на Земле признавало самостоятельность колоний вроде Гермессиона или поселений системы Юпитера, но воевать им не разрешало. Технологии пришельцев помогли человечеству выкарабкаться из кризиса, население снова стало расти, уже почти сорок лет не случалось больших войн.

Даже самые отпетые ксенофобы признавали, что без Великих Гостей судьба Земли сложилась бы куда печальнее.

На шестой день неугомонный Макс, обследуя тесную каюту, обнаружил в переборке небольшой, с книгу размером, люк. Прежде на этой дверце имелась надпись, но краска давно стерлась. О возможной опасности дети, конечно, не подумали и, припомнив школьные навыки, поковыряли куском проволоки в замочной скважине. На общее счастье, проход в пустоту не открылся – за лючком оказалась ниша с бинокулярами и колесиками управления.

– Обзорник, – сразу сообразил Аль. – Раньше, когда здесь сидели артиллеристы, они наблюдали за космосом.

Обрадованная новому развлечению семья по очереди заглянула в окуляры. Земля находилась прямо по курсу и напоминала мелкую монету, отлитую из голубоватого серебра. Рядом тускло отражал солнечный свет желтоватый серп Луны,

Вращая штурвальчик, Марат перемещал расположенные на корпусе «Косатки» объективы. Неожиданно в поле зрения появился летевший параллельным курсом боевой корабль с цифрами «003» на борту.

– Аль, посмотри, – он отодвинулся, уступая место сыну. – Дредноут возвращается к Земле из похода.

Старшенький немедленно прилип к оптическому прибору. Спустя секунду Аль, не отрываясь от бинокуляра, вынес вердикт:

– Ноль-ноль-три – это с китайским названием. Не помню, как его…

– «Чжу Юань Чжан», – подсказал отец. – Возглавил войну повстанцев против монголов и стал императором, разгромив Хубилая.

– Того самого, которого ветром камикадзе раскидало? – Аль хохотнул. Потом отошел от прибора, недоуменно заметив: – Обрати внимание – все дредноуты носят имена правителей, прогнавших тиранов.

– Вот именно, – Марат кивнул. – И новые крейсера тоже названы в честь известных мятежников. Адмиралы зарываются. Словно бросают вызов пришельцам: мол, наши боевые космолеты построены для войны против колонизаторов.

Озадаченный Аль неуверенно поинтересовался:

– Разве дредноуты могут справиться с кораблями Великих Гостей?

– Сомневаюсь, – Марат скептически покривился. – После той войны наше оружие не стало намного сильнее. Так что силовое поле, природы которого мы не знаем, отбросит снаряды и отклонит лазерные лучи. Если верить Бентурову, корабли пришельцев получали повреждения только от торпедных ударов. Видимо, энергия мегатонного взрыва пробивает их защиту.

Он напомнил, что писал об этом в своди книге. В единственном сражении победу Великим Гостям принесли не только энергощиты и могучее оружие, но и колоссальная скорость инопланетных кораблей. Космолеты пришельцев свободно маневрировали, молниеносно разгоняясь до трех и даже шести мегаметров в секунду. Земные орудия просто не успевали взять на прицел столь стремительную мишень.

– Все равно же не будем с ними больше воевать, – фыркнула Вероника. – Дураков больше нет.

Кто знает, подумал Марат. Немало было на Земле и тех, кто не смирился с колониальным статусом человечества. Лидеры партии непримиримых даже победили на выборах во Всемирный Сенат: Эвандер Асколи и Уолтер Грайс в Америке, Чжу-Хаоди и Такао Киношита в Азии, Емельян Флоренцев в России, Джефри Заким в Африке.

Они призывали к бойкоту пришельцев вплоть до вооруженного отпора и требовали равноправного партнерства.

Марат сомневался в разумности таких требований, но многие земляне думали иначе.

«Небесная косатка» затормозила возле Земли 21 декабря. На орбитальной станции «Астропорт-КЭЦ» пассажиры оказались под лучами осветителей и в прицелах телеобъективов. Атаковавший прибывших журналист восторженно выкрикивал, что сегодня счастливый день и приближается счастливая минута. При этом он указывал на табло, где горели дата – 21.12.2112 – и время по Гринвичу – 21.12.

– Мы приветствуем новых землян, вернувшихся на историческую родину в столь магический момент, – продолжал надрываться корреспондент. – Сейчас мы выясним, насколько хорошо вы знаете историю своей планеты. – Он бросил взгляд на экран мини-компьютера. – Итак, вопрос: кто из видных исторических деятелей родился в этот день?

Кроме Ирсановых на импровизированной съемочной площадке топталось еще человек десять. Ошалевшие под сокрушительным напором журналистов иммигранты обменивались взглядами, полными ужаса. Похоже, большинство из них знали земную историю лишь по бабушкиным воспоминаниям о войнах Наполеона. Внезапно в сером веществе Марата сработали логические блоки, хранившаяся среди файлов долговременной памяти информация поступила в оперативку, и он произнес:

– Сталин…

Для журналиста оказалось полной неожиданностью, что хоть кто-то решился ответить. Его улыбка сделалась деревянной, напомнив маску варварского идола. Растерянно повертев головой, землянин не сразу сообразил посмотреть в компьютерную шпаргалку, после чего недоуменно пробормотал:

– Правильно… – Он с удивлением уставился на Марата. – Может, напомните нам, кто это такой?

– Политик и военачальник середины двадцатого века, – разумеется, Марат не смог обойтись без подробностей. – Его именем был назван броненосец, отличившийся в Первую космическую войну.

Для журналиста это было уже чересчур. Замахав руками, он признал эрудицию Марата и восторженно поведал телезрителям:

– Все верно! Новые земляне великолепно знакомы с историей, и это прекрасно! Вы получаете приз от фирмы «Мицубиси» – замечательный кухонный комбайн с дистанционным управлением! Назовите ваше имя и расскажите, откуда прибыли…

Так их и показали по десятку земных каналов – усталых, взъерошенных, не по моде одетых и вдобавок нагруженных идиотскими коробками с убогим скарбом. Вероятно, зрелище было позорное – хорошо хоть сами Ирсановы этого не увидели, а не то бы точно померли со стыда.

Миновав таможню, пограничный пост, службу безопасности, санитарный контроль и еще какие-то страшные препятствия, они добрались до ракетной станции. Отсюда, не слишком строго придерживаясь расписания, отправлялись астробусы, доставлявшие пассажиров на Землю.

Разумеется, оказалось, что билеты надо было заказать заранее и что в Партизанск рейсов нет, поэтому придется лететь транзитом через Омск или Челябинск. Ирсановы перепугались – не хватало еще заблудиться на громадной незнакомой планете, – но тут же появились откуда ни возьмись деловитые молодцы – водители каботажников, готовые подбросить куда угодно за символическую, по их словам, плату.

Когда крохотный кораблик оторвался от станции, Максим, глядя в иллюминатор, восхищенно воскликнул:

– Ух ты, облаков и вправду совсем мало! Поверхность видно… Папа, мама, синее – это море?

– Не смотри на планету, голова закружится, – прикрикнула Вероника, у которой уже начинался приступ тошноты.

– Не море, – солидно просветил брата Аль. – Океан это – понял, лапоть деревенский?

А на посадочной площадке Партизанска у Вероники вдруг подкосились ноги. Закрыв глаза, она простонала:

– Не могу на это смотреть. Ни переборок, ни палуб… Мне страшно.

Дети тоже выглядели не лучшим образом и не особенно верили заверениям отца: мол, скоро привыкнете.

Марат выбился из сил, запихивая свое семейство в такси. Надо было успокаивать" хнычущих домочадцев, одновременно договариваясь с водилой. Потом были объяснения в мэрии, поиск жилья, переговоры о трудоустройстве.

Он и сам не понимал, как смог выдержать эту безумную неделю. Короче говоря, Рождество и Новый год семья Ирсановых встречала в собственной квартире на 27-м этаже.

Глава 5
АРХИПЕЛАГ ЗЕМЛЯ

С утра дети врубили большой экран на канал «Скандал-шоу», по которому крутили эротический сериал с участием бесподобной Магдалины. Чтобы посмотреть сводку новостей, старшим Ирсановым пришлось развернуть в своей секции голографический куб меньшего размера.

Волнения племен в Экваториальной Африке, авария монорельса Даллас-Чикаго, дерзкое ограбление стамбульского гипермаркета, муниципальные выборы в Минске, мобилизация резервистов в странах Восточной Европы, неподтвержденные слухи о подготовке военного переворота на Британских островах…

В этом году Великие Гости сохранят на прежнем уровне целевое финансирование земной науки. Коррупционный скандал дезорганизовал работу японского парламента. Великие Гости намерены передать человечеству технологию трехмерного телевидения в формате QRAS. Судьба суперкубка решится уже в четвертьфинальном матче, где жребий свел «Сантос» – «Манчестер Юнайтед». На Юпитерианской Европе открыта развитая форма подводной жизни…

На закрытой сессии Всемирного собора конфессий Новой веры разразился диспут между аятоллой Мишвари, кардиналом Робинсоном и патриархом Гермогеном по вопросу – корректно ли отождествлять Тайного Апостола, упомянутого в Новейшем Завете, с исламской догмой об исчезнувшем Двенадцатом имаме. Как сообщил делегат Собора, пожелавший остаться неназванным, консенсуса достичь не удалось. В резолюции Собора сказано, что церковные иерархи не видят оснований считать Лоуренса Эберта и Османа бен Азиза лжепророками…

Поток сообщений хлестал по мозгам не хуже пресловутого душа Шарко, так что непросто было понять смысл и важность событий. А тут еще своих проблем хватает.

– Чего такой мрачный? – осведомилась Вероника. – Зубы ноют?

– Хуже, – Марат вздохнул. – Семинар сегодня. А мне похвастаться нечем, так что поиздеваются надо мной до тошноты.

Жена пошутила (а может, и всерьез сказала): мол, тебе не привыкать. Отмахнувшись, он направился в центральную секцию. Впрочем, жилые секции здесь назывались диковинно – апартаментами или квартирами. Ирсановы просто ошалели от счастья, вселившись в трехкомнатный «апартамент». После тесноты отсеков Гермессиона земная квартира казалась верхом простора и роскоши.

Вообще Земля потрясала – небом, океаном, воздухом, парками, музеями, даже диким темпом. К этим радостям жизни привыкли быстро: детям хватило двух дней, да и Вероника боялась выходить из дома от силы неделю.

Лишь изредка в кошмарных снах Марат видел разгерметизированный отсек с утекающим за борт воздухом. Или снился их новый дом, который почему-то опирался на казавшуюся бесконечно длинной колонну космического лифта. В этом сне непременно отключались антигравы, шизофреническая конструкция рушилась в атмосферу, где-то среди облачных масс давление плющило дом, и Марат просыпался в холодном поту, не сразу вспоминая, что на Земле можно опасаться чего угодно, только не того, что было в прежней жизни.

Здесь были свои проблемы вроде перенаселения и социальной вражды, но зато было много такого, о чем большинство орбитальников даже не решалось мечтать. На Земле не убивали за несогласие с политикой властей. На Земле можно было критиковать правительство. Больше того – правительство на самом деле избиралось всеобщим голосованием, а информканалы не подвергались цензуре.

Увидев на пороге родителей, Аль восторженно выкрикнул:

– Слышал? Пришельцы скинули нам главный видео-формат! До сих пор такой был только в офисах Гостей.

– Здорово, – согласилась Вероника. – Еще два-три таких подарка – и мы станем на один уровень со Старшими Мирами.

К общему удивлению, Марат отрицательно помотал головой и проговорил без энтузиазма:

– Чтобы догнать их, нужно очень много таких подарков.

Он мысленно добавил: большинство технологических бонусов, полученных от Великих Гостей, не способствовали прогрессу человеческой науки. Антигравы, системы связи, передача энергии без проводов, телепатические интерфейсы, молекулярные синтезаторы и другие чудеса были переданы без объяснения принципов действия. Словно пришельцы стремились дать орудия труда, но не знания.

А людям, казалось, ничего больше и не нужно. Все довольны дарами, падающими буквально с неба. Вернее, почти все, за исключением переучившихся извращенцев вроде Марата Ирсанова – им, видите ли, мало пользоваться инопланетной техникой, им еще приспичило понять, как эта техника работает.

– Сегодня как раз об этом будем ругаться, – невпопад буркнул Марат.

Семья плохо поняла связь между двумя последовательно прозвучавшими фразами, потому как он не озвучил мысли, пробежавшие по нейронам за секундную паузу. Переспрашивать, однако, не стали: по большой голограмме побежала реклама, и у деток загорелись глазенки.

Коллекция одежды для уважающих себя состоятельных потребителей. Элитная бытовая техника. Настоящие продукты природного происхождения с плантаций Центральной Африки. Автомобили и аэромобили, квартиры и коттеджи в экологически неопасных районах, туры по экзотическим уголкам Земли, путешествия в океанских глубинах, экскурсии на Луну, Марс и спутники Юпитера. Гвоздем сезона были африканские сафари с охотой на бабуинов-мутантов.

– Последняя новинка! – торжествующе восклицали телезазывалы. – Нанотехнический инфокомплекс-универсал на основе системы QRAS! Любая модель из обширной базы данных строится за считанные минуты!

На голограмме появилась семья, сидевшая в роскошном интерьере элитного апартамента. Посреди комнаты стояла кювета размерами примерно метр на полтора, в которой колыхалась вязкая на вид серо-черная субстанция – словно копошились несколько тысяч насекомых.

Глава семейства набрал код на ручном пульте, и субстанция стремительно метнулась вверх, обретая осмысленные формы. Спустя секунду над паркетным сиянием взгромоздилась изящная конструкция, включавшая системный блок, вычурные квадрофонические колонки, мониторы – плоский и голографический, дисководы всех типоразмеров.

Обернувшись к зрителям и широко раскрыв восхищенные глаза, мамаша топ-модель пропела:

– Несложная система управления позволяет мгновенно перестраивать изделие, выбирая любой дизайн из встроенного каталога допустимых конструкций. Но за незначительную доплату фирма-изготовитель поставит нам диск, на котором записаны дополнительные модели.

Она водила наманикюренным пальчиков по сенсорам пульта, и полированное дерево превращалось в никелированный металл, а колонки и прочие блоки меняли форму – от классики и ретро до супермодерна. Потом сын-карапуз продемонстрировал, как превратить инфокомплекс в потрясающий игровой аттракцион, и в комнате последовательно появились штурманская кабина звездолета, рубка подводной лодки, мостик китобойного сейнера…

Ирсановские детишки стонали, глядя на это чудо. Даже Вероника прониклась, осведомившись:

– Map, как это делается?

– Нанотехника, – буркнул он. – В контейнер налита на-номасса – много рабочих ячеек миллиметрового размера. Каждая ячейка может выполнять лишь несколько простых функций, но они способны складываться в сложные конструкции. По сигналам системы управления наномасса перестраивается, меняет цвет и так далее… Только все это – технологии пришельцев. Наша нанотехника намного примитивнее.

Взгляды детей сделались умоляющими, но Марат снова покачал головой. Вероника строгим голосом поддержала мужа:

– Нет денег на глупости. Еле-еле на прокорм хватает.

– Ну да! – заныл Макс. – Сами говорите, что хорошо зарабатываете, а еще грант есть и от гонорара кое-что осталось.

Увы, даже при наличии гранта семья Ирсановых с трудом тянула от получки до получки. Жизнь на Земле оказалась намного дороже, чем они могли представить.

Вероника принялась внушать: мол, все деньги уходят на выплаты по кредиту за отсек, в котором они живут. Махнув рукой, Марат проворчал:

– В следующем месяце сможем потратить сотни четыре на одежду.

– Глупости! – возмутилась жена. – Не хуже других одеты.

– Хуже, – сурово произнес Аль.

Разговоры такого рода надоели до невозможности, но ничего поделать старшие Ирсановы не могли. Как жили на грани бедности, так все и осталось – что на Гермессионе, что на Земле.

Без аппетита дожевав разогретую порцию рыбных тефтелей с овощами, он встал и натянул куртку. Жена сказала в спину:

– Будь осторожнее в коридоре. Вчера на этаже опять поножовщина случилась.

Кивнув, глава семьи шагнул к двери. Дети тоже засобирались – до начала уроков оставалось совсем немного, но школа была рядом – в том же здании десятком этажей ниже. Аль пробубнил традиционное:

– Чем толкаться в трамвае, лучше бы машину купили. Но вы же снова скажете, что денег нет.

Дом в полсотни этажей вмещал до десятка тысяч жильцов. Вентиляторы гнали по коридорам струю свежего воздуха, и этот поток будто подгонял толпу горожан. Люди здесь постоянно спешили, толкаясь в лабиринте переходов, теснота которых ностальгически напоминала родной Гермессион.

Партизанск рождался в спешке, потому что сороковые были голодным временем демографического, экологического, энергетического и еще хрен знает каких кризисов. По всей Северной Азии развернулось строительство городов, чтобы разместить и обеспечить работой почти сотню миллионов людей из задыхавшейся от перенаселения Европейской России.

Три миллиона славян и почти миллион пришельцев из Туркестана и Китая возвели посреди тундры жилые дома и промышленные предприятия. В предпоследнем десятилетии прошлого века в месторождении Анкалым кончилась нефть, но пока оставались уголь, железная руда, бокситы и еще четверть таблицы Менделеева. Шесть миллионов жителей Партизанска добывали и перерабатывали сырье, отправляя готовую продукцию в соседние области.

Глобальное потепление смягчило климат Сибири, и за летний период сельские компании успевали собрать урожай, которого почти хватало, чтобы прокормить горожан. Атомные реакторы и ГЭС, рудники, металлургические комплексы, машиностроительные заводы – здесь было много работы, но на всех ее не хватало.

Машинально сворачивая в нужные ответвления, не обращая внимания на полные неприязни взгляды безработных и бродяг, Марат спустился на двадцатый этаж, где располагалась станция. Поезда следовали по внешнему кольцу с минутными интервалами – не зевай, и место найдется.

Посторонившись, чтобы уступить дорогу выходящим, Ирсанов втиснулся в вагон, двери захлопнулись, и поезд – иногда его называли архаичным словом «трамвай», побежал по тоннелю. Большая часть пути лежала в прозрачной трубе, соединявшей пару соседних домов. В эти моменты становились видны выстроившиеся аккуратными шеренгами здания, заснеженные парки и замерзшая река внизу, а также белое поле и лес вдали. Над лесом летали воздушные машины, но были они очень далеко, поэтому казались крохотными, и Марат не смог определить их тип.

Потом трамвай снова нырнул в дом, пробежал, тормозя, мимо пешеходных дорожек и остановился на станции. Открылись дверцы, выплеснув из вагонов волну пассажиров, и на место выходивших немедленно ворвались новые.

Что ни говори, дети правы: собственная авиетка куда удобнее. Только не решался он тратить деньги на такую роскошь. Хотя поговаривали, будто подержанную машину можно взять всего за пару тысяч.

Соблазн был велик: с самого детства Марат мечтал о собственной летающей тачке. Разрываясь между желанием и реальностью, он решил для начала записаться на курсы вождения, а там видно будет.

На этом раздумья о несбыточном прервались, потому что пришло время пересаживаться. Он поднялся в лифте на пять этажей, едва не угодил в грандиозную драку, но все-таки сумел проскочить на станцию радиальной ветки. Через три остановки Марат вышел из трамвая в доме-башне на городской окраине.

Дорога до университета – полкилометра через парк. Те, которые побогаче, добирались на работу по воздуху, а рядовые сотрудники топали пешочком под летящим с неба снегом. Было морозно, кристаллики замерзшей воды быстро покрывали очищенную роботами-дворниками дорожку, и подошвы ботинок хрустели по белому полотнищу.

Университетский городок был окружен высокой решеткой, все ворота охранялись вооруженными полицейскими, да и по парку бродили патрули. Коллеги рассказывали Марату, что местная шпана имела привычку избивать студентов, насиловать студенток, да и преподавателям доставалось – образованных здесь не любили, как и на Гермес – сионе.

Сейчас посторонних в парке не было. Свернув к Центру венчурных исследований, Марат оказался в толпе людей, к чьим лицам успел привыкнуть за недолгие недели работы. Один из попутчиков окликнул его с добродушной улыбкой:

– Кажется, вы новенький из отдела физики? Если не ошибаюсь, прилетели с Меркурия.

– Точнее с Венеры… Марат Ирсанов, исследователь, доктор физики.

– Эрвин Сандерс. Когда-то был доктором высших технологий, а теперь заместитель директора по общим вопросам.

Вот оно что! Стараясь не выдать настороженности, Марат присмотрелся к немолодому, но все еще подтянутому и крепкому попутчику. Может, наивные аборигены всерьез верили, что директору Центра нужен заместитель по таинственным вопросам общего порядка, но Марат еще на Гермессионе навидался таких профессионалов широкого профиля.

Безусловно, Сандерс представлял одну из спецслужб. Это могло быть Бюро Расследований, или Агентство Информационной Безопасности, или военная контрразведка, или Комитет защиты конституционного строя. Все ведомства такого рода присматривали за согражданами, а потому представляли потенциальную опасность.

– Вы уже акклиматизировались на Земле? – любезно осведомился Сандерс.

– В общих чертах. – Ирсанов не удержался и добавил: – Если вы не в курсе, у нас в отделе сегодня семинар.

– Что вы говорите! – не очень убедительно поразился замдиректора. – Зайду непременно. Семинары профессора Зу всегда интересны.

Сандерс действительно пришел, по-свойски кивнул Ирсанову и принялся кокетничать с молоденькими сотрудницами.

– Все собрались, – резюмировал начальник отдела профессор Джошуа Зу. – Начинайте, Нина Олеговна.

Нина Тарусова была супервизором лаборатории волновых процессов. Бойкая старушка поведала, что задача, над которой ее команда работала много лет, принесла результат – сверхсветовая связь возможна.

Марату новость показалась невероятной, но остальные, видимо, были в курсе, а потому не удивились. Между тем Тарусова коротко пересказала свою идею, и Марат восхитился изяществу замысла.

Материальные тела не могут двигаться быстрее света, но фаза световой волны на это способна. Тарусовой удалось протянуть луч лазера от Луны до Сатурна и гонять колебания туда и обратно. Правда, фазовые скорости разных участков волны все время менялись, сигналы накладывались и искажались, но технические трудности удалось преодолеть.

– Таким образом, теперь мы можем сигналить морзянкой на скоростях до двадцати световых, – похвасталась Тарусова. – Уже есть интересные наработки, так что через год-другой появится аппаратура для передачи звука.

Зу поздравил коллег и объявил, что Контрольный Комитет Великих Гостей выделил грант для поощрения исследований в этом направлении. Марат по-доброму позавидовал: по сотне галаксов ежемесячно для рядовых исполнителей – это было втрое больше, чем получал он сам даже с учетом гранта от эйнштейновского фонда.

– Не так уж плохо, коллеги, – заметил шеф, но лицо его оставалось равнодушным. – Четвертый грант Великих Гостей за два года. На нас обратили внимание.

Кто-то добавил с места:

– Можно понять, какие проекты они готовы оплачивать. Погрозив пальцем, Зу сказал:

– А теперь наш новый сотрудник поведает о своем открытии, за которое Великие Гости платить не собираются.

Ирсанову показалось, что обмен репликами имел тайный смысл, которого он не уловил. Тем не менее Марат подошел к видеостенду, вставил мини-диск с демонстрационными материалами и начал традиционно:

– Если честно, то открыл эффект вовсе не я…

Лет тридцать назад Ирсанов-старший, возглавлявший физическую лабораторию Гермессиона, обнаружил загадочное явление. За несколько часов до некоторых солнечных вспышек начинали давать сбои антигравы. Отец долго исследовал эффект, нашел кое-какие закономерности, но сути феномена понять и объяснить не сумел.

В середине 90-х к исследованиям подключился Марат, и эта проблема легла в основу его диссертации. У них с отцом складывалась модель, которую со временем приняла примерно половина физиков, работавших в близких областях.

Процессы, приводящие к вспышке, зарождаются в центральных зонах Солнца, утверждали Ирсановы, причем волна будущего взрыва движется к поверхности много часов. Однако при этом возникает и другая сила, природа которой человеческой науке пока не понятна. Очевидно, это взаимодействие распространяется значительно быстрее волн плотности и вступает в резонанс с полями антигравитации. Еще при жизни Роберта Ирсанова феномен подтвердили научные группы, работавшие на Меркурии. Вот тогда-то и выяснилась самая невероятная сторона явления: если колебания неизвестной силы регистрировались на Венере, то возле Меркурия антигравы сохраняли обычный режим, и наоборот. Даже в тех случаях, когда обе планеты находились в противостоянии.

Закончив короткий доклад, он вывел на экран формулы для проекций гравитационного потенциала. Соотношения получились чудовищно сложными и уродливыми: множество тензорных параметров, интегралы всех мыслимых видов, причем практически все переменные – комплексные. И тем не менее даже такой монстр описывал явление не слишком правильно.

– Как видите, выражения сводятся к произведению двух операторов, – прокомментировал Марат. – Первый связан с вероятностью, а второй напоминает уравнения гидродинамики. Словно взаимодействие распространяется подобно сферическим волнам в упругой среде, причем эффект может проявляться в разных объемах пространства с некоторой переменной вероятностью.

По его докладу шеф заметил, что объяснение звучит вполне шизофренично, но это не страшно, поскольку теоретическая физика безумна по определению. После короткой паузы он глубокомысленно добавил:

– Вся так называемая наука – большой сборник мифов. И физика, и математика, и философия с историей. Мы пытаемся описать словами, формулами и придуманными понятиями явления и события, хотя не знаем, почему они происходят и как связаны между собой.

И тут началось. Коллег словно прорвало – все заговорили нестройным хором, перечисляя феномены, которым наука не нашла объяснений. Про Ирсанова с его семейным эффектом совсем забыли – больше всего досталось теории поля, не желавшей раскрывать свои загадки.

Марат и прежде знал, что созданный почти два века назад математический аппарат квантовой механики не может описать поведение гравитонов и связать воедино известные типы фундаментальных взаимодействий. Но теперь, из нестройных выкриков, он понял, что дела обстоят еще печальнее.

Примерно с середины XX века физика топталась на месте, как буйвол, упершийся рогами в непрошибаемую стену. Теория более-менее сносно описывала строение материи на уровне молекул, атомов и нуклонов, но дальнейшая дорога в глубь микромира была перегорожена незримыми шлагбаумами. Та же ситуация сложилась и в космологии: истинное строение Вселенной оставалось непонятным.

Физики десятилетиями усложняли теорию, вводили новые измерения, придумывали головоломные способы перенормировки, но результаты были неважными. Интегралы движения упорно стремились к бесконечности, да и другие соотношения приводили к невозможным выводам вроде того, что Вселенная давно сжалась и в настоящее время существует в сверхплотном состоянии, а все частицы распались, превратившись в кванты сверхжесткого излучения. Элементарный взгляд в окно показывал: ничего подобного на самом деле не случилось, то есть теория ошибочна.

Выбрав момент, когда шум голосов малость поутих, Марат тоже сказал о наболевшем:

– Современная физика использует слишком сложный математический аппарат, слишком много надуманных допущений. Это признак кризиса науки.

– Поздравляю, вы открыли Америку, – невесело хохотнул Джошуа Зу.

Проигнорировав иронию, Марат продолжил:

– Можно провести аналогию с кризисом геоцентрической системы. Птолемей и его последователи до безумия усложняли модель, нагромоздили иерархию эпициклов, но все равно не смогли подогнать теорию под видимое движение планет и Луны. А потом Ньютон открыл закон тяготения, Кеплер вывел простенькое уравнение, и все стало на свои места.

Ему немедленно напомнили, что история науки знает огромное количество подобных примеров. Когда уперлась в тупик классическая физика, ответы на большинство вопросов дали простые постулаты Эйнштейна и Бора. Многолетний поиск химической формулы белка завершился озарением: нужна не химическая, а структурная формула, потому что белковые молекулы складываются из аминокислотных звеньев. Кошмарные интегралы ядерной физики удалось упростить и понять, когда Фейнман и Юкава нарисовали примитивные диаграммы, которые объясняли превращения частиц лучше и нагляднее, чем многоэтажные уравнения.

– Так всегда бывает, – резюмировал физик-теоретик Марек Бажулин. – Старые теории неприменимы к новому классу явлений, а потому приводят к нелепым выводам. А потом кто-то умный придумывает очень простое объяснение, и начинается новый виток прогресса.

Бабушка Нина Тарусова подхватила:

– Всякий раз стена на пути познания казалась неодолимой. Теперь мы уперлись в тупики релятивистских и квантовых теорий. Ничего страшного – надо лишь нащупать нужный камушек, и тогда стена рухнет со страшным грохотом.,

– Остановка за малым, – засмеялся Зу. – Ладно вам, пошутили и хватит. Предоставляю слово межзвездникам.

Отдел, который возглавлял Шэнь Старостин, находился в другом конце здания, так что с его сотрудниками Марат сталкивался лишь в столовой. По разговорам он знал, что Старостин работает над проектом межзвездного зонда и даже получил под этот проект солидное финансирование от Великих Гостей. Теперь же становились известны подробности.

Шэнь сообщил, что начинкой для зонда занимаются космические агентства, тогда как его лаборатория проектировала средство доставки. Многоступенчатая термоядерная ракета должна была разогнать аппарат примерно до сотой доли световой скорости, после чего зонд распустит парус, на котором будет сфокусировано микроволновое излучение установленного на Луне сверхмощного мазера.

Согласно расчетам, аппараты серии «Бригантина» смогут разгоняться до 1/20 и даже 1/15 скорости света. Предполагалось, что полет к Проксиме и Альфе Центавра продлится менее 85 лет, а Сириус, Эридана и 61-я Лебедя будут достигнуты через век-полтора. Способа затормозить у цели путешествия не существовало, поэтому исследования будут проводиться с ходу. Промчавшись мимо звезд, зонды соберут информацию о наличии планет и физических свойствах этих миров, а затем отправят полученные сведения на Землю.

Проект показался Марату не слишком удачным. Сто лет – чересчур долгий срок. За это время сменится несколько поколений, да и технологии обновятся не раз. Не исключено, что уже через полвека люди построят более мощные двигатели, а то и порталы вроде тех, которыми пользуются Великие Гости, Вчерашнему орбитальнику казалось, что нет смысла тратить огромные средства на запуск зондов, если те, добравшись до цели, запросто могут обнаружить земную колонию.

Во время обеденного перерыва он подсел к Старостину, поделился сомнениями и прямо спросил:

– Не проще ли попросить Аунаго или Фтомир, чтобы забросили нашу экспедицию в соседнюю систему?

Шэнь насмешливо поглядел на него, но промолчал. Лишь позже, покончив с салатом и придвинув к себе тарелку рисовой каши с рыбными палочками, межзвездник произнес:

– Просили и не раз. Нам отказали. Пришельцы не считают возможным вмешиваться в естественный ход нашего прогресса. Кроме того, никто не станет строить ради наших развлечений портал возле Проксимы, потому как это недешево, а прибыль весьма сомнительна.

Сарказм, отчетливо прозвучавший в его голосе, смутил Ирсанова. Кажется, этот человек недолюбливал инопланетян, хоть и получал от них немалые деньги.

– Вы иронизируете? – осведомился Марат. – Они ведь передают нам некоторые технологии. Какое же тут невмешательство в прогресс?

– В том-то и дело, любезный, – Старостин полил кашу соевым соусом. – В некоторых случаях они помогают весьма щедро, но гораздо чаще стараются притормозить наши работы… – Пожав плечами, он посоветовал: – Об отношении пришельцев к человечеству поговорите с Сандерсом. Можно сказать, главный специалист в этой области.

Шэнь кивнул на соседний столик. Там сидел замдиректора по общим вопросам, старательно делавший вид, будто не слушает, о чем говорят Ирсанов и Старостин. Что ж, работа у него такая – подслушивать да подсматривать. А вот кому передается подслушанное, это уже вопрос второстепенный, пусть и любопытный.

Разговор оставил неприятный осадок. Жизнь в отсталой колонии сделала Марата махровым земным шовинистом, помахровее любого коренного землянина. В политических дискуссиях он драл глотку, доказывая, что никакого суверенитета у космических поселений быть не может и что все человечество должно управляться из единого центра, то бишь правительством Земли. С другой же стороны, Марат Ирсанов испытывал глубочайшее почтение к сверхцивилизациям Великих Гостей.

Когда после перерыва все вернулись в конференц-зал, он снова поднял этот вопрос, за что был коллективно пристыжен. Оказывается, земные коллеги, в отличие от провинциала Ирсанова, давно сообразили, что пришельцы считают людей существами далеко не первого сорта.

Эрвин Сандерс, посмеиваясь, сравнил галактический статус Земли с архипелагом южных морей, куда приплыли на галеонах и каравеллах европейские колонизаторы. Причем сами туземцы не понимают, сколь жалок их жребий, а потому с готовностью прислуживают бледнокожим полубогам.

– Мы для них – никто, – печально резюмировал Сандерс. – Остров с папуасами, на котором обосновались фактории европейских держав.

– Даже не обязательно, что великих держав, – добавил Зу.

– Вот именно! – Сандерс энергично кивнул. – Нас заставляют добывать жемчуг, экзотические ракушки, ценную древесину, черепаховое мясо. Платят же безделушками – табаком, бусами, дешевым виски. Колонизаторы щедры и великодушны: нам даже показали, как изготовить хороший нож и правильно связать плот. Но при этом не дают пороха и не учат строить моторных лодок. А тем более самолетов.

– Туземцы и этому рады, – Старостин с отвращением покривился. – Человечество обеспечивает дешевую рабсилу, люди вкалывают на опасных производствах, гонят в порталы дармовое сырье.

Тарусова грустно добавила:

– И еще мы предоставили им плацдармы под армейские базы. Никто не задумывался, с кем намерены воевать кланты, обосновавшиеся на Марсе?

– Нифбезил и Чауц готовятся к войне? – удивленно переспросил Ирсанов.

– Похоже на то, – произнес Сандерс.

Земляне были полны недоверия, и это покоробило Марата. Он не мог представить Землю в виде архипелага, населенного дикарями. К тому же в логике коллег просматривались прорехи, и Марат поспешил на них указать:

– По-моему, не все так плохо. Наши специалисты получают приглашения на Внешние Миры.

Посмеиваясь, Сандерс произнес замогильным голосом:

– Бледнолицые полубоги забирали к себе особо смышленых туземцев. Только почти никто не возвращался на свои дикие острова. А если возвращаются, то без нужных знаний.

– Подождем, пока прилетит Сильвия Бернштейн, – не сдавался Марат.

Зу поведал доверительным шепотом:

– К твоему сведению, Сильвия уже год как на Земле. Вернулась помолодевшая, при больших деньгах, но разочарованная. Ее знаменитая теория оказалась ошибочной.

– Что она узнала про их науку?

– Якобы ничего. Похоже, ей поставили мыслеблок. Сокрушенно покачивая головой, Сандерс добавил:

– Нам дают сведения, необходимые для работы на пришельцев, не более. Физика, химия, математика – лишь ненамного выше, чем достигли мы сами. Нам объявили, что Единой теории поля нет и не может быть. Что обе эйнштейновские теории – специальная и общая – описывают, да и то не слишком верно, локальные эффекты. Что вожделенное Великое Объединение – тупиковый путь. Но нам не говорят, какой путь правильнее тех тупиков, в которые мы забрели! Нас держат в неведении.

– Но для чего? – Марат вопросительно поглядел на Зу.

Тот пожал плечами и невразумительно ответил, что такими загадками в Центре занимается заместитель директора Сандерс.

Вечером, когда Марат направлялся к станции трамвая, ему снова встретился Сандерс. Как водится у людей его профессии, замдиректора предложил подвезти. Это было кстати – не хотелось толкаться в поезде.

Лимузин взлетел выше домов, и Марат увидел город сверху: столбы домов, разделенные ущельями улиц и парков, но при этом связанные ниточками тоннелей. Зрелище было вполне фантасмагоричное, но мысли невольно возвращались к недавнему диспуту, и Марат осведомился:

– Вы полагаете, Великие Гости целенаправленно тормозят развитие нашей науки?

– Создается именно такое впечатление, – подтвердил Сандерс. – Нам дают лишь те знания и технологии, которые необходимы, чтобы повысить эффективность отраслей, работающих на пришельцев. Все попытки направить научный поиск в других направлениях пресекаются – мягко, но решительно.

«Можно ли считать падение метеорита на дом ученого мягкой формой пресечения?» – подумал Ирсанов. Кажется, у него начиналась мания преследования. Еще немного – и он поверит, что пришельцы убивают неугодных землян…

– Им не нужна сильная Земля?

– Может быть…

Сандерс замолчал. Они уже приближались к дому, где жил Ирсанов. Направив машину на посадку, заместитель директора поведал негромким голосом:

– Мы не понимаем, чего хотят инопланетяне. И мы не знаем, что они от нас скрывают. Возможно, если ответить на эти вопросы, человечество продвинется гораздо дальше, чем за все годы общения с инопланетянами.

В его словах была логика, пусть извращенная и циничная. Узнав, о чем молчат Великие Гости, люди поймут, в каких направлениях следует искать самые важные открытия. Марат даже почувствовал намек на симпатию к ведомству Сандерса и поинтересовался:

– Ваша контора занимается шпионажем против инопланетян?

– У нас будет время поговорить об этом…

С этими словами Сандерс открыл дверь машины и помахал на прощание. Оказывается, аэролет уже стоял на крыше ирсановской многоэтажки. Когда Марат вылез из кабины, разведчик сказал ему в спину:

– Поймите правильно, мы вовсе не готовим войну против инопланетян. Нам просто не нравится, что они скрывают от нас самое интересное.

– Мне это тоже не нравится, – сообщил физик. Широко улыбнувшись, Сандерс удовлетворенно произнес:

– Значит, сработаемся. Не так ли?

– Может быть, – задумчиво проговорил Марат. – Но, признаюсь, я плохо представляю себе, чем мы можем быть полезны друг другу.

Глава 6
ВЕЛИКИЙ ГОСТЬ

В воскресное утро Марат был не в духе и не без труда сдерживался, чтобы не сорвать раздражение на домочадцах. Безупречно, казалось бы, продуманная схема вычислений принесла лишь новые ошибки.

Оставалось признать, что правы пессимисты: прежние представления о пространстве и материи полностью исчерпаны, то есть нужны принципиально новые идеи. Только ничего вразумительного в голову не лезло. Да, не дело провинциального физика совершать перевороты в науке. Хотя, если задуматься, Эйнштейн в каком-то смысле тоже был провинциалом.

Он поделился заботами с Альбертом, и тот возмущенно поинтересовался:

– И ты чуть не уговорил меня заняться своей физикой, которая увязла в тупике? Лучше уж я пойду на пилота-межпланетника учиться.

– Может, ты и прав, – вздохнул Марат. – Еще не поздно передумать.

Аль великодушно успокоил предка:

– Не стоит. Лишняя специальность пилоту не помешает.

Сын убежал не прощаясь. Марат бесцельно бродил по квартире, разглядывая в окна унылые стены соседних домов. Вероника, запрограммировав кухонный автомат на приготовление обеда, засела составлять сценарий намеченного на следующую неделю благотворительного гала-концерта. Она устроилась в городскую телекомпанию и очень серьезно относилась к своим обязанностям.

По-хорошему, следовало бы просмотреть свежие выпуски научных журналов, но не было настроения. Развернув кресло-кровать, он улегся и включил видео, заказав из архива старый блокбастер «Арктическая дуэль».

Речь шла о событиях 2064 года, когда американский авианосец «Аламогордо» вошел в море Лаптевых, нацеливаясь ударить с севера по Пекину, а заодно разбомбить забайкальский космодром «Свободный»: в Вашингтоне опасались, что китайцы захватят стартовый комплекс.

Марат уже видел этот фильм, но все равно увлекся. Авторы довольно точно восстановили ход тех событий, когда гигантский – в полкилометра длиной и четверть мегатонны водоизмещением – плавучий аэродром подавил островные базы обороны и, проникнув в территориальные воды Сибирской Республики, готовился поднять в воздух три сотни ударных самолетов. Для пентагоновских стратегов оказалось полной неожиданностью, что Москва придет на помощь зауральским раскольникам, перебросит в район Верхоянска дивизию новейших БаД-6 «Комета» и задействует свои орбитальные крепости.

Красочные кадры стремительно сменялись, показывая основные эпизоды давней битвы. Отчаянная контратака подводных дредноутов «Ямал» и «Таймыр». Бесполезный героизм крейсера «Лебедь». Грандиозная схватка гиперзвуковых эскадрилий в стратосфере над Якутском. Поток событий неумолимо мчался к развязке: горящая «Комета» майора Сватова выпустила последнюю ракету, и взрыв в полсотни килотонн разломил пополам авианосец вместе с не успевшими взлететь крыльями F-44 и FB-50.

Жаль только, что создатели хорошего фильма добавили оживляж вроде высадки подводных диверсантов, якобы сумевших подорвать главный пункт управления «Аламогордо». И весьма прискорбно, что ни разу не упоминался командовавший той операцией генерал Лисюков, но с этим было понятно: фильм снимался в 80-е годы, когда погибшего при странных обстоятельствах полководца постарались прочно забыть…

А по голограмме уже струились финальные кадры: несколько чудом уцелевших F-44 возвращаются к «Аламогордо», но в море нет авианосца – лишь мачта торчит из воды, а из космоса бьют ракеты, и последние истребители падают в полярные волны.

Все-таки, несмотря на мелкие недочеты, фильм был великолепен. К сожалению, Вероника не разделяла восторгов супруга. Нетерпеливо дождавшись титров, она поинтересовалась, нельзя ли посмотреть что-нибудь нормальное.

– Поищи в архиве мелодраму или детектив, – предложил Марат.

Жена, поморщившись, потребовала:

– Оперетту.

Пролистав каталог, она выбрала классику – написанную под занавес прошлого века «Принцессу звездного канкана». Однако, едва забренчали аккорды увертюры, в мелодию вплелся назойливый сигнал видеофона.

– Поговори, пожалуйста, – взмолилась Вероника. – Сил нет встать.

Чтобы не мешать ей слушать музыку, Марат ответил из спальни. С голограммы сверкнул отработанной улыбкой человек в бледно-зеленой униформе, которую носили земляне, работавшие на Аунаго.

– Здравствуйте, я… – Марат не разобрал его имени. – Мне нужен господин Ирсанов Марат Робертович.

– Слушаю вас.

Чиновник внеземного представительства сильно удивил его, попросив уточнить, где проживает семья Ирсановых. Марат не понял даже, зачем это нужно, и вдобавок от растерянности забыл адрес. Продолжая улыбаться, сотрудник Аунаго сам назвал улицу и номер дома и даже вывел на экран схему здания, причем ячейка на 27-м этаже была закрашена белым цветом.

– Это ваша квартира?

– Похоже… – Марат забеспокоился. – Может, объясните, что вас интересует?

– Необходимое уточнение перед визитом. – Чиновник снова сверкнул благожелательной улыбкой. – Ждите гостя.

Жена из другой комнаты рассеянно поинтересовалась, кто звонил. Ответ она явно не расслышала, увлеченная оперетточными страстями. А минут через двадцать позвонили снова. На этот раз – в дверь.

На лестничной площадке топтались четыре бугая размером со шкаф. Марат даже не сразу понял, кто выглядывает из-за их спин. А когда разглядел, то не поверил, что к нему пожаловал такой гость.

Великий Гость.

– Господин Ирсанов? – осведомился пришелец на довольно чистом земном языке. – Позволите войти?

Попятившись, Марат впустил инопланетянина. Два телохранителя остались на лестнице, другая пара вошла в квартиру, заняв позицию возле дверей. По-прежнему ничего не понимая, Марат провел Великого Гостя в кабинет мимо потерявшей дар речи Вероники, мимо беспорядка в столовой, мимо вскрикнувшего от неожиданности Макса.

Постепенно к Марату возвращалась способность соображать, и он понял, что их дом удостоил визитом гунад. Невысокая рептилия с большой вытянутой головой и красными глазами без век. Неприкрытые одеждой участки бурой шкуры были усыпаны желтыми, красными и зелеными пятнышками.

– Прошу вас, садитесь, – отчаянно сражаясь с растерянностью, Марат указал на свое любимое кресло.

– Нет-нет-нет… – Гунад огляделся. – Такая мебель нам не подходит.

Он уселся на диване, осторожно разложив по кожаным подушкам длинный хвост. Только теперь Ирсанов разобрал, что Великий Гость одет в обтягивающее бледно-фиолетовое трико и белоснежную курточку. Полутораметровый хвост также был упакован в фиолетовую ткань. На ногах инопланетянина были сандалии, между ремешками которых шевелились длинные пальцы с когтями.

Эффект неожиданности становился слабее, но Марат по-прежнему пребывал в замешательстве. Рядом с ним, в его квартире, находился представитель высочайшей цивилизации. Одно из тех существ, которые избавили человечество от самоубийственных войн, одарили множеством технических чудес, но при этом решительно придерживали дальнейший прогресс. Великие Гости были благодетелями и эксплуататорами, их боготворили, не забывая при этом ненавидеть.

Мимика пришельца была непонятна Марату. Казалось, что гунад рассматривает человека с искренним интересом. Выдержав паузу, гость заговорил снова:

– Меня зовут Джирдон Адхив Сино или просто Джир. В университете Аунаго на планете Гундайра я занимаю должность, которую вы назвали бы – «заведующий кафедрой».

Сбоку послышался шорох. Скосив глаз, Ирсанов увидел застывшую в дверях растерянную Веронику. Из-под руки матери робко выглядывал Макс. Сглотнув застрявший в горле ком, Марат произнес напряженным голосом:

– Мы счастливы приветствовать представителя великой цивилизации Аунаго…

– Вы считаете Аунаго цивилизацией? – Гунад развеселился: – Это забавно.

Обескураженный Марат не мог понять, что же рассмешило гостя, и пролепетал: г

– Вероятно, правильнее говорить о союзе цивилизаций…

– Не важно, – Джир шевельнул хвостом – видимо, это был пренебрежительный жест. – Поговорим лучше о вашей работе, которая нас сильно заинтересовала.

Жена охнула. Интерес к его работе мог означать новые гранты, а то и приглашение на Старшие Миры. Испытав прилив воодушевления, Марат заговорил увереннее:

– Да, действительно, выполнен большой массив исследований. Собраны и проанализированы уникальные наблюдения за тридцать лет, их начинал еще мой отец…

Он стал рассказывать о сути своих исследований. Джир слушал молча, но спустя минуту вдруг замотал головой, похлопал хвостом по дивану и осведомился, какими проблемами занимался Марат в последние годы.

– Физика Солнца, законы гравитации, лазерная техника, – недоумевая, ответил землянин.

– Значит, вы – физик? – поразился инопланетянин. – Никогда бы не подумал… Нас привлекла ваша книга по истории военно-космического флота людей. Или этот труд написан вашим тезкой?

– Я написал… – подтвердил Марат. Гунад громко перевел дыхание и снова откинулся на мягкую спинку дивана.

– Вы меня напугали-напугали, – сообщил он. – Надо же – физик, а такая интересная книга получилась.

Неожиданно Джир осведомился, не могут ли хозяева угостить его крепким чаем – без сахара» но с лимоном. Ирсановы дружно закивали, а Вероника по дороге на кухню шепнула мужу:

– Я уже всю голову сломала – чем его угощать…

Джир сокрушенно наблюдал, как люди пьют горячую жидкость. Сам он попросил разбавить заварку охлажденной кипяченой водой и выдавил в чашку целый лимон. Пил шумно, большими глотками и при этом водил по комнате зрачками, по-змеиному вытянутыми сверху вниз. Под таким взглядом становилось жутковато.

Впрочем, в общении гунад оказался милейшим существом. Великий Гость весьма тепло отзывался о земной цивилизации, которую, по его словам, на Старших Мирах ценят, предсказывая людям блистательное будущее. Еще он поведал, что до вчерашнего дня совершенно не знал человеческих языков, но перед поездкой на Землю записал в свою память базовый курс местной лингвистики, поэтому теперь владеет русским, английским и китайским.

– Но мне кажется, что ваши соплеменники часто путают эти языки, – недоуменно заметил Джир. – Без конца слышу русские слова в английских фразах и наоборот.

Ирсановы, развеселившись, рассказали о перемешивании народов и сближении языков. Глаза гунада расширились, инопланетянин надолго углубился в размышления, но потом заявил: дескать, подобные процессы имели место и на других планетах.

Взявшись за третью порцию чая, Джир непринужденно перешел к целям своего визита. Для начала он рассказал, что занимается галактической археологией – изучает древние культуры, предшествовавшие гунадам, тиадзарам, ивобзинам и прочим расам, которые ныне господствуют в этой части Вселенной.

Отрывочные сведения о доисторических цивилизациях проникали в земные СМИ и научные издания. Ирсанов давно и безуспешно хотел побольше узнать о предтечах Великих Гостей, однако Джир не стал задерживаться на этой теме.

– Прочитав вашу книгу, я был восхищен, – сказал гунад. – Во-первых, вы блестяще владеете материалом. Во-вторых, меня потрясла ваша способность анализировать разрозненную информацию. В третьих, вам свойственна совершенно необычная логика. Поначалу я думал, что дело в особенностях человеческого мышления, но теперь понимаю: у вас логика естествоиспытателя, тогда как мы, гуманитарии, рассуждаем совсем иначе.

От таких комплиментов у Марата зашумело в висках. Он стал благодарить, но Джир, не слушая, продолжил:

– Есть мнение, что вы могли бы принести пользу нашей науке.

Внезапно встав, Великий Гость выразил опасение, что их беседа наскучила ирсановским родственникам и предложил продолжить разговор с глазу на глаз. При этом он оскалился – вероятно, это была улыбка, – и Марат обратил внимание, что зубы разумной рептилии напоминают человеческие: были острые клыки, но имелись и плоские – коренные и резцы.

– Мы столкнулись с загадкой, – провозгласил гунад, когда Марат закрыл дверь кабинета. – Надеюсь, ваше нестандартное мышление поможет раскрыть тайну.

Слушать такое было весьма лестно. Сочувственно кивая, Марат осведомился:

– В чем ваши затруднения?

Однако Джир не спешил отвечать и в очередной раз задумался, после чего снова сменил тему:

– В предисловии к книге сказано, что вы родились и провели большую часть жизни на космической станции.

– В орбитальном городе, – уточнил Ирсанов.

– Наверняка вам приходилось сталкиваться с невесомостью. И для вас привычно существование в тесных замкнутых помещениях…

Рассуждения показались человеку неуместными, но Марат все-таки подтвердил:

– Безусловно. В этом нет ничего необычного.

– Но теперь вы живете на большой цивилизованной планете. Под открытым небом, в совершенно других условиях, нежели на малой родине. Должно быть, непросто привыкнуть к столь резкой перемене?

– Я приспособился. – Марат пожал плечами. – Это было нелегко, но мы освоились на Земле.

Замотав крокодильей головой, гунад хихикнул и признался, что он бы так не смог. Затем вдруг поинтересовался:

– Вам знакома наша история?

– Простите, не понимаю вопроса, – виноватым тоном произнес человек. – Вы имеете в виду историю Аунаго или историю гунадов?

Джир опять засмеялся и сказал, что имел в виду познания собеседника по части истории Старших Миров и основных рас, населяющих эту область Галактики.

На душе полегчало. Земная наука так и не смогла разобраться в социальном устройстве и политической астрографии Великих Гостей. А вот кое-какие сведения о главных расах удалось накопить. Весьма довольный, что сумеет блеснуть эрудицией, Марат не стал искать нужные факты в Интернете, попытавшись отвечать по памяти.

Старшие Миры, разбросанные по скоплению Пас-Лидос – кубу со стороной около пятисот световых лет, были населены шестью расами, которые достигли потрясающего технологического, экономического и военного могущества. Когда-то гунады, кланты, тиадзары, ивобзины, аркхи и делсы, погрязнув в первобытной дикости, жили в пещерах, охотились на зверей, собирали плоды с деревьев. Цивилизацией на их планетах и не пахло.

Ситуация резко изменилась примерно полторы-две тысячи земных лет назад. Внезапно вся шестерка народов, обитавших на патриархальных мирах, совершила неожиданный скачок. За каких-нибудь два-три века шесть рас обзавелись городами и высокими технологиями, включая сеть межзвездного транспорта. Чуть ли не из каменного века они шагнули на большую галактическую дорогу, расселившись по десяткам планетных систем. Столь бурный прогресс выглядел совершенно неправдоподобно, поэтому земные ученые были почти единодушны: естественная эволюция тут ни при чем.

Оговорка «почти» была необходима, поскольку небольшая часть деятелей науки безоговорочно принимала на веру любые байки Великих Гостей. Как-то менеджер-деле, командированный на Землю из Аунаго, обронил по пьяному делу: дескать, никаких атомов нет в природе, а молекулы состоят из частиц света. Буквально на следующий день несколько видных физиков выступили с сенсационными докладами, опровергавшими устои классической науки. Вскоре выяснилось, что деле был отпетым гуманитарием и понятия не имел об устройстве материи.

Вот и в случае со стремительным рывком Старших Миров нашлись историки, утверждавшие, что ничего сверхъестественного нет. Просто, говорили они, Великие Гости обладают феноменальным – не нам, приматам, чета – интеллектом, а потому для них перепрыгнуть через эпоху – раз чихнуть. Впрочем, таких умников набралось немного. Большинство же исследователей не сомневались, что Великим Гостям кто-то здорово помог.

Оставалось предположить, что кроме известных людям шести звездных рас существовали где-то поблизости более могучие сверхцивилизации – числом не менее одной. По всей видимости, эти суперкультуры подарили клантам, гунадам и прочим тиадзарам знания, построили гипертранспорт и вообще подтянули их до галактических кондиций. Однако реальность оказалась иной. Изредка Великие Гости выбалтывали обрывки сведений о своих цивилизациях. Вот уже сорок лет земные исследователи пытались сложить рациональную картину из этих клочков мозаики, отбрасывали заведомо неверные данные, анализировали возникающие модели. Так мало-помалу становилось понятно, что прежде на Старших Мирах жили совсем другие существа. Потом древние суперкультуры деградировали и вымерли, а гунады, ивобзины и остальные освоили наследство, доставшееся от предтеч.

Известные ему обстоятельства гунадской истории Марат постарался изложить предельно деликатно – так, чтобы не обидеть Великого Гостя. Рассказ его Джир выслушал внимательно, ни разу не перебив. Только ороговевшие пластинки на носу гунада изредка подергивались, а кожа лица, если эту часть головы можно было назвать лицом, слегка позеленела. Когда Марат закончил, инопланетянин задумчиво произнес:

– В общих чертах вы правы. Только деградация старых рас вовсе не была спонтанной. – Вы их уничтожили? – предположил Ирсанов. Джир покачал головой.

– Нет-нет-нет, не мы. Была война между самими предтечами. Очень-очень свирепая межзвездная война, после которой осталось много-много свободных планет, много-много жизненного пространства, но мало-мало живых существ. Гунадам повезло, наши предки смогли выжить и заселить эти миры, создав державу Гунадри.

Кажется, волнуясь, инопланетянин повторял – вероятно, для пущей выразительности – некоторые слова. Марат подумал, что связано это с особенностями гунадского языка, в котором принято таким образом подчеркивать наиболее важные мысли.

Только и без этих лингвистических изысков сказанного сегодня было достаточно, чтобы на целый год взбудоражить мировую науку. К тому же Джир явно собирался сказать больше. Неторопливо поводя руками, пришелец продолжил:

– Гунады заняли место, освобожденное погибшим государством Куфон, и часть Древнего Уторрама. Примерно тогда же на планетах Туллаб и Колмунтох образовалось государство Тиадзык, а Ивобзинг поглотил вымирающие миры Хортезе и Муодиндо.

– Старых цивилизаций было больше, чем сейчас?

– Вы правы. Еще совсем недавно нам было известно о десятке древних рас, находившихся примерно на одинаковом уровне культуры. – Джир подергал головой и резко тряхнул хвостом. – Последние данные сделали эту картину намного сложнее.

Заинтригованный сверх всех пределов возможного Марат возбужденно выдохнул:

– В чем же сложность?

– В том, что мы не имеем полного представления о событиях, происходивших в те времена, – печально поведал гунад. – До последнего времени наши историки полагали, что державы предтеч существовали обособленно, занимались торговлей, а изредка вели между собой короткие эпизодические войны. Мелтдейт изредка воевал с Уторрамом и Куфоном, Хортезе – с Муодиндо, Колмунтохом и Сод-Фокомом. Теперь же выясняется, что мы ничего не понимали. Очень похоже на то, что была одна-одна война – глобальная, охватившая все-все-все области расселения древних рас.

– Как могла быть допущена такая ошибка? – Марат был потрясен. – И чем я могу помочь вашей науке?

Манера Джира отвечать после длинных пауз начинала раздражать. Словно инопланетный гость подолгу раздумывал, пытаясь решить – о чем следует сказать, а про что умолчать.

Наконец гунад снова заговорил:

– Многие поколения историков видели отдельные фрагменты прошлого, не догадываясь сложить их в единый поток событий… А насчет вас… Нужна другая логика. Судя по книге «Звездный меч», ваше мышление отличается от гунадского, тиадзарского и аркхельского. Может, вы сумеете разгадать некоторые тайны, к которым мы не сумели подобрать отмычку.

Пришелец добавил, что университет готов пригласить Ирсанова на Гундайру, оплатив все транспортные расходы и гарантировав землянину приличный гонорар. По его словам, Марат пробудет на Старших Мирах не менее сотни земных суток и, вероятно, примет участие в нескольких археологических экспедициях.

От таких авансов сердце заколотилось на запредельных оборотах. Работа на Старших Мирах была мечтой любого землянина и остальных гуманоидов Солнечной системы. Великие Гости, не скупясь, платили людям, которых считали ценными сотрудниками. Это не только деньги, но и гарантированный карьерный рост по возвращении. Любая частная фирма, а тем более государственное ведомство без разговоров возьмут на службу человека, побывавшего на планетах сверхцивилизации, нахватавшегося там знаний, завязавшего связи с инопланетянами, – А вдобавок – масса интервью ведущим медиаизданиям, книга мемуаров «Жизнь среди звезд», популярность, много денег и вообще новая жизнь!

Марат чуть не застонал от избытка радужных перспектив Лишь одно опасение немного тревожил Великие Гости выбрали его для участия в археологических исследованиях и – вполне с них станется! – могут не разрешить изучать современные достижения своей физики. А ведь как здорово было бы хоть глазком заглянуть в учебники точных наук, по которым читают лекции в их университетах.

Пока в его извилинах трепыхались эти сумбурные мысли, Джир, спохватившись, добавил:

– Чуть не забыл объяснить главное. Совсем недавно одноглазые аркхи, живущие на планетах погибших рас Дубу и Сод-Фоком, установили, что за их владениями, в сторону центра Галактики, располагалась империя Татлак, завоевавшая множество миров. Куфон, Туллаб, Денерик и другие культуры были покорены армией и флотом Татлака. Аркхи полагают, что частью империи стал весь сектор, то есть скопление Пас-Лидос. Однако это лишь мнение ученых Аркхельда. Надо найти на наших мирах доказательства или опровержение этой концепции.

Набравшись смелости, Марат осведомился, когда он должен лететь на Гундайру. Гунад засмеялся и сказал, что сначала коллеге предстоит изучить предмет будущих исследований.

Из кармана фиолетовой одежды Джир извлек плоскую коробочку размером в человеческую ладонь. С виду – типичный карманный компьютер, даже сенсоры располагались точно, как в машинках, которые можно купить в любой лавке Земли.

– Инфоблок, – пояснил гунад. – Устройство для связи, записи, хранения и обработки информации. Объединяет возможности видеофона, голографической видеокамеры и компьютера. Наш подарок будущему коллеге.

– У меня есть такой… – начал было отказываться Марат. Джир нетерпеливо махнул рукой: помолчи, мол. Затем продолжил:

– Эта модель разработана при участии земных специалистов. Аппарат имеет привычный для вас интерфейс, совместим с земной электроникой, но при этом соответствует галактическим стандартам энергоснабжения и воспринимает наиболее распространенные кодировки – как наши, так и земные. Оказавшись на Старших Мирах, вы сможете подключаться к нашим информационным сетям.

– Степень интеллектуальности? – немедленно поинтересовался Марат.

– Минимальная. Самообучающаяся техника доступна лишь для цивилизаций четвертого уровня и выше.

Последняя фраза прозвучала несколько туманно. Лишь ясно стало, что у Великих Гостей есть классификация цивилизаций по каким-то уровням – технологическим или социокультурным. Причем человечество четвертого уровня пока не достигло. Марат очень надеялся, что Джир объяснит, о чем идет речь, однако гунад стал рассказывать о другом.

– В памяти инфоблока записаны сведения по нашей истории, чтобы вы могли получить общее представление о предмете – произнес Великий Гость и добавил – Но вы должны понимать, что получите лишь сугубо гуманитарную информацию. Не забывайте, что цивилизации класса Техно-три не имеют доступа к технологиям и научным концепциям Техно-четыре и более высоких уровней.

– Проще говоря, там школьный курс древней истории?

– Примерно так.

Марат все-таки рискнул спросить:

– Может, объясните смысл этих ограничений? Кажется, гунад был озадачен. Он задумался, нервно шлепая хвостом по дивану.

– Наверное, можно рассказать, – сказал он наконец. – Существуют ограничения информации, дозволенной к передаче цивилизациям низших уровней. Мера правильная и рациональная со всех сторон, как ни посмотри. Мы не даем младшим братьям по разуму слишком мощных игрушек, но при этом не мешаем вам развиваться самостоятельно, по своему уникальному пути. Как следствие, вы можете овладеть высокими знаниями, не пропуская важных этапов развития.

Звучало разумно, да и, в любом случае, не стоило спорить. Поэтому землянин лишь поинтересовался, нельзя ли узнать, чем отличаются уровни. Благосклонно кивнув, Джир перечислил характеристики:

Техно-один – мускульная сила, огонь, энергия ветра, воды.

1ехно-два – пар, электричество.

Техно-три – ядерная энергия, межпланетные путешествия, нанотехника.

Техно-четыре – энергия кварков, управление гравитацией, межзвездные полеты, фемтомеханика.

Техно-пять – сверхсветовая связь, гипертранспорт, квантовый синтез.

Техно-шесть – полный контроль над пространством и энергией, личное бессмертие.

– Вы достигли шестого уровня? – почтительно предположил Марат.

– Не совсем. Мы на пятом. Точнее говоря, основные цивилизации вступили в Техно-пять.

– Одновременно?

– Практически да. Технологии трудно удержать в секрете.

– А что такое шестой? Джир усмехнулся.

– Об этом не принято говорить, но мы должны признать, что старые цивилизации были на шестом уровне. Так называемая цивилизация Техно-шесть.

– А что такое фемтомеханика? – немедленно поинтересовался Марат.

– Точно не знаю. – Инопланетянин беззаботно помахал рукой. – Вроде бы что-то совсем мелкое. Зато возможностей намного больше, чем у допотопной нанотехники.

Скорчив страшненькую гримасу – вероятно, это была доброжелательная улыбка, гунад встал и объявил, что ему пора и что в течение нескольких десятков местных суток коллега Ирсанов получит официальное приглашение. По его словам, как раз к этому сроку Аунаго протянет несколько тоннелей к интересующим исследователей планетным системам.

Гунад вышел в тесный коридор, жестом показал телохранителям на дверь, попрощался с остолбеневшей Вероникой, помахал кончиком хвоста перед носом несмело хохотнувшего Макса. Уже на пороге пришелец задержался и предупредил:

– Имейте в виду, что многие факты в инфоблоке не слишком достоверны. История наших культур в общем известна, но записи старых народов сохранились отрывочно, многие хранилища информации погибли. В основном мы знаем историю того периода в изложении наших летописцев. Причем хроники Куфона, Колмунтоха или Туллаба описывают одни и те же события совершенно по-разному.

– Мне это знакомо. – Марат невольно улыбнулся. – В истории любого народа хватает не слишком достоверных фактов, сознательной лжи и неизвестно кем выдуманных мифов.

Он проводил пришельца до лифта. Дверцы, чавкнув, задраились и кабина умчалась вверх. Наверное, на крыше небоскреба гунада ждал аэромобиль. На лестничную площадку осторожно выползали соседи – разговоров о визите пришельца хватит надолго.

В квартире Марата встретил безумный взгляд жены. Можно было понять ее чувства: Вероника слышала только светскую болтовню в начале встречи да обрывки разговора про древнюю историю перед самым расставанием.

– Они согласны финансировать твою работу? – боязливо спросила она. – Дадут грант?

Поцеловав ее, Марат отрицательно покачал головой. Объяснения грозили затянуться, поэтому он сказал главное:

– К нам залетела птица удачи.

Глава 7
ФИЗИКА ЧУЖОЙ ИСТОРИИ

Реальность словно раскололась на две совершенно не равноценные части. Одна была тусклой и постылой, в ней приходилось ежедневно ходить на службу, стоять в очередях за дешевой паршивой пищей, толкаться в трамвае, слушая идиотские разговоры о футболе. Спасала только вторая половина жизни – яркая и красочная, в которой Марата окру жали межзвездные народы, расцвет и гибель космических империй, грандиозные сражения, великие достижения не ведомой науки.

Каждый вечер, вернувшись из университета, Марат ужинал на скорую руку и включал запись, которую перегнал с инфоблока на свой компьютер. Перед ним открывались врата в мир чужой истории, пусть в примитивном изложении, но чудовищно привлекательной.

Как и следовало ожидать, ему подарили всего лишь учебник по курсу средней школы, либо популярную книжку для внеклассного чтения. Многие важные моменты излагались чересчур бегло, неприглядные стороны гунадрийского прошлого попросту замалчивались, а история соседних держав, напротив, излагалась в предельно негативных тонах. Получалось, что гунады были добрым и высокоразумным народом, окруженным варварскими племенами кровожадных кретинов, заслуживавших лишь поголовного истребления.

Для Марата подобный подход не стал неожиданностью. По большому счету, все страны пишут свою историю в точно таком же ключе. Давно, еще в молодости, Марат усвоил: хочешь понять истинную картину минувших событий – читай между строк и задействуй логику, чтоб увидеть, недосказанное.

Именно так он и поступил, обнаружив в простеньком тексте много больше, чем прошлое чужой цивилизации. Сначала Марат не поверил, что такое возможно. Потом стало ясно: никакой ошибки нет, и этим открытием его почтение к разуму сверхцивилизации было резко подорвано.

В тот вечер, когда это случилось, Вероника обронила:

– Наверное, читать историю интереснее, чем изучать физические труды?

– Представь себе, почти никакой разницы, – засмеялся Марат. – В основном я нахожу в этой книге физику.

Описывая прошлое, историки поневоле должны упоминать о развитии технологий. Даже самый занюханный гуманитарий отметит, что пещерный человек начал с каменных рубильников, потом научился вытачивать костяной инструментарий, после чего, освоив литье и кузнечное дело, переселился в соломенную хижину и создал изделия из меди и бронзы. Хочешь не хочешь, в книге по древней истории придется отметить, как использование каменного угля удвоило температуру в плавильных печах, что позволило перейти от бронзы сначала к железу, а затем и к стали.

Похожие технологические вставки нашлись и в полученном от гунада инфоблоке. Туповатые в своей заносчивости гуманитарии Старших Миров совершенно не представляли, как много технологических и общенаучных деталей может почерпнуть любознательный абориген между строчками исторических монографий.

Читая отрывки из истории древней Галактики, Марат нашел не меньше пяти намеков, достойных дальнейшей разработки. Самым заманчивым проколом гунадов стал, конечно, абзац про глюонные ловушки – ключ к использованию неисчерпаемой энергии реликтового излучения.

По части теории Марат был слабоват, однако на пару с Мареком Бажулиным они быстро перещелкали все матричные уравнения, написав серию статей, вызвавших фурор в академическом мире. Потом была премия от корпорации «Мицубиси Дженерал», и родился проект «Крылья Селены». При поддержке загадочного ведомства, где служил Эрвин Сандерс, возле Луны началось строительство приемной антенны.

Теперь Ирсанов и Сандерс встречались почти ежедневно. Заместитель директора Центра венчурных исследований был предельно доброжелателен, и Марат понимал, что без его поддержки работа над глюонными ловушками продвигалась бы гораздо медленнее. С другой стороны, физик не мог побороть неприязнь к спецслужбам – слишком уж достали его на Гермессионе коллеги Сандерса. Кажется, и разведчик не вполне доверял орбитальнику – может, даже подозревал, что Марат склоняется на сторону Старших Миров и способен предать Землю вместе с человечеством.

Они поговорили по душам и нашли общий язык лишь в середине апреля, накануне Лунного Инцидента.

– Третью неделю читаю чужую историю, но самого интересного понять не могу, – пожаловался Марат. – Вот, к примеру, гунад явно дал понять, что Фтомир, Аунаго, Чауц и Нифбезил Цилонк – вовсе не цивилизации. Что же тогда?

– Военно-политические блоки, – почти убежденно сказал Сандерс. – Хотя не совсем понятно, почему гунады входят сразу в два альянса – Аунаго и Фтомир.

– Вот именно! – вскричал Ирсанов. – Или другое: Великие Гости часто говорят, что сверхцивилизации помогают слаборазвитым расам. Но ни разу нам этих слаборазвитых не показали и в учебнике про них тоже ни слова.

Сандерс откровенно поморщилсяг показав, что его эта тема не волнует. Замдиректора деликатно поведал, что землянам известны названия всего трех планет, на которых живут гунады: столичный мир Гунихра, а также Гундайра и Гунчабр. Также удалось узнать названия нескольких миров, населенных другими расами.

Правильно поняв намек, Марат великодушно пообещал выписать из учебника названия небесных тел и все связанные с ними сведения. Затем он попросил еще кофе – у Сандерса был почти настоящий, пусть и растворимый, – и пустился в рассуждения об истории гунадов, а также дружественных им делсов и тиадзаров. Лицо Сандерса сделалось скучающим.

– Простите, любезный, – сказал он. – В данный момент нас интересует иная информация.

– Кого это «нас»? – посмеиваясь, осведомился Марат. – Вы, Эрвин, так и не признались, на какую службу работаете. Полагаю, на Агентство инфобезопасности.

– Ошибаетесь, – Сандерс хмыкнул. – Я – подполковник Научно-технического департамента военной разведки. Мы уже сорок третий год по крупицам собираем сведения о пришельцах.

– Много узнали? – заинтересовался Марат.

Разведчик сокрушенно потупился. Отхлебнув остывший кофе, он вдруг пустился в воспоминания о работе в секретном заведении, где исследовали антигравы Великих Гостей. По словам Сандерса, никаких признаков сложной конструкции найти не удалось. Сердечник антиграва был простым куском металлокерамики, к которому сходились провода, подававшие не слишком высокое напряжение.

– Даже под электронным микроскопом никакой структуры не разглядели, – поделился бедой подполковник.

Ирсанов вдруг понял, что знает разгадку. Посетивший его гунад обронил: дескать, культуры Техно-пять пользуются фемтомеханикой, то есть устройствами, которые должны быть на несколько порядков миниатюрнее нанороботов. Очевидно, антигравы состояли из крохотных, атомного масштаба, деталек.

Объяснение озадачило Сандерса – подполковник не мог понять, как физик сумел об этом догадаться.

– Элементарное умозаключение, – пренебрежительно похвастался Марат. – И еще я понял со слов Джира, что Великие Гости пользуются порталами предтеч. То есть не столько прокладывают новые межзвездные трассы, сколько восстанавливают старые.

Глаза подполковника сузились. Кажется, Сандерс пытался вспомнить детали подробного отчета, написанного Маратом сразу после разговора с Джирдоном Адхив Сино. Наконец разведчик проговорил с одобрительными интонациями:

– С такими навыками к анализу вы могли бы работать даже в нашей конторе.

– Мне и нынешняя работа нравится, – Ирсанов засмеялся, – И вообще, такой вывод следовало сделать намного раньше. Теперь понятно, почему земные ученые не смогли скопировать антигравы – тут нужны совершенно иные технологии.

На него свалилось вдохновение, и Марат предложил вернуться к теории убитого шальным метеоритом Дементьева, а также к проекту Мак-Морроу.

– Если вы считаете, что пришельцы убрали этих ученых, – сказал он, – значит, и Мак-Морроу, и Дементьев были на верном пути.

Разведчик мрачно возразил:

– Как бы не наоборот! Их убили, чтобы мы сочли эти направления перспективными. Несколько институтов не один год пытались продолжать работы обоих покойников. Только время и деньги зря потратили…

Видно было, что подполковник искренне расстроен этими неудачами. Насупясь, он поведал, что новая версия галактической истории, о которой сообщил Ирсанов, привела его коллег в экстаз. Некоторые аналитики даже предлагают новую рабочую версию: дескать, Великие Гюсти не делятся научными концепциями, потому как делиться нечем. Проще говоря, кланты с ивобзинами лишь пользуются готовой техникой предтеч, но не понимают, как работают антигравы, синтезаторы, нанороботы, порталы и прочие творения древних культур.

– Не верю, – заявил Марат. – Из книги ясно, что гунады создавали новую технику, пользуясь библиотеками Куфона.

Встав, он сказал, что пора домой. Не терпелось вновь углубиться в звездную историю.

Тусклым голосом Сандерс осведомился, нет ли надежды найти в учебнике хотя бы намек на тайну гравитации. Марат отрицательно помотал головой. Всю возможную физику он из учебника истории уже вытащил. Великие Гости ошибались, но секреты Техно-пять охраняли надежно.

– Обидно, – пробормотал Сандерс. – Сейчас десятка два научных коллективов пытаются решить эту задачу. Любая подсказка, позволившая бы сузить круг поисков, буквально на вес антивещества.

Натягивая куртку, Марат буркнул:

– Ни черта у них не выйдет. Чтобы понять гравитацию, нужны новые представления о природе и материи. Сандерс прищурился и вкрадчиво поинтересовался:

– Вот об этом я тоже хотел бы поговорить, если вы не слишком торопитесь… Почему вы все так уверены, что нужна новая картина вселенского устройства?

– Потому что из старых теорий мы выдавили все, что могли.

Он коротко пересказал основные трудности, давно и капитально изводившие земных физиков. Вся наша наука, огорошил Марат подполковника, опирается на аксиомы, которые не выводятся, но постулируются. Так, в основе классической физики лежат законы Ньютона, термодинамика стоит на трех началах, квантовая механика – на постулатах Бора и так далее.

Фундамент современной физики сформировался к концу XX века. Теория относительности, квантовая статистика, концепции кварков и суперструн объяснили немало экспериментальных фактов, – но при этом открылись совершенно новые проблемы, решить которые не удавалось.

Давно стало ясно, что четырехмерное пространство-время не может быть исчерпывающей формой существования материи. Согласно Эйнштейну, 4-континуум искривлен – следовательно, должна существовать, по меньшей мере, пятая ось координат, относительно которой искривляются первые четыре. Реальность высших измерений, так называемых extra-dimension, подтвердилась, когда появились Великие Гости, использовавшие для своих путешествий внепространственные трассы. Только никто на Земле не смог понять природу этих измерений. Ясно было, что там не пространство и не время, а нечто совсем иное.

– Таких тупиков много, причем во всех областях физики, – сказал Ирсанов. – Поэтому необходимы новые постулаты, но пока никому не удалось их сформулировать… А теперь я пойду. Меня ждет история.

Все-таки Сандерс попросил его задержаться на секунду и вручил пистолет с запасными обоймами и разрешение на ношение оружие.

– Умеете пользоваться? – спросил подполковник.

– Приходилось… – Марат нежно погладил затвор. – А зачем он мне?

– На всякий случай. От падающего на дом астероида, конечно, не защитит, но ведь случаются и мелкие неприятности.

Марат искренне поблагодарил Сандерса. «Беретта-М202» с магазином на полсотни безгильзовых патронов была прекрасным оружием. Гиперзвуковая пуля пробивала титановую плиту в палец толщиной, и при этом – никакой отдачи.

По случаю позднего вечера вагоны трамвая шли полупустыми, так что Марат всю дорогу до своего дома провел сидя у окошка. Ветер гнал грозу мимо города, и ветвистые молнии сверкали над башнями домов, над уличными фонарями, над рядами и столбцами освещенных окон, над пылающими транспарантами рекламы.

В коридорах дома было малолюдно. Знакомая картина – почти как в Гермессионе. Вечерами люди не слоняются по коридорам, а сидят в квартирах-апартаментах или тусуются в барах, на дискотеках, в видеосалонах. Лишь вечно голодные оборванцы-бомжи выглядывали из своих лежбищ, оборудованных под лестничными маршами, в зеленых уголках и вентиляционных коллекторах. Изредка полиция разгоняла бродяг, и те куда-то исчезали, чтобы снова появиться через день или неделю.

От греха подальше Марат прибавил шаг. Бездомные люмпены частенько нападали на одиноких прохожих. В лучшем случае обступят гурьбой и станут клянчить пятерку или трешку, жалуясь на злодейку-судьбу. Худших вариантов можно было представить намного больше.

Пробежав от станции до лифта, Марат спустился на свой этаж. На беду, неподалеку обосновалась компания накачанных парней с типично криминальными рожами. Громилы были одеты сравнительно чисто – в джинсы и желтые куртки – значит, не бродяги, а бандиты. Поймав их заинтересованные взгляды, Марат поспешил к ярко освещенному проходу, где по обе стороны переулка горели огни магазинов, по тротуарам же прохаживались полицейские и частные охранники. Неприятная компания поначалу вроде двинулась за ним, но быстро отстала, и Марат благополучно оказался возле своего подъезда.

Уже внутри квартиры, снимая куртку, он нащупал под пиджаком «беретту». Трудно было не рассмеяться – сбежал от кучки алкашей, хотя имел прекрасную возможность припугнуть этот сброд, помахав пистолетом.

Жена и дети были дома – рассредоточившись по комнатам, глазели в трехмерную пропасть Интернета.

– Есть будешь? – рассеянно крикнула Вероника.

– Позже. Перекусил у Эрвина.

В кабинете он бросил пиджак на спинку стула. Висевший под мышкой пистолет мешал, поэтому Марат снял кобуру и положил оружие на полку с дисками. Потом, прихватив компьютер, прилег на диван, чтобы перечитать последние разделы гунадской истории.

Около двух тысяч земных лет назад рептилии-гунады, обитавшие на планете Гунчабр, едва научились строить деревянные дома и плавать на гребных судах, освоили земледелие, а некоторые племена уже окружали свои города каменными стенами. Но даже немногочисленные грамотные патриции не имели понятия, что их планетная система располагается во владениях громадного космического государства Куфон.

Основное население Куфона составляли существа, похожие на доисторических насекомых древней Земли: круглая костяная голова размером с большой арбуз возвышалась над мягким брюхом, частично защищенным веерным панцирем. Эту конструкцию дополняли восемь конечностей, причем две пары в результате эволюции стали руками.

Куфон контролировал галактический регион поперечником около 50-70 световых лет, в котором имелось множество пригодных для жизни планет. Согласно археологическим данным, куфонские членистоногие создали цивилизацию уровня Техно-четыре, овладев синтезом антивещества, нанотехникой, антигравитацией и субсветовой навигацией. Позже, примерно 1600-1800 лет назад, Куфон достиг Техно-пять: началось строительство межзвездных порталов, между которыми тянулись тоннели свернутого пространства.

По соседству обитали еще несколько разумных рас. Авторы учебника вскользь упоминали, что Туллаб, Мелтдейт, Уторрам, Колмунтох, Дубу, Сод-Фоком и Муодиндо также создали Техно-пять. Кроме них, в Пас-Лидосе жили десятка три молодых цивилизаций класса Техно-один и Техно-два; к последним относились и древние гунады. Куфонские экспедиции регулярно посещали Гунчабр, отбирая самых толковых рептилий для рабского труда на своих планетах. Членистоногие даже открыли в передовых деспотиях школы, чтобы молодые рептилии получали зачатки образования перед отправкой в Куфон.

По этому поводу возникли у Марата законные подозрения: он полагал, что сегодня гунады примерно так же относятся к людям… Эти опасения усугублялись, когда он читал гневные пассажи: дескать, куфонские колонизаторы презирали гунадов, используя рабов-рептилий на самых тяжелых, опасных и грязных участках.

Впрочем, интересовала Марата не жизнь рабов, но сама история Куфона. Держава членистоногих переживала положенные кризисы, а временами воевала: то соседи нападут, то куфонцы ударят. Цели таких экспедиций были самые банальные – захватить планеты, богатые ресурсами, равно как ослабить соседей, чтобы те не угрожали Куфону.

Методы ведения войны тоже не менялись веками. Простейшим способом был десант через внепространственный тоннель. Спецназ внезапной атакой захватывал портал в чужой системе, после чего по этой линии перебрасывались подкрепления для развития успеха. Впрочем, порталы хорошо охранялись, поэтому такие диверсии быстро перестали приносить успех.

Когда захлебнулись нападения на станции межзвездного транспорта, «добрые» соседи взяли на вооружение новую тактику. Армады из сотен субсветовых кораблей, приняв на борт полнокровные армии, уходили в многолетний полет к вражеским системам. Такие войны тоже вскоре заглохли, потому что личный состав плохо переносил долгие путешествия.

Наступила эпоха стратегического пата, и почти два века не случалось серьезных конфликтов. Потом появились сверхсветовые звездолеты, и войны возобновились с прежним энтузиазмом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.