Сандра Браун
Скандальная история

Пролог

Нью-Йорк, 1990

Она возвращается в Пальметто.

Джейд Сперри раздвинула шторы в своем офисе на двадцатом этаже и выглянула в окно. Далеко внизу, огибая Линкольн-Центр, медленно ползли автомобили. Порывы холодного ветра с силой вырывались из-за углов улиц, бились о городские автобусы, изрыгавшие ядовитый дым в и без того отравленный воздух. Такси, похожие на шустрых желтых жуков, перестраиваясь с одной полосы движения на другую, пытались выбраться из пробки. И ни на миг не прерывался поток пешеходов с портфелями и сумками в руках.

Когда Джейд приехала в Нью-Йорк, ей сначала было трудно заставить себя окунуться в это непрестанное движение. В первое время она ужасно боялась перекрестков. Ей было страшно стоять на переходе какой-нибудь авеню в центре Манхэттена, с замиранием сердца прикидывая в уме, кто первым раздавит тебя – юркое такси, неуклюжий автобус или напирающая сзади толпа людей, раздраженных твоей неспешной провинциальной речью и неуверенной походкой. Каждый раз, словно принимая вызов, Джейд опускала голову и ныряла в этот поток. Она действительно не умела ходить так стремительно, соображать так быстро, говорить так живо, как местные. Но это ее не смущало: просто она была другой, не такой, как они. Джейд была воспитана не на суете. Она выросла там, где самой подвижной особью в летний день была стрекоза, скользящая над гладью болота.

Еще до приезда в Нью-Йорк Джейд привыкла много работать с полной самоотдачей. Она приспособилась и выжила благодаря упорству и гордости, которые, как и неспешная речь, сразу выдают уроженца Южной Каролины.

Теперь все это окупалось. Она вознаграждена. Тысячи часов, потраченных на замыслы и тяжелую работу, дали свои результаты. Никто и не догадается, сколькими годами и слезами пришлось заплатить ей за возвращение в родной город.

И вот она возвращается в Пальметто.

Кое-кому там придется заплатить за все, а уж Джейд постарается за этим проследить. Теперь она в силах восстановить справедливость, о которой так мечтала.

Джейд продолжала смотреть в окно, но почти не замечала происходившего на улицах. Мысленно она была далеко. Она видела высокую траву на прибрежных болотах, вдыхала крепкий соленый воздух океана и аромат цветущих магнолий, ощущала вкус простой тамошней кухни. Небоскребы сменились высокими соснами, широкие авеню превратились в каналы с медленно текущей водой. Джейд вспомнила запах воздуха, такого густого и плотного, что не шевельнутся даже тонкие стебельки серого испанского мха на стволах древних виргинских дубов.

Да, она возвращается в Пальметто.

И когда она туда доберется, там начнется такое…

I

Пальметто, Южная Каролина, 1976

– Хорош!

– Честное слово!

– Хватит врать, Патчетт!

– Что скажешь, Ламар? Вру я или нет? Может хорошая шлюха надеть тебе резинку только ртом?

Ламар Гриффит насмешливо глядел на своих лучших друзей – Хатча Джолли и Нила Патчетта.

– Я не знаю, Нил. А что, и правда может?

– А, нашел кого спрашивать, – ухмыльнулся Нил. – Ты же никогда не имел дела с проститутками.

– А ты имел? – расхохотался Хатч.

– Да, имел. Много раз.

Три старшеклассника сидели за пластмассовым столиком в отдельной кабинке местного молочного кафе «Дейри Барн». С одной стороны на виниловой скамейке расположились Хатч и Ламар, с другой стороны на такой же скамейке развалился Нил.

– Я не верю ни одному твоему слову, – сказал Хатч.

– Мой старик сводил меня к одной…

Ламар недоверчиво хмыкнул:

– Ты не смущался?

– Черта с два!

Хатч презрительно взглянул на Ламара.

– Он врет, дурачина.

Снова повернувшись к Нилу, Хатч спросил:

– И где же этот публичный дом?

Нил изучал свое отражение в оконном стекле: красивое лицо, густые пряди темно-русых волос, спадавших на брови над зелеными глазами, в которых читался вызов. Бордовая с белым школьная куртка была изрядно потрепанной и сидела на нем с небрежным изяществом.

– Я не говорил, что он сводил меня в публичный дом. Я сказал, что он отвел меня к проститутке.

Хатч Джолли выглядел куда менее привлекательно, чем его друг Нил: большой, неуклюжий малый с широкими костлявыми плечами и ярко-рыжими волосами. К тому же лопоухий. Придвинувшись ближе, он облизал толстые губы. Его голос зазвучал мягко и вкрадчиво:

– Ты хочешь сказать, что в нашем городе есть проститутка? Кто она? Как ее зовут? Где живет?

Нил одарил друзей ленивой улыбкой.

– Вы полагаете, что я выдам вам этот секрет? Я знаю, что вы тут же начнете ломиться к ней как последние придурки. Мне будет стыдно признаться, что я знаком с вами.

Он подозвал официантку и заказал всем еще по порции вишневого коктейля. Когда напиток появился на столе, Нил достал из внутреннего кармана куртки серебряную фляжку с бурбоном и щедро плеснул из нее в свой стакан. Потом предложил приятелям. Хатч тоже подлил себе виски.

Ламар отказался.

– Нет, спасибо. С меня хватит.

– Сопляк, – сказал Хатч, тыкнув его локтем в живот. Нил спрятал фляжку в карман.

– Мой старик говорит, что есть две вещи, которых мужику всегда мало: виски и бабы.

– Аминь. – Хатч всегда соглашался со всем, что изрекал Нил.

– Ты согласен, Ламар? – насмешливо спросил Нил. Темноволосый парень пожал плечами.

– Конечно…

Недовольно насупившись, Нил откинулся на спинку скамьи.

– Ты становишься слишком серьезным для нас, Ламар. Бели ты не будешь поддерживать нас, мы обойдемся без тебя.

В темных глазах Ламара мелькнуло беспокойство.

– Что ты имеешь в виду, говоря «поддерживать»?

– Я имею в виду отрываться. Я имею в виду трахаться. Я имею в виду напиваться.

– Мамочке не нравится, когда он себя плохо ведет. – Хатч по-женски сложил свои большие руки под подбородком и заморгал часто-часто. Слова он произнес фальцетом, нарочито издевательски, поэтому вышло очень смешно.

Но Ламар принял насмешку серьезно.

– В пятницу вечером я вывернул свои кишки, как все, – сказал он. – Разве я не воровал арбузы прошлым летом, как ты велел, Нил? И разве не я покупал баллончики с краской, которой мы расписали стены почты?

Хатч и Нил расхохотались в ответ на эту страстную тираду. Нил перегнулся через стол и потрепал Ламара по щеке.

– Ты все делал правильно, Ламар. Нормально.

Не в силах дальше сохранять серьезное лицо, он рассмеялся.

Костлявые плечи Хатча тоже содрогались от смеха.

– Ты наблевал больше, чем мы вдвоем, Ламар. А что твоя мамочка сказала о твоем похмелье вчера утром?

– Она не знала, что мне было плохо. Я весь день провалялся в постели.

Им было скучно. Воскресные вечера всегда были скучными. «Плохие» девочки приходили в себя после субботних вечерних вакханалий и не желали, чтобы их беспокоили. Хорошие девочки отправлялись в церковь. Спортивные соревнования по воскресеньям не проводились. Сегодня ребятам не хотелось ни рыбачить, ни ловить крабов.

Потому-то Нил, всегдашний лидер и стратег, и запихнул двоих приятелей в свой спортивный автомобиль. Они долго кружили по улицам Пальметто, выискивая, чем бы занять себя. Проехав по центру несколько раз, они так и не нашли ничего подходящего.

– Может, махнем в Вальмарт и посмотрим там? – предложил Ламар. Приятели хором ответили:

– Нет!

– Придумал, – заявил Нил в порыве вдохновения. – Завалимся в одну из церквей для ниггеров, там всегда можно повеселиться.

– Ха. – Хатч мотнул своей огненной шевелюрой. – Папочка сказал, что сдерет с меня шкуру, если мы еще раз так сделаем. Когда мы повеселились у них в последний раз, там чуть не начались расовые волнения.

Отец Хатча, Фриц, был шерифом графства. Его именем ребятам не раз приходилось прикрываться, чтобы выйти из трудного положения.

Последним прибежищем, где они надеялись разрядиться, было молочное кафе. Пока они вели себя здесь пристойно и не нарушали порядка, никто не мог прогнать их отсюда. Разумеется, им бы крепко досталось, если бы Нила застукали с флягой виски в кармане.

Когда Нил выходил из дома, его отец Айвен запретил ему брать с собой пиво.

– Почему? – спросил Нил.

– Потому что вчера утром мне звонил Фриц. Он был просто вне себя. Сказал, что в пятницу вечером Хатч вернулся домой вонючим и пьяным и что это ты принес пиво. Он сказал, что сын шерифа не должен разъезжать по городу в пьяном виде и хулиганить. Дора Джолли тоже была в таком бешенстве, что ее чуть не связали. Я сказал ему, что разберусь.

– И что?

– А то… Я и разобрался, – загремел Айвен. – Сегодня никакого пива!

– Господи! – Нил вылетел из дома как пробка. Уже в машине он ухмыльнулся и похлопал ладонью по карману куртки, где была спрятана серебряная фляжка с дорогим бурбоном. Айвен не хватится ее.

Но теперь удовольствие от того, что он опять обвел отца вокруг пальца, как-то увяло. Хатч пожирал свой второй гамбургер. Его манера есть вызывала у Нила отвращение. Хатч не ел, а жрал, словно это было в последний раз в жизни. Он отхватывал огромные куски, чавкал и, пока ел, не утруждал себя разговором.

Ламар же был нудный, как больной зуб: от него всегда шло что-то нервное. Нил терпел его компанию только из-за беззащитности: приятно иметь при себе сосунка, над которым можно зло подшутить или просто подколоть. Ламар был приветлив и довольно привлекателен, но для Нила он был всего лишь мальчиком для битья.

Сегодня вечером Ламар как всегда выглядел угрюмым и нервным. Всякий раз, когда к нему кто-нибудь обращался, он вздрагивал. Нил считал, что его постоянное нервное возбуждение из-за матери: эта старая стерва могла заставить вздрагивать кого угодно.

Майраджейн Гриффит воображала себя Бог весть кем, потому что была урожденной Коуэн. Некогда Коуэны владели самыми крупными хлопковыми плантациями между Саванной и Чарлстоном. С той поры утекло много воды, и об этом помнили лишь старожилы. Для Коуэнов настали трудные времена, они разорились, большинство из них умерло. Старый дом плантаторов невдалеке от берега еще стоял, но был давно заколочен и заброшен.

Тем не менее Майраджейн держалась за свою девичью фамилию, как олененок за материнский сосок. Она работала на соевой фабрике Патчетта, как большинство жителей трех соседних графств, и вкалывала бок о бок с цветными и теми, в чью сторону в лучшие времена она бы даже не плюнула. Майраджейн пилила своего мужа до самой его смерти. Когда Айвен посмотрел на отца Ламара в гробу, он сказал, что бедняга впервые за долгие годы улыбается.

«Господи, – думал Нил, – ничего удивительного. С этой каргой станешь еще и не таким нервным».

Нил был рад, что его мать умерла, когда он был совсем ребенком. Череда нянек, в большинстве цветных женщин из окрестностей Пальметто, воспитывали мальчика до тех пор, пока он не подрос и не стал давать сдачи, когда его пытались отшлепать. Его мать, Ребекка Флори Патчетт, была бесцветной блондинкой и самой несексуальной женщиной из тех, с которыми Айвен имел дело. Так сам Айвен сказал Нилу, когда тот поинтересовался, какой была его мать:

– Ребекка была симпатичной крошкой, но трахать ее было все равно, что ледышку. Хотя она дала мне то, чего я хотел, – тут Айвен легонько стукнул его в челюсть, – сына.

Нил полагал, что ему не повезло, потому что за все приходится отвечать перед одним родителем, хотя Айвен обычно проявлял снисходительность, когда сынок шкодил. Отец платил все штрафы Нила за превышение скорости и стоимость вещей, которые тот портил или воровал в магазинах.

– Да ты знаешь, кто мой отец? – заорал Нил на продавца, поймавшего его недавно на краже в магазине скобяных изделий.

Шериф Фриц Джолли вынужден был вызвать Айвена на место происшествия, чтобы замять дело. Нил покинул магазин с украденным охотничьим ножом и с самодовольной ухмылкой, которая окончательно вывела из себя взбешенного продавца. Позднее тот обнаружил, что у его автомобиля проколоты все четыре шины…

В этот вечер Нилу особенно хотелось позабавиться.

– Церковь, значит, отпадает. – Наблюдение за Ламаром на время отвлекло Нила от этой мысли.

В молочную ввалилась группа молодых людей. Нил сразу оценил вошедших ребят как не стоящих его внимания. Зато горящим взглядом осмотрел с головы до пят каждую девушку. Такой взгляд дойдет до нутра любой и вызовет ночью сладкое воспоминание.

Кроме того, никогда не мешает заранее подготовить почву. Как знать, не надоест ли ему в один прекрасный день его компания и не захочет ли он встретиться с одной из этих девчонок? И тогда, если он позвонит, она вспомнит подаренный ей страстный взгляд. Нил однажды похвастался, что способен ровно за пять минут превратить девочку из церковного хора в шлюху. И это не была пустая похвальба.

– Привет, Нил. Привет, Ламар. Привет, Хатч.

Возле их кабинки остановилась Донна Ди Монро. Нил по привычке прошелся по ней взглядом снизу вверх и обратно.

– Привет, Донна Ди. Получила сегодня спасение души?

– Она уже и так спасена. Но уверена, что тебе, Нил Патчетт, гореть в аду.

Он засмеялся:

– Черт побери, ты права. И я жду не дождусь, когда попаду туда. Привет, Флорен!

Одна из пришедших с Донной Ди девочек была несколько недель назад в местном клубе на танцах в день святого Валентина. Выбор в тот вечер был не ахти, поэтому Нил стал флиртовать с Флорен, хотя обычно даже не замечал ее. Он танцевал с ней, пока она в буквальном смысле слова не начала таять. Нил вывел Флорен наружу и запустил руку ей под подол. Вскоре его пальцы стали влажными. Но в самый интересный момент заявился папочка Флорен… Сейчас Нил опустил глаза и томным голосом спросил:

– Покаялась ли во грехах, Флорен? Не имела ли нечистых помыслов?

Девушка покраснела до корней волос, пробормотала что-то невразумительное и бросилась догонять подружек, с которыми пришла сюда из церкви.

Донна Ди осталась. Это была щекастая девчонка с темными блестящими глазами, остроумная, но порой пошловатая. По части наружности она была слабовата. Свои прямые и тонкие волосы Донна Ди носила на пробор, потому что никак иначе причесать их было невозможно. В профиль ее верхняя губа почти касалась ноздрей. Если добавить к этому неправильный прикус и колючий, быстрый взгляд, то она походила на крысу. У нее были какие-то виды на Хатча, но тот, как всегда, игнорировал ее.

– Смотри, кто явился, – сказал Хатч, обращая внимание Нила на автостоянку за окном. – Сам мистер президент спортклуба «Красивое тело».

Они наблюдали, как Гэри Паркер ставил на свободное место свою машину. Рядом с ним сидела его постоянная подруга Джейд Сперри.

– И привез с собой самое лучшее из красивых тел…

Нил бросил на Ламара испепеляющий взгляд: уж не вздумал ли тот над ним издеваться? Вроде нет. Свой интерес к Джейд Сперри он скрывал от всех.

– Тачка у него дерьмовая, – заметил Хатч, ни к кому не обращаясь.

– Но, похоже, Джейд это нисколько не волнует, – сказал Ламар.

– Конечно, не волнует, ты, пресмыкающееся! – отрезала Донна Ди. – Она его любит, и ей нет дела, что он беден. Ну, я пойду, поздороваюсь с ними. Всем привет!

Нил мрачно смотрел в окно на Гэри и Джейд. Гэри, должно быть, сказал что-то смешное, потому что Джейд рассмеялась и, прижавшись к нему, потерлась виском о его подбородок.

– Черт, какая она классная, – простонал Хатч. – А он гребаный фермер. И что она в нем нашла?

– Мозги, – заметил Ламар.

– А может, он поразил ее своим большим плугом? – пошутил Хатч.

Ламар захихикал. Нил хранил молчание Он застыл и не сводил глаз с Гэри, который нежно поцеловал Джейд в губы, прежде чем открыть дверцу и выйти из машины. Поцелуй был нежный и целомудренный. Нилу не в первый раз уже подумалось, а целовал ли ее кто-нибудь, кто, как он, знает в этом деле толк.

Джейд, безусловно, была самой красивой девушкой в средней школе Пальметто. А самая красивая девушка должна была принадлежать Нилу Патчетту, так же, как самая лучшая одежда и самый лучший автомобиль. Его папаша был самым богатым, самым могущественным человеком в округе. Уже одно это давало Нилу право на все, что он только желал. Но, видно, никто не поставил об этом в известность мисс Джейд Сперри.

Какая Нилу разница, насколько высок уровень интеллектуального развития у Гэри. Нил никогда не мог понять, как могла она предпочесть его этому паршивому фермеру. Она не только не проявляла к Нилу ни малейшего интереса, но у него даже сложилось впечатление, что Джейд испытывает к нему отвращение. С необъяснимым снобизмом она взирала на него как на убогое существо. Да, она всегда была вежлива – Джейд была обходительна со всеми, но за ее учтивостью Нил чувствовал презрительное отношение к себе, и это его бесило.

Может быть, Джейд не знает, чем пренебрегает? Может быть, не понимает, что сделала не лучший выбор? А не пора ли помочь ей понять ее ошибку?

– Пошли, – сказал вдруг Нил, вставая и устремляясь из кабинки.

Бросив на стол достаточно денег, чтобы расплатиться за их коктейли и гамбургеры Хатча, он двинулся к выходу.

Выйдя на улицу, Нил направился к окошку, где посетители с улицы могли заказать себе что-нибудь, не заходя в кафе. Он даже не позвал Хатча и Ламара: знал, что они и так пойдут за ним.

Донна Ди открыла дверцу машины Гэри Паркера и села рядом с Джейд.

– Я не знала, что ты сюда собираешься, – сказала Джейд. – Мы могли бы из церкви тебя сюда подвезти.

– Чтобы я была третьим лишним? Нет, спасибо.

В голосе Донны Ди не было обиды. Девушки уже давно были неразлучны, еще с детского сада. Любому было ясно, что Джейд затмевает Донну Ди, но та не держала зла на свою более красивую и более умную подружку.

– Что ты думаешь о сегодняшней вечерней проповеди? – спросила Донна Ди. Тема проповеди была неприятна Джейд. Но она все же спокойно ответила:

– Мне нечего стыдиться.

– А все-таки… – заметила Донна Ди. Джейд обеспокоенно вздохнула.

– Я не хотела тебе говорить, но мы с Гэри обсуждали эту тему. Я так и знала, что…

– Об этом можно говорить открыто, – объяснила Донна Ди. – Вы встречаетесь с ним три года. И все, конечно, уверены, что вы этим занимались уже миллион раз.

Джейд закусила нижнюю губу.

– И моя мать – первая. Мы с ней сцепились перед тем, как Гэри сегодня заехал за мной.

– И что? – Донна Ди взяла губную помаду из сумочки Джейд и стала красить губы. – У вас с мамочкой всегда ссоры и споры. Прости за резкость, Джейд, но твоя мамашка – настоящая сука.

– Она не хочет понять, что я люблю Гэри.

– В том-то и дело, что понимает. Она просто не хочет, чтобы ты любила его. Она считает, что ты можешь найти кого-нибудь получше.

– Для меня лучше него никого нет.

– Ты, конечно, поняла, что я имею в виду. – Донна Ди продолжала рыться в сумочке Джейд. – Ей хочется, чтобы ты крутила с кем-нибудь богатеньким и влиятельным, с кем-нибудь вроде Нила.

Джейд передернуло.

– Черта с два…

– Думаешь, он действительно лапал Флорен на балу в день святого Валентина? Может, она просто треплется? За ней это водится.

– По-моему, нечем хвастаться, если тебя лапал Нил Патчетт.

– Ну, ты у нас исключение.

– И слава Богу.

– Нил неплохо смотрится, – заметила Донна Ди.

– Терпеть его не могу. Только посмотри на него сейчас. Воображает себя таким крутым.

Девушки посмотрели на Гэри, ждущего своей очереди сделать заказ, и на окружавших его Нила с дружками.

Нил пару раз стукнул Гэри по плечу, а когда тот сказал, чтобы от него отстали, принял боксерскую стойку.

– Он совершенно несносен, – произнесла Джейд с омерзением.

– Верно. Жалко, что Хатч с ним постоянно таскается.

То, что Донна Ди влюблена в Хатча Джолли, не было тайной. Ее чувства были видны всем. Джейд считала, что Хатч Джолли и выглядит и ведет себя как неотесанный мужлан, но, щадя чувства Донны, Ди, никогда не высказывала своего мнения. Джейд не говорила Донне Ди и о том, что Хатч много раз звонил ей и пытался назначить свидание. Она отклоняла эти предложения из-за Гэри. Но даже если бы у нее не было постоянного парня, она никогда бы не пошла на свидание с Хатчем, из-за Донны Ди.

– Джейд, а тебе совсем не нравится Хатч? – спросила Донна Ди.

– Ну, почему же, нравится.

На самом деле Хатч вызывал у Джейд какое-то неприятное чувство. Они посещали вместе занятия по тригонометрии, и она часто ловила на себе его пристальный взгляд. Тогда он краснел под своими веснушками, а затем принимал надменный вид, чтобы скрыть смущение.

– Что в нем плохого? – в голосе Донны Ди звучала защитная интонация.

– Откровенно говоря, ничего. Кроме его компании.

– Как ты думаешь, он пригласит меня на выпускной вечер? Я умру, если он этого не сделает.

– Не умрешь, – устало сказала Джейд. Донна Ди так упала духом из-за недостатка сочувствия с ее стороны, что Джейд сменила тон.

– Прости, Донна Ди. Я надеюсь, что Хатч пригласит тебя. Правда.

Выпускной вечер старшеклассников в мае проходил всегда тривиально: какой-то и не детский, и не взрослый. Для Джейд это лишь еще одна ступенька в осуществлении их с Гэри планах на дальнейшее. Она не придавала вечеру особого значения, потому что и так постоянно встречалась с Гэри. В отличие от Донны Ди она не беспокоилась, что будет на выпускном вечере без спутника.

– Я не могу и представить, что Хатч пригласит другую. А как ты думаешь? – с тревогой спросила Донна Ди.

– Нет, наверно. – Джейд взглянула на часы. – Чего он там так долго? Я должна быть дома к десяти, а то мама опять заведется.

– Вам еще нужно выгадать время, чтобы посидеть с ним в машине где-нибудь, да?

Донна Ди пристально посмотрела на подругу и шепнула:

– Когда вы там с Гэри, тебе не хочется умереть от возбуждения?

– Да, – слегка вздрогнув, призналась Джейд. – А еще хочется умереть, потому что приходится останавливаться.

– И вовсе не надо останавливаться. Джейд нахмурила густые, темные брови.

– Донна Ди, если я и Гэри любим друг друга, что в этом может быть плохого?

– Я этого и не говорила.

– Но так говорит проповедник. Так говорит моя мать, все говорят.

– Все говорят, что прелюбодеяние…

– Пожалуйста, не употребляй этого слова. Оно такое уродливое.

– А как ты называешь это?

– Заниматься любовью.

Донна Ди пожала плечами.

– Тоже мне разница. Во всяком случае, все говорят, что заниматься любовью вне брака – грех. Но разве кто-нибудь по-настоящему верит в это? – Донна Ди встряхнула своими прямыми темными волосами. – Я так не думаю. Все, кроме нас, грешат вовсю и чертовски здорово проводят время. Подвернись случай, я бы тоже согрешила.

– Ты это серьезно? – спросила Джейд, ожидая подтверждения.

– Если Хатч меня попросит, клянусь твоей прелестной задницей – не откажусь.

Джейд смотрела на Гэри сквозь ветровое стекло и ощущала наплыв теплых чувств, усиленный смутным желанием.

– Может быть, это и не грех. Может быть, нам с Гэри пора перестать слушать проповедника и последовать своим инстинктам. Ох, не знаю, – простонала она. – Мы без конца обсуждаем эту тему и только расстаемся еще более расстроенными, чем раньше.

– Сожалею, – вздохнула Донна Ди. – Пойду обратно в кафе. Пока.

– Подожди, Донна Ди, – сказала Джейд, удерживая подругу за рукав, – у тебя с головой все в порядке?

– Да.

– Не похоже.

– Ладно, пусть так. Мне бы твои проблемы, Джейд. А еще бы мне твои вьющиеся черные волосы и чудесную кожу. Мне бы такие же большие синие глаза и ресницы в полметра длиной. И дружка, чтобы он страстно желал овладеть моим телом и в то же время уважал меня. И еще мозг как компьютер и полную стипендию[1] в колледж.

– Я еще не получила стипендию. – Джейд попыталась умерить двусмысленные комплименты Донны Ди.

– Но ты ее получишь. Это всего лишь вопрос времени. Все и всегда складывается у тебя хорошо, Джейд. Вот почему меня чертовски раздражает твое нытье. Ну, на что еще тебе жаловаться? Ты великолепна, и тебе это ничего не стоит. Ты умна, пользуешься успехом. Тебе, возможно, предоставят честь произнести прощальную речь от имени нашего класса. А если не тебе, то человеку, боготворящему землю, по которой ты ступаешь, и воздух, которым ты дышишь. Если ты хочешь заработать невроз, то пожалуйста. Если нет, так нет. Но тогда не болтай об этом. О'кей?

После такой тирады Донна Ди перевела дыхание. Уже помягче сказала:

– Ты должна мне приплачивать за то, что я твоя подруга, Джейд. Знаешь, какая это нелегкая работа.

Она взяла свою сумочку и вышла из машины, захлопнув дверцу.

– Привет, Гэри! – Нил был деланно дружелюбен. Хатч и Ламар, подделываясь под его тон, тоже поздоровались.

– Привет всем! – улыбка Гэри была открытой и простодушной. – Как дела?

– Да не очень, – ответил Нил. – Как там твоя стипендия?

– Пока никак. У Джейд тоже. Все решится со дня на день.

– Тебе положить орешки в мороженое, Гэри? – спросила официантка в окошке.

– Конечно, – протянул Нил. Он взглянул в сторону машины, в которой сидела девушка. – Джейд любит орехи. И очень крупные.

Хатч разразился хохотом. Ламар захихикал.

Улыбка исчезла с лица Гэри.

– Кончай, Нил, – сказал он сердито и взглянул через плечо на свою машину. Нил с невинным видом развел руками.

– Я пошутил. Или ты шуток не понимаешь? – вроде бы играя, он снова толкнул Гэри в плечо. Гэри недовольно уклонился.

– Только не тогда, когда они затрагивают Джейд.

– Получи, Гэри, – сказала официантка, протягивая в окошко две порции мороженого. – Одно карамельное и одно шоколадное. С тебя доллар пятьдесят.

– Спасибо. – Гэри расплатился, взял из стопки две бумажные салфетки, обернул ими оба стаканчика и отошел от окошка. Нил преградил ему путь. Хатч и Ламар стояли по бокам своего вожака.

– Которое из них для Джейд?

– Карамельное.

Нил выдернул вишенку из холмика взбитых сливок, втянул ее в рот, потом театрально оторвал черенок. Покатав ягоду во рту, он выставил ее наружу, зажав зубами. Глядя прямо на Джейд, с похотливым удовольствием Нил разжевал вишенку.

Глядя прямо в лицо Гэри, Нил ухмыльнулся:

– Скажи своей подружке, что мне понравилась ее вишенка.

– Ты пожалеешь об этом, ублюдок. На, доедай!

И Гэри вмазал мороженым в самодовольное лицо Нила.

От неожиданности Нил отпрянул назад, давясь вязкой жижей, покрывшей всю его физиономию. Гэри использовал свое преимущество: подставив ногу, он с силой толкнул Нила. Патчетт навзничь растянулся на тротуаре.

Гэри встал над ним.

– И никогда больше не раскрывай своего грязного рта в сторону Джейд.

Он бросил вторую порцию Нилу на ноги и направился к машине.

Нил, выкрикивая угрозы, поднялся.

– Я убью тебя, Паркер! Еще никому такие штучки не сходили с рук!

Поняв, как он комично выглядит, Нил обрушил свою ярость на приятелей.

– Черт побери! – заорал он на остолбеневших оттого, что кто-то взял над ним верх, Хатча и Ламара. – Вы так и будете стоять и ковырять у себя в заднице? Помогите же…

Хатч и Ламар бросились к нему с носовыми платками и бумажными салфетками. Вытерев лицо, Нил посмотрел вслед удаляющемуся автомобилю Гэри. Этот фермер может сколько угодно думать, что его взяла.

У Нила уже возникла другая мысль…

II

– Надо было его отделать хорошенько!

– Ты и так сделал, что надо, Гэри. – Джейд рассмеялась, вспомнив ошеломленное выражение лица Нила, когда липкая холодная жижа стекала с его носа.

– Почему я не выдал ему всего, что он заслуживает?

– Потому что ты не такой неандерталец, как он. Кулачный бой ниже твоего достоинства. Кроме того, ты был в меньшинстве. Тебе пришлось бы драться с Хатчем и Ламаром.

– Я не боюсь их.

Джейд подумала, что расходовать так много энергии для утверждения мужской гордости смешно, но постаралась польстить его самолюбию.

– Пожалуйста, перестань волноваться по этому поводу. Нил того не стоит. – После минутного молчания она спросила: – Что такого он сказал, что ты взбесился?

– Нечто очень для него характерное, – ответил он, успокаиваясь. – Свои обычные мерзости. У него в голове помойка. Он оскорбил тебя.

Гэри стукнул кулаком правой руки по ладони левой.

– Господи, какой же он сукин сын. Мне наплевать, что он богат. Он подонок.

– Зная это, зачем ты тратишь на него наше с тобой время? Мне уже скоро надо быть дома.

У Гэри были шелковистые каштановые волосы и нежные, янтарного цвета глаза. Мягкость в лице была более присуща его лицу, нежели гнев. Он провел пальцами по шее Джейд.

– Ты права. Нил только порадуется, если узнает, что испортил нам вечер. Я не могу слышать, как он произносит твое имя своим грязным ртом.

Джейд взъерошила его волосы.

– Я люблю тебя, Гэри Паркер.

– Я тоже люблю тебя.

Целуя Джейд с пылом и страстью, он взял ее за талию и привлек к себе, как только позволяли размеры сиденья. Гэри припарковался в уединенном месте, недалеко от дороги, огибавшей одно из прибрежных болот.

Февральский вечер был холодным и сырым. Внутри же машины было тепло, потом стало еще теплее. За несколько минут окна запотели. Джейд и Гэри тяжело дышали, их молодые тела сжигало то самое пламя, которое сегодня осуждал проповедник. Гэри запустил пальцы в густые черные волосы Джейд, другая его рука скользнула ей под свитер.

– Джейд? – Она глядела на него глазами, излучающими желание. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя.

Она взяла его руку и положила себе на грудь.

– Я знаю.

Они начали встречаться в старших классах. До этого Джейд ходила на школьные танцы и вечеринки с мальчиками, которых бдительно опекали их родители. Она встречалась с мальчиками в кино по пятницам, но при этом ее всегда сопровождала Донна Ди. Кроме легких прикосновений рук и редких целомудренных поцелуев на прощанье до встречи с Гэри у Джейд не было ничего такого с представителями противоположного пола. Да ее и не тянуло к этому.

При их втором свидании Гэри раздвинул языком ее губы и поцеловал «по-французски». Некоторые девочки говорили, что им нравится так целоваться, другие заявляли, что им неприятен такой способ. После этого вечера Джейд убедилась, что последняя группа состояла из девочек, которых никогда не целовали «по-французски». Ощущение языка Гэри у нее во рту было ни с чем не сравнимо.

Несколько месяцев эти глубокие, упоительные поцелуи были вершиной ласк между Джейд и Гэри. Их близость развивалась постепенно, так же как первоначальное взаимное влечение перерастало в нечто более сильное. Джейд начала испытывать желание ощутить его руку на своей груди задолго до того, как он отважился это сделать. Вначале Гэри гладил ее только через одежду, со временем стал ласкать обнаженную кожу. Сейчас ее грудь наполнялась под его нежной, сжимающей рукой. Они умерили пыл своих поцелуев так, чтобы полностью чувствовать наслаждение от ласк. Его губы щекотали ее губы, в то время как Джейд обнимала Гэри под курткой и расстегивала пуговицы рубашки. Ее руки скользили по его гладкому, сильному телу. Гэри расстегнул ее лифчик с умением, уже приобретенным практикой. Потом он коснулся сосков, и они тут же напряглись под его ласковыми пальцами.

Джейд что-то бормотала. Когда Гэри накрыл один из сосков ртом и коснулся его кончиком языка, она испустила тихий стон желания.

– Гэри, я хочу, чтобы мы занялись любовью…

– Я знаю, знаю.

Джейд облегали плотные колготки, но он просунул ладонь под эластичную ткань и погрузил пальцы в густые завитки, прижатые колготками. Заходить в ласках так далеко они позволили себе лишь в последние недели. Для Джейд было так ново, так странно и чудесно ощущать пальцы Гэри, ласкающие самую потаенную часть ее тела.

Джейд прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать стоны. Ее груди поднялись двумя чувствительными холмами, которых он нежно касался языком. Джейд хотела плакать от восторга, и от того, что она может отдать ему свое тело.

Она решила сегодня вечером вернуть Гэри то наслаждение, которое он самозабвенно давал ей. Она любила его большое, крепкое, спортивное тело и хотела лучше познать его. Просунув руку между его ног, она неловко прижала ладонь к ширинке его брюк.

Голова Гэри откинулась назад. Он задыхался от волнения. Его ласковая рука замерла у нее под колготками.

– Джейд…

Она смутилась, но не отдернула руку.

– Да?

– Можешь этого не делать. Понимаешь, я не хочу, чтобы ты думала, что я этого жду от тебя.

– Я знаю. Но я этого хочу.

Ее рука надавила сильнее.

Непрерывно шепча ее имя, Гэри стал возиться с пряжкой ремня, застежкой, молнией, а затем неуверенно направил руку Джейд к себе в брюки. Его кожа под нижним бельем оказалась горячей, а древко – твердым. Джейд поразило, каким большим он оказался. Она, конечно, имела об этом некоторое представление, но невнятное ощущение от прикосновения выступающего сквозь брюки бугра к ее животу через одежду имело мало общего с ощущением его восставшей плоти в собственной руке.

Гэри неистово целовал ее, а Джейд застенчиво изучала его эрекцию. Ее рука двигалась по члену вверх и вниз, и от этого у Гэри захватывало дух. Со стоном он прошептал имя девушки и ввел палец между горячих губ ее потайной плоти.

Это вызвало у Джейд новое, ни с чем не сравнимое ощущение. Она двинула бедра вперед за этим ускользающим ощущением восторга. Его палец снова пошел вперед. Это было как фейерверк в праздничный день, как салют. По всей нижней части живота словно пробежали искры.

– Гэри…

Это было восхитительное открытие. Она хотела сказать ему об этом, поделиться с ним.

– Гэри… – Ее рука еще сильнее сжала его пенис.

С низким, мучительным стоном Гэри оторвался от нее и выпрямился. Потом снял ее руку со своих колен.

– Остановись… Если этого не сделаешь ты, то я могу перестать себя контролировать.

– Меня это не тревожит, – прошептала Джейд.

– Но меня тревожит.

Гэри скрестил руки на рулевом колесе и опустил голову на побелевшие костяшки пальцев.

– Джейд, я страдаю от всего этого. Мне невыносимо хочется тебя.

Волшебные искры, пробегавшие только что по телу Джейд, сверкнули в последний раз и погасли. Они захватывали дух, ошеломляли, немного пугали, но Джейд хотелось знать, к чему бы это все привело.

К оргазму?

И все же первой ее заботой был Гэри. Ведь он наверняка был расстроен больше, чем она. Джейд прижалась к нему и погладила его по голове.

– Я не знаю, что хуже, – хриплым голосом произнес Гэри, – не дотрагиваться до тебя вообще или ласкать до тех пор, пока я не захочу тебя так сильно, что уже не справлюсь с собой.

– Я думаю, что не трогать вообще будет много хуже. Во всяком случае, для меня.

– Для меня тоже хуже. Но так больше продолжаться не может.

– Тогда давай не будем.

Гэри поднял голову и пристально взглянул на нее своими карими глазами. Потом опустил взгляд и с горечью произнес:

– Но мы и этого не можем, Джейд. Ты самое дорогое, что есть у меня. Я не имею права разрушить свое счастье собственными руками.

– Но почему физическая близость разрушит любовь?

– А вдруг ты забеременеешь?

– Это не случится, если мы будем предохраняться.

– И все же такое может произойти. Тогда наши шансы выбраться отсюда, – Гэри мотнул подбородком в сторону ветрового стекла, – полетят ко всем чертям. Я буду выращивать соевые бобы для Айвена Патчетта, а ты вынуждена будешь работать на его проклятой фабрике. Тогда любой, кто скажет, что у меня не больше мозгов, чем у моего отца, будет прав.

Из-за все увеличивающегося числа маленьких Паркеров в городе ходила шутка, что отец Гэри, Отис, не знает, когда кончить. То было одно из заклятий, от которых решительно хотел избавиться Гэри.

Он прижал девушку к своей груди и коснулся подбородком ее макушки.

– Мы не должны упустить шанс сделать нашу жизнь лучше.

– Если мы будем заниматься любовью, это вовсе не значит, что мы обречем себя на тяжелую жизнь в будущем.

– Мне страшно испытывать судьбу. Я чувствую себя хорошо только тогда, когда ты со мной, Джейд. Все остальное время я так одинок. Странно, да? Как я могу быть одинок, когда в доме шесть сестер и братьев? Но это правда. Иногда мне кажется, что я подкидыш, что я чужой, что мои родители вовсе не мои. Мой отец во власти этих заливаемых водой полей, урожая, который наполовину сгнивает, и того, что нигде нельзя продать свой товар, кроме нашего забытого Богом феодального городишка Пальметто. Он ненавидит себя за то, что беден и невежественен, но не делает ничего, чтобы помочь себе. Он не гнушается любым дерьмом, которое ему отваливает Айвен Патчетт, и рад ему. Ладно, я беден, но я не невежда. И, черт побери, уверен, что меня Патчетты не запугают. Я не собираюсь, как мой отец, принимать вещи такими, каковы они есть, лишь потому, что так уж заведено. Я намерен стать большим человеком. Я знаю, что способен на это, Джейд, если ты сдержишь себя для меня. – Гэри взял ее за руку и, поцеловав ладонь, закончил: – Но сейчас я так боюсь разочаровать тебя.

– Ты никогда не разочаруешь меня.

– Вдруг ты решишь, что бороться не стоит. Ты можешь решить, что тебе нужен парень, которому не надо начинать с нуля, которому ничего не нужно доказывать другим. Парень вроде Нила.

Джейд вырвала свою ладонь из его руки, глаза ее гневно сверкнули.

– Никогда больше не говори мне ничего подобного. Это похоже на то, что могла бы сказать моя мать. Ты же знаешь, как я злюсь, когда она строит планы за меня.

– Но может быть, Джейд, она права в некоторых вещах. Девушка с такой внешностью, как у тебя, может рассчитывать на кого-нибудь с деньгами и общественным положением, на кого-нибудь, кто возложит мир к твоим ногам. Я мечтаю сделать это сам. А что, если ты потеряешь терпение раньше, чем я смогу добиться этого?

– Послушай меня, Гэри Паркер. Я и пальцем не пошевелю ради общественного положения. Я не тоскую по роскошной жизни. У меня есть собственные планы, которые не зависят от того, люблю я тебя или нет. Стипендия – лишь первый шаг на этом пути. Как и ты, я испытываю отвращение к тому, как живет моя семья. Единственный мир, который я хочу видеть у своих ног, это тот, который я сама построю.

Голос Джейд стал мягче, она обняла Гэри за шею.

– Ты и в самом деле чудо, тебе это известно?

Он зажмурил глаза и прошептал пылко:

– Господи, я так рад, что ты выбрала меня!

Дом, в котором жили Джейд с матерью, был построен после второй мировой войны для военнослужащих, размещавшихся в этом районе судоходных каналов. За прошедшие тридцать лет квартал прежде привлекательных светлых панельных домиков как-то поблек, пастельные стены стали обшарпанными, все выглядело теперь дешевым.

От других домов на улице дом Сперри отличался опрятностью, хотя и был маленьким: всего лишь две спальни, одна ванная и прямоугольная гостиная с узкими окнами, закрытыми тяжелыми шторами. Это была единственная комната в доме, где на полу лежал палас. Мебель недорогая, но без единого пятнышка: Велта Сперри не выносила никакой грязи. В комнатах не было видно никаких растений, потому что Велте было неприятно держать в доме горшки с землей. Единственным украшением гостиной был цветной телевизор, купленный в кредит.

Когда пришла Джейд, она как раз смотрела передачу, уютно устроившись в легком кресле. Велта окинула дочь критическим взглядом, пытаясь обнаружите признаки «плохого» поведения во время встречи с этим ее Паркером. Мать не заметила ничего подозрительного, так как у дочери хватило ума привести себя в порядок. Вместо приветствия Велта бросила:

– Ты едва поспела к своему комендантскому часу.

– Но поспела же… Сейчас только десять.

– Служба в церкви закончилась несколько часов назад.

– Мы зашли в молочное кафе. Там все были.

– Должно быть, он очень гнал, чтобы привезти тебя домой вовремя.

Велта не выносила постоянного дружка Джейд и старалась по возможности не называть его по имени.

– Он не гнал. Гэри очень осторожно водит, ты это знаешь, мама.

– Перестань спорить со мной, – сказала Велта, повышая голос.

– А ты перестань критиковать Гэри.

Велта обижалась на Гэри за то, что, как она утверждала, дочь уделяет ему слишком много времени. Времени, которое она и Джейд могли бы проводить вместе. На самом деле Гэри вызывал у нее неприязнь из-за своего происхождения. Он был сыном фермера, выращивающего сою. У Паркеров было слишком много детей, а они продолжали раз в девять месяцев производить на свет нового ребенка. Именно это вызывало у Велты отвращение.

Отис Паркер был вечно в долгах у кредитного отдела компании Патчетта. Велта это знала, потому что сама работала в кредитной конторе машинисткой-делопроизводителем. Она не уважала людей, не имеющих денег.

Джейд запросто могла забеременеть от этого Паркера. Она надеялась, что дочь достаточно умна, чтобы не допустить этого. Но, к несчастью, Джейд унаследовала от отца не только броскую внешность, но и его страстный, романтический характер.

Велта взглянула на фотографию в рамке на столе: на нее в упор глядели смеющиеся синие глаза Рональда Сперри. Такие же были у Джейд. Армейская пилотка лихо сидит на темных кудрях. С шеи свешивается Медаль Почета Конгресса.[2] К нагрудному карману его военной формы приколоты другие награды за доблесть и мужество во время войны в Корее.

Велте было шестнадцать, когда романтический герой Пальметто вернулся домой. В их маленьком городишке еще никто не удостаивался столь высокой награды. Все население высыпало встречать его на станцию, где был расстелен красный ковер для любимого сына города. Он прибыл прямо из Вашингтона, где в его честь был дан обед, ему пожал руку сам президент.

С Велтой его познакомили на городском балу, данном в его честь в самом большом зале города. В тот самый вечер, когда они танцевали под мотивы Патти Пэйдж и Фрэнка Синатры, она решила, что выйдет замуж за Рональда Сперри. В течение двух лет она бесстыдно преследовала его, пока он не сдался. Чтобы Рональд куда-нибудь не улизнул, Велта настояла, чтобы они поженились через неделю после того, как он сделал предложение.

К сожалению, в Пальметто не было северокорейских коммунистов. И спустя годы после своего триумфального возвращения домой Рональд так и не смог найти для себя занятия.

Он не обладал честолюбием, хотя и был чрезвычайно привлекателен. У него не возникло желания использовать Медаль Почета, чтобы стать кинозвездой.

Сирота, без цента за душой, он пошел в армию только для того, чтобы иметь чистую постель и сытную еду.

Он был идеальным солдатом, потому что всегда находился кто-нибудь, кто указывал ему, что и когда делать. Офицеры приказывали ему хорошо стрелять и убивать туземцев-комми,[3] а так как он был исключительно метким стрелком, то делал это успешно. В тот день, когда Рональд убил двадцать два корейца, ему и в голову не пришло, что он заслуживает Медаль Почета.

Люди его любили. От него исходили обаяние и магнетизм, что всегда притягивает людей. Рон Сперри нравился всем. Однако, болтаясь повсюду с разными парнями и рассказывая забавные истории, денег не заработаешь. Он переходил с одной безнадежной работы на другую.

Каждый раз, когда он находил новое место, у Велты поднималось настроение. Вот теперь-то уж они выбьются в люди. Медаль Конгресса обеспечивала им уважение, но не богатство и положение, чего жаждала Велта. На юге даже Медаль Почета не давала права войти в высшее общество, если у вас нет знаменитого дедушки и большого фамильного состояния.

Велта была четвертой из девятерых детей в семье. Ее отец был издольщиком, пока не упал мертвым рядом с плугом и тащившим его мулом. Он оставил без средств к существованию жену и всех отпрысков, тех, кто еще не был женат. Семья могла рассчитывать лишь на милость тех, кто мог дать ей пищу и кров.

Но больше бедности и голода Велта боялась презрения окружающих. Когда лавровый венок на челе Рона начал засыхать, она догадалась, что люди смеются за их спинами. Она ругала его за то, что он упустил их единственный шанс на известность и удачу, угрожала ему и льстила. Но у Рона просто не хватало инициативы, чтобы строить свою жизнь. Велта не позволила ему снова вступить в армию. Это слишком уронит его достоинство, сказала она, станет признанием поражения.

В конце концов она решилась было оставить его, но после шести лет бесплодия забеременела. Тогда Велта уцепилась за надежду, что ребенок подтолкнет мужа к тому, чтобы добиться чего-нибудь более стоящего, нежели его успех на солдатском поприще. Но после появления на свет Джейд именно ей, Велте, пришлось пойти работать на фабрику Айвена Патчетта.

Последние десять лет жизни Рона стали чередой устройств на работу и потерь мест, пустых иллюзий и обещаний, которые размывались все возрастающим количеством спиртного.

Однажды – Джейд тогда была в школе, а Велта – на работе – он погиб, когда чистил свою винтовку. Из милосердия шериф Джолли квалифицировал его смерть как результат несчастного случая. Велте и Джейд общество ветеранов пожертвовало деньги для поездки на Арлингтонское национальное кладбище, где Рональда Сперри похоронили как героя.

Глядя сейчас на фотографию, Велта не чувствовала и капли тоски по нему. Рон был красивый, ласковый и страстный до самого дня своей смерти, но что хорошего он сделал для нее?

Джейд же скучала по нему до сих пор. Велту задевала нежная верность дочери его памяти точно так, как она испытывала ревность к их взаимной привязанности, пока он был жив.

Рон часто усаживал Джейд к себе на колени и говорил:

– У тебя все будет, как надо, моя куколка. У тебя моя внешность и характер твоей мамочки. Никогда ничего не бойся, и все будет в порядке.

Джейд должна добиться большего, чем «как надо». Если Велта и желала чего-нибудь, так это чтобы Джейд вышла замуж удачнее ее.

– Нил Патчетт недавно звонил, – сказала она, впервые улыбнувшись с тех пор, как Джейд вошла в дом. – А он симпатичный парень.

– Он омерзителен.

Велта была ошарашена неприязнью Джейд.

– Не говори гадостей!

– Нил и есть гадость.

– Гадость? Но почему?! Половина девочек в школе отдали бы правую руку, только бы он позвонил им.

– Значит, он для этой половины.

– Я уверена, что тебе еще не поздно позвонить ему.

Джейд покачала головой.

– Мне нужно еще прочитать параграф по истории к завтрашнему дню.

– Джейд, – окликнула Велта, когда дочь направилась в свою комнату, – это невежливо – не ответить на звонок, особенно такому парню, как Нил.

– Я не хочу разговаривать с Нилом, мама.

– Но ты часами болтаешь по телефону с этим Паркером.

Джейд прикусила губу, потом сказала:

– Я пойду заниматься. Спокойной ночи.

Велта выключила телевизор и пошла за Джейд в спальню, не дав закрыть ей дверь.

– Ты слишком много занимаешься. Это неестественно.

Джейд сняла юбку и свитер и аккуратно повесила их в узком шкафу.

– Мне нужны высокие оценки, чтобы получить стипендию.

– Стипендия! – прошипела Велта. – Ты только об этом и думаешь!

– Потому что это единственная возможность поступить в колледж.

– Это, по моему мнению, лишь пустая трата времени для такой красивой девочки, как ты.

Джейд повернулась от шкафа и взглянула в лицо матери.

– Мама, я не хочу снова вступать в спор по этому поводу. Я собираюсь поступить в колледж независимо от того, одобряешь ты это или нет.

– Дело не в одобрении. Просто я не считаю, что это так необходимо.

– Это необходимо, раз я хочу чего-то добиться.

– Ты потратишь деньги и время впустую, а потом все равно выйдешь замуж.

– Сегодня женщины успешно совмещают эти две вещи.

Велта пересекла комнату, взяла Джейд пальцами за подбородок и откинула ее голову назад: стал виден красноватый след поцелуя на шее. Выражая свое презрение и к этой отметине, и к дочери, сказала:

– Какие у тебя будут шансы прилично выйти замуж за кого-нибудь, если ты забеременеешь от этого твоего Паркера?

– Гэри не делает ничего такого, от чего можно забеременеть. И он самый приличный из моих знакомых. Именно за Гэри я и намерена выйти замуж, мама.

– Джейд, парни всегда уговаривают девушек делать то, чего делать нельзя, потому что якобы любят их. Если ты позволишь себе отдаться этому парню, никто стоящий не захочет жениться на тебе.

Джейд присела на угол кровати и, глядя на мать, печально покачала головой.

– Никому я не отдавалась, мама. А если решусь на это, то только с Гэри. И это будет потому, что мы любим друг друга.

Велта фыркнула.

– Ты слишком молода и не понимаешь, что такое любовь.

Синие глаза Джейд потемнели – то был признак нарастающего гнева.

– Ты бы не говорила так, если бы я заявила, что влюблена в Нила Патчетта. Ты бы убеждала меня удержать его любым путем, даже если бы для этого потребовалось переспать с ним!

– По крайней мере, если бы ты вышла за него замуж, то представляла собой что-нибудь в этом городе.

– Я и так представляю собой что-то!

Велта уперла руки в бока.

– Ты точь-в-точь как твой отец, идеалистка, витаешь в облаках.

– А что плохого в том, что у человека есть цель?

– Цель? – Велта глумливо ухмыльнулась. – Самое смешное слово для разговора о твоем папочке. Он всю жизнь не имел перед собой ни одной цели. За все годы, что мы были женаты, он не сделал ни одной стоящей вещи.

– Он любил меня, – отпарировала Джейд, – или ты считаешь, что это ничего не стоит?

Велта повернулась и на негнущихся ногах направилась к двери. Прежде чем выйти, она сказала:

– Когда я была в твоем возрасте, я вышла замуж за первого человека в городе. Сейчас на него чем-то похож Гэри. У него красивая внешность, и он звезда в спорте, староста класса. Это все, чего только может пожелать девушка. – Велта усмехнулась. – Поверь мне, герои недолговечны, Джейд. Они линяют, как дешевые занавески. Не имеет значения, сколько наград завоевал этот твой Паркер. Он всегда был и остается первенцем неудачника Отиса Паркера. Я хотела бы для тебя чего-нибудь получше.

– Но, мама, – мягко возразила Джейд, – ты хочешь этого не для меня, а для себя.

Велта хлопнула дверью.

Отщипывая кусочки песочного печенья, Джейд сидела на высоком табурете, зацепившись каблучками туфель за хромированную трубку, опоясывающую ножки табурета. На коленях лежал раскрытый учебник химии. Каждый день после школы и полдня по субботам Джейд работала в универсальном магазине братьев Джонс. На неделе она приходила сюда к четырем и работала, пока около шести за ней, по пути домой с фабрики, не заезжала Велта.

Рабочий день Джейд длился недолго, но это давало возможность Питу, последнему из братьев оставшемуся в живых, посещать в лечебнице свою больную жену, а Джейд эта работа давала небольшую сумму денег на личные расходы.

Магазин был захудалый. За долгие годы паркет из твердого дерева покрылся пленкой из лимонного масла, которым пользовались при уборке. Зимой, когда после полудня холодало, в задней комнате вокруг пузатой печки собирались старики и, жуя табак, обсуждали за игрой в домино мировые события.

С ввинченных в потолок крюков свисали, зубьями вниз, вилы. Покупатель мог найти здесь все необходимое и для своей лошади, и для новорожденного. Он мог купить колоду карт, пару игральных костей или Библию. Разнообразие товаров и покупателей делало работу интересной.

Джейд пыталась сосредоточиться на том, что читала, но ее мысли то и дело перескакивали на личные проблемы: на отношения с матерью, которая отказывалась принимать и ее любовь к Гэри, и мечту добиться в жизни чего-то большего, чем обычное – муж, дети, дом.

Конечно, семья – это важно. Джейд хотела иметь семью, но ей хотелось большего. Почти все девочки в классе уже смирились с тем, что будут работать на фабрике Айвена Патчетта до тех пор, пока не выйдут замуж и не обзаведутся детьми, которым, со временем, предстоит работать уже на Нила. Гэри и она в равной мере были полны страстного желания разорвать этот тоскливый круг.

Намеренно или нет, но Рон Сперри дал своей дочери то мужество, которого ему самому недоставало, внушив ей желание устроить свою жизнь куда лучше, чем та, которую прожили ее родители. Хотя бы в этом она и ее мать были согласны. Но у них разные цели… и средства достижения. Джейд боялась, что они так и будут смотреть в разные стороны, особенно когда это касается Гэри.

Гэри был еще одной причиной ее волнений в этот пасмурный день. Никто из них до сих пор так и не знал, какое решение приняла комиссия по распределению стипендий. Волнение по этому поводу, все возрастающая чувственная неудовлетворенность и то, что Нил превратил для них жизнь в школе в настоящий ад после инцидента в молочной, сделало их раздражительными и вспыльчивыми по отношению друг к другу.

Они нуждались в разрядке. Возможно, если бы в этот уик-энд было теплее, они устроили бы пикник на берегу или поехали бы куда-нибудь далеко, словом, придумали бы что-нибудь, чтобы расслабиться и вернуть способность трезво смотреть в будущее.

Джейд все еще размышляла об этом, когда зазвенел колокольчик над входной дверью. Джейд оторвалась от учебника и увидела, как в магазин влетела Донна Ди. Щеки ее пылали, грудь вздымалась, она никак не могла отдышаться.

Джейд вскочила на ноги, учебник химии с шумом шлепнулся на пол.

– Что стряслось?

Донна Ди замахала руками перед лицом и наконец смогла перевести дыхание.

– Я только что из школы. Мистер Паттерсон попросил меня остаться, чтобы помочь ему разобрать бумаги.

– И что?

– Тебе дали! Стипендия!

Сердце Джейд едва не выскочило из груди. Она не поверила своим ушам и поэтому переспросила:

– Дали? Мне?

Донна Ди быстро закивала головой.

– В университет штата.

– Откуда ты знаешь? Ты в этом уверена?

– Я видела письмо на столе мистера Паттерсона. Знаешь, оно выглядит очень официально, с золотыми печатями, завитушками и прочей чепухой. Смотрю, там твоя фамилия. Я будто бы за папкой потянулась, а сама письмо ненароком уронила на пол и…

– Донна Ди!

– В общем, я прочитала письмо. Декан, или кто-то там, поздравлял нашего директора с тем, что средняя школа Пальметто выпускает двух таких прекрасных учеников.

У Джейд расширились глаза.

– Двух?

Донна Ди развела в стороны руки и завопила:

– И Гэри тоже дали!

Теперь они уже вопили обе. Хлопая в ладоши, они подпрыгивали так, что на прилавке начинали дребезжать стеклянные банки с бобами в желе.

– Господи, я не могу этому поверить! А какую? Там было какую?

– Там было написано «стипендия на полный курс обучения». Разве это не все?

– Я не знаю, надеюсь, что так. Как бы то ни было, я так им благодарна, – едва выдохнула Джейд. – Я должна сообщить об этом Гэри. Он еще был в школе? Ты его не видела на стадионе?

Команда Гэри, готовясь к сезону, каждый день тренировалась после окончания занятий.

– Нет. Я сказала мистеру Паттерсону, что плохо себя чувствую и должна уйти. Я побежала на стадион и поискала Гэри. Мне хотелось, чтобы мы вместе с ним пришли к тебе и обо всем рассказали.

– Может быть, он был в раздевалке?

Донна Ди покачала головой.

– Я спрашивала. Мэрви Гибс сказал, что видел, как Гэри уходил.

Джейд взглянула на часы с маятником, висевшие на стене в окружении нескольких часов-кукушек. Все они показывали пять тридцать.

– Иногда мистер Джонс возвращается раньше шести. Сегодня он обязательно отпустит меня пораньше.

– Зачем?

– Чтобы сообщить Гэри.

– Почему ты просто не позвонишь ему?

– Я хочу сказать ему об этом лично. Ты меня подвезешь к его дому? Пожалуйста, Донна Ди.

– Возможно, он уже знает, – сказала Донна Ди. – Я уверена, что декан послал письма и вам тоже. Возможно, твое уже поджидает тебя дома.

– Это так. Но Паркеров обслуживает сельская почта. Иногда они получают почту днем позже. Кроме того, я должна видеть его сегодня. Сейчас. Пожалуйста, Донна Ди.

– О'кей. Но как быть с твоей мамочкой? Что будет, когда она заявится сюда за тобой?

– Мистер Джонс скажет ей, куда я пошла.

– Она останется с носом, если ты скажешь об этом Гэри раньше, чем ей.

– Значит, останется. Гэри должен узнать первым.

Старый мистер Джонс не знал, что и подумать, когда через несколько минут вошел в свой магазин и Джейд Сперри кинулась к нему с распростертыми объятиями. Она крепко обняла его и поцеловала в морщинистую щеку.

– Мистер Джонс, произошло нечто очень важное. Я знаю, что еще рано, но, может быть, вы позволите мне уйти сейчас? Я отработаю это время в следующий раз. Пожалуйста! – Она говорила быстро, слова почти сливались.

– Ладно, я вижу, что тебя распирает от радости. Не возражаю.

– Спасибо! Спасибо!

Джейд снова поцеловала его в щеку и кинулась в заднюю комнату взять учебники, пальто и сумку. Она была так возбуждена, что не чувствовала холода, поэтому просто набросила пальто на плечи, подхватила с пола учебник химии и поспешила к выходу. Донна Ди в этот момент отвлеклась, разглядывая перламутровые тени для век в витрине. Джейд подтолкнула ее к двери.

– До завтра, мистер Джонс. Когда моя мать заедет, пожалуйста, скажите, что я уехала с Донной Ди и буду дома примерно через час. И еще передайте, что у меня есть очень хорошие новости.

– Непременно передам.

– Еще раз спасибо. До свидания.

– И поосторожнее, девочки, слышите?

Толкая друг друга, подруги выскочили на тротуар к машине Донны Ди. Джейд забросила свои вещи на заднее сиденье и села рядом с Донной Ди.

Они миновали улицы города и увеличили скорость на автотрассе. Стоял тоскливый, туманный вечер, но они не опускали стекла и не выключали радио.

Чем дальше от города, тем менее привлекательным становился вид вдоль дороги. Они проезжали мимо убогих строений, настолько обветшалых, что их вряд ли можно было бы даже назвать домами: крыши и веранды просели, окна заклеены бумагой, ветхие ставни требовали ремонта.

Во дворах ржавели пришедшие в негодность сельскохозяйственные орудия и автомобили, бродила тощая домашняя живность.

Эта картина наблюдалась на протяжении нескольких миль до самого побережья. Там начиналась Атлантика, с выступавшими на ее поверхности пятнами островов.

Здешние отдаленные селения отстали от двадцатого века. Бедность была удручающей, часто люди даже не знали водопровода. Между островками и побережьем была болотистая низина, затопляемая в прилив. Это было царство и рассадник болезнетворных насекомых – еще одной напасти беднейшего населения Юга. Здесь еще встречались уже исчезнувшие в большинстве цивилизованных стран болезни, вызываемые неполноценным питанием и антисанитарией.

Джейд ужасало экономическое положение в этой части штата. Гэри тоже переживал из-за социального неравенства. Паркеры были бедняками, но даже они, по сравнению со многими из соседей, жили сносно.

Промышленность, которая процветала в Пьемонте, на северо-западе Южной Каролины, здесь едва теплилась. Главной отраслью на побережье был туризм, но некоторые магнаты от туризма нередко сопротивлялись индустриализации, опасаясь, что загрязнение среды погубит места для отдыха богачей. В то время как фермеры, подобные Отису Паркеру, пытались хоть что-то наскрести на жизнь, работая на истощенной и постоянно затопляемой земле, пауки, вроде Айвена Патчетта, жирели, высасывая из остальных все соки.

С этим нужно и можно бороться. Возможно, она и Гэри станут предвестниками, первым поколением нового Юга, пионерами…

– Ах, черт!

Ругательство пробудило Джейд от раздумий:

– В чем дело?

– Бензин кончился.

– Что? – она с недоверием взглянула на указатель горючего.

– Я невнятно сказала? Бензин кончился!

Донна Ди дала машине своим ходом скатиться с шоссе на обочину проселочной дороги и там ее остановила. Джейд недоверчиво смотрела на подругу.

– Как ты могла остаться без бензина?

– Из-за всех этих волнений я забыла посмотреть на указатель, когда мы выезжала из города.

– Что же теперь нам делать?

– Полагаю, ждать, когда кто-нибудь появится.

– Ох, чудесно. – Джейд откинулась на спинку сиденья и ущипнула себя за нос. После недолгого молчания Донна Ди сказала:

– Послушай. Да, я сделала глупость. Каждый человек на свете, кроме тебя, имеет право иногда делать ошибки. Я знаю, что ты рвешься увидеть Гэри, и понимаю почему. Прости меня.

От ее извинений Джейд стало стыдно. Если бы не Донна Ди, она даже не знала бы еще о своей стипендии.

– Нет, это я должна извиниться. Она легонько подталкивала локтем Донну Ди до тех пор, пока она не повернулась к ней.

– Прости, пожалуйста.

Рот Донны Ди, слишком маленький для ее зубов, растянулся в улыбке:

– Ладно, все нормально. И обе стали хохотать.

– Вот так вляпались! – воскликнула Донна Ди. Высунув голову в окошко, она театрально завопила:

– Помогите! Помогите! Две прекрасные девицы попали в беду!

– Ты, идиотка, не высовывай голову, волосы намочишь.

Чтобы не посадить аккумулятор, Донна Ди выключила фары, и они стали ждать первой машины. Солнце зашло еще до того, как они выехали из города, и здесь, на сельской дороге, было уже совсем темно. За пятнадцать минут не появился ни один автомобиль. Джейд забеспокоилась.

– Не так уж холодно, и дождь перестал моросить. Может быть, мы пойдем обратно в город?

Донна Ди взглянула на нее как на сумасшедшую.

– Это несколько миль!

– Мы можем, по крайней мере, зайти в первый же дом, где есть телефон.

Донна Ди обернулась с испуганным лицом.

– Ты хочешь постучать в окно лачуги нигтера? Ни за что. После этого скорее всего нас уже никто никогда не увидит.

– То, что они черные, вовсе не означает, что они опасны. Не опаснее, чем ловить попутную машину. Никогда не знаешь, кто остановится.

– Лучше я буду ждать.

Они продолжали препираться, пока Донна Ди не воскликнула, выглянув в окошко:

– Фары!

Она рывком отворила дверцу, выскочила на середину дороги, замахала руками над головой и закричала:

– Эй! Эй! Остановитесь!

Водитель спортивной машины умышленно прибавил скорость. Донна Ди расставила ноги и не сдвинулась с места. Автомобиль затормозил в нескольких дюймах перед ней.

– Нил Патчетт, сукин сын! – завопила она. – Ты мог меня убить!

Нил отпустил тормоз, и его автомобиль покатился вперед, пока не коснулся бампером ног Донны Ди. Ругаясь, она отступила на несколько шагов. Хатч и Ламар в машине покатывались со смеху.

Нил углядел Джейд в раскрытом окошке машины Донны Ди.

– Куда это вы направляетесь, юные дамы?

– Мы ехали к Гэри, но в моей машине кончился бензин, – объяснила Донна Ди. – У тебя не найдется немного бензина?

Хатч рыгнул громко, словно выстрелил из пушки.

– Уже нет.

Донна Ди чуть не испепелила его взглядом.

– Тогда, может быть, вы подбросите нас в город и высадите на заправочной станции? Я позвоню оттуда своему отцу, и он нас заберет.

Хатч открыл дверцу и вышел наружу, расправив свое туловище во всю длину после откидного сиденья.

– А «пожалуйста» где? – произнес он насмешливо.

Ламар, сидевший, как всегда, сзади, перегнулся вперед.

– Мы не катаем бесплатно, ты знаешь.

– Вы все такие милые, – с глубоким сарказмом произнесла Донна Ди. – Я еле сдерживаюсь.

Джейд со страхом глядела, как Нил вышел из своего автомобиля и с важным видом обошел спереди машину Донны Ди. Не обращая внимания на грязь на обочине, он приблизился к дверце и распахнул ее.

– Выходи!

– От тебя несет, как из пивной бочки, – заметила она.

– Мы выпили пивка после школы. На рыбалку ездили.

– Поймали что-нибудь?

– Только сейчас.

Джейд не понравились его слова, но она решила не обращать на них внимания. Стараясь не коснуться Нила, она обошла его и направилась к остальным. После того вечера в молочной Нил приставал к ней назойливее обычного, чаще звонил ей домой и постоянно оказывался на ее пути в школьных коридорах. Джейд, как могла, старалась избегать его. Все в нем вызывало в ней омерзение, а после того, что произошло в то воскресенье несколько недель назад, она уже и не пыталась скрывать свою неприязнь.

Нил Патчетт от рождения обладал возможностями, которые он считал чем-то само собой разумеющимся и вечным. Джейд не нравилось такое необузданное расточительство, особенно тогда, когда такие добросовестные ребята, как Гэри, должны были вырывать у судьбы любую малость. Нил был ленив и нагл в школе, но учителя не смели призвать его к порядку или провалить на экзаменах. Он знал, что они этого не сделают. У большинства из них жена, муж или родственники в той или иной степени зависели от Айвена.

Джейд догадывалась, что мотивами дурных поступков Нила было нечто большее, чем юношеская склонность к нигилизму и дерзости. Некоторые его проделки выходили за рамки просто дурного поведения и граничили с жестокостью. Во всем, что он говорил или делал, чувствовалась врожденная жестокость, бездуховность. Джейд думала, что он гораздо более опасен, чем кажется. Неприязнь, которую она ощущала к нему, коренилась в ее инстинктивном страхе.

– А как мы здесь разместимся? – спросила Донна Ди, с сомнением заглядывая внутрь спортивной машины сквозь ветровое стекло.

– Я все рассчитал, – заявил Нил, протискиваясь на сиденье водителя. – Садись сзади рядом с Ламаром, – сказал он Джейд.

В кабине не было заднего сиденья, просто пространство под наклонным стеклом. Джейд колебалась.

– Может быть, мне лучше остаться в машине Донны Ди?

– Остаться здесь одной? – взвизгнула Донна Ди.

– Это не так уж надолго, – сказала Джейд. – Тридцать минут самое большее. Это же не навсегда.

– Залезай!

– Нил прав, Джейд, – настаивала Донна Ди. – Тебе нельзя оставаться здесь в темноте одной. Садись сзади с Ламаром, а я устроюсь на коленях у Хатча.

Джейд не разделяла энтузиазма своей подруги. Она отчетливо ощущала какое-то беспокойство, но потом рассудила, что это глупости. Нил выскочил из темноты на бешеной скорости, возможно, она будет в большей безопасности вместе со всеми, чем если останется одна на пустынной дороге в дождливый вечер.

Она перебралась через сиденье и втиснулась в крохотное пространство рядом с любезно потеснившимся Ламаром.

– Привет, Джейд!

– Привет! – Она улыбнулась Ламару. Он всегда казался таким виноватым и вежливым, что ей стало его жалко. Для нее оставалось загадкой, почему он сшивается вокруг Нила.

Патчетт занял свое место за рулем и захлопнул дверцу.

– Садись, Хатч.

Хатч подчинился.

Донна Ди направилась к пассажирской стороне машины. Но раньше, чем она успела подойти, Нил сказал Хатчу:

– Захлопни дверь.

Хатч закрыл дверцу и с любопытством уставился на Нила.

– А как насчет Донны Ди?

Нил включил двигатель.

– Она остается.

Донна Ди ухватилась за ручку дверцы, но Нил, перегнувшись через Хатча, надавил на кнопку замка.

– Пусти меня, ничтожество! – отчаянно стучала в окошко Донна Ди.

– Нил, мы не должны оставлять ее, – осторожно сказал Хатч.

– Заткнись.

– Впусти ее! – Джейд протиснулась между двумя откидными сиденьями и перегнулась через колени Хатча, стараясь дотянуться до ручки дверцы.

– Открывай дверь, Донна Ди! Быстро! – Она надавила на кнопку замка, но раньше, чем Донна Ди успела распахнуть дверь, Нил отпустил педаль сцепления и бросил машину вперед.

– Если она не поедет с нами, я тоже никуда не поеду! – закричала Джейд.

Она снова попыталась достать ручку дверцы, теперь уже больше для того, чтобы самой выбраться из машины, чем впустить Донну Ди.

– Держи ее руки, Хатч!

Хотя в этот момент Нил совершил опасный разворот в обратную сторону на скользкой от дождя и машинного масла дороге, он не повысил голоса. Его ледяное спокойствие привело Джейд в ужас.

– Нет! – Она начала отбиваться от Хатча. Джейд колотила кулаками по его рукам, извивалась между откидными сиденьями, пытаясь дотянуться до ручки дверцы.

Локтем она заехала Нилу в ухо.

– Господи! Ламар, неужели ты не можешь придержать ее? Мне же надо вести машину.

Ламар обхватил ее за талию. Джейд закричала, ударила каблуком по заднему стеклу и бросила тело вперед, чтобы ухватить рычаг переключения скоростей. Но Нил ударил ее по кисти ребром ладони, и рука сразу онемела.

На мгновенье Джейд увидела освещенную фарами Донну Ди, стоявшую на дороге с зажмуренными глазами.

– Донна Ди, помоги мне!

Хатч сжал кисти Джейд, руки Ламара обхватили ее вокруг талии. Машина рванула вперед, в темноту.

– Выпустите меня отсюда!

– Что мы делаем, Нил? – спросил Хатч.

– Всего лишь немного развлекаемся. – Нил включил пятую скорость.

– Это не развлечение, ты, ничтожество! – вскричала Джейд. – Отвезите меня назад к Донне Ди. Ее нельзя там оставлять, там страшно.

– Там в самом деле совершенно темно, Нил, – с беспокойством заметил Ламар.

– Ты хочешь выйти?

– Нет, я только…

– Тогда заткнись.

Друзья Нила послушно умолкли. Джейд попыталась успокоиться и побороть страх. Ведь это не были незнакомые ребята, она знала их всю свою жизнь. Ламар и Хатч были туповатыми, но в основном нормальными. Нил, однако, мог быть злобным.

– Мы едем не в сторону города, Нил, – сказал Хатч, оглядевшись. – Куда мы везем ее?

– Она ехала к Гэри, не так ли?

– Значит, мы направляемся к его дому? – неуверенно спросил Ламар.

– Хатч, не будешь ли ты так любезен отпустить мои руки, – спокойно сказала Джейд. – Ты делаешь мне больно.

– Извини. – Он отпустил ее. Ламар последовал его примеру.

– Мы всего лишь подвезем тебя к дому Гэри, Джейд, – произнес он с коротким смешком. – Потом он сможет отвезти тебя к машине Донны Ди. У отца Гэри, возможно, найдется канистра бензина для трактора.

Джейд взглянула на Ламара, но не ответила на его жалкую улыбку. Все молчали. Если бы это была обычная прогулка, они бы разыгрывали друг друга, отпускали шуточки, обсуждали завтрашнюю контрольную по химии. От их натянутого молчания Джейд почувствовала себя еще неуютнее. Если уж не по себе двум лучшим приятелям Нила, то у нее и подавно есть основания для беспокойства.

– Но сейчас будет поворот, – сказал Хатч. Нил не снизил скорость. – Ярдов через пятьдесят и направо, Нил.

Машина проскочила поворот на проселочную дорогу, заканчивающуюся у фермы Паркеров.

– Что ты делаешь? – сказала Джейд, вглядываясь в красивый профиль Нила. – Выпусти меня, я сама дойду от перекрестка.

– Нил, какого черта? – спросил Хатч.

– Сделаем небольшую остановку сначала.

Сердце Джейд учащенно забилось от страха. Всего лишь час назад она радовалась хорошему известию о своей стипендии; сейчас ее ладони покрылись холодным потом от смутной догадки.

На следующем перекрестке Нил свернул налево на дорогу, которая не очень-то и походила на дорогу. Засохшие высокие стебли сорных трав обступали колею, незамощенную и совсем разбитую. Лучи света от фар взлетали вверх и опускались, словно огни на морских бакенах.

– Мы возвращаемся на канал? – поинтересовался Ламар.

– Ага.

– Зачем?

– Я забыл кое-что, – ответил Нил.

Хатч недоверчиво взглянул на своего друга, но ничего не сказал. Ближе к воде почва под колесами стала болотистой. Нил поставил машину на тормоз, заглушил двигатель, но оставил включенными фары.

– Все выходим.

Он открыл дверцу и шагнул на вязкую землю. Хатч заколебался. Потом вышел за ним. Джейд слышала, как он спросил:

– Почему мы вернулись сюда, Нил? Что ты забыл?

Ламар подтолкнул ее.

– Надо выйти. Если Нил вобьет себе что-нибудь в голову, лучше ему не перечить, иначе он взбесится.

Нил подошел сзади к машине, открыл багажную дверцу и поднял ее.

– Я сказал, выходите.

– Пошел к черту.

– Ламар, дай мне руку.

Нил схватил Джейд за руку. Джейд не ожидала этого и вскрикнула от боли, когда он рванул ее на себя. Ламар подтолкнул ее снизу. Если бы она не успела встать ногами на землю, то упала бы лицом в грязь.

Джейд выпрямилась и вырвала свою кисть.

– Убери от меня свои лапы!

– Или что? Твой дружок опять влепит в меня две порции мороженого?

Он насмешливо хмыкнул, затем повернулся к ней спиной и направился к ящику со льдом, прикрытому жухлой травой.

– Хочешь пива?

– Нет.

– Хатч? Ламар?

Нил открыл ящик, достал оттуда три банки пива и, не дожидаясь ответа от друзей, сунул каждому по банке. Потом откупорил свою и сделал большой глоток. Словно обезьяны, Хатч и Ламар проделали то же.

Джейд прислонилась к заднему бамперу, старательно не обращая на них внимания, и потерла руки, пытаясь избавиться от влажного озноба. Она не догадалась забрать свое пальто и книги из машины Донны Ди.

Ночь была абсолютно темной. Низкие дождевые облака заволокли луну. Джейд слышала тихий плеск текущей невдалеке воды, но ничего не видела за границей лучей, отбрасываемых фарами. Ветер был не сильный, но пронизывал до костей.

Нил прикончил свое пиво. Он смял рукой банку и швырнул ее в подлесок на берегу узкого канала. На земле вокруг уже валялось множество таких банок.

– Теперь мы можем ехать? – спросила Джейд, стараясь скрыть охватившую ее дрожь. Нил шагнул к ней.

– Пока еще нет.

– Почему?

– Потому что прежде чем поедем, – медленно протянул он, – мы все трое трахнем тебя.

III

Донна Ди Монро была в затруднении. Ей было как-то не по себе сидеть дома в безопасности, не зная, где сейчас Джейд. Конечно, она бы позвонила, если бы уже была дома.

Донне Ди пришлось подождать в своей машине лишь несколько минут, как возле нее остановился «универсал», и сидевшие в нем фермер с женой предложили подвезти ее до города. Отец встретил ее у станции обслуживания, наполнил канистру и довез до оставленного автомобиля. Она вернулась в Пальметто всего лишь через полчаса после того, как эта троица уехала вместе с Джейд.

Мысль о том, что ее бросили, продолжала мучить Донну Ди. Как они посмели уехать и оставить ее одну на дороге? И почему они не выпустили Джейд из машины, когда та абсолютно ясно дала им понять, что не хочет ехать с ними одна? Нил Патчетт заслуживает того, чтобы его поставили к стенке и всадили пулю между глаз.

Как всегда Хатч исполнял все распоряжения Нила беспрекословно. Донне Ди было обидно, что Хатч настолько мало интересуется ею, что смог бросить ее одну на пустынном шоссе, где она могла бы стать жертвой любого подонка. Мысль о том, что Хатч Джолли похитил бы ее и увез в ночь, казалась безумно романтической, в общем-то, она не раз мысленно представляла себе это. Конечно, совершенно ни к чему, чтобы в момент похищения там же болтались Нил и Ламар. Донна Ди завидовала Джейд, что приключение с «похищением» досталось на ее долю.

Сейчас, лежа в своей спальне, Донна Ди думала о том, что ей следует предпринять относительно Джейд. Вернул ли ее Нил на то же место, откуда захватил, или же привез ее обратно в город? А может быть, доставил прямо в дом Гэри? Есть только один способ выяснить это. Донна Ди сняла трубку и стала набирать номер Паркеров. А что, если Джейд там нет? Учитывая недавнюю стычку с Нилом в молочной «Дейри Барн», Гэри просто войдет в штопор, когда узнает, что сделал Нил.

Донна Ди не хотела, чтобы из-за нее Джейд имела неприятности с Гэри или матерью. Она не хотела, чтобы кто-нибудь злился на нее, но и не могла успокоиться. Наконец она решилась и позвонила.

– Уехала?

– Ну да, Велта, – сказал Пит Джонс. – Я вернулся из лечебницы где-то около шести. Джейд и эта Монро-младшая прыгали как сумасшедшие. Когда я согласился отпустить Джейд пораньше, они умчались быстрее молнии. Она велела передать тебе, что будет дома через час и что у нее хорошие новости.

Велта не любила сюрпризов, даже приятных. Особенно сегодня вечером. Она устала. От постоянного сидения за письменным столом ломило поясницу. Она проголодалась и мечтала об ужине. Ей хотелось домой, поесть, долго-долго лежать в ванне, а затем лечь спать.

Велте было ровно сорок, и выглядела она именно на этот возраст, а иногда и старше, как, например, сейчас, когда недовольно поджала, губы.

– Что-то не похоже на Джейд – уйти без моего разрешения.

Пит Джонс усмехнулся.

– Там что-то серьезное. Она просто летала.

– Она сказала, что это за новости?

– Нет.

– Ну, скоро вернется, – сказала Велта, стараясь казаться равнодушной. Нет смысла давать повод для сплетен.

– Спасибо, мистер Джонс. До свидания.

По дороге домой Велта смотрела по сторонам, пытаясь увидеть машину Донны Ди. Эта выходка скорее всего была ее затеей. С тех пор как родители Донны Ди подарили ей этот драндулет, девчонки стали чересчур независимыми. Поэтому Велта никогда не позволяла Джейд брать машину без подробнейшего объяснения, куда она собирается и надолго ли. На девушек, пользующихся слишком большой свободой, обычно смотрят неодобрительно.

Когда Велта добралась до дома, она была уже на пределе. Почтовый ящик был забит, но она слишком устала и была раздражена, чтобы разобрать корреспонденцию. Бросив ее на кухонный стол не глядя, Велта разогрела немного супа. Как только она вышла из ванной, зазвонил телефон.

– Слушаю.

– Здравствуйте, миссис Сперри. Это Донна Ди. Можно поговорить с Джейд?

– Мистер Джонс сказал мне, что она уехала с тобой!

– Да, конечно, мы были вместе. Она еще не вернулась?

– Донна Ди, пожалуйста, объясни мне все немедленно. Джейд ушла из магазина, когда не было и шести, а сейчас уже девять. Где она?

– Мы поехали к Гэри, и по дороге у нас кончился бензин.

– Почему вы ехали к дому Паркеров в такое время?

– Ей нужно было что-то сказать Гэри.

– И это нельзя было сказать по телефону?

– Миссис Сперри, пожалуйста, не давите на меня, ладно? – заскулила Донна Ди. – Пусть Джейд сама вам это скажет. Ну так вот, где-то на полпути у нас кончился бензил Мимо проезжал Нил Патчетт. С ним были Хатч и Ламар. И они взяли с собой Джейд.

– Взяли куда?

– Я не знаю. Они укатили и оставили меня на дороге. Очевидно, они решили так пошутить, только, по-моему, со стороны Нила это очень подло.

– Ты сейчас дома?

– Да, недавно приехала. – Она объяснила, каким образом вернулась в город. – Я подумала, что к этому времени Джейд уже-дома, понимаете, я думала, что Нил или Гэри привезли ее. Они уехали в сторону фермы Паркера.

– Да, но ее нет. И я ничего не знаю.

– Вы думаете, с ней все в порядке? – с некоторым смущением спросила Донна Ди.

– Если Нил довез ее до дома Гэри, то она, по всей вероятности, забыла о времени. Придется сделать ей внушение, чтобы не нарушала свой комендантский час.

– Почему же она не вернулась домой?

– Ты там долго пробыла одна?

– Нет, не очень долго.

– Может быть, к тому времени, как она приехала, ты уже была на пути в город.

– Да, наверное. Но может, стоит мне или вам позвонить Гэри, чтобы убедиться, что она там. Я еще не звонила, потому что Гэри и Нил терпеть друг друга не могут. Гэри не понравится, если он узнает, что Джейд ездила с Нилом.

– Да, но если она у них, то он уже знает, ведь так?

– Да, конечно, – медленно произнесла Донна Ди. – Может быть, он разозлился, и Джейд пытается его успокоить.

– Не волнуйся, Донна Ди. Я позвоню Паркерам сама. Спокойной ночи.

Велта подумала, стоит ли звонить Паркерам, затем решила этого не делать. Если Джейд с Гэри, то она в безопасности, если же она с Нилом, то зачем расстраивать Гэри? Меньше знаешь, меньше беспокойства.

На губах Велты появилась улыбка, а в глазах заблестели искорки, что с ней случалось нечасто. Если Джейд была с Нилом, тем лучше. Вечер, проведенный в его компании, может заставить девочку по-другому посмотреть на некоторые вещи. Может быть, она поймет, как важно общаться с нужными людьми и насколько приятнее любить богатого, чем бедного.

Если это так, то, может быть, произошло лучшее из того, что могло произойти.

Если бы это зависело только от Джейд, то она, наверно, так бы и лежала на топком берегу канала, пока не умерла от голода, жажды или холода. Однако инстинкт самосохранения был слишком силен. Она не знала, как долго пролежала здесь в темноте, свернувшись клубочком, раздавленная тем насилием, которое ей пришлось пережить.

Небо оплакивало ее. Мелкая изморось, в течение всего дня окутывающая землю, превратилась в нудный дождь. Замерзшая, напуганная и обессиленная, Джейд наконец выпрямилась. Затем с трудом встала на четвереньки.

Она проползла несколько метров и нашла туфлю, которая слетела с ноги во время борьбы. Она попыталась ощупью найти вторую, но не смогла. Это уже не имело значения, ничто не имело значения. Ей было все равно, умрет она или останется жить.

Нет, это не совсем так. Потому что ее стремление увидеть, как будут наказаны Хатч Джолли, Ламар Гриффит и Нил Патчетт за то, что сделали с ней, было намного сильнее, чем желание жить.

С жаждой возмездия, горевшей в ней как факел, она с трудом поднялась на ноги и попыталась застегнуть блузку. Но все пуговицы были оторваны. Она смогла только застегнуть бюстгальтер. Грудь болела.

Тучи закрыли луну. В темноте ничего нельзя было разобрать. Протянув вперед руки, как слепая, Джейд пыталась найти дорогу и, только споткнувшись о глубокую колею, оставленную машиной Нила в вязкой почве, смогла немного сориентироваться.

Опять встав на четвереньки, Джейд поползла вдоль колеи, зная, что в конце концов она выведет ее на шоссе. Откуда-то выскочил неведомый ночной зверек и перебежал дорогу. Отдернув руки, она сжалась от страха и затаила дыхание, прислушиваясь. Прошло несколько минут. Кроме отдающегося в ушах стука сердца, Джейд не слышала больше никаких звуков, не чувствовала в траве никакого движения. Она продолжала свой путь по автомобильной колее, ставя на холодную липкую землю сначала одну ладонь, затем другую. Она двигалась так до тех пор, пока колени не распухли и не стали ныть, как и все ее тело. Дождь лился за воротник, стекая по спине, промокшие волосы прилипли к голове.

Иногда ей хотелось лечь и умереть, потому что за эти последние часы жизнь стала для нее отвратительной и мрачной. Ей не хотелось думать о том, что с ней случилось, она не могла уже терпеть болезненные последствия случившегося.

Но если она сдастся, ее насильники останутся безнаказанными!

И она продолжала свой путь. Рука, колено, рука, колено, рука, колено…

Спустя некоторое время, которое показалось ей вечностью, Джейд добралась до канавы, идущей вдоль шоссе. Продвинувшись вперед еще немного, она нащупала асфальт. С радостным хрипом она проползла вперед и в изнеможении легла на шоссе, как будто желая обнять его, как паломник, добравшийся до святыни. Дорожное покрытие было жестким и царапало щеку, но она прижалась к нему лицом, чтобы отдохнуть.

Если она смогла добраться сюда, то сможет проделать и весь путь до города, до больницы, до приемной шерифа. Слава Богу, она выжила и теперь сможет сообщить о преступлении. Найти Хатча, Ламара и Нила будет нетрудно. Они окажутся за решеткой через несколько часов после того, как она доберется до города.

Немного отдохнув, но еще не готовая встать и пойти, она с трудом поднялась. Движимая одним желанием наказать насильников, она доковыляла до середины шоссе. Идти вдоль белой прерывистой полосы будет менее рискованным, чем пробираться ощупью по обочине.

Двигаясь вперед, она постаралась прикинуть, сколько времени у нее может занять дорога в Пальметто. А может быть, лучше постараться дойти до какого-нибудь дома? Оттуда она смогла бы позвонить и получить там помощь.

Мама, наверно, сходит с ума от беспокойства. Велта требовала у нее отчета за каждую минуту. Наверняка Донна Ди сообщила кому-нибудь о ее похищении, если только ее тоже не изнасиловали.

– О Боже, только не это, – подумала Джейд.

Она вообразила, что группа добровольцев уже вызвалась прочесать местность в поисках ее и Донны Ди. Возможно, к тому времени, как она доберется до города, эти трое уже будут арестованы.

Автомобиль она заметила только тогда, когда он чуть не наехал на нее. Она была так погружена в свои мысли, что не различила приближающийся неяркий свет фар.

Нил! Он вернулся за ней. Его еще не арестовали. Он вернулся, чтобы опять мучить ее, может быть, даже убить, чтобы она не могла обвинить его.

Джейд с трудом пересекла шоссе и спряталась в канаве. На дне ее была протухшая вода, доходившая до колен. Пахло гнилью. Пальцы босых ног погружались во что-то холодное и склизкое. Однако страх был сильнее отвращения.

Скуля от страха, Джейд продиралась сквозь осоку и водоросли, которые цеплялись за край ее юбки. Добравшись до ограды из колючей проволоки, она сжалась у столбика, стараясь быть невидимой.

Машина замедлила ход и тихо поехала вдоль обочины. Когда свет фар упал на Джейд, она остановилась.

– Нет, нет! – Джейд поднятым плечом заслонила лицо и прикрыла грудь руками, вконец исцарапанными о колючки в канаве.

– Мисси, мисси, чевой-то вы здесь в это время? – Похоже было, что говорит чернокожий. Руки, протянувшиеся к ней, были тоже черные. – Мисси, чево с вами?

Человек дотронулся до ее плеча. Джейд отпрянула. Он отдернул руки.

– Я ничего плохого вам не сделаю, мисси. Случилось чево?

В свете фар виден был лишь его силуэт. Джейд смогла только разглядеть комбинезон и широкополую фетровую шляпу. Человек опять протянул руку. На этот раз она не пошевелилась. Он осторожно поднял ее под мышки и потянул из канавы.

Поддерживая Джейд под руку, он открыл дверцу старого пикапа и помог ей усесться. Дверь захлопнулась с резким неприятным звуком. Внутри было сухо, но обогреватель не работал. Джейд стала бить дрожь.

– Вы куда направлялись, мисси? – спросил он, усаживаясь за руль. – Вы с этих мест?

– Отвезите меня, пожалуйста, в больницу. – Ее охрипший голос показался ей чужим. Джейд потеряла голос, когда кричала. Нил ударил ее за то, что она кричала. Хатч закрыл ей рот своей лапищей. Ее крики очень нервировали Ламара.

– В больницу? Конечно, мисси. А сейчас вам отдых надо. Все будет в порядке.

Джейд последовала его совету. Она откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Теперь она в безопасности. Горячие слезы струились из-под закрытых век и стекали по щекам. Джейд тихо плакала, пока старенький пикап трясся по дороге.

То ли она заснула на некоторое время, то ли ненадолго потеряла сознание, потому что фургончик остановился почти сразу же. Человек вышел и открыл для нее дверь.

– Спасибо, – прошептала Джейд, выходя с его помощью из машины. Когда она ступила на землю, всю нижнюю часть тела пронизала пульсирующая боль.

Она покачнулась и ухватилась за столбик ограды. Закрыв глаза, Джейд прижалась щекой к холодному металлу и подождала, пока пройдет дурнота.

– Спасибо, – повторила она. Джейд повернулась к человеку, который спас ее, но его фургончик уже отъезжал.

– Нет, подождите. – Она прикрыла глаза руками, чтобы фары не слепили ее, но так и не могла рассмотреть ни своего спасителя, ни его машину. На передней части не было номера. Когда пикап выбрался на шоссе, водитель включил переднюю передачу. Фургончик затарахтел по дороге в дождливую темень. Джейд подумала, что столь поспешный отъезд был его единственным способом уклониться от обвинений в изнасиловании белой девушки. К сожалению, в Пальметто было немало таких, кто сначала действовал, а потом задавал вопросы.

Неуверенной походкой Джейд прошла сквозь раздвижную стеклянную дверь, над которой светилась неоновая надпись: «Неотложная помощь». За дверями горел резкий бело-голубой свет. Она боялась его и остановилась перед входом в надежде, что кто-нибудь заметит ее. Две медсестры и молодой человек, очевидно, дежурный вахтер, сидели за столом и весело болтали.

До этого Джейд казалось, что она легко сможет сообщить о насилии, однако теперь, когда это стало неизбежным, она испугалась. Это был только первый шаг из многих, которые ей предстоит сделать, чтобы добиться справедливости. Но чтобы достичь этой цели, она была готова пройти через трудности и унижения.

Наконец она собралась с духом и поплелась к столу, оставляя за собой грязные следы.

– Простите, – сказала она. Три пары глаз уставились на нее. – Мне нужна помощь.

При ее появлении в течение нескольких мгновений их лица выражали крайнее удивление. Затем дежурный вахтер отошел в сторону, одна из сестер сняла телефонную трубку, а другая обошла стол и поддержала Джейд.

– Что произошло, милая? Сбила машина?

– Меня изнасиловали.

Сестра резко повернулась к ней.

– Изнасиловали? Здесь, в Пальметто?

– Рядом с каналом, недалеко от приморского шоссе.

– О Боже!

Джейд чувствовала, что молодой парень ловит каждое ее слово. Она видела, что он не сводит глаз с ее разорванной блузки, сквозь которую виднелась грудь. Другая медсестра говорила по телефону.

– Доктор Харви, вы нужны в «неотложке». Тут пришла девушка. Она говорит, что ее изнасиловали.

– Меня действительно изнасиловали, – сказала Джейд. Ее голос осекся: она готова была расплакаться. Ей хотелось, чтобы этот парень перестал наконец глазеть на нее.

– Пошли, милая, приляг вон там, пока не пришел доктор. Позвонить кому-нибудь насчет тебя?

– Нет, пока я не буду в порядке.

Сестра отвела ее в небольшую смотровую комнату, задернула тонкие и пышные, похожие на желтый парашют, занавески.

– Боже мой, ну и вид у тебя. Разденься. Все с себя снимай. Ты понимаешь, тебя должен осмотреть гинеколог. Надень вот это. – Она протянула Джейд больничный халат в сине-белую полоску.

– А вы не можете это сделать? – спросила она робко.

– Что сделать, милая? – спросила сестра, раскладывая на столике инструменты из блестящего металла. У них был устрашающий и отталкивающий вид.

– Осмотреть меня? – Джейд не хотела, чтобы около нее был мужчина, чтобы он прикасался к ней. Ей казалось, что она просто не переживет, если ей придется раздвинуть ноги перед мужчиной.

– Нет, к сожалению. Это он так расцарапал тебе руки?

– Они. Их было трое.

Медсестра с ужасом посмотрела на нее и спросила шепотом:

– Черные?

– Нет, белые.

Она вздохнула с облегчением.

– Я позвоню в приемную шерифа. Доктор сейчас будет.

Сестра вышла, задернув за собой занавеску. Медленно, с трудом преодолевая боль, Джейд разделась. Она сложила свои промокшие и разорванные блузку, юбку и бюстгальтер в кучу на пол. Ее трусики и колготки остались там, вместе с туфлями.

При ярком свете Джейд осмотрела свое тело и зажала рукой рот, чтобы не закричать. Она была вся в грязи. Ноги, начиная от колен, были покрыты слоем грязи, запястья болели и кровоточили под толстым слоем глины.

Хуже всего было то, что ее живот и бедра были выпачканы какой-то липкой дрянью, смешанной с ее собственной кровью. Джейд стало тошнить от отвращения, вырвало в металлический таз, который она успела пододвинуть к себе.

– Мисс… э-э-e… Сперри?

За занавеской послышался мужской голос Она видела его силуэт сквозь тонкую ткань. Джейд чуть не захлебнулась желчью, откашлялась, горло у нее горело.

– Мисс Сперри, мне надо осмотреть вас.

– Да, сейчас, одну минуточку. – Она запуталась в халате и наконец надела его через голову. Он едва прикрывал ее ягодицы. Джейд вскарабкалась на смотровой столик и прикрыла себя какой-то простынкой, стараясь, чтобы ее было видно как можно меньше. – Да, пожалуйста.

Ей пришлось пережить еще один шок. Доктор был очень молод. У него было свежее лицо, которое, казалось, не знало еще бритвы. Глаза светились неподдельным интересом. Она надеялась, что доктор будет пожилым, седовласым джентльменом с симпатичным брюшком и в очках, похожим на добродушного семейного врача с картин Нормана Рокуэлла.

Очевидно доктор почувствовал, что вызывает у нее неприязнь. Изо всех сил он старался выказать ей свое сочувствие, возможно, потому, что боялся, что с ней может быть истерика.

– Вам придется пережить еще несколько неприятных минут, мисс Сперри. Мне нужно осмотреть вас, сфотографировать и задать вам несколько вопросов. Некоторые из этих вопросов могут показаться вам нескромными, но ничего не поделаешь. Давайте с них и начнем, ладно?

Приступая к делу, он взял бланк медицинской карты и вынул ручку из нагрудного кармана своего белого халата.

– Ваше полное имя?

– Джейд Элизабет Сперри.

– Возраст?

– Восемнадцать лет.

– Дата рождения?

Доктор записывал ее ответы в соответствующих графах карточки, затем, как он и предупреждал, вопросы стали более нескромными.

– Когда у вас последний раз были месячные?

– Я не помню.

– Мне нужно знать. Хотя бы примерно.

Джейд потерла виски и постаралась вспомнить. Затем назвала число, которое показалось ей наиболее вероятным. Он записал его.

– Какие-нибудь венерические заболевания?

Вопрос ошеломил ее.

– Что?

– У вас есть какое-нибудь венерическое заболевание или, может быть, был половой контакт с кем-нибудь, у кого такая болезнь?

Внутри у Джейд что-то перевернулась, и она выкрикнула с яростью:

– До сегодняшнего вечера я была девушкой! – В эту минуту Джейд осознала, что в эту ночь она потеряла невинность не только физически.

– Понятно. Хорошо. – Доктор отметил что-то в карточке. – Этот мужчина…

– Мужчины. Я уже говорила сестре, что их было трое. Она разве вам не сказала?

– К сожалению, нет. Значит, трое?

– Да, трое.

– Все трое вводили член во влагалище?

Джейд закусила задрожавшую нижнюю губу.

– Да.

– Вы уверены?

– Да!

– И у всех было семяизвержение?

Она опять почувствовала приступ тошноты. Сглотнув горькую желчь, она с трудом выдавила:

– Да.

– Вы уверены, мисс Сперри? – Врач скептически посмотрел на нее. – Я хочу сказать, что если вы были девственницей, то вам трудно было бы определить.

Джейд сверкнула глазами, но у нее было очень мало сил для ярости. Она сгорбилась, подчиняясь.

– Да, они все трое… это самое.

Врач захлопнул карточку и положил ручку обратно в карман. Он просунул голову между занавесками и попросил сестру помочь ему. Та помогла Джейд лечь на кресло, устроив ее ноги на металлических подпорках. Доктор надел резиновые перчатки, затем сел на невысокую табуретку напротив кресла и зажег яркую лампу. Затем дотронулся до ее бедер и развел ее ноги пошире. Она издала слабый звук протеста.

– Я предупреждал вас, что вам будет неприятно, мисс Сперри. Я постараюсь не причинить вам боли.

Джейд не смогла смотреть в его лицо, находящееся где-то между ее ног, и закрыла глаза, чувствуя, как что-то холодное и твердое проникает в нее. Она вцепилась в край кресла.

– Постарайтесь расслабиться. Знаете, вы поступили очень правильно, что не побежали домой и не приняли душ, прежде чем пойти сюда.

Она не могла поддерживать разговор с ним и сестрой в таком жалком виде. Кожа у нее была холодная и слегка влажная, однако чувство смущения и стыда несколько увеличило приток крови: она чувствовала, что краснеет. Голова гудела, и каждый удар сердца отдавался в ушах.

– Вы смогли бы узнать этих людей?

– Да, конечно.

– Ну что ж, хоть это хорошо. Они поплатятся за это. Если, конечно, вы не струсите и не откажетесь от своих обвинений до того, как дело пойдет в суд.

– Нет, я не струшу, – поклялась она, сжав зубы.

– Так, я закончил осмотр. Кроме лобковых волос. Не все они принадлежат вам. Я сейчас их соберу и тоже отдам в лабораторию.

Джейд съежилась и крепко зажмурила глаза, наконец сестра сняла с подпорок ее ноги и помогла ей сесть. Доктор деревянной палочкой вычистил грязь из-под ее ногтей, затем снял перчатки и бросил их в бак с мусором.

– Теперь встаньте вот здесь, перед занавеской, – сказал он Джейд и взял фотоаппарат «поляроид», объясняя сестре, как должен быть накинут халат.

Несколько минут он фотографировал Джейд со всех сторон. Ей не нужно было раздеваться полностью, однако она чувствовала себя обнаженной. Он сделал снимки ее лица, плеч, груди, живота, бедер, ягодиц, всех тех мест, где были царапины или синяки. Их было не так уж много. Нил старался действовать аккуратно.

– А вот эти царапины – на руках и коленях?

Она покачала головой.

– Это позже, когда я ползла по шоссе.

– Ну вот и все. Я напишу отчет и отнесу это в лабораторию. Сейчас там никого нет, но они сделают анализ завтра прямо с утра. Сестра отведет вас в душ. Мы дадим вам принадлежности и одежду. Вашу одежду мы тоже отдадим в лабораторию.

Джейд кивнула.

– Спасибо.

Он удалился, взяв с собой материал для лабораторного исследования.

– Пошли со мной, милая. – Сестра отдернула занавеску и пошла к двери. Джейд замялась, одергивая короткий халатик.

– Прямо так? Но он мне даже бедра не прикрывает.

– Это же больница. Никто на это не смотрит.

Джейд подумала, что вахтер-то уж посмотрит. Однако выбора у нее не было. Она пошла за сестрой по коридору, стараясь идти очень осторожно, чтобы халатик не развевался.

– Вам повезло. Док Харви раньше работал в больнице в большом городе. Он знает, что делать, – заметила сестра.

Они прошли сквозь дверь, на которой было написано «Только для персонала», и вошли в комнату отдыха, где несколько сестер пили кофе и что-то ели. Они с любопытством смотрели на Джейд, пока она проходила через комнату за медсестрой.

– Вот здесь, – сказала та, открывая дверь в женский душ. – Полотенце и все остальное вон там, в шкафчике, около душевой кабины. Там также есть одноразовая спринцовка.

Джейд хотелось, чтобы та говорила потише. Казалось, все в этой комнате уставились на нее.

– Я никогда не спринцевалась, – прошептала она.

– Ничего страшного. Инструкция написана на коробке.

Джейд проскользнула в дверь. Как и сказала сестра, все необходимое было в шкафчике. Она сняла больничный халат и шагнула в кабинку. Слава Богу, вода была горячей. Джейд сделала ее погорячей, насколько можно было терпеть, и с наслаждением подставила тело под тугие обжигающие струи. Они очищали, отмывали ее. Джейд хотелось смыть с себя эти мерзкие выделения. Она сама поражалась, как только могла так долго иметь это на своей коже и не потерять рассудок.

Трижды намылившись, Джейд поставила ногу на барьер и стала мыть между ног. Боль была настолько сильной, что на глазах выступили слезы, но она терла и терла, пока кожа не стала багровой. Довольно неумело она воспользовалась спринцовкой и была рада этому. Наконец она промыла волосы и несколько раз прополоскала рот горячей водой.

После душа Джейд почувствовала себя лучше, хотя и знала, что уже больше никогда не почувствует себя опять по-настоящему чистой. Она чувствовала себя выпачканной – морально, физически, эмоционально. Она больше никогда не станет прежней. Эта мысль приводила в отчаяние и злила.

Она вытерлась и обмотала голову махровым полотенцем. На верхней полке лежало несколько пар фирменных зеленых костюмов. Она приложила к себе, и вторая пара подошла. На полочке она нашла и бумажные тапочки, предназначенные для того, чтобы надевать их на обувь. Однако Джейд надела их прямо на босые ноги.

Она осторожно открыла дверь и заглянула в когнату отдыха. Знакомая ей медсестра сидела одна на диване и смотрела телевизор. Увидев Джейд, она встала.

– Может быть, хотите чего-нибудь? Кофе? Кока-колу?

– Нет, спасибо.

– Они звонили из приемной. Сюда приехал помощник шерифа, он хочет поговорить с вами.

– Я готова.

Джейд шла по коридору, хлопая тапочками. Помощник шерифа трепался с привратником и доктором Харви, когда они с сестрой подошли к столику. Представитель закона сдвинул на затылок шляпу, принял официальный вид и с подозрением посмотрел на нее.

– Мисс Сперри?

– Да.

– Пожалуйста, сядьте сюда.

Джейд осторожно присела на край диванчика, обитого лиловым пластиком. Помощник шерифа опустился на стул напротив нее. Доктор Харви остался стоять у края кушетки. Помощник, который был не старше доктора, вытащил из внутреннего кармана форменной куртки блокнот.

– Доктор Харви говорит, что вы заявили о том, что вас изнасиловали сегодня ночью.

Она с недоверием посмотрела на одного, затем на другого.

– Почему все здесь говорят, что я «заявила» или «сказала» что-то. Меня действительно изнасиловали. Вы думаете, я вру?

– Ну-ну. Никто не обвиняет вас во лжи. Я просто хочу выяснить, что произошло. Успокойтесь, хорошо?

Джейд успокоилась. Это было не так-то просто. Ей пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не закричать. Вахтер и медсестры опять собрались у столика неподалеку. Не нужно страдать манией преследования, чтобы понять, что они шепчутся о ней. Время от времени кто-нибудь из них или вся компания смотрели в ее сторону, затем отворачивались и продолжали свой разговор вполголоса.

– Фамилия, имя полностью? – спросил помощник.

Его лицо начало расплываться. Она поняла, что вот-вот расплачется.

– Меня изнасиловали, – сказала она громко. – Мои насильники на свободе, а вы подвергаете меня здесь унижениям и оскорблениям. – Она судорожно вздохнула. – Я уже сообщила доктору фамилию, имя, адрес, дату рождения и все остальное. Может быть, вам лучше всего спросить меня о том, что случилось сегодня ночью и кто совершил преступление?

– Всему свое время, – ответил он, ничуть не тронутый ее слезным обращением. – Это обычная полицейская процедура при подобных заявлениях. Если дело будет передано в суд, то вам бы, наверное, не хотелось, чтобы преступники избежали наказания из-за технических неточностей, правда, барышня?

– Почему бы вам просто не ответить на вопросы, мисс Сперри? – деликатно вмешался доктор. – В конце концов, так будет быстрее. Может, принести вам чего-нибудь попить?

– Нет, спасибо.

– Если хотите, я дам вам успокоительного.

Она решительно замотала головой. Затем, обратившись к помощнику шерифа, она бесстрастным тоном ответила на все обязательные вопросы.

– Ну, а теперь о сегодняшней ночи, – сказал он, откашлявшись. – Вы сказали доктору Харви, что на вас напали трое мужчин и силой овладели вами.

– Да, это так.

– Они были вооружены?

– Нет.

– Нет? То есть они не угрожали вам пистолетом или чем-либо еще в атом роде?

– Они просто схватили меня и повалили на землю.

– Члены во влагалище вводили?

– Это все есть в моем отчете, помощник, – постарался помочь доктор Харви.

– Спасибо, доктор, но допрос провожу я. Ответьте, мисс Сперри.

– Да, – ответила Джейд. – Они все… проникли и… завершили акт.

– Насиловали ли они вас каким-нибудь извращенным способом?

– Нет, этого не было, – опять на выручку пришел доктор, поскольку Джейд была слишком поражена вопросом и не знала, что сказать.

– Вас принуждали к половому сношению оральным путем?

Опустив глаза, она покачала головой.

– Нет.

– И где именно имело место так называемое нападение на вас?

Так называемое? Эта фраза резанула ее, однако она ответила на вопрос.

– Около канала, рядом с приморским шоссе. По-моему, у этого проселка нет названия. Это обычная немощеная дорога. Я могла бы показать вам это место. Если они не забрали с собой мои вещи, то они еще там.

– Не могли бы вы дать описание лиц, по вашим словам, совершивших насилие?

– Больше того, помощник, я знаю их имена.

– Вы знаете их имена?

– Ну да.

– Значит, нам повезло. Так, слушаю вас? – Он с нетерпением постукивал карандашом по блокноту.

– Ламар Гриффит.

Карандаш заскрипел по бумаге. Затем, с удивлением наклонив голову набок, помощник шерифа прочитал имя, которое только что записал. Он взглянул на Джейд.

– Сын Майраджейн Гриффит?

– Ламар Гриффит, – уверенно повторила Джейд. – Нил Патчетт.

Кровь отхлынула от лица полицейского. Он нервно облизнул губы.

– И Хатч Джолли.

Несколько секунд он смотрел на нее не отрывая глаз. Затем, наклонившись вперед, почти касаясь своим носом ее лица, он прошептал:

– Разыгрываете меня, да?

Она выхватила его блокнот и карандаш и печатными буквами написала три имени на мелованной бумаге. Тыча кончиком карандаша в свою запись, она воскликнула:

– Вот фамилии трех парней, которые меня изнасиловали. И ваш долг проследить за тем, чтобы их арестовали и посадили за решетку.

Он нервно сглотнул и взглянул на доктора, как бы ища у него поддержки.

– Мисс… а… у…

– Сперри, – крикнула она.

– Мисс Сперри, вы, наверное, имели в виду не это.

– Нет, именно это.

– Вы что-то напутали.

– Нил, Хатч и Ламар вытащили меня из машины моей подруги, завезли меня в пустынное место и все трое изнасиловали меня. После этого они бросили меня там. – Она вскочила на ноги. – Почему вы смотрите на меня с таким тупым видом? Спросите у Донны Ди! Арестуйте этих парней! Наденьте на них наручники! Посадите их в тюрьму!

– Мисс Сперри. – Доктор взял ее за руку. Он усадил ее на диван и сделал знак медсестре. – Будьте добры, принесите валиум.

– Не надо мне лекарств, – огрызнулась Джейд, отталкивая его руку. И обращаясь к полицейскому, она произнесла: – Если вы не в состоянии задержать трех преступников, найдите того, кто сможет это сделать.

– Черт побери, мисс Вы только что назвали сына моего начальника насильником.

– Да, это так. Хатч был вторым. Он был самым грубым и самым большим. Он чуть не задушил меня. – Она не чувствовала, как ее ногти впились в ладонь, – так сильно она сжала кулаки. Она почувствовала боль и взглянула на полукруглые следы на своих расцарапанных ладонях.

– Пожалуй, будет лучше сообщить обо всем шерифу, – сказал доктор.

– Боже всемогущий, – произнес помощник шерифа, поднимаясь с явной неохотой со стула. – Задача не из приятных, – сказал он, проводя ладонью по своему пухлому, совсем еще юному лицу. – Ну и заваруха будет, когда я сообщу шерифу Джолли, что его парень и сын Айвена Патчетта обвиняются в изнасиловании.

Спустя час Джейд сидела в комнате для допросов. Здесь пахло застарелым табаком и потом. Помощник шерифа привез ее прямо из больницы в здание суда и оставил в этой комнатенке, похожей на кабинку, как бы отстраняясь от всей этой грязной истории.

Джейд была уверена, что, пока все это не закончится, положение будет ухудшаться с каждой минутой. Конечно, результаты судебного разбирательства доставят ей колоссальное удовлетворение. Однако ей предстоят серьезные переживания в личном плат не. Как, например, она посмотрит в лицо Гэри?

Она просто и не могла об этом думать сейчас, или она просто сойдет с ума. Ей необходимо было сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас, например, подумать о Донне Ди. Джейд очень волновалась о ней. Вполне можно было допустить, что после того, как парни ее бросили, они вернулись к Донне Ди и сделали с ней то же самое. Может быть, в этом и был план Нила – разлучить их и оставить фактически беспомощных. Может быть, Донна Ди лежит где-нибудь на обочине шоссе истерзанная, без сознания, а может быть, и мертвая…

Ее тревожные мысли были прерваны, когда шериф Фриц Джолли вошел в комнату. Вместо формы на нем были синие джинсы, а под пятнистой охотничьей курткой виднелась пижамная рубаха. Было видно, что его подняли с постели. На щеках и подбородке виднелась рыжеватая щетина.

– Здравствуй, Джейд.

– Здравствуйте, шериф Джолли.

Ей частенько приходилось продавать ему в магазине жевательный табак. Они хорошо относились друг к другу. Сейчас этот большой представительный человек опустился на стул напротив нее и положил скрещенные руки на обшарпанный стол, разделяющий их.

– Как я понял, у тебя были неприятности сегодня ночью.

– У меня не было неприятностей, шериф Джолли.

– Расскажи мне обо всем.

– Могу я подождать, пока придет моя мать? – Ей не хотелось повторять свой рассказ несколько раз. Доктор в больнице обещал, что позвонит ей, чтобы она приехала сюда. Помощник шерифа не дал ей времени позвонить самой.

– Велта уже здесь, в дежурке, рвет и мечет, – сказал он. – Но мне бы хотелось, чтобы ты все рассказала мне до того, как она войдет сюда.

– Почему меня привели в комнату для допросов?

– Здесь удобно, и никто не мешает.

Она посмотрела на него с подозрением.

– Я не сделала ничего плохого.

– Никто этого и не говорит. Так что же произошло?

Она не выдержала его взгляда и опустила глаза на свои сжатые кулаки. Затем, вздохнув, произнесла:

– Нил, Ламар и Хатч подъехали к нам с Донной Ди, когда у нас кончился бензин. Они посадили меня в машину Нила, хотя я сопротивлялась. Затем они привезли меня на то место, где они пили пиво и ловили рыбу за несколько часов до этого, и они… – Джейд подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, – они один за другим изнасиловали меня.

Джолли очень-очень долго смотрел на нее, ничего не говоря.

Джейд добавила:

– Я боюсь, что Донна Ди тоже пострадала.

– Мой помощник говорил мне, что ты спрашивала о ней. Я звонил ей домой. Она там, с ней все в порядке.

Джейд вздохнула с облегчением.

Когда он снова заговорил, голос его звучал глубоко и проникновенно.

– Джейд, обвинения против этих трех мальчиков очень серьезны.

– Изнасилование – это серьезное преступление.

– Мне трудно поверить, что они могли совершить подобное.

– Мне тоже было трудно в это поверить. Еще вчера в это время я бы и подумать о таком не могла.

– Хорошо, – произнес шериф. – Почему бы тебе не рассказать мне, что же произошло на самом деле?

IV

В комнате Нила было еще темно, когда его отец с силой распахнул дверь и ворвался к нему. Айвен сразу же подошел к кровати, сдернул простыни и с силой ударил Нила по голому заду.

– Ах ты дрянь!

Нил откатился на другую сторону кровати и вскочил: отец и сын смотрели друг на друга: Нил абсолютно голый, на Айвене были спортивные трусы и старомодная белая футболка. Его темные с сильной проседью волосы торчали во все стороны. Но даже в таком виде он не выглядел смешным. В глазах была бешеная ярость.

– Что на тебя наехало? – с вызовом поинтересовался Нил, упираясь руками в тощие бедра. Он был взъерошенный, сонный и недовольный. Его стройное поджарое тело было таким скорее от природы, чем от тренировки. Неплохой спортсмен, он, однако, занимался спортом постольку поскольку, и свою стройность и подтянутость он воспринимал как должное.

– Мне только что звонил Фриц, – сказал ему Айвен.

– Ну и что? Сейчас глубокая ночь. Я спать хочу.

– Черта с два ты у меня поспишь!

Голова Нила совсем уж было коснулась подушки, как Айвен дернул его за волосы, а затем с силой дал ему ногой под зад. Нил отлетел к стене, резко развернулся и сжал кулаки, готовый к отпору.

– Вчера вечером ты изнасиловал девушку, так? Нил опустил кулаки.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я говорю о Джейд Сперри, которая сейчас в суде обвиняет тебя в том, что ты ее изнасиловал. – Айвен ткнул Нилу в грудь пальцем. – Лучше расскажи мне правду, парень, – его рык мог поднять и мертвого.

Глаза Нила забегали по комнате, выхватывая отдельные предметы, затем его взгляд остановился на грозной фигуре отца, – Если она утверждает, что это было изнасилование, то она врет.

– Ага! Так ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Ты, сукин сын!

– Я говорю правду! – заорал Нил. – Хатч, Ламар и я прихватили ее и поехали все вместе на рыбалку. Выпили немного пива. Повеселились немного. Она была с нами очень мила – то есть очень-очень мила, папа. Она этого хотела, и она это получила.

Айвен смотрел на Нила не отрываясь; в глазах его, как в осколках зеркала, отражался зарождающийся утренний свет.

– Врешь! Эта девчонка не какая-нибудь дешевка. Она неразлучна со своим мальчишкой Паркером. Зачем же ей ехать с тремя оболтусами?

Нил выругался про себя и провел рукой по всклокоченным волосам.

– Я же сказал тебе, папа, она сама этого хотела. Она делала вид, что, кроме Паркера, ее никто не интересует. Но при каждом удобном случае крутит хвостом, как только меня видит. А когда ее парень опять появляется на горизонте, она снова задирает нос и обращается со мной, как с собачьим дерьмом, в которое случайно вляпалась. Ты же не думаешь, что я позволю девчонке так со мной обращаться? Черта с два! Вчера вечером я решил показать ей, что значит настоящий мужчина. Если она называет это изнасилованием, то это ее проблема.

– Черта лысого! – Айвен с неожиданным терпением выслушал Нила. Но теперь он заскрипел зубами. – Это не только ее проблема. Теперь это проблема шерифа, да и моя тоже.

Нил машинально почесал низ живота.

– Ну и что ты собираешься делать?

– Ничего! Даже и не подумаю!

– Да? – самоуверенность Нила улетучилась.

– Я не собираюсь ничего делать, пока ты откровенно не скажешь мне, что там произошло. Было насилие или нет?

Нил как-то неловко пожал плечами.

– Были некоторые сложности. – Затем быстро добавил: – Но я знаю, что она сама этого хотела.

– А Хатч и Ламар?

– Ну, им тоже немного досталось, – он фыркнул, – я не жадный.

Айвен чуть было не влепил сыну затрещину за наглость, затем решил не тратить попусту свою энергию и опустил уже поднятую руку.

– Ну, с Хатчем все ясно. Но я не могу себе представить, как этот мышонок, сын Майраджейн, мог силой полезть девчонке под юбку.

– Ну, Ламара надо было только немного подбодрить, однако он справился, как надо.

В дверь постучали. Они повернули голову и увидели на пороге комнаты экономку Юлу.

– Вы будете пить свой утренний кофе сейчас, мистер Патчетт?

– Нет! – рявкнул Айвен. – Я скажу, когда захочу выпить кофе!

– Конечно, сэр. Я просто спросила.

Она удалилась. Айвен в течение нескольких секунд смотрел на закрывшуюся дверь, затем повернулся к Нилу.

– Почему вы не поехали в «черный» район и не подцепили там какую-нибудь девчонку, которая бы помалкивала? Какого черта вы связались с этой Сперри?

– Потому что она сама этого хотела, вот почему.

– О Боже, ну и история!

Нил с беззаботным видом натянул на себя джинсы, которые накануне ночью он сбросил на пол.

– Ну и что ты собираешься делать, папа?

– Еще не знаю. Дай мне подумать. – Айвен растянулся на кровати. – Они могут посадить тебя на приличный срок по обвинению в изнасиловании. Ты хоть это понимаешь?

– Ерунда, – ошеломленно пробормотал Нил. – Чушь собачья. Нельзя отправить человека в тюрьму только за то, что он трахнул девчонку, которая сама на это напрашивалась.

Айвен сказал:

– Я это понимаю, и ты это понимаешь. Нам надо только, чтобы и все остальные это поняли.

– Но я не пойду в тюрьму, ни за что! В тюряге ниггеры трахают белых в задницу. Пап, сделай что-нибудь!

– Заткнись и дай мне подумать! – заорал на него Айвен. Затем влепил Нилу крепкую пощечину. – Ублюдок, ты мне весь день испортил.

Джейд положила голову на скрещенные на столе руки в комнате для допросов. Глаза у нее болели и горели огнем, как будто в них попал песок. Ее продержали в здании суда всю ночь. Лишь однажды ей разрешили выйти в туалет, но туда и обратно ее сопровождал помощник шерифа. Было похоже на то, что под арестом находится она, а не ее обидчики. Рассказывая во второй раз, Джейд слово в слово повторила то, что говорила раньше. Великолепная память не раз выручала ее в школе. Память сохранила подробности группового изнасилования. И хотя они были отвратительны, Джейд не пыталась их приукрасить.

Шериф пытался сбить ее с толку, стараясь, однако, не обидеть ее.

– Джейд, когда я уходил из дома, Хатч был в своей комнате.

– Я не знаю, где он сейчас. Знаю только, что он делал и где он был в семь часов вечера.

– Так, по твоим словам, это случилось тогда?

– Это действительно случилось тогда. Хатча в это время ведь не было дома, правда?

– Он пришел около девяти и сказал, что был с Нилом и Ламаром.

– Совершенно правильно. Они меня насиловали.

Фриц провел большой ладонью по своему румяному лицу, разглаживая обвисшую кожу.

– Ну и что ты делала в промежуток времени между семью часами, когда произошло так называемое изнасилование, и временем, когда ты появилась в больнице? То есть… – он посмотрел в записи своего помощника, – ты пришла в больницу в одиннадцать тридцать четыре.

– После того как они бросили меня, я долго лежала. Затем я доползла до шоссе. Когда сзади подъехала машина…

– Ты говорила, что это пикап.

– Да, пикай. Но сначала я подумала, что это машина Нила. Я испугалась и попыталась спрятаться в канаве. Негр из машины уговорил меня выбраться из канавы и посадил в свой фургончик, а затем довез меня до больницы.

– Он не сказал тебе своего имени?

– Нет.

– И ты не можешь его описать?

– Было темно. Я помню только, что на нем были комбинезон и шляпа.

– Так пол-Юга одевается. Интересно, если он был с тобой так любезен, почему же он не пошел вместе с тобой в больницу? Почему он просто растворился в воздухе?

– Если бы вы были темнокожим в наших краях и привезли в неотложку белую девушку, жертву насилия, вы бы болтались там поблизости, шериф Джолли?

Он изобразил огорчение. Затем сказал:

– Некоторые белые девушки скорей умрут, чем допустят, чтобы их изнасиловал чернокожий.

Джейд встала со своего стула, обошла его сзади и, ухватившись за спинку, с вызовом посмотрела на Джолли.

– Значит, вы думаете, что меня схватил чернокожий, изнасиловал, а я все свалила на вашего сына и его двух товарищей? Такова ваша версия?

– Я должен предусмотреть все варианты, Джейд. Именно потому, что мой сын обвиняется в преступлении.

– Может быть, вместо того, чтобы здесь терзать меня, вам лучше задать несколько вопросов Хатчу?

– Я и собираюсь это сделать.

Вскоре после этого разговора он разрешил ей встретиться с матерью. Велта всегда очень следила за собой, и Джейд была поражена, увидев ее измученное лицо, растрепанные волосы. Та ворвалась в комнату, чуть не сбив с ног шерифа Джолли.

– Джейд! Что случилось? Мне никто ничего не говорит. Где ты была?

Меньше всего на свете Джейд хотелось опять отвечать на вопросы. Ей было необходимо, чтобы кто-то обнял ее, прижал к себе и успокоил. Чтобы не было никаких разговоров, а просто тепло и понимание. Вместо этого мать начала требовать отчета. Джейд понимала, что на ее месте она, возможно, действовала бы так же. Однако ей от этого было не легче.

Лицо Велты не выражало никаких чувств, пока она слушала рассказ Джейд. После нескольких секунд молчания она переспросила, как бы не понимая:

– Изнасиловали?

– Да, мама.

С некоторой неловкостью она протянула руку и убрала с лица дочери пряди уже высохших и в беспорядке торчащих волос.

– Кто сделал это?

Когда Джейд сказала ей, Велта отдернула руку, как будто от волос Джейд било током.

– Это… это невозможно, Джейд. Ты знаешь этих мальчиков всю жизнь. Они никогда бы не сделали ничего подобного.

– Сделали, мама, сделали. – Глаза ее наполнились слезами. – Мама, ты мне не веришь?

– Конечно же, Джейд, конечно, я верю тебе Джейд была не очень в этом уверена, однако у нее не было ни сил, ни желания что-то доказывать. По просьбе шерифа она еще раз рассказала о своем приключении матери. Когда она закончила, тот вышел из комнаты, пообещав скоро вернуться.

Оставшись одни, Джейд и ее мать ни о чем серьезном не говорили. Велта спросила ее, как она себя чувствует. Джейд, понимая нелепость вопроса, просто ответила, что все в порядке. Велта больше к ней не прикасалась, если не считать той неуклюжей ласки, когда она пригладила ее волосы.

На рассвете появился помощник шерифа и предложил Велте чашку кофе. Джейд попросила чашку, чтобы прополоскать саднящее горло. Ей было трудно глотать, наверное, еще и из-за непролитых слез, которые комом стояли у нее в горле.

Внезапно дверь в комнату открылась. Джейд подняла, голову, осознавая, что, очевидно, из-за крайнего утомления немного задремала. Она громко закричала от страха, увидев, что в комнату входит Нил Патчетт.

У нее перехватило дыхание, как будто от долгого бега.

– Что он здесь делает?

За ним в комнату вошли Айвен Патчетт и шериф Джолли.

– Мисс, вы здесь выдвинули довольно серьезные обвинения, – сказал ей Айвен. – Когда Фриц сказал мне, что здесь происходит, я потребовал, чтобы вы повторили свои обвинения в присутствии моего сына. Привет, Велта.

Велта отреагировала на появления Айвена примерно так же, как и Джейд отреагировала на Нила.

– Привет, Айвен.

– Ну, эти двое и наделали же тут дел, а?

– Да.

– Я ничего не наделала! – закричала Джейд, возмущенная тем, что Айвен пытается перетянуть ее мать на свою сторону в осуждении нашкодивших детей. – Это сделали со мной. Я ни в чем не виновата.

– Кончай, Джейд, – вмешался Нил, впервые открывший рот. – Ты что, всерьез думаешь, что кто-нибудь поверит, что тебя изнасиловали?

– Никто и не должен мне верить на слово. Пусть посмотрят на снимки, сделанные в больнице. И лабораторные исследования подтвердят, что я говорю правду.

Нил уселся на край стола.

– Я и не говорю, что этого не было, – сказал он спокойно. – Я только говорю, что ты преувеличиваешь, все было не совсем так.

– Ничего я не преувеличиваю! – Если бы не спинка стула, она бы отпрянула от него еще дальше. Он вызывал у нее чувство глубокого отвращения, несмотря на смазливую физиономию.

– Ладно, давайте разберемся, – вмешался шериф Джолли, беря инициативу в свои руки.

– Нил, слезь со стола, пожалуйста. – Он указал на стул у стены. – Айвен, садись сюда. Айвен сел, затем взглянул на Велту.

– Сегодня у тебя оплачиваемый выходной.

– Спасибо.

Джейд посмотрела на мать, разозленная тем почтительным тоном, которым та разговаривала с Айвеном Патчеттом.

– Хорошо, Джейд, – произнес Фриц, переключив ее внимание на себя. – Пожалуйста, расскажи нам еще раз обо всем, чтобы и Айвен с Нилом слышали.

Слова шерифа прозвучали достаточно требовательно. Джейд не знала, нужно ли ей в присутствии Нила и его отца вдаваться в деликатные подробности того, как ее насиловали. Однако, если дело дойдет до суда, ей придется обо всем рассказывать и при большей аудитории.

Айвен, казалось, смотрел на нее с пониманием, однако она чувствовала в его казалось бы доброжелательном взгляде искорки злобы. Нил встал у противоположной стены, скрестив руки на груди. На лице его была самодовольная ухмылка.

– Ну, Джейд, интересно послушать, как я тебя насиловал.

Его наглый тон разъярил ее. Нет, ему не удастся выпутаться, даже если ей придется повторить свою историю тысячу раз.

Отхлебнув немного теплого содового раствора, который ей принес помощник шерифа, она начала с рассказа о том, как в машине Донны Ди, на которой они ехали, кончился бензин, и закончила своим прибытием в больницу.

– Ну и нашли вы этого загадочного ниггера? – спросил Айвен у Фрица.

Шериф покачал головой. – Она не сообщила ни одной приметы, по которой мы бы смогли его обнаружить.

– X-м. – На губах Айвена появилась довольная улыбка.

– Он действительно был, – настаивала Джейд. – В том состоянии, в котором я находилась, я не смогла бы сама добраться до города.

– Папа тоже так говорит, – произнес Нил. – Твое так называемое «состояние» было не таким уж плохим, как ты пытаешься изобразить. У тебя было полно времени дойти до города, и ты это и сделала. Но пока шла, ты испугалась. Ты вспомнила о Паркере и о том, что он подумает, когда узнает о нашем небольшом междусобойчике.

Джейд вскочила.

– Не смей произносить его имени! Ты недостоин этого. Лучше еще раз изнасилуй меня, только не впутывай сюда Гэри.

– Пожалуйста, Джейд, сядь. – Велта схватила ее за руку и опять усадила на стул.

Айвен закурил сигарету и долго махал спичкой, чтобы загасить ее. Потом бросил на пол.

Шеф Джолли сказал:

– Нил, тебе не обязательно отвечать на какие-либо обвинения.

– Да пусть ее. Она все врет.

– Айвен, ты уверен, что не надо вызывать сюда твоего адвоката?

– Пренебрежем этим нашим правом. Зачем беспокоить его в такую рань? Нам нечего скрывать. Мо-жт, спросишь мальчика о чем хочешь?

Фриц обратился к Нилу:

– Что произошло, когда вы подъехали к Донне Ди и Джейд?

– Все было так, как говорила Джейд, – ответил он. – Мы предложили ей поехать с нами. Она сама залезла в мою машину. Она даже перебралась на заднее сиденье и села рядом с Ламаром…

– Так вы не затаскивали ее насильно в свою машину?

– Конечно нет.

– Потому что я думала, что Донна Ди тоже поедет, – быстро вмешалась Джейд. – Когда я увидела, что они собираются бросить ее одну, я попыталась выйти. Они не дали мне. Они не впускали ее и не выпускали меня.

Нил рассмеялся.

– Мы просто шутили. Разыграли похищение. Просто ребячились.

Он стал продолжать с этого места и рассказал о том, что они приехали на то место, около канала.

– Джейд вышла и сидела там, пока мы пили пиво.

– А что мне оставалось? – объяснила она. – Когда ты сказал, что вы собираетесь делать, я побежала. Скажи им, Нил. Ты знаешь, что это так. Я хотела от вас убежать.

– Нил, что ты на это скажешь? – спросил Фриц.

– Я сказал ей, что мы собираемся трахнуть ее.

Велта прижала руку к сердцу и положила ногу на ногу. Айвен затянулся сигарой. Фриц потер висок.

– Это подтверждает рассказ Джейд.

– Тогда я повернулась и побежала в сторону дороги, – сказала она. – Но я не успела далеко убежать. Нил схватил меня за волосы и бросил на землю.

Нил беспокойно пожал плечами.

– Она сказала что-то вроде «ничего у вас не выйдет», но она при этом смеялась.

– Ничего подобного я не говорила и уж конечно не смеялась. Я испугалась до смерти.

– Испугалась трех своих друзей? – недоверчиво фыркнул Айвен.

– Она действительно побежала, – сказал Нил, – но не в полную силу, было видно, что она хотела, чтобы ее поймали. Я действительно схватил ее за волосы. Мы немного поборолись. Она делала вид, что сопротивлялась, – так, в шутку.

– Это ложь, – прошептала Джейд, качая головой. – Это ложь. Он сделал мне больно, он содрал с меня… – Вдруг ее осенило. Она посмотрела на заляпанные грязью джинсы Нила – те самые, которые были на нем вчера вечером. – Он содрал с меня колготки, затем трусики и положил их в карман джинсов. Проверьте его карман.

– Нил? – Фриц знаком потребовал, чтобы парень подчинился. Айвен повернул голову и через плечо смотрел, как Нил полез в карман и вытащил из него узенькие желтые трусики. Велта узнала их и прикрыла рот рукой от удивления.

Нил с видом сожаления посмотрел на Джейд и тихо сказал:

– Ты же сама оставила их мне на память, лапочка. Ты что, не помнишь?

– Он лжет! – Джейд вскочила со стула, обежала вокруг стола, нацелившись ногтями в его наглую физиономию. Фриц схватил ее за руку и усадил на место.

Дверь отворилась, и в комнату заглянул помощник шерифа.

– Все в порядке, шериф?

– Все нормально, – успокоил он помощника.

– Шериф, я насчет отчета из лаборатории.

– Да, мне хотелось бы прочитать официальный отчет, как только он будет готов.

– Так вот в этом-то и проблема, шериф Джолли. – Он нервно дернулся. – Я как раз пришел вам сказать. Все мазки и все остальное они по ошибке выбросили. Сегодня утром они сожгли все, что относилось к мисс Сперри, в больничном мусоросжигателе.

Силы покинули Джейд, когда она услышала это. Она повисла на руке Фрица и позволила ему отвести себя на свой стул. С криком отчаяния она опустила голову. Все реальные улики изнасилования уничтожены. Даже если врач из «Неотложной помощи» будет свидетельствовать в ее пользу, все, что он сможет сказать, это то, что у нее был половой контакт и что, по всей вероятности, он происходил довольно грубым образом. При перекрестном допросе его показания окажутся бесполезными. Кроме того, он не сможет сказать, кто были насильники.

Все, что было сказано в этой комнате, никогда не сможет стать полноценными показаниями в суде – даже признание Нила, что у него была с ней интимная связь. Он в любую минуту может изменить свой рассказ и полностью отрицать свое участие во всей этой истории. С этого момента им всем противостоит только показание самой Джейд.

Но даже сейчас, под гнетом мрачного отчаяния, душившего ее, мелькнул луч новой надежды. Она резко подняла голову:

– Донна Ди.

– Что? – шериф Джолли повернулся к ней.

– Вызовите Донну Ди. Она скажет вам, что я сопротивлялась. Она видела, как я пыталась выбраться из машины Нила. Она подтвердит, что я не по своей воле поехала с ними.

Фриц посмотрел на часы, затем сказал своему помощнику:

– Позвони Джо Монро. Постарайся поймать девчонку, пока она не ушла в школу. Скажи ей, что я хочу, чтобы она заглянула сюда, но не говори зачем.

Помощник натянул шляпу и нырнул в дверь. Они стали ждать. Велта забрала трусики Джейд со стола и спрятала их в свою, сумочку. Айвен попросил кофе, которое было ему подано угодливой секретаршей. Нил вышел, чтобы купить кока-колу в автомате в вестибюле. Чтобы не видеть его, Джейд закрыла глаза.

Ей ужасно хотелось спать; хотелось сбросить с себя больничную одежду и эти дурацкие тапочки; хотелось расчесать волосы и почистить зубы; хотелось поплакать в одиночестве над тем, что было безвозвратно утрачено, – над своей невинностью.

«Гэри, Гэри», – стонала Джейд про себя. Он не осудит ее за то, что случилось, но она не настолько наивна, чтобы не понимать, что все это отразится на их отношениях. Сознавая, насколько это разобьет его сердце, она решила наконец не думать обо всем этом и сконцентрироваться на чем-нибудь другом.

Джейд слышала, как Айвен спросил у ее матери:

– Сколько ты у меня работаешь, Велта? – Он все еще пыхтел своей мерзкой сигарой. Запах дыма вызывал у Джейд тошноту.

– Долго.

– Было бы непростительно расставаться из-за этого недоразумения.

Джейд подняла голову.

– Не старайтесь меня запугать, мистер Патчетт. Надеюсь, мама больше ни одного дня не будет работать на вашей вонючей фабрике. Я не хочу тех денег, которые она там зарабатывает. Не хочу, чтобы они шли на мою еду и на мои вещи.

Обычно Джейд никогда не разговаривала так со старшими. Но она стала жертвой жестокого насилия и, как всякое раненое животное, старалась дать отпор.

Айвен стряхнул пепел на пол и неодобрительно нахмурился.

– Ты бы, Велта, надела намордник своей девчонке. А то в выражениях она не стесняется.

Велта повернулась к Джейд и прошептала:

– Ну зачем? Ты все еще больше испортишь!

В эту минуту шериф Джолли ввел в комнату Донну Ди. Она робко остановилась на пороге, ее темные глаза перебегали с одного лица на другое. Наконец они остановились на Джейд.

– Что происходит? Что случилось? Почему ты в таком наряде?

– Проходи сюда, Донна Ди. – Шериф слегка подтолкнул ее вперед и выдвинул единственный оставшийся стул. – Садись. Мы хотим задать тебе несколько вопросов.

– О чем? – Голос ее дрожал от страха и непонимания того, что происходит. – В чем дело? Кого-нибудь убили или что?

– Ничего такого, – ответил Фриц, стараясь успокоить нервничающую девушку. – Вчера вечером случилась одна неприятность. Ты можешь помочь нам кое в чем разобраться.

– Я? Какая неприятность?

– После того как в твоей машине кончился бензин, что-то произошло, – сказал он.

– Я все же добралась до дома, все в порядке.

– А Джейд?

Донна Ди повернулась к Джейд.

– Что случилось? У тебя ужасный вид.

– Меня изнасиловали.

Донна Ди громко ахнула. Ее маленькие глазки буквально вылезли из орбит.

– Изнасиловали? О Боже. Джейд, неужели это правда? Изнасиловали?

– Она это утверждает, – протянул Нил. Донна Ди резко повернула голову в его сторону.

– Она же была с вами. Как же ее могли изнасиловать?

– Он это и сделал! Он, Хатч и Ламар изнасиловали меня.

В течение нескольких секунд Донна Ди не могла оправиться от шока.

– Хатч тебя насиловал? – прохрипела она.

– Она все врет, – произнес Нил.

– Заткнитесь! – Голос шерифа Джолли прозвучал как удар кнута. – Все! Это мой кабинет. Я здесь начальник, и я задаю вопросы! – Он помолчал немного, чтобы дать возможность Джейд и Нилу как следует успокоиться, потом обратился к Донне Ди, которая быстро-быстро моргала глазами.

Джейд видела, как черные глаза подруги скользят по ее растрепанным волосам, царапинам на руках, больничной одежде.

– Изнасиловали? – она произнесла это слово одними губами, но вслух не издала ни звука, то ли опасаясь гнева шерифа, то ли не веря тому, что услышала. Эмоции захлестывали Джейд, однако, сдавшись, она кивнула.

– Донна Ди? – Шериф подождал, пока внимание девушки опять не вернется к нему. – Джейд утверждает, что эти ребята подъехали к вам, когда вы застряли на приморском шоссе. Она говорит, что они затащили ее в машину Нила, затем не выпускали ее, когда стало очевидным, что они тебя с собой не берут. Джейд уверяет, что она чуть ли не драку устроила, чтобы выбраться из машины. Она говорит, что кричала и стучала в заднее стекло. Нил же утверждает, что все это было в шутку и что Джейд прекрасно знала, что все это розыгрыш. Я понимаю, что ты не можешь давать показания относительно того, что произошло потом. Однако мы бы хотели, чтобы ты рассказала о том, какое настроение было у всех вас, когда мальчики уехали с Джейд на машине.

Айвен наклонился к ней и положил ладонь ей на руку:

– Мы не отрицаем, что ребята немного с ней поразвлекались, понимаешь?

Донна Ди перевела взгляд на Джейд. Та посмотрела ей прямо в глаза.

– Они действовали по очереди. Нил это признал. А теперь Джейд резко передумала и решила обвинить этих ребят в том, что они действовали силой. Ты думаешь, это справедливо?

– Айвен, – резко вмешался Фриц. – Дальше разговор поведу я.

С растущим беспокойством Джейд видела, как меняется выражение лица Донны Ди. Когда она только вошла в комнату, то была испугана и озадачена. Затем, узнав, что Джейд подверглась насилию, Донна Ди смотрела на нее с жалостью. Теперь же она смотрела на нее с выражением зарождающегося подозрения. Айвен Патчетт намеренно вызвал у нее это, придавая всей истории оттенок сексуального приключения и смягчив мотив насилия. Он, как и все остальные, знал о том, как она относится к Хатчу, и успешно разжег в ней огонек ревности.

– Донна Ди, я ни в чем не виновата, – серьезно сказала Джейд. Голос ее дрожал. – Я ничего не делала, чтобы спровоцировать их на это. Я даже не хотела ехать с ними. Ты была там. Ты это знаешь. Они заставили меня.

– Донна Ди?

Та по-прежнему не сводила глаз с умоляющего лица Джейд, даже когда повернула голову в сторону шерифа.

– По-моему, они были немного нетрезвые.

– Нил тоже признал это. Они действовали грубо? Оскорбляли? Как-нибудь угрожали? Донна Ди нервно облизнула губы.

– Нет. Они были как всегда. Дурачились. Ну вы знаете. Как обычно.

– Расскажи им, что произошло, когда я оказалась у них в машине, – подсказала Джейд. – Ты же видела, как я вырывалась, Донна Ди.

Та бросила на нее нетерпеливый взгляд, прежде чем произнести:

– Это правда.

Джейд издала вздох облегчения: наконец хоть кто-то принял ее сторону и поддержал ее.

– Когда Джейд оказалась в их машине, она начала стучать в окна.

– Ну, конечно. Я же говорила вам, помните?

– Ты можешь сказать, что она пыталась выбраться? – спросил шериф, не обращая внимания на Джейд.

– Ага. Ламар удерживал ее на заднем сиденье. Она пыталась пролезть между сиденьями и ухватиться за ручку или за ключ зажигания. Нил стукнул ее по рукам. Мне показалось, что Нил держал ее за запястья.

– Ну да. Посмотри. – Джейд протянула вперед руки, вокруг запястий были видны темные круги синяков.

Увидев ее запястья, шериф Джолли нахмурился. Он уставился на пол у себя под ногами, с силой кусая нижнюю губу. Затем взглянул на Айвена.

– Значит, они увезли ее насильно.

– Ну да! – воскликнула Джейд.

– Я этого не говорила.

На фоне радостного восклицания Джейд слова Донны Ди прозвучали глухо.

– Что? – Джейд с испугом посмотрела на Донну Ди.

– В машине была возня, – торопливо продолжала та, – но ребята просто баловались, понимаете? Они дразнили Джейд. Меня ведь тоже оставили одну на дороге.

Джейд встала со своего стула.

– Что ты говоришь, Донна Ди?

– Сядь, Джейд.

– Кончай, ладно, – со скучающим видом произнес Нил.

– Джейд, ты ведешь себя неразумно, – сказала Велта.

– Она говорит неправду и прекрасно это понимает! – сказала Джейд, вне себя от отчаяния, обвинительным жестом указывая на Донну Ди.

Поскольку материальные улики были уничтожены – а она была убеждена, что это не было случайностью, – ее единственной надеждой было добиться наказания обидчиков с помощью свидетельницы. Конечно, Донна Ди не присутствовала при непосредственном нападении на нее, однако она могла подтвердить слова Джейд о том, что в машине ее удерживали насильно. В сочетании со свидетельски ми показаниями доктора это могло бы подействовать на решение присяжных в ее пользу.

Джейд ударила своими разбитыми ладонями по столу и наклонилась к Донне Ди.

– Я знаю, что ты стараешься выгородить Хатча, но он насильник. Он меня изнасиловал, – сказала она, четко выговаривая каждое слово.

– Хатч никогда бы этого не сделал.

– Но он сделал.

Донна Ди отвернулась от Джейд и устало посмотрела на шерифа Джолли.

– Это все, что я знаю. Могу я теперь идти?

– Донна Ди, не делай этого, – умоляюще обратилась к ней Джейд, но шериф отодвинул девушку в сторону и помог Донне Ди подняться со стула. Джейд протянула к ней руку, но Донна Ди отпрянула.

– Хатч не заслуживает твоей защиты, – закричала Джейд. – Взял меня силой. Ради Бога, Донна Ди, скажи им правду!

Донна Ди резко обернулась, глаза ее блеснули.

– Правду? Хорошо, я скажу им правду. – Она обратилась к остальным. – Неделю тому назад Джейд сказала мне, что ей надоело ждать до замужества и ей хочется секса. Она сказала, что хочет уговорить Гари Паркера заняться сексом. – Она злобно посмотрела на Джейд. – Думаю, вчера вечером ты получила такую возможность, правда? Целых три раза! Один раз с Нилом. Один – с Дакаром. И еще один… с Хатчем.

Джейд открыла рот для ответа, но не смогла издать ни звука. Донна Ди бросила на нее прощальный взгляд, полный ненависти, затем открыла дверь и вышла.

После того как дверь за ней захлопнулась, в комнате воцарилась гробовая тишина.

Нил заговорил первым:

– Я же сказал вам, что ей этого хотелось.

Шериф неприязненно взглянул на него, но Джейд была так ошарашена, что не заметила этого.

– Нил, – сказал Фриц, – можешь идти. Айвен, подожди меня на улице, я хочу поговорить с тобой, пока ты не ушел.

Поднимаясь, Айвен успокаивающе положил Велте руку на плечо.

– Просто ужасно, как наши деточки позорят нас, правда? – и вышел за Нилом.

– Джейд, так ты будешь подавать официальную жалобу?

Она не сразу поняла, что шериф имеет в виду. Она все еще не оправилась от предательства Донны Ди.

– Что?

– Ты хочешь официально обвинить ребят в изнасиловании?

– Да.

Фриц быстро взглянул на Велту, затем опять на Джейд.

– Подумай об этом как следует и не торопись подписывать бумаги.

– Я не хочу ни о чем думать, – сказала она. – Они изнасиловали меня и пусть так же помучаются, как мучалась я. – Подлость Донны Ди ранила ее так же больно, как и само насилие. И говоря «Они поплатятся за все, что мне сделали», она имела в виду и Донну Ди тоже.

Фриц устало вздохнул и пошел к двери.

– Хорошо. Иди домой. Я пришлю тебе все бумаги попозже, когда их напечатают.

V

Шериф Джолли прошел через дежурную часть, которая была полна народу, так как дневная смена уже приступила к работе. Чувствуя плохое настроение шефа, все старались избежать встречи с ним и отводили глаза, пока он шел к своему кабинету, где его ждал Айвен Патчетт.

Фриц вошел и закрыл за собой дверь. Айвен с наслаждением поедал пончики: макал пончик в кофе и откусывал за раз треть.

– Чертовски хорошие пончики, Фриц.

– Это все, что у тебя сегодня в мыслях, Айвен? Пончики?

Фриц плюхнулся на стул. Опершись локтями о стол, он запустил пальцы в густую курчавую шевелюру. В младших классах школы какой-то наглец попробовал дразнить Фрица, криком: «Эй, рыжий!» Он едва выжил, а то бы некому было рассказать об этом. Больше никто и никогда не осмеливался обзывать Фрица этим прозвищем.

Айвена Патчетта никогда не пугали ни мускулы Фрица, ни его положение в обществе. Он мог, подчиняясь всего лишь своему капризу, выбрать или забаллотировать Фрица. Оба это прекрасно понимали. Внешне Айвен был гораздо менее привлекательным. Его седые волосы стали редеть, правда, пока не очень сильно. Среднего роста и среднего телосложения, не особенно крепкий, он не выглядел и рыхлым. Одевался он ни строго консервативно, ни вызывающе щегольски – просто и удобно.

Однако его глаза явно не соответствовали внешнему впечатлению заурядности: они выдавали высокомерие человека, осознающего свое богатство и влияние на территории тех округов, которыми он мог при желании управлять как король. Его глаза с ледяным блеском тем не менее жгли как огонь. Это было пламя ненасытной жадности, снедавшей Айвена.

Айвену Патчетгу нравилось быть таким, каков он есть. Он был готов на все, чтобы сохранить свою тиранию над всем, чем он владел. Патчетт обожал, когда его боялись. Это он любил больше, чем секс или игру в рулетку, и даже больше, чем деньги. И своего сына воспитал точной копией самого себя.

Айвен облизал сахаристую глазурь с пальцев, на которых не было колец. Он считал, что только гомики носят украшения.

– Хочу сказать тебе, Фриц, что мне не нравится то, что я вижу.

– Что именно?

– Твои брови подергиваются. Когда ты бываешь чем-то озабочен, твои брови подергиваются.

– Ладно, я очень сожалею об этом, Айвен, – сказал Фриц осторожно. – Но у меня есть основания беспокоиться, если моего парня обвиняют в изнасиловании девушки. Это меня здорово беспокоит.

– Это обвинение не продержится и минуты.

– Кто это знает. Она меня почти заставила поверить. Джейд не какая-то белая шлюха, которая пытается возвести напраслину на трех известных всем ребят. Зачем ей нужно было придумывать такую историю? Она симпатична и умна и уже на пути к успеху. Какая ей выгода поднимать шум, если там нет ни доли правды?

– Откуда мне знать? – сказал Айвен, впервые проявляя признаки гнева. – Может быть, привлечь внимание? Может быть, ее парень наплевал на нее и она решила ему отомстить таким образом?

– Ты не веришь в это так же, как и я, Айвен. Ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что здесь не просто баловство, которое слегка вышло за рамки. – Фриц внимательно посмотрел на него. – У тебя в больнице должник, да? И сегодня утром ты позвонил ему с напоминанием об уплате.

Айвен даже не моргнул глазом.

– Ты уверен, что тебе это надо знать, шериф? Уверен, что желаешь получить ответ?

– Меня бесит мысль о том, что кто-то намеренно уничтожил улики. Это мне противно.

Айвен наклонился вперед. Его глаза горели.

– Ты хочешь, чтобы имя Хатча фигурировало в обвинении в изнасиловании?

– Черт возьми, нет, конечно.

– Тогда расслабься, – сказал Айвен. Произнеся это, он откинулся на спинку стула и вновь отпил немного кофе. – Этим занимаются. Через день или два все лопнет как мыльный пузырь.

Фриц обеспокоенно посмотрел на дверь.

– Девушка собирается выдвинуть официальное обвинение против них.

– Она раздумает.

– А что, если нет?

– Она раздумает.

– Что, если нет? – повторил Фриц, почти крича. Айвен слегка хмыкнул.

– Если она не откажется от этого, мы сделаем из нее лживую шлюху. Тошнота подкатила к горлу Фрица.

– Кто поверит в такое о Джейд?

– Я еще не закончу этим заниматься, – сказал Айвен с опасной злобой во взгляде, – как мужчины округа будут говорить, что она перетрахалась со всеми ними, и все будут рады поверить любой мерзости о ней.

Фриц почувствовал, что его мутит. Надо бы на воздух.

– Извини, Айвен. Я здесь уже всю ночь. Пойду домой, приму душ и поем.

Айвен тоже встал.

– Знаешь, во что я никак не могу поверить? Что у этого вонючего слизняка Ламара встал. Я бы многое дал, чтобы увидеть это. – Смеясь, он похлопал Фрица по спине. Фриц едва сдержался, чтобы не сбросить его руку. – Нил сказал, что Хатч набросился на нее, как кабан. Что твой парень говорит?

– Я еще не разговаривал с ним. Я позвонил Доре, чтобы она не пускала его в школу. Это основная причина, почему я хочу попасть домой. Я хочу, чтобы Хатч сказал мне, что он ее не принуждал.

Айвен схватил его за руку и развернул к себе, хотя Фриц был куда крупнее.

– Послушай меня, шериф, – прошипел он. – Мне плевать, что скажет тебе Хатч, но не будет никаких публичных покаяний ни в суде, ни в церкви – нигде. Ты слышишь меня? Хорошо уразумей это.

– Айвен, если они виноваты…

– Виновата задница моей прабабушки. Виноваты в чем? В том, что перепихнулись разок? С каких это пор стало преступлением для молодого резвого самца потрахаться? Потом девица немного испугалась… – Он пожал плечами. – Я думаю, все понятно? Наши мальчики, возможно, были не особенно обходительны. Но она не пострадала, переживет. А вот если наши парни попадут в тюрьму, их жизни будут погублены. Он близко придвинул свое лицо к лицу Фрица. – Мой парень не проведет в тюрьме ни одного дня из-за какой-то поганой юбки. Мне плевать и на жуткие угрызения совести, которые испытывает Хатч, и на твои этические принципы… Ты замнешь дело сейчас же, Фриц! Сейчас же!

Айвен отпустил Фрица и отошел. Проведя рукой по волосам, которые лоснились от геля для укладки, он подвигал плечами, чтобы расслабиться. Затем, приклеив к лицу широкую и сердечную улыбку, Айвен открыл дверь и медленно вышел в дежурную часть. Фриц смотрел ему вслед, ненавидя его за самоуверенность, презирая за отсутствие моральных принципов и завидуя вызывающей наглости. Фриц выкрикнул фамилию. Через секунду перед ним появился один из подчиненных.

– Да, сэр?

– После того, как ты отпечатаешь жалобу, отнеси ее домой к Сперри и оставь там. – С самым свирепым видом Фриц поглядел прямо в глаза своему служащему. – И затем ты об этом забудешь. Если я узнаю, что ты хоть словом обмолвился об этой жалобе, то здорово пожалеешь об этом. Я говорю о всей твоей жизни.

Служащий тяжело сглотнул.

– Да, сэр.

Фриц кивнул головой, зная, что его прекрасно поняли.

– Если кто-то будет спрашивать, я вернусь через час.

Через пять минут Фриц был уже дома. Он жил в нескольких кварталах от центра Пальметто, недалеко от небоскреба банка «Ситизенс Ферст Нешнл» – целых шесть этажей в высоту. Население городка составляло всего десять тысяч, хотя в сельских районах округа людей проживало в десять раз больше.

Квартал, где жили Джолли, был старым и удобным. Фриц и Дора купили этот дом сразу после женитьбы, мечтая разместить всех своих детей во многих комнатах. Но сразу после рождения Хатча у Доры появилась опухоль на яичниках, и ей пришлось удалить не только их… Одну из свободных спален она превратила в комнату для шитья, в другой Фриц и Хатч хранили снаряжение для охоты и рыбалки.

Дора мыла на кухне посуду, когда Фриц вошел в дом через заднюю дверь и снял куртку.

– Привет. Остался еще кофе?

Дора Джолли была высокой стройной женщиной, чья жизнерадостность сменилась теперь мрачным смирением из-за ранней стерилизации. Она прекрасно вела дом, но это была уже не та любящая, веселая девушка, на которой женился Фриц.

Дора вытерла мокрые руки о полотенце.

– Что происходит, Фриц? Почему тебя вызвали в участок среди ночи? Почему я не должна была пускать Хатча в школу?

Фриц налил себе кофе.

– Где он?

– Наверху, у себя в комнате. Он ведет себя так же странно, как и ты. Я приготовила ему завтрак, но он почти ничего не ел. Что-то случилось с вами обоими. Я хочу знать что?

– Нет, тебе не нужно знать, Дора. Поверь мне, не нужно. Оставь это как есть.

Поставив недопитый кофе на сушку для посуды, он вышел из кухни. Дверь в комнату Хатча на втором этаже была закрыта. Фриц громко постучал один раз, затем открыл дверь и вошел.

Хатч был одет, но босиком. Он сидел на неубранной постели, прислонившись к задней стенке и мрачно уставившись в пустоту. Кожа на фоне веснушек казалась бледнее обычного. Вчера вечером он сказал, что его оцарапало веткой. Сейчас Фриц все понял. Вид этой царапины вызвал у него тошноту.

Хатч настороженно смотрел, как отец подошел к кровати и сел на ее край.

– Мама сказала, что ты ничего не ел за завтраком.

– Нет, сэр.

– Ты болен?

Хатч теребил бахрому на покрывале и только пожал плечами. У Фрица был большой опыт допрашивать, и теперь он не мог не видеть признаков виновности. Тошнота вновь стала подступать к горлу.

– Ну, парень, что с тобой случилось?

– Ничего.

– Может быть, прекратим ходить вокруг да около? – сказал Фриц твердо. – Рассказывай все!

– Рассказывать что?

Терпение Фрица лопнуло.

– Я едва сдерживаюсь, чтобы не отделать тебя как Бог черепаху. Одумайся и начинай рассказывать. Избавь себя от порки, которую ты чертовски заслуживаешь.

Хатч больше не мог сдерживаться. Он начал судорожно сглатывать, тело стало содрогаться, широкие плечи затряслись. Казалось, что сейчас он либо расплачется, либо его вырвет. Наконец он выдавил из себя:

– Ты уже, наверно, знаешь насчет Джейд?

– Я знаю, что она попала в больницу вчера около половины двенадцатого ночи.

– Половины двенадцатого! – воскликнул Хатч.

– Она сказала, что какой-то негр нашел ее в канаве на прибрежном шоссе и привез в больницу. Она заявляет, что ты, Нил и Ламар втроем изнасиловали ее.

Хатч поднял колени и, поставив на них локти, сильно надавил на глаза нижней частью ладони.

– Я не знаю, что случилось со мной, папа. Клянусь богом, я не понял, что произошло, пока все не кончилось.

Вдруг Фриц почувствовал себя так, как будто на его грудь положили мешок с цементом. Последняя, слабая искра надежды, что девушка лжет, промелькнула и исчезла. Он устало потер лицо.

– Ты насиловал ее?

– Я не хотел этого, – всхлипнул Хатч. – На меня что-то нашло, на всех нас. Казалось, будто я стоял рядом и смотрел со стороны на то, что делаю. Я не мог поверить, что я это делаю, но и не мог остановить себя.

Фриц слушал несвязный рассказ сына о происшедшем. Каждое изобличающее слово, как шип, вонзалось в голову. Рассказ Хатча почти дословно совпадал с рассказом Джейд.

– Так вы ее там и бросили? – спросил Фриц, когда Хатч закончил.

– Что нам оставалось еще делать? Нил сказал…

– Нил сказал! – закричал Фриц. – Ты всегда делаешь то, что сказал Нил? Сам ты можешь подумать? Нил сказал: «Давай изнасилуем Джейд Сперри», – и ты сразу вытаскиваешь свой инструмент. Если бы Нил сказал: «А сейчас отрежь себе яйца и съешь их, Хатч», ты бы тоже это сделал?

– А разве у тебя с Айвеном по-другому?

Фриц был уже готов дать ему пощечину. Он даже поднял руку, но потом отвел ее. Жгучая правда слов Хатча не позволила ему ударить. За что он его бьет? Хатча ли он хочет наказать или самого себя и свою нечистую совесть? Он опустил руку и мрачно склонил голову.

Через некоторое время Хатч сказал:

– Прости, папа. Я не хотел.

– Все нормально, сын. Сегодня не тот день, чтобы уходить от правды, какой бы страшной она ни была.

– Ты рассказал маме о… Джейд? – Фриц покачал головой. – Меня заберут в тюрьму?

– Нет, если я смогу спасти тебя от этого. Я не хочу, чтобы какой-то другой заключенный сделал с тобой то, что ты с твоими друзьями сделал с этой девушкой прошлой ночью.

Большое мужественное лицо Хатча съежилось, как у младенца. Он громко и хрипло зарыдал. Фриц неловко обнял его и похлопал по спине.

– Я не хотел этого, папа. Клянусь. Прости.

Фриц поверил ему. Он даже подозревал, что Хатч был не равнодушен к девушке и меньше всего хотел причинить ей боль. У его сына никогда не было ни капли этого умысла. Если бы он был один, то никогда бы не совершил насилия. Но он был вместе с Нилом. Зачинщиком был Нил, он всегда им был. Фриц давно ожидал несчастья, только не знал какого. Даже самые мрачные предположения не предвещали такой трагедии.

Душа Нила изуродована. Айвен вбил ему в голову, что он особенный, и парень уверовал в это. Для него уже нет никаких преград и запретов. Он брал, что хотел, и никогда не отчитывался в своих поступках. Постепенно Нил поверил, что законы, которым подчиняются другие, писаны не для него. И было неудивительно, что он выбрал в друзья Ламара и Хатча. Они были единственными ребятами в классе, кто мог его терпеть. Податливые, они никогда не бунтовали, всегда делали то, что хотел Нил и боялись его больше, чем любого взрослого, включая родителей. Нил хитро обработал их, используя их самолюбие и неуверенность в себе, полностью подчинил, привив им слепую преданность.

Фриц знал, что Айвен сможет замять дело. Он много раз видел, как ему удавалось проворачивать самые грязные махинации, и не сомневался в его силе. Даже если дело дойдет до суда – что было маловероятно, – ребят в округе Пальметто никогда не осудят. По крайней мере половина членов суда присяжных служащие Патчетта, а остальных Айвен подкупит. Репутация Джейд Сперри в глазах общественности будет погублена.

Нет, Хатч в тюрьму не попадет. Но подобное деяние нельзя так просто стереть, как мел с доски. Фриц верил в существование ада, но не был уверен, что туда можно попасть только после смерти. Грешник может оказаться в аду и на земле.

– Я думаю, что ты еще больше будешь об этом сожалеть, когда все образуется. Мне страшно за тебя.

Фриц знал: то, что он делает, в конечном счете, плохо для парня и страшный грех по отношению к девушке. Его единственным оправданием было желание не допустить, чтобы жизнь его сына была погублена из-за одной глупой ошибки. Можно ли ожидать от отца иного? Это было бы слишком. Единственное, на что Фриц надеялся, что он не доживет до того дня, когда Хатч должен будет искупить свою вину.

– Просто помалкивай, – сказал он сыну. – Не разговаривай ни с кем об этом. Чем меньше об этом знают, тем лучше. Мы с Айвеном займемся этим.

Несмотря на неяркие лучи солнца, проникавшие сквозь высокие тонкие облака, в доме было сумрачно и прохладно, когда Джейд и Велта вернулись домой. Джейд включила обогреватель. Теплый воздух, который начал проникать сквозь отверстия в потолке, пах пылью.

Она прошла через прихожую к своей спальне. С порога оглядела знакомую комнату. За двадцать четыре часа, пока ее не было дома, здесь ничего не изменилось. Но безвозвратно изменилась она сама. Чудовищность случившегося обрушилась на нее вновь, словно штормовая волна. Эти приступы отчаяния становились уже привычными, но еще были так остры и новы, что каждый из них выматывал ее, отнимая последние силы. Ей еще предстояло научиться держаться в таких случаях.

– Джейд, хочешь, я приготовлю для тебя что-нибудь? Какао? Или что-нибудь поесть?

Она повернулась и посмотрела на мать. Выражение лица Велты было сдержанное, но в глазах была пустота. Она проявляла доброту по необходимости. Джейд почувствовала острую тоску по отцу, который, бывало, сажал ее себе на колени и раскачивал, сидя в старом скрипучем кресле: «Никогда ничего не бойся, Джейд».

– Нет, спасибо, мама. Я съем что-нибудь потом, сначала искупаюсь и переоденусь.

– Я думаю, нам следует поговорить.

– Да?

– Не груби мне, Джейд, – сказала Велта раздраженно, с негодованием выпрямившись. – Я буду на кухне. – Она повернулась на каблуках и направилась в другую сторону прихожей.

Джейд закрыла дверь спальни и разделась. Увидев свое отражение в зеркале, пряча обнаженное тело от собственных глаз, она достала халат из шкафа и завернулась в него.

Наполнив ванну горячей водой, она погрузилась в нее до самого подбородка, затем с головой. Как бы ей хотелось сделать глубокий вдох, наполнить легкие обжигающей водой и покончить с жизнью.

Но она не могла этого сделать. И не потому, что ей не хватало смелости. Смерть означала мир. Для нее же не будет мира, пока она не добьется справедливости. Осознав это, Джейд поняла, в каком направлении нужно действовать.

Велта слов на ветер не бросала. Когда Джейд вышла из ванной, она нашла мать на кухне. Сидя за маленьким квадратным столиком, та помешивала сахар в чашке с растворимым кофе. Джейд присоединилась к ней, налив себе стакан молока.

– Помощник шерифа принес вот это. Сказал, чтобы ты прочитала это перед тем, как снова идти в суд.

Джейд долго смотрела на длинный белый конверт, лежащий на столе между ними, но ничего не сказала.

– Я не понимаю, как ты могла попасть в такую переделку, Джейд, – начала Велта. – Право же, не понимаю.

Джейд отпила немного молока.

– Не следует еще больше обострять положение официальным обвинением против ребят. – Велта выдернула бумажную салфетку из пластиковой коробки, стоящей в середине стола, и промокнула кофе, выплеснувшийся на блюдечко.

Джейд сосредоточила внимание на стакане молока и позволила словам матери обтекать ее, словно потоку воды по гладким камням. Единственный способ выжить – это мысленно перенестись из настоящего в какой-то момент в будущем, когда все будет по-другому.

– Ты можешь представить себе последствия суда по делу об изнасиловании? – Велта потерла руки, словно ей стало холодно от этой мысли. – Тебя будут помнить в связи с этим процессом всю твою жизнь. Люди забудут, что твой отец получил Медаль Почета. Каждый раз, когда будут упоминать твое имя, это будет в связи с твоим позором.

Унизительные слова матери прорвались сквозь сосредоточенность Джейд. Она закрыла глаза и позволила голове опуститься. Усилием воли она сдерживала горькие слова, которые переполняли ее и рвались наружу.

– Во многом шериф был прав, Джейд. Я уверена, он действовал в конечном счете в твоих интересах. Я действительно уверена в этом. Если вынести все это на публику, всем будет только хуже. Айвен наверняка меня уволит. Он не позволит мне работать у него, если наши дети окажутся по разные стороны в суде. Если я потеряю работу, что мы тогда будем делать?

Велта замолчала, чтобы вздохнуть и глотнуть кофе.

– Только вы четверо знаете, что действительно случилось там. Эти ребята будут рассказывать совершенно другую историю, Джейд. И их вариант будет отличаться от твоего. Трое против одной. Кому, ты думаешь, поверят люди? Люди будут говорить, что ты сама напросилась на это, хотя бы потому, что села с ними в машину Нила.

Велта постучала по столу ногтем указательного пальца.

– Всегда винят жертву изнасилования. Это, может быть, неправильно, но это так. Люди будут говорить, что ты симпатичная и что ты это знаешь… Они скажут, что ты нарочно выставлялась перед этими ребятами и они не удержались. Люди, которые хвалили тебя, как идеальную ученицу и хорошую христианку, будут видеть тебя совсем в другом свете. Некоторые даже начнут распространять всякие небылицы о тебе, только чтобы стать важными источниками сплетен. Очень скоро мы и головы не сможем поднять.

Велта вздохнула.

– После этого ты можешь распрощаться со своими надеждами выйти замуж за какого-нибудь важного человека. Как жаль, что ты не подумала обо всем этом, перед тем как начать болтать.

Джейд встала, подошла к раковине и вылила остатки молока из стакана. Затем она повернулась лицом к матери.

– Я передумала, мама. Я не собираюсь настаивать на своих обвинениях.

Велта раскрыла рот, а затем закрыла его, но не совсем плотно, а так, как она обычно делала, улыбаясь.

– Ах, Джейд, я…

– Подожди, мама, перед тем как ты продолжишь, я хочу, чтобы ты узнала, почему я не собираюсь этого делать. Я передумала не потому, что следую вашему с Джолли совету. И мне все равно, уволит ли тебя Айвен Патчетт. На самом деле, если у тебя не хватает смелости выступить против него и самой уйти, лучше было бы, чтобы он тебя поскорее уволил. Мне ненавистна сама мысль быть зависимой от него в чем-то. Мне также глубоко наплевать на то, что будет означать суд для твоей и моей репутации. Мне все равно, что кто-то что-то подумает. Мнение того человека, который поверит в такую гнусную ложь обо мне, автоматически перестанет для меня иметь какое-либо значение. Единственная причина, почему я не хочу суда, в Гэри. Тогда наши отношения окажутся в центре всеобщего внимания. Незнакомые люди будут обсуждать это, вывешивая белье. Я не смогу вынести, что наша любовь, такая чистая и возвышенная, превратится во что-то грязное и позорное, то, над чем будут насмехаться. Я люблю его слишком сильно, чтобы подвергнуть такой низости. Ты можешь представить, что он почувствует, когда узнает, что трое ребят… опустошились в меня. – Слезы покатились по ее щекам. Казалось, что что-то лопнуло в ее груди, как будто по земле пошла трещина, и она застонала. – Нет, мама, ты не можешь представить, что это будет значить для Гэри, а я могу. Он захочет их убить, он, возможно, даже попытается сделать это и тем самим поставит под угрозу свое будущее. Опытный адвокат – а Айвен сможет нанять самого лучшего – может вызвать Гэри в суд для дачи показаний о моей репутации против меня. Он должен будет либо рассказывать о наших интимных отношениях, либо лжесвидетельствовать, чтобы избежать этого. Я не могу допустить такое. – Полная решимости, она вытерла слезы с лица. – Кроме того, я поняла, что суд только отсрочит неизбежное.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Велта.

– Именно я сделаю так, чтобы они заплатили за это. Не знаю, как и когда, но я с ними рассчитаюсь. – Мгновенно слезы высохли. – Зачем идти законным путем, если им все равно обеспечено оправдание? Зачем причинять Гэри такие страдания? Ему и так будет больно, когда я порву с ним. И чтобы защитить его, я должна с ним порвать, – сказала она мрачно.

– Между прочим, мама, мы получили стипендию. Письмо пришло вчера. Я ехала рассказывать ему эту новость, когда кончился бензин в машине Донны Ди. – Несправедливость этого была потрясающей и нестерпимой. Джейд опустилась на пол рядом с сушкой. Велта поднялась со стула и быстро вытерла руки.

– Прекрасно. Какими бы причинами ты ни руководствовалась, я рада слышать, что ты собираешься продолжать жить. Самое лучшее для тебя – забыть, что с тобой это случилось.

Джейд резко вскинула голову. Неукротимый огонь горел в глубине ее голубых глаз. Хотя она сидела спокойно, ее тело было напряжено до дрожи. Когда она заговорила, ее голос был спокоен и холоден.

– Я никогда не забуду этого.

Ко второму уроку под мышками на рубашке Ламара появились мокрые круги. Он нервничал. Ему было страшно, и он не знал, что делать.

Нил и Хатч в школу не пришли. От этого Ламар чувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Он тоже хотел остаться дома, но для этого был необходим какой-то предлог для матери. По мере возможности он старался избегать контактов с ней, особенно если надо было что-то скрывать. Она чувствовала ложь на расстоянии пятидесяти шагов.

Во время перемены директор школы господин Паттерсон объявил всем учащимся, что старшеклассники Гэри Паркер и Джейд Сперри получили полную стипендию для продолжения учебы в колледже. Все зааплодировали.

– Я знаю, что вы захотите поздравить этих двух отличных учащихся, – объявил директор по школьному радио. – К сожалению, Джейд сегодня не пришла в школу, но не забудьте обязательно поздравить ее, когда она придет.

Услышав, что Джейд отсутствует, Ламар весь покрылся потом. Между уроками он встретил в коридоре Гэри Паркера, но сделал вид, что не заметил его, чтобы тот не заговорил с ним. Сможет ли он когда-нибудь смотреть Гэри в глаза после того, что сделал с его девушкой? Вчера ночью он втайне гордился своими сексуальными достижениями. Однако в холодном утреннем свете он осознал, что его успех был за счет Джейд.

Увидев, как Гэри благодарно принимает поздравления от своих одноклассников, Ламар сильнее почувствовал свою вину. Охваченный стыдом и ужасом, он нырнул в ближайший туалет. Там его вырвало.

На четвертом уроке Ламар занимался вместе с Донной Ди Монро. Войдя в класс, он почувствовал облегчение, увидев ее сидящей за своей партой, но это длилось недолго. В животе что-то опять противно зашевелилось, когда он встретился с ней глазами.

Донна Ди знала: он понял это по ее изучающему взгляду. Она каким-то образом узнала о том, что произошло после того, как они оставили ее на шоссе. Под ее взглядом Ламар почувствовал себя еще хуже, чем под взглядом матери, когда выслушивал тирады о своих многочисленных недостатках. Он казался себе голым и уязвимым. Ему захотелось уползти куда-нибудь и спрятаться. Вместо этого он должен был вынести пятьдесят пять минут английского. Минуты тянулись мучительно медленно.

Кто рассказал Донне Ди? Он полагал, что сама Джейд. Но когда? Как? Последний раз, когда он видел Джейд, она лежала на земле, подтянув колени к груди. Он вспомнил, что подумал тогда, что лучше бы она просто умерла. Тогда некому будет рассказать о том, что он сделал. Его мать никогда этого не узнает. Конечно, он быстро выбросил эту мысль из головы, пока Господь не услышал его и не поразил.

Вероятно, Джейд пострадала не так сильно, как это показалось тогда. Но как она вернулась в город? Рассказала ли она кому-нибудь о том, что произошло у канала? Очевидно, да, так как Донна Ди знает. О Господи!.. Если Донна Ди знает, тогда и другие узнают. В конце концов и его мать услышит об этом. Будет наказание Что бы ни говорил Нил.

Сейчас, вероятно, шериф Джолли уже знает все. Хотя его сын тоже участвовал в этом, шериф был человеком правильным. Он будет делать то, что следует. В любую минуту здоровенный помощник шерифа может вломиться в класс, размахивая пистолетом, и предъявить ордер на арест Ламара Гриффита.

Кровь отлила от головы так быстро, что ему пришлось положить ее на парту, чтобы не упасть в обморок. Его кожа стала липкой. Он вновь почувствовал приступ тошноты.

Ламар серьезно задумался: не убежать ли ему из класса в город и не отдать ли себя на милость окружного прокурора. Лучше предать своих друзей и дать официальные показания, лучше иметь Айвена Патчетта врагом на всю жизнь, лучше оказаться в тюрьме с ворами, сутенерами и убийцами-рецидивистами, чем испытать на себе гнев своей матери.

Но случилось так, что Ламар упустил возможность броситься к двери. Пока ученики были заняты чтением Александра Поупа, Донна Ди подошла к столу учительницы и шепотом попросила разрешения пойти к медсестре.

– Что случилось? – спросила учительница.

– Я не очень хорошо себя чувствую. Вы понимаете? – Она взглянула на учительницу тем многозначительным взглядом, которым обмениваются женщины, когда у них месячные.

– Конечно, дорогая. Иди домой и полежи с грелкой.

Ламар украдкой следил за Донной Ди. Закрывая дверь класса, она взглянула прямо на него, но он не смог понять, что означало ее молчаливое послание. Казалось, она призывала его держать язык за зубами.

Когда учеников отпустили по домам, ноги едва держали его, пока он бежал к своей машине. Так как он не знал, что ему делать и куда идти за ответом, он поехал к Нилу домой.

Дом стоял на первоклассном участке земли. От шоссе, петляя в густом лесу, к нему вела дорога, покрытая гравием. Вокруг дома была ухоженная лужайка величиной с футбольное поле, три старых дуба закрывали его куполом из ветвей. Корни проступали на земле и извивались, как ручьи лавы.

Двухэтажный кирпичный дом выглядел очень респектабельно, но Майраджейн не признавала этого.

«У старого Руфуса Патчетта не было ни капли вкуса. Он захотел, чтобы в доме вдоль веранды было восемь колонн, когда шесть колонн было бы намного лучше. Руфус хотел разозлить папу, построив более величественное здание, чем наше. Такое тщеславие говорит об отсутствии породы», – часто повторяла она.

Но совсем недавно она стала противоречить себе, говоря: «Это позор, что Айвен допускает, чтобы такой красивый дом развалился и разрушился. Ему нужна женская рука. Ему следовало бы давно еще раз жениться. Эта Юла, которая работает у него, очень неряшливая хозяйка. Она ленивая и наглая».

Ламару хватило ума держать язык за зубами и не спрашивать, откуда у его матери такая информация. Насколько он знал, она и не совалась в дом Патчетта. Она неоднократно подвозила его, но ее никогда не приглашали войти в дом.

Отец Айвена, Руфус, сколотил состояние на хлопке. Пот сборщиков, издольщиков и рабочих на хлопкоочистительной машине смешался с цементом, который скреплял светлые кирпичи. Руфус был умен. Пока его соседи спорили с брокерами, чтобы выжать лишний цент из тюка хлопка при ухудшающемся положении на рынке, он переключился на соевые бобы. Большинство хлопковых плантаторов, так же как и семья Майраджейн, потеряли все. Они за гроши продали Руфусу свои участки, чтобы только не платить налог на землю, которую больше не могли обрабатывать.

Руфус был жаден до земли и захватывал все, что только мог. Не обращая внимания на насмешки соседей, он продолжал выращивать сою. Когда появилась возможность, он построил фабрику по производству продуктов из сои. После смерти Руфуса Айвен унаследовал все земли, фабрику и ту власть, которую они давали. Наступит день, и Нил сделает то же самое. За ним и его сын.

Ламар не особенно завидовал другу. Ему было легче от мысли, что на нем самом не будет такой ответственности в будущем. С детства он видел непреклонную гордость семьи Коуэн и искренне считал ее разрушительной и глупой. Что она принесла семье Коуэн? Остались всего один или два дальних родственника и Майраджейн, которая была жадной, агрессивной и скупой. Она превратила в ад жизнь отца Ламара, который уже умер, но которого очень не хватало сыну. Может быть, если бы она с детства была бедной, они бы все были более счастливыми.

Подходя к дому, Ламар заметил, что он был не единственным гостем Нила. Машина Хатча стояла на круглой дорожке перед домом.

Юла открыла дверь. Ламар старательно вытер ноги о коврик, прежде чем ступить на мраморный пол вестибюля.

– Привет, Юла. Нил здесь?

– Он наверху с Хатчем, в своей спальне.

Ламар в несколько прыжков поднялся по винтовой лестнице и открыл дверь. Нил сидел на полу, опершись спиной на кровать. Хатч скорчился на кресле. Удивительно, но Нил выглядел как обычно. Веснушки Хатча, казалось, стали за ночь еще темнее. Или кожа вокруг них стала неестественно бледной? Царапина на щеке выделялась ярким контрастом.

– Привет, – сказал Нил. – Заходи. Хочешь пива?

– Нет, спасибо.

Хатч ничего не сказал. Они быстро переглянулись, но Ламару было трудно прямо смотреть на друзей теперь, когда на них висел общий грех. Вероятно, Хатч чувствовал то же самое.

Нил казался абсолютно спокойным.

– Как дела сегодня в школе, Ламар?

– Нормально, вообще-то.

– Случилось что-нибудь важное? – Он глотнул еще пива.

– Нет. – После короткой паузы Ламар сказал: – Господин Паттерсон сообщил, что Гэри и… и Джейд получили стипендии для учебы в колледже. – Он украдкой бросил взгляд на Хатча.

Хатч побледнел еще больше.

– Да ну? – протянул Нил. – Неужели? Тем лучше для них.

Хатч вскочил с кресла и подошел к окну. От возбуждения он разразился потоком ругательств.

Глядя на Хатча, Нил глотнул еще пива.

– Какая муха тебя укусила? Ты разве не рад за них, что они получили стипендии? – В словах его звучала насмешка.

Хатч сердито повернулся кругом.

– Мы что, не собираемся поговорить об этом? Мы что, собираемся делать вид, что ничего не произошло?

Теперь, когда Хатч завел этот разговор, Ламар почувствовал облегчение: наконец-то он сможет с кем-то об этом поговорить.

– Господи, я весь день боюсь.

– Боишься? Чего? – спросил Нил презрительно.

– Залететь боюсь. А ты – нет?

Нил сел попрямее, покачивая головой, как будто был удивлен беспокойством Ламара.

– Я же вам сказал вчера вечером, что ничего с нами не случится. Почему вы не слушаете меня, когда я вам говорю дело? Ламар? Мы не сделали ничего дурного.

Ламар взглянул на Хатча. Хатч не был так спокоен, как Нил; но он не хотел высказываться, чтобы не показаться трусом и не рассердить Нила. Ламар остался в одиночестве.

Ламар удержал свою ускользающую смелость и продолжил:

– Некоторые могут посмотреть на это иначе, Нил.

– Кто это некоторые?

– Те, кто об это узнает.

– Кто же им расскажет? Джейд? – Он хмыкнул. – Вряд ли.

Хатч сказал:

– Она рассказала моему отцу.

– Она рассказала твоему отцу? – переспросил Ламар высоким визгливым голосом. Колени подогнулись, и он упал на пол с грохотом. – Что он сделает?

– Ни черта! – Нил, явно выйдя из себя, встал и схватил еще одну банку с пивом. Когда он открыл ее, пена выплеснулась ему на руку. Стряхнув ее, он сказал:

– Вы оба меня достали, поняли? Если вы будете ходить с таким виноватым лицом, все в это поверят.

– Может быть, мы и виноваты. – Взгляд Нила пронзил Ламара. Тот почувствовал себя, как букашка, наколотая на булавку, но он должен был выговориться, или это его доконает. – Что бы ты ни говорил, Нил, я не думаю, чтобы Джейд хотела, чтобы мы… ну, ты знаешь.

– Вы что, больные? – Слова вырывались изо рта Хатча как будто под давлением. – Конечно, она не хотела нас, идиот. Она сопротивлялась, как дикая кошка. Мы изнасиловали ее без всяких.

– О Господи. – Ламар повалился на бок. Он почувствовал резь в кишках. Он боялся, что не удержится и его сейчас опять вырвет. Да, он сейчас опозорится, ну и что из этого? Он и так умрет, как только его мать узнает о преступлении.

– Заткнись, – прошипел Нил. – Вы оба, заткнитесь! – Были видны его белые, ровные, крепко стиснутые зубы. – Послушайте, вы, безмозглые ослы! Девицы всегда вешают лапшу на уши. Она оказала заметное сопротивление, ясное дело. Ты что, думаешь, она хочет, чтобы мы всем рассказывали, что она с радостью согласилась, чтобы ее изнасиловали труппой? Чтобы дать всем понять, что она доступна, она должна нести такую чепуху, чтобы измазать нас. Вы что, этого не понимаете?

Хатч был в таком отчаянии, что готов был ухватиться за любую соломинку, как бы тонка она ни была. Ламар тоже хотел бы верить Нилу. Но каждый раз, когда Нил, казалось, говорил логично, Ламар вспоминал, с какой силой боролась Джейд и в каком ужасе она была, когда он и Хатч удерживали ее для Нила.

Хатч вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Кожа его приобрела цвет замазки с точками ржавых пятен.

– Нам, наверно, не следовало бы оставлять ее там.

– Но она же как-то добралась до города?

– Как она добралась? – спросил Ламар. Нил рассказал ему все, что знал, и все, что просочилось из полицейского участка сегодня утром.

– Мне показалось, что Донна Ди знает, – заметил Ламар, когда закончил Нил.

– Донна Ди поручилась за нас, – сказал Нил. – Она прекрасно знала, что Джейд понимала, на что она идет, садясь в машину с тремя полупьяными хамами. Возможно, нам бы следовало пригласить еще и Донну Ди на нашу небольшую вечеринку. – Он ухмыльнулся и облизал губы. – Хотя я не думаю, что она была бы такой же милой, как наша подружка Джейд. У меня никогда не было такой сладкой кошечки.

Ламар опустил глаза на свои руки, которые безвольно лежали на коленях. У него было сильное желание пойти и вымыться.

– Донна Ди в ярости на Джейд за то, что та трахалась с тобой, – сказал Нил Хатчу. – Она чуть не дымилась, ты бы видел!.. Она по тебе сохнет. Почему бы тебе не быть с ней поласковей, Хатч? Покажи ей, что ты делал с Джейд.

Огромные руки Хатча сжались в кулаки. Его лицо стало свекольно-красным. Хатч обычно тут же выходил из себя со всеми, кроме Нила, но когда-то все бывает впервые. Ламар затаил дыхание в страхе ожидания.

Очевидно, Хатч передумал и решил не идти против Нила. Краска спала с лица, и он разжал кулаки.

– Я пошел домой. – Он пересек комнату, но не успел дойти до двери, как Нил оказался у него на пути.

– Я буду очень разочарован, если два моих лучших друга окажутся жалким трусливым дерьмом. – Он угрожающе взглянул на обоих. – Сегодня утром Джейд потревожила осиное гнездо, но все уже прошло. Недавно звонил отец и сказал, что она сообщила Фрицу, что передумала подавать в суд. Это равносильно признанию того, что она сама напрашивалась на это. – Когда ни один из них не ответил, Нил сказал: – Ну, разве не так?

Они посмотрели друг на друга в нерешительности. Наконец Ламар пробормотал:

– Как скажешь, Нил.

– Тогда все о'кей, дыши ровно.

Хатч сказал:

– Отец ввел для меня комендантский час на ближайшие две недели. Пока.

После его ухода Нил поднял руки высоко над головой и потянулся, широко зевнув.

– Отец поднял меня сегодня с кровати до восхода солнца. Весь день такая лень. – Он поднял банку с пивом и одним глотком допил остаток. – Хочешь побросать мяч в корзину или что?

– Нет, я тоже должен идти домой. – Ламар поднялся на ноги. Долго возился с молнией на куртке, затем сунул руки в карманы, потом опять вынул их. – Моя мама узнает об этом, Нил?

– А что? – Нил осклабился, как крокодил, – Боишься?

– Чертовски, – признался Ламар со смешком. Нил похлопал его по спине.

– Она не узнает. Даже если узнает, что из того? Ты потрахался, тоже мне событие. Никакого умысла.

Вдруг он ухватил Ламара за ягодицы и тихо прошептал:

– Ты выпустил в нее хороший заряд, мужик. Я был за тебя чертовски рад. – Он ущипнул его, прежде чем отпустить, смеясь своим характерным беспечным смехом.

Ламар попрощался и направился к лестнице. Высокие потолки в доме вызывали у него ощущение ничтожности и загнанности в клетку. На секунду он остановился, чтобы перевести дыхание, а когда облокотился на перила, вдруг понял, что его прошиб пот. Над верхней губой выступили капли, а ладони были липкие и холодные.

И Ламар почувствовал, что его член встал. Стал очень твердым. К этому привели разговоры о его сексуальной доблести прошлой ночью. Он не знал, что делать: радоваться или огорчаться?

VI

Гэри Паркер поймал Донну Ди у машины на стоянке для машин учеников сразу после звонка в три тридцать. Подозрение, что она избегает его, подтвердилось. Увидев Гэри, она почти выронила книги из рук.

– Гэри! По-почему ты сейчас не на тренировке?

– Я хочу поговорить с тобой, Донна Ди.

– О чем? – Она бросила книги на заднее сиденье и скользнула за руль, желая как можно быстрее уехать. Гэри протянул руку в дверь и выдернул ключи зажигания.

– Эй, послушай…

– Я хочу знать, что происходит с Джейд.

– Джейд? – повторила Донна Ди.

– Джейд. Ну Джейд Сперри, твоя лучшая подруга.

– Да, – произнесла она, выражение ее лица мгновенно стало враждебным. – Что с ней?

– Почему она не ходит в школу? И уже давно? Что с ней случилось? Когда бы я ни позвонил, ее мать отвечает мне, что она больна. Джейд не хочет со мной разговаривать – совсем. Она действительно так больна? Ты ее видела?

– Только на прошлой неделе, – ответила Донна Ди уклончиво. – Если ее мама говорит, что она больна, значит, она действительно больна.

– Ты тоже не разговаривала с Джейд?

– Нет.

– Я не могу этому поверить, Донна Ди. Ты ее лучшая подруга.

– Ну, а ты ее парень. Если она с тобой не хочет разговаривать, почему ты считаешь, что она будет разговаривать со мной? Пожалуйста, отдай ключи. Мне надо домой. – Она протянула открытую ладонь, но Гэри на это не отреагировал.

– Ты хочешь сказать, что пыталась поговорить с Джейд и она не стала?

Лицо Донны Ди нахмурилось от нерешительности и раздражения.

– Послушай, Гэри, я могу тебе сказать: мы поругались и больше не разговариваем.

Он посмотрел на нее с явным недоверием.

– Ты что, серьезно?

– Абсолютно.

– По какому же поводу ссора?

– Я не вправе тебе это сказать. А теперь, пожалуйста… – Она потянулась за ключами, но юноша отвел руку, чтобы она не смогла их достать. – Гэри, отдай мне ключи!

– Только после того, как ты мне скажешь, что, черт возьми, происходит!

Гэри редко выходил из себя. Сейчас его гнев был вызван разочарованием и страхом. Уже несколько дней он чувствовал, что что-то не так. Одноклассники поглядывали на него искоса. Иногда, когда он приближался, замолкали. У Джейд какая-то таинственная болезнь. Все было не так, как прежде, с того дня, как он узнал о получении стипендии. Хотя не было ничего конкретного, но он чувствовал, что что-то произошло.

– Что случилось с Джейд? – потребовал Гэри.

– Если хочешь узнать, спроси ее сам. – Донна Ди выхватила ключи, и он не успел ее остановить.

Протянув руку сквозь открытое окно, он схватил ее за запястье.

– Это как-то связано с Нилом?

Донна Ди так резко повернула голову, что шея хрустнула.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Потому что он стал особенно мерзким. Ни с того ни с сего стал относиться ко мне, как к своему приятелю. Только все это наигранное, это ясно. Ведет себя так, словно знает что-то такое, чего я не знаю.

Донна Ди нервно облизала губы. Ее глаза бегали, она выглядела загнанной в угол. У Гэри больно кольнуло в душе: значит, он прав.

– Неожиданное дружелюбие Нила ко мне имеет какое-то отношение к Джейд?

– Я должна ехать.

– Донна Ди!

– Мне надо ехать. – Она завела машину и стремительно сорвалась со стоянки.

– Черт!

Гэри побежал к своей машине. Он не собирался в этот день пропускать тренировку, просто ему захотелось немедленно увидеть Джейд. Он увидит ее, даже если придется выбить дверь в их доме.

Джейд узнала звук его машины. Из окна гостиной она наблюдала, как Гэри пробежал по дорожке и дважды постучал в дверь. Она невольно застонала, затем собралась с духом и распахнула дверь.

– Джейд!

– Привет, Гэри.

Его лицо расплылось в широкой улыбке. Было очевидно, что Гэри в восторге и, видя ее, испытывает облегчение.

– За исключением того, что ты выглядишь бледной и худой, в остальном все как обычно.

– А чего ты ожидал?

– Не знаю, – сказал Гэри с досадой. – Открытые кровоточащие раны, может быть.

Он взял ее за плечи и притянул к себе, крепко обняв. Казалось, он не заметил, что Джейд не прильнула к нему, как обычно.

– Я страшно беспокоился за тебя, – прошептал Гэри, уткнувшись ей в шею. – Я рад, что ты в порядке.

Джейд высвободилась из его объятий, пригласила войти. Он виновато глянул ей в лицо.

– Ты уверена, что все в порядке? Твоей мамы нет дома?

– Все в порядке. – То, того, что произошло нарушение одного из железных правил Велты, теперь меньше всего волновало Джейд.

Как только она закрыла дверь, Гэри вновь притянул ее к себе и жадно оглядел всю.

– Что с тобой случилось, Джейд? Ты, должно быть, действительно серьезно болела. Твоя мама отвечала, что ты слишком плохо себя чувствуешь и не можешь подойти к телефону.

– Именно так я велела ей говорить тебе. – Он посмотрел на нее вопросительно. – Сядь, Гэри. – Повернувшись к нему спиной, Джейд подошла к стулу и тоже села.

Он не мог понять, почему она не реагирует ни на что. А Джейд с трудом справлялась с собой. Ласковое прикосновение Гэри напомнило ей далеко не нежные прикосновения других. Хотя умом она и понимала эту огромную разницу, но ее тело, казалось, потеряло способность различать ласки Гэри и терзания, которым подвергли ее насильники. «Я должна быть благодарной им, – с горечью подумала Джейд, – утратив физическое влечение, с которым нужно было бы бороться, теперь легче будет справиться с задачей».

Он подошел к ней, опустился на колени перед стулом и крепко сжал ее руки в своих.

– Джейд, я не понимаю. Что происходит?

– Чего ты не понимаешь?

– Ничего. Почему ты не ходишь в школу? Почему ты не разговариваешь со мной?

– Я болела.

– Так тяжело, что не могла подойти к телефону и сказать: «Привет!»

Джейд постаралась оставаться спокойной:

– Мне надо кое-что сказать тебе, Гэри.

– О Господи, нет, – прошептал он хрипло. Наклонившись, он уткнулся в ее колени, стал теребить стеганый халат. – Ты больна неизлечимо? Ты скоро умрешь?

Сердце Джейд не выдержало: она невольно запустила руку в его русые кудри. Волосы, как живые, обвились вокруг пальцев. Джейд нежно погладила его голову. Рыдание вырвалось из горла Гэри, словно эхо того, которое она подавила в себе.

Чтобы не поддаться влечению сердца, она подняла голову.

– Дело не в этом. Я не собираюсь умирать. – Он дотронулся до ее лица, касаясь кончиками пальцев каждой черточки. – Дело в том, что… – Она сделала несколько попыток начать, затем сказала: – Я была больна морально.

Гэри повторил ее слова, как будто они были на другом языке.

– Из-за чего?

– Слишком сильное напряжение.

– В школе? – Гэри дотронулся до ее волос, отводя прядь с лица. Джейд с трудом справилась с желанием удержать его ладонь на своей щеке.

– Теперь все пройдет. Мы ведь получили стипендии. Эй! Мы не виделись с тех пор, как пришло это сообщение. Поздравляю.

– Я тебя тоже.

– Как мы это отпразднуем? – Глаза Гэри затуманились, когда его рука коснулась ее груди. – Я знаю, как бы я хотел…

– Нет! – пронзительно закричала Джейд и резко отшатнулась. Он был так ошеломлен, что она без труда оттолкнула его и встала.

– Джейд?

Она повернулась к нему лицом. Гэри глядел на нее с удивлением.

– Разве ты не понимаешь, что я тебе сказала? Я сильно перенервничала из-за стипендии. И по другим причинам тоже. В первую очередь, из-за нас.

– Черт возьми, о чем ты?

Джейд поняла, тянуть с этим дальше значило бы еще больше все осложнить. Невозможно было закончить разговор, не нанеся никому ран.

– Ты умный парень, – сказала Джейд, специально придавая своему голосу оттенок нетерпения. – Ты что, не умеешь читать между строк? Я должна сказать все открытым текстом? Ты что, не понимаешь, о чем я хочу тебе сказать?

Гэри поднялся с колен. Он положил руки на свои узкие бедра и наклонил голову.

– Ты решила порвать со мной?

– Я… я думаю, мы должны отдохнуть друг от друга. Да! Мы зашли слишком далеко, мы не можем себя контролировать и должны остановиться.

Руки Гэри повисли вдоль тела.

– Я не могу в это поверить, Джейд! – Он подошел к ней, пытаясь обнять. Она уклонилась.

– Я не могу больше испытывать сексуального давления с твоей стороны, Гэри.

– Как будто ты не давила на меня! – выкрикнул он.

– Конечно! Знаю, что и я… О том и речь. Это плохо для нас обоих – разжигать пламя, которое мы не можем погасить.

– Лишь несколько недель тому назад ты сама предложила разжигать это пламя.

– Я передумала. Нам надо подождать, чтобы принять правильное решение. – Она нервно облизнула губы. – Но даже и это еще не все. У нас должно быть больше друзей. Мы проводим время вдвоем с тобой с тех пор, как стали достаточно взрослыми, чтобы ходить на свидания. Я хочу, чтобы ты… начал встречаться с другими девушками.

Какое-то время Гэри молча смотрел на нее, словно потеряв дар речи. Затем его глаза сузились от подозрения.

– Это как-то связано с Нилом Патчеттом, да?

Джейд почувствовала, что земля словно уходит из-под ее ног, что она проваливается в черную бездну.

– Нет, – возразила она хрипло.

Гэри, наверное, принял ее ужас за признание вины.

– Черта с два, – съязвил он. – Этот подонок подлизывается ко мне последние две недели. С того момента, как ты «заболела». Он ведет себя так, словно знает что-то пикантное и просто сгорает от нетерпения поделиться этим со мной. Теперь я понял, в чем дело. Он хотел утереть мне нос. Ты гуляешь теперь с ним, не так ли?

– Нет.

– Не ври. Донна Ди выглядела такой же виноватой, когда я упомянул его имя. Ты из-за этого с ней поссорилась?

– С Донной Ди? – переспросила Джейд.

– Я поймал ее сегодня после школы. Она избегала меня так же старательно, как и ты.

– Что она сказала?

– Не волнуйся. Она тебя не выдала. – Гэри покачал головой. – Итак, ты все-таки клюнула на неотразимые чары Нила. Твоя мать будет счастлива.

Темные волосы Джейд метнулись вокруг головы, когда она с силой отрицательно покачала головой.

– Нет. Я его презираю. Ты знаешь это, Гэри.

– Это на словах. – Он раскачивался взад и вперед, едва сдерживая ярость. – Может быть, мне спросить его самого? – Он повернулся и пошел к двери. Но не успел сделать и нескольких шагов, как Джейд бросилась за ним и обхватила за плечи.

– Нет, Гэри, нет! Держись от него подальше!

Он повернулся и сердито оторвал ее от себя.

– Если ты решила мне изменить, то почему с Патчеттом?

– Ты не прав, Гэри. Пожалуйста, не думай так…

– Ну почему Патчетт?! – Он так резко высвободился из ее рук, что она даже пошатнулась. Гэри толкнул дверь и вышел.

– Гэри!

Он не обернулся, хотя Джейд знала, что он слышал ее крик, пока машина не проехала полквартала.

Спотыкаясь, Джейд вошла в дом и рухнула рядом с дверью. Долго сдерживаемые слезы хлынули потоком. Она выплакала их все и тогда забилась в сухих, раздирающих рыданиях.

Сначала Гэри подумал о том, чтобы направиться прямо в имение Патчеттов и встретиться с Нилом лицом к лицу. Он мог бы вызвать его на честный бой, но не хотел доставлять этому ублюдку удовольствие, дав понять, что тот спровоцировал его. Пусть раздувается от самодовольства и ходит со своей гнусной ухмылкой. Гэри Паркер не собирается опускаться до его уровня.

Когда Гэри доехал до дома, его гнев сменился отчаянием. Когда он въехал во двор, их жилище показалось ему еще уродливее. Он ненавидел старый дом с облупившейся краской и покосившееся крыльцо. Ненавидел кур, которые бродили в пыли, и вонь от свинарника. Ему был неприятен смех и болтовня его младших братьев и сестер, цеплявшихся за него и мешавших пройти по чистому месту среди этой грязи.

– Гэри, мама сказала, что ты должен помочь мне сегодня по арифметике.

– Гэри, скажи, чтобы Стиви перестал ко мне приставать.

– Гэри, можешь взять меня с собой в город?

– Заткнитесь!

Шесть пар удивленных глаз уставились на него. Он оглядел их, окруживших его, и почувствовал ненависть к этим доверчивым, любящим лицам. Они думают, что он и на самом деле святой?

Расталкивая их, распугивая кур, Гэри побежал через двор в амбар. Там он забился в темный угол, зарылся в сено и закрыл голову руками. Желание, ненависть, любовь боролись в нем.

Он жаждал уехать отсюда. Ему невыносимы бедность, убожество, грязь и невозможность побыть одному. Тем не менее он любил свою семью. В своих мечтах он уже видел, как возвращается из колледжа, раздавая подарки родным, как щедрый Сайта Клаус. Но превратить эти мечты в реальность было невероятно трудно. Часто он думал о том, чтобы вообще исчезнуть.

Он, конечно же, никогда этого не сделает. Не потому, что им владело чувство ответственности, а из-за Джейд. Благодаря ей он терпел все уродства жизни, так как она несла в себе надежду на то, что все это не вечно. Она занимала центральное место в его планах.

– Господи, – простонал он. Как он сможет вынести все без нее? «Джейд, – подумал он в отчаянии, – что случилось с тобой, с нами, с нашим общим будущим?» Они собирались получить образование, затем вернуться в Пальметто и добиться равноправия для всех. Сейчас, она, похоже, перешла на другую сторону – к Патчеттам. Как она могла?

– Гэри?

В широкие двери амбара вошел отец. Отису Паркеру не было еще и пятидесяти, но выглядел он, как минимум, на десять лет старше. Худой, жилистый, невысокий человек с постоянно опущенными плечами. Рабочая одежда висела мешком на его костлявой фигуре. Он нашел сына в темном углу, сидящим на копне остро пахнущего сена.

– Гэри? Дети сказали, что ты был с ними груб.

– Могу я хоть на минуту остаться один?

– Что-то случилось в школе?

– Нет! Я просто хочу побыть один. – Гэри хотелось отвести душу на ком-нибудь, и отец оказался подходящей мишенью. – Хоть раз можете вы оставить меня в покое? – закричал он.

– Ладненько. – Отис повернулся, чтобы уйти. – Не забудь накормить свинью.

Гэри вскочил на ноги, его руки сжались в кулаки.

– Послушай, батя, я в последний раз накормлю эту чертову свинью. Мне до смерти надоело ее кормить. Надоело, что меня окружают орущие дети, которых у вас не хватает мозгов не плодить. Осточертел этот дом и омерзительный запах нищеты. Мне осточертела школа, учителя и все разговоры о стипендии, когда никому ни до чего нет дела. Быть пай-мальчиком невыносимо. Ничего этим не добьешься! Ничего!

Когда гнев обессилил его, Гэри опустился на грязную солому и разрыдался. Через несколько минут он почувствовал, как грубоватая рука отца трясет его за плечо.

– Похоже, сейчас тебе надо глотануть этого.

Отис держал закрытую крышкой банку, в которой была видна прозрачная жидкость. Гэри неуверенно взял банку, открыл ее и понюхал. Затем сделал глоток. Самогон, обжигая, дошел до желудка. Кашляя и задыхаясь, он отдал банку Отису, который сделал большой глоток.

– Не говори маме об этом.

– Где ты это достал?

– Пора тебе знать о Джорджии. Эта негритянка гонит самогон уже много лет. Она берет недорого. Все равно я не могу позволить себе ничего другого. Я прячу это вон там, под старым седлом, если тебе понадобится, когда меня не будет поблизости. – Отис аккуратно закрыл банку крышкой. – У тебя неприятности из-за женщины?

Гэри уклончиво пожал плечами, хотя напоминание о предательстве Джейд жгло его гораздо сильнее, чем самогон.

– Они единственные из созданий Господних, которые могут довести мужчину до сумасшествия и заставить его сказать то, что сейчас сказал ты. – Отис сурово посмотрел на сына. – Мне не нравится, как ты говорил о своих братьях и сестрах, потому что это означает, что ты плохо отзываешься о своей маме.

– Прости. Я не хотел этого.

– Да, но ты это имел в виду. Я хочу, чтобы ты знал, что каждый из наших детей был зачат по любви. Мы гордимся каждым из вас. – Глаза Отиса затуманились. – А особенно гордимся тобой. Не могу взять в толк, откуда ты у нас такой смышленый и все такое. Ты нас стыдишься, наверно.

– Нет, папа.

Вздыхая, Отис сказал:

– Я не так глуп, чтобы не понять, почему ты никогда не приводишь своих друзей сюда, Гэри. Ясно почему. Послушай, мы с мамой хотим, чтобы ты получил образование не для того, чтобы потом заботиться о нас и других детях. Мы хотим, чтобы ты уехал отсюда, только по одной причине – потому что ты об этом мечтаешь. Ты не хочешь быть таким же неудачником, как я. У меня был жалкий клочок земли, а этого ужас как мало. И даже не я купил его, а мой отец. Чтобы сохранить его, я выбивался из сил.

Гэри мучили угрызения совести из-за того, что он так сорвался. Отис почувствовал это и, прощая, похлопал сына по колену. Затем, опершись на него, поднялся.

– Вы повздорили с Джейд? – Гэри кивнул. – Ну, это пройдет. У женщины время от времени должно меняться настроение, иначе она не женщина. Когда у них слезливое настроение, надо просто оставлять их в покое. – Дав этот мудрый совет, Отис заковылял к двери. – Время к ужину. Постарайся закончить все домашние дела.

Гэри посмотрел отцу вслед. Покачивающейся, неуклюжей походкой тот прошел через унылый двор, замусоренный старыми сломанными игрушками и куриным пометом. Гэри закрыл лицо руками. Хорошо бы, открыв глаза, оказаться за тысячи километров отсюда, не имея никаких проблем.

Все, в том числе и его семья, ждут от него слишком многого. Он обречен на неудачу еще до того, как начнет. И каких бы высот он ни достиг, все равно не сможет оправдать ожидания их всех. Он никогда не сможет стать достаточно хорошим, достаточно богатым. Он никогда не сможет стать таким, как Нил Патчетт.

Боже мой, неужели Джейд ушла к нему? Что из того, что Нил самый богатый парень в городе? Джейд знает, что он ничтожество. Как она могла позволить ему дотронуться до себя? Оглядываясь вокруг, Гэри неожиданно нашел ответ: Нил Патчетт никогда не приходил в школу со следами куриного помета на ботинках.

Чувство обиды жгло его, как самогон в желудке. Джейд еще пожалеет. Она скоро приползет к нему на коленях. Она втрескалась в Нила, вот и все. Это долго не продлится. Она по-настоящему любит только его, Гэри. Их чувство было слишком сильным и глубоким, чтобы так легко забыть его. Рано или поздно она придет в себя. А пока, он будет… что?

Привычное чувство долга напомнило о себе и заставило его подняться. Он пошел кормить свинью.

VII

– Привет, Джейд. Джейд отвернулась от своего шкафчика, прижимая книжки к груди. Теперь с ней разговаривали единицы из класса, поэтому она была удивлена и обрадована тем, что кто-то, все равно кто, подошел к ней.

Никто ничего толком не знал, но по старшим классам школы Пальметто гуляли сплетни, что Джейд изменила Гэри Паркеру с Нилом Патчеттом. Говорили, что из-за этой неверности Гэри бросил ее. За два с половиной месяца из самой популярной девушки в выпускном классе она стала как бы отверженной. Одноклассники перед выпуском были заняты праздничной суетой, Джейд оставалась в одиночестве.

Сплетни вышли за пределы школы, стали достоянием всего города. Когда они докатились до магазина Питера Джонса, он уволил Джейд под тем предлогом, что предпочел бы молодого парня.

И дома дела были не лучше. Велта жаловалась, что на работе с ней обращаются холодно.

– Я слышала, как мои сослуживцы шептались о тебе. Я же говорила, что во всем, что случилось, будут винить только тебя? Нужно было, чтобы этот черный привез тебя прямо домой. Было ошибкой идти в больницу. Из-за того, что ты это сделала, на твоей и моей судьбе будет клеймо.

Джейд не с кем было поговорить о своих проблемах. Она никогда не простит Донне Ди предательства. Очевидно, и Донна Ди тоже не простила ее за соблазнение Хатча. Они теперь по разные стороны. Но так как не было никого, кто бы мог заменить Донну Ди, потеря лучшей подруги была равносильна потери руки или ноги.

Но каждую ночь Джейд горько оплакивала главную потерю – Гэри. По его поведению было ясно, что он поверил той лжи, которая гуляла вокруг нее. Его гнев и смущение были благодатной почвой для грязных подозрений, которые посеял и взрастил Нил Патчетт. Коварно, как библейский змий, Нил продолжал мучить Гэри намеками. Он преследовал Джейд как ищейка, его горящие взгляды подтверждали, что у них есть общая постыдная тайна. Эта наигранная многозначительность больно ранила ее. Но еще больше Джейд ненавидела злорадство Нила из-за Гэри. Его гордость и самоуважение пострадали так же, как и тело Джейд.

– Привет, Патрис, – сказала она девушке, у которой хватило смелости заговорить с ней.

Патрис Уатли была полненькая, обесцвеченная и неукротимая. Джейд не могла вспомнить, когда она последний раз разговаривала с ней: в старших классах была уже четкая грань между хорошими и плохими девочками. До последнего времени они находились по разные стороны этой черты.

Мать Патрис недавно получила свой четвертый развод и находилась в интенсивных поисках мужа номер пять. Она всегда была слишком занята своей активной личной жизнью, Патрис оставалась предоставленной сама себе. В восемнадцать лет она уже имела опыт довольно бурной жизни.

– Ты знаешь, я не хочу вмешиваться, – прошептала она, пододвигаясь поближе к Джейд. – Ты подзалетела?

Костяшки пальцев Джейд побелели на фоне корешков ее учебников.

– Нет. Почему ты задаешь такой вопрос?

Патрис почмокала губами от нетерпения и некоторого сочувствия.

– Послушай, Джейд. Я сказала, что не хочу вмешиваться, задавая этот вопрос. Но я очень хорошо знаю признаки. Я сама была в таком положении два раза.

Джейд опустила голову, бессознательно засунув большой палец в металлическую пружинку, соединяющую страницы тетради.

– Я просто не очень хорошо себя чувствую, вот и все.

– И давно у тебя задержка?

Джейд почувствовала, как вся сжалась внутри.

– Два месяца.

– Боже мой! А еще говорят, что ты умная. Подруга, у тебя не так много времени. Ты должна быстро что-то делать.

Джейд отказывалась признать, что задержка менструации может иметь значение. Она даже не подумала, что будет делать, если случится худшее.

– Ты собираешься от него избавиться, да?

– Я… я не думала…

– Если решишься, я могу помочь, – предложила Патрис.

– Почему?

– Это ребенок Нила Патчетта? – Патрис слышала сплетни.

Джейд пожала плечами, показывая, что она не уверена, чьего ребенка носит.

– Ну, если это ребенок Нила, я хочу тебе помочь. – Патрис вынула пачку сигарет и закурила, хотя курить в школьном здании было запрещено. Откинув назад голову, она выпустила струйку дыма к потолку. – Эта сволочь сделала со мной то же самое летом после восьмого класса. Я тогда первый раз подзалетела. Мать чуть не обделалась. Мой тогдашний отчим отказался платить за аборт, поэтому мать пошла к папаше Нила за деньгами. Не хочешь сигарету? Ты выглядишь совершенно зеленой.

Джейд отмахнулась от дыма.

– Нет, спасибо.

– На чем я остановилась? Ах, да. Итак, старый Айвен дал нам пятьсот долларов. Я пошла к Джорджии там, в негритянском квартале. Она берет только пятьдесят, таким образом мы на этом заработали. Ты разве не знаешь, – сказала она с явным раздражением. – Моя мать удавится из-за гроша. Я буду только рада замолвить Джорджии словечко о тебе. Она довольно осторожна и не берет со стороны тех, о которых ей не говорили, ты понимаешь? Она все держит в тайне, потому что не хочет, чтобы пострадало ее основное занятие.

– Какое основное занятие?

Патрис заговорила тише.

– Кроме абортов она занимается еще другими делами, хотя считается швеей. Если у тебя мало денег и ты не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал об этом, Джорджия как раз тот самый человек. – Патрис еще раз затянулась. – Послушай, я знаю, что многое нужно обдумать. Ты можешь мне сказать «отвались!», и я отвалю. Меня не убудет.

– Спасибо за предложение, Патрис, но я должна подумать. Я еще не уверена, что я… что это потребуется.

Патрис посмотрела на живот Джейд и пожала плечами.

– Конечно, я понимаю, малышка. У меня тоже первый раз поджилки тряслись. Моя старуха сказала, что только через ее труп в доме появится кричащий ублюдок. Кроме того, Нил Патчетт такой подонок, что вряд ли кто в здравом уме захочет иметь его отродье.

Все внутри Джейд восставало от такой мысли.

– Я скажу тебе, когда я решу, Патрис. Спасибо. – Она бросилась в ближайший туалет и вышла из кабинки несколько минут спустя. Согнувшись без сил над раковиной, она подставила руки под холодную воду, затем плеснула ее на лицо.

– Это не ребенок, – прошептала она своему бледному отражению в зеркале. – Это ничего. Это слизь.

Теперь всякий раз, встречая Джейд в коридоре, Патрис поднимала бровь в немом вопросе. Джейд делала вид, что не замечает, хотя Патрис обратила ее внимание на такое тяжкое последствие изнасилования, о котором Джейд раньше не задумывалась.

Она была беременна, но все еще отказывалась воспринимать зародившуюся в ней жизнь как ребенка, как будущего человека. Ей хотелось отложить принятие решения хотя бы до получения аттестата. До этого оставалось несколько недель. Но жизнь внутри нее тем временем развивалась.

Джейд одевалась теперь с большой осмотрительностью. Но если догадалась Патрис, то и для других это только вопрос времени. Больше всего она опасалась, что кто-то поделится своими подозрениями с Гэри. Он никогда не должен об этом узнать. Беременность была неоспоримым доказательством, что она была с кем-то еще, кроме него. Сможет ли она закончить школу и получить аттестат до того, как он узнает? Удастся ли ей?

Несмотря ни на что, ее назначили выступать с приветственной речью от своего класса. Гэри должен был произнести прощальную речь. Она так гордилась им, хотя и не осмелилась поздравить его. Он начал встречаться с другой девушкой, и если Джейд случайно сталкивалась с ним в коридоре, он всегда отворачивался.

Честь быть признанной второй в классе утешила ее гордость. Она добилась этого годами упорной работы. Она сама заработала эту честь без чьей-либо особой поддержки. Черт возьми, если Нил и его дружки смогут отнять у нее и это тоже!..

Когда она будет стоять перед микрофоном, обращаясь к аудитории на выпускном акте, она хотела бы посмотреть насильникам прямо в глаза. Они не увидят ее испуганной. Они испоганили ее тело и испортили репутацию, но она уйдет с незапятнанным достоинством.

Но что, если люди, спрятав лица программками, будут насмехаться над ее беременностью, которую она так неудачно пытается скрыть?

Всю неделю перед выпускным балом, пока ее одноклассники строили грандиозные планы на этот важный уик-энд, Джейд мучилась над своей проблемой. Во время перемены одна из преподавательниц подошла к ней.

– С кем ты идешь на выпускной бал, Джейд?

– Я не иду, миссис Трентон.

– Не идешь? Тебя никто не пригласил?

– Нет. – Нил пригласил, но Джейд повесила трубку, даже не ответив на его ироническое приглашение. Оно заключалось в предложении прийти на бал вчетвером: с Хатчем и Донной Ди, как две пары.

Миссис Трентон внимательно оглядела Джейд.

– Я хочу, чтобы ты зашла ко мне в кабинет как-нибудь на этой неделе, Джейд. Я полагаю, нам надо поговорить.

Она тоже знает.

Пока Джейд шла по школьному коридору, она вдруг поняла, что лишилась выбора: действовать сейчас или подождать. Это почти принесло ей облегчение. Ей не придется больше размышлять над дилеммой или взвешивать все варианты. Она просто должна действовать. Сделать, что необходимо, и покончить с этим как можно быстрее. Когда занятия в этот день закончились, она нашла Патрис Уатли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Американские колледжи и университеты предоставляют полные или частичные стипендии лучшим выпускникам близлежащих школ, не имеющим собственных средств для получения высшего образования.

Вернуться

2

Медаль Почета Конгресса – высшая награда США за героизм, проявленный на войне. Присуждается очень редко и приносит ее обладателю национальную славу.

Вернуться

3

Презрительное прозвище коммунистов.

Вернуться