Сандра Браун
Любовное пари

Глава 1

– А это кто такая?

– Ее зовут Санни Чандлер.

– Ты знаком с ней?

– С третьего класса!

– Ты серьезно?

– Ну, может, со второго.

– Так, значит, она выросла здесь?

– Ну да.

– Где же она была все это время?

– Ты хочешь сказать, что именно ее искал всю свою жизнь?

Первый из двух беседовавших мужчин нахмурился и повторил свой вопрос:

– Так где она была?

– В Новом Орлеане, – поспешил ответить его собеседник, говоривший с отчетливым южным акцентом. – Она переехала туда несколько лет назад. Она швея.

– Швея? – искренне удивился первый. Заинтересовавшая его девушка никак не походила на швею.

– Ну да, швея или что-то в этом роде. Знаешь, лучше спроси Ванду. Она много чего может рассказать тебе об этой девице.

Он решил, что непременно поговорит с Вандой, женой южанина, об этой девушке, Санни Чандлер. Она пробудила в нем любопытство, которое он хотел удовлетворить как можно скорее. Непременное удовлетворение всех своих желаний вошло у него в привычку.

А пока что он вынужден был довольствоваться созерцанием Санни Чандлер, бродившей среди других приглашенных на праздничную вечеринку гостей. Став жительницей большого города, она теперь сильно выделялась среди провинциалов и провинциалок.

Ему все нравилось в этой девушке.

– А почему она уехала? – спросил он своего собеседника.

Тот в ответ хохотнул:

– Ты мне не поверишь!

– А все-таки?

– Ну, дело было так… – понизив голос почти до шепота, начал свой рассказ второй мужчина. За считанные минуты он выложил все сплетни, ходившие по маленькому городку под названием Латам-Грин по поводу отъезда Санни Чандлер.

Тем временем героиня торопливого рассказало невероятных событиях, произошедших в городке несколько лет назад, скрывая усталость и скуку, слонялась среди гостей, с трудом подавляя желание зевнуть. Неожиданный взрыв смеха испугал ее. Обернувшись, Санни увидела двоих мужчин, стоявших у окна, которое выходило на поле для игры в гольф. Один из них, высокий блондин, смахивал слезы, выступившие от неудержимого смеха.

Санни с отвращением подумала, что мужчины, должно быть, смеялись над каким-то грязным анекдотом. Вот деревенщина! Не умеют вести себя в приличном обществе. Для них что бильярдная, что салон загородного клуба – все одно. Ни малейшего понятия о приличиях.

Родственники жениха постарались устроить роскошную вечеринку в честь новобрачных. Денег на угощение не пожалели, и шеф-повар превзошел самого себя. Зал был щедро украшен огромными букетами живых цветов. Должно быть, для этого опустошили все окрестные цветочные магазины. Вместо обычного секстета местных музыкантов был привезен из Мемфиса джаз-оркестр.

Музыканты знали свое дело. Санни очень понравилась их музыка. Когда оркестр заиграл балладу Кении Роджерса, Санни поймала на себе взгляд руководителя джаз-оркестра и приветливо улыбнулась. Тот весело подмигнул ей, и она подмигнула в ответ. Потом Санни решила сосредоточить свое внимание на уставленном холодными закусками и десертами большом столе. Только она принялась накладывать на тарелку понравившиеся кушанья, как за спиной раздалось:

– Санни Чандлер!

Мысленно чертыхнувшись, Санни изобразила на лице любезнейшую улыбку и обернулась.

– А, это вы, миссис Моррис!

– Давненько мы с тобой не виделись, девочка.

«Ах ты, старая сплетница!» – пронеслось в голове Санни, но вслух она вежливо согласилась:

– Да, вы правы, миссис Моррис.

– Сколько же времени прошло?

– Три года, – коротко ответила Санни, а про себя подумала: «Три года, два месяца и шесть дней. Очевидно, этого оказалось недостаточно, чтобы жители Латам-Грина забыли обо мне».

– Ты все там же, в Новом Орлеане?

– Да, мне там очень нравится. – Санни старалась быть любезной, но про себя подумала: «Где бы ни жить, только не в Латам-Грине».

– А ты хорошо выглядишь!

– Спасибо.

– Очень по-городскому.

Последние слова миссис Моррис произнесла в качестве тонкой насмешки, однако Санни Чандлер восприняла их как неловкий комплимент. Взяв с большого блюда тарталетку с крабовым мясом и грибами, миссис Моррис принялась тщательно ее пережевывать. Затем, словно испугавшись, что Санни ускользнет, прежде чем она успеет задать еще несколько мучивших ее вопросов, миссис Моррис торопливо спросила:

– А как поживают твои родители?

– Прекрасно! – коротко ответила Санни и, повернувшись спиной к своей не в меру любопытной собеседнице, взяла с большого блюда сырую устрицу на половинке раковины и положила к себе на тарелку. Хотя она и стала жительницей большого города, но устриц не любила и ни за что не стала бы есть, если бы не присутствие миссис Моррис.

Однако та оказалась совершенно невосприимчивой к столь тонким нюансам поведения и как ни в чем не бывало продолжала беззастенчивый допрос:

– Они по-прежнему в Джэксоне?

– Угу…

– Они почти не бывают у нас в городке. Впрочем, оно и понятно. После такого… ты понимаешь, о чем я говорю… уверена, им нелегко появляться здесь…

Санни нестерпимо захотелось отставить в сторону тарелку, выйти из этого зала, уехать из этого городка, из этого округа точно так же, как она это сделала три года назад. И только твердая решимость не доставить никому удовольствия видеть ее испуганной удержала ее от этого.

– Ты еще не продала тот домик у озера? – подбросила следующий вопрос миссис Моррис.

Прежде чем Санни успела сообразить, что сказать в ответ, к ним подошла невеста, в честь которой и была устроена эта вечеринка.

– Санни, не могла бы ты мне помочь с прической? – обратилась она к подруге. – Она вот-вот развалится. Я чувствую, что половина шпилек уже выскочила… Поможешь? Извините нас, миссис Моррис.

Санни поспешно поставила на стол наполовину наполненную закусками тарелку. Собственно, ей вовсе не хотелось есть, просто нужно было чем-то занять руки.

– Спасибо, – едва слышно шепнула она Фрэнни, когда та, взяв ее под руку, неторопливо двинулась из зала.

В ответ на искреннюю благодарность Санни невеста засмеялась:

– Ты всем своим видом молила о спасении. Хотя спасать надо было скорее не тебя, а миссис Моррис. Еще немного, и ты бы слопала ее и не поперхнулась!

Убедившись, что в дамской комнате никого нет, они для пущей безопасности закрыли дверь на крючок. Прислонившись к стене, Санни раздраженно выдохнула:

– И ты еще спрашиваешь, почему я ни разу не приехала к тебе за эти три года? Теперь ты понимаешь, из-за чего я не хотела сюда возвращаться? Да она просто слюной исходила, так ей хотелось вызнать щекотливые подробности моей жизни в большом городе!

Присев у туалетного столика, Фрэнни тщательно подкрашивала губы.

– А что, есть щекотливые подробности? – подначила она Санни. Увидев в большое овальное зеркало ее каменное лицо и ледяные глаза, Фрэнни еще громче расхохоталась. – Успокойся, Саини! Это же так понятно! Чем еще прикажешь заняться жителям маленького провинциального городишка?

– Пусть наблюдают, как растет трава! – запальчиво воскликнула Санни.

– То-то и оно, что им ничего не остается делать, кроме как совать нос в дела соседей. И если уж говорить начистоту, несколько лет назад ты дала достаточно поводов для сплетен!

– Столь пристальное внимание к моей персоне не входило в мои планы.

– Однако именно это и случилось. Три года они просто сгорали от желания узнать, почему ты так поступила. Вскоре после того происшествия твои родители тоже уехали отсюда, и уже не к кому было обращаться за разъяснением причин. И вот теперь ты неожиданно появляешься здесь, выглядишь словно героиня сериала «Династия» и, кажется, вовсе не раскаиваешься в содеянном. Конечно же, все умирают от любопытства! Всем непременно нужно узнать, что толкнуло тебя на тот неслыханный поступок. И у тебя повернется язык упрекнуть этих людей в излишнем любопытстве?

– Повернется! Их детская непосредственность и безудержное любопытство чуть не свели моих родителей с ума. Куда бы они ни пошли, их всюду преследовали язвительные взгляды и назойливые расспросы. Даже так называемые друзья замучили их притворным сочувствием. Им ничего не оставалось делать, как уехать!

– А я думала, они уехали, потому что твой отец получил отличную работу в Джэксоне.

– Они и мне сказали то же самое, но я им не поверила. Они уехали из-за меня, Фрэнни, и я до конца жизни буду винить себя за это.

Санни со вздохом раскрыла косметичку и стала поправлять макияж.

– Спасибо за комплимент насчет моей внешности. Неужели я действительно похожа на героиню сериала?

Фрэнни улыбнулась:

– Местные дамы одеваются либо в короткие платья, либо в длинные вечерние наряды для официальных приемов. Они и слыхом не слыхали о том, что существуют платья длиной до середины икры. По их понятиям, подол непременно должен быть ровным, а у тебя он фигурно вырезан. Здесь никому в голову не придет комбинировать оранжевый цвет с фиолетовым, а на тебе это сочетание смотрится совершенно потрясающе!

Фрэнни с искренним восхищением оглядела платье подруги, которое выглядело как искусно задрапированный кусок яркого шелка.

– Ах Боже мой! – воскликнула Фрэнни, в притворном ужасе хватаясь за голову. – Неужели у тебя и вправду две дырочки в одной мочке уха? Ты, должно быть, коммунистка!

Глядя на ее лукавое лицо, Санни не удержалась от смеха:

– Фрэнни, не смеши меня! Мне тут не до веселья…

Фрэнни дружески сжала руку Санни и тихо произнесла:

– Я знаю, тебе было трудно решиться снова приехать сюда, но ты все же сделала это ради меня, ради моей свадьбы. Поверь, я очень ценю твое самопожертвование.

– Фрэнни, ты же знаешь, я не могла не приехать на твою свадьбу, хотя…

– Хотя не понимаешь, зачем мне понадобилось снова выходить замуж, – закончила за нее Фрэнни.

– Ну да, вроде того… Санни серьезно взглянула на подругу. Она действительно не понимала, зачем Фрэнни подставляет шею под тяжелое ярмо второго брака. У нее был отличный шанс, забрав маленьких дочерей, уехать из этой глуши. Однако Фрэнни предпочла остаться и, стоически выдержав нескончаемые пересуды по поводу развода, выйти замуж во второй раз.

– Санни, я люблю Стива. Я хочу выйти за него замуж и родить ребенка, – тихо заговорила Фрэнни, словно умоляя о понимании. – Когда-то мне искренне казалось, что я люблю Эрни, своего первого мужа. Как и все остальные, я восхищалась им как блестящим футболистом. К несчастью, это было его единственным достоинством. Когда из-за возраста он уже не смог продолжать свою футбольную карьеру, то превратился в полное ничтожество, стал пить, пошел по бабам, которые, не в пример мне, надоедливой жене, неустанно им восхищались, вместо того чтобы втолковать необходимость изменить образ жизни и пересмотреть отношение к самому себе… А Стив… За ним как за каменной стеной. Он любит меня, любит моих девочек. Он не так красив, как Эрни, не так строен и силен, но в отличие от моего бывшего мужа он настоящий мужчина, а не инфантильное существо мужского пола.

Санни понимающе похлопала подругу по плечу:

– Я так рада за тебя, Фрэнни. Это просто здорово, что вы со Стивом так любите друг друга… Просто никак не могу представить себе, чтобы кто-нибудь действительно мог с радостью нести бремя семейной жизни, от которого мне посчастливилось вовремя уклониться.

– Ты рассуждаешь так только потому, что не нашла пока подходящего человека, – убежденно произнесла Фрэнни. – Кстати, раз уж речь зашла о браке… Ты еще не видела своего бывшего жениха?

– Нет, и надеюсь, не увижу. – Санни опустила глаза, теребя выбившуюся прядь волос. – Наверное, он счастлив с Гретхен.

– Да, они женаты, но поговаривают…

– Не надо! – воскликнула Санни. – Не хочу ничего знать. Не хочу, уподобляясь местным жителям, перемывать косточки и радоваться.

Она окинула оценивающим взглядом прическу Фрэнни:

– Волосы в полном порядке. О каких шпильках ты говорила?

– Это был только предлог, чтобы увести тебя от миссис Моррис, – улыбнулась Фрэнни и с живостью, какой нельзя было ожидать от тридцатилетней матери двоих детей, вскочила со своего стула.

Подруги вышли из дамской комнаты, хихикая, словно школьницы. Кстати сказать, они действительно дружили с начальной школы. Входя в зал, Фрэнни постаралась придать лицу серьезное выражение. Ее благоверный сразу же поспешил подойти к ним.

– Дорогая, из Батон-Ружа прибыл президент нашей компании. Он говорит, ему не терпится увидеть женщину, которой удалось окрутить такого закоренелого холостяка, как я. Извини, Санни, мы оставим тебя на несколько минут, ладно?

– Конечно, о чем речь!

Стив, преуспевающий страховой агент, с гордостью представил боссу свою будущую жену и двух ее маленьких дочерей.

Санни искренне радовалась за Фрэнни. После неудачного первого брака она, несомненно, заслуживала счастья.

Стив положил руку на хрупкие плечи Фрэнни жестом защитника и хозяина. Это неосознанное движение лучше всяких слов подтверждало серьезность его отношения к будущей жене. Глядя на них, Санни внезапно ощутила в груди сосущую пустоту. Поспешив приписать ее чувству голода, она решила еще раз атаковать большой стол со всевозможной снедью.

Возвращение в Латам-Грин уже само по себе было для нее весьма болезненным. Кроме того, казалось унизительным приехать на свадьбу лучшей подруги.

Да и мысль о том, что на этой свадьбе ей непременно придется столкнуться с Доном, человеком, за которого она чуть было не вышла замуж несколько лет назад, энтузиазма не добавляла.

Стоило Фрэнни упомянуть его имя, как в душе Санни всколыхнулась боль, которую она пыталась заглушить все эти три года. Казалось, воспоминания подобно злым гремлинам, обитателям подземелья, только и ждали того, чтобы Санни снова приехала в этот городок. Горькие переживания охватили ее с новой силой.

Нет, не надо было ей возвращаться! Но как она могла отказаться от приглашения на свадьбу лучшей подруги? Фрэнни и слышать не хотела о том, чтобы Санни приехала в день свадебной церемонии и через несколько часов уехала назад, в Новый Орлеан. Не задумываясь о последствиях, Санни пообещала подруге провести в городке неделю – с момента помолвки до церемонии бракосочетания в местной церкви. Значит, теперь ей предстояло выдержать целую неделю в этом ставшем ей ненавистным захолустье. Сумеет ли она выдержать и исполнить обещание?

Санни решила, что небольшое чревоугодие поможет ей сохранить трезвый рассудок в этой крайне неприятной ситуации. В конце концов, разве ее стоицизм не заслуживал награды? К тому же кто иначе будет оказывать моральную поддержку, столь необходимую сейчас ее лучшей подруге Фрэн?

И прежде чем строгий внутренний голос успел отговорить ее от этой неблагоразумной затеи, Санни взяла с серебряного блюда две крупные клубники, облитые тройным слоем шоколада, и поспешила в укромный уголок, чтобы сполна насладиться угощением, непозволительным для женщины, желающей сохранить фигуру. Санни всегда помнила об этом, но теперь ей было просто необходимо доставить себе маленькую радость.

Сжав прочный зеленый хвостик указательным и большим пальцами, она вонзила зубы в вожделенную ягоду. Верхний слой был из черного горького шоколада. За ним скрывался бархатный на вкус мягкий молочный шоколад. Последний слой оказался из восхитительного белого шоколада, который как нельзя лучше подготовил губы и язык Санни к сочной клубничной мякоти.

Санни с греховным наслаждением медленно катала на языке божественную ягоду, не торопясь разжевать и проглотить ее, но, напротив, стремясь как можно дольше продлить ощущение вкуса разных сортов шоколада и душистой клубники.

Это было чувственное наслаждение. И, как оказалось, не только для самой Санни, но и для мужчины, который внимательно следил за ней, стоя у противоположной стены. Небрежно опершись о подоконник, он наблюдал за тем, как Санни Чандлер смаковала клубнику в шоколаде. Она превратила простой акт поглощения десерта в эротическое зрелище. Его собственный рот наполнился слюной от желания не столько отведать ягод, сколько прикоснуться к алым от клубничного сока губам и языку незнакомки.

– Я вижу, ты глаз от нее оторвать не можешь, – раздалось рядом с ним.

Переступив с ноги на ногу, он сказал, не сводя взгляда с молодой женщины:

– Санни Чандлер стоит того, не так ли? Подошедший к нему мужчина согласно кивнул:

– Да, она всегда была хорошенькой. На нее заглядывались еще в школе. Классная девочка!

– Чего никак не скажешь о той выходке, про которую ты мне рассказывал. Почему она это сделала?

– Хотел бы я знать ответ на твой вопрос! Этого тебе никто не сможет сказать, дружище.

– Неужели? – недоверчиво покачал головой высокий блондин. – Значит, она ни с того ни с сего выкинула этот фокус и тут же умчалась прочь из города?

– Вот именно, – довольно прищелкнул пальцами его приятель. – И оставила своего жениха – ты его знаешь, это Дон Дженкинс – вот с таким носом!

Он скорчил такую уморительную гримасу, что оба весело расхохотались. Однако на сей раз на них никто не обратил ни малейшего внимания, поскольку все были заняты созерцанием нареченных жениха и невесты, которые с возгласами удивления и восторга увлеченно разворачивали красочные пакеты со свадебными подарками.

– Значит, она должна была выйти замуж за Дона Дженкинса?

– Ага! Всякий раз, когда я бываю в баптистской церкви, я непременно вспоминаю об этом.

– И никто не знает, почему она бросила его в самую последнюю минуту?

– Ага! Впрочем, ходило немало сплетен… Стоило высокому блондину вопросительно изогнуть бровь, как его собеседник с радостью принялся пересказывать ему всевозможные домыслы горожан по поводу возмутительной выходки Санни Чандлер.

Блондин снова внимательно взглянул на молодую женщину как раз в тот момент, когда она, остановив проходившего мимо официанта, сунула ему в руки пустую тарелку.

– Пожалуй, стоит пригласить ее на танец, – пробормотал он, отталкиваясь от стены.

Но его остановил язвительный смех второго мужчины:

– Желаю удачи, дружище!

– Ты хочешь сказать, для того чтобы она приняла мое приглашение на танец, понадобится удача?

– Она тебя и близко к себе не подпустит!

– Да? А я-то хотел уложить ее в постель.

Его собеседник вздрогнул от удивления и неожиданности. Ему еще ни разу не доводилось слышать столь откровенного заявления от своего друга. Нет, конечно, тот любил иногда поболтать о женщинах, однако никогда ничего не рассказывал о собственных романах. Пожалуй, в этом и не было необходимости. Весь городок знал о его успехах у прекрасной половины человечества.

Оправившись от удивления, он сказал:

– Ты, конечно, имеешь успех у женщин, но на этот раз ничего не выйдет.

– Это почему же?

– Санни бежит от мужчин как черт от ладана. Она настолько холодна, что все ее поклонники буквально каменеют.

Однако это сообщение еще больше распалило высокого блондина. Привыкший бросать вызов судьбе, он и на этот раз решил не отступать. Прищурившись, он вновь посмотрел на незнакомку.

Его другу был хорошо известен этот задумчивый взгляд.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – сказал он, – но придется тебе выбросить это из головы.

– Ты больше не веришь в меня?

– Если речь идет о романе с Санни Чандлер – не верю.

Блондин лукаво улыбнулся и, помедлив, предложил:

– Хочешь пари? На что спорим?

– Ты серьезно? – удивился приятель и, получив в ответ утвердительный кивок головой, стал в нерешительности теребить мочку собственного уха. – Вообще-то мне давно хотелось купить новую удочку, но Ванда сломала коронку, а ты сам знаешь, какие деньги сейчас дерут стоматологи…

– Значит, если выиграешь ты, то получишь от меня новую удочку, а если выиграю я… Ты же знаешь, как я люблю виски «Дикая индейка». Если выиграю я, ты купишь мне ящик виски «Дикая индейка», идет?

Мужчины торжественно пожали друг другу руки.

– Как только закончится церемония бракосочетания, она умчится в свой Новый Орлеан, так что у тебя совсем мало времени – всего неделя, считая сегодняшний вечер.

– А мне много времени и не нужно, – пробормотал блондин, направляясь к Санни Чандлер.

– Постой! Как я узнаю, что тебе удалось прорвать ее оборону?

– По улыбке на ее лице.

Его собственная улыбка таила в себе коварство опытного лиса и целеустремленность бойскаута, алчность пирата и чистосердечие ангела. От этой самоуверенной улыбки могло бросить или в жар, или в дрожь, в зависимости от того, как ее толковать.

Почувствовав, что кто-то легонько тронул ее за плечо, Санни стремительно обернулась. Взгляд ее наткнулся на красный галстук-бабочку в тоненькую голубую полоску, красовавшийся на белоснежной крахмальной манишке. Подняв глаза, Санни увидела неотразимо обаятельную мужскую улыбку.

Сердце на миг замерло, во рту пересохло, показалось, земля уходит из-под ног. Однако у нее хватило самообладания, чтобы ничем не выдать своей растерянности. Изобразив на лице холодное недоумение, она разглядывала его светлые волосы, пронзительно-голубые нордические глаза, загорелое лицо, подтянутую фигуру. Она почти сразу узнала одного из тех неприлично громко хохотавших мужчин.

Он был одет с большим вкусом. Впрочем, ей был знаком этот тип мужчин. Его улыбка недвусмысленно свидетельствовала:

Санни для него лакомый кусочек, ему не терпится заполучить ее в свою постель. Ну что ж, сейчас мы добавим ложку дегтя в его сладкие мечты.

– Мне нравится, как вы едите клубнику.

Такого начала беседы Санни никак не ожидала. Что ж, в оригинальности этому человеку не откажешь. Оценив его ум, она постаралась не поддаваться его обаянию, однако все ее тело, не слушаясь рассудка, потянулось к незнакомцу.

Его слова означали, что он наблюдал за ней и ему понравилось то, что он увидел.

Любая женщина на ее месте почувствовала бы себя польщенной, однако Санни ответила взглядом, исполненным ледяного высокомерия, которое могло бы у кого угодно отбить всякую охоту продолжать разговор. У кого угодно, только не у этого настроенного крайне решительно светловолосого красавца с сапфировыми глазами.

Взгляд незнакомца медленно скользнул по ее лицу и остановился на губах.

– А что еще вы умеете делать столь же хорошо?

– Защищаться от назойливых мужчин.

Он добродушно рассмеялся:

– И остроумно парировать выпады к тому же.

– Спасибо за комплимент.

– Потанцуем?

– Нет, благодарю.

Она хотела отвернуться от него, но блондин мягко прикоснулся к ее локтю:

– Прошу вас…

– Нет, спасибо, – с нажимом произнесла Санни, подчеркивая решительный отказ.

– Почему?

Ей хотелось отбрить этого бойкого голубоглазого блондина с улыбкой крокодила, сказав, что вовсе не обязана объяснять причину своего отказа, и только мысль о том, что может испортить вечеринку, устроенную ради Фрэнни и Стива – а этого ей совсем не хотелось, – остановила ее. Ограничившись извинением:

– Я уже натанцевалась, даже ноги заболели, так что прошу меня простить… – она направилась к круглому столу в центре зала, где бил фонтанчик шампанского, и, взяв с подноса фужер в форме тюльпана, подставила под одну из пенных струек.

– А меня в воскресной школе учили, что лгать грешно, – раздалось у нее за спиной.

От неожиданности Санни чуть не расплескала шампанское. Испуганно обернувшись, она снова уперлась глазами в широкую грудь незнакомца. Вряд ли этот человек вообще когда-нибудь посещал воскресную школу, а все его мысли о греховности, должно быть, сводились к одной: какой бы еще сладкий грех совершить?

– А меня учили, что неприлично навязывать свое общество тому, кто этого не хочет.

– Зачем вы солгали мне?

– Я не лгала.

– Ай-ай-ай, мисс Чандлер! – с притворным огорчением покачал он головой. – Я наблюдал за вами битый час. За все это время вы ни разу не согласились потанцевать, хотя то и дело получали приглашения от мужчин.

Санни покраснела, но скорее от раздражения, чем от смущения.

– В таком случае вы должны были понять, что я не хочу танцевать.

– Почему вы не сказали об этом прямо?

– Только что сказала.

Он снова добродушно засмеялся:

– Мне нравится ваше чувство юмора.

– Я вовсе не собиралась вас смешить, и мне абсолютно все равно, нравится ли вам мое чувство юмора или нет, нравится ли вам, как я ем клубнику, или нет.

– Я вас хорошо понял, но, видите ли, это создает для нас обоих дополнительные проблемы.

– То есть?

Она уже теряла терпение и начинала уставать от этой глупой игры. Если бы не пристальный взгляд миссис Моррис, стоявшей неподалеку в группе оживленно болтавших женщин, она бы давно ушла из зала, впоследствии извинившись перед Стивом и Фрэнни.

– Какие у нас с вами могут быть общие проблемы? – В ее голосе слышалось раздражение.

– Видите вон того человека рядом с корзиной роз?

– Кого? Джорджа Хендерсона?

– Так вы помните его?

– Ну конечно!

Улыбнувшись, Санни помахала рукой Джорджу. Тот, покраснев до корней волос, помахал ей в ответ.

– Так вот, – продолжал незнакомец, – мы с Джорджем заключили пари.

– Да?

– Он поставил новую удочку против ящика виски, что мне не удастся затащить вас в постель до конца недели. Принимая во внимание ваше безразличие ко мне, этот ящик виски будет очень сложно выиграть.

Прежде чем фужер с шампанским выскользнул из ее онемевших пальцев, незнакомец осторожным движением взял его и поставил на стол. Потом, мягко притянув Санни к себе, предложил:

– Потанцуем?

Когда Санни опомнилась от потрясения и вновь обрела дар речи, оркестр играл уже второй куплет популярной песни, под которую медленно кружились в танце пары.

– Вы шутите? – пробормотала Санни. На его лице появилась улыбка, способная растопить даже лед.

– А вы как думаете?

По правде говоря, Санни не знала, что и думать. Она впервые видела мужчину, у которого хватило смелости признаться в том, что он заключил подобное пари. Нет, он просто издевается над ней! Впрочем, улыбка у него все-таки подозрительная…

– Что думаю я? – переспросила Санни. – Думаю, что вы привыкли добиваться своего.

– Да, когда я действительно чего-то очень хочу.

– И вам очень захотелось потанцевать со мной?

– Угу.

– Почему?

– Я еще никогда не встречал женщины с золотистыми глазами…

– Золотистыми? – Она удивленно взглянула на него. – Они светло-карие.

– Я бы скорее назвал их золотистыми, – упрямо повторил незнакомец. – Они удивительно соответствуют вашему имени.[1] Неужели ваша мама заранее знала об этом, когда давала вам такое милое имя?

Понятно, что Джордж поспешил наговорить ему о ней. Однако, стоя в другом конце зала, разглядеть цвет ее глаз незнакомец не мог, и Санни тут же обратила его внимание на это несоответствие.

– И все-таки почему вам захотелось потанцевать со мной?

Он притянул ее к себе еще ближе.

– Я же сказал, мне понравилось, как вы ели клубнику в шоколаде…

Его глаза цвета скандинавских фьордов вновь уставились на ее губы.

– В левом уголке до сих пор остались крошки шоколада, – тихо произнес он.

Санни инстинктивно провела кончиком языка по губам, чтобы слизнуть остатки шоколада.

– Вот так, – одобрительно пробормотал незнакомец, не сводя взгляда с ее губ.

От его бархатного голоса и завораживающего взгляда Санни впала в легкий транс, но тут же заставила себя очнуться.

– Полагаю, Джордж успел рассказать обо мне все.

– Правильно рассуждаете, однако кое-что я все-таки хотел бы узнать непосредственно от вас.

– И что же?

– Думаю, не стоит выяснять то, что меня интересует, прямо здесь, в банкетном зале…

Она отстранилась от него и надменно произнесла:

– Благодарю вас за танец, мистер…

– Бьюмонт. Меня зовут Тай Бьюмонт. Давайте еще потанцуем, оркестр уже начал играть новую мелодию.

Он снова заключил ее в танцевальные объятия и, когда она попыталась было высвободиться из них, громко воскликнул:

– Привет, Фрэнни! Привет, Стив! Отличная вечеринка!

– Привет, Тай! – в один голос отозвались жених и невеста.

Санни вынуждена была изобразить на лице улыбку, чтобы не огорчать подругу. Но как только та скрылась из виду, бросила на Бьюмонта гневный взгляд. Он отлично понимал, что Санни не хочет устраивать публичных сцен с выяснением отношений, и вовсю пользовался этим. Он властно притянул к себе ее гибкое тело, но она как могла сопротивлялась его сильным рукам, считая, что и так позволила ему держать себя слишком близко, настолько, что при движении она прикасалась к его крепким бедрам.

– Итак, если вернуться к разговору о том, почему мне захотелось потанцевать с вами, Санни, – небрежно заметил Тай, – мне понравились не только ваши глаза, но и золотистые волосы.

– Благодарю.

– Готов поклясться, рассыпавшись по подушке, они представляют собой потрясающе сексуальное зрелище…

– А вот этого вы никогда не узнаете.

– Я же вам сказал, что заключил пари на этот счет. Не хотите ли и вы поспорить со мной?

– Нет.

– Вот и хорошо, потому что вы все равно проиграли бы.

– Ничего подобного! Я бы наверняка выиграла, мистер Бьюмонт. И уберите вашу руку наконец!

– Откуда?

Он еще крепче обхватил ее талию. По бедрам и ногам Санни разлилась горячая волна, и она чуть не вскрикнула от неожиданности, но вовремя сдержалась. Хотя не была вполне уверена в том, что ей удалось скрыть свои ощущения от пристально наблюдавшего за выражением ее лица партнера.

– Ну же, успокойтесь, – тихо сказал он.

– О чем вы?

– Я не хотел вас обидеть…

– Разве?

– Нет, просто мне очень нравится ваша фигура.

– Любоваться моей фигурой удобнее со стороны, а не стоя вплотную.

– Я бы первым бросился защищать вашу честь, если бы другой мужчина осмелился так прижимать вас к себе, но поскольку мы с вами собираемся вступить в интимные отношения…

– Вынуждена вас огорчить – мы не будем вступать в интимные отношения!

Он понимающе улыбнулся.

Памятуя о жадной до скандалов миссис Моррис и иже с ней, Санни натянуто улыбнулась Таю. Она не только сердилась на него. Она испугалась той власти, которую он над ней имел. От Тая Бьюмонта исходила какая-то почти животная энергия, которая ни одно существо женского пола не могла оставить равнодушным. И как бы там Санни ни относилась к сильной половине человечества, все же она оставалась женщиной. Неожиданно для нее самой оказалось, что она не обладала иммунитетом к мужской привлекательности.

Чтобы хоть как-то обуздать непокорное тело, ей было просто необходимо направить разговор с Таем в другое русло.

– А когда вы поселились в Латам-Грине, мистер Бьюмонт?

– Зовите меня просто Тай, – сказал тот, забавно поморщив нос. – Это случилось года три назад. Наверное, как раз после вашего поспешного отъезда.

Санни хотела было спросить, рассказал ли Джордж о причине ее побега из родного города, но не успела.

– Хорошо, что на вас платье шелковое, а не из полиэстра, как у всех местных дам.

Тай медленно провел рукой по ее спине, и Санни инстинктивно выгнулась. Через мгновение, когда оказалось, что она всей грудью прижимается к его крахмальной манишке, прикрывавшей стальные мускулы, Санни поняла свою ошибку. Голубые глаза Тая мгновенно потемнели и зажглись страстью. У Санни замерло сердце.

– А чем вы зарабатываете на жизнь? – прерывающимся голосом спросила она.

– Уверен, вы носите только шелковое белье…

Внезапно Тай ощутил, что обнимает руками воздух. Санни торопливо протискивалась сквозь плотную толпу танцующих пар, то и дело вежливо извиняясь. Таю удалось настичь ее только на лестнице.

– Я что-то не то сказал? Санни обернулась к нему словно разъяренная кошка:

– Не то! Все не то! И слова, и поступки! Ненавижу это самодовольное мужское чувство превосходства! Мне все в вас не нравится, мистер Бьюмонт. А теперь прошу оставить меня в покое.

– Хорошо, хорошо! Не надо так сердиться. Извините, наверное, я был излишне настойчив…

– Излишне настойчив!

– Как только я вас увидел, мне захотелось уложить вас в постель…

Не слушая его, Санни поспешно спускалась с лестницы. В два прыжка Тай очутился перед ней и схватил за руку, но она яростно выдернула ее.

– Если вам так нравится приставать к незнакомым женщинам с грязными намерениями, мистер Бьюмонт, ступайте на Бурбон-стрит. Там вы найдете то, что вам нужно, – местные проститутки за вполне умеренную плату сделают все, что вам вздумается. Но меня прошу избавить от необходимости слушать вас…. – А Джордж говорил, что вы совсем не такая, как большинство местных женщин.

– Слава Богу, в этом он совершенно прав.

– Вы ведь живете одна у себя в городе?

– Да.

– Я сразу приступил к делу, потому что в нашем распоряжении всего одна неделя.

– Ну да, понимаю, к чему терять время? – язвительно произнесла Санни.

– Такая изысканная и утонченная женщина, как вы, наверняка сразу понимает, что к чему. Испытав страстное желание овладеть вами, я напрямик сказал об этом. Если я в вас ошибся, приношу свои искренние извинения. Никоим образом не хотел вас оскорбить.

– У меня нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность!

– Значит, ненадолго отложим наши постельные забавы?

Потеряв от такой наглости дар речи, Санни уставилась на весело улыбавшегося Бьюмонта. Наконец ей удалось выдавить:

– Нет, мистер Бьюмонт, этого не будет никогда.

– Это ваш окончательный ответ? – обезоруживающе улыбнулся он. – Вы уверены? Никогда?

Она уперла руки в бока и вперила в него уничтожающий взгляд, которым уже не раз отпугивала от себя самых назойливых поклонников.

– Не раньше чем рак на горе свистнет! Оскорбительный тон и презрительный взгляд нисколько не отпугнули Тая. Напротив, он решительно шагнул к Санни и оказался настолько близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Так нечестно! Вы должны были сразу сказать мне об этом, а не таять от моих прикосновений во время танца. – Его низкий красивый баритон звучал чуть хрипловато.

Он обо всем догадался! Ошеломленная Санни запинаясь пролепетала:

– Я… вы… я вовсе не… я и не собиралась… таять…

Укоризненно взглянув на нее из-под густых темно-русых бровей, он тихо проговорил:

– Однажды вы уже солгали мне, Санни. На вашем месте я бы не стал больше испытывать судьбу.

– Я вовсе не лгу!

Медленно опустив глаза на уровень ее талии – или чуть ниже? – Тай тихо спросил:

– Хотите, чтобы я доказал свою правоту? Резко развернувшись, она решительно направилась к своей машине. Широко улыбаясь, Тай молча наблюдал за тем, как она уселась за руль спортивной машины и рванула с места, словно за ней гнался сам дьявол. Впрочем, Тай обладал поистине дьявольской способностью искушать.

– Я же говорил, ничего не выйдет! – сказал Джордж, выходя на крыльцо.

– Погоди, это была только первая попытка! Не спеши готовить место для новой удочки! – уверенно проговорил Тай. – За неделю всякое может случиться.

– Одна неделя! Не так уж много времени у тебя осталось, – весело заметил Джордж, убежденный в предстоящем провале авантюры, затеянной другом.

Тем временем Санни гнала машину по скоростному шоссе прочь от загородного клуба.

– Неделя! Еще целая неделя! – вне себя от гнева и осознания собственного бессилия бормотала она себе под нос. Предстоящая неделя казалась ей вечностью.

Глава 2

Она уже забыла, каким жарким бывает на озере солнце. На этом самом причале они с Фрэнни когда-то проводили немало счастливых часов, лежа в купальниках на расстеленных пляжных полотенцах. Время от времени они намазывали друг друга щедрым слоем специального масла для загара. А уж как они хохотали! Как обсуждали романтические приключения своих одноклассниц, придирчиво оценивая их кавалеров!

Жизнь представлялась им сплошным праздником. Провинциальный быт вовсе не казался скучным. Очевидно, в один прекрасный день Санни просто-напросто переросла родной городок, и он стал ей тесен, как подростковая курточка. Теперь ее уже никто бы не назвал провинциалкой, она стала настоящей горожанкой, жительницей большого города. Хотя по сравнению с другими крупными городами Новый Орлеан, наверное, выглядел немного провинциальным, но в нем не осталось и следа того безмятежного спокойствия, которое и поныне царило на улицах Латам-Грина.

За три года Санни забыла, что такое настоящая тишина, и теперь, внезапно вырвавшись на несколько дней из вечной суеты, шума и гама оживленных городских улиц, она наслаждалась покоем и одиночеством, лежа на причале неподалеку от принадлежавшего ее семье небольшого домика на озере. Она с удовольствием подставляла тело горячим солнечным лучам, чувствуя, как каждая клеточка впитывает благодатный жар небесного светила.

Большинству людей такая парилка пришлась бы не по вкусу, а вот Санни обожала ее. Солнечный жар обволакивал с головы до ног, медленно погружая в сладостную негу, почти в оцепенение.

С озера дул слабый ветерок, шелестя в кронах больших кипарисов на берегу. У горизонта громоздились белоснежные облака, от которых не приходилось ждать настоящего дождя. Водная гладь озера застыла в сонной неподвижности, и лишь у причала едва слышно шелестели медленные волны. В знойном воздухе звенели кузнечики, радостно жужжали пчелы, перелетавшие с цветка на цветок, шуршали большими прозрачными крыльями перламутрово-зеленые стрекозы. Звуки насекомых и ритмичное пошлепывание воды у причала оказали на Санни гипнотическое воздействие – незаметно для себя она задремала.

– Пожалуй, храбрости вам не занимать! Санни подскочила на своем пляжном полотенце, придерживая обеими руками лифчик купальника-бикини. Сердце бешено колотилось где-то в горле, перед глазами плыли черные и желтые круги. Стремительное перемещение из положения лежа в положение сидя на несколько секунд лишило ее зрения. Придя наконец в себя, она тихо чертыхнулась.

У причала стояла небольшая рыбачья лодка, которую аккуратно привязывал к одной из свай Тай Бьюмонт.

– Вы до смерти напугали меня, мистер Бьюмонт!

– Извините! – улыбнулся тот без тени раскаяния. – Вы задремали, должно быть?

– Похоже, что так…

– Разве вы не слышали звук моего мотора?

– Наверное, я приняла его за гудение жука…

– Жука?

– Или стрекозы…

Он внимательно посмотрел на нее и спросил:

– Сколько вы уже пробыли на солнце?

– Не волнуйтесь, со мной все в порядке, – сказала Санни, не скрывая недовольного вздоха.

Теперь она уже не могла снова лечь на полотенце. Даже сидя, она испытывала определенный дискомфорт, поскольку была вынуждена смотреть на Бьюмонта снизу вверх. Завязывать бретельки лифчика на шее ей тоже не хотелось. Впрочем, он был достаточно эластичным, чтобы держаться и без того. Санни не хотелось доставить Бьюмонту удовольствие видеть ее смущенной. Примись она суетливо завязывать бретельки лифчика, это придало бы ей сходство со старой девой, несказанно взволнованной присутствием рядом с собой мужчины.

Бьюмонт небрежно уселся рядом с ней на деревянном причале.

– Не хотите ли присесть? – язвительно спросила Санни, намекая на то, что не худо было бы спросить на это разрешения.

– Да, спасибо, – весело улыбнулся Тай, не замечая иронии.

На нем были зеркальные солнцезащитные очки, и Санни, чтобы не смотреть на свое отражение в них и не думать, какую именно часть ее практически обнаженного тела он сейчас рассматривает, сняла собственные солнечные очки и стала протирать стекла краешком пляжного полотенца.

– Что вы здесь делаете? – сухо спросила она.

– Да вот ловил рыбу и вдруг увидел на берегу вашу полуобнаженную фигуру, распростертую на причале. Именно это я и имел в виду, когда сказал, что храбрости вам не занимать. Какой-нибудь негодяй или извращенец, окажись он сейчас где-то поблизости, мог бы напасть на вас и сделать что угодно – вы ведь совершенно одна здесь, и защитить вас некому.

– Я загораю почти всю свою сознательную жизнь на этом причале, и никто еще не осмелился напасть на меня или хотя бы просто потревожить мой покой. Собственно, с озера мой причал даже не виден. Чтобы разглядеть его, надо зайти в бухту. К тому же, насколько мне известно, в Латам-Грине никогда не было настоящих негодяев или извращенцев… по крайней мере до сих пор.

Его смех был заразительным и каким-то очень естественным.

– Я признался в том, что ваше полуобнаженное тело меня заинтересовало, но это вовсе не значит, что я собираюсь делать что-то извращенное… если только вы сами не захотите.

Санни не могла видеть его глаз за стеклами темных очков, но была совершенно уверена, что в этот момент он озорно подмигнул ей. Фыркнув, она принялась поспешно собирать в большую полотняную пляжную сумку вещи – книжку в мягкой обложке, транзисторный радиоприемник, козырек от солнца… Секунду поколебавшись, решила оставить свое пляжное полотенце на причале до вечера. Гордо распрямив плечи, она двинулась с причала.

– Куда же вы?

Санни едва сдержала возглас испуга – его крепкие пальцы стиснули ее лодыжку. Нет, она не споткнулась и не упала, но и шагу ступить не могла.

– Домой. Предпочитаю загорать в одиночестве. И вообще, мне надоело перебрасываться с вами сексуальными двусмысленностями, мистер Бьюмонт.

– Испугались?

– Нет!

– Тогда вернитесь на свое место. Санни не могла не принять этот вызов ее самолюбию. Впрочем, сейчас она была готова на все, только бы избавиться от его цепких пальцев, от прикосновения которых по ноге и бедру побежали горячие волны. Высвободившись, она уселась на полотенце, всем своим видом выражая упрямую непокорность.

– Я просто хотел по-дружески предупредить вас.

Она метнула на него взгляд, исполненный недоверия.

– Но я действительно хотел только одного – чтобы с вами ничего не случилось, – настойчиво повторил он.

– Мне не нужны ваши предостережения. Не забывайте: я выросла здесь, это мой родной город.

– Тогда вы должны сменить гнев на милость ко мне, перебравшемуся сюда недавно. По сравнению с вами я здесь новосел.

Она улыбнулась в душе этой его хитрости. Да, пожалуй, он из тех, кто отхватит руку, если подставить палец. Похоже, он вовсе не нуждался в поощрении, чтобы продолжать ухаживать за женщиной. Санни поймала себя на мысли, что ей становится все труднее сопротивляться его мужскому обаянию.

Он был одет в потрепанные, обрезанные выше колен джинсы и выцветшую рубашку с коротким рукавом, расстегнутую почти до самого пояса, так что виднелась его мускулистая грудь с вьющимися темно-русыми волосами. У него были красивые ноги – крепкие, загорелые, тоже покрытые темно-русым пушком. Наряд дополняли теннисные тапочки на босу ногу и бейсбольная шапочка с длинным козырьком.

Вообще-то Санни не любила бейсболки, они ассоциировались у нее с туповатыми игроками и красномордыми лихачами, на машинах которых красовалась надпись:

«Попробуй обгони!» Однако Тай Бьюмонт в своей бейсболке выглядел очень даже неплохо. Из-под нее выбивались пышные русые кудри, а козырек был низко надвинут. Когда он улыбался, белизна зубов подчеркивала бронзовый загар лица.

Промокшая от пота рубашка липла к телу, по шее стекали мелкие блестящие капельки пота. Санни редко приходилось видеть обливающихся потом мужчин. Те, с кем она теперь общалась, как правило, находились в помещениях с кондиционерами, одевались в деловые костюмы. На них всегда были галстуки и, конечно же, носки.

Вид Бьюмонта был ей непривычен, как непривычно было чувствовать запах мужского пота и озерной влаги, высыхавшей на его теле под горячими лучами солнца… Именно этой новизне ощущений она приписала свой участившийся пульс и прохладное щекотание внизу живота. Внезапно захотелось поскорее убежать домой, благо это совсем близко от причала. Однако ей не хотелось отступать с позором. Нет, она останется здесь, рядом с ним, даже если это будет ей дорого стоить.

– Ну и как, поймали что-нибудь? – спросила Санни, кивая в сторону лодки.

Откинувшись назад, он вытянул длинные ноги и, опершись на один локоть, небрежно ответил:

– Пока еще нет.

В этих простых на первый взгляд словах Санни услышала подтекст, заставивший задуматься над тем, не слишком ли у нее открытый купальник. Он был огненно-красного цвета и выгодно оттенял ее золотистый загар. Она пожалела, что поленилась захватить с собой пестрый саронг с тропическими узорами. Было бы так хорошо завернуться в него теперь, чтобы укрыться от взора Тая Бьюмонта. Хотя глаза его прятались за зеркальными солнцезащитными очками, Санни всем телом ощущала пристальный мужской взгляд.

– Сегодня жарко, – заметила она.

– И становится все жарче…

– Слишком жарко, чтобы удить рыбу. – Санни подозрительно прищурилась.

Ее отец был завзятым рыболовом. Летом он отправлялся на рыбалку ранним утром, пока стояла относительная прохлада и водная гладь озера была затянута утренним туманом. Она не помнила, чтобы отец хоть раз уходил удить рыбу в полдень – в самую жару. Санни только собралась высказать вслух свои справедливые подозрения, как Бьюмонт опередил ее:

– Уверен, вы любите жару.

– Да, – согласилась Санни. – Почему вы так решили?

– Вы очень чувственная женщина.

– С чего вы взяли?

– Вчера на вечеринке, пока я наблюдал за вами, многое в вашем поведении натолкнуло меня на мысль о вашей несомненной чувственности.

Он скрестил ноги, усаживаясь поудобнее. Удобнее для него, но не для Санни, которая, случайно скользнув взглядом по внушительных размеров выпуклости между его бедрами, с трудом проглотила комок в горле.

– К тому же я сразу заметил на вашей щиколотке браслет.

Протянув руку, он медленно провел указательным пальцем по тонкой золотой цепочке.

– В Латам-Грине нет ни одной женщины, которая носила бы ножной браслет.

– Вы лично удостоверились в этом?

– Увы, это всего лишь догадка. – Язвительная интонация, казалось, ничуть его не обидела. – Большинство женщин не носят украшения такого рода. Как правило, ножные браслеты надевают только очень страстные женщины…

– Чушь какая-то, – сказала Санни, отдергивая ногу. Неожиданно для нее самой голос прозвучал не столь уверенно, как ей хотелось. – Я купила браслет просто потому, что он мне понравился. Он показался мне очень красивым, вот и все.

– Вы сами купили себе этот браслет?

– А что тут такого?

– Разве его не подарил вам влюбленный мужчина?

– Нет.

– Какая жалость!

– Это почему же?

– Церемония надевания этого браслета могла бы стать гвоздем восхитительного интимного вечера, – улыбнулся Бьюмонт.

– Послушайте, мистер Бьюмонт, я не знаю, что вам наговорил обо мне мой бывший друг Джордж, но…

– Он рассказал действительно немало, но я составил о вас свое собственное мнение.

– На основании тех десяти минут, которые мы провели вместе?

– Гораздо раньше, – серьезно ответил Тай, – еще до того, как мы познакомились. Помните, вчера вы шепотом проговаривали слова всех песен, какие только играл оркестр?

Санни хотела было возразить, но тут же поняла, что это совершенно бессмысленно. Петь вместе с радио было ее давней привычкой.

– Да, я люблю музыку, – тихо сказала она.

– И изысканные яства. Вместо слоеного торта со взбитыми сливками вы выбрали клубнику в шоколаде, не так ли?

– По-вашему, есть клубнику в шоколаде значит быть похотливой?

– Не совсем, но очень близко к тому, – мягко ответил он.

На этот раз Санни не сразу нашлась с ответом и в конце концов решила промолчать. Похоже, на все ее колкости у него найдется достойный ответ.

– Вы тщательно выбирали угощение, все, что вы клали на тарелку, было очень… привлекательным для глаза, – улыбнулся он. – За исключением, конечно же, той устрицы, которую вы взяли только потому, что вас разозлила миссис Моррис.

Господи, неужели он так долго следил за ней? Однако еще больше Санни пугало его необычайно точное понимание причин всех ее поступков, из-за чего она чувствовала себя совершенно незащищенной.

– Пожалуй, у вас бы отлично получилось подглядывать в окна чужих спален, – выпалила она.

– А откуда вы знаете, что я не подглядываю в чужие окна?

Заметив ошарашенное выражение ее лица, он рассмеялся:

– Ну-ну, успокойтесь! Я же не до такой степени мазохист. Если меня заинтересовала женщина, я хочу держать ее в своих объятиях, а не подглядывать за ней из кустов.

Взяв ее пластиковую бутылочку с маслом для загара, он выдавил несколько капель себе на ладонь и понюхал.

– Какой чудесный дурманящий запах…

– Из-за него я и купила это масло.

– Вчера я видел несколько раз, как вы нюхали цветы.

Он стал растирать масло между ладонями, и его медленные вращательные движения неожиданно подействовали на Санни словно гипноз. Чтобы не впасть в транс, она усиленно заморгала ресницами.

– Мне нравятся хорошие запахи. Внезапно ей страшно захотелось пить. Во рту все пересохло до такой степени, что даже язык прилип к небу.

– Я люблю все ароматное – цветы, духи, масло для загара.

– У вас в Новом Орлеане есть замечательный парфюмерный магазин.

– На Ройал-стрит?

– Да, во Французском квартале. – Он медленно втирал масло в кончики пальцев. – Однажды я провел там целый час, выбирая духи.

– Для кого? – спросила Санни, наблюдая за движениями его пальцев. Очевидно, она слишком долго смотрела на эти медленные чувственные движения, потому что ее стал исподволь окутывать сладкий дурман. Она спохватилась, но было уже поздно. Сознание собственной ошибки вернуло Санни к реальности.

– Для своей матери, – спокойно ответил Тай.

– Так я и думала…

Он задумчиво улыбнулся:

– До того как попасть в этот магазин, я и не подозревал, что аромат – это целая наука.

– Да, формулы духов держатся в строгой тайне.

– Я имел в виду не создание определенных комбинаций ароматических веществ, а искусство пользования ими.

Он приподнялся и сел поближе к Санни. Ей очень хотелось, чтобы он наконец снял эти дурацкие солнечные очки. Ей вовсе не нравилось разговаривать с собственным отражением в зеркальных стеклах. Но когда Тай, словно угадав ее желание, снял очки, Санни тут же захотелось, чтобы он снова надел их. Выражение его глаз привело ее в еще большее замешательство.

– Мне всегда казалось, женщине вполне достаточно нанести небольшое количество духов за уши и на внутреннюю поверхность запястий.

– Так оно и есть, – чуть хриплым голосом подтвердила Санни.

– Да, но на этих местах духи очень быстро испаряются и теряют свой первоначальный аромат. Оказывается, духи следует наносить ваткой или просто распылять, потому что, если делать это кончиками пальцев, оставшиеся во флаконе духи изменят свой аромат. Так мне сказали в том парфюмерном магазине.

– Ну да, я тоже что-то слышала об этом…

– А еще продавщица объяснила мне, что, если женщина хочет на все сто процентов использовать преимущества того или иного аромата, так чтобы тонкий запах исходил от нее при каждом движении и стелился за ней невидимым облачком, она должна наносить духи на…

– Пожалуй, я пойду…

–..волосы… грудь… живот… бедра… Его взгляд скользнул по ее телу. На последнем слове он медленно поднял глаза и посмотрел Санни в лицо.

– Скажите мне, Санни, будучи по-настоящему чувственной женщиной, вы когда-нибудь наносили духи на… волосы?

На какое-то мгновение она потеряла дар речи. Между грудями сверкнули мелкие капельки пота. По шее Тая тоже потекла тоненькая струйка влаги. В воздухе несмолкаемо жужжали насекомые, в ветвях кипарисов чуть слышно шелестел слабый ветерок, а Санни и Тай молча смотрели друг другу в глаза долгим откровенным взглядом.

– Мне пора домой, – сказала она наконец. – Иначе я совсем сгорю.

Она вовсе не собиралась вкладывать в свои слова подтекст и надеялась, что он уловил тот смысл, что лежал на поверхности. Впрочем, загадочная улыбка, тронувшая его губы, не позволяла ей быть в этом уверенной до конца.

– Джордж рассказывал мне о вас удивительные вещи.

Опять! В ней вспыхнул гнев из-за того, что он снова заговорил о прошлом. И в то же время она была этому рада, потому моментально вышла из состояния приятного томления, в которое поверг ее разговор о духах. Да она просто сошла с ума! Почему она до сих пор не встала и не ушла домой? Может, действительно слишком долго пробыла на солнце?

– Это правда, Санни?

– Что именно? – резко спросила она.

– Он сказал, вы были самой красивой девочкой в школе.

Она поспешно отвела в сторону взгляд:

– Думаю, я многим тогда нравилась.

– Поэтому вы вернулись в Латам-Грин после колледжа?

– Здесь жили мои родители.

– Да. Но теперь их здесь уже нет.

– Да, они уехали в Джэксон.

– После того как вы убежали из баптистской церкви, бросив у алтаря обалдевшего от неожиданности жениха.

Санни метнула в него сердитый взгляд.

– Вижу, Джордж был весьма разговорчив.

– Стоит ли на него сердиться за это? История действительно необычная. Мне еще ни разу не приходилось слышать, чтобы невеста на вопрос священника, согласна ли она взять в мужья стоящего рядом с ней человека, ответила бы «нет» и, развернувшись, гордо вышла из церкви, оставив всех присутствовавших на церемонии и самого жениха в полном изумлении.

У Санни пылали щеки от гнева и горьких воспоминаний, которые словно только того и ждали, чтобы она вновь погрузилась в них, как в болотную трясину.

– Для этого требовалось немалое мужество, – проговорил Тай, пристально, чуть ли не с сочувствием глядя на нее.

Санни ожидала, что он посмеется над ней и над тем, как она испортила церемонию бракосочетания, и теперь была благодарна ему за то, что он не стал высмеивать ее поступок, но в жалости его она не нуждалась!

– Я не могла выйти за него замуж.

– Если бы я был женщиной, я тоже не стал бы этого делать. Дон Дженкинс – сухой и пресный, словно позавчерашний жареный тост. Ему ни за что не удовлетворить такую страстную женщину, как вы. Он бы даже не знал, с чего начать.

Тай придвинулся к ней еще ближе.

– Мне кажется, вы и сами должны были об этом догадаться еще до того, как предстать перед священником в белоснежном подвенечном платье.

– Оно было серовато-бежевым, цвета сурового полотна, – рассеянно поправила его Санни. Погруженная в свои воспоминания, она машинально теребила в пальцах бахромчатый край пляжного полотенца.

– Судя по словам Джорджа, в церкви присутствовал чуть ли не весь Латам-Грин.

– Да, гостей было очень много…

– Зачем вы сделали это, Санни? Печальная задумчивость сменилась негодованием:

– Не ваше дело, мистер Бьюмонт! Тот обезоруживающе улыбнулся и сказал:

– Я знал, что вы так ответите! До сих пор местные жители теряются в догадках на этот счет.

– Не сомневаюсь, что обо мне всласть посплетничали.

– И о ребенке тоже.

– Что?! – От неожиданности у Санни перехватило дыхание, и она не сразу смогла продолжить:

– Они решили, что я была беременна?

– Если верить Джорджу, именно такой была первая догадка. Вы сбежали из-под венца, потому что не смогли перенести позора.

– Какого позора? В Латам-Грине не раз венчались беременные невесты.

– Ну да, только они были беременны от тех, за кого собирались выйти замуж.

Застыв от изумления, Санни молчала несколько секунд, потом тихо проговорила:

– Вы хотите сказать, все подумали, будто я…

Она так и не смогла договорить фразу до конца – до того постыдным ей показалось такое предположение.

Тай пожал плечами:

– Поговаривали, что вы были беременны от кого-то другого, а не от Дона Дженкинса.

Буйное воображение провинциалов привело Санни в ужас.

– Клянусь всем святым, не было никакого ребенка – ни от Дона, ни от кого бы то ни было еще.

– Я так и думал. На вашем теле нет ни одной растяжки, какие бывают после беременности.

С этими словами он быстро провел пальцами по упругой коже чуть ниже ее пупка. От такой наглости Санни даже растерялась.

– Но чтобы окончательно убедиться в своей правоте, мне нужно увидеть вашу грудь, – улыбнулся Тай.

Санни поспешно отодвинулась от него и запальчиво воскликнула:

– У меня никогда не было детей! Тай многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Именно так и решили местные жители. Вы были беременны, но ребенка так и не родили.

– Вы хотите сказать, что я сделала аборт? Значит, все в этом проклятом городе решили, что я сбежала в Новый Орлеан, чтобы сделать аборт?! – Она закрыла лицо руками. – Неудивительно, что моим родителям пришлось уехать отсюда…

Спустя несколько секунд она вновь подняла голову и взглянула на Тая:

– Расскажите мне все. Что еще говорили?

– Ничего хорошего.

– Я хочу знать все! Фрэн никогда не рассказывала, что говорили обо мне после моего отъезда. Расскажите! – настойчиво повторила Санни, видя нежелание Тая выполнить ее просьбу.

Глубоко вздохнув, он сказал:

– Кое-кто решил, что вы были наркоманкой.

– Какая глупость!

– Потом предположили, что вы были больны какой-то венерической болезнью, а некоторые и вовсе заявили, что вы мужчинам предпочитали женщин, то есть… были лесбиянкой.

– Не может быть! Вы шутите?

– Я только повторяю слова Джорджа. Самой распространенной версией была ваша беременность от другого мужчины, а другой, не менее популярной была та, что вы… Впрочем, не стоит об этом говорить.

– Ну же! Выкладывайте!

– Увы, мне пора уходить. Он сделал движение, чтобы встать, но Санни крепко схватила его за руку:

– Ну нет, черт побери! Договаривайте, раз уж начали!

Он внимательно поглядел ей в лицо, потом окинул взглядом спутанные золотистые волосы, собранные в конский хвост, и мокрые от пота кудрявые завитки. Наконец его глаза остановились на ее алых пухлых губах.

– Санни, вы фригидны? Она тут же выпустила его руку и уставилась на него изумленным взглядом.

– Они решили, что я фригидна, только потому, что не захотела выйти замуж за Дона Дженкинса?

Тай нахмурился и пожал плечами:

– Сплетни… Люди любят болтать всякую ерунду и доводить любую мысль до абсурда. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Хотя, как правило, не бывает дыма без огня…

– Для последнего утверждения у них нет никаких оснований, уверяю вас!

– Джордж говорил, вы водите за нос поклонников и меняете их как перчатки.

– Джордж явно преувеличивает.

– А разве вы не разбивали мужские сердца?

– Не скрою, свиданий с мужчинами у меня было достаточно.

– А вот Джордж говорит, ни один из тех, с кем вы встречались, не сумел… ну, вы меня понимаете? Вы ни с одним…

– Не доводила дела до логического конца? – съязвила Санни.

Тай ослепительно улыбнулся:

– Оригинальное выражение, но очень точное. Насколько мне известно, вы приводили парней Латам-Грина в сильнейшее возбуждение, а потом оставляли их ни с чем, ускользая в последнюю минуту.

– Это просто отвратительно! – поежилась Санни, хотя ей вовсе не было холодно.

– Такие девицы, которые только дразнят, но никогда не позволяют мужчине удовлетворить его страсть, заслуживают нелестных слов. Лично я не верю в то, что о вас болтают, но, согласитесь, вы сами дали веские основания для подобных домыслов. До сих пор не замужем, живете в полном одиночестве и даже не имеете… любовников.

– У меня есть любовники! – запальчиво воскликнула Санни.

– И много?

И тут ее осенила чудовищная догадка! Взглянув на него исподлобья, она резко вскочила на ноги.

– Да вы сами все это только что выдумали! Так? Негодяй! – Она хотела было пнуть Тая ногой по голени, но тот ловко увернулся. – Прочь с моего причала!

Тай снова обезоруживающе улыбнулся:

– Не надо так волноваться! Успокойтесь!

– Я должна успокоиться? Успокоиться?! – У нее голос срывался от бешенства. – Да я вас сейчас просто убью! У меня в доме есть ружье! – Она угрожающе махнула рукой в сторону маленького коттеджа. – Я вас пристрелю на месте, если вы сейчас же не сядете в свою лодку и…

– Я только хотел узнать, много ли у меня соперников.

– У вас нет никаких соперников, вы попросту не включены в программу скачек?

– А мне кажется, нам обоим предстоит бег с препятствиями…

– Скажите это дьяволу, когда увидитесь с ним!

– Ну же, Санни! Разве так можно? Клянусь, я ничего не придумывал. Все эти сплетни насчет ребенка, аборта и прочего в том же духе действительно долго ходили среди местных жителей. От себя я добавил только последнее, насчет фригидности. Мне хотелось посмотреть, как вы будете на это реагировать.

Широко улыбаясь. Тай положил руки ей на плечи.

– Вы вдребезги разбили это предположение. Какая фригидность! Вы готовы вспыхнуть словно порох!

– А вот это не ваше дело, мистер Бьюмонт!

– Вы уверены? Я хочу все же выиграть пари. Обожаю рюмку виски по вечерам, особенно если его разбавить водой до цвета ваших чудных глаз.

– Отпустите меня!

– Мне нравится чувствовать, как с каждым глотком внутри меня разливается блаженное тепло…

У нее дрожали ноги и подгибались колени. Санни обуревали неведомые доселе чувства. У нее и в самом деле было несколько друзей, время от времени приглашавших ее в ресторан или в кино. Некоторые из них даже бывали у нее дома, но дальше вполне безобидных поцелуев и объятий дело не шло.

До сих пор никогда в жизни ей не приходилось встречать мужчину, который перевернул бы все ее нутро. Те, с кем она обычно имела дело, были какими-то очень непримечательными, и, едва расставшись, она легко забывала о них.

А вот забыть Тая Бьюмонта будет нелегко. Его мускулистое тело и запах загорелой кожи глубоко врезались в ее память.

Нет, это никоим образом не означало, что она воспылала к нему страстью. Просто лишний раз доказывало, что она была истинной женщиной, молодой и полной жизни, а следовательно, неспособной устоять перед столь мощным мужским обаянием.

– Даже если бы я не поспорил на ящик виски, мне бы все равно захотелось уложить вас в постель, Санни. Вы такая соблазнительная и чувственная, что…

– Я не собираюсь стоять здесь с вами и…

– Отличная идея.

Прежде чем она успела сообразить, что происходит, он одним движением усадил ее на пляжное полотенце, опустившись на колени, оседлал ее бедра и обеими руками нежно сжал лицо.

С криком «нет!» она отвернулась от склонившегося к ней лица Тая с приоткрытыми для поцелуя губами.

Он медленно отстранился.

– Наверное, они правы, вам невыносимо прикосновение мужчины…

– Это не правда!

– Тогда…

Санни с разбегу запрыгнула в постель.

Холодный душ на этот раз не помог. Она включила кондиционер на всю мощность, но ни он, ни бесшумно вращавшийся над головой потолочный вентилятор не принесли желанной прохлады.

Ей было жарко!

Прикрыв на окнах жалюзи так, чтобы пробивался лишь узенький лучик солнечного света, она обессиленно распростерлась на постели Санни было все так же жарко и душно, как и час назад.

Изнемогая от жары, она села и, стянув через голову тоненькую ночную рубашку, бросила ее на кресло-качалку рядом с кроватью. Санни надела ее потому, что она была самая тоненькая. Белоснежный батист на узких бретельках был всегда изумительно прохладным. Всегда, но не сегодня.

Из головы не выходил тот проклятый поцелуй…

Она не ответила ему.

– Я не ответила, – уставившись в потолок, бормотала она, словно пытаясь убедить в этом самое себя.

Его губы были жадными и настойчивыми. Умело лаская ее губы, он заставил их приоткрыться, и тогда…

Санни невольно застонала, вспомнив, что случилось тогда. Все тело словно растворилось, и только между ног, там, где таилась ее женская суть, горячо бился пульс. Его язык жадно ласкал ее рот, лишая всякой способности сопротивляться. Голова послушно откинулась назад, позволяя ему проникнуть еще глубже. Поцелуй становился все более страстным…

И она позволила ему это! Больше того, она даже сама пыталась ласкать его рот!

Почувствовав, что Санни перестала сопротивляться, Тай ослабил объятия. Его руки скользнули с ее лица на шею, лаская с той же нежностью, что и губы.

– Мои пальцы все еще покрыты маслом, – прошептал он ей в ухо, – представляешь, как будет приятно, если я дотронусь ими до…

В ответ на это бесстыдное предложение ее соски стали набухать от желания. А когда он стал нашептывать, что будет делать с ней языком и губами, она ощутила в сосках такой жар, что ей захотелось попросить его перейти от слов к делу.

Очнувшись от сладостных воспоминаний, Санни зябко поежилась. Наконец-то в комнате стало прохладно. Но огонь, пылавший внутри, не угасал. Она испытывала одновременно вожделение и унижение.

– Черт бы его побрал, – пробормотала она.

Она осыпала Тая проклятиями, потому что, стоило ей совсем растаять под его умелыми ласками и захотеть принять участие в его сексуальных фантазиях, он осторожно отстранился от нее и улыбаясь сказал:

– Мне пора уходить. Я и так задержался у тебя слишком надолго.

Ее била дрожь от неудовлетворенного желания, в то время как Тай спрыгнул в лодку и, отвязывая веревку, говорил:

– На твоем месте я бы все же поостерегся сидеть тут почти нагишом. Мало ли какой псих забредет, а ближайшие соседи живут в полутора милях.

Машинально проследив его взгляд, она, к собственному ужасу, обнаружила, что лифчик купальника совсем сполз, обнажив ее грудь с розовыми припухшими сосками. Она поспешно натянула лифчик и завязала на шее бретельки.

Лукаво подмигнув, он надел солнцезащитные очки и крикнул:

– До скорого свидания, Санни! И, весело махнув рукой, умчался прочь на своей моторке.

Пытаясь стряхнуть с себя эти воспоминания, Санни помотала головой и, натянув на себя простыню, повернулась на бок. Ей хотелось заснуть и забыть обо всем, что произошло на причале. Когда она проснется. Тай Бьюмонт будет казаться ей всего лишь героем причудливого сна, не больше того.

Она до сих пор ощущала вкус его губ, она чувствовала все его тяжелое сильное тело, крепко прижимавшееся к ее бедрам. Прикосновение джинсовой ткани было таким приятным! В груди пылало пламя страсти, и с каждым откровенным словом, с каждым нежным прикосновением Тая оно разгоралось еще жарче!

Господи, как же она его ненавидела…

Спустя несколько часов она проснулась, вялая и разбитая. Вся кожа была стянута и болела. Все-таки она обгорела!

Выбравшись из постели, натянула ночную рубашку. Желудок требовательно напомнил ей о том, что она с утра ничего не ела, кроме грейпфрута. Она побрела на кухню и приготовила омлет. Не хотелось никуда идти, не хотелось видеть этих людей, говоривших о ней такие ужасные, несправедливые вещи… Во всяком случае, если верить Таю Бьюмонту.

Неужели они, знавшие ее с детства, могли и в самом деле так о ней думать? Теперь понятно, почему все так уставились, когда она появилась на вечеринке у Фрэнни и Стива.

Ей не хотелось ехать в город еще и потому, что она боялась наткнуться там на Дона и Гретхен.

Тщательно вымыв тарелки и выключив свет, она ушла из кухни. Снова ложиться спать было еще рано, и Санни ничего другого не оставалось, как почитать какую-нибудь книгу или посмотреть телевизор. Раздумывая, что же выбрать, она внезапно услышала странный шум.

Глава 3

Старые деревянные дома всегда потрескивают, правильно?

Правильно.

Когда дует ветер, по крыше стучат ветви деревьев, правильно?

Правильно.

Значит, нет смысла паниковать, правильно?

Нет, не правильно! Потому что это не было шелестом деревьев или потрескиванием высыхающих досок в доме. Шум доносился из старого сарая за домом, где отец когда-то хранил рыболовные снасти.

Сердце у Санни билось так сильно, что заглушало все другие звуки, и на какой-то миг она решила, будто все это ей только почудилось. Однако вскоре она снова услышала странный шорох, словно кто-то крался в кустах возле сарая, и ее прошиб ледяной пот.

Хорошо еще, что она выключила на кухне свет! Санни тихонько подошла к окну, из которого был виден задний двор и даже причал на озере. Когда она отодвинула штору, у нее дрожали от страха руки. Осторожно выглянув в узенькую щелочку, она внимательно оглядела двор и сарай, но ничего подозрительного не заметила. Лишь деревья качались на ветру.

Было уже совсем темно, луна наполовину скрылась за облаками. На озере поднялся сильный ветер, и водная гладь покрылась крупной рябью. Похоже, облака, еще днем обложившие горизонт, и впрямь собирались разразиться грозой.

Несколько минут Санни неподвижно стояла у окна, прежде чем снова задернуть штору.

Качая головой, рассерженная на себя за столь глупое поведение, она повернулась, чтобы выйти из кухни, но, не успев дойти до двери, снова услышала тот же подозрительный шум. На этот раз к нему прибавилось тихое позвякивание металла о металл. Она тут же вспомнила, что в том сарае отец хранил еще и ведра, садовый инвентарь и прочие необходимые в хозяйстве инструменты.

– Боже милосердный! – пробормотала она, заикаясь от страха и прижимая руку ко рту.

Говорили же ей Фрэнни и Стив, что не стоит забираться на целую неделю в этот уединенный домик!

– Вообще-то на озере никогда ничего по-настоящему криминального не случалось, – сказал ей Стив, – но, знаешь, иногда подростки, накачавшись пивом, могут устроить приличную заварушку.

– Ты уверена, что не хочешь пожить у меня? – встревоженно спросила Фрэнни.

– Не будь смешной! У тебя всю неделю будет и без меня полно проблем. Поживу на озере.

Ах, как горько она сейчас жалела, что не приняла предложения Фрэнни! Если бы не глупое упрямство, она сейчас спала бы сладким сном, а не дрожала от страха.

Не теряя времени, Санни поспешила к телефону, который ее отец когда-то повесил на стене и после отъезда в Джэксон так и не отключил. В темноте она перевернула кухонную табуретку и больно ударилась большим пальцем ноги о ножку стола. Сняв телефонную трубку, она набрала цифру 0 и затаив дыхание стала ждать ответа оператора.

Как только в трубке раздался сонный голос телефонистки, Санни выпалила:

– Мне нужна помощь!

Губы у нее дрожали, голос звучал истерически, но она уже ничего не могла с собой поделать.

– Позвоните в полицию и скажите, чтобы они немедленно сюда приехали! Я совершенно одна, а вокруг дома кто-то бродит! Наверное, хочет проникнуть в дом! Я живу на озере! Поблизости даже соседей нет!

Санни решила, что лучше уж немного сгустить краски, чем дожидаться, пока злоумышленник приступит к исполнению своего замысла. В ее голосе звучала неподдельная тревога, так что телефонистка без всяких колебаний сказала:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имя «Санни» можно перевести с английскою как «солнышко».

Вернуться