# Идущие напролом

Сергей Иванович Зверев

Военный инструктор Олег Моджерин, прибывший в Африку для обучения местных солдат, по досадной ошибке был похищен мафией, промышляющей скупкой редкоземельных металлов. Офицера держат в плену, пытаясь выяснить, куда он спрятал деньги мафии. Они приняли Олега за другого человека, но извергам объяснить это невозможно. Терпение у палачей кончается, жизнь Олега висит на волоске. Искаженная, скупая информация о русском пленнике каким-то чудом доходит до Москвы. По тревоге немедленно поднимают группу российского спецназа «Питон», которой предстоит найти и освободить инструктора из полевой тюрьмы, затерявшейся где-то среди выжженных пустынь и пропыленных саванн…

> Силы специальных операций (ССО) – войска, предназначенные для достижения политических и экономических целей в любой географической точке мира, представляющей интерес для Российской Федерации. Войска, воюющие в мирное время.

> © Чебан А., 2015

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

## Глава 1. Как на каторгу

Самолет трясло, качало и подбрасывало. Хором напуганных истеричек завывали на разные голоса турбины. Гудели под напором воды стекла иллюминаторов. Салон то и дело заливало холодным светом молний. Что-то скрипело, хрустело и трещало, наполняя ощущением надвигающейся катастрофы. Казалось, еще немного, и старая «тушка» развалится на части, рассыпав над Африкой своих немногочисленных пассажиров.

– Эдуард Иннокентиевич! – голосом умирающего позвал Пахомов старшего команды.

Олег напрягся в ожидании очередной шутки. Поначалу они отвлекали от страшных мыслей, а теперь злили. Помолчал бы лучше. Было понятно: таким образом капитан просто пытался подбодрить себя, однако неумело спрятанный страх лишь заражал остальных.

– Чего тебе? – Над спинками сидений появилась голова Угрюмова. Его раскрасневшееся и пьяное лицо лоснилось от пота.

Чиновник громко икнул и вымученно уставился заплывшими глазками на капитана. Приклеенные перед вылетом к лысине волосенки теперь стояли вокруг нее хороводом. Угрюмов один летел в строгом костюме темно-синего цвета. Невзирая на духоту, он лишь ослабил бордовый галстук и расстегнул верхнюю пуговицу белой, в полоску сорочки. Его стойкости можно было позавидовать. Даже жара в Дубае, где делали пересадку на зафрактованный Министерством обороны самолет частной украинской компании, не смогла вытряхнуть его из пиджака. Тем самым он скорее хотел как-то подчеркнуть свою исключительную роль даже внешне. Можно сказать, что это у него получилось с лихвой. На фоне одетых в футболки и джинсы офицеров Угрюмов действительно выделялся. Однако не презентабельной внешностью, как он того хотел, а непотребным видом, вызванным огромным количеством влитого внутрь спиртного. Помутив сознание, оно исказило вокруг него время и пространство, как искажаются эти две физические величины вблизи черных дыр, одновременно усилив краски. С одной стороны, он был как бы в самолете, с другой – растворился в своем, только ему ощутимом и видимом мире.

Угрюмова представили накануне вылета. Генерал Тарасов, не вникая в подробности, объявил на построении, что помощник заместителя министра по военно-техническому сотрудничеству со странами Центральной Африки сам когда-то носил погоны и на период командировки назначен куратором проекта. Всем предписывалось выполнять его требования так же, как если бы на его месте был старший офицер. В ответ на удивление в глазах подчиненных Тарасов пространно намекнул, что во многих странах даже министры обороны гражданские, однако не стал вспоминать, чем совсем недавно закончился подобный эксперимент в России. Собранные с разных военных округов офицеры большей частью были преподавателями военных институтов или служили в управлениях частей и относились к интеллектуальной элите армии. За каждым, кроме Угрюмова, был закреплен переводчик, что, по-видимому, подспудно сильно принижало его значимость в собственных глазах, отчего он перед вылетом во всеуслышание объявил, будто в совершенстве знает английский, а во время первой командировки изучил суахили. То, что это, мягко говоря, шутка, всем стало ясно еще в Москве. Пытаясь поприветствовать взошедшего на борт командира и пилотов экипажа из Саудовской Аравии, он их на самом деле отправил куда подальше. Так выяснилось, что лингвистические познания Угрюмова оказались основанными на давно забытом запасе слов школьной программы, который, ко всему, был заметно искажен и подпорчен новомодным трендом на западные выражения. Конфуз, грозивший перерасти в международный скандал, с трудом замяли переводчики. Им удалось убедить пилотов в неправильном произношении Угрюмова. Как говорится, лиха беда начало. А между тем офицерам предстояло провести вместе с чиновником шесть месяцев в далекой Уганде. Задача команды – подготовить из местных кадров высококвалифицированных военных специалистов. Первым делом Угрюмов стал всех «равнять» под одну гребенку. Он долго описывал свои заслуги перед Отечеством, которые заключались в окончании политехнического института с красным дипломом и работе на оборонных предприятиях страны на разных должностях. Потом старший лейтенант запаса пространно намекнул, что все эти должности были лишь косвенно связаны с постройкой и вводом в эксплуатацию новых образцов вооружения. На деле, как оказалось, Угрюмов в поте лица обеспечивал безопасность страны и защищал ее секреты от иностранных агентов. Все восприняли это скорее с сочувствием, но без лишнего удивления, поскольку появления в команде представителя с такими полномочиями ожидали как само собой разумеющееся. Однако никто так и не смог взять в толк, какие полномочия у чиновника сейчас. Уж слишком неопределенно звучала должность помощника заместителя министра. Ко всему оказалось, что и министерство Угрюмов оставляет по причине приготовленного к подписанию приказа о выдворении его на пенсию.

– Вы уверены, что экипаж ведет себя адекватно? – между тем вызывающе спросил Пахомов. – Может, они решили поиздеваться?

– С чего ты взял? – удивился Угрюмов и часто заморгал глазами.

– Тогда почему они грозовой фронт не обошли? Смотрите, что вытворяют! – едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, Пахомов стал кивать головой: – Вверх, вниз, вверх, вниз… Все кишки растрясли!

– Это они за Крым мстят! – поддержал шутливое обращение Олег, уже сто раз пожалевший, что согласился полететь в эту долбаную Африку. Первым противником была жена, которой предстояло провести полгода одной в Ульяновске. Ей вторила мать, отчего-то решившая, что если его не укусит крокодил, то он обязательно заразится лихорадкой Эбола.

– Завязывайте, – вымученно попросил сидевший у прохода Широков. – Не надоело еще на его закидоны смотреть? Он же сейчас в кабину ломиться станет и точно скандал устроит.

– Раздолбаи! – непонятно в чей адрес выкрикнул Угрюмов, погрозил кому-то пальцем и плюхнулся на сиденье.

– Интересно, он всегда такой? – задумчиво проговорил Монастырский.

Стас был назначен переводчиком Олега. За несколько дней, пока шло формирование команды, острого на язык великана с рыжей шевелюрой как-то незаметно и все сразу стали называть Монах. Если бы не фамилия, могло показаться, что это в насмешку над его характером.

– Скорее, просто летать боится, вот и набрался, – мало надеясь на то, что это так, выдвинул предположение Олег.

– Он сейчас не в состоянии даже бояться, – возразил Монах.

Олег отвернулся в иллюминатор.

Самолет, наконец, пробил свинцовую пелену. Сквозь разрывы водяного Армагеддона внизу стало видно джунгли. Испещренные черными жилами рек, они казались серыми и напоминали застывший пузырями цемент. Ливень терял силу.

– Как бы наша командировка не закончилась, не успев начаться, – подумал вслух Олег, внутренностями ощутив, как самолет вновь провалился вниз. – Самое сложное – это посадка…

– Не каркай, – предостерег Монах. – Мысль материальна.

Самолет зловеще накренился.

– Чего это они?! – напомнил о себе Угрюмов.

Олег приподнялся в кресле настолько, насколько позволил привязной ремень. Этого хватило, чтобы различить блестевшую потом лысину и стоящий вокруг нее хоровод волосиков.

– Как он там? – спросил Монах.

– Сидит. – Олег плюхнулся в кресло. Одновременно самолет вновь провалился, и ему показалось, что это от того, что он неосторожно сел. Олег вновь выглянул в иллюминатор. За это время пейзаж снаружи в корне поменялся. Небо, насколько хватало глаз, было синим, а джунгли сочно-зелеными. Однако трясти от этого меньше не стало.

– Подлетаем! – Угрюмов брел по салону, хватаясь за спинки кресел, и придирчиво оглядывал подчиненных. – Ремни пристегнуть!

– Стюард нашелся, – беззлобно проворчал Монах, шаря руками под сиденьем.

Самолет подбросило, и Угрюмов упал в проходе.

– Почему нас девять? – спросил он, поднявшись с полу. – Кто не полетел?

– Полетели все, только Яблоков вышел, – зачем-то соврал Олег, догадавшись, что чиновник попросту не посчитал себя.

– Где вышел? – запаниковал Угрюмов, одновременно шаря взглядом по салону и пытаясь определить, кто с ним говорит.

– В Дубае. Собирается политическое убежище просить.

– Шутить вздумал, Мозжерин? – Угрюмов, наконец, остановил свой взгляд на Олеге.

– Да какие там шутки? – стал делано возмущаться Широков. – Не выдержал он. Вы же всю дорогу над нами глумитесь.

– Палыч! – навис над креслом Угрюмов. – Они что, издеваются? Где Яблоков?

Полковник Бондаренков был в команде самым старшим и по возрасту, и по званию, а звание доцента кафедры эксплуатации делало его в глазах Угрюмова кем-то вроде полубога.

– Какой еще Яблоков? – недоумевал Бондаренков.

– Как какой?! – Угрюмов погрозил в пустоту пальцем и по складам добавил: – Я глаза и уши министра!

Салон грохнул со смеху.

Угрюмов удивленно хлопал глазами и озирался по сторонам. Казалось, еще немного, и он расплачется.

– Завязывали бы вы пить, – устало вздохнул Бондаренков. – Добром это не кончится.

– Имею право! – воскликнул Угрюмов и обиженно надулся. – Я уже двумя ногами…

Он поперхнулся и схватился за горло.

– В гробу! – попытался подсказать Монах.

– На пенсии! – закончил мысль Угрюмов.

– Чего же полетел? – недоумевал Бондаренков. – Подзаработать решил?

– А ты нет?

– В отличие от вас не мы решаем, а за нас, – резонно заметил полковник.

– Точно! – неожиданно спохватился Монах.

– Чего? – не понял Олег.

– А ведь Угрюмов сейчас, по сути, никто!

– Как это?

– Сам посуди, – Монах наклонился ближе. – Он еще в Москве сказал, что на столе министра лежит приказ о его увольнении, а сейчас конец месяца.

– Сегодня последний день, – уточнил Олег.

– Значит, приказ подписан?

– Возможно, – неуверенно проговорил Олег. – И что, если так?

– А то, – Монах перешел на шепот, – он де-факто старший над нами, а де-юре – никто!

Олег смотрел на профиль Монаха, пытаясь понять, что он хочет этим сказать.

– Такое ощущение, что это сделали специально, – стал объяснять Монах. – Случись что-то в командировке, а с Угрюмова как с гуся вода. Какой спрос с уволенного?

– Ну, ты загнул! – протянул Олег. – Что может с нами произойти?

– Странно все это, – задумчиво проговорил Монах. – Такое ощущение, что он в эту командировку как на каторгу…

## Глава 2. Проблемная соседка

Демон свернул в проезд и увидел Перову. Соседка по этажу со всех ног неслась навстречу. Нелепый синий берет сдвинут на затылок, как у дембеля из ВДВ, рот открыт, а круглые очки в черной оправе подпрыгивают на кончике носа в такт шагам. Демону почему-то казалось, что такие давно не носят. Они делали Перову немного наивной и похожей на девочку-подростка с бабушкиных фотографий. Как раз этот бессменный атрибут, а именно его положение на лице, в первую очередь сигнализировал окружающим, что у их обладательницы что-то не так. Хотя, когда она впервые ворвалась к нему в дом, он и вовсе подумал, что дамочка не в себе. Но тогда оказалось, что кот Перовой каким-то чудом, перебрался по балконам к соседям. Почему-то первым делом она примчалась к нему. Может, попросту перепутала двери?

Сзади Перовой кто-то свистнул и затопал ногами, как будто догоняя. Она взвизгнула и втянула голову в плечи. Раздался дружный хохот сразу нескольких глоток.

Демон расставил руки, и девушка оказалась в его объятиях.

– Ты куда несешься? – он заглянул в увеличенные стеклами глаза.

– Они! – выдохнула Перова в лицо и попыталась посмотреть назад. Однако нога на нелепом, квадратном, каблуке подвернулась, и девушка повисла на руках Демона.

– Чего? – спросил он и, наконец, увидел Ревуна. Держа руки в карманах брюк, громила шел в компании двух таких же разгильдяев.

– Привет, сосед! – поприветствовал его Демон, продолжая прижимать Перову к себе. – Ты чего людей пугаешь?

– Неужели я такой страшный? – Сутулый верзила с надвинутым на глаза лбом оглянулся на дружков, словно давая возможность получше его разглядеть. – Правда?

– Да нет, – оскалился самый маленький член компании с бритой наголо головой. – Лицо с обложки респектабельного журнала.

– Ты даже такие слова знаешь? – удивился Демон, отпуская девушку и пряча ее себе за спину.

Ревунцова Толика он знает уже по меньшей мере год. Парень после отсидки за вооруженный грабеж поселился в квартире своей покойной матери и сразу записался головной болью соседей. Постоянные компании, гулянки допоздна, с завидным постоянством заканчивающиеся драками, разнообразили жизнь их тихого и уютного двора. Оставалось только удивляться, почему до сих пор полиция не нашла повод избавить общество от этого дебошира еще на пару лет. Хотя ходили слухи, будто на свободу Ревун вышел гораздо раньше назначенного судом срока благодаря стараниям высокого покровителя. Дружки Ревуна – под стать ему. Харя и Свищ тоже успели украсить свои биографии статьями за хулиганство и кражу. Но это не так страшно по сравнению с тем, что оба плотно сидели на игле. Такие вдвойне непредсказуемы и опасны. Эту публику Василий держал в поле зрения. Мало ли? Он не преследовал цели следить за людьми, но к обеспечению своей безопасности подходил основательно. За плечами служба в спецназе ГРУ, а в особой папке послужной список с грифом «Хранить вечно». В совокупности с гуманным подходом государства к террористам, многие из которых уже на свободе, это не давало расслабляться. Ведь каждый второй грозил скорой встречей, а именно таких как Харя и Свищ, отморозков, зачастую подряжают для разовых дел и сведения счетов.

– Кто это? – ни к кому не обращаясь, спросил коротышка Свищ.

Парни встали, окружив Демона и Перову полукольцом.

– Чего вам от меня надо? – пропищала из-за спины Демона девушка.

– Мармелада! – хохотнул Харя. На голову громилы был накинут капюшон, однако тень от него не скрывала синяков под глазами.

– А если серьезно? – спросил Демон и уставился Ревуну в лицо.

– Если серьезно, – бугай поиграл желваками, словно размышляя, отвечать или нет, потом оглянулся на товарищей и стал лгать: – Совсем оборзела! Проходу не дает. Вбила себе в голову, будто я ей денег должен.

– Да бог с ними, с этими деньгами, – всхлипнула девушка. – Я же просто спросила.

– Постой, какие деньги? – насторожился Демон.

– Ты что, мент? – набычился Ревун.

– Пойдемте, Вась! – пропищала Перова и попыталась увлечь Демона на улицу.

Однако он уже, что говорится, завелся:

– А ну, с этого места поподробнее!

– Ты бы шел. – Ревун с кислой миной оглядел проезд.

– Сколько он тебе должен? – Василий развернулся и взял Перову за руки, вынудив смотреть ему в глаза.

– Заступник нашелся! – Кто-то плюнул на асфальт.

– Они… – она всхлипнула. – Я дала в долг. Зарплату…

– Что? – не поверил Василий. – Как это?

– Короче, хватит тут сопли разводить! – воскликнул Харя.

Неожиданно Демон понял, что кто-то из парней сейчас бросится на него, и оттолкнул от себя Перову в сторону улицы. Девушка сделала несколько неловких шагов и встала.

– Беги! – поторопил ее Демон и развернулся, одновременно присев на одно колено. В следующий момент он почувствовал, как над головой пролетел чей-то кулак, и поднял взгляд.

– Ах! – вырвалось из глотки Хари, получившего удар кулаком в пах. Парень согнулся и напрягся, словно ему на спину положили какой-то груз, отчего лицо сделалось пунцовым.

Демон выпрямился и ударом основания кулака по затылку, свалил его на грязный асфальт.

– Нет, но ты видел? – протянул Свищ.

В следующий момент, Демону пришлось подставить открытую ладонь навстречу летевшему в лицо кулаку. Произошло все спонтанно и привычно. Можно сказать на уровне рефлексов. Точно так же, не задумываясь, он послал ему кулак в область груди. Свищ отлетел к стене и врезался в нее затылком. Однако нашел в себе силы оттолкнуться и броситься снова. Встретив подбородком подошву кроссовки, бандит перевернулся в воздухе. Есть! Снова возник Харя. Жажда реванша оказалась сильнее инстинкта самосохранения, и его очередную попытку атаковать Демон прервал уже основательно. Серией из нескольких ударов он превратил негодяя в груду бесполезного белка на заплеванном асфальте, а словно возникшего из-под земли Ревуна, не церемонясь, оформил к окулисту, ударив пальцами по глазным яблокам. Готов еще один забияка. Демон шагнул назад и развернулся, как стены тоннеля захлопнулись, враз поглотив свет, звуки, запахи и Перову в ее нелепом берете.

Из облака странных и вязких ощущений его выдернул резкий запах, болью застрявший в мозгу. Кто-то совал ему под нос ватку, смоченную в нашатыре, и светил в глаза ярким фонариком.

– Да что такое? – возмутился Демон, окончательно приходя в себя.

– Этих грузите, – размахивал руками мужчина в синей куртке и штанах. – Мы уезжаем!

– А как же Вася! – скулила Перова.

– Это реанемобиль, а я и так уже затолкал в него троих! – торопливо говорил врач. – А ваш муж в состоянии подождать.

– Ни фига себе! – проговорил Демон. – Ударили по голове, очнулся уже женатый!

– Вот, сами посмотрите! – обрадовался доктор. – Он уже и шутит!

– Не волнуйтесь, я сообщила о вас, – раздался над головой женский голос. – Следом едет еще одна бригада.

Послышались шаркающие шаги, словно несколько человек тащили что-то тяжелое, хлопнула дверца машины. Рядом присела на корточки Перова.

Демон пытался сосредоточиться. Но сознание странным образом расползалось на рваные части, а к горлу подступал ком.

«Что со мной?» – сквозь надвигающийся гул, услышал он собственный голос и вновь провалился в пустоту.

## Глава 3. Ненавязчивый сервис

Трап долго не подавали. Вернее, его не подали вообще. Выбравшиеся в проход офицеры изнывали от духоты.

– В чем дело? – в который раз вопрошал Угрюмов.

– Самолет принадлежит украинской компании «Сирин», – стал объяснять Олегу Широков. – Не исключено, что, по своему обыкновению, она просто не до конца оплатила услуги, а нас теперь «маринуют».

В конце концов летчики спустили невесть откуда взятую деревянную лестницу, и выгрузка началась. Впрочем, очередь двигалась медленно. Под весом офицеров, тащивших на себе баулы и сумки, лестница шаталась и угрожающе скрипела.

– Такую страну развалили! – негодовал Угрюмов. Было непонятно, что он имеет в виду, Украину или Советский Союз.

По мере продвижения к выходу, куратор становился трезвее. Он то ставил сумку на пол и принимался поправлять галстук, то вдруг порывался руководить высадкой.

– Странно! – снова проговорил Монах.

– Чего ты заладил? – удивился Олег, которого стала настораживать подозрительность капитана.

– Почему он нервничает? – задумчиво спросил Монах.

– Может, боится, что летчики нажалуются на его выкрутасы? – выдвинул предположение Олег.

– Арабы могли, – вспомнил перелет до Дубая Широков. – Но не стали. А хохлам все равно…

– Сейчас Крым припомнят, – волновался Олег.

– А рампу слабо открыть? – спохватился Угрюмов.

– А ты ее потом закроешь? – парировал бортинженер на украинской мове. – Гидронасос еще до Нового года навернулся.

– Это не мои проблемы! – не унимался рассерженный чиновник.

– Так и не мои тоже! – веселился украинец. – Я нанимался привезти москалей, а не сгружать!

– Сволочи, – шипел Угрюмов, волоча к дверям сумки, в которых что-то звенело. – Правильно вас поляки быдлом называли!

Олег осторожно толкнул Монаха в бок:

– Может, поможем?

– Вот еще.

Подошли к выходу. Олег выглянул через плечо Широкова наружу и удивленно хмыкнул. Взору открылась часть бетонной рулежной дорожки, с белоснежной разметкой. Сразу начинавшаяся за ней трава оказалась подстриженной. Вдали, среди деревьев, виднелись аккуратные домики в европейском стиле с черепичными крышами.

– Ты надеялся увидеть здесь грунтовую взлетно-посадочную полосу и дикарей в набедренных повязках? – попытался угадать Широков, берясь руками за кромки дверей и ставя ногу на первую ступеньку. – Не повезло…

– Я, конечно, знаю, что все давно не так. – Олег подал ему сумку. – Но вбитый со школы стереотип трудно выковыривается, и слова: «негр», «Африка», «мачете» ассоциируются и отдают эхом: «колония», «нищета» и «рабский труд».

Спустившись вниз, Олег оттащил сумку в тень крыла самолета.

– Чего уставился? – раздался визг Угрюмова.

Олег оглянулся. Каким-то чудом чиновник спустился вместе со своим багажом по лестнице и сейчас озирался по сторонам.

– С кем это он разговаривает? – заволновался Широков.

– Это только он знает, – со знанием дела сказал Монах.

– Он от такого количества водки здесь не окочурится? – волновался мокрый от пота Сечин.

– Тебе-то что? – удивился Широков, наблюдая за тем, как чиновник волочет свой звенящий баул по бетону.

– Может, на таможне отберут? – сказал Олег, мало надеясь на такой исход.

– Ты думаешь, она здесь есть? – между тем спросил Широков.

Таможня была. Причем со всеми атрибутами тоталитарно-светского государства, стремящегося с первых шагов показать гостям страны все прелести административно узаконенной коррупции.

Больше всех пришлось отдуваться Угрюмову. За водку он отдал все наличные деньги и готов был даже пожертвовать часами, но вовремя подоспевший Бондаренков увлек его за некое подобие ограждения.

– Он потом об этом пожалеет, – предположил Монах. – Лучше бы забрали.

Надежда на то, что старший команды хотя бы первый день в Уганде будет трезв, рассыпалась в прах.

В здании аэропорта было шумно. Пахло немытыми телами, гнилыми фруктами, откуда-то несло человеческими испражнениями. Свободных мест на скамейках не было, и часть черных как сажа пассажиров разместилась прямо на полу вдоль стен на кусках картона. Женщины кормили грудью детей, мужчины что-то вяло обсуждали. С десяток разгоряченных угандцев с баулами, старыми чемоданами и просто с узлами штурмовали вход на регистрацию.

– Глянь! – Сечин толкнул Олега в бок.

Он оглянулся. На пути толпы, штурмующей узкий проход из металлических ограждений, с невозмутимым видом, словно танк, стеной стояла толстая негритянка в оливкового цвета форме. Ее черная кожа лоснилась от пота и казалась синей.

– Вот это баба! – восхищенно провыл Угрюмов, увлекаемый к выходу Бондаренковым. Галстука на нем уже не было, а из прорехи расстегнутой рубашки вывалился рыхлый живот.

На улице их ждало новое испытание в виде самых разных возрастов женщин, посасывающих из пластиковых пакетов какую-то жидкость. Обступив военных, они принялись что-то наперебой то ли объяснять, то ли просить.

– Чего они пристали? – выпучился Угрюмов. – Где переводчики?

– Они на суахили говорят, – устало объяснил Монах. – Мы его не знаем.

– Они за вас замуж хотят! – пошутил кто-то.

– Чего? – взвился чиновник, но Бондаренков вновь опередил его и увлек через толпу.

– Денег просили, – объяснил Монах, когда они прошли мимо.

– А почему сказал, что не понимаешь? – насторожился Олег.

Монах лишь отмахнулся.

Вдоль выложенных тротуарной плиткой дорожек, у подножий пальм, среди разбросанных пластиковых стаканчиков, клочков бумаги, пустых пивных банок и окурков валялись и сидели люди. Бегали голопузые дети с ярко выраженными признаками рахита.

– Где я мог видеть Угрюмов русский босс? – на плохом английском спросил возникший на пути мужчина в новеньком камуфляже.

Возраст военного определить не представлялось возможным. Похожая на черный пластик кожа казалась натянутой на череп, плотно облегала неимоверно большие надбровные дуги и была несимметрично смята в носогубные складки в нижней части небритого лица. Голову украшала кепка-бейсболка с нелепой кокардой.

– Я Угрюмов! – выпалил Олег и оглянулся по сторонам. Нет, в этот раз он не преследовал цели как-то подтрунить над чиновником. Напротив, представившись старшим команды, Олег надеялся быстрее решить вопрос с размещением.

– Очень хорошо! – Военный схватил Олега за руку и стал трясти.

– Кто это, Мозжерин? – Голос Угрюмова из-за спины заставил обернуться.

Не выпуская липкой руки военного, Олег улыбнулся и пошутил:

– Вот, родственника встретил!

– Кого? – округлил глаза Угрюмов.

– Да! Да! – вопил чернокожий офицер, яростно тряся руку Олега. – Дружба!

– А в анкете у тебя родственников за границей нет! – выпалил Угрюмов.

Наконец подошел Широков и заговорил с угандцем на английском. Как оказалось, высланный за военными представителями автобус сломался по дороге в аэропорт. Но угандиец сразу заверил, что можно тут же организовать другой транспорт, только за наличный расчет.

– И здесь нам жить? – негодовал Монах, волоча по коридору сумку.

Олег толкнул фанерную дверь. Взору открылась похожая на пенал комната с грязным окном, столиком и деревянной кроватью.

– Сервис что надо! – раздался откуда-то голос старшего среди переводчиков капитана Селина.

– Не говори! – ответили с другой стороны.

Олег опешил. Мало того, что деревянные перегородки были тонкими, они ко всему изобиловали многочисленными щелями, создавая ощущение присутствия всех находящихся в гостинице людей в одном помещении. Отовсюду доносилась возня, возгласы негодования и возмущения.

Олег открыл боковую дверь и сморщился. Взору открылась наполненная мусором раковина, рыжий, в трещинах кафель и унитаз без крышки. На полу валялась душевая лейка.

– Интересно, а америкосов они так же селят? – спросил откуда-то Бобурков.

– А разве они здесь есть?

– Нефти нет, значит, нет и американцев. – Голос Монаха утонул в грохоте рассыпавшегося дерева. – У-ух!

– Мебель испытал, – догадался Олег и для верности пошатал рукой стоявший у стола стул.

## Глава 4. Стационар

Пытаясь понять, где в этот раз очутился, Демон повел глазами вправо, потов влево.

«Чертовщина какая-то, – подумал он. – Если следовать логике, потолок проезда побелили, стены выложили кафелем и прорубили окна, за которыми успели вырасти деревья…»

Неожиданно раздался сдавленный вскрик, и в поле зрения возникла Перова. В накинутом на плечи белом халате, с торжественно-заплаканным лицом и красным носом, она склонилась над ним и близоруко прищурилась.

– Теперь ты должна меня поцеловать, а я на тебе жениться! – выпалил он, окончательно все вспомнив.

– Василий! – Перова расширенными глазами разглядывала лицо Демона, словно только его узнала. Вот так вот, сидела невесть сколько времени рядом с лежащим мужиком, а поняла, что это сосед по площадке, лишь когда он зашевелился.

– Где я? – Демон приподнялся на локтях и удивленно хмыкнул. Как оказалось, он лежал на каталке посреди длинного коридора.

– Я что, так долго был в нирване? – спросил он.

– Где? – не поняла она.

– Без сознания. – Он ощутил странную слабость, какая бывает после глубокого сна.

– Прилично, – сказала Перова и часто закивала, отчего ее очки съехали на нос. – Но вы глаза открывали и стонали.

Как и любого другого человека, оказавшегося вдруг ни с того ни с сего в незнакомой обстановке, Демона охватило беспокойство.

– А сейчас мы где? – спросил он.

– В больнице.

– Это я и так понял, – сказал он. – В какой?

– Вторая городская. – Перова поправила пальчиком очки.

– Странно, – пробормотал Демон и заглянул под простынь. Как оказалось, он был абсолютно гол.

– Что-то не так? – настороженно спросила Перова.

– Не пойму, почему я раздет?

– Это перед операцией…

– Что еще за операция? – изумился Демон и снова приподнял простынь. Так и есть, на левом боку красовались две заплатки из пластыря. – Ничего себе!

– Спасибо вам…

– Как я здесь оказался? – недоумевал он.

– Вас Ревунцов по голове чем-то ударил.

– Голова – это серьезно, – проговорил Василий и неожиданно ощутил, как коридор вдруг дернулся в сторону, словно вагон поезда, а затылок стала заполнять боль. Он сморщился и закрыл глаза.

– Вам плохо? – Перова беспомощно оглянулась по сторонам.

– Бывало и хуже, – простонал он, пытаясь собрать в голове обрывки каких-то видений, возгласов и мельканий в одну картину. – Значит, меня сейчас вывезли в коридор после операции?

– Операция закончилась час назад, а вывезли вас из реанимации, – стала объяснять она. – Меня туда не пустили. Теперь повезут в неврологию…

– Как ловко вы меня развели! – с досадой процедил он сквозь зубы.

– В смысле? – насторожилась Перова.

– Ревун ударил меня по голове, а швы на теле…

– И что? – хлопала она глазами.

– Ну как? – он улыбнулся. – Воспользовались беспомощностью, изъяли мою здоровую почку, которую уже наверняка пришивают какому-нибудь миллионеру-алкоголику. Нехорошо!

– Да что вы, в самом деле?! – воскликнула она.

– Вот, значит, как черные трансплантологи орудуют, – говорил он, с трудом находя в себе для веселья силы. – Находят доверчивого вида девушек, насылают на них бандитов и ждут, когда вступится здоровая особь. А что, оригинально. Больной и хромой не бросился бы вас защищать.

– Вы шутите, – догадалась она и улыбнулась. – Это кто-то из бандитов вас чем-то ткнул, поэтому оперировали.

– Он об этом пожалеет, – заверил ее Демон, размышляя, что сломать негодяю.

Говорить было трудно. В голове все еще стоял туман остатков наркоза. Демон снова закрыл глаза.

– Это я виновата! – между тем провыла девушка.

– Все нормально, – успокоил ее Василий. – «Скорую» кто вызвал?

– Врач реанемобиля, но я вас на такси привезла.

– Почему? – удивился он и снова открыл глаза.

– Приехала полиция, и Ревунцов убежал, – объяснила Перова и отчего-то потупилась.

– А остальные? – допытывался он.

– Двоих «реанемобиль» и забрал. Вам места не хватило.

– Как это? – возмутился Василий. – Бандитов забрали, а меня, значит, бросили кровью истекать?

Он уже сам кое-что вспомнил и даже заново прочувствовал укол длинной и будто вонзившейся в самый позвоночник иглой.

– Врачи ехали мимо и уже кого-то везли, – стала объяснять девушка. – К тому же они сказали, что тем двоим помощь нужнее… Просто в суматохе у вас рану в боку не заметили.

– Хорошенькое дельце, – возмутился Демон и сморщился от приступа головокружения. – Значит, я твой должник?

– Ну вот еще! – смутилась девушка. – Это я вам должна. И вообще, – она всхлипнула. – Не смейте так говорить!

– Мы давно в больнице? – спохватился он.

– Часа два прошло, – она глянула на дисплей сотового телефона.

– Недурно, – удивился Демон. – А врачи, значит, сказали, что это не так серьезно?

Перова неопределенно пожала плечами и оглянулась на звук шагов. В поле зрения появилась молодая девушка в белом халате и бородатый мужчина.

– Ожил? – как будто с сожалением констатировал врач и оттянул Демону нижнее веко. – А чего его в хирургическом не оставили?

– Посчитали, что ранение не опасно, – доложила медсестра, заглянув в какую-то папочку. – Просто потерял много крови…

– Ранение не опасное, а наркоз дали такой, что память отшибло, – проворчал Демон. – Звери!

– Давайте его сначала на рентген, а потом в тринадцатую, – давал указания врач, не обращая внимания на реплики.

– Это что, номер палаты? – на всякий случай спросил Демон.

– А ты никак суеверный? – удивился врач.

– Есть немного, – признался Демон.

Медсестра толкнула каталку по коридору.

## Глава 5. Продолжение банкета

Вечерело. Едва волоча ноги, Олег плелся по дороге, больше похожей на русло пересохшей реки. Укатанная в бетон колесами машин глина была вся в трещинах шириною в палец и хрустела под ногами, словно битые черепки. Росший по обе стороны кустарник-буш едва ли выше человеческого роста не создавал тени, однако было не жарко. Климат просто удивлял. Настроенные на жару офицеры практически не испытывали никакого дискомфорта. Погода в Уганде ничем не отличалась от той, что в средней полосе России. Тем не менее занятия отбирали немало сил и нервов.

– Ощущение, будто вагон угля разгрузили, – признался Монах. – Задолбался по пять раз одно и то же повторять. Язык болит.

– Кто на что учился, – съязвил Олег.

– Не в этом дело, – оживился Монах. – Нормальному человеку достаточно одного раза услышать, как открыть кран, поставить рычаг подачи топлива в режим холостого хода и надавить на кнопку стартера, чтобы запомнить. А эти? – он выпятил губы и стал хлопать глазами, изображая угандийского курсанта.

– Народ здесь дремучий, – согласился Олег.

– И ленивый, – добавил Монах.

– Никакой романтики, – подытожил Олег. – Тебе хоть только разговаривать приходится. А я каждому должен еще и показать!

Теорию курсанты изучали в классах, которые устроили в огромных шалашах с плоскими крышами из тростника. Внутри были установлены доска и скамейки. Из-за отсутствия тренажеров практические действия отрабатывались сразу на технике. Так, Олег забирался на место механика-водителя и начинал объяснять и показывать, например, порядок запуска двигателя. В это время не особо тяготевший к знаниям курсант, свесившись в люк, наблюдал, а Монах переводил ему монолог руководителя занятия. Потом Олег менялся местами с курсантом, и приступали к тренировке. Беда была в том, что на «броне» даже двум было тесно, поэтому за весь день удавалось отработать вопрос лишь с половиной взвода. К тому же купленные в Украине машины глохли, перегревались или вовсе не заводились, из-за чего большую часть времени устраняли поломки.

– Тебе тяжелее, – посочувствовал Монах, утираясь влажным от пота платком.

– Ты с утра Угрюмова видел? – спохватился Олег.

– Кто же его сегодня не видел? – удивился Монах. – Пять утра, а он слово «кыш» сказать не может.

– Чувствую, будут у нас с ним проблемы, – на полном серьезе сказал Олег.

Все пять дней после приезда чиновник, что говорится, не просыхал. Нет, пробелы были. Иногда, проспавшись, он умудрялся провести утреннее построение. Однако сегодня не смог сделать и этого. Положение спас Бондаренков, который представил инструкторов и переводчиков начальнику учебного центра. Полковник Августин первый раз лично приехал в гостиницу, чтобы познакомиться с Угрюмовым, а тот, как назло, набрался до чертиков. Духота, смена часовых поясов, укусы насекомых и алкоголь до неузнаваемости изменили внешность чиновника. Узкое лицо стало одутловатым и почернело, глаза заплыли, а присутствие Угрюмова вблизи можно было определить с завязанными глазами по запаху ацетона и спирта.

На небольшом пятачке перед гостиницей толпились офицеры. Вид у всех был, что говорится, убитый. Измученные духотой лица, уставший взгляд, осиплые голоса.

– Чего собрались? – удивился Олег, мечтавший снять куртку и ополоснуться. С водой были проблемы. Утром ее привозили в канистрах и распределяли по номерам.

– Угрюмов совсем спятил, – раздался расстроенный голос Бобуркова.

– Чего он снова задумал? – насторожился Олег.

– Сказал, что сейчас построение, после которого он проверит порядок в номерах.

– Офонареть! – протянул Олег.

– Не много ли он на себя берет?! – стал возмущаться Комасов. – Понимаю, был бы при погонах. А так…

– Дурдом, – вздохнул кто-то.

– Идет!

Олег посмотрел на выход из гостиницы. Из полумрака коридора появился силуэт человека, который по мере приближения приобрел черты изрядно пьяного Угрюмова. На этот раз чиновник вырядился в военную форму без знаков различия.

– Выдрыхся за день, – констатировал Монах. – Теперь измываться будет.

– Может, отправить его куда подальше? – предложил Широков. – Имеем право.

– Отправь, – великодушно разрешил Бондаренков.

Между тем Угрюмов вышел на крыльцо. Увидев подчиненных, напыжился, однако тут же сошел с лица на нет, побледнел и схватился за грудь.

– Неужели поплохело? – обрадовался кто-то.

Однако чиновник справился с ощущениями, одернул курку и округлил глаза:

– Строиться!

– Может, хватит глумиться?! – взорвался Бондаренков. – После ужина еще подготовка материала к завтрашним занятиям. Темы новые, нужно конспекты писать.

– А кто сказал, что будет легко? – вытянув губы, протянул Угрюмов.

– Становись! – нехотя скомандовал Бондаренков.

Офицеры построились в две шеренги. За инструкторами встали переводчики.

– Когда угомонится? – прошептал стоящий позади Олега Монах.

– Надо ему бабу найти! – хохотнул кто-то.

Между тем Угрюмов вынул из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок и развернул:

– В соответствии с утвержденным планом я должен проводить с вами политическое информирование…

– Чего? – протянул кто-то.

– Это что еще за план? – недоумевал Бондаренков.

– А как вы думали? – вскинул помутневший взгляд Угрюмов. – Здесь вам не курорт.

– Это мы уже поняли, – вздохнул Селин. – Скорее, вытрезвитель.

– Разговоры в строю! – Угрюмов громко икнул. – Не забывайте, находимся вдали от родины…

– Надо что-то срочно с ним решать, – проговорил Монах.

У Олега появилась идея.

– Послушай, он сейчас спал?

– А чего ему еще делать?

– Ты заметил, что у него уже провалы в памяти?

– Конечно, – удивился вопросу Монах. – Почему спросил?

– Сейчас восемь вечера, – стал рассуждать Олег. – Может, превратим их в утро?

– Как? – не понял Монах.

– Главное, чтобы парни все поняли. – Олег посмотрел на Угрюмова. – Эдуард Иннокентьевич!

– Что? – пытаясь всунуть сложенный вчетверо листок в нагрудный карман куртки, Угрюмов подался вперед.

– Может, вы политинформацию на вечер перенесете? – Мы только с завтрака, сейчас в учебный центр ехать.

– С завтрака? – округлил глаза и рот Угрюмов и поднес к глазам часы: – Как это?

– Как положено утром! – раздался голос Суханова, который с ходу сообразил, в чем дело, и подыграл Олегу.

– Я что… – Угрюмов не договорил, а развернулся и посмотрел в сторону нырнувшего за деревья солнца.

– Сработало! – с восторгом проговорил Монах. – Ему сейчас кажется, что оно только взошло.

– Утро! – между тем констатировал Угрюмов и безвольно уронил руку вдоль туловища: – А почему вы еще здесь?

– Так вот и я о том же! – обрадовался Олег и, не дожидаясь команды, направился в общежитие.

## Глава 6. Предложение

Демон передвинул слона и объявил:

– Шах!

– Опять! – с досадой воскликнул Сергеич.

– Не опять, а снова, – проговорил Демон.

За три дня шахматы изрядно надоели. Но в рассчитанной на двоих палате делать было нечего, и Демон, скрепя сердце, двигал фигуры, тем самым скрашивая одиночество Сергеичу. Пенсионер неделю назад свалился на даче с лестницы и уже готовился к выписке.

– А мы пойдем, – Сергеич занес руку над доской.

Двери открылись, и в палату вошла медсестра и какой-то мужчина с папкой.

«Полицейский», – догадался Демон.

– Вот ваш Демьянов. – медсестра показала рукой на Василия.

– Капитан Устинов, – представился мужчина. – Не спрашиваю, готовы или нет общаться. И так вижу…

– Мало ли что вы видите? – проворчал Демон. – Только я уже все рассказал вашему коллеге.

– Он проводил предварительное расследование, – полицейский посмотрел на Сергеича. – Вы нас можете оставить наедине?

– Не уходи, Сергеич, я боюсь! – пошутил Демон.

– Могу, конечно! – засуетился сосед по палате и вскочил из-за стола.

Полицейский сел на его место.

Сергеич взял шахматную доску и осторожно переставил на тумбочку.

– Как самочувствие? – спросил Устинов, дождавшись, когда за Сергеичем закроется дверь.

Демон со скучающим видом уставился в окно:

– Не дождетесь…

– Перескажите обстоятельства дела, – попросил полицейский и выложил из папки на стол бланк протокола допроса.

– А чего их пересказывать? – Демон пожал плечами. – Шел себе, никого не трогал…

– Фамилия, – перебил полицейский.

– Чья? – спросил Демон.

– Представьтесь, пожалуйста, – уточнил полицейский. – Таков порядок.

– Я вообще-то претензий ни к кому не имею, – заявил Демон.

– А это уже неважно.

– Из-за характера ранения? – попытался угадать Демон. – Так я упал на торчащий из земли металлический предмет.

– Пошутить решил? – глядя исподлобья, спросил полицейский. – Зря. В твоем положении я бы не веселился.

– С чего бы это? – удивился Демон, одновременно почувствовав, что полицейский не врет.

– А с того, что двоих избитых тобой человек признали потерпевшими, – ошарашил Устинов.

– Как это? – опешил Демон.

– Просто, – довольный произведенным впечатлением, полицейский выдержал паузу и вздохнул: – Согласно уголовно-процессуальному кодексу.

– Это как понимать? – изумился Демон. – Меня порезали, а теперь еще и в тюрьму собираются упрятать?

– Ты же только что сказал, что упал! – напомнил полицейский. – И эта версия вполне правдоподобна.

– В каком смысле?

– Нет прямых доказательств того, что это сделали люди, с которыми у вас был конфликт в проезде, – продолжал удивлять полицейский. – Ведь оказавшиеся сразу после драки на месте врачи «Скорой помощи» не обнаружили у вас ранения…

– Офонареть! – по складам проговорил Демон. – Выходит, я его сам себе нанес, после того как этих уродов в больницу забрали?

– Врач «Скорой помощи» утверждает, что осматривал вас, – стоял на своем полицейский.

– Правильно! – воскликнул Демон и сел. – Он теперь из кожи будет лезть, чтобы не оказаться на скамье подсудимых по статье оставления человека в опасности и служебный подлог!

– Проверка показала, что пока его не в чем обвинить, – проговорил полицейский. – И не оставлял он вас вовсе, а сообщил ехавшей следом машине. Просто ваша подруга увезла вас до ее прибытия.