Сказки о Земле
Сборник фантастических рассказов
Ольга Сатолес

Иллюстратор Борис Лесняк

© Ольга Сатолес, 2021

© Борис Лесняк, иллюстрации, 2021

ISBN 978-5-4474-3447-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тот, кто танцует дождь

Ночь. Снова дождь. Затаив дыхание подхожу к окну. Вслушиваюсь. Показалось… Лишь раскаты грома да непрерывный грохот капель, насмерть разбивающихся об асфальт.

Одиннадцать лет назад. Маленький европейский городок. Вечернее небо затягивалось тучами, а я все бродил от дома к дому, тщетно пытаясь отыскать себе временное жилье.

Ливень настиг меня в переулке, который вел к площади. Я заскочил в один из подъездов. В надежде, что дождь скоро закончится, присел на ступеньки. Не знаю, сколько прошло времени, но достаточно, чтобы уснуть.

Мне показалось это сном – цокот копыт, негромкий и равномерный, доносился снаружи. Я открыл глаза, но звук не исчез. Я подождал минуту, две, три. Я вышел на улицу.

Сон продолжался – белоснежный конь, ни на секунду не останавливаясь, танцевал в центре площади, нота в ноту повторяя мелодию дождя. Задумчиво и нервно он перебирал булыжники мостовой, словно пианист клавиши, рождая фантастические звуки. Я промок насквозь, но не смел сдвинуться с места, пока продолжался этот танец.

Вот стена дождя дрогнула, и вскоре ливень погас. Стихла и странная мелодия. Конь замер, поклонился невидимой публике и ушел. Постепенно смолкли его шаги.

Два дня спустя. Мои мысли прерваны дождем, к шелесту которого снова примешались звуки загадочного танца. И вновь с ударом последней капли конь завершил свое действо и удалился.

Неделя была дождливой, и мне так часто приходилось являться свидетелем таинственного представления на площади, что я уже не мог вообразить дождь без танцующего коня. Словоохотливый местный житель рассказал мне, что этот конь принадлежал одному артисту, который был в городе проездом.

Каждый день он давал представление на площади – голосом имитировал шум дождя, а его конь танцевал, подхватывая необычный ритм. Но однажды актер заболел и вскоре умер, а конь, как истинный артист, продолжает выступать, едва начнется дождь.

Уже пять лет он появляется под аккомпанемент первых звуков дождя и исчезает, когда дождь смолкает.

Через несколько дней я уехал, но каждый год приезжал вновь, чтобы послушать завораживающую музыку, пока однажды, хотя уже давно отзвучали первые аккорды дождя, я ее не услышал.

Я узнал, что конь умер. Вопреки правилам, его похоронили на городском кладбище, рядом с хозяином. Говорят, отдать последний долг великому Артисту пришел весь город. И Природа оплакивала его, возлагая на могилу холодные капли.

Оставив цветы умирать на мраморной плите, я в тот же день уехал из города.

С того времени небо пролило немало слез. Но каждый раз с ударом первой капли мое сердце начинает стучать тише, и мне чудится, что где-то на площади конь масти первого снега, подчиняясь неведомой силе, обречено и гордо танцует дождь в память о своем хозяине.

А быть может, это сам дождь в память о верном коне, подражая стуку его копыт и ритму танца, исполняет реквием, сочиненный небом.

Оптимизация штата

Иван Петрович был в неоправданно приподнятом настроении, сновал по коридорам бывшего НИИ и расплёскивал ценные указания.

– Веники убрать! Чайники спрятать! На перерыв никому не выходить! К нам едет комиссия!

– Иван Петрович, а на перерыв-то почему нельзя? Что ж мы сегодня – без обеда останемся?

Шеф притормозил. Уничтожающе посмотрел на дородную сотрудницу Машу и процедил:

– А я на Вашем месте без обеда и завтра бы остался.

Не дожидаясь, когда из прекрасных глаз Маши польются навернувшиеся было слёзы, Иван Петрович помчался дальше по коридору, попутно заглядывая в каждую дверь и бросая в комнаты, что-нибудь ободряющее: «Эй, кадры, пошевеливайтесь – вы не в сауне! Живо навести порядок! Убрать со стола все чашки – это не кафе, чёрт возьми, а солидное предприятие!»

– Нет, ну вы слышали?! – Маша смахнула слезу и развернулась всем своим могучим телом к коллегам. – Он бы на моём месте и завтра не обедал. Умник! Да с такой зарплатой странно, что я вообще не голодаю.

Все, кроме Толика, согласно закивали, поддерживая Машино негодование и сочувствуя едва не голодающей сотруднице.

– И вообще, – продолжала Маша. – Я уже почти села на диету.

– Ну вот – как раз повод сесть окончательно, – съязвил Толик. Маша запустила в него скотчем, не попала, и обиженно замолчала. Толик открыл рот, чтоб продолжить тему, но неожиданно замер, уставившись на дверь. На пороге стоял замдиректора Павел Никодимович. За ним виднелись субтильная фигура уборщицы тёти Наташи и широкий, как дверь, охранник Степан. Он едва удерживал в руках огромный картонный коробок, до верху заполненный несвежей посудой.

– Посуду всем сюда! – прорычал в пустоту коридора зам, ткнул пальцем в коробок и резво зацокал каблуками в сторону кабинета директора.

– Давайте, народ, кладите. Только аккуратнее – дно хилое, – пробубнил Стёпа, осторожно обходя каждый стол.

Тётя Наташа со скоростью чемпиона по кёрлингу, заелозила перед охранником шваброй, размазывая грязь по полу.

– Да Вы бы лучше за мной подтирали…

– Не учи учёного! – сердито оборвала Стёпу уборщица, и швабра замелькала ещё быстрее. Охранник остановился возле Маши.

– Не отдам! – неожиданно взвизгнула она и прижала к девятому размеру чашку с искрящимися розочками.

– Ну и дура! – бесцеремонно заявил Степан. – Никодимыч велел, значит, лучше отдать по-хорошему. Съедят её что ли, кружку твою?

– Не съедят, так разобьют. Не отдам! – «отрезала» Маша и спрятала чашку в самый дальний угол нижнего ящика стола.

– Как знаешь, – пожал плечами охранник и продолжил сбор посуды. Остальные сотрудники безропотно сложили чайно-кофейные принадлежности в коробок, и Стёпа удалился.

– Как вы думаете – что это за комиссия? – подал голос Толик.

– Я всё время говорю, что ты на работе дрыхнешь, – усмехнулась Маша. – Иван Петрович ещё на прошлой неделе ВСЕХ (!) предупреждал – приедет комиссия. ТАМ – Маша многозначительно подняла указательный палец – хотят убедиться, что нас всех заменили роботами.

– Это те манекены, которых в прошлом году прислали из Японии? – уточнила Зинаида Семёновна, взглянув на Машу поверх очков.

– Они!

– И на фига нам роботы? – Толик так поразился, что даже утратил способность шутить.

– Ты не правильно ставишь вопрос, – вмешался Сергей Владимирович. – Нужно спрашивать не «на фига НАМ роботы», а на фига МЫ роботам?

– То есть? – парень растерялся.

– Толик, Маша права – ты спишь что ли на работе? – принялась укорять его Тамарочка. – Шеф нам все уши прожужжал про эти штуки. В целях повышения производительности ряда предприятий оптимизируют производство и штат сотрудников. Московское руководство закупило партию программируемых станков и несколько роботов. Станки заменят рабочих, а роботы нас – людей умственного труда.

– Ну, рабочих ладно, – согласился Толик. – А как они нашу бухгалтерию заменят роботами?

– А очень просто, Толик. Тем более, что такого «крутого» программиста как ты можно и обезьяной заменить. Её хоть чашки можно научить мыть, а от тебя всё равно проку никакого.

– Ну, Машенька, конечно, зато ты у нас незаменимый засовыватель скрепок в принтеры и стиратель ярлыков с рабочего стола.

– Да тихо вы! – прикрикнула на молодёжь Зинаида Семёновна. – Идёт кто-то.

Действительно, в дверях возник Павел Никодимович. Придирчиво оглядел комнату, задержал взгляд на каждом сотруднике и остановил на Маше.

– Мария Станиславовна, вы ежегодный профосмотр проходите? У Вас здоровье не хромает?

От столь неожиданного вопроса Маша сперва не нашлась, что ответить, потом взяла себя в руки и гордо произнесла:

– Я абсолютно здорова!

– Не думаю, – усомнился Павел Никодимович. – Со слухом у Вас плохо – я же сказал, сдать ВСЮ посуду.

Маша залилась краской, нашарила в ящике чашку и нехотя протянула заму.

– Вы с ума сошли? – неожиданно завизжал Павел Никодимович. – Я что по Вашему – носильщик?

Он выхватил чашку и с размаху грохнул об пол. Маша вскрикнула, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

– Тьфу! – сплюнул виновник Машиных слёз. – Этого ещё не хватало – плакать. Отнесите свою лохань Степану, а остальным – взять ВСЕ личные вещи, собрать ВСЁ со стола, поднять одно место и отнести завхозу на склад! Вас, Мария, это тоже касается.

Маша не могла поверить такому счастью – любимая чашка осталась в живых. Она мигом схватила её, достала из сумочки супермаркетовский пакет, сгребла туда мелочёвку со стола и радостная выскочила из комнаты. «Дисциплинка тут у вас…», – прошипел Павел Никодимович и удалился. Сотрудники, поохав, принялись выполнять приказ зама.

К вечеру усилиями начальства бухгалтерия представляла собой нетронутый человеком образцовый, практически выставочный офис – идеально чистые столы, у края столешницы которых на одинаковом расстоянии красовались ровные стопочки бумаги, и безупречно прямые спины сотрудников, уставившихся немигающими глазами в мониторы, перечерченные, словно молниями, графиками. Зам делал завершающий обход.

– Всем понятно – сидеть, не шелохнувшись?

– А если я шевельнусь? – жалобно спросила Маша.

– Тогда завтра Вы будете шевелиться уже дома.

– Не буду! – испугалась Мария и застыла, как статуя.

– Я истуканом долго не высижу, – сказал Толик.

– Ещё один! Знаете что? – побагровел Павел Никодимович и обвёл недобрым взглядом комнату. – Не желаете подчиняться моим правилам, уберётесь отсюда все. Следовало бы давно вас всех к чёртовой матери…

Внезапно затрещал его сотовый. Павел Никодимович послушал секунду трубку, потемнел, отбился и сурово посмотрел на подчинённых.

– Все поняли? – хоть один поведёт себя, как человек, вылетит сегодня же!

В следующую секунду зам отступил в сторону, почтительно уступая дорогу толпе азиатов, материализовавшихся в дверях. За ними шествовал директор. Процессию замыкала строго одетая девушка – переводчица.

– Ну вот, – Иван Петрович широким жестом обвёл комнату. – Это и есть ваши, то есть теперь уже наши роботы. Конечно, мы немного трансформировали их внешность – адаптировали, так сказать, к российским реалиям – но начинка осталась неизменной.

Члены комиссии одобрительно закивали, по очереди подошли к каждому «роботу», старательно помяли, пощупали и удовлетворённо захмыкали.

Один из прибывших что-то спросил у директора.

– Почему они тёплые? – механическим голосом перевела вопрос девушка.

Иван Петрович вопросительно посмотрел на зама.

– От работы нагреваются – находчивый Павел Никодимович даже улыбнулся, гордясь столь быстро отыскавшимся объяснением.

– Разве вы не установили охлаждатели? – переводчица рассеянно посмотрела на зама и снова, не моргая, уставилась на ближайшего члена комиссии.

– Да, разумеется. Но… Они работают так усердно…

– Странно… Наша переводчица – тоже робот и очень усердствует в работе, но можете её потрогать – она абсолютно холодная. Конечно, она – другая модель. Вы полагаете, нужно улучшить систему охлаждения?

– Да… пожалуй… – Павел Никодимович замялся.

– Тогда мы заберём на доработку… вот этот экземпляр, – гость указал на Машу. Нужно отдать ей должное – самообладание Маша не потеряла. Лишь в глазах промелькнул ужас и тут же потух.

– Так сразу? Забрать? – растерялся Павел Никодимович.

Тут шефа осенило:

– А зачем забирать-то? Систему переделывать? Может быть, дешевле поставить мощные сплиты в кабинете?

Комиссия задумалась, а шеф решил не сбавлять обороты:

– Мы купили бы у вашей компании такие. Если возможно, конечно…

– Да, да, можно купить у нас, – гости радостно закивали.

– Может быть, продолжим обсуждение, в моём кабинете? Там уже всё готово, – намекнул директор.

Члены комиссии с готовностью развернулись к выходу, как вдруг кто-то чихнул… В комнате повисла плотная удивлённая тишина. Директор и зам, как по команде, уставились ненавидящим взглядом на виновника шума – Толика. Гости кольцом обступили источник нехарактерного для робота звука. Толик старательно таращился на экран. Один из членов комиссии достал платок и принялся щекотать им нос администратора. Тот держался изо всех сил.

– Больше не чихает, – озвучила переводчица улыбчивого гостя.

И тут вся комиссия, хохоча, принялась совать в нос парня кончики платков и обрывки бумаги. Толик мужественно крепился, лишь покачиваясь под напором многочисленных тычков.

Павел Никодимович решил прийти на выручку предприятию и Толику.

– Господа, господа, это бесполезно. Мы запрограммировали робота на однократное чихание, чтоб вас повеселить.

Переводчица озвучила зама. Комиссия довольно зацокала языком и зааплодировала.

– И так, приглашаю всех в кабинет директора. Прошу!

Когда комиссия ушла. Толик выхватил платок и принялся безудержно чихать.

– Каково а? – возмутилась Маша. – «Почему тёплая, почему тёплая?» Что я труп, что ли? Истыкали всю сволочи…

– Да уж, вам с Толиком досталось, – посочувствовала Тамарочка. – И как вы сдержались? Я бы так, наверное, не смогла.

– А куда бы ты делась? – спросила Зинаида Семёновна.

Сергей Владимирович молча вытряхивал валидол на ладонь. Руки дрожали.

***

Часа через три комиссия в приподнятом застольем настроении высыпала в коридор. Бухгалтерия, услышав голоса, замерла в ожидании второго пришествия. К счастью шаги протопали мимо, и по кабинету пронёсся вздох облегчения. Неожиданно дверь приоткрылась и в комнату скользнула переводчица.

– Выручайте, девчонки! Дайте что-нибудь для критических дней!

«Девчонки» секунду оторопело взирали на «робота», потом Тамарочка с Машей дружно полезли в ящики стола – сумки-то тоже отобрали.

– Умоляю! Быстрей! Пока эти гады не заметили, что меня нет.

– Вот! – Маша торжественно извлекла на свет гигиенический пакет и помахала им как флагом. – Держи! Туалет в конце коридора.

– Спасибо! – переводчица мигом испарилась.

Некоторое время коллеги потрясённо молчали.

– Я так и не понял, – Толик решил прояснить ситуацию. – Это так далеко у них техника шагнула, или она – одна из нас?

– Не из вас, Толик, а из нас, – уточнила Маша. – И вообще меньше болтай об этом. Давайте лучше чаю попьём. Иди, Толик, к Степану, тащи обратно коробок с нашими чашками.

Озадаченный происшедшим Толик без возражений принёс посуду.

Оставшиеся до конца работы два часа бухгалтерия с наслаждением пила кофе.

Стоянка ветров

Артайя ждала птиц. Несмелый ветер взъерошивал волосы и ласкал травы. Луг трепетал, перекатывал тяжелые волны и шептал на ухо что-то нежное. Наполняя пространство неповторимой музыкой, разноцветные жуки и мошки кружили над цветами, и порой обманутые яркой расцветкой опускались на легкую ткань одежды. Листья осторожно гладили кожу, жадно впитывающую пряное дыхание цветов и теплые лучи вечерней Патабу. Артайя лежала навзничь на прохладных упругих стеблях и вглядывалась в густеющую синеву. Она чувствовала – скоро прилетят птицы.

На языке угасающего народа вапри все, рожденное летать, называется «дит» – «птица». Потому на планете Ука крохотные желтые пташки, семена-паруса поющего дерева и космические машины, падающие с неба, носят одно имя. Потому девочка Артайя считает их птицами – и грузные космические товарняки и легкие пассажирские космобили, приносимые вселенскими ветрами на маленькую планету. Они кажутся ей фантастическими пернатыми с проводами вместо вен, которые прилетают из далеких-далеких миров, скрытых в непостижимом омуте Космоса за безупречной синевой неба.

Артайя не рождена вапри. Она знает об этом. Двенадцать лет назад Ог – хозяин заправки космических кораблей на Уке согласился оставить у себя детеныша какого-то животного с планеты, затерянной в пустыне Вселенной. По крайней мере так его отрекамендовал пришелец, шофер остроносого космобиля. Он объяснил, что выиграл этого зверька в карты много дней назад в одном из тысяч свободных космических портов. Но он не мог заботиться о зверьке должным образом, так как вся его жизнь проходила в полете. К тому же зверек успел загадить уютный салон космобиля и постоянно плакал, успокаиваясь на короткое время и лишь тогда, когда получал еду. Хитрый инопланетянин закачал топливом полный бак, взял несколько ящиков твердого горючего и гору провизии, за что выложил массу полезных товаров, и заправщик смягчился – ладно, пусть зверек остается. Первое время Ог ужасно волновался – во что превратится это странное безволосое существо с гладкой розовой кожей, вечно орущее и пачкающее пол. А вдруг он вырастет и загрызет его с женой, разрушит их дом или высосет топливо из уки? Риск велик, и заправщик не раз пожалел о своем решении приютить зверя. Но его успокаивала жена – смотри, мол, существо забавное, незлое, любит ласку, отзывается на голос, ест мало, да и то обходится остатками еды. Постепенно Ог успокоился и привязался к зверьку. Назвали нового жильца заправки «Артайя» – «незнакомец».

***

Изумрудно-красная мошка спланировала на руку Артайи и запуталась в белесых волосках. «У-ух» – выдохнула девочка, и мошка снова взлетела.

– Арци! – голос отца был подхвачен порывом ветра и унесен прочь. Но девочка успела заметить стальную, освещенную Патабу точку в глубине неба и что есть духу помчалась на зов.

***

«Ука» на языке вапри означало «стоянка ветров». Казалось, со всей Вселенной прилетают ветра на их планету, чтоб отдохнуть и набрать свежую силу. Стоило появиться едва ощутимому робкому ветру, как он становился все более могучим, настойчивым и резким и, покружив, исчезал, освобождая место новому потоку. Бывало, ветра встречались на Уке, сталкивались, бились, схлеснувшись не на жизнь, а на смерть. Иногда, помирившись, уносились прочь. А порой молодой и зрелый просто мирно сосуществовали рядом. И вместе с этими бушующими волнами кочующих ветров, расправив стальные крылья, на Уку опускались космолеты.

В обязанность Артайи входило встретить еще разгоряченные корабли на космодроме и проводить пилотов и пассажиров к заправке. Гости планеты могли остаться на несколько дней в маленькой гостинице, здесь же при заправке, привести себя в порядок и перекусить. Гостиничный номер и удобства были рассчитаны на различных пришельцев, а еду мама Артайи готовила для каждого гостя отдельно. Прямо перед стартом отец заправлял корабли, подвозя бак с топливом на взлетную полосу. Платой за горючее и проживание в гостинице было только серебро. Инопланетяне могли также купить или обменять на необходимые товары еду в дорогу, кое-какие запчасти или одежду вапри, если она им подходила.

Редко кто останавливался на заправке дольше чем на день, так как, кроме еды и ночлега, больше Ука ничего предложить не могла.

Поверхность Уки представляла собой океан Экус и единственный континент, расположенный в теплой части планеты. Континент покрывали луга, сплошь заросшие высокой мягкой травой и рассеченные на зоны лентами густых лесов. Посреди каждой зоны возвышались узкими цилиндрами два-три многоэтажных здания. В них и жили вапри с толстой оранжевой кожей и змееподобной головой. Легенда гласила, что вапри – не аборигены, а переселенцы с далекой планеты, которая слишком приблизилась к своей звезде, а народ, живший на Уке, отчего-то вымер к моменту их пришествия.

Так это или нет, трудно сказать, но сами вапри не умели возводить такие большие дома, собирать юркие машины для возделывания уки, делать насосы для выкачивания топлива и строить заправки с длинной одноэтажной гостиницей. Все, что умели вапри – выращивать съедобные клубни, плести мебель из травы и раз в год сообща приводить в порядок заправку. Они жили так много веков, из поколения в поколение наследуя ремесло, орудие труда и жилье, и не задумывались, почему дела обстоят именно таким образом. Заправка, которой обладал Ог, являлась для горстки аборигенов своеобразным центром мира – ведь, благодаря ей Вселенная еще помнила о вапри, и вапри помнили о Вселенной. Да и все, что требовалось этому народу, выменивалось у проезжих торговцев на топливо. Хотя много им теперь и не нужно было; из года в год все больше домов пустело – тихо и незаметно выпри вымирали, а рождалось их все меньше и меньше.

Вот и у Ога с Аской не было детей, пока не появился «зверек» Артайя. Они быстро и с радостью разглядели в ней «сестру по разуму». Когда Артайя начала тянуться к предметам, окружавшим ее в загончике на заднем дворе, и лепетать их названия на языке вапри, заправщик освободил для нее большую комнату на чердаке, жена сшила для нее одежду, и оба принялись обучать ее всему тому, что не стерлось из памяти их народа. Но любознательной Артайе этого было мало. Иногда, сжалившись над дочерью и вняв ее настойчивым просьбам, Ог выменивал у пришельцев книги с картинками. Тогда Артайя брала книгу, уходила в луга подальше от всех и часами разглядывала лики иных миров, пытаясь представить жизнь на других планетах. И каждый раз девочка вспоминала, что где-то на чудовищном расстоянии отсюда есть планета, где живет ее народ. И от этой удивительной и грустной истины сжималось ее маленькое сердце.

***

– Арци!

– Я здесь!

– Ну что же ты! – пожурил Ог. – Вот и новый гость! Видела ли ты такую птицу?

– Никогда. Птица одета в маленькие камни. Мама, смотри – это камни!

– Камни? Это не могут быть камни, ведь они тяжелы и не пустят птицу в небо…

Аска, жена заправщика, вышла на порог поприветствовать гостей. Она увидела, как ее дочь мчится к белому исполинскому кораблю. Таких Аска еще не встречала – его корпус был выложен белой керамической плиткой. Но вапри не знают керамики, и Аска тоже решила, что это полированный камень. Из космолета вышли двое. С первого взгляда было ясно, что принадлежат они к разным инопланетным расам. Один был коренастым могучим в черном меховом комбинезоне, который закрывал все тело кроме головы. Голова его была покрыта маленькими костяными пластинами, а из черепа вдоль позвоночника до поясницы шла широкая костяная трубка. Спутник был смуглокожим, худощавым, ростом чуть выше него. Одежда – куртка, брюки и сапоги ярко-желтого цвета, гладкая и будто отполированная. Артайя знаками объяснила пилотам, что нужно следовать за ней и повела к дому.

Едва взглянув на пришельцев, заправщик замер. Он переводил взгляд с них на Артайю, с дочери на гостей. Его лицо каменело, двигались лишь зрачки миндалевидных глаз.

– Приветствует вас наша гостеприимная планета! – Аска решила сгладить неловкость момента, хотя инопланетян всегда приветствовал муж. Было заметно, что она тоже очень взволнована. Ог отослал дочь к кораблю, а прибывших проводил в дом. Пока они располагались в комнате, заправщик отвел жену в сторону и прошептал:

– Видела ли ты пришельцев? Один как наша Артайя.

– Видела, но Арци не поняла.

– Пришелец понял. Заметила ли ты, как он смотрел на Артайю? Он может пожелать забрать ее.

– Нет-нет. Не отдадим ее. Спрячем.

– Вдруг она сама пожелает улететь с ним? Не надо им видеть друг друга.

– Да. Ты прав.

Из комнаты гостей раздался стук – звали хозяина. Аска и Ог испуганно переглянулись.

– Я уведу ее в луга и спрячу у вапри, – Аска метнулась из дома.

***

Тот, который был похож на Артайю, пытался объяснить заправщику, что хочет видеть его дочь: он водил ладонью на уровне стола, тыкал пальцем в заправщика и, отчаявшись, «нарисовал» пальцем в воздухе силуэт девочки. Другой усмехался, наблюдая эту сцену. Ог делал вид, будто ничего не может разобрать, и то и дело доливал из деревянного плоского кувшина в кружки пришельцев.

– Отец, отец! – раздался за спиной Ога голос Артайи. – Ко мне пришел эпу! Рука Ога дрогнула, и вино пролилось на стол. Заправщик оглянулся – Артайя прижимала к себе одетого в броню маленького зверя, ослепительного лилового цвета и светилась от счастья. В дверях возникла запыхавшаяся Аска и виновато посмотрела на мужа.

– Я всегда говорила, этот ребенок – птица, ее невозможно настичь.

– Я уведу ее. Она не помешает вам, – обратился к пришельцам Ог, схватил дочь за локоть и повел к выходу.

Настойчивый пришелец резко окликнул заправщика и закивал головой, указывая на Артайю. Ог помрачел, но отпустил дочь и даже подтолкнул ее легонько в спину, – ладно, подойди к нему, раз просит. Девочка медленно приблизилась к незнакомцу. Некоторое время он придирчиво разглядывал ее с ног до головы. Она же смотрела прямо ему в глаза. Абсолютно бесхитросно, с любопытством и в то же время настороженно.

– Знаешь, кто я? – пришелец ткнул пальцем себя в грудь.

Артайя обернулась и удивленно посмотрела на родителей. Ог и Аска молчали, сверля взглядами инопланетянина. Артайя насупилась и сурово взглянула на незнакомца. Тот не унимался:

– Ведь, ты похожа на меня! Ты и я одной расы! – он хлопнул по груди и потом указал на девочку.

– Артайя! – выпалила она, надеясь, что чужаку нужно ее имя, и он отстанет, узнав его. Пришелец полез запазуху и выудил какую-то картинку.

– Вот, – он протянул картинку Артайе. Там был изображен незнакомец и еще трое существ его расы; одно побольше, видимо женщина, и двое поменьше.

Вапри не знают зеркала и стекла, остается только вода. Но много ли себя разглядишь в отражении. Да и не было такой привычки у вапри – смотреть в воду. Потому Артайя плохо помнила, какая она из себя и не уловила сходство между ней и детьми на картинке. Артайя не поняла, что она тоже человек.

– Ты – че-ло-век! – произнес чужак. Поняв, что разговор бесполезен, достал из сумки аккуратный коробочек и положил на стол. Заправщик знал, что там – пластины серебра огромной стоимости. Человек махнул Огу рукой, постучал пальцем по коробку и показал на Артайю. Артайя, почуяв какую-то угрозу, попятилась, бросилась к Аске и прижалась к ней, испуганно глядя на пришельца. Ог, как и все вапри, был добрым и спокойным, но сейчас его лицо стало серым от злости. Он схватил коробок и швырнул его человеку. Тот вздрогнул, едва успел поймать и замер в нерешительности. Ог указал чужаку в сторону двери.

– Эй, не дури! Оставь вапри в покое! – наконец подал голос спутник человека. – Далась тебе эта девчонка. Нас из-за тебя могут выгнать, а я не желаю снова тащиться в космос после недельного полета. Я хочу съесть нормальную еду на нормальной посуде, а не сосать дрянь из тюбика. Я намерен поспать в нормальной кровати, а не в капсуле. Я не собираюсь ссориться с заправщиком.

– Тебе лишь бы жрать и дрыхнуть! Одно на уме! Может, этот вапри украл девчонку, и ее надо вернуть родителям. Может, он держит ее силой на этой занюханной Уке.

– Заладил – может да может. А может она вовсе и не хочет никуда ехать с тобой. Не суйся туда, куда не просят. По-моему, девчонка была вполне довольна жизнью, пока ты к ней не привязался. Гляди – ты ее до смерти перепугал, а заправщика жутко разозлил. Еще пришьет нас. И, кстати, прав будет. Вапри сами разберуться, а мы давай просто отдохнем и завтра спокойно уберемся восвояси.

– Вы – гулты всегда были равнодушными скотами.

– Я, к счастью для тебя, не понимаю, что значит «скотами». Но могу сказать, что вы – люди всегда лезете в чужие дела, хотя ничего в них не смыслите.

С этими словами гулт встал из-за стола, отсчитал взбешенному Огу несколько пластин, похлопал его по плечу и, взяв тарелку с едой и стакан, отправился в спальню. Человек посидел несколько минут в раздумье, потом выражение его лица стало виноватым. Он миролюбиво махнул на Ога рукой, спрятал коробку, взял свою порцию и последовал за своим приятелем. Заправщик велел жене с дочерью пойти к себе, а сам решил нанести визит человеку.

***

К ночи ветра набрали полную силу.

– Нужно позаботиться о доме. Пойдем, Арци, закроем ставни, иначе ветер поселится в нем.

– Я боюсь пришельца. Я не выйду.

Где-то глухо забились о стену створки окна.

Ог вернулся в комнату с последним лучом Патабу. Подбежала Артайя, схватила его за руку.

– Отец, что хотел пришелец? – Артайя немного успокоилась, но ей все еще становилось не по себе от мысли, что ночь придется провести с этими странными гостями.

– Расскажи ей. Она должна знать о нем правду, – попросила Аска. – А я пойду закрою створки.

– Хорошо. Я объясню тебе, Арци, кто наш гость и чего он хочет, но ты обещай – решишь, как жить дальше лишь после раздумий.

– Обещаю.

– Этот пришелец… Он… Ты и он – вы существа одной расы.

– ?!

– Он, как и ты, человек. Человек живет на планете Земля – так сказал мне пришелец. Это далеко. Очень далеко. Пришелец летел прочь от Земли уже пять лет. Вот так выглядит часть земли, – Ог протянул Артайе две картинки – пришелец на фоне побережья океана, похожего на Экус, пришелец стоит на возвышении, а внизу расстилается гигантский город. Девочка схватила фото и с жадностью их рассматривала.

– Возможно я плохо его понял, – продолжал Ог. – Но кажется, он желает взять тебя с собой – человек летит домой.

Артайя оторвалась от пейзажей и в недоумении посмотрела на отца.

– Поняла ли ты, Арци – ты можешь вернуться к своей расе на родную планету?

Девочка в ужасе взглянула на Ога, неожиданно схватила мирно дремлющего в углу эпу и стремглав убежала. Аска хотела кинуться за ней, но Ог остановил ее:

– Оставь ее. Она знает, как поступить.

– Что происходит с ней? Она всегда была так беспокойна. Никогда не услышишь от нее на важный вопрос ясного ответа. Решила ли она покинуть нас?

– Арци – человек, я попрошу человека узнать ее решение.

– Может быть. Если согласится он.

– Я попрошу.

***

Небо перед рассветом хмурилось-хмурилось, но, видимо вняв просьбам заправщика, выглянула Патабу, молодые ветра, подхватив, умчали тучи, и вылет отменять не пришлось. Артайи не было всю ночь, и едва рассвело, заправщик разбудил пришельца…

***

– Артайя!

Убаюканной ветром и пением ночных птиц Артайе снилась Земля. Расправив крылья, она неслась над океаном, городом, лугами, как у них на Уке, деревьями, пришельцем и существами, похожими на него.

– Артайя!

Девочка открыла глаза, ее голова продолжала покоиться на спящем эпу. Над ней стоял человек. Сон мгновенно улетучился, Артайя вскочила и замерла, готовая в любой момент спастись бегством.

– Пойдешь со мной? – пришелец кивнул в сторону космодрома.

Артайя взглянула на огромную белоснежную «птицу» и вспомнила, как мечтала о том, что ветер унесет ее странствовать, как гадала, что скрыто за синевой неба, и как пыталась представить себе планету, откуда была родом и тех, кто живет на ней. Артайя достала фото, чуть помятые, и внимательно изучила их еще раз.

– Летишь со мной?

Люди посмотрели друг другу в глаза. Землянин понял, что Артайе ясен смысл его слов. Молчание длилось несколько мгновений… Артайя медленно покачала головой и отдала фото.

– Значит, нет?! Почему? – человек вопросительно взглянул на Артайю. Она показала на луг, заправку, небо и эпу, все еще спящего у ее ног. Человек усмехнулся.

– Ну, держи тогда, – человек протянул Артайе прозрачный куб, внутри которого была маленькая планета. – Она делает оборот за двадцать четыре часа, как настоящая Земля. Она вся, как настоящая… От сердца отрываю – все пять лет с собой возил как память о доме. Хотя чего я распинаюсь, все равно ты ни слова не поняла. Ладно, прощай! Может, загляну к вам лет через двадцать-тридцать, так что время передумать у тебя есть. Ну, прощай! – человек помахал рукой, а девочка, щурясь от патабу, смотрела ему вслед.

***

Пришельцы взошли на корабль. Ог и Аска, услышав рев двигателей, выскочили из дома и увидели, как белая птица взмыла к небу.

– Арци! – вскрикнула Аска и заплакала. – Человек увез ее! Это мы виноваты!

Ог промолчал.

– Мама, отец, у меня теперь своя Земля! – Артайя, смеясь, протягивала родителям подарок человека. Увидев дочь, Ог и Аска просияли.

– Видишь, Аска, наша дочь – вапри, и она осталась дома. Бери своего эпу, Арци, и пойдем готовиться к встрече. Скоро прилетят новые птицы!

Крик тишины

Автомобиль скользил по дороге сквозь лес, убаюкивая меня журчанием мотора и вздохами влажных листьев под колёсами. И, хотя я прекрасно знал, каким обманчивым бывает здесь умиротворение природы, я постепенно поддался очарованию древнего леса, позволил себе расслабиться и, откинувшись на спинку сидения, едва касался штурвала…

***

Несколько рабочих во главе со мной отправили сюда на добычу истанда – вязкого синего вещества, источавшего прекрасное благоухание, которое не иссякает годами. Истанд обнаружили разведчики, из тех, которых отправляет в космос Земля для поиска полезных планет. Корабль землян пришвартовался прямо у кромки кратера, до краёв заполненного синей, как море, ароматной жидкостью. Были взяты пробы, которые разведчики доставили на Землю. Рассказывали, что после приземления корабля, когда отскочила крышка люка, чудесный запах почувствовали в самом отдалённом уголке космопорта. Исследователи проб истанда пришли в такой восторг, что разведчиков срочно отправили обратно на Истанд (именно так назвали планету, не ломать же голову над всякой чепухой). Ну а потом уже забросили первых добытчиков – то есть меня и мою команду.

Неплохое было время – новая планета, интересное задание, дружная команда и любимая жена. Мы поженились буквально перед отлётом, поэтому воспринимали эту поездку, как свадебное путешествие. Идеальную картину дополнял чарующий, сводящий с ума аромат и сознание полной безопасности – животных крупнее кошки разведчики не обнаружили, климат и природа походили на земные. Правда, из растений на планете росли только деревья.

И вот – первые цистерны были доставлены на Землю. На наши счета поступила солидная сумма. Когда курьер вручил мне выписку со счёта, я ошалел от счастья – такой суммы прежде мне видеть не приходилось.

Вопреки правилам я распорядился увеличить добычу, решив, что небольшая переработка не повредит. Мы с ребятами уже потирали руки в предвкушении значительного пополнения кредиток, но удача внезапно от нас отвернулась.

Генератор энергии, обеспечивающий работу автономных домов и рации, умер. Чтоб его починить, требовались специалисты и техника. Курьерам, которые регулярно забирали истанд, я раз за разом вручал официальные запросы, где сообщалось – без генератора самообеспечение посёлка невозможно. Но хозяин разработок не рассчитывал на дополнительные траты и старательно игнорировал мои просьбы.

Мы попытались задействовать генератор одного из комплексов по добычи истанда. Безуспешно. Воду приходилось таскать из озера за два километра от посёлка, готовили на костре. Оранжерея, которая нас снабжала, погибла, потому что даже если мы с ребятами носили воду весь день, нужное количество для полива не набиралось. Мы поняли, что оранжерею не спасти и начали искать другие источники еды. Перечитав описание флоры и фауны Истанда, я обнаружил упоминание о длинных тонких рыбках, похожих на червей. Мы смастерили сети из мягкого эластичного купола оранжереи, зашли по пояс в воду и забросили сети. Таким способом сумели поймать несколько десятков скользких тварей за раз. Ещё мы додумались попробовать на вкус ветки деревьев, которые росли у посёлка густым непроходимым клубком. Ветви оказались вполне пригодны в пищу, и мы каждое утро нарезали несколько вязанок. Хотя ветки раз от раза становились всё жёстче и суше.

То, что всех нас сначала восхищало, со временем начало сводить с ума – и дремучий лес, простирающий к нам, словно когти, скрюченные ветки, и зеркальная гладь озёр, в которых уже утопиться хотелось, лишь бы не тянуть воду к посёлку. И, конечно же, запах – удушливый аромат – от которого в голове поселилась тупая боль, и слезились глаза. Но всё это можно было пережить, если бы не ужасные крики…

***

Когда первый вопль разорвал мерный гул работающей машины, мне показалось, что моя голова раскололась напополам.

– Талах, так и должно быть? – нарушил испуганное молчание один из них.

– Не знаю. Я слышу этот крик впервые. Так же, как и вы.

– Может, это животное какое-нибудь?

– И какое же животное может орать из ямы, которую выжег луч? Там почва плавится… Продолжайте работать. Посмотрим, что дальше будет.

К вечеру происшествие почти забылось, оставив лёгкое недоумение. Посёлок готовился к отбою; мужчины тушили костры, лениво перебрасываясь ничего незначащими репликами, женщины собирали посуду, оставшуюся после ужина. Я закончил вечерний обход и сидел на террасе у входа в свою комнату, потягивал обжигающий чай и щурился на багровую звезду, коснувшуюся горизонта…

Чудовищной силы вопль расколол тишину. На несколько секунд я оглох. Плеснул чаем – обжёг руку. Женщины закричали и ринулись в дома, а большие белые птицы стаей метнулись из леса. Рабочие что-то кричали мне, но я видел лишь, как они открывают рты и жестикулируют, показывая в сторону леса. Наконец, я вновь обрёл способность слышать.

– Талах, крик раздался в лесу!

– Уверены?

– Да, мы слышали.

– Тогда вооружитесь, чем сможете. Через минуту я жду вас всех на этом месте. Пойдём в лес.

Растянувшись в цепочку вдоль опушки, мы вошли в лес. Тёплые листья цеплялись крошечными зазубренками за нашу одежду, слегка царапали кожу. Огромными резиновыми медузами шляпки грибов колыхались в такт осторожным шагам. По изогнутым стволам деревьев скользили искрящиеся, как бенгальский огонь, насекомые. Белые мохнатые птицы – единственные крупные обитатели леса – дремали на толстых нижних ветках и возмущённо посвистывали, когда задетые неловким землянином шлёпались вниз.

Внезапно мы увидели свет. Мягкий свет, который обволакивал деревья, поднимался к небу и таял где-то у крон. Минуту спустя, стоя у кромки тёплого синего озера, мы не верили тому, что видели: на такую удачу и надеяться нельзя было – целое озеро истанда и не где-то в недрах, а прямо на поверхности – черпай сколько душе угодно.

Подтянули установки, запустили насосы. Ароматное озеро стало стремительно погружаться в пустоту…

Под утро я проснулся от странного звука – казалось какой-то исполин разом сгрёб в охапку десятки деревьев и с хрустом переломил их.

Я распахнул дверь и остолбенел… Нет, лес был абсолютно цел, но озеро возле посёлка, месяцами исправно снабжавшее нас водой, исчезло, оставив после себя зияющую пропасть с рваными краями.

***

Первой сдалась жена. Как ни пытался курьер выпихнуть её из одноместной кабины, как ни кричал, что места на корабле хватит только ему да цистерне с истандом, она выбросила все свои вещи, втиснулась между перегородкой и креслом пилота и наотрез отказалась покидать корабль. Курьеру ничего не оставалось, как с проклятьями стартовать. Впрочем, прибыли они на Землю благополучно.

За полгода один за другим таким же путём на родину перебралась вся команда. А истанд продолжал уходить у нас из-под ног. И хотя пока никто не погиб, мы боялись, что рано или поздно кто-нибудь рухнет в очередную пропасть. Сомнений не оставалось – мы выкачали слишком много истанда, и в почве образовались чудовищные пустоты. А крики… Мы решили, что пласты почвы при смещении издают вот такие, похожие на крики, звуки. Другого объяснения не нашлось.

Забирать нас никто не хотел, поэтому приходилось понемногу качать истанд, чтоб за ним прилетали, и хоть по одному люди улетали из этого проклятого места. Я собирался уехать последним и надеялся, что сумею до этого времени сохранить остатки самообладания и не сойти с ума от постоянных воплей.

***

Корабль, на котором я намеревался дезертировать, оказался очень большим, особенно по сравнению с предыдущими. Я сначала обрадовался, подумав, что Земля, наконец, решила прекратить добычу и забрать оборудование, но каково же было удивление, когда трое землян выкатили на стартовую площадку оливковое авто с прозрачным верхом и огромными широкими колёсами. Ко мне подошёл толстяк и протянул короткую полоску стали.

– Теперь этот автомобиль Ваш, на карточке – инструкция. Можете проверить его при нас, чтоб убедиться в исправности.

– Но зачем мне авто?

– Вы жаловались на большие расстояния, которые Вам приходится преодолевать, чтобы добраться от одной точки разработки до другой – Вам пошли навстречу.

– Навстречу?! Да вы с ума сошли! Заберите меня отсюда!

– Земле больше не на кого рассчитывать, кроме Вас.

– А где же я возьму топливо?

– Он работает на кислороде.

С этими словами толстяк всучил мне инструкцию на автомобиль и попрощался. Корабль отчалил. Я растерянно посмотрел на авто и вдруг заплакал как ребёнок – мои надежды на ближайшее возвращение домой рухнули.

***

Авто оказалось кстати – вода, заготовка пищи и осмотр территории перестали доставлять мне столько неудобств. Я почувствовал себя уверенней и порой, скользя вдоль озёр и управляя послушной машиной, мне казалось, что я на Земле, еду со службы домой, где меня ждёт жена и вкусный ужин. Впрочем, обгладывание веток вместо вкусного ужина быстро отрезвляло. И каждый раз, обсасывая палку, я со злостью думал, почему бы Земле хотя бы иногда, в качестве премии, не передавать для меня нормальную пищу.

Оставшись в полном одиночестве с весьма туманной перспективой возвращения домой, я совсем сник. С каждым днём усталость наваливалась всё с большей силой, и мне часто казалось перед сном, что утром я, задавленный этой тяжестью, не проснусь. Сначала подобная мысль пугала, потом стала привычной, а с какого-то времени даже желанной, и она сладко усыпляла меня не хуже колыбельной. Где-то в глубине души мне хотелось, чтобы всё побыстрее закончилось – и длинная осень, и душное пасмурное лето, и разработка тягучего истанда, но самое главное – чтобы исчезли раздирающие сон вопли.

Когда я остался в одиночестве, ужасные звуки набросились на меня с удвоенной силой. Я не представлял, что должен теперь делать, но понимал – пока я не выкачаю всё, меня отсюда никто не заберёт. И мне в голову пришла блестящая, на мой взгляд мысль. Узнать, что истанд закончился могут только с помощью приборов – их показания каждый раз снимает курьер. На приборах светилось 40%, но я не мог ждать, пока выкачаю ещё 60. Я подумал – это всего лишь машина, которую можно обмануть.

Принцип работы машины был таков – поплавок держался у поверхности истанда. Он сканировался и одновременно посылался импульс ко дну озера. Таким образом соизмерялось положение поплавка и расстояние от него до дна. Я нашёл валун самый большой, какой смог, обвязал его верёвкой, спустился на тросе к поплавку, закрепил на нём свободный конец верёвки, поднялся обратно по тросу и столкнул валун вниз. Несмотря на вязкую сущность истанда через полчаса прибор показал 100%. Насос вздохнул совсем по-человечески и замер.

Я был уверен, что курьер не станет тащиться к озеру, чтобы убедиться в осушении озера и доверится показаниям дистанционного счётчика.

Спустя неделю я понял, что не слышал после остановки насоса ни одного крика…

***

До прибытия курьера оставалась неделя, и я от нечего делать развлекал себя разглядыванием фото местности, которые ежедневно передавал спутник.

Однажды я заметил – лес поменял цвет. Когда мы только прилетели, стволы были фисташкового цвета, теперь меня окружали бледно-серые деревья. Первое: что подумал я – истанд! Мы выкачали слишком много и деревья погибают! Чёрт! Ещё и это. Закачать обратно истанд, конечно, невозможно, но я обрадовался хотя бы тому, что прекратил добычу и может быть часть деревьев будет спасена – не весь же истанд откачали. Я решил отправиться на поиски уцелевших деревьев. Отыскать их я намеревался в Треугольной долине, что начиналась сразу за озёрами. Я помнил, что когда-то проезжал мимо долины и мельком увидел нечто, напоминающее небольшую рощу.

Я сел за штурвал и вдруг поёжился от странного нахлынувшего ощущения неминуемой беды. Такого со мной не случалось, даже когда я жил в ожидании криков. Я отогнал дурные мысли и выжал ускоритель до отказа.

Автомобиль скользил по дороге сквозь лес, убаюкивая меня журчанием мотора и вздохами влажных листьев под колёсами. И, хотя я прекрасно знал, каким обманчивым бывает здесь умиротворение природы, я постепенно поддался очарованию древнего леса, позволил себе расслабиться и, откинувшись на спинку сидения, едва касался штурвала.

Повернув на дорогу, пролегающей рядом с долиной, я действительно заметил издалека несколько деревьев. Как мне показалось светло-зелёного цвета. Я прибавил скорость…

То мгновение я запомнил навсегда – выстрелом прозвучал крик, почва под машиной раскололась пополам, и мы с автомобилем на полном ходу рухнули в бездну.

***

Дни в больнице были тягучими и вязкими, как истанд. Все считали, что мне повезло, а я днями напролёт валялся на кровати, уткнувшись взглядом в потолок. Вдали от дома я так мечтал о той минуте, когда окажусь на Земле, но теперь испытывал лишь горькое разочарование – я не мог избавиться от ощущения, что высосал из планеты жизнь. Но я понимал, что по большому счёту мне, действительно, повезло – курьер должен был приехать неделю спустя, но возникли какие-то накладки, и он прибыл часа через два после того, как я упал в пропасть. Курьер, увидев неизвестно откуда взявшуюся впадину чудовищных размеров, принялся разыскивать меня и вскоре обнаружил без признаков жизни на каменном выступе в нескольких метрах от края разлома…

Меня доставили на Землю, и вот я здесь. Оказалось, ничего серьёзного – пару рёбер сломано и трещина указательного пальца. Хуже обстояло дело с головой – меня буквально терзали кошмары и вопли – я вскакивал в холодном поту, раздираемый снами, от собственного крика. Медсёстры говорили, что я ужасно пугаю их. Мне всё это порядком надоело. Я дал себе слово, что никогда больше не ступлю на чужую планету, и каждый день мысленно просил прощения у Истанда в надежде вымолить спокойствие.

***

– Он вернётся? – дерево протянуло серые скрюченные ветви к своему сородичу.

– Нет.

– Мы чуть не убили его. Он может мстить.

– Мы никогда не убиваем. Он не будет мстить – он так и не понял, что мы живые. Никто ещё не понял. Никто не вернулся.

Серый лес зашумел, заволновался, обсуждая землянина, но если бы кто-нибудь посмотрел на лес со стороны, ему показалось бы, что просто налетел ветер. И он пошёл бы своей дорогой с уверенностью, что планета необитаема.

Полночь на задворках истории

Повинуясь приказу серых клавиш, наёмник в синей майке отполз за скалу. В этот момент мимо проплыла круглая пуля и врезалась в бетонную стену. «Yes!» Палец придавил клавишу, солдат выглянул из-за укрытия и прицелился. Четыре коротких выстрела. Пули попали в цель; противник рухнул замертво, и под ним расползлось кровавое пятно. «Серый» появился неожиданно, и расстрелял «синего» в упор. «Fuck!». Одним наёмником меньше. Но для беспокойства не было причин; у Майкла в запасе ещё оставалось пять отлично вооруженных боевиков и несколько десятков дешёвых солдат. К тому же, игра уже подходила к концу – почти всю территорию контролировали люди Майкла.

Перед заключительным боем он решил проверить ресурсы и здоровье солдат. Из семи раненых двое успели умереть, четверо после лечения были боеспособны, над седьмым загорелась табличка: «Этот солдат вам больше не поможет». Майкл тут же вернул аптечку на место – глупо тратить медикаменты на инвалида. Майклу осталось отвоевать химзавод. Особого труда это не составило; силы врага были на исходе, и вскоре алые пятна под неподвижными телами солдат в сером «украшали» экран монитора. Главарь сдался в плен и был посажен в тюрьму. «Всё! Здесь больше некого убивать!» – возвестил один из наёмников. Разочарованный Майкл закончил игру и выключил компьютер. Всегда одно и то же, думал Майкл. Слишком быстро наступает момент, когда «больше некого убивать».

Друзья завидовали Майклу, уважительно называли «компьютерным монстром». А Майкл был не доволен; солдаты передвигались слишком медленно – только слепой может промазать, все эти заводы слишком малы, чтобы тратить на них много времени, а наёмники тупы и послушны, и всё делают за тебя – невозможно понять, умеешь ли ты также ловко обращаться с оружием или просто хорошо тычешь в клавиши.

Майкл задумчиво побарабанил кончиками пальцев по клавишам «мышки». Нужно проверить себя в деле. Да! Конечно! Как это раньше ему не пришло в голову? В деле! Отцовское охотничьё ружьё давно пылилось на стене. Майкл бережно снял его, вытер пыль, осторожно взвесил в руке. Приятная тяжесть вселила уверенность в себе. Майкл сжал оружие покрепче. Ему показалось, что он стал выше и шире в плечах. Почувствовал, что сейчас любой подчинился бы его приказу. Надо проверить! Майкл взглянул на часы. Стрелки приближались к полуночи – в игре это время контрольного обхода территории. После недолгих поисков Майкл обнаружил коробок с патронами в ящике, за стопкой носовых платков.

Холодок ночи забрался под куртку. Майклу вдруг стало отчаянно весело и захотелось расстрелять тишину. Но нет. Нельзя. Опытный солдат до поры ничем не выдаст своего присутствия, чтобы подкараулить непрошеного гостя. Майкл уверенно двинулся вверх по улице, то прижимаясь к стенам домов, то перебегая от дерева к дереву. Так, как это делали его виртуальные наемники. Когда Майкл устал быть осторожным, послышались шаги. Наглые звонкие шаги. Майкл замер. Вскинул ружье и взвел курки. Из-за угла резко вывернул человек и стремительно направился в сторону Майкла. Фонари хорошо освещали улицу, и он готов был поклясться, что рубашка человека была серой. Майкл улыбнулся и прицелился. Грянул выстрел. Второй. «Серый» взмахнул руками и рухнул навзничь. «А где же кровавая лужа?» – нахмурился Майкл и подошел ближе. Человек лежал неподвижно, из ран на груди сочилась кровь. Майкл удовлетворенно хмыкнул и перезарядил ружьё.

Свернув в переулок, Майкл нагнал вскоре двух приятелей. Благодаря меткому выстрелу один послушно упал лицом вниз и затих. С другим пришлось повозиться – он пытался удрать, и ружьё пришлось перезаряжать на ходу.

Четвёртый противник только что поставил машину в гараж и направился к дому, беспечно вертя ключи на указательном пальце. Он оказался самым подготовленным; Майкл промахнулся, и тот выхватил пистолет. Но, впрочем, воспользоваться им не успел – компьютерный монстр уложил «серого» со второй попытки.

Последним был «вражеский» старик, который не отстреливался и не пытался бежать, лишь удивлённо посмотрел на Майкла и упал рядом со своей тростью.

«Всё! Здесь больше некого убивать!» – констатировал Майкл, вскинул на плечо ружьё и с чувством выполненного долга отправился домой. Его ждала новая игра.

Пустыня

Рэльф осторожно провел кончиком пальца по подоконнику. За пальцем потянулась чистая дорожка. Он недовольно поморщился; сейчас только 7 часов утра, а город уже полон песка. Песок везде – на столе и книжных полках, на тротуаре и крышах домов, в утреннем чае и, как кажется Рэльфу, даже в его мыслях.

Люди борются из последних сил: ежедневно вычищают город – метр за метром, до самой узкой трещины в асфальте. Они ложатся спать с надеждой, что вокруг не осталось ни песчинки. Но едва сомкнутся глаза последнего страдающего бессонницей, как эти мошки – жёлтые, прозрачные, гладкие, острые – прокрадываются в спящий город. Они завоевывают пространство и удобно устраиваются, отыскав подходящее место. И с каждым новым днём на войну с песком приходится затрачивать все больше времени и сил. Рэльф ненавидел песок.

Много лет назад люди решили, что им больше не нужны огромные километры бесполезного песка, и началось наступление на Пустыню…

Предки Рэльфа могли бы долго рассказывать о радостном возбуждении, охватившем Человечество при виде цветущих садов на месте покорённых пустынь. Его родители поведали о радости гораздо меньше – деревья засыхали, цветы увядали, по жёлтой кромке, плотно сжимающей сады, сновали молодые вараны.

Рэльф не по книгам знает, что испытывает человек, в утреннем кофе которого вместо сахара оседает песок. А вот слово «дерево» ассоциируется у него лишь с большим зелёным пятном на картинке учебника по биологии…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.