# Савелий и динокан

Юрий Никитин

Савелия решили принять в галактическую ассоциацию охотников, а чтобы подтвердить свое охотничье мастерство он решает покончить с коварным динокатом, не дающим жизни несчастным инсектонам. Но в этот раз его охотничья экспедиция в заповедный уголок галактики приобретает неожиданный оборот…

Во дворе загремела цепь, отчаянно завизжал пес. Савелий подошел к окну, намереваясь цыкнуть на глупую собаку. И запнулся с открытым ртом.

Здоровенный кобель скулил хриплой фистулой и с закрытыми от ужаса глазами втискивался в самый дальний угол будки.

За изгородью стояла на задних лапах громадная лупоглазая ящерица и заглядывала через забор. От жары ее пасть раскрылась, как у крокодила. Вся она была серо-зеленая, только на животе блестели потертые желтые чешуйки. Под лягушачьим торсом отвисала дряблая морщинистая кожа.

– Вам кого? – спросил Савелий.

За его спиной охнула и взвыла жена. Из собачьей будки ответило глухое эхо.

– Савелий тут живет? – спросила ящерица скрипучим голосом. Ее лягушачьи глаза уставились на таежника.

– Это я буду, – ответил Савелий. – Заходите, коли дело есть. Гостем будете.

Он вышел во двор, загнал в сарай козу, зашвырнул туда же любопытного поросенка. Ящерица наблюдала за его действиями одобрительно.

Савелий шуганул со двора гусей и лишь тогда отворил калитку.

– Здравствуйте, – сказала ящерица, заходя. – Я от ГАО, галактической ассоциации охотников…

– Да вы заходите в дом, – сказал Савелий. – Поговорим в горнице. Это двор.

Он проводил гостя в комнату, усадил за стол. Обомлевшая жена заметалась между погребом, кладовой и печью. Опять привел чудище! Сам бродяга, бродяги в дом и прут. Вот уж рыбак рыбака… Когда остепенится, заживет как все люди?

– Знаю, что вы очень заняты, и долго не задержу вас, – произнес гость общепринятую в Галактике формулу вежливости. – Дело в том, что к нам в ГАО поступило предложение принять вас членом нашей организации. Как стало известно, один ланитар вместе с вами охотился в вашем огороде на… э-э… медведя. Я правильно назвал это чудовище? А потом уже вы помогли ему подстрелить летающего дракона. Эти действия вполне отвечают духу и букве устава ГАО. Галактическое братство, бескорыстная взаимопомощь, отсутствие какой-либо фобии… На голосовании ваша кандидатура прошла. Слово за вами.

– Гм, – сказал Савелий раздумчиво. – Дело непростое, с маху решать не годится. Пообедаем, обмозгуем со всех сторон. А пока перекусим, чем бог послал.

– Правильно, – одобрил представитель ГАО. – С маху такие дела берется решать только молодняк.

Мария быстро собрала на стол и юркнула из комнаты. Гаоист оказался мужик не дурак, быстро сообразил что к чему. Через полчаса он уже распустил чешуйки на толстом брюхе и, хлопая Савелия по спине холодной зеленой лапой, втолковывал прямо в ухо:

– Пойми, хомо, охотиться сможешь на любой планете Галактики! На любого зверя, птицу или рыбу!

Он ударил себя кулаком в грудь. Перепончатая лапа смачно шлепнула по чешуйкам.

– Мы охотники-профессионалы! Не для баловства, для жизни добываем пропитание тяжким и опасным трудом. Так неужто и не поможем друг другу? Вот сейчас, например, инсектоны много терпят от динокана. Страшное чудовище! Многие пробовали справиться, но мало кто вернулся.

– Так чего ж мы сидим? – сказал Савелий и поднялся.

В голову немного шибануло, но на ногах держался крепко. Да и соображал нормально. Ящер тоже выглядел прилично, только лупатая рожа раскраснелась да глаза налились кровью.

– Где этот динокан? – спросил Савелий грозно. – У меня в ногах драконья шкура поистерлась. Пора менять!

– Сейчас, хомо, сейчас, – сказал ящер с готовностью. – Мы так и знали, что ты согласишься помочь несчастным инсектонам. Все-таки ты сам млекопитающее, поймешь повадки чудовища.

– Мария! – рявкнул Савелий.

Со двора донеслось сердитое:

– Чего тебе?

– Собери в дорогу!

Он ободряюще потрепал ящера по костяным пластинкам спины, снял со стены двустволку.

– У меня, паря, это делается быстро. Подсумок полон, патронташ набил, ружье в исправности всегда. Могу ночью вскочить с постели и погнаться за зюбряком.

В комнату, глядя на ящера исподлобья, вошла жена. В руках держала выгоревший на солнце видавший виды рюкзак.

– Порядок? – спросил Савелий.

– Да, – ответила она сердито. – Все положила. А в газете курица и пять бутербродов с домашней колбасой.

– Замучаешь ты меня домашней колбасой, – сказал Савелий недовольно. – Ладно, мы пошли. Сделаю дело – вернусь.

Они с ящером вышли за околицу, углубились в рощу, где стоял обшарпанный двухместный космолет с яркой надписью на боку: «Инспекция ГАО».

Усаживаясь, ящер одобрительно заметил:

– Жена у тебя, хомо, хорошая. Только сердитая что-то. Не любит нас, пресмыкающихся?

– Да нет, – ответил Савелий, – на личность она не обращает внимания. В человеке главное – душа. Просто не любит, когда ухожу на охоту. Хочет, чтобы стал садовником или огородником. Тьфу!

– У меня тоже так, – сказал ящер, вздыхая. – Прямо домашняя война. Да чтоб мы, благородные охотники, в огородах колупались?

Он сердито надвинул на кабину колпак и рывком поднял машину.

Встречали их два толстеньких, ростом с индюка, бело-розоватых существа. Головы у обоих были круглые, как воздушные шарики, а громадные стрекозьи глаза занимали половину лица. Над лысыми макушками колыхались гибкие усики.

– Вот, – сказал ящер бодро, – привез землянина. Неустрашимый охотник-профессионал. Для него зничтожить вашего динокана что чихнуть после простуды. Ах, вы не чихаете? Ну все равно, прошу любить и жаловать, а я отбываю. Будьте здоровы!

Он повернулся к Савелию.

– Полечу в ГАО, передам ваше согласие на вступление. Вернусь часа через три. Возможно, окажусь чем полезным.

Он повернул руль, опустил лапу на педаль. Космолет подпрыгнул и растворился в непривычно зеленом небе.

Инсектоны смиренно посматривали на Савелия. Один спросил робко:

– Вы в самом деле возьметесь защитить нас, мирных земледельцев?

– Конечно, – ответил Савелий бодро, – показуйте зверя.

– Пойдемте, – сказал инсектон тоненьким голосом.

Когда шли через деревню, Савелий осторожно обходил копошащихся в придорожной пыли ребятишек, степенно здоровался со стариками, что грелись на солнышке, сидя на завалинке.

Потом они перешли по шаткому мостику через быстрый ручей и двинулись к видневшимся вдали скалам.

Местность была странная. Трава желтая, как глина, а глина зеленая, словно трава. Небо не синее, а зеленое, и солнце будто не солнце, а громадная луна в треть неба.

«Ничего, – сказал себе Савелий, шагая за инсектоном, – у нас есть земли, где полгода день, полгода ночь. Вот это чудо так чудо. Или взять Африку, где слоны водятся. А есть еще страны, где растут пузыри с колючками. Кактусы называются…»

Задумавшись, он чуть не наткнулся на проводника. Тот очень медленно перебирал подкашивающимися лапками. Гладкое упругое тело съежилось, обвисло складками. И весь он стал маленьким и очень жалким.

– Что с тобой, паря? – спросил Савелий встревоженно. – Прихворнул вдруг?

– Ни… чего, – ответил инсектон едва слышно. – Все… нормально. Просто… солнце зашло.

Савелий недоумевающе посмотрел вверх. Большое лохматое облако наползло на местное светило. Двигалось оно быстро, через две-три минуты солнце снова сияло на зеленом небе.

Инсектон сразу подбодрился. Его тело раздулось и стало упругим, лапы замелькали чаще.

– Странный ты, паря, – сказал Савелий. – Под солнцем раздуваешься, в тени съеживаешься. Это потому, что насекомый?

– Потому, – ответил инсектон печально. – Ты, хомо, млекопитающее, тебе хорошо. От температуры воздуха не зависишь, сам себе делаешь температуру. У тебя ведь постоянная?

– Еще бы! – ответил Савелий. – В любое время дня и ночи, зимой и летом.

– Ну вот, – сказал инсектон уныло, – а у меня на солнце жар, в тени озноб, а осенью мы вообще замираем.

– Как мухи?

– Как стрекозы, – ответил инсектон. На странном безгубом лице промелькнула грустная полуулыбка. – Нашу планету населяют только рыбы, насекомые и пресмыкающиеся. Жизнь зимой замирает. Один только динокан свирепствует…

– Что за зверь?

– Чудовище. Тоже, как и ты, млекопитающее. Потому ему любая погода нипочем. А зимой он разрывает наши норы и поедает… – инсектон всхлипнул, по зеленому лицу потекли слезы, – нас, наших жен и детушек малых…

– Найдем управу, – пообещал Савелий твердо.

– Это ж только представить себе, – сказал инсектон потрясенно, – не замирает даже зимой!

– Ну и что? – буркнул Савелий. – Эка невидаль! Я тоже не замираю. Зимой у нас жизнь бьет ключом. Как и летом.

Инсектон съежился от страха. Он невольно ускорил шаг, оглядываясь на грозного землянина глазами, полными ужаса.

Савелий усмехнулся и пошел быстрее. Через час ходьбы они подошли к подножию ближайшей горы. Инсектон нерешительно остановился:

– Вот здесь динокан спускается с гор… Можно мне уйти?

– Иди, – сказал Савелий великодушно.

Он сбросил рюкзак, сел на большой камень. Инсектон нерешительно топтался рядом.

– Вы даже не спросили, какой он, – сказал он неуверенно, – я могу обрисовать, если хотите, внешний облик…

– Не надо, – прервал Савелий добродушно. – Знаю. Ростом мне по грудь, молодой, сильный, линяет, худой, отличный бегун, хорошо прыгает, у него хорошее зрение и слух, когти не прячет, самец…

– Достаточно! – вскричал изумленный инсектон. – Я-то всего этого не знаю. И никто не знает. Кто вам рассказал?

Савелий указал на едва приметный след на влажной траве.

– И вы по одному отпечатку…

– По отпечатку, – сказал Савелий покровительственно. – Самый паршивый следопыт по единственному волоску определит пол, возраст, рост, силу, здоровье, сыт или голоден, местный или пришелец из другого леса…

– Довольно, – воскликнул инсектон и замахал лапками. – Я не следопыт, охотничью премудрость не усвою. Я только огородник.

Он пошел обратной дорогой, часто оглядываясь на страшное млекопитающее, которое взялось защитить их от другого страшного млекопитающего.

Савелий положил рюкзак рядом, развязал. Бутерброды с домашней колбасой Мария готовить умела тоже… Он успел после ухода инсектона заморить червячка, а потом еще и плотно подзакусить, прежде чем охотничий инстинкт подсказал: пора.

Все так же неторопливо запихнул остатки снеди в рюкзак, взял ружье, взвел курки.

По склону горы словно катился тяжелый камень. Вздрагивали деревья, падали хрупкие стебли хвощей и королевских папоротников. Слышался треск, хруст, приглушенный рык сильного животного.

Из зарослей шагах в двадцати от Савелия выскочил громадный зверь. Ростом он был с теленка, только страшная пасть и когтистые лапы говорили ясно: хищник. Увидев человека, зверь сделал два прыжка и остановился в десяти шагах. Однако жертва бежать почему-то не бросилась.

Динокан угрожающе зарычал.

– Господи, – сказал Савелий жалостливо, – до чего скотину довели! Запаршивел, отощал, ребра пырчат, шерсть клочьями…

Он вынул из рюкзака бутерброд с домашней колбасой, кинул зверю. Динокан поймал на лету, грозно клацнул челюстями.

– Ну как? – спросил Савелий.

Динокан опустил хвост и униженно помел по траве.

– То-то, – сказал Савелий удовлетворенно. – Настоящей еды ты, брат, и не пробовал. И никогда здесь не попробуешь. Лови еще!

Он подбросил второй бутерброд. Динокан клацнул, глотнул два раза. Глаза из красных стали зелеными, помасленели. Он опустил голову и осторожно подошел к Савелию.

– И не стыдно тебе? – спросил Савелий укоризненно. – Здоровенный кобель, а воюешь с жабами да мухами. Оттого и отощал, как мартовский кот. Разве ж мухами наешься, даже если они с корову? Настоящей еды ты и не нюхал. Пожуй, убедись!

Он снова сел на валун, перебросил рюкзак на колени. Динокан стоял перед ним и смотрел с ожиданием.

Савелий достал куриную лапку, осторожно протянул зверю. Динокан жадно втянул незнакомый запах, ноздри затрепетали.

– Оп! – крикнул Савелий.

Динокан снова поймал на лету, захрустел. А когда покончил с пищей богов, посмотрел на человека приниженно и покорно.

– Пропадешь, – сказал Савелий со вздохом. – Молодой еще. Возьму-ка я тебя, брат, с собой. Будем на медведя ходить, ишь какой вымахал. Да и сохатый от тебя не уйдет, ты зверь справный. И заживем мы с тобой, Васька!

Он поднялся, закинул рюкзак на плечи. Динокан вздохнул. Савелий отошел на несколько шагов, оглянулся. Зверь стоял на прежнем месте и с тоской смотрел на царя природы.

– Пошли, – сказал Савелий и похлопал по ноге.

Динокан вихрем сорвался с места, мигом очутился рядом.

– Пошли, Васька, – сказал Савелий ласково и потрепал динокана по лобастой голове. Наклоняться не пришлось.

Зверь довольно оскалился и побежал рядом. Когда они проходили через поселок, Савелия удивила мертвая тишина. На улочке не оказалось ни одного ребенка, с завалинок исчезли старички.

Он пожал плечами и повел динокана дальше. А обомлевшие от ужаса инсектоны с дрожью следили из леса за странными действиями человека, который затащил упирающееся чудовище в воду и принялся натирать мокрым песком и глиной, приговаривая:

– Это ж надо столько блох завести… Шалишь, не дам нести в двор заразу. Ты у меня отседова выйдешь стерильным…

А потом динокан уже сам порывался в реку, намереваясь поплавать, но Савелий снова и снова натирал его песком и окунал в воду.

Ящер прибыл точно в обещанное время. Он степенно вылез из кабины космолета, но тут же с невероятной скоростью юркнул обратно. Только зеленый хвост мелькнул в воздухе да взметнулся песок под когтистыми лапами.

– Тю, сдурел, – сказал Савелий сердито. – Собаку мне спужаешь, паря. Потом сам переполох выливать будешь.

Динокан угрожающе заворчал. На крутом загривке вздыбилась жесткая шерсть.

– Свой, – сказал Савелий, успокаивая. – Свой, хоть и ящерка. А ты, паря, не прячься. Я пошутил. Этот песик всякие образины видывал, не спужается. Вылазь!

Дверь космолета чуть приоткрылась, гаоист сказал сердито:

– Я сам его боюсь! Видывал их изображения в местном храме… Будь поосторожнее, хомо, это ж лютый зверь!

– Теперь это Васька, – сказал Савелий. – С собой беру, а то зачахнет. Своего пса со двора сгоню. Жрет, как свинья, а двор не стережет. Только курей душит да за кошками гоняется. А с этим и на мишку можно идти. Беру, ибо жалеть надо животных. Убивать – много ума не надобно, а жалеть только человек умеет.

– Жалеть, – возразил ящер нервно. Он приоткрыл дверцу вполглаза. – Если ты, скажем, кошку пожалел, я бы еще понял. Хоть она тоже млекопитающее, но мягкая, пушистая, мурлычет. Я видел такую у тебя в доме.

– Ошибаешься, паря, – сказал Савелий твердо. – Можно приручить любого зверя, который бегает в стае, но одиночек не берусь. И никто не возьмется. Кошка вовсе не приручена. Была дикой тварью, дикой и осталась. Только приспособилась к жизни среди людей. Любая собака, даже самая махонькая, за хозяина душу отдаст, а вот кошка – пусть ее хозяина режут рядом с ней – будет преспокойно умываться. В нашем таежном селе в каждом третьем дворе свой волк живет! Тоже в некотором роде динокан… У соседей прирученный волк подох с тоски, когда его хозяин спьяну в реке утоп.

– Надеешься приручить? – спросил ящер недоверчиво.

– Динокан зверь из стаи, – ответил Савелий. – Уже по природе способен к дружбе. Для него дружить – необходимость. И подчиняться более сильному – необходимость. Понял? Иначе как бы существовала стая? Ты, паря, мне верь. Мы, таежники, природу понимаем правильно. Иначе сами сгинули бы в тайге ни за цапову душу.

– Ладно, хомо, – сказал ящер неуверенно, – ты убедил, но лучше я посижу в машинном отделении. А вы лезьте в кабину. Может, ты и прав, но для меня это только красивая теория. Ты – другое дело. В твоем дворе всякие чудища ходят. Видно, таков стиль землян: врагов превращать в друзей!

Едва Савелий затащил упирающегося динокана в космолет, ящер тут же дал старт. На этот раз он явно побил все рекорды скорости: звезды мелькали, словно искры из трубы курьерского поезда.

Савелий одобрительно крякнул, когда ящер посадил машину почти возле дома. Динокан выпрыгнул и мгновенно подхватил, клацнув зубами, прошмыгнувшую полевку.

– Молодец! – сказал Савелий и потрепал его по холке.

Ящер тут же шмыгнул на свое сиденье. Оттуда, из безопасного места, помахал зеленой лапой и сказал:

– Я все уладил. В воскресенье ждем за членским билетом. Учти, прием и вручение билетов – все в торжественной обстановке, будут охотники с разных концов Галактики. Так что рубашку надевай получше. После торжественной части, сам понимаешь, небольшой банкет, то да се… Познакомишься с мужичками из других миров, послушаешь их рассказы, сам что-то расскажешь. А там, глядишь, сдружишься с кем-нибудь. У нас не скучно, хомо.

Но, прежде чем стартовать, он с ужасом и восхищением посмотрел на сильное тело зверя:

– Хозяйственный ты мужик, хомо! Такую зверюку к делу приспособил. Тебя брось в воду, так выплывешь с рыбиной в зубах. Клянусь космосом, в Галактике не пропадешь.