Михаил Нестеров
Спецназ не сдается

Все персонажи этой книги – плод авторского воображения. Всякое сходство с действительным лицом – живущим либо умершим – чисто случайное. Взгляды и высказанные мнения героев романа могут не совпадать с мнением автора.

Автор выражает особую признательность еженедельникам «Независимое военное обозрение» и «Версия», газете «Известия»; авторам книг: «Люди-лягушки» – А.Е. Тарасу и В.В Бешанову, «Враждебные воды» – Питеру Хухтхаузену, Игорю Курдину и Алану Райту, «Гибель парома «Эстония» – А.И. Постникову, «В море ходить необходимо» – Андрею Павлову, «Имя, талант, власть» – Борису Хигиру за использование их материалов в своей книге.

Cras ingens iterabimus aequor[1].

Рафаэль Сабатини

Часть 1
Трещина в «Граните»

Глава 1
Сообщения Турка

1

Москва, апрель 2003 года

Виталия Козырина разбудил телефонный звонок. Не открывая глаз, он откинул легкое одеяло и взял со столика трубку радиотелефона.

– Да, слушаю. Козырин. – Голос подполковника ФСБ в запасе прозвучал с заметной хрипотцой.

«Интересно, сколько сейчас – шесть, семь утра?» – задался Виталий вопросом. С трудом разлепив веки, он глянул на электронные часы, исходящие рубиновым светом.

«Ба!» – удивился он. 8.15. Обычно в это время он уже был на ногах. Чертова простуда и чертов антигриппин, оставшийся с осени. Наверняка в порошке, который он принял на ночь, было снотворное.

Подполковник сунул ноги в теплые шлепанцы, подошел к окну, распахнул плотные темные шторы и сощурился от первых лучей солнца. Виталий жил на улице Гашека, из окон его квартиры был виден шпиль гостиницы «Пекин», который в этот час венчала солнечная корона. Красиво. И закономерно, пришел к выводу Виталий, некогда встречавший утреннюю зарю в столице Поднебесной.

– Слушаю. Козырин, – повторил он в телефонную трубку.

Звонивший не представился. И не поздоровался. Когда намечался серьезный разговор, беседа этих людей намеренно была отвлеченной, порой бессмысленной, короткой, позаимствованной ими из какого-то американского фильма про шпионов – кажется, «Шпионские игры» с Робертом Рэдфордом в главной роли. Если начало не отличалось от предыдущего, то дела были серьезные и по сотовой линии они в этот день не общались.

– Ты что делаешь в восемь часов? – услышал Виталий слегка приглушенный голос своего агента.

– Вечером?

– Утром.

– Бегаю трусцой.

– Тогда добеги до своего факса и прочти сообщения. Я придержу информацию до обеда, потом отдам в разработку.

В трубке раздались короткие гудки.

Только сейчас подполковник сообразил, что звонок был из разведывательного управления Главного штаба ВМФ. Звонивший имел распространенную фамилию Петров и возглавлял отдел, занимающийся операциями на Ближнем Востоке. Виталий Козырин, будучи офицером Департамента контрразведки и некогда занимавший просторный кабинет на Лубянке, проверял деятельность этого человека, подозреваемого в связях с девицами легкого поведения. В течение лишь одного месяца он выявил четыре таких встречи, носившие «затяжной» характер. Офицеру военно-морской разведки, которому он позавидовал в известном плане, грозило увольнение со службы, а при определенных обстоятельствах – развод с женой.

После откровенного разговора с Николаем Петровым Виталий написал отчет, в котором представил сотрудника флотской разведки чуть ли не девственником, а материалы расследования спрятал в сейф. До поры до времени. И с той поры стал получать от военного разведчика служебные и секретные сведения.

Так Петров стал агентом подполковника ФСБ Козырина, и за информацию, которая интересовала контрразведку и лично Виталия, «двойник» получал деньги.

Виталий Николаевич подошел к факсу, из которого широким, в его представлении – коровьим, языком торчала теплая еще термобумага. Внезапно он переменил решение – сообщения подождут. Прежде всего нужно взбодриться чашкой кофе и… Виталий зябко повел плечами… умыться холодной водой.

Поставив на плиту чайник, он прошел в ванную и глянул на свое отражение в зеркале: «Ну и рожа у тебя…» На него смотрел человек средних лет, с припухшим лицом и усами а-ля Вишневский. Как там у него – «Внезапно кончилась кровать»?

К факсу подполковник вернулся достаточно бодрым, но все еще с легким головокружением. Делая мелкие глотки кофе, он читал полученные от Петрова сообщения.

Сообщение Турка от «…» апреля 2003 г.

Петрову

Сведения, полученные в результате деятельности источников в регионе, сводятся к следующему:

1. Руководители международных террористических организаций (источниками называются ливанская «Асбат аль-Ансар» и палестинская Абу Нидаля) планируют провести встречу на морском пароме «Мавритания», приписанного к иранскому порту Энзели, в конце мая с.г. Ожидается, что на «саммите» будут решаться вопросы, касающиеся финансирования террористических организаций нефтяными шейхами Ирана и Саудовской Аравии.

2. Источники утверждают, что на «саммит» приглашен один из основных спонсоров террористов шейх Саудовской Аравии Абдель Али-Шариф. В дополнительной информации на Али-Шарифа содержится доказательная база о финансовой поддержке шейхом Али-Шарифом чеченских незаконных вооруженных формирований. Цитата:

BANK DOUGLAS CREDIT, MEXICO, $1 016 000 ARE TRANSFERRED ON ACCOUNT № 865759K17, RECEIVER FIRM OF ALAN KUSUEV «FKB ZARJA INTERPRISE» AND № 865759D17, RECEIVER FIRM OF BADRAN ILJASOV «BADR-JIL» $1100 000 FOR BROKING FIRM «FKB ZARJA».

3. По неподтвержденным данным, на «саммит» приглашены российские правозащитники из так называемой «Стокгольмской группы», известные как защитники лидеров чеченских НВФ (источниками называются следующие лица: депутаты Государственной Думы РФ Юлий Адамович Гуревич и Александр Симонович Зиновьев). Источник утверждает, что для защиты прав своих клиентов им не хватает легальных источников финансирования и они ищут поддержки в «шейхорате» Ирана и Саудовской Аравии.

4. Есть основания полагать, что на «саммите» возможны обсуждения деталей готовящегося теракта. Как это происходило на встрече, организованной одним из руководителей «Аль-Кайды», где отшлифовывались детали теракта, совершенного в США 11 сентября 2001 года…

Козырин, не дочитав последнего пункта, впился глазами во второй, на первый взгляд, самый неразборчивый (в цитате – форма телеграммы – были опущены предлоги), в середину сообщения Турка. Турок являлся секретным агентом военно-морской разведки в Иране, его работу курировал Петров, входящий в число офицеров, лично подчиняющихся начальнику разведуправления Главного штаба ВМФ контр-адмиралу Бушуеву.

Английский Виталий понимал неплохо и в финансовых бумагах разобрался без труда – потому что сразу узнал «руку», водил ее и вникал в смысл с ходу:

Из банка Дуглас Кредит, Мехико, переведены 1 016 000 (один миллион шестнадцать тысяч) долларов на счет №865759K17, получатель фирма Алана КУСУЕВА, предприятие FKB ZARJA, а также 1 100 000 (один миллион сто тысяч) долларов на счет 865759D17, получатель фирма Бадрана Ильясова БАДР-ИЛЬ за посредничество с FKB ZARJA.

Второе сообщение Турка было на английском:

Turk…s message from «…» 04 year of 2003

To Petrov

Obtained information in result of agents… activity in the region, means next:

It is known that part of money had been transferred from account of Abdel Ali-Sharif (Islamic Bank of Dubai) on accounts of Bank Douglas Credit for $ 600 000 000(six hundred million dollars). The account of Abdel Ali-Sharif was added in result from oil deals.

Перевод:

Сообщение Турка от «…» апреля 2003 г.

Петрову

Сведения, полученные в результате деятельности источников в регионе, сводятся к следующему:

Стало известно, что со счета Абделя Али-Шарифа (Islamic Bank Dubai) был сделан трансфертный перевод денежных средств в банк Дуглас Кредит в Мехико на сумму 600 000 000 (шестьсот миллионов) долларов. Счет был пополнен Абделем Али-Шарифом в результате нефтяных сделок.

Виталий пока не понимал, почему именно эти строки так остро привлекли его внимание. Но именно они станут ключом к многоходовой и рискованной операции.

Он был опытным контрразведчиком, неплохим аналитиком, умел читать между строк, видеть даже то, чего там не было. Но могло быть.

Подполковник связал сообщение Турка с деятельностью своего шефа – сенатора Алексея Александровича Воеводина, генерала КГБ в отставке, который возглавлял в Совете Федерации Комитет по госконтролю за органами внешней разведки. Сенатор был жестким человеком. Если его и интересовало чье-то мнение, то без ссылок на тех же аналитиков или прогнозистов. Так что с «универсала» Козырина спрос был двойной.

В голове Виталия начал вызревать план. Он мог бы назвать это вдохновением; он черпал официальные и неофициальные строки откуда-то «сверху», они тесно переплетались и с похожими словами из донесения секретного агента («легальные и нелегальные источники финансирования»), и с родственными определениями из полномочий органов внешней разведки:«в процессе разведывательной деятельности органами ВР используются как гласные, так и негласные средства и методы».

Окончательно это звучало так: для достижения цели все средства хороши.

Очень кстати Виталий вспомнил еще об одном донесении Турка, которое осталось без внимания, а сейчас все они связались воедино и представляли собой этакую бумажную кувалду. И голова, по которой ею можно заехать, уже приобретала знакомые черты.

Где же это донесение? Оно не представляло особой секретности, и скорее всего подполковник положил его в папку за… кажется, июнь или июль 2002 года.

Да, так и есть. В домашнем сейфе Виталий нашел папку и извлек из нее рядовое донесение Турка Петрову. Частенько агенты не добывают информацию, а берут ее из открытых источников – газет, журналов, Интернета (такая информация переваливает за 90 процентов). Главное – видимость работы. За это их не поощряют, но и не выговаривают – все так делают, даже в центральных аппаратах разведки.

Вот это сообщение.

Сообщение Турка от «28» июня 2002 г.

Петрову

Американской разведке стал известен факт финансирования нефтяными шейхами, в частности – из Катара и Бахрейна, морских боевых отрядов ХАМАСа и «Исламского джихада». Особое внимание ЦРУ привлекло наличие в них подразделений хорошо подготовленных боевых пловцов, обучение которых весьма сложное и не быстрое дело…[2]

Остальное неинтересно, важно лишь начало – все о том же финансировании нефтяными шейхами.

Отключив все телефоны и наплевав на то, что в это время его ждут на плановом совещании Комитета в Совете Федераций, подполковник ФСБ всего за пару часов набросал в голове план предстоящей операции. А она состоится – в этом Виталий был уверен на сто процентов. Он не забегал вперед, ему не придется долго убеждать сенатора, посвященного в пучину тайных спецопераций органов внешней разведки. Сенатор еще не перестал глушить шампанское ведрами, и слово «риск» для него было таким же привычным, как дорогое любимое пойло.

Тем более такие операции, созревшие сразу, словно по повелению свыше, принимаются без единой поправки и почти всегда имеют успех.

И все же Козырин слегка преувеличил свою значимость. На момент получения секретной информации от разведчика Петрова у него имелся материал, чтобы «соединить несоединимое». И этого умения у него было не отнять.

Первое, что он сделал, – это встретился с Петровым у кинотеатра «Экран» и всеми правдами и неправдами уговорил агента придержать бумаги.

– На какой срок? – услышал Виталий недовольный вопрос Николая, полноватого человека лет сорока, с венчиком седоватых волос вокруг лысины. Совсем недавно он скрывал ее, зачесывая волосы от уха до уха, но неожиданно сменил имидж. На юго-восток Москвы он приехал на сером «Рено».

На какой срок – подполковник пока не знал. И вообще он второй раз за день поймал себя на мысли, что торопится. У него не было, пожалуй, самого главного: боевой единицы, способной реализовать его идеи. Аппетит приходит во время еды. Возможно, что-то проклюнется в ходе подготовки. А начало уже положено; и трудно наступить на горло своей песне.

– Ты знаешь секретные счета разведки ВМФ? – спросил Виталий.

– Нет. На то они и секретные, – лаконично ответил собеседник.

– А подставные фирмы?

Петров, одетый в слегка помятый светло-коричневый костюм и таких же тонов полосатый галстук, на минуту задумался.

– Еще будучи 2-м Главным управлением Морского Генерального штаба, а позже разведуправлением Главного штаба ВМС, военно-морская разведка занималась левыми поставками вооружения – в основном в Индию, Вьетнам, Северную Корею. Под своей «крышей» она открыла за рубежом подставные фирмы, через которые отмывались деньги. После распада Союза незаконные поставки оружия прекратились, закрылись фирмы – кроме одной. Не исключено, что через нее нынешний разведупр время от времени проводит кое-какие финансовые операции. Но я об этом ничего не знаю.

– Что это за фирма?

– Теперь это консультационно-адвокатская фирма Bombay Consulting Pvt. Ltd.

– В Индии?

– Бомбей, насколько я знаю, до сих пор находится в Индии.

– Возможно доказать ее «родство» с папашей – морским разведупром?

– Доказать кому? Только специалисты поймут друг друга.

– Например?

– Например, я и ты. Неважно, колбасу мы варим, занимаемся промышленным шпионажем или работаем на одном компьютере. Просто ты замечаешь, что в твое отсутствие кто-то работал на компьютере, зная, что пользователей всего двое.

– Можно сделать так, чтобы эта фирма выставиланекой компании счет за оказанные услуги?

– На основании чего? Нужен договор.

– А просто перевести деньги можно?

– Можно. Но их вернут обратно как ошибочно перечисленные.

– А если к тому времени счет фирмы будет закрыт?

– Если фирма переводит деньги и закрывает счет, банк деньги не возвращает и они остаются у фирмы, которая получила деньги, – уверенно ответил Петров, наверняка зная, что в банковских операциях Козырин разбирается не хуже. «Пытается размышлять? – спросил он себя. – Освежает память?» – Договор в этом случае необязателен, – закончил он.

– Хорошо. Достань мне банковские реквизиты индийской компании. Погоди, Николай, – остановил агента Виталий, – у меня еще вопрос: ты веришь, что на «Мавритании» соберутся главы террористических организаций?

Петров покачал головой.

– От Турка всегда приходила качественная информация, и в этот раз у меня нет причин не доверять ему. «Саммит» состоится – это точно. Но террористические организации будут представлять адепты, если хочешь, их руководителей. Люди не большие и не маленькие. Возможно, «авторы» громких терактов, чьи имена на слуху.

– А спонсоры?

– Финансисты в отличие от террористов стараются не передоверять свои дела третьим лицам, – веско изрек Петров. – Возьми хотя бы наших и посчитай, сколько времени они проводят в полетах. Они не сидят на месте. Впрочем, о чем я говорю. Ты сам все прекрасно понимаешь.

2

Алексей Воеводин объявил об окончании планового заседания Комитета Совфеда по госконтролю за органами ВР и поднялся из-за стола. Из постоянных членов сенатского комитета лишь двое неторопливо складывали в кейсы рабочие бумаги, остальные поспешили по своим делам.

Лысоватый, с массивными надбровными дугами, нависшими над серыми глазами с рыжими крапинами, сенатор был небольшого роста и все же сутулился. Особенно заметно это проявлялось, когда Алексей Александрович садился и его голова, сидящая на подвижной шее, словно уходила в плечи.

Оставшись один на один со своими мыслями, Воеводин надел пиджак и прошелся по просторному кабинету. Оказавшись у окна, он повернулся, скрестив на груди руки, и посмотрел на свое рабочее место как бы со стороны. На миг показалось, что за громоздкой спинкой кожаного кресла кто-то сидит, наблюдая заставку на мониторе ноутбука: там среди воздушных пузырьков, камней и кораллов плавали тропические рыбки.

Сенатор перевел взгляд на ряд телефонных аппаратов, стоящих на отдельном столике. По одному из них – желтоватому, словно бивни старого слона, – он мог напрямую соединиться с председателем Верхней палаты, по другому – лично с шефом ФСБ. Два других имели обычные городские номера. Но ни один из них не годился для чрезвычайно важного и секретного разговора.

Сенатор, стоявший во главе государственного контролирующего органа, не без оснований боялся прослушки со стороны ФСБ; там «слушают» всех, включая премьер-министра. Он был не властен поставить крест на той или иной акции – на то имелись другие методы и средства: поднять шумиху вокруг острого вопроса в прессе и тем самым добиться нужного резонанса; наконец, высказать свои соображения и аргументированно подтвердить точку зрения Комитета человеку, который управлял органами внешней разведки, – президенту страны. Но то – крайний случай, к нему сенатор не прибегал ни разу.

И сегодняшний вопрос, обсуждаемый на Комитете, ему в Кремле не решить. Равно как и через СМИ, от которых только сегодня сенатор получил двенадцать заявок на интервью. Остается третий, самый надежный, хотя и рискованный, и затратный метод.

А деньги таяли. Расходы многократно превосходили доходы. Можно продержаться на плаву год, от силы – два. А впереди борьба – по большому счету, финансовая – за кресло в Верхней палате парламента.

Сенатор подошел к телефону и в очередной раз набрал московский номер. Когда абонент наконец-то снял трубку, чиновник бросил сухим, приказным тоном:

– Подъезжай ко мне на дачу. Там объяснишь мне, почему тебя не было на заседании.

Воеводин звонил подполковнику ФСБ в запасе и бывшему офицеру Службы безопасности президента, а ныне президенту Союза ветеранов спецназа Виталию Козырину.

Экс-чекист подобрал себе неплохую команду. Кроме оказавшихся не у дел бойцов спецподразделений ГРУ, ВДВ, погранвойск, он перетянул на более высокооплачиваемую работу действующих офицеров. Так, несколько человек, уволившихся из Службы безопасности президента, осуществляли охрану сенатора Воеводина.

Сегодня была их смена. Не считая нашумевшего «сочинского дела», получившего широкий общественный резонанс, они имели безупречную репутацию.

Рослый и широкоплечий телохранитель, одетый в строгий костюм, открыл заднюю дверцу представительского «Ауди А8». Казалось, сенатора оберегала не только его внушительная фигура, но и его могучая, как у раскидистого дуба, тень, накрывшая полмашины. Телохранитель сел на переднее сиденье. Его напарник, в совершенстве владеющий защитным вождением, тронул автомобиль с места. За ним последовал другой «Ауди» (более дешевая черная «четверка» таранного типа), способный столкнуть на обочину мощный и грузный «Мерседес».

Виталий Козырин был уже на месте, когда две немецкие машины въехали на территорию загородного дома генерала КГБ в отставке. Он стоял неподалеку от теннисного корта и наблюдал за игрой двух девушек – дочери сенатора и ее подруги, инструктора столичного фитнесс-клуба.

В этот прохладный апрельский день девушки были одеты в спортивные костюмы. Козырин не раз становился свидетелем подобных поединков, особенно хорошо они смотрелись в теплую погоду. Обычно дочь сенатора – в отличие от папаши, высокая и стройная девушка с копной русых волос, напоминающая бельгийскую теннисистку Жанин Энин-Арденн, – облачалась в коротенькую юбку, которая при малейшем движении обнажала белоснежные трусики. Господи, а как она смотрелась в ожидании подачи соперницы!.. Широко расставив ноги, низко согнувшись… Своей роскошной упругой попкой она вытворяла такое, что не снилось ни звездам стриптиза, ни их состоятельным клиентам. Виталия неодолимо тянуло встать позади девушки и успокоить ее. И самому остыть.

Виталий Козырин, в феврале отпраздновавший сорокадвухлетие, оторвал взгляд от соблазнительницы и пошел навстречу шефу. Но Воеводин остановил его жестом руки:

– Пройдемся.

Двухэтажный особняк, построенный из лучших стройматериалов высококлассными специалистами, напичканный японской техникой, итальянской мебелью, немецкой сантехникой, остался позади.

Они шли по аллее – справа молодые туки, слева – «полустенок» такого же юного можжевельника: прихоть сенатора. Эта безвкусица, которую Козырин окрестил «туками и перестуками», стоила сенатору немалых денег. Куда красивее смотрелась натуральная березовая рощица с прохладным ручейком, к которой они подходили.

– У нас могут возникнуть проблемы, – начал госчиновник. – Я тебе говорил, что ряд стран, включая США, Британию, дали «добро» на выдачу Ильясова, если он окажется на их территории? – спросил Воеводин. Спросил достаточно длинно, но с одной лишь целью избежать наводящих вопросов и пояснений.

Помощник кивнул:

– Я слышал об этом.

«Мразь! – выругался про себя сенатор. – Коржаковец хренов! Он слышал об этом! Но узнал-то от меня».

Он решил немедля сбить спесь с вальяжного чекиста.

– Ты отвечай на вопрос, а не изображай из себя директора ЦРУ. Кстати, почему до сих пор не обновили мебель в гостиной? Что, не хватило денег, которые я тебе дал, или в Москве закрылись все мебельные фирмы?

Козырин по праву считался правой рукой сенатора, классным специалистом по вопросам разведки и контрразведки. Он был его помощником и входил в состав сенатского комитета. Его, разумеется, коробили поручения сенатора, хотя таковые он мог пересчитать по пальцам. Сейчас его подмывало ответить патрону «петровским» языком: «Рядовым не слушаться офицеров в делах, не касающихся к службе».

– Мебель привезут завтра, – ответил он, незаметно скривившись. С этой треклятой мебелью случилась рядовая, можно сказать, штатная, но неприятная история.

Союз ветеранов спецназа – это в том числе еще и грозная вывеска. Хотя в штате СВС боевого ядра как такового не было. Возможно, в планах президента была реконструкция СВС (или Эс-Би-Си, как в шутку называли Союз его члены) «по образу и подобию» охранных агентств, которые «крыли» государственный и частный бизнес. Значительные шаги в этом направлении были сделаны.

Так, СВС в лице своего президента и не без участия экс-генерала КГБ Воеводина помогал открывать бизнес, регистрировать предприятия по «единому столичному тарифу». Даже содействовал по закрытию уголовных дел и освобождению из-под стражи; цены колебались от десяти до пятисот тысяч долларов.

Однако рядовые члены СВС раньше руководства почувствовали грядущую перестройку. «Молодежь», выполняя поручения начальства, быстро заимела привычку контактировать с клиентами с позиции вальяжного высокомерия.

Вот и с директором фирмы «Мебель-Интерьер» они пообщались весьма убедительно. Партия мебели, которую Андрей Биткин заказал в Италии, задержалась на таможне. А отдавать образец, по которому был сделан и проплачен заказ, он наотрез отказался. Козырин, помогавший этому кретину «войти в бизнес», отдал приказ разобраться с мебельщиком. «Войсковая элита», имеющая за плечами колоссальный опыт боевых действий на Северном Кавказе, поняла шефа по-своему и провела «зачистку» фирмы. Мебельщика и пальцем не тронули, а вот дорогостоящая оргтехника в его кабинете восстановлению уже не подлежала. Резко пошатнулось здоровье жены строптивого коммерсанта, которая присутствовала при погроме, и она слегла в больницу с гипертоническим кризом.

– Почему мебель привезут завтра, а не сегодня? – гонял желваки сенатор.

– Ею любуются на таможне. Там ни разу не видели таких шикарных образцов.

– Я вызвал тебя не для того, чтобы выслушивать твои хамские речи! У нас проблема с Ильясовым!

«Я думал, с мебелью», – уже про себя дерзнул Козырин. Он не предполагал, что с мебелью для сенатора он нажил проблему, которая, как ни странно, помогала решить проблему не только с Ильясовым, но и воплотить в жизнь планы, рожденные в голове подполковника нынешним утром.

«Пути господни неисповедимы», – мог бы сказать он, если бы верил в бога.

– Я боюсь вот чего, – сенатор начал успокаиваться. – Ильясов сейчас в Азербайджане. Техасец-младший может надавить на Алиева-старшего, и Гейдар выдаст чеченца нашей прокуратуре. Боров спит и видит Ильясова в камере для допросов. А Буш давится попкорном всякий раз, когда слышит синонимы слова «террорист». Вдруг Ильясову взбредет в голову приехать в Америку? Договор и был подписан в надежде или с расчетом, не знаю, что ноги чеченца не будет на американской земле. Так что Буш сделает все, чтобы путь Ильясова на родину был коротким. Зачем ему портить отношения с другом Вовой?

Кроме вымогательства, похищения людей с целью получения выкупа и убийств, Бадрану Ильясову вменялось в вину активное участие в финансировании чеченских боевиков, что было сущей правдой. Его выжили из Москвы благодаря потугам Генпрокуратуры, и только после этого главный надзирающий орган страны взялся за преступника всерьез: объявил его в федеральный и международный розыск, договорился о его выдаче с рядом зарубежных стран. На очереди была заморозка его счетов в зарубежных банках.

Справка

Воеводин Алексей Александрович. Родился в Лиепае, окончил Высшее командное училище КГБ СССР. Занимал разные должности в Погранвойсках, в том числе в отделе разведки. В 1991 году ушел в отставку в звании генерал-майора.

В 1992 году Алексей Воеводин становится председателем Комитета по управлению госимуществом …ской области и совместно с Фондом имущества утверждает чековый инвестиционный фонд АОЗТ «РОНДО». В этом же году он на коммерческой основе налаживает связи с мобильными преступными группировками бывшего подполковника милиции и известного вымогателя Бадрана Ильясова. Ильясов же и обеспечивал «крышу» госчиновнику, уже в то время подыскивающему себе место в Москве.

Воеводин на правах госчиновника требует от предприятий области бесплатно передать в «РОНДО» крупные пакеты акций из доли трудовых коллективов. В свою очередь, Фонд имущества передает в «РОНДО» по 10 процентов акций каждого предприятия из госпакета. Таким образом в «РОНДО» накапливаются акции на сумму около миллиарда рублей – их балансовая стоимость. Реальная же их цена – сотни миллионов долларов.

Наконец «РОНДО» приватизируется, и его владельцами становятся физические лица. Алексей Воеводин – в том числе.

Далее под ваучеры учреждается еще один чековый инвестиционный фонд, затем – созданный Банк содействия приватизации, в который переводится счет Фонда имущества области. Акции предприятий, доставшиеся Воеводину бесплатно, перепродаются, в том числе иностранным компаниям.

Выиграв на выборах, он становится губернатором области и входит в состав Совета Федерации, где покупает портфель главы Комитета по госнадзору (цена на кресла глав комитетов была немного ниже постов замминистра – а это от 300 тысяч долларов). Далее, сдав позиции, но не Комитет, – он просто сенатор[3].

Из трех «великих комбинаторов», участвовавших и руководивших комитетами и инвестиционным фондом, до Москвы «доехал» лишь Воеводин. Остальные «сошли», дабы уже никогда не бросать тень на высокопоставленного чиновника. Ильясов принял двойной заказ. В день убийства областных чиновников были ликвидированы и непосредственные исполнители. Теперь, по большому счету, о махинациях Воеводина и его заказе знал лишь один человек – «лицо кавказской национальности».

Сенатор мог закрыть любое уголовное дело, придерживаясь непогрешимой тактики: взятки на трех уровнях – следователю, прокурору и судье. Чтобы у судьи повязка была, как и положено, на обоих глазах, как у Фемиды, а у следователя и прокурора – на одном, как у адмирала Нельсона.

Эта стратегия никогда не давала сбоев. Но по отношению к Ильясову, за которого взялся лично Генпрокурор, имеющий привычку не спать по ночам от пережитых волнений, эта комбинация с тремя неизвестными не срабатывала. Тут никакие деньги не помогут. И можно только представить, что будет с сенатором, если Ильясов окажется в следственном изоляторе. Генпрокуратура не упустит шанса распутать пару «глухарей» и снять зеленый дерн с финансовых махинаций высокопоставленного чиновника.

Очень трудно, почти невозможно выйти на заказчика убийства по контракту; а может, властям этого совсем и не нужно, поскольку на одном лишь примере-прецеденте обломятся все ветви законодательной и исполнительной власти, останется лишь безжизненный ствол. Ведь путь большинства парламентариев к вершинам власти трафаретом накладывался на восхождение к административному пику сенатора Воеводина.

Алексей Александрович не хотел быть первым сенатором, на которого опрокинется ведро с кремлевскими помоями.

Ко всему прочему, он был обеспокоен еще и тем, что не далее как вчера к прокурору был вызван губернатор …ской области для предъявления ему обвинений в уголовных преступлениях – махинациях с госфондами на сумму полмиллиона рублей. Беспокоило то, что «Боров» сумел добиться от президента разрешения на эту акцию.

Сейчас Воеводин, глядя на Виталия Козырина, спросил:

– У нас есть люди в Баку?

Президент СВС, понимающий патрона с полуслова, покачал головой:

– Нет.

– Ищи, – напутствовал его генерал. – И чем быстрее ты их найдешь, тем лучше. Денег не жалей. Заодно поройся в своих ратоборцах. Они же у тебя все из спецподразделений, – с легким сарказмом акцентировал Воеводин. – Руки у них по плечи в крови. Особенно чеченской. Усек?

– Сенатор, без надежных связей и агентуры в Азербайджане я буду готовить эту операцию год.

– Год, ты сказал? Я даю тебе месяц. Запомни, сынок: если из-под меня выбьют кресло, твой ветеранский трест лопнет. Во-первых, из госказны ты не получишь ни копейки. Во-вторых, чтобы остаться на плаву, тебе придется переименовать твою некоммерческую структуру из СВС в ОПГ. А ножки у тебя слабенькие, ты только-только сделал первые шаги. Без моей поддержки ты не научишься ходить, будешь ползать. Без меня ты колесо без спиц, тебе даже палку будет некуда вставить. Ты не щурься, как дикая кошка. Таких подполковников, как ты, тысячи. Однажды тебе крупно повезло, благодаря мне ты имеешь не только вывеску, но и рекламу. Уйду я – и ничего этого у тебя не будет. Без работы останутся и десятки моих помощников, и те, кто работает на них. Целая армия. И у всех есть семьи, есть надежды и громадье планов. Все они пропадут, а я по большому счету – нет. При нынешней политике, которая продлится еще минимум пять лет, я возглавлю какую-нибудь промышленную отрасль. И все это, – сенатор обвел руками свое поместье, – останется моим. А когда я отдам концы на нелегкой министерской работе – перейдет к моим детям. К дочери, на которую ты пялишь глаза. Так что, зятек, не упусти своих шансов – их у тебя несколько.

Терпеливо выслушав сенатора, помощник наконец-то смог ответить:

– Шеф, у меня для вас есть две хорошие новости. И ни одной плохой.

И Виталий выложил перед сенатором два секретных донесения от Турка, адресованных начальнику отдела военно-морской разведки Петрову.

Сенатор долго читал и перечитывал бумаги, потом, сложив и убрав их в карман куртки, спросил:

– Что именно ты предлагаешь?

– Во-первых, – начал подполковник, – мы знаем, что Петров лично подчиняется начальнику разведуправления Главного штаба ВМФ контр-адмиралу Бушуеву. А он – я это слышал от вас – человек мягкотелый.

Сенатор сказал: да. Не редкость, когда военачальники бывают слабовольными. Даже Главным разведывательным управлением Генштаба в свое время руководили генералы отнюдь не бестрепетного характера. К таким бывший генерал КГБ мог отнести генерала армии Михайлова, снятого с должности в октябре 1991 года, и Тимохина; к «скромникам», но отнюдь не к слабодушным, – начальника ГРУ Ладыгина, оставившего «Аквариум» в 1997 году.

– Что дальше? – спросил сенатор.

– Дальше, – продолжил Виталий, – нужно заплатить Петрову любые деньги за то, чтобы два последних сообщения от Турка не попали в работу. Чтобы о них не знал начальник флотской разведки. Во-вторых, в кратчайшие сроки ликвидировать Ильясова и заставить его перед смертью перевести деньги, полученные им от Али-Шарифа, на секретный счет разведуправления Главного штаба ВМФ.

– Ты знаешь такой счет? – удивился сенатор.

– Узнаю сегодня вечером.

Воеводин, прищурив глаза, покивал собственным мыслям. Получается, что один из чеченских главарей то ли откупился от военно-морской разведки, то ли заплатил ей за какие-то услуги. А военно-морская разведка в угоду материальным интересам поступилась интересами государственной важности.

Чуть поразмышляв, сенатор кивнул:

– Это хороший крючок для начальника разведуправления. Очень хороший. Дальше.

– В-третьих, предъявив адмиралу просроченную шифровку от Турка и платежку от Ильясова, из него можно свить канат любой толщины. А наш главный «канат» – это третья часть сообщения от Турка, в котором говорится о том, что со счета Абделя Али-Шарифа был сделан трансфертный перевод денежных средств в банк «Даглас Кредит» в Мехико на сумму шестьсот миллионов долларов. Что счет был пополнен Али-Шарифом в результате нефтяных сделок. Хочет этого начальник разведуправления или нет, но он сделает все, чтобы…

Генерал, сам работавший в разведке, был тонким знатоком спецмероприятий. Даже не дослушав помощника, понял, что он ему предлагает.

Сенатор перебил собеседника и еще более веско изрек:

– Я сказал тебе, чтобы ты искал людей в Баку. Так вот теперь ищи их с удвоенной энергией. Но не просто так. – Он снизошел до того, что дружески потрепал подполковника по плечу. – Мы, сынок, сумеем заработать не только хорошие деньги, но и заполучить в свои ряды такого человека, о котором можно только мечтать. Андреевский флаг тебе в руки, дорогой! Да, постой. Петрову заплати. Пусть он попридержит шифровки. И про мебель не забудь.

«Вот настырный черт!» – выругался про себя Козырин.

Глава 2
Мебель для господина сенатора

3

Командир группы боевых пловцов ГРУ Генштаба «Гранит» не рассчитывал задержаться в Москве больше трех дней. Этого времени, полагал Яков Моравец, хватит для принятия экстренных мер, возникших, может быть, не к сроку. Через два месяца отпуск – в какой-то степени условный, поскольку капитана в любой момент могли отозвать в расположение базы. И ему в этом случае не пришлось бы писать рапорт, в котором он просил штаб Каспийской военной флотилии предоставить ему неделю в счет отпускных. Причина не надуманная, да и вряд ли возымеешь намерения обмануть начальство, работая в органах разведки. На имя Моравеца пришла телеграмма, в которой Якова извещали о тяжелом состоянии его сестры, проживающей в Москве.

Самочувствие ее действительно ни к черту, злился капитан. А вот госпитализация сестры была организована ее мужем. Молодец! Вместо того чтобы отправить ее хотя бы в Дагестан, поближе к брату и подальше от Москвы, он устроил ей отдельную палату в городской больнице. И, разумеется, никакой охраны к ней не приставил.

Стратегией тут не пахло, разве что расторопностью свояка, вызванной его лихорадочным состоянием. Вот кому самое место в больнице.

Вряд ли начальник штаба КВФ Александр Попов поступил мудро, вернув рапорт подчиненному, едва ли в его просоленной душе шевельнулось милосердие. Контр-адмирал решил совместить неприятное, касающееся капитана Моравеца, с полезным, связанным с работой боевых пловцов.

Справка

…марта 2003 года амфибийной группой «Гранит» ГРУ ГШ было проведено активное наблюдение за внеплановыми учениями Корпуса стражей исламской революции Ирана, в которых были задействованы ракетные катера, катера береговой охраны, суда на воздушной подушке для переброски десанта, а также вертолеты и самолеты. Группе капитана Якова Моравеца удалось поднять с глубины 60 метров неразорвавшийся снаряд с самонацеливающимся боевым элементом типа BONUS.

Откуда такой снаряд у соседей, которые использовали осколочно-фугасные снаряды и понятия не имели об осколочно-пусковых, позволяющих создавать поля поражения большой глубины, только предстояло выяснить.

«Натовский» снаряд провалялся на складе базы месяц, хотя им заинтересовалось российское предприятие «Машиностроитель» (разработка и производство артиллерийских выстрелов), входящее в ассоциацию по направлениям разработки и производства боеприпасов и составных частей вооружения и военной техники (ВВТ). «Машиностроителю» не удалось создать современные артвыстрелы, и его политика по сей день ориентирована на создание малоэффективного неуправляемого оружия.

Инженеры исследовали трофейный снаряд и упаковали его, соблюдая все правила предосторожности – боевой элемент поместили в отдельный ящик. С этим грузом и прибыла в Первопрестольную группа капитана Моравеца в составе четырех человек. Сдав BONUS представителю акционерной компании «Росбоеприпасы», в схеме организационной структуры стоящей ступенью ниже Российского агентства по боеприпасам и со стопроцентным государственным пакетом акций, бойцы подводного спецназа получили своеобразный бонус: трое суток в столице России. Но не отдыха, а скорее напряженной работы.

Москва. Капитан Моравец не был в столице два года. Она надавила сплошным потоком машин, которые то ли отравляли ее жизнь выхлопными газами, то ли подпитывали, а в общем и целом, проводили больной неизлечимым недугом Москве курс химиотерапии; также она давила нескончаемой человеческой рекой. «Грунтовые воды», – подумалось Якову, когда людской поток увлек его и товарищей в подземку. Да и underground был уже не тот, что раньше: заплеванный на входе пол, обилие челноков с необъятными сумками и непроницаемыми лицами. Казалось, мешочники вытеснили коренных москвичей из метро, и последние прочно обосновались наверху, штурмуя переполненный наземный транспорт.

Слушая зятя и в основном глядя на его тонкие губы и глубокие складки вокруг рта, Яков не мог не сравнить его с лейтенантом Сергеем Перминовым. Отбрось чуть оттопыренные уши Андрея, прикрой его обеспокоенные бегающие глаза, и увидишь волевое (когда он не с похмелья) лицо Сергея. Тяжеловатый подбородок, словно позаимствованный у Михаэля Шумахера, не вязался с обликом коммерсанта, он виделся Якову опухолью, словно накануне Андрею хорошенько приложились прямым в челюсть.

Сравнил, вспомнил о своем бойце и только сейчас подумал о том, что его помощь может понадобиться. Сергей Перминов находился в очередном отпуске, до конца которого оставалось две недели.

В отличие от Якова, Сергей свою московскую квартиру на Беговой не продал, он сдавал одну комнату, оставив за собой другую. Ее хватало за глаза, когда диверсант-рантье приезжал в столицу в краткосрочные командировки или отпуска.

Остановив зятя жестом руки, Яков набрал на сотовом номер Перминова. Этих людей связывало многое: детство, школьные годы, любовь к одной девушке, которая впоследствии стала женой Якова. Сергей всегда отставал от друга, но неизменно наверстывал упущенное. Будучи командиром взвода морской пехоты, он, как и Яков, но двумя годами позже, все же попал в спецподразделение «Гранит». Служба интересная, с агентурной работой в приморских городах вероятного противника. А это в первую очередь Иран с его «шахабами».

Справка

Система предупреждения о ракетном нападении и контроля космического пространства России зафиксировала в Иране старт баллистической ракеты. Стартовый стол, с которого был осуществлен запуск иранского «шахаба», находится в секторе обнаружения российской СПРН «Дарьял-УМ», дислоцированной в азербайджанском поселке Габала. Ее возможности позволяют в автоматическом режиме определять все параметры запущенных ракет. Дальность полета иранской БР достигает 1300 километров, что на практике означает: боевая часть «шахаба», в том числе и ядерная, может достичь Тель-Авива, всех американских военных баз в странах Персидского залива, но главное – российских городов: Ростова-на-Дону, Волгограда, Астрахани[4].

Так что Иран, «главный пособник международных террористов», не вымышленный, а реальный потенциальный противник.

После завершения многомесячных курсов по подготовке боевых пловцов, которые для Сергея закончились ранней весной, друзья встретились вновь. Был дивный веселый вечер, Сергей, нежно обнимая жену Якова, кружил ее в медленном танце. Она была тем человеком, женщиной, которая не стала барьером между друзьями, но своеобразным препятствием для упорного, даже настырного лейтенанта Сергея Перминова.

Яков услышал в трубке сухое «да?» и знакомое покашливание. Он знал эту привычку Сергея, даже как-то выговорил ему: «Чего ты кхекаешь?»

– Привет, Серый. Есть дело.

– Откуда ты звонишь?

– Из Москвы.

– Из Москвы? – обрадовался Перминов. – А ну давай быстро ко мне!

– Недосуг, Серега. Срочная командировка. Я здесь с Сашами, Джеком и Крекером. Привезли BONUS, понял?

Короткая пауза.

– Есть. Ясно.

– Поможешь в одном деле?

– Конечно. Где и в котором часу встречаемся?

– Через час. В магазине «Мебель-Интерьер». Это на Ленинградском шоссе, почти напротив высотки «Банк Москвы». Командует магазином Андрей Биткин, ты должен его помнить. Он женат на моей сестре, был у меня на свадьбе.

– Помню, конечно.

– Меня в магазине не будет, – предупредил Моравец, – намечается серьезный разговор с какой-то бригадой. Что потребуется от тебя, Серега. Просто, пока я веду переговоры, ты походи вместе с Андреем. Куда он, туда и ты. Братва, сам знаешь, пошла ушлая. Я бы оставил с Андреем кого-нибудь из ребят, но малочисленной группой не хочется ехать на «стрелку». Мы долго не задержимся, максимум час. Добро?

Однако одним разговором с братвой не обойтись, в этом капитан Моравец не усомнился ни на секунду.

Окончив разговор с другом, Яков наказал зятю:

– Из магазина никуда не отлучайся. Во-первых, мы вернемся. Во-вторых, сюда приедет Сергей Перминов. Не забыл его?

Андрей снова пожал плечами и поморщился: может, помню, а может, нет, и какое мне до него дело, своих проблем выше крыши. Да, точно, выше «крыши».

Он сравнил Якова с «дикарем», но не сразу нашел этому объяснение. Наверное, все дело в том, что капитан флотского спецназа двенадцать месяцев в году – как на курорте; как никто другой знал «пять плюсов и пять минусов курортного романа», опубликованных, кажется, в преддверье курортного сезона в «Комсомолке». Ну там, природа располагает к романтике, в окружении солнца и вечной зелени так хочется любви, и прочее, прочее. Интересно, нервно задался вопросом молодой бизнесмен, для которого Каспий был неотличим от Черного моря, Якову весь год хочется любви или же бывают перерывы в межсезонье?

Явно «дикарь». Еще и потому, что, намеренно или нет, засветил край заплечной кобуры, скрывавшейся под кожаной курткой. Спросил его не без дрожи в голосе:

– Зачем тебе пистолет?

– Чтобы разговор вышел короче, – ответил командир диверсантов.

Вот с этого момента Андрей Биткин начал жалеть, что обратился за помощью к брату своей жены.

Он выложил ровно половину своих бед и теперь решал, продолжать ли.

Моравец поторопил родственника:

– Ты остановился на договорах с фабрикой «Николетти». Давай дальше. Разговор с братвой предстоит серьезный, так что мне нужны детали.

Этот разговор происходил в просторном полуподвальном помещении склада торгового предприятия «Мебель-Интерьер». Как назло, плохая акустика резала слух, каждое слово, как мячик при игре в сквош, отскакивало от стен, но не проникало наружу: отлично подогнанные итальянские двери и окна, расположенные высоко, были надежными хранителями этой полукриминальной беседы.

Директор «Интерьера» не знал, куда девать руки, он то держал их перед собой, сцепив пальцы, как оперный певец, то переносил за спину, как заключенный. Яков же ничего со своими руками не вытворял: в полусогнутом положении они касались бедер. И такое положение, или стойка, черт их разберет, было отнюдь не напускным.

«Вот он весь в этой позе! – как-то зло реагировал Андрей. – Расслабленный, ленивый, но в то же время готовый к любым неожиданностям». Понимал, конечно, что сильно преувеличивает. К чему уверенному в себе морскому диверсанту что-то демонстрировать перед родственником?

Да, он остановился на фабрике «Николетти» – итальянском поставщике мягкой мебели высшего класса, аналогов которой на московском рынке пока не было, и фирме «Чиб», поставляющей мебель с кожаным покрытием, с отделкой ценными породами дерева для кабинетов и гостиных. К тому же итальянцы были готовы производить мебель специально для «Мебель-Интерьер» по ее собственным эскизам. Короче, от классики до хай-тека.

– Не успел я вернуться из Вероны, – продолжал Андрей, – где проходила выставка мебели, как ко мне в магазин снова пожаловали гости.

– Расскажи, как вы познакомились.

– По рекомендации, блин! – Андрей выругался. – Друг посоветовал. Встретились, поговорили. Они выслушали меня, я – их. Они назвали тарифы – самые низкие, по их словам, в столице. Работай, говорят, спокойно. Если кто-то наедет – позвони. Если кто-то задолжает тебе или твоим знакомым – нет проблем: от сорока до пятидесяти процентов от суммы долга.

– Кого они представляют?

– Сами себя! Полностью это звучит так: общественная организация Союз ветеранов спецназа. А по сути, как выяснилось, – обычные бандиты, только с виду лощеные. Костюмы, галстуки, суровые лица, набитые кулаки.

– Дальше.

– Что дальше? – коммерсант пожал острыми плечами, и под рубашкой заходили худые ключицы. – Я уже три месяца работал, думал, что повезло и статистика не врет: восемьдесят процентов предприятий Москвы находится под контролем ОПГ.

– Решил, что попал в счастливую двадцатку? – усмехнулся Моравец. – Но так не бывает, брат. Рано или поздно за все приходится платить.

– Уже знаю. Короче, они заказали мебель. А я как раз уезжал в Верону – там я наладил приличные связи, меня даже пригласили на празднование 719-летия Джульетты. Думал, что на месте сумею организовать отправку. Но мой помощник в Москве не смог договориться с таможней. И дальше как в кино. Когда я приехал, эти бывшие спецназовцы устроили в моем офисе настоящий террор, Ирку до смерти перепугали. Правда, не тронули, даже слова не сказали. Молча крушили мебель, компьютеры…

Андрей в очередной раз покачал головой, с еще большим сожалением глядя на приезжего защитника. Это местные оперативники – и милиции, и ФСБ – знали все приемы и тонкости бандитских наездов на бизнесменов, а капитан был далек от них, поскольку круг его оперативных задач лежал в приморских населенных пунктах. В этих вопросах он действительно выглядел «дикарем» – третье и последнее определение, которое вывел Андрей. И, видит бог, уже трижды горько пожалел, что решать свои проблемы попробовал силовым путем. До этого он, не делая никаких анализов, а лишь держа в голове группу из шести-восьми человек, которой по плечу любая задача, был уверен в успехе. Что местные «ветераны спецподразделений» отстанут от него, едва узнав, кто стоит за директором «Интерьера». Первое – это свои, спецназовцы, «боевые братья». Второе – реальная боевая единица, ежели, конечно, они не примут во внимание пункт номер один.

Это с отчаяния, с долей справедливости рассуждал Биткин. Но, обращаясь к «пришлому» капитану, машинально сделал верный шаг: он не обратился к другой московской группировке. В противном случае он бы попал в твердый переплет: поначалу выплатил бы «гонорар» обеим бандитским группировкам, а потом начал отстегивать проценты одной из них. Выхода из этой ситуации попросту нет.

– Вернемся к нашим баранам, – капитан Моравец в очередной раз поторопил свояка.

«Да, к баранам. Это точно». Андрей повел свое стадо проблем не через предубойную базу, а напрямик отправил в убойный цех.

Бизнесмен скосил глаза на остальных спецназовцев, их командир представил не рисуясь, а скорее по привычке:

– Джек.

– Саша Большой.

– Саша Маленький.

– Крекер.

Саша Большой и Саша Маленький подпирали потолок склада и виделись этакими стилизованными под боевиков атлантами. Джек был чуть пониже, но пошире в плечах. Крекер высокой жилистой фигурой походил на командира Моравеца (позывные «Чех»), которого в отряде за глаза называли «Икотой». Все потому, что капитан, веривший разве что в морского бога Нептуна, перед боевой операцией бросал под нос нечто вроде словесного талисмана, которое в далеком детстве ему, наевшемуся всухомятку, наговаривала бабка: «Икота, икота, сойди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого». И, выходя из склада магазина, он тоже еле слышно прогнусавил это заклинание. А на вопрос директора: «Что ты говоришь?» – ответил:

– Молюсь. О том, чтобы мне на пути больше не встречались директора мебельных магазинов.

Вопрос – почему Яков живо откликнулся на просьбу родственника – был закрыт с самого начала: страдал Андрей, автоматом страдала сестра капитана спецназа.

4

Сергей торопился. Глянув на себя в зеркало, увидел трехдневную щетину на подбородке, припухшие со сна веки; вчера лег далеко за полночь, а встал по звонку от Якова. Якова, которого в школе как только не дразнили. И Каином, и Авелем, Яком и просто Яшкой, на что взрывной парнишка демонстрировал свои врожденные качества бойца. Хорошее было время – на переломе спокойного, мирного и кровавого и жесткого. Жили под девизом «Ни дня без синяка». Хоть и раздували ноздри и обменивались оскорблениями и тумаками, но вроде как беззлобно. Во всяком случае, ни обиды, ни зла никто подолгу не держал.

Сергей погладил колючий подбородок: «Не брит, не чесан». Собственно, какая разница? Не на свидание же с девушкой собрался.

И тут Перминова словно прострелило, и он выругался. Идиот! Кретин! Он не спросил Якова, не приехал ли тот с женой. Ленка не упустит возможности вместе с мужем прокатиться до Москвы.

Сергей прошел в ванную, вымыл под краном голову, побрился. Снова выругался. Теперь щеки имели обветренный вид, шелушились то ли от мыла, то ли от нового двухлезвенного станка, а может, от всего сразу. Ладно хоть раздражения нет, подумал Сергей, запоздало глядя на аэрозоль с пеной для бритья, принадлежащий квартиранту.

Потертые джинсы, рубашка, короткая кожаная куртка, ботинки. Оденься он иначе, и его не узнает даже близкий друг. Этакая гражданская униформа. И никаких головных уборов, даже в лютый мороз. Последнее время исключение – это бейсбольная кепка, козырек которой надежно защищал глаза от солнца.

Остановив частника – десятую модель «Жигулей», – Сергей сел в машину и закурил, опустив стекло. Вот уже неделю он не отдыхал, а просто жил столичной жизнью. Немного ворчливой, слегка раздраженной. Даже в праздности ее виделась Сергею едва приметная суета. Ярмарки, торжества – как бы принудиловка: нужно идти веселиться, нужно идти отдыхать. Просто так уже никуда не сходишь и не отдохнешь. На даче? Это тоже принудительный отдых. Впрочем, кому как, кто как привык. А привычка – штука сложная, зачастую последнее слово остается за ней.

Водитель «десятки», проехав светофор и свернув на Балтийскую, остановил машину и указал на реставрированное кирпичное строение, отличающееся от соседних безупречной белизной оконных рам, кристальной прозрачностью стекол, за которыми, как на витрине, стояли образцы роскошной мебели: от кухонных гарнитуров до спален.

Все пятеро диверсантов были вооружены и имели разрешение на ношение и применение огнестрельного оружия. Они сопровождали груз «особой секретности», и оружие, которому позавидовал бы любой оперативник, им было необходимо. Это безотказные пистолеты на базе австрийского «глок-19»: одна осечка на семьдесят выстрелов. Пистолеты были скрыты под верхней одеждой.

Оппоненты не скрывали оружия, они приехали отстаивать свои права с «макаровскими» пукалками. Встреча состоялась неподалеку от магазина «Мебель-Интерьер», в безлюдном месте возле Никольского пруда и на равноудаленном расстоянии от поста ДПС и автозаправочной станции. Бывшие бойцы спецподразделений появились на двух джипах – «Мерседесе» и «Лэндкрузере», группа капитана Моравеца – на «Газели», принадлежащей мебельному магазину, с Сашей Маленьким за рулем. Саша по праву считался лучшим мотористом базы, и по управлению надводными средствами передвижения боевых пловцов ему не было равных.

Обычно Виталий Козырин не опускался до мелких разборок, на этот раз он изменил правилам. Что-то подсказывало ему лично вмешаться в конфликт с сенаторской мебелью, «любуясь» Ржавкой, подпитывающей Никольский пруд.

Спецназовцы, прежде чем привезти босса, осмотрели место «стрелки» и нашли его удобным во всех отношениях, включая два выезда: через Никольский на Московский проспект и через Лесные пруды на широкую Сосновую аллею.

Их вальяжный выход из иномарок сопровождался слегка напряженным голосом Крекера, ставшего у левой дверцы «Газели»:

– Выходили из избы здоровенные жлобы. Порубили все дубы на гробы… А вот и старший дуб. Чех, давай-ка я с ним поговорю.

Моравец не ответил товарищу.

Как в вестерне, два лидера неторопливо двинулись навстречу друг другу и встретились в двадцати метрах от машин. Виталий был одет в светлую замшевую куртку кроя «френч» со специальной плечевой складкой, которая дает свободу, темные брюки и коричневые ботинки. Во время серьезного разговора он имел привычку почесывать подбородок, а с прищуром его темно-карие глаза сужались в щелки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Завтра снова мы выйдем в огромное море(лат.).

Вернуться

2

Марк Штейнберг. «НВО», № 21, 2002 (28 июня – 4 июля 2002 г.).

Вернуться

3

По материалам Олега Лурье, еженедельник «Версия».

Вернуться

4

По материалам еженедельника «Независимое военное обозрение».

Вернуться