# Человек, изменивший мир (сборник)

Юрий Александрович Никитин

Юрий Никитин – один из самых талантливых российских писателей-фантастов. Его наиболее известные книги погружают нас в сказочный мир отдаленного прошлого, как «Трое из Леса», или посвящены животрепещущим проблемам современности, как «Великий маг». На этот раз он предлагает читателю перенестись в будущее, побывать на далеких мирах, пройти по звездным дорогам и посетить Планету Красивых Закатов.

## Предисловие

> Когда этот сборник рассказов впервые переиздавался уже после перестройки, я снабдил его предисловием. Ну, тогда это было необходимо. Может быть, необходимо даже сейчас, ибо вещи, созданные в годы Советской власти, могут смотреться сейчас несколько странно.

> Сейчас же, при очередном переиздании, считаю необходимым предупредить, что даже то первое предисловие было написано вскоре после начала перестройки. По горячему и весьма горячо, как и сгоряча. Но я за свой базар отвечаю, потому не отменяю ни одного слова.

> Искренне

> Юрий Никитин

Мир сейчас иной, везде компьютеры, видео, ультратехника… вроде бы, зачем переиздавать сборник фантастики 1973 года? Что тогда могли понимать? Даже поэзия устаревает, а фантастика вовсе на год-два, а потом новые идеи, новые цели…

Это не совсем так.

Прогресс – это не новое, а лучшее. Оно может быть и суперновым, и взятым из позапрошлых веков, как луки для десантников, или нынешнее траволечение по рецептам наших бабушек. Как ни обидно признавать, но «Аэлита» намного ярче, чем большая часть современных рассказов о космосе, а «Гиперболоид» интереснее занудных рассуждений о проблемах таланта.

Если получится с этим сборником, то тем более стоит поискать в навозной куче советской фантастики жемчужные зерна. Составить из них коллективные сборники «золотого века». Если не получится, то что ж… если Никитин тогда писал слабо, это не значит, что так же вяло писали и другие!


Итак, только что рухнул железный занавес сталинщины, когда фантазировать разрешалось лишь в пределах пятилетнего плана, запущены первые спутники, косяком пошли бравурные рассказы о покорителях космоса. Пошло соревнование фантастов, кто решится забросить космонавтов дальше, глубже, на дальнюю планету, на далекую звезду, в другую Галактику, в соседнюю вселенную, в антимиры…!

Далее фантастика, как всякая могучая сила, разделилась на две ветви, которые повели борьбу одна с другой. (Как в христианстве католицизм с православием, в исламе – сунниты с шиитами и т. д.)

У нас же шла борьба между фантастикой научной (сюда входила и сказочная, но с обязательностью новых идей, сюжетов или хотя бы героев) и фантастикой «как метод». К несчастью, победила фантастика «как метод», что низвело ее к одному-единственному приему в литературе. Зато, как говорили, оправдываясь, ее апологеты, к настоящей литературе, а не какой-нибудь там хвантастике…

Я, сам того не зная, принадлежал к просто фантастике, или же научной, так как для меня обязательностью было придумать новые идеи, сюжеты, стараться делать что-либо ошеломляющее, чего никто не делал, придумывать новые гипотезы гибели динозавров… вообще, обязательно что-то новое.

Работая днем литейщиком в литейном цехе, вечерами я готовил первый сборник, одновременно публикуясь по всему Союзу. Еще с первого шага я сразу же определил для себя ряд ограничений (а ограничения и есть ограничения), которые переступать не должен. К примеру, никогда и ни при каких обстоятельствах не переносить действие в капстраны, не давать своим героям иностранных имен.

Позиция редактора (он же и цензура) была проста: фантастика – это о будущем. В будущем неизбежен коммунизм. При коммунизме все чистые, умытые, идеальные. Потому, если изображаешь героя хотя бы с прыщиком, то имя надо давать американское. Или любое из капмира. У них там любая гадость возможна. И преступность, и болезни, и недостатки. Так и получалось, что иные фантасты (я не говорю о них плохо!) для лучшей проходимости своих вещей шли на такой компромисс. Жаль только, что компромисс шел за счет других авторов, которые на него не шли. А читатели получали то, что проходило, а не то, что сильнее. И слышали имена тех, кто умел смириться, а также тех, кто приходил с рекомендацией из ЦК.

Да не в квасном патриотизме дело, как обвиняют литературоведы в штатском, а в том отношении, до понимания которого они просто не доросли: чувства собственного достоинства. Представьте нелепейшую ситуацию, в которой жили все годы (да и живем): американский фантаст пишет о том, как некий изобретатель по имени Джон Смит что-то изобрел, его преследуют и пр. Но советский фантаст, а теперь и российский, зная Америку только по нашей самой правдивой в мире прессе, тоже пишет роман о бедном американском изобретателе Джоне Смите, которого преследуют и т. д. Затем при культурном обмене американец нам предлагает свой американский роман. А мы ему… что? Русский… о Джоне Смите?.. И даже не краснеем?

Та же ситуация и в фэнтези, когда пишут о драконах, принцессах, магах, троллях и феях. Писать о них – это сразу признать себя гражданином второго сорта.

Это обостренное чувство собственного достоинства может принимать странные для нормального человека формы. К примеру, когда эти рассказы я заново набирал на компьютере, приятель, заглядывая через плечо, не мог понять, почему Windows и Word на английском, хотя уже есть русские версии. А я не могу объяснить, что принять русифицированную программу – это признать себя гражданином второго сорта. Который получает адаптированные для его убогого умишка версии, получает намного позже тех, кто владеет языком… Для меня достойнее выучить язык, чтобы разговаривать на равных. Хоть и труднее.

Так же достойнее писать русскую фантастику (как американцу американскую, японцу японскую…), хотя и труднее, и голоднее. Однако это было время, когда писать можно было только под Бредбери. Здесь странным образом совпали вкусы ЦК КПСС и вкусы закомплексованных полуинтеллигентов, которые больше всего на свете боятся показаться недостаточно интеллектуально развитыми. Журналы и сборники были заполнены бездарными подражаниями. Рассказы и романы косяком шли «под Бредбери»… И как свежий глоток воздуха показалась мне присланная из Днепропетровска (где-то в середине 70-х) первая рукопись начинающего автора, который осмелился не подражать Бредбери, а, скорее наоборот, воспел техническую мощь сильных и незакомплексованных людей. Я дал самую высокую оценку, рекомендовал выпустить обязательно и как можно большим тиражом. А так как я тогда был уже старым, толстым и маститым мэтром, лауреатом и на вершине славы, то рукопись была принята, вышла под названием «Непредвиденные встречи», после чего молодой автор, Василий Головачев, стройный и с пышной шевелюрой, привез ко мне в Харьков эту первую книгу с надписью как первому рецензенту, с которого началась его литжизнь…

Где теперь те, кто поспешно писал «под Бредбери», страшась, что конъюнктура изменится? А Головачеву сейчас простор, ибо с первой же вещи никому не подражал. Гамбургский счет ему не страшен. Даже на руку. (Правда, у них есть свой довод: зато мы успели нахватать шикарные квартиры от Союза писателей, элитные дачи в Переделкино, ездили за счет Литфонда по всем заграницам… а что ты имеешь в свои далеко за 60?)

Были и другие мелкие ограничения, которые я старался не переступать. К примеру, не использовать роботов (если не считать юморесок в самом начале, но там было для смеха), машину времени. Если я не верил, что ее можно создать, то и не писал, ибо искренне полагал, что писать нужно либо только научную фантастику, либо сказочную, но в каждом из поджанров должны быть свои строгие законы и запреты. Например, я не позволял и не позволю себе свалить в кучу роботов, динозавров и бабу-ягу. Это профессионала недостойно.

Я работал в литейном цехе, когда собрал рукопись и послал в Москву в «Молодую гвардию». Там опубликовали в 1973 г. в серии «Библиотека сов. фантастики» («Человек, изменивший мир», 100 тыс. экз.). Этот сборник лихо разгромил в «Литературной газете» один из литературоведов в штатском, не стану называть его фамилию, я ж не злопамятный, просто я злой и память у меня хорошая. Я помню, как они в центральной прессе восхваляли такое, что сейчас произнести вслух было бы стыдно… Понятно, не станет же критик задевать космонавтов, которые после единственного полета сразу становились художниками, писателями, не станет задевать знатных доярок и – упаси господи! – приятелей редактора, которые один за другим печатали свои опусы. А тем более самих редакторов.

За что люблю это настоящее время, так за возможность гамбургского счета. Какие имена тогда гремели в той же фантастике, чьи книги выходили хоть в патриотических, хоть в прозападных издательствах! Конечно же, редакторов, затем – знатных космонавтов (любители фантастики могут просмотреть хотя бы серию «Библиотека сов. фантастики»), каких-то странных личностей, чьи книги к фантастике имели отношение отдаленное, но в прессе их расхваливали взахлеб эти литературоведы в штатском. Где они сейчас? Пусть сейчас выйдут со своими книгами! Конечно, и сейчас можно за наворованные ими деньги организовать мощную рекламу, напечатать ряд хвалебных статей… но читателя не обманешь. Вернее, обманешь раз-другой, но дальше он запомнит имя, фирму… Все-таки теперь волен купить на лотке ту книгу, автору которой доверяет.

Помню, на мою первую книгу «Человек, изменивший мир» (Москва, Библиотека сов. фантастики, 1973 г.) некий литературовед в штатском откликнулся предостерегающей эпиграммой:

Мир изменить напрасно он пытался…
Эх, лучше б он литейщиком остался!

Я тогда работал в литейном цехе, и мне указали мое место на шестке, ибо литературное пространство было поделено между пишущими редакторами и обслуживающими их литературоведами. Где они теперь? Где те писатели, которых печатали огромными тиражами в патриотических и космополитических одинаково мощно лишь потому, что один распределял садовые кооперативы, другой был в комиссии по распределению квартир, третий – машин, четвертый заведовал путевками в Коктебель, Пицунду и прочими лакомыми местами…

Да, справедливость наконец-то восторжествовала, но все равно горько, ибо та дрянь так долго держала все места, захватывала все тиражи, и потому молодых литераторов так и не взросло. Почти не взросло. Побившись в стену, иной талант переходил на писание книг о производстве, а то и вовсе уходил из литературы. И сейчас, когда вдруг старая система рухнула, молодые фантасты начинают с нуля. А в литературе, как и в спорте, не бывает чудес, чтобы из новичка сразу прыгнуть в мастера! Тем более, в чемпионы.

Итак, я в Союзе писателей СССР с 1979 года. Но вот материал для Книги Гиннесса: за все годы меня никто не видел на трибуне выступающим (как и за столом с красной скатертью). Ни разу не был в Домах творчества ни в Коктебеле, ни в Переделкино, ни в Сочи, ни в Пицунде… Нигде. Не получал от Литфонда дачи, огорода, машины. Как в 1983-м, когда убежал с Украины от Кравчука (тогда он был не президентом вiльной Украины, а серым кардиналом ЦК Компартии Украины, уничтожившим тираж моей «Золотой шпаги») и поселился в коммунальной квартире в Москве (правда, на Тверской!), так и до сегодняшнего дня. И не надеюсь, что скоро что-то изменится.

За все годы той власти, с 1973-го по 1993-й, вышли… два сборника фантастики. За двадцать лет!!! Понятно же, что было написано гораздо больше, подавалось в издательства больше, но… выходили книги тех, кто охотнее шел на компромиссы, о которых уже упоминал. Так что сейчас я восстанавливаю не только романы, но и сборники рассказов тех лет. К примеру, «Человек, изменивший мир» дополняю тем, что выбросил редактор, цензор и прочие бдительные товарищи. Так же со сборником «Далекий светлый терем» и др., которые годами дожидались милости в издательствах, но в лучшем случае от них оставалось по рассказу для популярных в то время сборников «Фантастика», «На суше и на море»…

А теперь небольшой комментарий к самому сборнику. Я ведь понимаю, что еще тщательнее его будут читать те, кому даже этим предисловием наступаю на мозоли, потому сразу оговорю, чем сборник отличается от того, 1973-го.

Первое: возвращены рассказы, выброшенные редактором, то бишь работником из другого ведомства, бдительно следящим… Увы, не все. Многое потерялось за годы, а публикации по журналам, альманахам и газетам я не собирал. Но и того, что осталось, набралось достаточно. Всяк, доживший с тех лет, знает, что в редакцию подавалось рассказов с большим запасом, чтобы редактор мог отобрать для публикации по своему вкусу.

Второе: рассказы из второго сборника («Далекий светлый терем», М., МГ, Библиотека сов. фантастики, 1985 г. 100 тыс.,), которые я предлагал в этот, но тогда не прошли, теперь возвращаю на место. Это прежде всего цикл рассказов о таежном охотнике Савелии, что написан под впечатлением скитаний по Уссурийской тайге в составе 29-й горно-таежной геологоразведовательной экспедиции. Я там проработал с 1960-го по 1965-й, ходил по следам Дерсу Узала, искал золото, свинец и уран, охотился на медведей, зубряков и тигров и рассказы написал где-то в 65—67-м, но в первый сборник их не приняли (тогда мы опережали всех в космосе, надо было писать только о нем, да и как мог простой охотник общаться с инопланетянами, минуя инструктора КПСС?). Даже в «Далекий терем» пропихнуть удалось только четыре (это из двух дюжин!), остальные постепенно затерялись за годы переездов. Посему этих рассказов не будет в новом издании «Далекого светлого терема».

Из «Далекого терема» в этот перебросил и юношеские рассказы о трех космонавтах. В печать удалось попасть лишь в год перестройки. (Возражения были очень серьезные: как это, советские космонавты – и вдруг в космосе с оружием! Мы – самая мирная страна во вселенной!) Впрочем, большинство рассказов об этой троице вообще не увидело свет (а их было на сборник, так и обивал пороги с отдельной книгой!), при многочисленных переездах рассказы терялись, раздаривались друзьям, дабы не таскать тяжелые кипы бумаг, это не нынешнее время крохотных дискет, где помещаются романы! А собрать потерянные рассказы этой серии тяжко, хотя немалая часть опубликована в те далекие годы в таких газетах, как «Литературная Украина», местных альманахах, сборниках, газетах, порой таких дальних, как, скажем, «Комсомолец Татарии», где опубликовано несколько рассказов. У меня их, естественно, при моей безалаберности уже давно нет, даже не помню, какие в украинских журналах, сибирских, дальневосточных… Собрал бы кто-нибудь? Глядишь, еще на сборник набралось бы. А то и не один.

Третье: пришлось изменить несколько имен. В рассказе «Дороги звездные» главного героя зовут… Мрак. Через треть века, подбирая героев для троих из Леса, я одного назвал тоже Мраком, совершенно забыв, что однажды уже воспользовался этим придуманным именем. И вот сейчас стал перед дилеммой: оставить ли Мрака в стотысячном тираже или же в более скромном, нынешнем… Так что Мрак здесь стал Мрэкром.

Со вторым рассказом сложнее. Дело в том, что я, как уже говорил, никогда и ни за какие посулы не давал имен иностранных, никогда не переносил действие в другие страны и даже не давал имен искусственных. Из-за такой позиции редкому рассказику удавалось проскользнуть в печать, вперед прорывались, отпихивая локтями, пухлые романы и сотни рассказов о странах капитала, где бедные негры бродят по помойкам, поджигатели войны затевают войну с СССР, несчастные изобретатели либо вешаются, либо топятся…

И вот в харьковском издательстве «Прапор» готовился коллективный сборник из трех авторов («Меридианы», 1973 г.). Я куда-то уехал надолго, а редактор, не смея пропустить рассказ «Муравьи» с теми же русскими именами, но зная, что я лучше откажусь от публикации, чем изменю имена на западные, самовольно решился изменить их на искусственные. Натальина сделал Натом, Чонова – Чоном, а женщину с именем Элина – Эрой… Когда я пришел в редакцию, сборник уже вывозили из типографии.


Если сейчас «Дороги звездные» лишь о дальних мирах, то в те годы книга была ценна как раз тем, чего нынешнее поколение, не имеющее привычки читать между строк, просто не заметит. Как же, против культа вождя! Против единой линии партии! Требование согласия общества!

По той же причине во всех «братских странах социализма» был многократно переведен и переиздан рассказ «Фонарь Диогена», ибо в нем требовалось уважать чужое мнение и провозглашалось равноправное существование чужих мнений! И это в самом начале борьбы с инакомыслием!!!

«Безопасность вторжения» был отвергнут, ибо в будущем все государства будут коммунистическими (как же – Великое Кольцо коммунистических галактик Ефремова!), войн быть не может в принципе… Ну, а идею информационных войн, швыряние философскими бомбами и прочим подобным оружием редакторы и литературоведы в штатском, обычно отставные работники партийных и комсомольских аппаратов, просто понять не могли по своему уровню.

Вот вроде бы все…

Приятного чтения!


Юрий Никитин

## ДОРОГИ ЗВЕЗДНЫЕ

### Дороги звездные

Теплая вода кончилась. Дальше она становилась холодной и черной. На поверхности повсюду лежали огромные зазубренные листья мясистых водяных растений, прогалины попадались реже. Темная вода в тех местах часто вскипала серебристыми бульбашками и фонтанчиками – это к поверхности стремительно поднимались пузырьки болотных газов.

Мрэкр плыл быстро. Его сильные лапы и упругий хвост уверенно загребали черную воду, а плавающие листья он подминал под себя, если впереди не зиял просвет.

Шел теплый дождь. Стена падающей воды закрывала видимость, плотные зеленые тучи висели над самой головой, но Мрэкр был уверен, что найдет дорогу, даже если придется все время пробиваться через скользкие заросли водяных растений или выпутываться из придонной паутины зеленух.

В одном месте вода и земля смешались в зеленое пузырящееся месиво из липкой грязи и стеблей квазирастений. Последние сразу же почуяли приближение Мрэкра и хищно потянули навстречу клейкие псевдоподии. От призывно распустившихся на кончиках белых цветов покатился густой сладкий запах.

Мрэкр круто повернул в сторону. Теперь он знал, куда плыть. Черная вода болота вскоре должна перейти в родную теплую жижу коричневой грязи.

Он энергично заработал хвостом и вскоре подплыл к маленькому островку. Совсем недавно это была внушительная гора грязи, но постоянный, никогда не прекращающийся дождь размывал последний кусочек твердой земли.

Мрэкр вылез на островок. Дождь забарабанил по голове, и он с наслаждением подставил ему спину. Пусть смывает грязь и мелкие водоросли. Некоторые наверняка успели вцепиться в складки кожи и трещины панциря. Если не снять вовремя, приживутся, а тогда жди беды.

Лапы медленно погружались в грязь. На островке пахло гнилью, видимо, разлагались болотные растения. Все как обычно, но в то же время в окружающем мире что-то изменилось. Может быть, чуть посвежел воздух или поредели тучи, но что-то произошло…

Мрэкр ощутил тревогу. А что, если дождям придет конец? Это пугало своей необычностью. Насколько он помнил, дожди были всегда и не могли прекратиться. Иначе… Да, иначе гибель. Всему племени. Так говорили старики, а они знают все.

Он глубоко вздохнул, потом еще и еще, чтобы отогнать подступающую тоску. Но воздух был чересчур влажным и теплым, легкие сразу залепило мокрым, он закашлялся и чуть не свалился в теплую смесь воды и растений.

И все-таки здесь он мог отдохнуть. Потому и решил удалиться от племени, чтобы стряхнуть страшное напряжение, расслабить мощное тело, сложить на спине желтый гребень, заново посмотреть на свои короткие лапы и длинные когти. И если бы не грядущие непонятные перемены…

Вдруг за стеной дождя зачавкала грязь. Что-то грузное и неповоротливое пробиралось по болоту. Мрэкр насторожился. Неприятностями в его положении грозило абсолютно все…

Вода у островка пошла кругами. В следующее мгновение теплая жижа разошлась, в образовавшемся просвете появилась голова толстого рекна. Это был Жаб. Он коротко взглянул на Мрэкра, потом его внимание привлекли сочные листья плавающих растений.

Мрэкр смотрел на жующего соплеменника и чувствовал бессильную ненависть. С появлением Жаба у него всегда начинаются неприятности…

– Чистая вода, – сказал Жаб с осуждением. Он уже управился с ближайшим стеблем и нашел время посмотреть на Мрэкра с укором. – Чистая вода! Как ты ее терпишь?

«Ничего себе чистая», – подумал Мрэкр, но промолчал.

– Урочный час близок, – возвестил вдруг Жаб ни с того ни с сего.

– Да-да, – сказал Мрэкр поспешно.

– Ты готов? – спросил Жаб.

– Да, конечно, – ответил Мрэкр. Он даже не пытался сообразить, что такое «урочный час» и к чему он должен быть готов. Придет время, все встанет на свои места.

– Это хорошо, что ты готов, – сказал Жаб удовлетворенно. – Тебе нас вести.

Мрэкр вздрогнул, словно его ударили по голове. Ему вести? Куда? Зачем? До сего времени он старался держаться в племени как можно незаметнее…

– Тебе вести, – повторил Жаб. – Ты всегда становился вождем на время переходов в Лоно. И никто не мог это сделать лучше… А ты здоров, Мрэкр? После болезни ты стал очень странным… Тебя трудно узнать, Мрэкр. И у тебя совсем малое накопление…

Жаб с трудом изогнул жирную шею, чтобы полюбоваться своим хвостом. Тот был втрое больше нормального. Мясо и жир распирали кожу, роговые пластинки разошлись, и было видно розовое тело.

Мрэкр покосился на свой тощий хвост. Накопление?

– Я еще накоплю, – сказал он поспешно.

– Не успеешь, – сказал Жаб. Он все смотрел на хвост Мрэкра, потом вдруг сказал: – А тебе и ненужно большое накопление. Вести нас… Тебе нужны крепкие лапы. Так ты здоров, Мрэкр? А в дороге ты не заболеешь?

…Он внезапно подскочил ближе и выдернул у него из-под лапы бурый маслянистый стебель с жирной луковицей.

– Это же квакка! – сказал он торжественно. – Как ты мог не заметить? Это же квакка!

Он с хрустом раскусил луковицу. Мрэкр ощутил тошнотворный запах гнили. Жаб сопел и чавкал, потом, доев стебель, огляделся по сторонам. – Все? Ладно, и это хорошо. В этой мерзкой чистой воде…

Мрэкр тоже огляделся. Он встречал такие стебли и раньше. Теперь же необходимо запомнить: съедобны.

– Готовься! – крикнул Жаб.

Он шлепнул по воде желтым хвостом и нырнул. Мрэкр поднял голову. Тучи явно поднялись выше. Во всяком случае, не висят над самой головой. И дождь будто бы стал немного слабее… Сезонная миграция?

В стороне качнулся мясистый лист на воде и показалось рыльце. Мрэкр насторожился. Квакки всегда рылись в придонном иле и на дне.

Он огляделся. Над водой торчало еще несколько мордочек. Уже в этом ощущались перемены… К добру или к худу? Правда, ему в любом случае потребуется максимально напрячь силы. Тем более, что предстоит вести…

Он с отвращением потрогал квакка. До чего же омерзительные создания, а есть надо…

Он перевел взгляд на щепочку, что колыхалась в воде перед самой мордой. Вот щепочка. Интересная щепочка. Будем смотреть на эту щепочку, а следующего квакка тем временем в рот…

Он повернулся в воде, и волна перевернула щепочку. В следующее мгновение он проглотил остатки квакка, даже не сделав обязательного усилия.

Щепочка в самом деле была странная. На ней темнел узор! Но черви-древоточцы здесь были ни при чем…

Мрэкр ощутил, как сердце забилось сильнее. Рептилии никогда ничего не вырезали и не выцарапывали!

Что-то сильное и хищное схватило его за ноги. Мрэкр почувствовал прикосновение острых зубов. Он рванулся в панике, выскочил на островок и, обернувшись, приготовился к схватке с неведомым.

Из воды высунулась ухмыляющаяся пасть. Мрэкр почувствовал несказанное облегчение. Это было единственное существо, с которым он хоть немного позволял себе расслабить нервы.

– Ну и трус же ты, – заявила Юна, выползая на берег. – И почему только все считают тебя самым сильным и неустрашимым? Я бы не испугалась вот ни столечки!

У нее была упругая и свежая кожа, хотя ела она еще меньше Мрэкра. Просто она втрое моложе его и еще ничего не видела, кроме Большого Болота.

– Ты знаешь, что это? – спросил он Юну, показав на щепочку.

Она определенно видела эту вещь впервые. Можно было и не спрашивать. Но как заинтересованно вертела Юна щепочку! Жаб отшвырнул бы любую незнакомую вещь равнодушно. Или даже с испугом и отвращением. Все новое и необычное кажется ему враждебным.

– Я не знаю, что это, – медленно сказала Юна, – но могу сказать, откуда оно взялось.

Мрэкр жадно повернулся к ней.

– Говори!

– Вода здесь берется из Верхних Озер. И это приплыло оттуда…

Мрэкр перевел дыхание. Все-таки это лучше, чем ничего. Из Верхних Озер. Значит, есть еще и Верхние Озера. И вполне возможно, что деревяшка с резьбой приплыла и в самом деле оттуда. Она сказала «Озер», а не «Болот». Значит, суши там больше. Вероятно, те, кто делает эти резные украшения, живут там, на суше. Ничего себе умозаключения!

– Ты знаешь дорогу к Верхним Озерам?

– Ты хочешь пойти туда? – ответила она вопросом на вопрос.

Она ничему не удивлялась. Какое это великое достоинство в его положении! Беда только, что она знает ненамного больше его.

– Да, – ответил он, – я хотел бы побывать там.

– Туда можно плыть только по реке. А вода там холодная и прозрачная. Не поплывешь же ты в прозрачной воде!

А почему бы и нет, хотел было ответить Мрэкр, но вовремя прикусил язык. Может быть, плавание в прозрачной воде смертельно опасно. Или на это наложено табу.


Возле берега пошла кругами вода и появился Жаб.

– Вот вы где, – проскрипел он.

Мрэкр почувствовал к нему ненависть. Опять начнутся неприятности!

– Старики ждут тебя, – заявил Жаб.

– Зачем?

– Пора возвращаться в Лоно. Мы хотим знать, какой дорогой ты поведешь нас?

Мрэкру пришлось сдерживаться, чтобы не хлестнуть его по ухмыляющейся физиономии. Собственно, рептилии никогда не ухмылялись, строение челюстей не позволило бы им эту роскошь, но Мрэкр ясно представил себе самодовольную ухмылку на жирной роже.

На этот раз не выкрутиться. Повести стаю? Но в какую сторону? И что это за Лоно?

– Пошли, – напомнил Жаб. – Нас ждут.

– Пойдем, – сказал Мрэкр Юне.

Он плюхнулся в гнилую воду.

– Куда ты? – крикнул Жаб вдогонку. В его бесстрастном голосе слышалось удивление.

– Ты ведь сказал… – заговорил Мрэкр и понял, что уже совершил какую-то ошибку. Сердце болезненно сжалось, и мышцы напряглись. – Ну что еще?

– Старики ждут тебя в Холодной Воде, – сказал Жаб. Он пристально, слишком пристально смотрел на него.

– Ах да, я и забыл, – сказал Мрэкр. Он начал медленно вылезать, стряхивая грязь с лап, потряс хвостом, пытаясь сбросить налипшие водоросли. Он понимал, что делает одну ошибку за другой. Грязь и водоросли никогда не казались рептилиям неприятными, как и постоянный дождь, который никогда не прекращался и не ослабевал. Но куда идти, где эти Холодные Воды? Насколько он помнил, всюду эта теплая мерзкая жижа болота!

Он вылез на берег с расчетом, чтобы Жаб заслонял дорогу, тогда ему придется идти впереди. Но Жаб уступил дорогу и смотрел выжидающе.

– Пошли, – сказал Мрэкр.

– Пошли, – отозвался Жаб.

– Ну, пошли? – спросил Мрэкр.

– Пошли, – согласился Жаб.

Глухая тревога начала перерастать у Мрэкра в отчаяние. Не может же он признаться, что не знает дорогу в Холодные Воды? Судя по всему, он бывал там не раз…

И снова его выручила Юна. Ей надоело топтание на месте, она плюхнулась в воду и поплыла в противоположную сторону от Большого Болота. Мрэкр с неимоверным облегчением ринулся за ней. Его переполняла горячая благодарность к этому существу, которое последнее время постоянно вертелось возле него и нередко выручало из критических положений.

Он догнал ее и поплыл рядом, чутко реагируя на малейшие изменения направления. Со стороны показалось бы, что это именно он ведет их, на самом же деле Мрэкр ловил предстоящие повороты по движениям Юны и на какое-то мгновение опережал ее. Это требовало постоянного внимания и отвлекало его от мыслей о предстоящем сборе стариков.


Стая собралась на большом острове. Может, это был не остров, ибо Болото обступало его только с двух сторон, а дальше простиралась суша, если только можно назвать сушей чавкающую грязь.

И все-таки эта вода не шла ни в какое сравнение с болотом, и Мрэкр даже почувствовал некоторое облегчение. Почему бы им не переселиться в эти места, подумал было, но тут же одернул себя. Нет более пагубного, чем переносить в чужие миры земные штампы.

По тому, как замолчали при его появлении, Мрэкр понял, что говорили о нем. Острая тревога сжала сердце. Чутье подсказывало, что из этого положения не выкрутиться. Это конец. Он еще раз посмотрел на их зубастые пасти и внутренне содрогнулся. Да, это конец.

Теперь он находился в самом центре стаи. Позади появилось с десяток рекнов. В случае провала отступать некуда, да он и не имел права отступать.

– Пора идти, Мрэкр, – сказал вожак стаи Геб. Кожа у него была почти белая и кое-где поросла мохом. Это выделяло его из стаи и вызывало уважение у молодняка.

– Мне кажется, что можно еще подождать, – ответил Мрэкр. Его мозг лихорадочно фиксировал все движения, повороты голов, расположение когтистых лап. Тут не повторишь фокус, что прошел с Жабом и Юной. На этот раз ему придется в самом деле вести стаю. Но куда? И зачем? Хотя последнее неважно. Раз идут, значит, так нужно. Но вот куда?

– Мы и так задерживаемся, – крикнул Жаб.

– Немного можно задержаться, – неуверенно подал голос небольшой тонкий рекн по кличке Тэт. Мрэкр было с надеждой посмотрел на него, но тут же понял, что надеяться нечего. Тэт не пользовался уважением соплеменников. У него были слишком слабые мышцы и худой хвост.

– Можно задержаться, – повторил Мрэкр с отчаянием. У него теплилась надежда узнать, что же представляет из себя Лоно. Раньше о нем не говорили.

– Все уже готовы, – упрямо проскрежетал Геб. – Ты очень странный, Мрэкр. Выступим сегодня. Сейчас.

– Какой дорогой ты поведешь нас? – спросил большой Мум. – Только не через Холодное Плато. Там и поесть нечего.

– Есть нужно сейчас, – сварливо сказал Жаб.

В ответ прогремел страшный рев. Из плотной стены белесого тумана прыгнул Зверь. Из-под мощных лап брызнула грязь и слизь раздавленных квазирастений. Зверь был ростом с быка, но втрое тяжелее. Он повел страшной пастью, выбирая добычу. По его прочному костяному панцирю скатывались струйки дождя. Немигающие глаза смотрели со свирепой жадностью.

Мрэкр успел увидеть побелевшие от ужаса глаза Геба. В следующее мгновение вождь стаи рухнул в грязь, пытаясь вжаться поглубже. Остальные кинулись в воду, кое-кто юркнул под большие листья зеленухи.

Мрэкр убежать не успел. Его реакции запаздывали. И, кроме того, за спиной оказалась Юна. Вместо того чтобы бежать, она прижималась к нему и мелко дрожала.

Зверь остановил взгляд на них. Он уже подобрал для прыжка лапы, зеленые от раздавленных растений.

И вдруг Мрэкр ощутил волну нарастающей ярости. Да, Зверь страшен! Весь в костяном панцире, толстые лапы, мощный хвост, длинные зубы, а весит больше двадцати рекнов. И прыгает легче ящерицы. Но как бы ни был он страшен, силами стаи можно победить. А так он каждый день вырывает из стаи по нескольку рекнов. И никто не решается дать отпор. А справиться можно. Вот у него какая тонкая шея, а при повороте головы костяные пластинки расходятся.

Зверь прыгнул. Юна от страха закрыла глаза, в тот же момент Мрэкр сшиб ее в воду, а сам прыгнул в сторону. Зверь рухнул точно на то место, где они стояли. Мрэкру показалось, что во всей позе чудовища можно было прочесть огромное изумление. Такого с ним еще не случалось. И с его предками тоже.

Он повернул голову, в то же время Мрэкр вспрыгнул ему на спину и вонзил зубы между костяными пластинками на шее. Зверь судорожно дернулся. Он мог бы избавиться от противника, бросившись на землю и перевернувшись так, что Мрэкр был бы просто раздавлен. Но на Зверя настолько давно никто не нападал, что он застыл в растерянности и страхе.

Мрэкр уже не был рекном. Так сражаться с лютым зверем, сражаться без оглядки и мыслей об отступлении, сражаться до последнего, закрывая собой слабых, мог только потомок гордых и сильных повелителей железа и огня.

Зверь повернулся вокруг своей оси, он явно слабел от потери крови, взревел последний раз – протяжно и страшно – и рухнул. Теперь это была гора мяса и костей, лакомый кусочек для мелкого зверя. Но только не для рекнов. Эти сонные и вялые существа не ели мяса.

Мрэкр слез со Зверя и прислонился к его туше. Ноги не держали. Подбежала Юна, но после пережитого напряжения не хотелось ни говорить, ни двигаться.

Первым зашевелился и приподнялся Геб. Увидев поверженного гиганта, он так быстро опустил голову, что Мрэкр ясно услышал стук ударившихся о землю челюстей. Потом зашевелились другие. Со страхом и опаской они стали приближаться. На этот раз со страхом смотрели и на Мрэкра.

Ничего, голубчики, подумал Мрэкр, привыкайте. И тут же спохватился: не слишком ли это неестественно?

Правда, эти тюлени совсем разучились самостоятельно мыслить. А вот ему нужно воспользоваться передышкой.

– Выступим завтра, – хрипло сказал он.

– Но… – начал нерешительно Геб, но Мрэкр прервал его:

– Завтра!

«Очевидно, сезонная миграция, – подумал он. – До завтра можно что-нибудь придумать. А пока стоит убраться подальше от вопросов. Я сейчас не сумею ответить даже на простейшие».

Он разбежался и прыгнул в воду. Получилось очень неуклюже, он вдобавок ударился животом, что еще больше озадачило стаю. Рекны никогда в воду не прыгали. Они вообще не умели прыгать.

Мрэкр вспомнил все это, когда погружался в глубину, но теперь ему наплевать на мелкие промахи. Победителю ужасного Зверя простится многое. Он и должен быть необычным. Сейчас его снова мучил вопрос: что такое Лоно и какой дорогой туда идти? Угораздило же его быть вожаком стаи! Хотя все правильно. Ведь в программе было: самый сильный, самый приспособленный…

Он поднялся на поверхность. Под водой не поразговариваешь, но и думать тоже трудно. Все-таки жабры хуже снабжают мозг кровью, чем легкие. Если бы этот непрекращающийся дождь стих…

И дождь в самом деле стал слабее. Надвигались неясные перемены и нужно было срочно вырабатывать план будущего поведения.


В тумане что-то зачавкало. Его мышцы непроизвольно напряглись. Среди зарослей бурых водорослей скользила смутная тень. Через мгновение она скрылась в тумане. Послышался плеск, бульканье, и все затихло. Но для Мрэкра этого было достаточно. Он узнал Юну!

На раздумья не оставалось времени. Он скользнул в воду и торопливо поплыл следом. Это был последний шанс. Возможно, она хоть немного знает об этом Лоне. Тогда можно будет завести разговор и, словно невзначай, выведать все, что хранится в ее голове.

И вдруг всплыла мысль, от которой он едва не пошел ко дну. Юна принадлежала к последнему поколению и ничего не знала об этом Лоне! Она там никогда не была. Другое дело Жаб или Мум. Те бывали там по нескольку раз, а престарелый Геб потерял и счет.

Положение было отчаянным. Он даже не пытался догнать Юну, а чисто механически двигал лапами и загребал хвостом. Силуэт Юны несколько раз появлялся и исчезал в тумане, она скользила легко и стремительно. Мрэкру стоило немалых усилий, чтобы не отставать. Постепенно он заинтересовался. Куда она плывет и почему не дала знать ему? Последнее время Юна не отходила от него ни на шаг. Вдобавок она направилась в сторону какого-то мифического Остановления, куда никто из стаи не ходил. Геб и другие старики вспоминали об этом месте почему-то с нескрываемым отвращением.

Вдруг он с разгона налетел на что-то твердое. Кувырок, который он проделал, мог бы изумить любого, знающего возможности рептилий. Из болота торчал полусгнивший обломок доски, а на нем выделялся четкий узор! Мрэкр жадно пожирал глазами творение мысли. С тоской и горечью странно переплеталось ликование. Только бы найти этих резчиков! Только бы найти. Но что сделаешь в этом проклятом тумане, который вдобавок и все звуки глушит?

Такая находка могла ошеломить и флегматичного Макивчука. Можно ли было уходить в это Лоно, не доискавшись истины? А срок до предела жесткий. Завтра выступать.

Он медленно плыл по предполагаемому следу Юны, по дороге обнаружил еще одну подозрительную щепочку. Это укрепило его решимость. Во что бы то ни стало доискаться разгадки!

И тут он услышал хриплые голоса. Говорившие были заняты перебранкой и не заметили его приближения. По выкрикам Мрэкр понял, что поблизости собралось не меньше двух десятков рекнов. Было от чего удвоить осторожность.

Ему удалось почти вплотную подобраться к хилому рекну, который говорил и волновался больше всех. К немалому удивлению, Мрэкр узнал в нем Тэта.

– Мы должны остаться! – пищал Тэт. – Установление меняется и мы должны задержать стаю. Молодняк еще ничего не видел, кроме Болота. Так пусть же увидит. Пусть старики не решают за них.

Вдруг Мрэкр увидел возбужденных рекнов. В основном здесь собралась молодежь!

– Мы не должны противиться Неизбежному, – сказал кто-то из тумана. Мрэкр определил по голосу, что говоривший был уже не молод. Он, наверное, видел и Лоно, и Неизбежное.

– Нам может помочь Мрэкр, – вдруг прозвенел где-то близко от Мрэкра удивительно знакомый голос.

– Мрэкр видел и Лоно, и Неизбежное, – послышался угрюмый голос. – И он выбрал Лоно.

– Да, он видел, – подтвердили остальные.

– Он должен стремиться в свое Лоно, – сказал угрюмый.

– Но почему он тогда задержал стаю? – крикнула Юна. Теперь Мрэкр не сомневался, что звонкий голос принадлежит ей.

– Мрэкр поступил странно, – сказал кто-то.

– Если немного задержаться, – сказал угрюмый, – то наступит Неизбежное. Не понимаю, почему Мрэкр тянет с выступлением.

– Ушли бы без него, – сказал Тэт, – если бы не Зверь…

– Зверь! – прокатился разноголосый говор. Все заново пережили жестокую схватку.

– Мрэкр очень силен, – сказал кто-то из тумана.

– Никто и никогда не побеждал Зверя, – поддержали его голоса.

– Это подвиг даже для Мрэкра, – сказал Тэт. – Он раньше никогда не помышлял о сопротивлении. Это немыслимо для рекна.

– Если бы не Мрэкр…

– Зверь едва не схватил Юну!

– Верно, – сказал угрюмый. – Но не восхищайтесь этой слепой силой. Сила без разума чудовищна.

Мрэкр ощутил, как радостно забилось сердце. Таких слов он ни разу не слышал с той поры, как очнулся в зловонной жиже и забился в судорогах.

Он хотел приблизиться еще, но побоялся выдать себя.

– И все-таки на Мрэкра можно рассчитывать, – упрямо сказала Юна.

– Ни в коем случае! – возразил угрюмый.

– Разве плохо будет, если Мрэкр задержит хоть часть стаи, которая находится под его влиянием?

– Он сам, наверное, находится под твоим влиянием, – сказал кто-то.

– Поэтому и не хочет вести стаю, – добавил Тэт.

– Он ни о чем не догадывается, – живо возразила Юна, – если бы он знал, как я хочу остаться…

– А ты скажи! – предложил Тэт.

– И скажу!

– А что, если ты в самом деле ему скажешь? – предложил угрюмый. – Тебя он не тронет.

– Я и в самом деле ему скажу, – упрямо сказала Юна.

Мрэкр выдвинулся вперед и оказался лицом к лицу с Тэтом. Тот так и замер с раскрытой пастью. Мрэкр изогнулся и воинственно поднял гребень, хотя нападения не особенно опасался. Молодняк не отличался храбростью.

– Чем вам не понравилось Лоно? – крикнул он.

Однако ожидаемого ответа не последовало. Вместо обличения Лона Тэт попятился и, только отойдя на приличное расстояние, буркнул:

– Тем, чем оно понравилось тебе.

Юна подбежала и прижалась к Мрэкру. Гребешок ее дрожал от волнения.

– Мы решили не противиться Неизбежному, – проговорил угрюмый. – С кем ты, Мрэкр?

– С рекнами, – ответил Мрэкр.

– С какими? С теми, что остаются?

– Правильный выбор должны сделать все, – медленно ответил Мрэкр. Мозг его работал на пределе. В этот момент решалась его судьба и многое из того, за что он отвечает.

– А какой выбор сделал лично ты?

– Ясно, какой он сделал выбор… – протянул кто-то в тумане.

– Какой выбор ты сделал теперь? – спросил угрюмый.

Юна заглянула Мрэкру в глаза.

– Мрэкр, мы правы. Неужели ты этого не понимаешь? Я не верю ничему из того, что о тебе говорят. Ну скажи им!

– Мы отвечаем не только за себя, – ответил Мрэкр хриплым голосом. Что еще можно было сказать? Он не знал ни Лона, ни Неизбежного. Сонные и тупые, живущие только сегодняшним днем, не желающие думать, ратовали за Лоно. Не нужно быть особенно наблюдательным, чтобы отметить более развитый интеллект этой группировки. И если уж выбирать…

– Ну скажи им, – просила Юна.

Остальные смотрели враждебно. Кое-кто, воспользовавшись туманом, улизнул. Если выбирать, то стоит идти за теми, кто умнее. Даже не зная, куда они приведут. Нужно идти за теми, кто умнее, если нет других ориентиров, если сам не можешь разобраться в сложившейся обстановке.

– Я посоветуюсь с Юной, – ответил Мрэкр. Если бы речь шла только о нем, то он не колебался бы. По-видимому, с прекращением дождя, как ни невероятно это допущение, изменится климат, поэтому старые опытные рептилии собираются увести стаю в безопасное место. Возможно, с прекращением дождей им всем грозит гибель. В таком случае, поведение стариков разумно и естественно, но, судя по отдельным намекам, некоторые пережили сезон Неизбежного, не погибли и даже считают, что этот сезон лучше, чем Лоно. Поди разберись!

Он дал Юне знак следовать за ним и прыгнул в воду. Это было самое разумное, что он мог сделать. Отступить и подумать. Это было бы даже прекрасно, если бы у него было время думать. Часа через два стая должна выступить. И нет никакой возможности убедить ее следовать за более беспокойными, но разумными.

Он взял правее и прибавил скорость. Юна скользила рядышком, заглядывала ему в глаза и показывала, что хотела бы подняться на поверхность. Мрэкру вовсе не хотелось разговаривать, и он упрямо скользил между толстых слизистых стволов псевдорастений, тщательно нащупывая дорогу локатором в мутной красноватой мгле.

Если удастся оторвать от стаи хоть несколько рептилий, то у него будет какая-то поддержка при наступлении Неизбежного. В том, что Неизбежное будет каким-то кризисом, он уже не сомневался. Но при наступлении перелома он просто обязан помочь и другим выбрать правильный путь.

Мрэкр и Юна успели вовремя. Берег был покрыт рептилиями. Когда он вышел на пригорок, передние увидели его и остановились.

– Пошли, – проскрежетал старый Геб. – Больше ожидать нельзя.

Мрэкр только сейчас обратил внимание, что постоянный дождь почти прекратился. Редкие капельки не шли ни в какое сравнение с тропическим ливнем прошлых дней. И небо не было свинцово-серым, даже туман постепенно рассеивался.

– Я остаюсь, – твердо сказал Мрэкр. Холодная волна ужаса поднялась и стихла где-то в глубине сознания. Он решился пойти наперекор какой-то древней традиции, не разобравшись до конца в ситуации. Правильно ли? – Я остаюсь, – повторил он, пытаясь изгнать последние остатки сомнения.

– Ты очень изменился, – сказал Геб.

– Да, – ответил Мрэкр.

Геб ничего не сказал. Он потоптался на месте, потом повернулся и стал удаляться. За ним потянулись остальные.

– Останется ли кто-нибудь со мной? – крикнул Мрэкр.

Некоторые рептилии остановились и повернули к нему головы. В глазах промелькнул слабый интерес, но остальные ползли молча мимо. Они уже привыкли всегда идти за стариками. Которые пожили, которые видели, которые знают.

– Я остаюсь, – повторил Мрэкр громко. – Кто остается со мной?

Рептилии ползли мимо. Когда последние исчезли в тумане, возле Мрэкра остались только Юна и двое молодых. Они ничем раньше не выделялись из стаи, но Мрэкр не стал ломать голову над вопросом, почему они вдруг решили последовать за ним. Одного звали Га, другого Гу, это было все, что Мрэкр знал о них, но теперь и этого достаточно. Итак, трое. А скольких задержит Тэт?

– Не густо, – сказал он. – Ну что ж. Будем ждать Неизбежного.

– Будем ждать, – повторила Юна.

– Страшно? – спросил он.

– Очень, – призналась она. – Но с тобой почти не страшно.

На другой день туман рассеялся почти полностью. Было немножко жутко видеть на такое расстояние и быть видимым. Небо посветлело. Мрэкр был уверен, что через несколько дней можно будет даже определить сквозь поредевшие тучи местонахождение центрального светила.

Все вокруг приняло лазоревый оттенок. Казалось, что далеко вверху, за тучами, весь небосвод пылает жарким пламенем. На мясистых стеблях сидели квакки. Они уже все повылазили из воды и чего-то ждали. И были они коричневыми, а не зелеными.

Температура заметно повысилась. Га и Гу бродили с высунутыми языками. Мрэкр обратил внимание, что его спутники за последние дни не съели ни одного квакка.

На третий день стало совсем жарко. Га и Гу выбрали сухое место и разлеглись. Все страдали от жары. Юна пряталась под рыхлыми листьями квазирастений и жалобно смотрела оттуда на Мрэкра.

Мрэкр уже с трудом волочил лапы, но упрямо кружил по высыхающему болоту. Что делается в мире?

Неистовая жара оголила каменную гряду, возле которой они находились. Жирная грязь сползла вниз, покрыв почву серой потрескавшейся корочкой. Мрэкр заметил несколько широких трещин в скалах и поспешно устремился к ним. Только бы укрыться от беспощадного зноя!

Они с Юной заползли в ближайшую пещеру в тот момент, когда сквозь тучи проглянул страшный пылающий диск Небесного Огня. Он опалил пламенным дыханием весь мир.

Теряя силы, Мрэкр полз в прохладную темную глубину, пока не уперся в холодный камень. Здесь силы окончательно оставили его, и он рухнул в черную бездну, из которой уже не было возврата.


«Cogito ergo sum»… Каким образом из бесконечно долгого чудовищного бреда вынырнула эта фраза, да еще на латинском языке, Мрэкр не знал, но именно с этого мгновения ухватился за искорку сознания и больше не терял ее.

Он пытался пошевелиться. Старания оказались тщетными: совершенно не чувствовал лап и хвоста. Даже не ощущал положения тела. Сознание постепенно приобретало ясность, вскоре уже не требовалось для мышления волевых усилий, что обрадовало, хотя и трудно радоваться, когда не знаешь, где ты и что с тобой.

Глаза открыть не удавалось, несмотря на все старания. Организм не желал слушаться. Вдруг ослепительно яркая мысль всколыхнула мозг: может быть, он уже в приемной камере? Но разве это возможно? Ведь он еще не выполнил задания…

Что-то едва слышно хрустнуло. Он ощутил разительную перемену. Дышать стало легче, сознание заработало с предельной четкостью. Свое тело (свое тело!) ему теперь казалось чужим и вместе с тем странно знакомым. Задние конечности вроде бы удлинились вдвое, то же самое произошло с передними, но туловище казалось ссохшимся вчетверо. Мрэкр понимал, что это скорее всего обычное психическое расстройство, но легче от этой мысли не стало. Шевелить конечностями все равно не мог, ощущение было таким, словно отлежал ноги, а то и все тело. Если такое вообще возможно.

Он бережно накапливал силы для следующего рывка. Посмотрим, что даст новая попытка. Однако на этот раз пришлось поторопиться, ибо дышать становилось все труднее. Мрэкр почувствовал вполне понятную тревогу. Погибнуть от асфиксии сейчас совсем ему не улыбалось.

Он судорожно рванулся, с неимоверной радостью отметил, что тело повинуется, но вслед за радостью его охватила глухая тревога. Словно завернут в прочный пластиковый кокон! И разорвать его не видел возможности.

Сознание помутилось. Мрэкр рванулся в последнем диком усилии и едва не потерял сознания. Откуда-то ударила струйка чистого воздуха, и легкие заработали с удвоенной энергией.

Оболочка, если только он находился в оболочке, была прорвана или сломана, потому что ясно слышал хруст. И чем бы ни грозил выход из заточения, нужно выбираться уже потому, что заточение еще никому не приносило ничего хорошего.

Он уперся ногами, будучи почти уверен в том, что они стали вдвое длиннее и крепче, вслед за этим оболочка с легким хрустом подалась, а весь окружающий мир залило красноватым светом. Мрэкр сделал странное непроизвольное движение, дикое движение, которое он не делал очень долго: он пытался поднять веки, которых у него не было, и… поднял их!

Он увидел крошечную щелочку. В ней помещался странный, незнакомый ландшафт какой-то чужой планеты, он никогда не видел ее ни своими глазами, ни на снимках Космоинформатора.

Он рванулся изо всех сил, оболочка захрустела, и он высунул из нее голову. Он лежал в темной пещере. В нескольких шагах пламенел ослепительно чистым светом вход.


Мрэкр, не помня себя, пополз по камням и выглянул из пещеры. Он едва не закричал от неожиданности.

Красное небо и желтая земля! Перед ним распахнулся необъятный оранжевый мир, а сверху нависло красное, словно залитое горячей кровью, грозное небо. И в этой крови плавится гигантский желтый шар. И на полнеба он был окружен оранжевыми кольцами, как камень, брошенный в воду, бывает окольцован концентрическими волнами.

На желтой земле стояли исполинские, словно выкованные из сверкающего золота деревья. Прозрачный воздух был заполнен стрекотом, жужжанием, писком, цокотом. Но ведь на этой планете раньше ничто не летало!

Возле входа в пещеру росли цветы. У них были желтые стебли, оранжевые листья и красные головки с одуряющим запахом.

Мрэкр с ужасом посмотрел на кровавое небо. В страхе он хотел поползти назад в пещеру и вдруг замер. Словно все небо обрушилось на него. У него было человеческое тело! Настоящее человеческое, а с рептилией он не имел ничего общего!

Он в панике посмотрел на свои руки, ноги, гладкую, упругую кожу. Ничего общего!

И вдруг им овладела бешеная тоска по прежнему, уже привычному телу. Только приспособился, привык – и вдруг… Где он теперь и что с ним произошло?

Кое-как он заставил себя подняться, занять непривычное вертикальное положение. Все тело сковывала слабость, ноги дрожали. Руки почему-то болели, и к тому же приходилось делать неимоверные усилия, чтобы не упасть лицом на камни. Недоставало привычной опоры – хвоста. Дважды терял равновесие, едва успевал ухватиться за стену…

Он проковылял несколько шагов и остановился, хватая ртом воздух. Посреди пещеры лежала разорванная хитиновая оболочка! Высохшая шкура рекна! Та самая, в которой он провел несколько месяцев на Менетии и неопределенное время в этой пещере.

И тут впервые за весь период жизни на этой планете Мрэкр вздохнул с неимоверным облегчением. А как все-таки приятно, когда все происходящее можно объяснить с земной точки зрения!

Эти существа проходят в своем развитии стадии: личинка – куколка – взрослая особь. На Земле в подобные условия поставлены насекомые, например, бабочки. А здесь люди… Еще ближе стоят аблистомы. Их личинки, аксолотли, способны к размножению. Чаще всего они и живут в виде аксолотлей. Только сильная жара или засуха заставляет их превращаться в более совершенных аблистом…

Видимо, эта планета обращается вокруг своего светила по сильно вытянутой орбите. В таком случае ее попеременно заливает водой и высушивает.

Аборигены приспособились. Понятно, почему старики так настаивали на уходе в Лоно. Это, вероятно, какие-то глубокие норы с водой. Старики превыше всего ценят покой и безопасность. Ведь в новом динамическом мире будет много неожиданного и грозного…

Юна лежала за камнями. Ее некогда блестящая кожа теперь высохла и потрескалась, остекленевшие глаза смотрели в потолок. Во всем теле не ощущалось ни малейших признаков жизни. Труп, не более того. Мрэкр ни минуты не колебался бы с подобным диагнозом, если бы не знал, что час назад сам представлял точно такое же зрелище.

Юна-рептилия умерла. С этим он и не собирался спорить. Ее место должна занять Юна-человек, и Мрэкр ожидал ее с трепетной надеждой. Как она отнесется к нему? Узнает ли вообще? То, что он сам сохранил все нюансы мыслей и чувств, еще ничего не значит. Он не потерял ни крупинки своей личности с той секунды, как в Космоцентре вошел в переходную камеру телетрансформации. У него было только тело рептилии и ни крупицы прежних навыков владельца этого организма. К великому сожалению, впрочем. Только чудовищное самообладание да везение спасали в критические моменты, которых было намного больше, чем того хотелось.

Хитиновая оболочка Юны легонько хрустнула. Сквозь тоненькую трещинку проглянуло что-то красное. Мрэкр затаил дыхание. Так какой же все-таки будет его неотвязная спутница?

Пока он колебался, руки его словно сами по себе взялись за оболочку. Он обламывал хитин маленькими хрупкими кусочками, и с каждым очищенным сантиметром в нем росла надежда, что увидит человека, что человек это будет не страшнее того верткого чудища, что таскалось за ним всюду по Болоту.

Наконец он снял весь хитин. На земле лежала спящая девушка. У нее оказалось маленькое, но сильное тело подростка цвета красной меди и ярко-зеленые волосы. Губы были красными, а ресницы настолько огромными, что на каждой поместился бы земной воробей.

«Неужели тут бывают сильные песчаные бури», – подумал Мрэкр с беспокойством. Природа ничего не создает без необходимости… А ресницы какие… Взмахнет такими и всю планету облетит.

Мрэкр прислушался. Ему показалось, что Юна не дышит. Но она дышала, хотя и очень медленно. Очевидно, время пробуждения еще не пришло.

Он вышел из пещеры. Жизнь кипела всюду. Бурная, незнакомая, непонятная. Его охватил страх. Как снова вживаться? И так едва не погиб, очнувшись в теле амфибии, а ведь та часть жизни была несоизмеримо легче. Сонное существование. А здесь…

Он с нарастающей тревогой ощущал, что испытания только начинаются. Существование кончилось, впереди жизнь! В той жизни был Зверь… А в этой может существовать Суперзверь? Во всяком случае, нужно быть начеку. И немедленно отыскать остальных рекнов. Тех, которые остались с Тэтом. Кто-то же знает, что и как делается в этом мире!

И вдруг Мрэкр вспомнил, что осталась одна молодежь. Никто из них не встречался с Неизбежным! А старики предпочитали не говорить о прошлом. А если и рассказывали что-нибудь, то только с назидательной целью. Вот, мол, как плохо было при Неизбежном…

Возле самого входа в пещеру росло роскошное дерево. Собственно, на дерево это растение похоже не очень, на первый взгляд, ничего общего не имело с неприятным паукообразным слизнем, которого Мрэкр видел в бреду возле пещеры. Значит, в этом мире даже деревья проходят метаморфозу.

Попытка отломить веточку окончилась неудачей. Слишком слаб. Да и стебли оказались слишком гибкими. А ему требовалось другое…

Все-таки удалось отыскать неимоверно твердые растительные стержни метра по два длиной. Они торчали на месте высохшего болота, их, видимо, тоже оставляли видоизмененные растения. Мрэкр не стал доискиваться тайны их происхождения. Он выдернул самый длинный шест толщиной в человеческую руку. Дерево было прочное и тяжелое. Настоящее копье без наконечника.

Он сразу почувствовал в руках недобрую мощь, представил, для чего может понадобиться оружие. Таков уж человек в тревожной обстановке. А он все еще оставался человеком огня и железа, несмотря на то, что жил в третьем тысячелетии, находился в данный момент на противоположном от Солнца конце Галактики.

Когда вернулся в пещеру, Юна все еще спала, но дыхание ее стало заметнее. Он тяжело опустился рядом. Когда же он заново привыкнет к человеческому телу! Так и тянет пошевелить хвостом или встопорщить гребень…

С некоторой завистью смотрел на Юну. Ей легче. Как и всем остальным рекнам, прошедшим метаморфозу. Благодаря врожденным инстинктам, им не придется заново овладевать телом…

Его глаза закрылись. Не было сил бороться с чудовищной усталостью. Для нового тела даже эта прогулка оказалась нелегкой.

Он подложил под голову копье и заснул.


Он проснулся от ощущения пристального взгляда. Рядом сидела Юна. Зеленые волосы падали на лоб, она потряхивала головой, отбрасывая пряди, снова жадно и радостно всматривалась в его лицо. Глаза у нее были большие, серые.

– Здравствуй, – сказал Мрэкр.

– Здравствуй, – как эхо откликнулась Юна. Голос у нее был низкий, с едва заметной хрипотцой. Она словно бы прислушивалась к нему, несмело улыбнулась. – Здравствуй, Мрэкр! Так вот какое оно – Неизбежное!

Они жадно рассматривали друг друга. Мрэкр был мускулистым, широкоплечим мужчиной с длинными волосатыми руками, Юна тоненькой и маленькой девушкой. Все в ней было еще не завершено, не сформировано, но в будущем она обещала быть красавицей. Не нужно знать канонов здешней красоты, да требуются ли какие-либо каноны в подобных случаях? Красоту чувствуешь интуитивно. Будь это цветок, лошадь или яхта под всеми парусами. Да не покажется это сравнение кощунственным.

– Я хочу есть, – сказала она жалобно.

«Все верно, – подумал он. – Кушать надобно при любом образе жизни».

Он вышел и огляделся. Собственно, на Земле съедобно практически все живое. Все, что прыгает, плавает, скачет, ползает, летает. Разница лишь в том, что одни пристрастились к рагу из змей, а другие к лягушкам. Полинезийцы обожали креветок, а бушмены – сушеных и жареных муравьев… Все понятно. Одна биологическая основа. Поищем и мы подходящую биологическую основу.

Вернулся с пучком мясистых клубней. До метаморфозы питался в этом месте, остается надеяться, что за это время еда не стала ядовитой.

Юна ждала. Она радостно поднялась навстречу, едва он появился у входа.

– Ешь, – сказал он и протянул клубни, – это норква.

Она недоверчиво повертела клубни в руке:

– Норква?

– Норква, – подтвердил он не очень уверенно. – Ешь. Теперь все переменилось.

– Теперь все переменилось… – прошептала она.

Все еще недоверчиво поскребла кожицу, но голод взял свое, и она уже без колебаний вонзила зубы в мякоть.

Но что делать дальше? В соседних пещерах наверняка происходит подобное с другими. С ним ушли Га и Гу, а Тэт, очевидно, увел остальную молодежь. Да, за разумом потянулось больше, чем за силой. Нужно немедленно разыскать остальных и держаться сообща.

Он подождал, пока она поела.

– Подкрепилась? Надо искать остальных. Я бы не хотел оставлять тебя одну.

– А я и не хочу оставаться! – крикнула она с испугом.

Юна вскочила на ноги легко и свободно. Она перенесла метаморфозу легче. Организм женщины всегда терпимее к переменам.

– Пойдем, – сказал он.

Она доверчиво взялась за его руку. «Бедная девочка, – подумал он. – Теперь твои надежды на меня как на защитника несбыточны более чем когда-либо. Я и раньше не понимал многого в вашем мире, но мог хотя бы ориентироваться по вашей реакции. А теперь и для вас все ново в Неизбежном…»

Но ведь они будут на него надеяться! Он едва не застонал от чувства бессилия. От него будут ждать решений, указаний. Подсказки. Но что он может?

Юна невольно зажмурилась от яркого солнца. Все так ново, необычно и страшно.

Болота не было и в помине. На его месте простиралась широкая равнина, густо заросшая сочной травой. Кое-где торчали деревья.

Мрэкр почувствовал, что еще мгновение – и она затоскует по старому привычному миру. Там было всегда спокойно.

– Мы хозяева всего этого мира! Посмотри, как красиво! Здесь мы будем жить и работать.

– Здесь мы будем жить… – повторила она, – и работать?..

– Да. И работать. Как никогда раньше. Ты думаешь, все это изобилие нам дастся даром?..

Сколько он валялся дней… месяцев… лет? А может быть, прошли тысячелетия? Кто знает, сколько времени прошло между Периодом Дождей и Периодом Зноя? Может быть, на все это время живность на этой планете впадает в глубокую спячку? В анабиоз? Наподобие земных клопов?

Он ощутил между лопатками неприятный холодок. В таком случае, ему никогда не выбраться отсюда. Не увидеть больше прекрасной Земли, не встретиться с родными, не отрапортовать Макивчуку о своем необычайном приключении…

– Что же мы будем делать дальше?

Голос Юны вернул его к действительности.

– Не знаю, – признался он. – Надо было бы пойти отыскать остальных.

Он пытливо посмотрел на нее.

– Не боишься остаться? Пока я спущусь в долину?

Она вздрогнула. Глаза ее расширились до предела. Мрэкр с острой жалостью посмотрел на ее тонкие руки и худенькие плечи. А ведь она не отобьется даже от воробья!

– Я оставлю тебе надежного охранника, – сказал он.

Мрэкр еще раньше заметил обломки камней со знакомыми прожилками. Оставалось только не посрамить предков.

Будет что рассказать Макивчуку! Он долго колотил камнями друг о друга, не единожды успел проникнуться уважением к троглодитам, прежде чем первая искра промелькнула в воздухе и мигом угасла. Наверное, предки были в состоянии и воду выжать из камня, если считали, что добывание огня весьма заурядное явление.

Наконец крошечная искорка воспламенила мох. Мрэкр осторожно подложил сухие щепочки, потом добавил пару сучков, наконец, набросал веток.

– Что это? – спросила Юна.

В ее голосе не было страха. Одно лишь любопытство. Да и откуда болотным рептилиям знать об огне. Они и своего солнца никогда не видели.

– Это огонь, – сказал Мрэкр. – Он может быть и другом, и врагом, в зависимости, как к нему относиться…

К счастью, урок прописных истин длился недолго. Юна оказалась удивительно понятливой. Хотя иначе и быть не могло. Ведь обновленные рекны за короткий период Зноя успевали создать свою примитивную цивилизацию. Мрэкр снова вспомнил поразившую его воображение щепочку.

Юна осталась поддерживать огонь в костре. Она с таким восторгом подбрасывала в него веточки, что Мрэкр ушел незамеченным.

Он бежал в долину. Приходилось лавировать между бутылкообразными деревьями. К счастью, между ними ничего не росло, а обкатанные валуны Мрэкр перепрыгивал с ходу. Тяжелый шест изрядно мешал, но расставаться с ним было рискованно.

Вскоре заросли странных деревьев кончились. Гора осталась позади. Дальше простиралась равнина. Мрэкр пробежал еще несколько шагов по инерции, потом перешел на шаг. То, что он увидел на равнине, заставило сердце забиться с удвоенной силой. Там были люди!

Они ходили друг за другом по кругу унылой цепочкой. Некоторые из них зачем-то изредка наклонялись и снова шли дальше, печально опустив головы.

Мрэкр взвесил на руке копье. Надо идти к людям. Без них ему и Юне – гибель. Вдвоем они не выживут в этом незнакомом мире.

Его заметили издали. Работающие прекратили странное занятие и повернули бледные, худые лица. Никто не шагнул навстречу. Все стояли и смотрели.

Мрэкр подходил все медленнее. В воздухе повисла гнетущая тишина. Что они делают? Видимо, что-то такое, что и он обязан знать.

– Здравствуйте, – сказал он.

Один из рекнов ответил:

– Здравствуй, Мрэкр!

Они узнали его. По каким признакам? Он при самом сильном желании не в состоянии узнать кого-либо. Что общего между рептилией и человеком? Но они признали…

– Чем вы заняты? – спросил он напролом.

– Топчем траву, – ответил тот же самый рекн. – Чтобы гиаки не подобрались незамеченными. У нас уже двоих изувечили…

Он указал куда-то в сторону. Там без присмотра лежали на спине два рекна с кровоточащими ногами. Один из них тихо постанывал, другой лежал молча. Скорее всего, был без сознания.

– Так… – сказал Мрэкр медленно. Очевидно, это хорошая мера – вытаптывать траву. – Эти, как их, гиаки не подберутся незамеченными. Но в пещерах лежат без присмотра коконы! Сейчас необходимо обшарить все пещеры, собрать новых рекнов и привести их сюда. И тех, кто еще в коконах, нужно перетащить сюда. Здесь будут в безопасности.

Рекн не двигался. Мрэкр даже забеспокоился. Неужели его не считают вождем?

– Странно ты говоришь, – сказал, наконец, рекн, – трудно понять. И поступать ты заставляешь странно. Так никогда не делалось. Кто уцелеет, сам придет.

– Стая сильна количеством, – сказал Мрэкр как можно жестче.

– Но мы не успеем до темноты вытоптать траву, – возразил рекн. – Что будет тогда? На нас накинутся все звери.

– Не накинутся, – сказал Мрэкр не очень уверенно. – Я не допущу зверей. А теперь марш по пещерам!

Рекн с видимой неохотой повернулся на месте и медленно зашаркал ногами по траве. У него была тонкая, изможденная фигура. Мрэкр не мог сдержать приступ острой жалости. Эти бедолаги и так на ногах едва держатся. Где им таскать из пещер своих собратьев! Но что можно придумать лучше? В пещерах оставаться нельзя. С одиноким рекном справится любой хищник. В стае они смогут сопротивляться.

Остальные потянулись за первым рекном. Мрэкр поймал одного за руку и велел остаться возле раненых.

– Зачем? – спросил рекн вяло. На его невыразительном лице промелькнула тень удивления.

– Будешь отгонять гиаков от раненых.

– Я?

– Ты.

– Каким образом?

– Смотри!

Мрэкр с силой ударил шестом по земле. Во все стороны брызнул сок расплющенного мясистого растения, в трех шагах что-то зашуршало и мелькнула мускулистая спинка рыжего убегающего зверька.

Рекна словно кто подменил. Глаза его загорелись, он сам ухватился за шест. Мрэкр отошел в сторону. Рекн неумело ударил по траве, перехватил шест удобнее и уже уверенно сшиб головку громадного цветка с одуряющим запахом. Третье сочное растение он сокрушил с одного удара.

– Отлично, – сказал Мрэкр с облегчением. – Здесь и ходи. Никуда не отлучайся. Понял? Ни на шаг от раненых!

– Понял, – ответил рекн слабым, тонким голосом и вдруг широко улыбнулся. – Ты странно говоришь, Мрэкр, но мне это нравится!

Он еще раз наискось ударил шестом по траве. Мясистые стебли с хрустом повалились на вытоптанный участок.

– Мне это нравится, – повторил он с нажимом и принялся ходить вокруг раненых, с каждым ударом шеста по траве отвоевывая у природы расчищенную площадь.

Мрэкр с облегчением отступил. Пока все идет хорошо. Теперь нужно привести Юну. Видимо, здесь придется закладывать первый поселок. Долина очень ровная, лес достаточно далеко, звери не подберутся незамеченными.

К Юне добрался без приключений. Она сидела на корточках возле костра и подбрасывала щепочки. Рядом с ней сидел полненький рекн с круглым черепом и живыми, блестящими глазами. Он увлеченно следил за процедурой кормления огня и не заметил подошедшего Мрэкра. Рекн испуганно дернулся при появлении вождя, но тут же вскочил на ноги.

– Мрэкр! – воскликнул он. – Это чудо! Я ни разу не слышал об этом горячем существе от стариков!

И этот узнал его. Хотя ему могла сказать Юна. Но все-таки он скорее всего сам узнал. Каким образом?!

– Мрэкр все может, – сказала Юна довольно. – Наш вождь! А здорово как, Га!

Значит, это Га. Запомним. Какая все-таки прелесть эта Юна. В который раз приходит на помощь подобным нечаянным образом.

– Этих чудес у нас будет еще много, – сказал Мрэкр. – А пока загасите костер!

– Зачем?

На лице Га отразился ужас. Его полненькое лицо искривилось. Потерять огонь?

– Мы пойдем в долину, – объяснил Мрэкр. – Там будем жить. Там и разведем новый огонь.

– Значит, мы возьмем его с собой? – обрадовался Га. Он гордо выхватил из костра горящую ветку. – Юна уже научила меня переносить огонь.

«До чего же быстрая адаптация, – подумал Мрэкр. – Все равно поражаешься, хотя и знаешь, что все это продиктовано условиями развития».

– Мы перенесем его спрятанным в камнях, – сказал он. – Это проще. А костер затушите. Иначе познакомитесь с пожарами.

Он сам бросил первые комья земли. Остальное Юна и Га проделали без него. Га уже без подсказки завалил остатки костра мокрыми стеблями и затоптал ногами последние искорки. Велика же была его вера в вожака, если решился безропотно расстаться с живительным теплом!

– Все правильно, – одобрил Мрэкр.

Он повел свой маленький отряд в долину. Га испуганно шарахался от любой бабочки, от любого щупальца псевдорастения. Мрэкр заметил, что Юна старается держаться поближе к нему. Понятно, мужская спина всегда кажется надежной защитой. Он чуть сбавил шаг и получил в награду благодарный взгляд крупных серых глаз.

В долине его ждала неожиданность. Там уже находилось несколько человек: четверо с остервенением рубили траву длинными шестами, а возле раненых стоял часовой, которого оставил Мрэкр, и что-то горячо объяснял рекнам. Они скоро повернулись и побежали к лесу.

– Куда ты их послал? – крикнул Мрэкр еще издали. – Пещеры в другой стороне!

– За палками!

Вот оно что! Ничего не скажешь, информация здесь передается немедленно.

Постепенно в долину стекался народ. Некоторые несли на себе тяжелые коконы.

Вокруг него уже собралось около двух десятков рекнов, все смотрели с ожиданием. Здесь были представлены почти все уцелевшие юноши и девушки племени. Никто не перечил, как это делали старики, но никто и не подсказывал возможных решений.

– Люди! – Мрэкр вдруг почувствовал в горле застрявший комок. – Позвольте теперь называть вас так. Вы уже не полуживотные. Вы – сапиенсы. Не все, что я говорю, понятно вам пока, но верьте мне. Сейчас нам нужно очень много работать. У нас ничего нет для новой жизни. Ничего! Все нужно сделать самим. И тогда этот мир будет целиком наш.

Га внимательно слушал и кивал, Юна смотрела восторженно. Они уже находились под его влиянием. А как остальные?

Кто-то спросил:

– Что нам делать, Мрэкр?

Он вздохнул свободнее. Люди этого мира не теряли времени на дискуссии.

– Нужно натаскать сухих веток, – сказал Мрэкр, – скоро ночь. Хищники выйдут на охоту в сумерках…

«А выйдут ли они в сумерках? – подумал он, глядя, как несколько человек немедленно отправились за хворостом. Их повел Га. – А может, здешнее зверье выходит на охоту утром или уже вышло?»

Не теряя времени, он показал остальным, как нужно разводить костер. Несколько наиболее решительных парней принялись сразу же осваивать новое дело, а Мрэкр пытался объяснить другим устройство и назначение плетня.

К вечеру очищенный участок удалось обнести частоколом. Га сидел возле маленького костра. Он только ждал сигнала, чтобы развести большой огонь.

Сумерки наступали быстро. Когда Мрэкр бросил сухих веток в костер, возле него собралось все племя, за освещенным кругом темнота сгустилась до предела. На небе горели яркие звезды. Их было значительно больше, чем на земном небе. И были они крупнее и ярче.

Его племя робко жалось у костра. Спасительное тепло грело, а красный непривычный свет отбрасывал зловещую темноту далеко в стороны. Странный и жуткий мир. Но в нем теперь предстояло жить и найти пищу для существования. Правда, вождь говорил, что они теперь хозяева всего этого мира, но как-то непривычно и хозяевам…

Издали донесся страшный звериный рев. Какой-то зверь вышел на охоту и не скрывал своих намерений. Видимо, не привык встречать отпор.

Все испуганно зашевелились. Некоторые косились в сторону леса, словно надеясь бегством в чащу спасти жизнь. Конечно, если разбежаться врассыпную, то хищник переловит не всех. Кто-то непременно да уцелеет…

– Разобрать шесты! – скомандовал Мрэкр. – Пусть несколько сильных мужчин станут возле каждого угла ограды. Если звери подойдут близко, поднимайте тревогу.

Он снова повернулся к костру, но прежнего спокойствия не было. Несколько силуэтов бесшумно скользнуло в темноту. Остальные сидели, поминутно прислушиваясь к неясным ночным шорохам. Мрэкр на всякий случай подбросил в огонь пару больших веток.

Хриплый рев раздался ближе. На этот раз в нем ясно слышались уверенность и нетерпение. Словно хищник уже видел добычу и знал, что она не уйдет!

Мрэкр напрягся. Этого еще не хватало. А костер? Ведь огонь способен отпугнуть любое животное.

И вдруг Мрэкр вспомнил, что животные этой планеты, как и люди, никогда не встречались с огнем. Да и какой огонь способен существовать в болоте под вечным проливным дождем?

– Взять по головешке! – распорядился он.

Мужчины и женщины потянулись к огню. Мрэкр заметил, что Юна первой схватила горящую ветвь и стала рядом с ним. Он поднял свой тяжелый шест. Неужели хищник рискнет…

В темноте раздался страшный человеческий крик, и в освещенный круг мягко впрыгнул зверь. Он оказался величиной с крупного медведя, и у него были короткие мускулистые лапы с когтями. Все увидели странные, блеснувшие зеленым огнем глаза.

Мрэкр закричал и швырнул пылающей головней. Тотчас же со всех сторон в зверя полетели горящие ветки. Попали не все, но чья-то головня подожгла все-таки рыжую шерсть. Мрэкр тут же изо всех сил обрушил жердь на массивную голову хищника. Шест с треском переломился. Мрэкр подхватил второе копье, но зверь уже прыгнул на него. Замахиваться было некогда. Зверь обрушился, как лавина…

Неистовый рев оглушил всех, спрятавшихся за частоколом. Зверь напоролся на шест, который Мрэкр упер другим концом в землю. Юна бесстрашно ударила хищника горящей веткой по глазам, он взревел от боли и ярости, сделал попытку убежать, но Мрэкр подхватил еще одну дубину, настиг зверя и с маху ударил по голове. Откуда-то из темноты появились смутные тени людей племени. Они, осмелев, принялись осыпать зверя ударами по голове, по спине, по лапам…

Мрэкр отошел в сторону. Теперь справятся и сами. Через несколько минут рев сменился хрипами, но они и тогда с остервенением били по раздробленным костям.

Две женщины вывели из темноты раненого. У него распорото бедро когтями хищника. К счастью, рана оказалась страшной только на вид. Даже без лечения она зажила бы через несколько дней.

Юна всхлипывала от пережитого страха и цеплялась за Мрэкра, но он сам чувствовал себя далеко не так уверенно, как хотелось бы. Хорошо, что хоть победа над грозным хищником досталась сравнительно легко. Тот, кто еще не верил в странные приказы, теперь поверит. Все-таки костер сыграл едва ли не главную роль в сражении. Ослепил, подпалил шерсть, причинил неведомую боль… Да и без этих дубинок им бы не справиться.

Но что делать теперь? Будь это на Земле в далекие времена пещерных людей, он не сомневался бы: зверя можно есть. Но внешнее сходство еще ни о чем не говорит. Придется попробовать самому.

Мрэкр с великим трудом выкромсал кусок мяса. Пришлось для этого использовать обломки кремния. Поистине универсальные орудия предков: и костер развести, и тушу разделать…

Племя с изумлением наблюдало, как вождь насадил мясо на прут и сунул в огонь. Кто бы мог подумать, что происходит величайший поворот в их цивилизации!


Ему снилась гигантская чаша космического передатчика. Снова входил он в камеру. Суетятся взволнованные люди в белых халатах… Пуск!.. Мощный лазерный сгусток понес его Я через Галактику. Цель – планетная система звезды ЛЛЛТ-64. Если там окажется высокоразвитая жизнь, то он воплотится в тело наиболее совершенного и приспособленного существа. Если же не окажется такой жизни, то луч, отразившись, вернется обратно… А Земля ждет… Через год эту планету отыщет новый луч, на месте его падения возникнут механозародыши, которые разовьются в сложные машины. Действуя по заданной программе, они построят передатчик, чтобы он мог вернуться на Землю…

Он проснулся от утренней свежести. Было сыро и зябко. Костер еще горел, возле него сидела незнакомая юная девушка и подбрасывала в огонь маленькие веточки. Юна спала рядышком. Двое мужчин с копьями наперевес прохаживались вдоль частокола.

На востоке разгоралась заря. Пушистые облака окрасились розовым светом, какие-то пичуги вовсю распевали утренние славословия солнцу, а племя еще спало. Спали мужчины, одуревшие от непривычной сытости, спали осторожные женщины.

Мрэкр рассматривал племя. Ну вот, здесь почти вся молодежь. Ушли от Большого Болота. А что дальше?

Он вдруг с пугающей ясностью понял, насколько это все не просто. Испытания только начинаются. Не так трудно следить за своими мыслями и поступками в теле рептилии. В худшем случае это закончится смертью. Своей. А сейчас он взвалил на себя ответственность за все молодое поколение. За годы, прошедшие в Болоте под опекой старших, они совсем разучились мыслить и поступать самостоятельно. А ну-ка, что сделал гамельнский крысолов, когда увел детей из города?

Случай был беспрецедентный. И Мрэкр был к нему не готов. В школе разведчиков Сверхдальнего Поиска они находились под опекой лучших психологов Галактики, но никто не предполагал, что разведчик столкнется с подобными вещами. Собственно говоря, он уже выполнил задание Комиссии по Контактам: собрал интересующую информацию, и достаточно полную. Можно возвращаться.

Он с надеждой и тревогой посмотрел на небо. Он всегда смотрел в северный сектор, когда испытывал сильнейшее затруднение. В той стороне находилось Солнце. Там была Земля.

Земля! Он почувствовал, как сердце сжимается от волнения. Земля! Я, как Антей, припадаю к тебе через сотни парсеков с мольбой о помощи. Каждый из нас, где бы он ни был, черпает в тебе силы и поддержку, Земля. Родная, древняя Земля!

Мрэкр сосредоточился на мысли о Земле, пытаясь схватить ускользающую мысль. Земля… Земля… Вернее, история человечества… Почему бы не поискать ключ здесь?

Закон развития человеческого общества универсален. Сколько энтузиасты ни искали в беспредельном космосе принципиально новых общественных систем, все было тщетно. В истории человеческого общества, в природе действуют объективные закономерности, не зависящие от воли и желания людей. Так было и на Земле, когда разные расы находили один и тот же путь к будущему.

Мрэкр снова почувствовал несоизмеримость поставленной задачи со своими силами. Одно дело устанавливать контакт с цивилизациями, которые находятся на том или ином отрезке пути, другое – самому закладывать основы этого общества. Это не под силу одному человеку, кем бы он ни был. Даже группе лиц не под силу.