# Пасынки Джихада

Лев Николаевич Пучков

Полный абзац! А как еще назвать ситуацию, в которой оказалась группа оперативного резерва полковника Иванова. В мирном городе орудует банда боевиков (возможно, и несколько банд), а легендарная команда № 9, где каждый боец – суперпрофи в своем деле, никак не нащупает ни зацепок, ни версий. А вот диверсий сколько угодно. О чем говорить, если эти невидимки вырезали чуть ли не весь оперсостав контрразведки прямо в расположении дивизии и бесследно скрылись, прихватив с собой трех подследственных. Найти, найти и обезвредить, чего бы это ни стоило. Что ж, бойцы команды за ценой не постоят. Этот поединок для них – дело чести.

> Некоторые события, описанные в книге, выдуманы. Названия ряда населенных пунктов, учреждений и организаций намеренно изменены. Изменены также многие фамилии, встречающиеся в тексте.

## Глава 1. Сергей Кочергин. Полнейшая рутина…

5 ноября 2003 г. Пятигорск


…Полковник-чмо катается на «Волге»,
Жрет шашлыки, пьет пиво – молодец!
Но так резвиться шлюхеру недолго,
За ним неслышно движется п…дец!
Вам бы, полковник, лучше застрелиться,
У мертвых точно совесть не болит,
Иначе двое ниндзей лет под тридцать
Устроят вашей жопе геноцид…

– Ну как?

– Ниндзи – это мы?

– Ну а кто еще?

– «Лет под тридцать»?

– Ну, это, типа, промежуток. От двадцати до тридцати. Не, ты чего цепляешься к мелочам? Ты скажи, в целом – как?

– В принципе, нормально. Но вот это – «шлюхер»… Это вообще что такое?

– Это мужик, который шлюха.

– Да, это сильно… Сам придумал?

– Ага. Прикольно?

– Ну, Вася… Это просто для связки слов или тут присутствует какая-то смысловая нагрузка?

– Ну ты сказанул! Что я, совсем тупой, что ли? Для связки я бы сказал: «Резвиться пидеру недолго». Проще и яснее.

– И в чем смысл «шлюхера»?

– А потому что продажная сука. За деньги, сука, Родиной торгует…

Есть такая нация – офицеры Российской Империи. Я не оговорился, именно нация, а не просто профессия либо социальная категория. Есть у нас аварцы, чукчи, калмыки, вайнахи, и прочие, и прочие, и… русские офицеры. Вспомните определение: нация (от лат. natio – племя, народ) – историческая общность людей, складывающаяся в процессе формирования единства их территории, экономических связей, литературного языка, этнических особенностей культуры и характера. Основной сущностный принцип – общность самосознания и социальной структуры, а также принадлежность к определенному государству.

В общем, я тут разобрался: помимо территории, остальные составляющие определения буквально по всем пунктам попадают.

Экономические связи: рабоче-крестьянская гвардия, монолитное братство вооруженных нищих (факт – в армии служат выходцы из низов, представители даже среднего класса от нее шарахаются, как нохч[1] а от шмата сала с чесноком).

Литературный язык – ха! Гхм… Ну, назовем его несколько витиевато: профессиональный сленг, местами малопонятный гражданскому человеку.

Особенности культуры и характера: тут все просто, это военные традиции и ритуалы. Они принимают в свои тесные объятия юношу, едва надевшего погоны курсанта, и руководят им до последней черты – до залпа почетного караула над свежевырытой казенной могилкой.

По территории – разговор особый. Территория обитания этой нации обозначена предельно просто и кратко: куда Родина пошлет. Куда пошлет, туда и поедет. Хоть в пекло к сатане. И будет там жить, работать, сражаться до последней капли крови и, если надо, героически падет на поле боя либо просто сдохнет под забором, как собака без роду-племени (между прочим, у пресловутого Буданова, которым нохчи активно размахивают, как символом русского надругательства над ними, и по сию пору нет российского гражданства. Хи-хи, правда? До полковника дослужился, кровь за Россию проливал ведрами, а гражданства не заслужил…).

Ну ладно, не будем усугублять. Скажем проще.

Нельзя стать офицером, надев по случаю чей-то китель с погонами. Нельзя перестать быть офицером, сняв форму и заявив: «Ну вот, теперь я уже не офицер». Потому что офицер – это навсегда. Это даже не просто состояние души, а окончательный диагноз. Это особая формация, которая живет в своем мире, совершенно непонятном благополучным и сытым людям. С упорством неизлечимого дебила эта формация продолжает защищать Родину, получая за свой труд просто смешное денежное довольствие и ютясь при этом совместно с семьями в неблагоустроенных общагах.

Короче, не буду распинаться, верьте мне, пришлому (сам-то я как раз родом из того сытого благополучного мира, сюда залетел по недоразумению) со свежим взглядом: это особая нация.

Как и в каждой нации, среди офицеров хватает всяких. Есть умные, крепенькие середнячки, серые посредственности, совсем тупые и… Васи Крюковы.

Впрочем, возможно, я ошибаюсь, приписывая Васю к некоей исключительной категории, а на самом деле он один такой на все Вооруженные Силы. По крайней мере, в Объединенной группировке второго такого я не встречал.

При случае расскажу про этого типа подробнее, а сейчас обозначу несколько занимательных деталей.

Майор Вася Крюков по внешним и физиологическим данным просто идеально приспособлен для своего профиля (войсковая разведка). В свои двадцать восемь он выглядит как плохо кормленный и малость недоношенный ученик девятого класса средней школы. Мелкий наш Васятка, вот что. И личико детское. В армейском быту ему трудно, постоянно приходится растопыриваться и держать грудь колесом, подтверждая свою репутацию грозного ночного воина. Зато «на работе» – никаких проблем. В форме Вася легко сходит за солдата-первогодка, а в гражданке – хоть сейчас за школьную парту.

Последнее, кстати, весьма актуально. Дело в том, что Вася… не учился в школе. Если вы в курсе, кто такой Дерсу Узала, то и объяснять ничего не надо. Если не в курсе, объясняю.

Вася рос в семье потомственных сибирских охотников-звероловов, безвылазно жил в тайге, сызмальства помогая отцу в его нелегком и опасном промысле. Какая, в задницу, школа, когда приходится вкалывать сутками напролет? Читать и считать научился по ходу дела, а когда пришла пора, папа выменял на какие-то шкуры аттестат зрелости. Как в военное училище допустили – тоже понятно. Там главное – физподготовка, а все, что надо было писать, купили за недорого.

Вот и дослужился до майора. Не гонят, потому что мастер своего дела. Вася обладает ночным зрением (как современный человек без предрассудков я не могу объяснить это явление с точки зрения элементарной физиологии, но факт – этот паршивец ночью видит!), патологически хладнокровен в самой безысходной ситуации, мастерски владеет всеми видами оружия, может совершенно бесшумно перемещаться по местности любого типа и за версту чует опасность. Костя, например (это другой наш уникум), называет его барометром.

Помимо всего прочего, «барометр» Вася у нас народный поэт. Какой-то придурок сказал ему, что талант дремлет в каждом, просто надо его без устали развивать и тогда, мол, все будет тип-топ. Вот он и развивает. Без устали. Каждый день сочиняет всякую дрянь.

За год наловчился – с ходу может состряпать стишок про любое явление окружающего мира. Творчество это, правда, несколько скособочено в силу особенностей развития народного поэта. То есть все стишки именно вот такие – процитированный выше еще далеко не самый вульгарный образчик. Дело в том, что Вася по интеллектуальному развитию прочно застрял в своем охотничье-звероловном отрочестве и непроходимо дремуч, как сибирская тайга. И ведет себя зачастую как непосредственное дитя.

Вот штришок к портрету. Правозащитникам и благородным дамам – не читать!

Как-то наш уникум во время операции зарезал девушку с пояском (она лишь самую малость не подорвала три десятка человек – молниеносная реакция и хладнокровие Васи в буквальном смысле спасли многих людей от гибели). А шахидка оказалась совсем юной. По сути, девчонка еще, но… уже беременна. Когда Глебыч пояс снял, видно стало, что тяжелая.

Вася расчувствовался, слезу пустил. Типа, убил еще не родившегося ребенка, не дал новой жизни прийти в этот гнусный мир… Всхлипнул пару раз, смахнул слезинку, потом воровато оглянулся по сторонам (всех лишних уже эвакуировали – Глебыч работал, заряд неслабый: полтора кило пластита с болтами) и говорит:

– Давай оттарабаним ее, пока теплая. Чего добру пропадать…

Костя говорит, что это деформация детской психики. Потому что Вася – дитя войны. Сразу после училища, со своим неоформленным подростковым мировосприятием он угодил на передовую и восемь лет растет и развивается в режиме «война». А до того вся его детская жизнь прошла в режиме «охота», составляющими которой были оружие, запах пороха, засады-скрадки и звериная кровь. То есть о наличии в мире красивых игрушек, велосипедов, песочниц и детских садов он даже в принципе не подозревает…

Публика в команде продвинутая, парень наш быстренько нахватался всяких словес, но пользы от этого немного, а порой получается даже и во вред. Про «моветон», например, Вася долго думал, что это новая марка ПТУРС (по кривой аналогии с «Метисом» и «Фаготом»), и из-за этого разругался вдрызг с начальником артиллерии, полагая, что тот, скотина этакая, утаивает от него свежую информацию. Я как-то упомянул всуе Тиля Уленшпигеля, так маленький разведчик сразу заинтересовался, из какого он тейпа. А когда выяснилось, кто это такой, Вася долго косился на меня с подозрением: прикалываюсь или как? Короче, местами весело, местами грустно…

– А про геноцид – как?

– Да, это вообще – от винта.

– Ну, то есть – могу, да? Когда захочу, типа. Как я ввернул, а? «Вашей жопе – геноцид»!

– Да без вопросов!

– Ну вот, видишь. А ты говоришь – университет…

Про геноцид Вася узнал этим летом. Сидим у себя в палатке-столовой, братья Подгузные должны минут через пятнадцать обед подать… вдруг выходит по рации Иванов: все бросайте, пулей – в Гудермес. Бегом, бегом, каждая минута дорога!

– Да что ж это за…! – возмутился расположившийся у окна Петрушин. – Это что же такое творится?!

– Это просто геноцид, – поддержал Костя. – Черт-те что…

– Щас я этому Гене… – буркнул Вася и вышел из палатки.

Петрушин с Костей возмутились по поводу неплановой необходимости мчаться сломя голову к черту на кулички и вынужденного отказа от приема пищи. Вася, пока мы ждали обеда, успел разогнаться буханкой хлеба с банкой тушенки, высосал дежурный сгущ, в принципе был уже отчасти сыт и потому этак вот остро распоряжение не принял. А взор Петрушина, направленный в окно, истолковал по своему.

– Никто там не ссыт, – буркнул Вася, возвратившись в палатку. – И потом, откуда у нас тут Гена? Это че, прикол такой?..

* * *

…В салоне «Нивы» тепло и уютно. За окнами контраст: серо и слякотно. Поздняя осень на Кавказе дюже как нехороша для праздного времяпрепровождения. Когда ты занят напряженной работой (при которой тебе не надо ползать по грязи…), погода и другие неприятные особенности здешнего демисезонья особого значения не имеют. Просто некогда на них отвлекаться. А если привыкший к активному труду товарищ мается дурью и у него полно свободного времени, организм его поневоле начинает реагировать на окружающую промозглую слякоть и неизбежно проникается сопутствующей меланхолией.

– Чуешь?

Стекло с Васиной стороны приспущено, он уже давно втягивает ноздрями ароматный шашлычный дымок, клубами наплывающий со стороны кафе. Стоим мы на проспекте Кирова, в пятидесяти метрах от питательного заведения, объект сидит на застекленной террасе в компании троих толстых мужиков и плотно завтракает. А стационарный мангал – на улице, чтобы завлекать проезжающих.

– Сейчас бы по шашлычку… А?

Вася только что из-за стола, употребил, как водится, двойную порцию и выдул три кружки кофе со сгущенкой.

– А не лопнешь?

– Так это же шашлык!

– И что?

– Ну… Для шашлыка у нас всегда место найдется…

Васе скучно. Спим мы в тепле, питаемся горячей пищей, на работу выезжаем в восемь утра. Ползти, красться, снимать часовых не надо, катайся себе неспешно за объектом и наблюдай. Сплошная рутина. Объект не виляет, не прячется, о слежке даже и не догадывается, весь как на ладони. Никаких тебе засад, рейдов и иной привычной разведдеятельности. Сплошной досуг.

Досуг Вася предпочитает проводить с Костей. У них за время совместной работы сложился своеобразный симбиоз: доктор наук Костя и таежный парень Вася. Типа, абориген-людоед и белый миссионер. Людоед трется вокруг доктора, верит, что от общения с ним станет таким же умным. Я тоже в принципе не дурак, начитан до безобразия и просвещен по многим вопросам… Но я не доктор. Доктор ведет внутри Васи просветительскую работу, цепляется к каждой его несуразности, постоянно воспитывает и критикует. Вася к этому привык, и теперь ему как будто чего-то не хватает. Сейчас Костя наверняка нашел бы в этом дурацком стишке кучу изъянов, которые породили бы полуторачасовую яростную дискуссию. А я индифферентно похвалил – и в сторону.

В общем, скука смертная. Меланхолия лезет в душу разведчика. Хочется веселья. Это как раз про него: «люблю повеселиться, особенно пожрать…»

Зачем, спрашивается, разлучили аборигена с миссионером? Так рутиной же занимаемся. Тривиальной слежкой. Для рутины нужно, чтобы в самостоятельном звене был хотя бы один специалист по оперативной работе. У нас в команде таких трое: Иванов, Лиза и ваш покорный слуга. Соответственно и разделились: Лиза – Костя, я – Вася (две группы наружного наблюдения) и стационарный пост прослушивания – Иванов, Глебыч, Петрушин.

Следим мы за полковником Руденко. Это старший офицер штаба Пятигорской дивизии ВВ, исполняющий обязанности начальника строевой части объединенной группировки на Северном Кавказе. Проживает полковник в Пятигорске, сейчас в отпуске.

Упреждая ухмылки тех, кто разбирается в таких вопросах и знает, чем может злоумышлять строевик, спешу согласиться: да, такого рода дела – прерогатива военной контрразведки.

Но вождь нашей банды полковник Иванов по своему постоянному штату тоже является контрразведчиком. Основной массив рабочей информации мы получаем именно через его службу.

Недавно его приятель – Вахромеев (это главный «контрик» группировки) – поделился: в последнее время каждый второй «дух[2]», плененный либо списанный в расход, имеет при себе наши документы. То есть удостоверения личности офицера, военные билеты, спецпропуска, командировочные предписания, выправленные в соответствии со всеми инструкциями. Комар носа не подточит. Бланки наши, никакой подделки, заполняли тоже специалисты, все печати подлинные – проверяли. Короче, хоть как прикидывай, но без кадровиков тут не обойтись.

Тут как раз трое фигурантов по нашим прошлым делам попались, и опять же все с правильными документами. Иванов от скуки заинтересовался (мы уже второй месяц в отстое, баклуши бьем) и взял у Вахромеева отдельное поручение по этому делу. Немного поковырялся, даже глубоко не влезая в детали, и быстренько вышел на полковника Руденко.

Интересный такой полковник. Загадочный. Всем до зарезу нужный и… неприлично богатый для простого офицера. Руденко перевелся сюда не так давно, некоторое время ютился с семьей в офицерском общежитии. А за последние два года конкретно приподнялся: отстроил усадьбу в приличном районе, взял «ГАЗ-31» новехонький, с завода (значит, с бензином все «подвязано» – ест она дай боже супротив «вазовских» моделей и тем более иномарок), купил сыну двухкомнатную квартиру, а недавно приобрел дачу со статусом ПМЖ, куда потихоньку завозит стройматериал. Видимо, для другого особняка…

Занятно, правда? Откуда дровишки, спрашивается?!

Полковник, хоть и в отпуске, но активен до безобразия. Усадьба у него на восточной окраине (кто Пятигорск знает – на Юбилейной, неподалеку от проспекта Калинина), часов в десять утра он оттуда выезжает на своей «Волге» и мотается весь день по городу и окрестностям. Встречается с нужными людьми, пиво пьет, беседует…

В хату к себе кого попало не тащит. За неделю наблюдения у него дома были всего пятеро посетителей весьма респектабельного обличья из разряда административных чиновников да разок гулял с шумной компанией, тоже из чиновного люда. Дважды был за пределами: ездил по делам в Минводы и Кисловодск. Несколько раз, будучи в гордом одиночестве, посещал свою свежекупленную дачу. Зашел – вышел, не более десяти минут. Такое впечатление, что там у него схрон, приезжал, возможно, чтобы что-то взять.

Проверить это предположение пока не представлялось возможным, потому что дачу круглосуточно охраняет наемный сторож. У нас же миссия сугубо наблюдательная – до определенного этапа проявление какой-либо активности категорически возбраняется, чтобы ненароком не спугнуть «объект».

В связи с этим, кстати, мы вынуждены соблюдать в мирном городе Пятигорске конспиративный режим. В дивизию нам нельзя, хотя для работы удобнее всего было бы расположиться именно там: дивизионный «контрик» – закадычный приятель Иванова, полковник наш, до недавнего времени был начальником оперативного отдела контрразведки округа, всех тутошних особистов знает.

Поселились мы с милостивой протекции спецпредставителя в санатории «Заря». Знакомое местечко, как-то доводилось там жить и работать, но недолго.

А сейчас торчим уже неделю, и бог его знает, на сколько еще задержимся. Катаемся по городу, глазеем на полковника, баклуши бьем.

Чего нам надо? Хочется, чтобы Руденко сдал своих кунаков. Причем не абы каких, а самых достойных.

Нас совершенно не интересуют нищие военные и законопослушные граждане, хоть как-то соприкасающиеся с армией, которым ловкий полковник продает липовые документы: наградные листы, представления, командировочные, отпускные и тому подобные бумажки – список тут достаточно обширный.

Нас интересуют «духи». Точнее, посредники, которые имеют через Руденко военные билеты и удостоверения личности.

Вот это уже стоящий материал. За такие шалости товарища можно будет крепко взять за кадык (второстепенная задача) и через посредников выйти непосредственно на пользователей (задача № 1)…

* * *

После долгого делового завтрака Руденко посетил три места: горотдел, нотариальную контору и магазин стройматериалов на выезде из города.

Мы аккуратно «пасли» нашего фигуранта, через определенные Ивановым промежутки передавая его с рук на руки второму экипажу – Лизе с Костей. В принципе можно было бы так не осторожничать: Руденко вел себя вполне беспечно. Но раз уж наш командир хочет, чтобы слежка производилась по всем правилам, значит, все будет как положено.

Когда мы с Васей в очередной раз приняли «объект», выяснилось, что никуда более он ехать не желает, а направляется домой.

– Что-то рановато сегодня, – Вася посмотрел на часы, была половина второго. – Обленился, сволочь…

Мы доложили по рации о прибытии объекта в конечный пункт и привычно встали на перекрестке Урицкого с Юбилейной. Семьдесят метров до ворот усадьбы Руденко, прямая видимость, сносное алиби: рядом магазин, так что чужие машины в этом месте – норма.

– Мы на месте, – через некоторое время доложил Костя.

Костя с Лизой стоят на проспекте Калинина, в километре отсюда – примерно посередке между поворотом на Юбилейную и выездом из города на трассу «Кавказ». Задача у них простая: следить, откуда прибыли все транспортные средства, заворачивающие к нам на Юбилейную. Заворачивают не так уж и много, так что особо напрягаться второй паре не приходится.

Те, что из города, нам не нужны. Нас интересуют машины, приехавшие по «Кавказу» со стороны Нальчика. Это то самое направление, откуда могут пожаловать наши гипотетические посредники…

– Понял вас, – отозвался Иванов. – Все, ребята, работаем как обычно. Смотрите, не спать там!

Иванов, Глебыч и Петрушин – в стационаре. С утра их «таблетка» заезжает на Эльбрусскую (параллельная Юбилейной), встает на телефонный колодец, Глебыч цепляется к колодке с «парой» Руденко, и мы до вечера пишем все разговоры полковника по проводам. Разумеется, ни о какой санкции речь не идет. Какая, на фиг, санкция! Сами все, сами – полнейший волюнтаризм. Жаль, не получилось подсесть на мобильный «объекта». Чтобы без санкций слушать мобильный, нужна протекция спецпредставителя или помощь моих коллег. А поскольку мы занимаемся этой рутиной по своему сугубо личному почину, беспокоить больших людей ради такой мелочи неудобно и накладно. За это ведь потом обязательно придется отдариваться: информацией либо работенкой…

«Как обычно» для нашего поста – это праздное лицезрение усадьбы объекта. Мы неспешно уплели чебуреки (по ходу дела на рынок заехали), выпили по пакету молока и кинули монетку, кому бдеть в первую смену.

Бдеть выпало мне.

– Все, на сегодня работа закончена, – Вася полез на заднее сиденье, достал из-под него одеяло и методически грамотно принялся готовиться ко сну. – За три часа ничего не будет, это сто пудов. А когда моя смена подойдет – как раз начнет темнеть… то есть продолжать наблюдение будет уже нецелесообразно. Как показала практика, все деловые визитеры посещают Руденко до шести часов вечера, в рабочее время. То ли свое личное время экономят, то ли какого-то регламента придерживаются, поди разберись…

Спустя всего лишь полчаса оказалось, что Вася ошибся в своих прогнозах.

Костя доложил:

– Иномарка. Из города.

К усадьбе Руденко подъехал совсем новый «Ниссан». Никаких сигналов, никто из салона не выходит… Интересно! Вскоре из калитки показался сам хозяин, в накинутой на плечи куртке, сразу сел в машину.

– Подъем, – я толкнул Васю, доложил Иванову о ситуации и сообщил номер машины.

– Никуда не поехали? – уточнил Иванов.

– Стоят на месте.

– Шестой, на связь.

– Слушаю, – раздался в рации голос Лизы.

– Пробей через своих.

– Поняла.

– Готовность номер один, – распорядился Иванов. – Наблюдайте пока. Надо подумать…

Да, сейчас у нашего вождя дилемма из серии: брать – не брать. Понятное дело, если сам вышел и сел в их машину – люди важные. Но домой этих важных он приглашать стесняется. За неделю наблюдения такого не было ни разу. Вывод?

– Хорошо встали, к воротам близко, – одобрил Вася, ощупывая плечевую кобуру. – На «таблетке» разогнаться по переулку и садануть им в бок. Все четыре двери – на хер, можно брать, как кутят…

С другой стороны: а вдруг не те, кого мы ждем? Навалимся сейчас, скрутим… А там какой-нибудь местный коммерс. Вот посмеемся! Спугнем Руденко, считай, вся работа насмарку…

Лиза сейчас названивает коллегам, чтобы через свою базу «пробили» номерок. Не успеет до конца разговора (читай, до момента, когда «гости» пожелают отчалить), придется садиться на «хвост» и пасти. То есть обе пары отрывать от основного объекта. А вдруг основной в это время куда-нибудь наладится? Вот сиди и думай…

– Машина владельца местного магазина автозапчастей, – доложила Лиза через несколько минут. – Армянин, не числится, не привлекался…

Ну, слава богу, можно расслабиться. Посредники наверняка приедут на своей тачке. Красть машину только лишь для встречи с Руденко – нонсенс. Овчинка выделки не стоит.

– Поехали дальше, – Вася опять полез под одеяло. – Только время на них зря потратили…

Где-то через час – снова:

– «Шестерка». Из города, – доложил Костя.

Вася недовольно пробурчал что-то и натянул одеяло на голову.

– А может, и не к нам, – успокоил я боевого брата. – Может, просто по улице…

К усадьбе полковника подъехала раздолбанная «шаха» не пойми какого окраса и остановилась у калитки.

– Ан нет, к нам… Какая-то сегодня нездоровая деловая активность…

Вышли двое парней, позвонили, стали ожидать.

Я взял бинокль, посмотрел. Парни молодые, славянского типа, дешевая одежонка, какие-то невыразительные лица, не отмеченные печатью интеллекта, мнутся скромно этак, как будто к большому дяде на поклон пришли, один в руках держит пакетик, в котором легко угадываются очертания пары бутылок…

– М-м-м? – поинтересовался Вася из-под одеяла.

– Вообще, странно, – поделился я своими соображениями. – Двое пацанов. Судя по всему – дембеля (напоминаю: ноябрь месяц на дворе, дембель косяком идет, у кадровиков – страда). Только я не понял, чего они к нему домой приперлись? Дома он вопросы решает только с солидной публикой…

Калитка открылась, показался Руденко – впустил пацанов. Были они совсем недолго, вышли без пакета, почетного провожания до самой машины не удостоились. На всякий случай я заснял их на камеру. Нет, нет, ничего подозрительного, просто по инструкции. Всех визитеров – в кадр, потом разберемся. А тому, что приперлись домой, есть масса вполне логичных объяснений.

– Скорее всего, писарчуки из штаба, – предположил я. – Или какие-нибудь «придворные» на посылках. Дембельнул пораньше, вот и пришли отблагодарить.

– Крысы тыловые! – выразился Вася под одеялом. – А нормальные пацаны в окопах до Нового года парятся…

Не прошло и пятнадцати минут, как моя рация выдала нездорово вкрадчивым голосом Кости:

– А вот эти – с трассы…

К воротам усадьбы Руденко подъехал трехсотый «мерс». Номера не различить, весь заляпан грязью.

– Оп-па… – Вася без всяких напоминаний выполз из-под одеяла и полез на переднее сиденье. – Вот они, гаврики…

– Ну что там у тебя, Седьмой? – требовательно поинтересовался Иванов.

– Минутку…

Так, теперь надо постараться безошибочно опредилить, кто есть кто. Я отдал Васе камеру, показал пальцем в сторону «объектов» – товарищ снимать не хуже меня умеет. Сам взял бинокль…

Из передних дверей «мерса» разом вышли двое кавказцев. Оба средних лет, на вид – матерые такие…

Один направился к калитке, стал звонить, второй принялся озираться по сторонам. Как мне показалось, воровато этак зыркнул, тревожно… И вообще это первая тачка за все время наблюдения, прибывшая с трассы «Кавказ»…

– Ты заснул там, Седьмой?!

– Да че тут думать? – пожал плечами Вася. – Сто пудов – они!

Из калитки показался Руденко. В бинокль я заметил, что он слегка изменился в лице, увидев, кто к нему пожаловал. Полковник коротко поздоровался с гостями, и все трое сели в салон «мерса».

– Думаю, это наши клиенты, – наконец, решился я. – По всем признакам – они.

– Ну и слава богу, – с облегчением буркнул Иванов. – Зашли?

– Нет, сели в машину. Вместе с «объектом».

– Очень хорошо. Берем. Вариант номер два. Как поняли?

– Понял, – подтвердил я.

– Вариант два, понял, – ответил Костя.

– Ну и ладушки. Внимание всем: поехали!..

## Глава 2. Диверсант

Я не садист. Не маньяк-убийца. Я не испытываю наслаждения при виде смертельно раненного мною человека…

Читал про больших маньяков. У них, почти у всех поголовно, были приступы жажды убийства, связанные с геоклиматическими и иными природными отклонениями. Кто-то свирепел на ветер, кто-то выл на луну, а кто нож точил при перепадах атмосферного давления и в преддверии магнитных бурь.

Я далек от всего этого.

Сверхчеловеком себя не считаю. Это из разряда «тварь я дрожащая или право имею?». Меня никогда такой вопрос не занимал, потому что я отношусь к себе очень объективно и даже критично. Но и угрызений совести по поводу совершенных мною деяний не испытываю. То есть мальчики кровавые, равно как и девочки, по ночам мне не снятся. Потому что по ночам я обычно работаю. Впрочем, я и днем частенько работаю, так что вообще не снятся. Хе-хе…

Шутка. Поспать я не дурак, в любое время суток и в самых неподходящих для этого условиях, а работаю нечасто… А не снится мне ничего, потому что я умею управлять своей психикой. Вот в этом я точно мастер. Это большой талант, и дано такое далеко не каждому. Встречал я разных мастеров ратного дела, но таких, которых можно было бы назвать господами своей психики, видел очень немного. А вернее сказать, видел всего двоих – себя в зеркале и еще одного типа. Но тот вообще уникум по всем параметрам, так что его можно в расчет не брать.

Прошу не путать господство над своей психикой с умением владеть собою в критической ситуации. С последним у мастеров все в порядке, на то они и мастера. Чем в этом плане мастер отличается от просто специалиста? Знаете, как у нас бывает: учат человека специальной тактике – стрельбе в любых условиях, обращению со спецсредствами и взрывчаткой, разным хитрым приемам. Учат долго и кропотливо, тратят на него время и деньги. И вроде бы все он умеет, на зачетах показывает отличный результат, даже если условия максимально приближены к боевым…

Но вот попал он в район боевых действий – и началось! То кажется ему, что колонна движется быстрее, чем надо, и он раньше времени нажимает кнопку радиовзрывателя. То элементарно высчитать упреждение и поправку на ветер не может, потому что над головой пули свистят. То вообще, откроет огонь по дозорному отделению противника, поддавшись на дубовый солдатский прикол из серии «оба-на, попался!» (позже расскажу, что это такое), и тщательно продуманная засада летит к чертовой матери. И так далее и тому подобное, перечислять можно долго, потому что в любой военной ситуации отыщется удобное место для критической ошибки. Со временем ошибок становится меньше – опыт появляется, если не убили сразу, но ошибки все равно имеют место. И цена таких ошибок – твоя или чья-то жизнь, потому что война безжалостна к ошибающимся.

Самое смешное, что все эти неурядицы в критических ситуациях происходят из-за элементарной биохимии. И не только со специалистами ратного дела, но и вообще со всеми без исключения людьми. Даже если вы на войну не попали, все равно, хулиганы или какие-нибудь злые грабители хоть раз в жизни к вам приставали в темном уголке. Это ведь тоже критическая ситуация. Хе-хе…

Некоторые об этом не знают, но это факт, с которым не поспоришь: Природа-мать создавала человека вовсе не для сидения за компьютером, поглощения пива у телевизора или плетения макраме. Нет-нет, идея была другая.

Человек был задуман, как БМВ – не «бумер», воспетый в одноименном фильме, а Боевая Машина Выживания. Человек планировался на роль универсального солдата, и Природа-мать с большим запасом дала ему все, чтобы он преуспел на этом поприще. Не буду перечислять преимущества человека перед хищниками других видов – есть товарищи, которые делают это более профессионально и с научным обоснованием. Для примера скажу лишь, что на моих глазах один тип среднего сложения, не знакомый с хитрыми приемами, но в совершенстве владеющий психотехникой, за семь секунд голыми руками убил напавшего на него стаффордширского терьера. Бедная псина даже укусить его не успела. В общем, задавил, помыл руки, пошел на кухню и доел борщ. Это он баловался за обедом, кость собачке швырнул. Кость неловко попала под плиту, собачка не могла достать, тип решил помочь, а стаффордшир истолковал это как-то превратно…

Так вот, человеку дали все, чтобы он преуспел в деле выживания. А он не преуспел. Скурвился под натиском эволюции. А чего? За мамонтом гоняться не надо, удирать от хищников – неактуально, выслеживать добычу – анахронизм, лежи себе на диване и читай газеты.

Поэтому нам, профессионалам ратного дела, на войне значительно легче и проще, чем основной массе, которую пинками согнали с дивана (выдернули из родного огорода, из-за компьютера или из институтского лектория) и швырнули в мясорубку кровавых забав. Мы – специалисты по выживанию.

Какова нормальная реакция обычного индивида на необычную военную ситуацию (читай – на внезапно возникшую реальную смертельную опасность)? В первую очередь, это резкое изменение химических процессов в организме. Типа, увеличение процента содержания железа. Когда в тебя в упор высадят пару магазинов, процент содержания железа ощутимо увеличивается, это и дебилу понятно. Хе-хе…

Но это необязательно. Это уже потом, если неправильно воспользовался природой даденнымподарком. А вначале бывает примерно так.

– Щелк! – сработало что-то в черепе – кровь мгновенно сделалась густой, до отказа заполнила вены и потекла страшно медленно. Звук приближающегося мотора сел на четыре тона ниже и стал похож на отдаленный рев танкового двигателя (на полигоне слышал – там танки ездили).

– По-е-ха-ли! – протяжно скомандовал кто-то в голове.

Негнущимися пальцами юноша обхватил гранату, рванул кольцо предохранительной чеки, высунул руку из трубы и, заученным движением пихнув стальное «яичко» на аллею, зажал уши и широко разинул рот.

– И-и-иии!!! – надсадным нескончаемым скрежетом завизжали тормоза – реакция у водителя была отменная, в секунду сумел рассмотреть невесть откуда свалившийся посторонний предмет и нажать на педаль.

Впрочем, спасти ситуацию это уже не могло.

– Бу-бу-уххх! – труба скакнула, ощутимо подбросив юношу, виски сдавило тисками, в ушах прочно поселился металлический гул, изгнав на время все остальные звуки.

– По-шел! – скомандовал себе юноша и принялся выламываться из трубы – страшно медленно, с неимоверным трудом преодолевая каждый сантиметр.

– Анализ физиологии… Кровь!

Да, кровь, зараза такая, подкачала. Раньше такого не бывало, даже на самых сложных практических занятиях. Кровь вдруг сделалась вязкой, загустела раз в десять против нормы и теперь очень медленно ползла по жилам, до отказа заполняя систему и грозя вот-вот превысить давление в какой-нибудь важной артерии.

– Ту-дух! Ту-дух! – натужно работало сердце, отдавая в виски…

Это вариант, когда человечек впервые на деле. Все знает и умеет, но это его первый бой. И физиология его ведет себя соответствующим образом – описано все, как бывает в реальности.

А вот вариант с этим же человечком, но уже на второй операции. То есть в первый раз он не умер, баланс железа остался в норме. Хе-хе…

…Пока следовали от машины к крылечку, юноша героически боролся с самопроизвольно рванувшей вскачь физиологией и пытался сосредоточиться на обстановке.

Жирный запах шашлыка. Стекла помещения вибрируют низами. Товарищи внутри слушают музыку. Встречать никто не выскочил. Хорошее начало.

Во дворе трое. Слева от крыльца, метрах в пяти – мангал. Мужлан в переднике. Внешне безоружен, приветлив, зубоскален. Боец рядом, боец на крылечке. Оружия в руках нет, куртки оттопыриваются. Либо пистолеты, либо «УЗИ», или что-то из того же разряда. Матерые бойцы, взгляды волчьи – видимо, опытные и искушенные в ратном деле. Минус… Но, в любом случае, куртки застегнуты, мгновенно изготовиться не получится. Плюс.

Камера над входом. Сектор обзора ограничен – камера статична. Если встать на крыльце, прямо под ней, попадаешь в мертвую зону. Справа и слева по трети двора в сектор не влезают – в том числе и шашлычник с мангалом. Еще плюс.

Какой-то нездоровый стук, «красавицы» отчего-то не спешат, боец на крыльце до странности медленно разверзает пасть в улыбке… Что за беда? А, ну да – все понятно!

– Физиология – на место! Мы уже все из себя опытные, нечего тут…

Не хочет на место. Сердце прыгнуло в уши, кровь вязнет, медленно бия в виски, время резиново растягивается. Ноги как деревянные, каждое движение дается с заметным усилием. Но в целом ничего, деревянные – не ватные. Это существенно. В целом работать можно. Страха нет. Сконцентрировались на физиологии, контролируем параметры, не до страха…

Это я привел отрывки из книги одного проходимца. На мой взгляд, достаточно верное описание как первого случая, так и второго.

Если не вдаваться в подробности, можно сказать, что организм сам, помимо нашей воли и независимо от нашей цивилизованной сущности, реагирует на смертельную опасность. И реагирует очень правильно.

Да, а при чем здесь подарок, спросите вы. В чем суть подарка? Да сами посмотрите, если отбросить все лишнее, отчетливо вырисовывается основной принцип. Заложенный в нас природой древний механизм восприятия смертельной опасности (именно восприятия, а не реакции! Реакция на опасность – это уже ваше личное дело) значительно замедляет для нас течение времени. Можно сказать, перемещает нас в другое временное измерение. Тем самым, в сравнении с хищниками других видов, которыми в таких случаях руководит ограниченный набор рефлексов, нам дается великая поблажка в виде предоставления свободы выбора своих дальнейших действий…

Уфф, много сказал, да? Ну что поделать, все-таки высшее образование за плечами, психологию учил в свое время, и не по Фрейду и Изарду, а на практике, сугубо в прикладных аспектах. Так что иногда бывает – несет, как того хрестоматийного Остапа.

Для чего я приплел всю эту мишуру к основному контексту? Да чтобы наглядно продемонстрировать разницу между мастером и специалистом. Заметьте, об обычных нормальных людях, лишь на время адаптированных к войне (а таковых в районе БД большинство), здесь речь не идет. Мы рассматриваем две категории – мастеров и специалистов. Потому что здесь и далее речь пойдет обо мне, о тех, кто работает со мной, и тех, кто нам реально противостоит. А мы – все те, кто перечислен в предыдущем предложении, мы все немного отличаемся от обычных нормальных людей. И нормальному человеку некоторые вещи, изложенные далее, могут показаться дикими, в то время как для нас это обыденность…

Да, как раз вспомнил насчет солдатского прикола из серии «оба-на, попался!».

Наверное, все знают, что такое походное охранение, и не надо об этом напоминать. Если надо, то коротко, «на пальцах»: от основных сил, совершающих перемещение (или какие-либо другие телодвижения) в зоне БД, выделяется элемент боевого порядка, именуемый походным охранением. Например, от батальона – ГПЗ (головная походная застава) в составе взвода, а от роты – дозорное отделение. Лично мне обычно приходилось иметь дело именно с отделением, редко со взводом. Такова особенность локальных войн, у нас как-то все больше в составе батальонов и ниже перемещаются, полками не принято маршировать.

Задачей такого отделения является своевременное обнаружение затаившегося противника и предупреждение внезапного нападения на основные силы, двигающиеся несколько позади.

Как это на практике бывает: едет впереди основных сил БТР или «бардак» (БРДМ), на нем пять-семь охламонов. Прокатились, спрыгнули, осмотрели местность, старший по рации доложил «чисто», поехали дальше. В наиболее удобных для устройства засады местах (сужение дороги, ущелье, густая непросматриваемая «зеленка» и так далее) – исключительно пешком, обшаривая взглядом каждый квадратный метр.

Однако, смотри не смотри, но, будь ты хоть Финистом Ясным Соколом или последним из могикан семи пядей во лбу, обязательно что-нибудь пропустишь. Потому что засады на такие силы, что могут выставить боевое охранение (а значит, это не обычная тыловая колонна в три-четыре машины), как правило, устраивают специалисты, люди, для этого дела подготовленные, обученные и имеющие определенный опыт в этой сфере. Люди эти, добавим, воюют на своей земле, знают местность как свои пять пальцев. А те, что в дозорном отделении идут, – «гости». Это уже из личной практики: если засада подготовлена правильно, то основные силы начинают организованно умирать как раз после очередного доклада «чисто» – минуты через три. Ну, может, через пять-семь. Это уже зависит от того, с какой скоростью они двигаются вслед за походным охранением, преступно прозевавшим затаившегося врага.

Опытные вояки все это прекрасно знают и, чтобы избежать печальной участи своих предшественников, придумывают разные уловки. Наиболее распространенные и не требующие особого напряжения извилин – это «профилактический» прострел подозрительных участков и вот это «оба-на!». Многим военным профи прострел кажется самым эффективным средством борьбы с засадами, едва ли ни панацеей. Нашпиговал окрестные кусты свинцом и гуляй себе дальше. Если кто-то прячется, есть большая вероятность задеть его или просто спровоцировать на ответный огонь.

Это и в самом деле работает, но только с дилетантами. Те, кто делает засады регулярно, в курсе всех этих приятных мелочей и потому в первую очередь заботятся о своей безопасности, страхуясь от разных случайностей. Ложатся за бугорок, на обратные склоны или, если это невозможно, хорошенько окапываются. Метр земли-матушки – надежный гарант от любого носимого автоматического оружия.

А вот «оба-на» срабатывает значительно чаще. Бывалый дозорный командир, не найдя в удобных для засады местах внешних признаков вражьего присутствия, иногда делает вот что. Прежде чем выдать по рации очередное «чисто», выведет ствол в горизонт, мотнет им вправо-влево градусов на тридцать (сектор воздействия заметно увеличивается, чем если просто стоять или ткнуть пальцем в одну точку) да как рявкнет: «Вот он, сука!!!». Ну или еще что-нибудь из этой же оперы.

Смешно? А знаете, что многие клюют на это – и даже порой опытные специалисты? Вроде бы все знают о таком приколе, и все равно – бывает. Лежит себе засадник, грамотно зарытый, со всех сторон упакованный, крохотная щель для наблюдения оставлена… А как рявкнет тупоголовый сержант, нервы не выдерживают – кажется засаднику, что конкретно на него смотрят и персонально в него сейчас начнут садить в семь стволов! Ну и валит он этого крикуна, который, по сути, камикадзе работает. И летит к черту тщательно продуманная засада…

Так вот, разница между мастером и специалистом в том, что мастер всегда с ювелирной точностью использует подарок природы для организации своих действий на поле боя. То есть принимает единственно верное решение в сложившейся ситуации. И будьте уверены, раньше времени из лежки не выскочит.

А специалист, увы, это всего лишь хорошо обученный боец, не обладающий интуицией мастера. И потому подарком он, конечно, пользуется эффективнее, чем иные воины с меньшим опытом… но с переменным успехом. Грубо говоря, через раз. Раз все в полном объеме, раз – немного недотянул. А раз на раз, как известно, не приходится, смотри выше насчет ошибок на войне.

Ну вот, с мастерами, специалистами и подарком природы разобрались. Считайте это моим портфолио, как сейчас модно называть подобное, или просто рекомендациями.

Я диверсант. Специализация – автономная работа в глубоком тылу противника. Что? Нет, это не шутка, я в курсе, что сейчас не сорок третий и пускать паровозы под откос уже не надо. Паровозы – это анахронизм. Это как раз забава дилетантов. Посмотрите внимательно – вокруг полно более достойных объектов для моей работы.

Несмотря на сравнительно небольшой жизненный цикл (мне двадцать семь лет), за моими плечами солидный боевой путь и немало успешных операций. Как на той, так и на этой стороне…

Позже вы поймете, что я имею в виду, говоря насчет сторон, а пока – пара слов об умении управлять своей психикой.

Я ведь недаром упомянул о том, что встречал очень немного людей, умеющих на сто процентов управлять своей психикой. Хороший результат, когда человек умеет делать это хотя бы отчасти. И напротив, сплошь и рядом я наблюдал обратную картину. Например, как после особо «памятных» рейдов внешне феноменально здоровых и монументально спокойных бойцов трясет в припадке: они плачут, катаются по земле, вопят с пеной у рта или хохочут как сумасшедшие.

С точки зрения стороннего наблюдателя, этот аспект может показаться несущественным. Есть психиатры, пусть занимаются. Кто не желает к психиатру, есть транки, наркотики, водка.

Но это очень существенно с точки зрения тех, кому приходится работать рука об руку с такими людьми, которые не справляются с собой хотя бы даже частично. Это, знаете ли, чревато, непредсказуемо и очень опасно. Нам и так несладко приходится, а когда твой напарник в самый ответственный момент внезапно «слетает с катушек» – тут уж извините…

Вся эта беда имеет достаточно простое объяснение. И знать это надо не просто для общего развития, а для того чтобы правильно работать над собой.

Вкратце суть вот в чем. Инстинкт убийства заложен в каждом из нас издревле. Человек убивал направо и налево, и не потому что такой гад, а просто для того, чтобы покушать. Короче, валил все, что движется. Все – кроме представителей своего вида.

Все заповеди типа «не убий», общечеловеческие принципы и постулаты, внушаемые каждому из нас с детства, – все это полная фигня в сравнении с природным запретом, который генетически передается из поколения в поколение. «Не убей себе подобного» было заложено в основание мировоззрения хомо прямоходящего мудрой природой вовсе не в угоду каким-то там надуманным принципам человеческого общежития и гуманизма. Принципы эти появились значительно позже, и природа о них вообще понятия не имеет. В природе все устроено исключительно по принципу целесообразности. Если присмотреться повнимательнее, в природе нет ничего лишнего. Все, что существует, так или иначе взаимосвязано с другими составляющими окружающего мира и обязательно имеет какое-то практическое применение. Как в хорошо отлаженном механизме.

А просто было мало прямоходящих, вот что. Каждый – на вес золота. А факторов и условий, способствующих скоротечной кончине хомо, было хоть отбавляй. Вот природа и распорядилась: создала на генном уровне табу. Мяса вокруг навалом, колбась кого хошь, а «двуногих без перьев» – ни в коем разе!

Показательно, что питекантропы и неандертальцы – те виды homo, которые по каким-то невыясненным причинам пренебрегли этим табу и ударились в каннибализм (жрали, короче, друг друга!), очень быстро передохли, уступив место кроманьонцам, которые по сути являются нашими предками. Кроманьонцы друг друга не хавали, поэтому они и жили долго и… Нет, почитав историю, не скажешь, что долго и счастливо – какое тут, на фиг, счастье! Но факт – жили долго и нескучно.

Теперь это табу – анахронизм, потому что расплодилось нашего брата немерено и угрозы существованию вида нет.

Но табу осталось, и мы с ним живем себе помаленьку. Очень обидно, что от нашего сознания и мировоззрения это не зависит. Мы не вольны соучаствовать в этом либо, напротив, препятствовать этому. Это просто автоматически дается нам по праву родовой принадлежности к видовой группе. По сути насильственно вшивается в нашу подкорку, как идентификационный номер в фантастических фильмах.

Поэтому любого диверсанта-головореза, если только он не болен на всю голову (а такие среди нашего брата попадаются крайне редко, поскольку специфика деятельности предполагает наличие холодного здравого ума), всю его сознательную жизнь сопровождают проблемы психического характера. Не морально-нравственного – это все чушь и наносное, – а именно психического. Проблемы эти вызваны тем самым, внешне незаметным и никому не подконтрольным природным табу…

– Вот, собственно, и все. Лекция окончена.

– Ну ты… Ну вообще – профессор! Ты где всего этого набрался?!

– Да так… Отовсюду помаленьку…

– Ну, давай за это…

– Погоди, Ильяс… Ты что, хочешь сказать, что ты можешь отключать вот это… икх! Ой, блин… ну, в смысле – табу…

– Табу? Нет, это нельзя «отключить». Я же сказал, это нам неподвластно… Но можно отключить свою психику. Отключил, сделал дело – опять включил. И живи себе спокойно дальше, как ни в чем не бывало. Никаких тебе припадков, кошмаров и тому подобных заморочек…

– Никаких?

– Абсолютно.

Артур призадумался, а Ильяс покачал головой и хмыкнул.

– Извини, братишка… Но, по-моему, ты гонишь.

И смерил меня взглядом, совсем не характерным для сильно пьяного. Ильяс и Артур – оба из нашей когорты, прекрасно знают, что бывает после рейда даже с опытными бойцами.

Да, забыл сказать. Это я не просто перед вами распинался, умника из себя корчил, а действительно читал лекцию своим бойцам. Посвящал их в кое-какие детали, которые в самое ближайшее время предстоит обкатать на практике.

Нас тут шестеро. Сидим в номере дешевой гостиницы, седьмой час кряду жрем водку. Большое испытание для организма, не хуже двадцатикилометрового марш-броска с полной выкладкой.

# Примечания

1

Нохча – самоназвание чеченцев.

2

Моджахед, солдат противника (сленг).