Михаил Нестеров
Профи крупного калибра

Этот герой ушел в бездну, ушел безвозвратно, прощенный в ночь на воскресенье…

Михаил Булгаков. «Мастер и Маргарита»

Все персонажи этой книги – плод авторского воображения. Всякое их сходство с действительными лицами чисто случайное. Имена, события и диалоги не могут быть истолкованы как реальные, они – результат писательского творчества. Взгляды и мнения, выраженные в книге, не следует рассматривать как враждебное или иное отношение автора к странам, национальностям, личностям и к любым организациям, включая частные, государственные, общественные и другие.

Вместо пролога

Москва, май 1993 года

Квартира, куда проник Лев Радзянский, находилась во втором блоке комплекса по улице Наметкина, недвижимое имущество было собственностью крупной финансово-промышленной группы «Митекс», возглавляемой Александром Грибановым. Накануне развода Грибанова с первой женой строители закончили отделочные работы в жилом здании этого блока, и Александр Савельевич занял роскошную четырехкомнатную квартиру.

Ее планировка оказалась достаточно оригинальной: просторный прямоугольный холл, куда ступил Радзянский, с дверями в спальню, столовую и рабочий кабинет, походил на аркадный бильярд в компьютерной игре. Этот образ усиливался зеленоватым ковровым покрытием, по которому бесшумно ступал ночной гость.

Радзянский был одет во все темное – брюки и застегнутую наглухо легкую куртку с множеством карманов. В правой руке Лев держал немецкий «вальтер», в левой – фонарик.

Приоткрытая дальняя дверь пропускала в холл узкую полоску неяркого света; скорее всего от ночника, подумал Радзянский. И, заглянув в спальню, убедился в своей правоте.

По обе стороны массивной кровати пристроились тумбочки с изогнутыми и довольно высокими для такого вида мебели ножками; слева возвышался изящный платяной шкаф и не совсем к месту, справа от двери, – комод необычной овальной формы. Собственно, такую конфигурацию комоду придавала мягкая плавность углов и лицевые изгибы панелей выдвижных ящиков.

Как и в последние два дня, Грибанов пришел домой не один. Тело молодой блондинки наполовину скрывало одеяло, рука, лежащая поверх него, смотрелась тонкой и изящной; ночной гость сумел оценить ее красивые плечи, грудь, приоткрытые во сне чувственные губы.

Облик мужчины, лежащего рядом, только подчеркивал красоту девушки: у Грибанова был низкий лоб и редкие короткие волосы.

Радзянский убрал фонарик и извлек из кармана аэрозольный баллончик с компонентами веселящего газа. Он нажал на головку распылителя, и блондинка вдохнула в себя усыпляющую взвесь. Ничто не изменилось в ее безмятежном лице, и дыхание осталось таким же ровным и глубоким.

Ночной гость обошел кровать, наклонился над тумбочкой, где, наполовину опорожненная, стояла бутылка «Мартини» и пара фужеров. Их наличие немного упрощало задачу Радзянского. Он пристроил рядом с бутылкой футляр из-под очков, извлек из него шприц и, сняв предохранительный колпачок, поднес к руке спящего.

Лев действовал быстро и аккуратно. Рассчитанным движением воткнул иглу в нижнюю треть предплечья и нажал на поршень шприца, другой рукой он продолжал держать пистолет, направленный на спящего.

От резкой боли сорокалетний владелец «Митекса» проснулся. Но вряд ли он смог верно истолковать причину своего пробуждения, чему не способствовало отверстие, зияющее в глушителе пистолета, за которым смазанным пятном проглядывало лицо мужчины примерно одного с ним возраста.

Безжизненный зрачок ствола гипнотизировал Грибанова, но он все же попытался перевести взгляд на подругу.

– Ты можешь посмотреть на нее. – Радзянский угадал желание хозяина квартиры. – Медленно поверни голову… Теперь посмотри, что у меня в другой руке… Отлично, ты увидел шприц. Теперь к делу. Ни у тебя, ни у меня нет времени. Я ввел тебе артедрелазин. Этот препарат вызывает острую сердечную недостаточность. У тебя есть секунды на то, чтобы вызвать «Скорую», и еще полчаса на то, чтобы медики подоспели, – потом будет поздно. Сейчас ты снимешь трубку, наберешь «03». Во-первых, назовешься. Во-вторых, сообщишь свой адрес. В-третьих, скажешь слово в слово: «У меня плохо с сердцем, мне трудно дышать, я теряю сознание». Одно лишнее слово, и я влеплю тебе пулю в голову.

– Зачем?.. – только и сумел произнести Грибанов, не в силах прервать незнакомца, говорившего четким, привыкшим отдавать команды голосом. – Зачем? – повторил он, чувствуя нестерпимое жжение в левой половине груди. – Зачем вы это сделали?

– Кое-кому ты перешел дорогу. Тебя предупредили таким образом.

– Кто?

– Я лишь исполнитель и имен не знаю. А если честно, не хочу знать. Торопись, у тебя нет времени.

Радзянский не из любви к жертве торопил бизнесмена, он сказал ему лишь часть правды. Артедрелазин, который он ввел в руку Грибанова, действительно вызывал острую сердечную недостаточность. Завершив свое разрушительное действие, препарат сам распадается в плазме на отдельные компоненты, в частности в форме гидролазина, и не превышает десятых долей процента. Так что обнаружить его в крови путем судебной медэкспертизы невозможно. Но главное в другом – во времени: время максимальной концентрации в плазме составляет примерно три минуты, и в этот короткий промежуток происходит необратимая реакция – остановка сердца и смерть, за которой следует распад препарата, состоящего на вооружении израильских спецслужб. Так что шансов выжить у главы «Митекса» не было. Но он должен был успеть сделать звонок.

Позже магнитная запись, сделанная в диспетчерской «Скорой помощи», ляжет на стол следователя и вкупе с результатами медэкспертизы покажет, что Грибанов умер своей смертью. А именно такое условие было поставлено исполнителю.

Слабеющей рукой бизнесмен поднял трубку, нажав две кнопки на телефоне. Радзянский предупредил еще раз:

– Ни одного лишнего слова!

– Алло… скорее, пожалуйста, – немеющими губами произнес умирающий, – моя фамилия Грибанов… Адрес: Наметкина, блок два, квартира одиннадцать… У меня плохо с сердцем… Я теряю сознание… Скорее!

Рука с трубкой бессильно упала на грудь.

Радзянский сбросил аппарат на пол, смахнул со стола фужеры. Отбросив одеяло, свалил Грибанова на пол. Тот упал на осколки фужера, поранив плечо.

Действие препарата вступало в завершающую фазу. Грибанов не мог сопротивляться, чувствуя, как деревенеют конечности. В них стремительно зарождался холод, тогда как грудь жгло огнем.

Осколком разбившейся рюмки на месте красноватого пятнышка от иглы убийца сделал надрез и оставил стекло в ране. Теперь, если и будут попытки найти след от инъекции, обнаружить его не удастся.

Затем Радзянский высыпал на полированную поверхность тумбочки со стороны спящей девушки немного кокаина и разделил его на две дорожки. Оставшийся в пакетике наркотик ссыпал под язык блондинки, приоткрыв ей рот. Вот и готова причина, по которой ощутивший острую сердечную боль Грибанов не смог разбудить подругу. По той же причине она не сможет открыть дверь бригаде «Скорой помощи». Потом девушка может сколько угодно клясться всеми святыми, что не принимала наркотик, но анализ крови покажет обратное.

Лев вышел на площадку, с помощью изогнутой стальной проволоки водворил на место дверную цепочку и захлопнул дверь.

«Скорая» прибыла оперативно. Прячась в тени соседнего подъезда, Радзянский наблюдал за действиями врача, нажимавшего кнопки домофона. Наконец кто-то из жильцов элитной «коробки» впустил бригаду, но, как и предполагал Радзянский, дело закончилось приездом милицейского наряда, который и взломал дверь квартиры Грибанова.

Это была первая работа Радзянского в качестве наемного убийцы-одиночки, эпизод, почти стершийся из его памяти. Кто мог знать, что спустя годы он снова вспомнит о нем, пусть не как о ключевом, но первом в ряду десятка убийств, вроде бы не связанных между собой. И тем не менее имеющих тесную взаимосвязь.

Глава 1
Начало игры

1

Москва, июнь 1999 г.

Провожая незнакомца взглядом, Лев Платонович Радзянский подумал, что тот не сказал ничего и в то же время – слишком много. «Пятая спица в колесе» – такую оценку он дал высокому черноглазому парню в черных фирменных джинсах и майке.

Пройдя вдоль ряда аквариумов, Радзянский остановился возле среднего по размерам, на зеркальной поверхности которого отразилось его лицо восточного типа, с острым носом и чуть навыкате карими глазами.

Легально Лев Радзянский занимался не очень выгодным бизнесом: держал небольшой магазин «Природа», расположенный на улице Вавилова.

Мысленно Лев вернулся к началу разговора с незнакомцем, который без труда запомнил до последнего слова. Этот крепко сложенный парень появился в магазине, когда до перерыва на обед оставалось четверть часа, и, держа одну руку в кармане, медленно, делая непродолжительные остановки у каждого аквариума, прошел в конец зала к хозяину магазина.

Вот сейчас, вспоминая, Радзянский с уверенностью мог сказать, что начал черноволосый с домашней заготовки. Лев в это время отсаживал из аквариума самку-скалярию. Как ни странно, но он отметил, стоя спиной к человеку, чьего лица не мог видеть в тот момент, что слегка надтреснутый голос был чуждым всей атмосфере магазина, с его неповторимым запахом, своеобразным мирком, где жили своей жизнью тысячи безобидных тварей. Радзянский и сейчас не мог отделаться от этого чувства.

– Знаете анекдот?.. Один спрашивает: «Ты почему не меняешь воду у рыбок?» А другой отвечает: «Они еще эту не выпили».

Лев обернулся и увидел улыбающегося молодого человека лет двадцати пяти, с массивным носом и тяжелой нижней частью лица. Несмотря на развязный тон, глаза посетителя оставались настороженными. По привычке Лев бросил взгляд на его руки, ибо именно они порой выдают человека, каким бы спокойным ни был голос и выражение лица.

Тот продолжал держать одну руку в кармане, а другая, зафиксировавшись большим пальцем на ремне брюк, была чрезмерно напряжена, костяшки пальцев чуть побелели.

Радзянский тяжело взглянул на лицо посетителя, убеждаясь, что тот боится его.

– Слышал такой анекдот, – спокойно произнес хозяин, делая шаг навстречу и наблюдая, как гость поспешно отступает в сторону. Вытирая на ходу руки, Лев бросил через плечо: – Еще не расскажете?

Ответа не последовало. Однако настойчивый парень шел следом.

– Мне кажется, я не впервые вижу вас в нашем магазине. Чем увлекаетесь: рыбками, птицами?

Гость отрицательно покачал головой, облизывая пересохшие губы.

Вот теперь Радзянский на сто процентов был уверен, что парень, старавшийся выглядеть спокойным, даже развязным, знает, кто он, Лев Радзянский, и чем, кроме содержания магазина, занимается. Точнее, занимался.

Тотчас пришло беспокойство: почему его не предупредили о визите хотя бы телефонным звонком? Затем беспокойство возросло: выходило, что произошла утечка информации и на него вышли без участия надежного и единственного партнера.

– Тоже нет? – продолжил опрос Лев Платонович после непродолжительной паузы. – Может, у нас с вами общие знакомые?

Он дал знать этому человеку, чтобы тот приступил к делу.

– Да, у нас с вами есть общий знакомый, – поспешно отозвался парень, озираясь на продавца, прошедшего мимо.

– Я так и знал, – сказал Лев, – осталось выяснить его фамилию.

– Фамилия?.. Не знаю… Его вот-вот понизят в должности.

Радзянский усмехнулся. «Понизить в должности» на жаргоне оперативников внешней разведки означало физическое устранение. А этот болван, видимо начитавшись специальной литературы, решил козырнуть или дать понять, что он не простой смертный.

– Не повезло ему, – голосом, в котором напрочь отсутствовало соболезнование, ответил Радзянский.

Он дотянулся рукой до стопки бумажных кульков для расфасовки сухого корма и набросал на одном несколько слов. Дав парню прочесть, скомкал бумагу и выразительно поглядел на дверь, давая понять, что разговор окончен.

«В четыре напротив ресторана «Багратион» – было написано на бумаге.

За посетителем закрылась дверь, а Лев продолжал анализировать ситуацию, рассеянно наблюдая, как в аквариуме, словно соревнуясь, плавают две желтоватые лягушки, отталкиваясь лапами от стекла и переворачиваясь. Одна лягушка выдохлась и застыла в центре аквариума, неподвижными глазами наблюдая за одержавшей верх соперницей.

Радзянский позвонил по телефону Борису Левину. Трубку никто не брал. Позвонил ему на сотовый – то же самое. Это был один из тех редких случаев, когда Льву не удалось дозвониться до партнера.

2

У Радзянского была хорошая память, он не стал записывать госномер машины, на которой приехал к месту встречи его недавний гость. «Дилетант, – усмехнулся Лев, – вместо того чтобы поставить свои «Жигули» девятой модели подальше от ресторана, пристроил их в двух десятках метров от угла здания».

Приехал парень к ресторану «Багратион» в отличие от Радзянского точно в срок, сам же Лев Платонович прибыл загодя, примерно за час, поставив свой «БМВ-525» с тонированными стеклами на небольшой стоянке коммерческого Национального торгового банка, буквально кишевшей иномарками. И его машина словно растворилась среди «Мерседесов», «Ауди» и прочих дорогих игрушек.

Радзянскому хорошо были видны все подъездные пути к ресторану. Он не переставал дивиться абсолютной безграмотности незнакомца, который, прождав лишние десять минут, нетерпеливо бросал взгляды то на часы, вскидывая руку, то на свои «Жигули», госномер У860УК, совмещая неприятное с бесполезным: ожидая человека, которого должно и нужно бояться, и присматривая за личным транспортом, чтобы не угнали.

«Нет, он не «казенный человек», – твердо решил Радзянский, продолжая испытывать терпение своего визави, когда часы показали половину четвертого, – оперативник остался бы спокойным, не дергался, не маячил бы у всех на виду, привлекая к себе внимание охранников банка».

По давней привычке давать объектам прозвища Лев, недолго думая, остановился на Пугале – самая точная, пожалуй, кличка.

Объект продолжал вертеть головой, его поведение начало забавлять Радзянского, которого в определенных кругах называли Арабом. Попутно Лев оглядывал проезжающие мимо Пугала машины и пешеходов, обращая внимание на людей молодых и среднего возраста. Пока ничто не говорило о том, что за объектом ведется слежка. Впрочем, если за ним установлено наблюдение, обнаружить его будет сложно. Сам Араб приехал на встречу, будучи твердо убежденным, что «хвоста» за ним нет.

Радзянский носил короткую прическу и всегда был гладко выбрит. Сейчас его внешность изменили парик, наполовину закрывающий уши, и тонкая полоска усов. По молодости лет Араб, еще не носивший этой клички, не верил в этот простой, до некоторой степени тривиальный способ, однако позже поменял свое мнение. Не часто, но пользовался и другими предметами грима агентов спецслужб: контактными линзами с иным цветом радужной оболочки глаз, шариками под щеки, изменяющими форму лица, специальными тампонами, закладывающимися в ноздри и меняющими форму носа.

Суетливый день заканчивался, от банка одна за другой отъезжали машины. «Совершенный болван», – качал головой Радзянский, поторапливая Пугало: еще немного, и «БМВ» Араба останется у дверей торгового банка в одиночестве. Можно подождать полчаса – не больше, но с такой напористостью!.. Такое чувство, что парень, нервничая, поджидает опаздывающую на свидание подружку.

Все, пошел второй час ожидания. Пугало, бросив последний взгляд на часы, озираясь, побрел к машине. Радзянский, выждав и внимательно оглядев улицу, тронулся вслед за «Жигулями». На «БМВ» он без труда «достал» Пугало на перекрестке и пристроился ему в хвост.

Доехав до станции метро «Тушино», «Жигули» свернули на улицу Петушкова и вскоре притормозили возле телеграфа с золотистой вывеской над дверью: «ОАО «Связьинформ». Радзянский запарковал «БМВ» дальше «девятки» и шагнул в помещение, едва зеркальные двери поглотили суетливого человека.

Пугало направился к кассам. Радзянский отчетливо слышал его голос, стоя к парню вполоборота и делая вид, что выбирает на стенде открытки.

– Мне одну карту… А сколько стоит самая дешевая?..

«Хоть что-то правильно сделал», – подумал Араб о Пугале. Наверняка у того есть домашний телефон, однако решил сделать звонок с телеграфа.

Несмотря на невольное одобрение Радзянского, Пугало совершил очередную ошибку: в кабинке телефона-автомата он облокотился о стойку, открывая почти весь аппарат на обозрение.

Все цифры междугороднего номера, набранные Пугалом, светились на табло современного таксофона зеленоватым светом – как на экране сотового телефона. Потом они вновь сменились на начальные – стоимость карты, но Араба это уже мало интересовало.

Едва цифры поменялись, Пугало с остервенением ткнул в клавишу «ответ». Из кабинки донесся его приглушенный голос:

– Хачирова позовите к телефону… Тогда Чистякова… Скажи, что Николай… А, это ты, Леха… Не узнал. Я думал, ты с подругой развлекаешься… А, ты с ней… Тогда другое дело… А где Руслан?.. Короче, скажи ему, что ОН не пришел на «стрелку»…

Дальше задерживаться Радзянский не стал – он услышал достаточно. Направляясь к машине, он хмурил лоб: Руслан Хачиров… Это имя было ему незнакомо. Так же как не был знаком человек по имени Леша Чистяков, с которым говорил Николай Пугало. Зато теперь Араб знал по именам трех человек.

Усевшись за руль, он отъехал вперед на полсотни метров и записал на пачке сигарет номер телефона Руслана Хачирова. Теперь осталось выяснить адрес Пугала – судя по номеру на его машине, он местный, если не взял автомобиль у кого-то из своих знакомых, – и пообщаться с ним.

К этому времени Радзянский немного уравнял шансы. Его оппоненты знали о нем достаточно, чтобы вызвать оправданное беспокойство. Теперь он знает имя и, как хотелось ему думать, заказчика. Пешка ли Руслан Хачиров, как и Николай, выяснится после общения с обоими. Но вначале он встретится с Пугалом.

Спустя десять минут езды по городу Пугало привел Араба к подъезду своего дома. В том, что парень живет один, Радзянский убедился чуть позже.

Он сделал еще пару звонков Борису Левину, но партнер снова не ответил.

3

Таких специалистов, как Лев Платонович Радзянский, раньше называли планировщиками. До 1993 года Радзянский входил в состав спецгруппы Комитета госбезопасности с тревожным названием «Набат». Сто двадцать бойцов этого отряда, схожего с «Альфой», практически все пятнадцать лет своего существования находились либо в загранкомандировках, либо продолжали совершенствоваться в учебно-тренировочных лагерях.

Радзянский вошел в состав «Набата» довольно поздно как по годам – ему в ту пору уже стукнуло двадцать девять, – так и по профессиональным соображениям. После окончания МГИМО ему предложили поработать в разведке, и он, побывав на Кузнецком Мосту (приемная КГБ), дал согласие, казалось, его ждет будущее, которым он грезил наяву. Лев окончил спецкурсы, дождался вакансии и отбыл на оперативную работу в советское посольство в Каире под прикрытием вице-консула. Две вербовки за три года службы, масса впечатлений о стране и немного неудовлетворенности работой разведчика – с таким багажом в 1980 году Лев Радзянский вернулся на родину. Его уже встречали у стойки таможенного контроля, через которую беспрепятственно проходят пассажиры с дипломатическим статусом, довезли до дома на служебной «Волге» и сказали, что на завтра ему заказали пропуск в штаб-квартиру внешней разведки.

Начальник восточного отдела Управления легальной разведки, милейший и симпатичный человек, благосклонно принял от подчиненного подарки, посоветовал лучший преподнести начальнику управления кадров.

– Подмажь его, Левушка, – мягко и тем не менее настойчиво рекомендовал полковник Шерстнев, – глядишь, посодействует тебе, переберешься ближе к центру. – Шеф имел в виду одну из европейских стран – Францию или Англию, где, как считают многие опытные разведчики, можно пройти настоящую школу оперативного работника Первого главного управления.

– Да нет, Василь Ефимыч, – избегая глядеть в глаза полковнику, отвечал молодой оперативник, – наверное, я подам заявление об отставке.

– Да ты что, Лева! Никак белены объелся?..

– Точно, Василий Ефимович, я уже решил. Во всяком случае, на время уйду в резерв, а там видно будет.

Шерстнев покачал головой: жаль было потерять такого хорошего работника. И глава советской резидентуры в Египте Игорь Васильевич Смеляков, и его заместитель всегда тепло отзывались о подчиненном. Лев прекрасно контактировал со службистами всех ведомств посольства – КГБ, МО, МИД, проявил себя как «исполнительный и инициативный работник». К тому же у Радзянского была незаурядная внешность: в Египте, например, его нередко принимали за араба, в Греции, где он побывал по делам службы вместе с заместителем резидента, – за грека. По-арабски он говорил без акцента. В паспорте Льва Радзянского было указано, что он русский, на самом деле его отец был евреем, а мать – донской казачкой.

– Так ты еще не определился с местом работы? – помолчав, спросил Шерстнев, воспитавший не одно поколение толковых разведчиков. Но ему, увы, порой приходилось прощаться с операми: кого-то выгоняли за пьянку, кто-то уходил «по аморалке». Другие, вот как в случае с Левой, писали «по собственному», и мало кто из них оставался в действующем резерве. А миф о том, что КГБ и Компартия просто так не отпускали, живет и поныне.

– Пока не определился, Василий Ефимович, – ответил Радзянский, напомнив: – Я только вчера прибыл.

– Вчера-то вчера. А мозговать начал когда?

– Давно, – искренне признался разведчик, – справочки кое-какие наводил.

– Что еще за справочки?

– Да так…

– Лева, может, у тебя финансовые трудности или еще что-то, скажи, поможем.

– Спасибо, Василий Ефимович, но дело не в этом. И работа интересная, но… чего-то не хватает.

Шерстнев вопросительно поднял бровь, дожидаясь ответа.

И дождался: Лева огорошил его одной фразой:

– Нету боевых действий! – Он, как семилетний пацан, прицелился в бывалого чекиста пальцем: – Кых-кых!

Шеф беззвучно рассмеялся, демонстративно раскрывая зеленый дипломатический паспорт Радзянского.

– Лев Платонович, я вот тут смотрю: двадцать восемь лет тебе… – и опять же вопросительно воззрился на подчиненного.

Радзянский придвинулся ближе к столу и чуть ли не в лицо начальнику задышал жаром откровения:

– Вот хоть убейте меня, Василий Ефимович, ничего не могу с собой поделать, когда, например, беру клиента в оперативную разработку: встречаюсь с ним, беседую, ужинаю в дорогом ресторане…

Шерстневу голос разведчика показался зловещим, и он, невольно округлив глаза, ждал очередного Левиного «признания». И снова дождался. Радзянский выдал:

– А мне не хочется его разрабатывать, Василий Ефимович, а…

– А что?..

– Ликвидировать!

– Чего?!

– Ликвидировать, убрать, устранить! Прямо за стойкой бара или за столиком в ресторане. Потом, отстреливаясь, выбить ногой окно и уйти от погони на машине.

– Н-да… – крякнул полковник. – А ты, Лева, там, случаем, никого… это… не ликвидировал под шумок?

Пока подчиненный мечтательно молчал, Василий Ефимович, так или иначе заинтригованный разговором, спросил:

– А если в разработке женщина?.. С ней как поступишь?

– Как с Матой Хари! – без запинки ответил молодой опер.

Шерстнев неудержимо закашлялся, но в приступах кашля сумел-таки выговорить:

– Так ее не только это… Ее надо еще и того…

Будущий террорист помог шефу: зажег спичку и поднес к прыгающей в губах сигарете.

– Да, Лева, хоть ты и не похож на клоуна, а насмешил меня… Давно я так не смеялся. – После непродолжительной паузы, успокаиваясь и переходя на официальный тон, Шерстнев сказал: – Ты с увольнением не торопись, тебе лучше переводом оформиться в силовое спецподразделение. Ежели, конечно, ты не придуривался передо мной.

– Говорил как на духу!

Не совсем, надо сказать, оперативному переводу из одного отдела в другой способствовала личная инициатива Шерстнева. Полковник решил немного подождать, надеясь, что Лева все же «оправится». Как и положено, Радзянский написал отчет о проделанной работе, после обычной месячной обработки оперативнику дали отдохнуть, затем он несколько месяцев выполнял поручения «конторы» в горсовете и только после этого был зачислен в бригаду «Набат». Шел 1981 год.

За двенадцать лет службы в спецподразделении Радзянский поучаствовал в нескольких серьезных загранкомандировках, сбылась и голубая мечта – приходилось и стрелять. Но в основном он занимался боевым планированием. В уже готовые разработки он вносил личные коррективы, порой отличающиеся, казалось, неоправданной жестокостью, однако впоследствии они оказывались единственно верными.

Не только «Альфа» в свое время, но и спецы из «Набата» ответили на действия террористов одной восточной страны таким образом, что у видавших виды черноволосых арабов седели шевелюры.

В 1990 году корреспондент ТАСС Олег Мелешко, вице-консул Егор Пиваков и второй секретарь посольства Николай Загаруев были взяты в качестве заложников в стране пребывания. Экстремистам не понравились действия Советского Союза в этом государстве. Пока шли переговоры, в страну была срочно заброшена группа «Набат». И вовремя: к этому часу у двух советских подданных были отрезаны указательные пальцы и посланы в наше посольство с требованием прекратить военное давление на оппозицию.

Тут, спасибо ей, хорошо сработала советская нелегальная разведка, сообщив в резидентуру адреса двух руководителей группировки оппозиционеров. Бойцы «Набата» в полной боевой выкладке блокировали весь прилегающий к месту жительства названных лиц квартал и взяли обоих. Но это полдела, поскольку русские парни все еще находились в плену. Оставшуюся часть проделал Лев Радзянский – Араб, к тому времени заместитель командира бригады. Упорствующий глава террористов смело положил руку на стол, думая, что русский, похожий на араба, блефует. Только Араб не думал шутить. Он широко размахнулся специальным ножом-мачете и отрубил смельчаку кисть. Потом вторую. По каналам нелегалов «подарок» отослали главе религиозной партии, имевшей влияние на террористов. Пока те медлили с ответом, Радзянский присовокупил к отрубленным рукам и голову террориста.

К утру заложников освободили. Кроме уже известных увечий, на их телах не было ни одной царапины.

Прошло два года, одна нехорошая новость чередовалась с другой. Дело не в конкуренции с группой «Альфа». Спецы высшего класса, чувствующие себя за кордоном лучше, нежели дома, были переданы в подчинение Главного управления охраны первого президента России. Какой идиот решил поэкспериментировать, скрестив охранников и диверсантов, осталось загадкой. Та же участь постигла и «Альфу», но для нее все закончилось благополучно: впоследствии был создан отдел «А», по названию отряда, или департамент «А». А бригаду «Набат» вскоре расформировали и отправили дослуживать… милиционерами!

Араб на такое предложение только криво ухмыльнулся. Однако, оставив в декабре 1993 года службу в звании майора, принял другое предложение, что в корне изменило его жизнь.

И вот уже шесть, да нет, уже семь лет, он работает «in naturalibus», «голым», то есть в одиночку. Сам на себя.

4

Радзянский терпеливо дожидался, когда Николай Пугало выведет на прогулку своего пса – белесого, как привидение, бультерьера. В начале седьмого Николай уже выгулял это чудовище с красной пастью и бесноватыми глазками. В этот короткий промежуток времени Араб ознакомился с замками на двери квартиры Николая и нашел их достаточно примитивными. Хотя наверняка хозяин считал их верхом совершенства. На один из них у Радзянского имелся мастер-ключ немецкого производства, изготовленный в стенах разведки Восточной Германии «Штази», открывающий большинство замков английского типа. А второй замок, реечный, легко (для Араба) открывался при помощи обычного ершика для чистки примусов; достаточно протолкнуть его в скважину, и рейка, какой бы угол ни был нарезан на ней, отходила как под воздействием «родного» ключа. Радзянский не раз пользовался подобным приспособлением; в общем-то специфический товар, и Лев хранил дома около десятка ершиков.

Профессиональному планировщику хватило нескольких секунд, чтобы разработать план предстоящей операции. Что касается квартиры Пугала – она была типична для домов сталинской застройки. Арабу не понадобилось даже закрыть глаза, чтобы представить вначале короткую и узкую прихожую, совмещенный санузел. Прихожая заканчивалась стеной большой комнаты, или зала, и начинался коридор, ведущий на кухню; слева – арка комнаты. В квартире Николая была еще и спальня, но она интересовала Араба меньше всего: ночевать у Пугала он не собирался.

Чуть стемнело, и Радзянский, сидевший на скамейке у соседнего дома, увидел в свете фонаря у подъезда живописную пару. Провожая глазами Пугало и бультерьера, Лев насмешливо прикинул, кто из них страшнее.

Араб был одет в черные джинсы и клетчатую рубашку с длинными рукавами. Явился он налегке, в полиэтиленовом пакете находился донельзя урезанный джентльменский набор: ершик для чистки примусов, грязная, пропотевшая майка и видавший виды немецкий пистолет «вальтер Р-38». При помощи этих предметов он намеревался проникнуть в квартиру, усмирить пса и запугать Пугало.

Когда бультерьер приблизился к ближайшему гаражу и, свирепо сосредоточившись, поднял на него кривую ногу, Араб снялся с места и не спеша направился к подъезду.

На первом этаже между дверями квартир 22 и 23 находился общий выключатель. Радзянский выключил свет в подъезде и легко взбежал по ступенькам на второй этаж. Сумеречного света, боязливо струившегося сквозь пыльное окно, было достаточно, чтобы быстро открыть вначале нижний замок с защелкой, на время оставляя в нем универсальный ключ, так как он закрывался на два с половиной оборота, затем верхний замок, реечный; ершик мягко и бесшумно сдвинул рейку, пропуская Араба в квартиру.

Лев закрыл за собой дверь, несколько раз, взявшись за шишечку замка, подвигал рейкой, освобождая оставшиеся в замке капроновые волоски от ершика. Затем прошел к окну, отыскивая глазами хозяина квартиры и его четвероногого друга.

Как и в дневную прогулку, они не уходили со двора. «Видимо, у него натура такая», – решил Радзянский, примечая знакомое уже поведение парня: тот озирался на подъезд так же, как не выпускал из виду свою машину, поджидая Араба у ресторана.

Лев вынул из пакета грязную майку, снова открыл входную дверь и протер майкой косяк, чтобы собака загодя почуяла в доме чужого. Потом он провез майку по полу и, открыв дверь в санузел, бросил ее за порог.

На лице Араба не промелькнуло и тени удовлетворения, когда он, скрываясь в кромешной тьме за открытой дверью туалета, услышал злобное рычание пса и скрежет его когтей о входную дверь: бультерьер уже знал, что в квартире находится чужой, чего нельзя было сказать о хозяине, который громким голосом осаживал пса.

Кто-то из жильцов уже давно включил свет в подъезде, и, когда Пугало открыл дверь, в прихожую, разрастаясь на глазах, проник желтоватый лоскут света. Вырывая из рук хозяина поводок, склонив морду к полу, первым ворвался в квартиру бультерьер и – мгновенно ориентируясь по въедливому запаху пота – рванул в ванную. Он был не настолько глупым псом, чтобы долго и бесполезно терзать тряпье, но попался на обман. Араб, стоя за дверью и выжидая удобный момент, не дал собаке прийти в себя и выскочить наружу. Он толкнул дверь и навалился на нее плечом, защемляя поводок, один конец которого держал в руках хозяин квартиры.

Николай не успел испугаться, он оторопело смотрел в черное отверстие направленного на него пистолета.

Свободной рукой Радзянский потянулся к выключателю.

– Закрой дверь! – тихо, но грозно приказал он хозяину. – На счет «три». Раз, два… – Он невольно поморщился от злобного лая бультерьера; тот буквально бился головой в дверь. – Три.

Разом вспыхнул свет в прихожей и закрылась входная дверь, через которую шмыгнул обратно желтушный свет лампы на лестничной клетке.

Николай еще ничего не понял, он выполнил команду автоматически и не узнал человека, с которым в его собственном магазине завел поначалу полушутливый разговор и которого ждал битый час, проклиная и его, и Руслана Хачирова. Он не узнал Араба не потому, что на нем по-прежнему был парик, а верхняя губа насмешливо кривилась тонкой полоской смоляных усов, – ему бы и в голову не пришло, что их встреча может состояться подобным образом. Сейчас он видел перед собой незнакомого вооруженного человека, который своим ледяным взглядом наводил на него ужас.

– Лицом к стене! – приказал Радзянский. – Руки за голову, ноги расставить!

Его голос звучал по-прежнему тихо и зловеще. Коридор был узок, поэтому, чтобы провести свободной рукой по ногам, груди и спине хозяина, Арабу не пришлось отступить от двери туалета.

Обыск носил чисто показательный характер, прозвучали очередные команды, а Николай непроизвольно начал дрожать всем телом.

Араб развернул его к себе за плечо и кивнул назад, на дверь ванной.

– Скажи своему динго, чтобы заткнулся. Иначе я набью морды вам обоим.

Севшим голосом Николай неуверенно подал голос:

– Нельзя, Сэр! – И более нерешительно: – Свои!

Бультерьер успокоился и лег, сопливо потягивая воздух из-под двери.

– Пошли в комнату. – Радзянский прикрыл дверь в прихожую, зафиксировал ее стулом и сел.

В нерешительности Николай остановился посреди комнаты. Араба он еще не узнал, хотя его голос показался знакомым. «Что происходит? – думал он. – Последнее время вроде бы ни во что не вляпался…»

Его гадания прервал голос незнакомца с пистолетом:

– Так зачем ты меня хотел видеть, щенок? Ты думал, что я побегу на «стрелку» на четырех, как твой динго? Видно, кроме собак, ты ни с кем больше не общаешься.

В комнате было темно, Радзянский сидел за аркой, свет падал на него сзади, из прихожей, через рифленое стекло двери. После слов гостя Николаю незачем было всматриваться в его лицо: он узнал Араба, чье прозвище вызывало трепет даже у сослуживцев. А он шел к нему в магазин по заданию Руслана Хачирова, испытывая лишь легкое недомогание. Поначалу вроде бы все было легко: уютный магазинчик с рыбками и попугайчиками, благоговейная тишина, нарушаемая лишь голосами птиц и тихим плеском воды в аквариумах. Просто не верилось, что среди этой красоты, сдобренной неповторимым запахом «малой» природы, притаился, как зверь, как чудище из другого мира, Араб, планировщик, наемный убийца. И он поверил, что отделается легко, согласившись на встречу у «Багратиона». Хотя, покинув мирок живой природы, чей воздух наполнен первозданной святостью, Николай, как свежайшего кислорода, с облегчением хватанул изрядную порцию выхлопных газов от проезжавшей мимо машины.

Радзянский продолжал давить на хозяина:

– Ты не молчи. Я не люблю, когда меня тревожат незнакомые люди. Обычно они остаются неузнанными. Ты о себе говорил? Это тебе жизнь надоела?

– Не мне, – наконец разлепил рот Николай, – одному человеку.

– Говори, кто он. Потом я спрошу, откуда ты, гаденыш, узнал мой адрес.

– Там… Ну, в общем… Там не один человек… Два. Двое. Можно, я сяду?

Радзянский отказал в просьбе хозяину.

– Стой! Если будет нужно, ты будешь не только стоять, но и висеть. Сколько потребуется. Кто тебя послал?

Самое время свалить все на Хачирова, сбросить с плеч груз – хотя бы для того, чтобы легче было стоять на ногах. Но нельзя, Руслан дал определенные инструкции. Правда, спросил: «Справишься?» А он, Николай, только что не козырнул в ответ. Покалякать с Арабом? С одним? Ха! Да хоть со всеми гражданами Арабских Эмиратов. «Докалякался… Этот Араб с меня живого не слезет».

А еще Николай подумал о том, что его могли бы и предупредить, тот же Руслан мог сказать, чем закончится сегодняшний вечер, поскольку в курсе всех деталей этой тонко спланированной операции. Хотя… Хачиров вряд ли мог предугадать действия Араба. А вот старик…

Николай отдал себе неуверенный приказ успокоиться, взять на вооружение тактику наступления. Нет, не так, даже не успокоиться, а раскрепоститься. У него деловое предложение, и разве Радзянский здесь не для того, чтобы выслушать его? Это его право, его личная манера или тактика, черт бы ее побрал, появляться тогда и так, как ему выгодно и безопасно. Это его прерогатива. Бог мой, а это что еще за слово?..

Николай нашел в себе силы и сказал:

– Я все-таки сяду.

На негнущихся ногах он дошел до стула и сел верхом, как Михаил Леонтьев в передаче «Однако».

Только сейчас, словно в сидячем положении думать было легко и непринужденно, Николай понял, что восточный гость стрелять в него не станет. Собственно, он ведь не дурак, чтобы палить из пистолета без глушителя. К тому же у Араба, как известно, другая тактика, другой метод, он редко пользуется обычным оружием, а пистолет в его руке просто для устрашения.

Все эти мысли, молнией пронесшиеся в голове, принесли небольшое успокоение.

– Ты стоял – молчал. Сел – молчишь. Может, ляжешь? – усмехнулся Лев.

– Я вам предлагаю работу. Не я, ну, в общем…

– Это я уже понял, еще в магазине. Ты что-то пролаял о понижении в должности. У тебя так много начальников? Двое, если я правильно разобрал?

– Двое.

– И сколько ты платишь за голову?

Николай выдержал мхатовскую паузу.

– Полмиллиона. – Еще пауза. – Долларов.

– Так-так, – протянул слегка огорошенный Радзянский, покачивая ногой в узком ботинке. Непроизвольно он обвел глазами убранство квартиры, на миг забыв, что перед ним не настоящий заказчик, а обыкновенная пешка. Он увидел стандартную стенку под орех, в углу комнаты пианино, довольно приличную мягкую мебель, обитую зеленоватым атласом, компьютер, аудио– и видеотехника лишь дополняла интерьер…

– Значит, полмиллиона? – переспросил Радзянский, опять же непроизвольно опуская прежние грозные интонации, тем самым ослабляя давление на хозяина и отдавая часть инициативы. Николай уловил в голосе Араба нотки заинтересованности. Если не дурак, должен согласиться.

Радзянский свято верил, что невыполнимых заданий не бывает. И дело вовсе не в количестве задействованных людей, а в качестве их работы. Убрать можно любого человека, кем бы он ни был, какой бы высокий пост ни занимал.

Сейчас речь шла о двух клиентах. Верить или нет – вопрос второй, ответ на него даст Руслан Хачиров, с которым Радзянскому, примет он предложение или нет, так и так встречаться. Его потревожили, как спящего медведя в разгар зимы, а взбешенный зверь, как известно, не довольствуется только дрыном, который ему сунули в бок, а пускается за тем, кто держал кол в руках.

«Пора отпускать вожжи», – решил Радзянский. Но не потому, что его заинтересовала сумма и он уже ослабил давление на хозяина квартиры и дал ему прийти в себя. Если бы Радзянский захотел, держал бы его в тисках ровно столько, сколько пожелал сам. Собственно, с этим человеком больше и говорить не о чем, не надо даже предупреждать о том, чтобы держал рот на замке. Пугало воочию убедился, что гость достанет его легко, не напрягаясь, и не помогут собаки, какой бы лютой породы они ни были.

– Теперь я хочу выяснить, – возобновил разговор Лев Платонович, – то малое, о чем ты мне поведал, правда или нет. Итак, на кого ты работаешь? Кто тот человек, который дал тебе мои координаты?

– А вас не устраивает вариант со мной?

– Не старайся выглядеть смелее, чем ты есть на самом деле, – заметил Лев, следя за реакцией хозяина. – Меня устраивает вариант с Русланом. Ну что ты смотришь на меня, как на икону? Я уже доказал, что не полный идиот, за которого вы с Русланом меня держите. Я всегда действую быстро и неожиданно. Так что, Коля, говорить я буду с Русланом Хачировым. Ты можешь предупредить его. Я не знаю, что вы затеяли, но шутки со мной плохи. При необходимости я уберу вас обоих, ясно? А сейчас собственноручно напиши мне адрес Руслана. Только знай: адрес мне известен. Равно как и телефон твоего компаньона: 50-11-62. Правильно? И еще: забудь меня, забудь, где я работаю. То же самое передай Руслану. Если я что-то решу, найду его сам. Меня не волнует, срочное у вас дело или нет.

– Вообще-то через неделю Руслан собирался в Москву.

– Через неделю?! Ну уж нет. – Араб убрал пистолет в пакет и встал со стула. – Пойдем, проводишь меня.

На выходе он притянул хозяина за рукав, приблизив лицо.

– Хорошенько подумай, прежде чем совершить очередную глупость.

Николай кивнул. Не выдержав взгляда, отвел глаза в сторону и чуть слышно произнес:

– Хорошо.

Может, он повел бы себя по-другому, не так испугался, будь перед ним ровесник, но он имел дело с человеком старше его чуть ли не вдвое. Николай вдруг осознал, что Араб невольно изменил его мировоззрение. Пугало словно заглянул в замочную скважину потаенной двери, за которой узрел совсем иных людей, людей другого поколения, «монстров», которые, по его убеждению, давно вымерли. Ан нет – он увидел одного из них, здравствующего, полного сил, плюющего с высоты своего Олимпа на него, Николая, на его внешность под крутого, на Хачирова Руслана, перед которым пресмыкается немало людей.

Нет, они не вымерли, они среди нас, но живут в другом измерении.

Сам того не замечая, Николай улыбнулся.

Радзянский тоже усмехнулся, заметив изменившееся настроение хозяина.

– Прощай, Пугало!

5

Гемлик, Краснодарский край

Начальник Гемликского ГОВД по своей натуре больше походил на главу хозяйственного отдела этого ведомства. Приезжая на работу, Вадим Поляков в первую очередь придирчиво глядел себе под ноги, определяя степень чистоты пола, покрытого линолеумом, – именно степень, поскольку взыскания, которые он накладывал на подчиненных, находились в прямой зависимости от их добросовестности. Обычно полы мыли задержанные, а зарплату и взыскания получали уборщицы и начальник хозотдела.

Сегодня степень чистоты была близка к загрязнению среднего уровня: на ступеньках, ведущих в здание управы, – песок; линолеум спокойных коричневых тонов покрыт разводами от половой тряпки; застекленная перегородка дежурки залапана.

Вадим Поляков – небольшого роста, худой лысеющий блондин сорока лет с вечно недовольным и желчным лицом – выслушал доклад дежурного и указал на перегородку:

– Ты хоть что-нибудь видишь через нее?

– Конечно, товарищ подполковник. – Дежурному капитану Кислицину в ситуации, когда начальник был одет в фирменную тенниску с широким рукавом и свободные светлые брюки, уместно было бы назвать его по имени-отчеству. Что он и сделал, добавив: – Недавно кто-то из ребят наследил, Вадим Николаевич.

– У нас в отделе столько ребят не наберется. Во всей картотеке не найдется столько отпечатков. Протри, – велел он, бросив взгляд на решетку временного изолятора, где томились две торговки спиртным, задержанные вчера вечером. Видимо, это они мыли пол.

Сразу же за «обезьянником» была лестница, ведущая в подвал, где располагались четыре камеры предварительного заключения. В одной из них, судя по докладу дежурного, сидели два молодых кавказца из соседней республики. Номер с мошенничеством в курортном городке, имеющем глаза и уши, у них не прошел – их взяли вчера вечером на автобусной станции и спустили в подвал управы. Как обычно в таких случаях, Поляков решил взглянуть на них, демонстрируя свою безграничную власть. Заезжих Вадим Николаевич особенно не любил.

Он спустился в подвал, слыша за собой шаги двух оперативников, которые в последнее время стали постоянными спутниками начальника милиции.

Олег Скачков – выше среднего роста, светловолосый, со следами похмелья на лице – с начальником был на «ты». Неделю назад ему исполнилось двадцать семь. На то, чтобы получить ко дню рождения третью звездочку на погоны, он особо не рассчитывал. И правильно делал: никто, кроме бывшей жены, работающей в управе следователем, и напарника Димы Валеева, его не поздравил. Хотя того же Диму отметили в честь его тридцатилетия коллективной поздравительной открыткой и сунули в руку погоны старшего лейтенанта.

Задержанные грузины стояли в дальнем углу камеры, когда открылась дверь, пропуская невзрачного человечка и двух дюжих парней.

Олег встал так, чтобы одной только позой подавить заезжих. Он остановился в центре камеры, расставил ноги, руки со сжатыми кулаками приподнял к поясу и набычился. Он смотрел только на одного, зная, что второй гастролер испытывает куда больший страх.

Поляков долго смотрел на грузин, как на живой товар, и был похож на рабовладельца. Подойдя ближе, попросил одного повернуть голову, заприметив на его щеке темное пятно.

– Что? – Заезжий даже приоткрыл рот от напряжения, поскольку действительно не понял, о чем его попросил этот человек.

Не оборачиваясь, Поляков кивнул Скачкову. Олег приблизился и нанес парню сокрушительный удар в печень. Тот резко опустился на пол, хватая ртом воздух.

Вопросы тут задавал только Поляков, поэтому Олег молча поставил грузина на ноги и уже не отходил от него, готовый продолжить работу.

– Я велел тебе повернуть голову. – Поляков покивал, разглядев на щеке парня родинку размером с виноградину. Родинка – лишь зацепка, повод к психологическому давлению. Трудно предположить, будто эти мошенники попались впервые, и Вадим дал знать, что знает их заочно. – Поедешь далеко и надолго, – пообещал он, – твое описание в разработке по десятку дел.

– Клянусь, командир!..

Скачков не дал ему договорить и, припечатав лицом к стене, пару раз приложился по почкам.

Полякову нравилось смотреть на работу Олега – удары короткие, сильные. Ему доставляло удовольствие видеть наполненные болью глаза жертвы, слышать хриплые стоны. Но терпеть не мог, когда либо его, либо оперативника умоляли больше не бить. Тогда Вадим молча, одним кивком головы отдавал приказ, и опера обрабатывали жертву до бессознательного состояния.

В лицо никогда не били – привычка, плюс ко всему, несмотря на жестокость, Поляков не выносил вида крови. Как и все жестокие люди, он был сентиментальным и только что не плакал, как крокодил, над своей жертвой.

Промокая лицо платком, начальник ГОВД вышел из подвала, негромко бросив через плечо:

– Олег, я велел тебе подобрать пару криминальных «обезьян» к приезду Араба. Сделал?

Скачков задания не выполнил. К тому же Поляков «велел» не только ему, но и Диме Валееву. Не мешало бы напомнить Вадиму его же слова. Дима не чешется, а ему больше всех надо, что ли? Что он, крайний, отдуваться и за себя, и за того парня?

У Олега была привычка: перечить, особенно начальству, по любому поводу. Не успокоится, пока последнее слово не окажется за ним. Наверное, именно по этой причине, а не от постоянных разгулов ушла от него жена. Хотя причина скорее всего именно в пьянке.

Стоя спиной к Полякову, Олег лениво спросил:

– А эти не подойдут?

– Ты, что ли, их задерживал?

По-прежнему не оборачиваясь, Олег представил себе узкую, уже начавшую багроветь мордочку шефа.

– Какая разница, Вадим, я или не я?

«Ну все, понеслось». – Диме Валееву в очередной раз выпало присутствовать при словесной перепалке между напарником и шефом. Валеев и Скачков были одного роста, но Дима выглядел худее партнера. Всегда опрятный, с волнистыми волосами рыжеватого оттенка и мягкими чертами лица, с короткой бородкой-эспаньолкой, Валеев больше походил на бизнесмена средней руки, нежели на оперуполномоченного милиции. В отличие от Олега Дима был выдержан и всегда спокоен. Даже Скачков с его строптивым, неуживчивым характером едва ли мог вывести партнера из себя. И опять же в отличие – на сей раз от Вадима Полякова – Дмитрию, по большому счету, было все равно, в чью пользу окончится очередной спор, поскольку едва ли не все препирательства носили бессодержательный характер.

Однако сегодня Олег вполне справедливо мог перевалить часть вины на партнера. Дима уже привык исполнять обязанности личного водителя и охранника Полякова и заниматься поисками «криминальных обезьян» посчитал не своим делом. Скорее эта работа для Скачкова; особо не утруждаясь, тот мог забить до отказа и «обезьянник», и подвал целиком.

Перепалка между шефом и подчиненным закончилась на удивление быстро. С перекошенным лицом Поляков зашел к себе в кабинет и развалился за столом. Со дня на день в Гемлике ждали Араба. И большинство людей, задействованных в операции, кроме материальных благ, получат моральное, эстетическое удовольствие от участия в ней. Но не все. Факт, что не все. Именно Олег вряд ли получит эстетическое удовольствие, последнее время вся его эстетика заключалась в пустом созерцании окружающего мира через стекло винной бутылки.

«Пора завязывать с ним», – решил Поляков. Решил в очередной раз, поскольку еще на прошлой неделе терпение его едва не лопнуло от очередной выходки Олега. «Завязывать» означало не просто уволить Скачкова – дело гораздо сложнее: Олег – не только охранник и оперативник, а еще и доверенное лицо. Как только закончится эта операция, с Олегом нужно кончать.

А пока он нужен. План планом, но все могло повернуться не так, как расписал словно по нотам человек, руководивший операцией. Она могла лопнуть в самом начале, тогда помощь Олега будет кстати: он неплохо соображает, прилично работает кулаками, хорошо стреляет и владеет ножом. Трудно будет найти ему замену.

А может, ограничиться одним только Валеевым? Нет, этот слишком вальяжный. На прошлой неделе приятели спускали труп в море, и, как выяснилось позже из подслушанного случайно разговора, Дима даже не помог Олегу перевалить тело через борт катера. Между ними вспыхнула ссора, едва не закончившаяся печально. Чей бы тогда труп составил компанию директору местной табачной фабрики – Олега или Димы? Трудно сказать.

А директора Ильяса Кирсанова ищут до сих пор. Только трое могли указать место, где, покачиваясь в горизонтальном положении, с камнем в ногах покоится его тело: Скачков, Валеев и сам Вадим Поляков. Последний – только приблизительно, в радиусе полутора миль.

А мог бы жить человек, продолжая воровать. Поляков не наехал бы на Кирсанова, если бы не узнал случайно, что табачная фабрика с недавнего времени стала получать из-за границы сырье по льготным ценам, стоящее копейки, затем – уже в виде готовой продукции – буквально вагонами толкать обратно. Прибыль получалась колоссальная, едва ли не под тысячу процентов. И вот из этих сумасшедших процентов Кирсанов пожалел какие-то пять-семь. Да еще пригрозил пожаловаться на Полякова человеку, выбившему льготные поставки, занимающему высокий пост аж в самом ГРУ!

Его можно понять, приехал из Калмыкии три года назад, кое-что понял сразу, но основной момент – кто, кроме мэра, хозяин в городе – упустил. А в результате сам вот опустился на дно. И пожаловаться не успел – ни в «Военторг», ни в ГРУ.

Поляков только недавно позавтракал, во рту еще ощущался пряный вкус имбиря, небо слегка пощипывало от жгучего перца, которыми были приправлены куски жареной свинины. Вадим никогда не обедал, жил по четкому расписанию: обильный завтрак и легкий ужин. Он остудил горло холодной минеральной водой, созвонился с Русланом Хачировым и нехотя окунулся в повседневную рутину.

6

Москва

Лев Радзянский был почему-то уверен, что, несмотря на запрет, Николай снова захочет встретиться с ним. Наверняка он еще вчера, в крайнем случае сегодня утром, связался с Русланом Хачировым и получил от него соответствующие распоряжения. Сам Лев Платонович до сей поры ломал голову: каким образом, точнее через кого, вышел на него Хачиров? Единственный человек, который мог подкинуть Руслану его адресок, Борис Левин, как в воду канул. Так и не сумев связаться с ним по телефону, Лев поехал к Борису домой и долго звонил, пока не открылась дверь напротив. Соседка Левина сообщила, что Борис Михайлович сейчас находится в зарубежной поездке. Когда уехал? Вчера, в одиннадцатом часу. Куда – не докладывал.

Итак, от Левина в ближайшие дни он ничего не узнает. Однако заставлял задуматься тот факт, что Борис, в обнимку спящий с сотовым телефоном, не прихватил его с собой. Или отключил его?

Впрочем, не только Борис Левин мог поставить все точки над «i» в этом вопросе – он мог только подтвердить или опровергнуть, давал ли Хачирову координаты Араба. Гораздо большей информацией обладал сам Хачиров. Но ждать его неделю Араб не мог. Неделя – слишком большой срок.

Пугало действительно появился в магазине.

– Я же сказал, чтобы ты забыл сюда дорогу, – тихо проговорил Лев, отводя Николая в конец торгового зала.

Нынешний день был распланирован по минутам, к вечеру Радзянский собирался вылететь в Сочи на встречу с Русланом. Но сейчас, вглядевшись в лицо Николая, понял, что поездка может не состояться. И чем больше глядел на парня, тем больше убеждался, что против воли дает втянуть себя в какую-то авантюру, которая не сулит ничего хорошего. Такое с ним было впервые.

– Тебя Руслан прислал? – спросил Араб, как о хорошо знакомом человеке, невольно пытаясь представить себе образ Хачирова. В его представлении тот был высоким, крепким, лет тридцати, с неподвижным взглядом черных глаз. – Или ты пришел по собственной инициативе?

Николай кивнул:

– По собственной.

– Ты с ним вчера связывался? – Радзянский задал очередной вопрос и тут же досадливо поморщился: «Какая-то бессмыслица получается».

– Да.

– Мне постоянно задавать вопросы? – уже зло спросил хозяин магазина. Как и бывший шеф, Василий Ефимович Шерстнев, Лев предпочитал слышать обстоятельные ответы.

– Связывался, – поспешно отозвался гость, – он ничего не сказал.

– Так какого же черта ты приперся?! – Радзянский быстро взял себя в руки и после непродолжительной паузы, сменив тон, спросил: – Что он тебе сказал, когда ты звонил ему с телеграфа? Вчера, в начале шестого.

Николай просветлел лицом.

– Ах… так вот откуда… А я и не заметил.

– Ты вообще ничего не замечаешь вокруг себя.

– Лев Платонович, я вас хотел предупредить, что в ближайшие дни Руслан останется в Гемлике. Вам не стоит рассчитывать на встречу в Москве.

– Та-ак, – сощурился Радзянский, – интересно получается… Значит, у него свербит в одном месте, он засылает гонца, словно за бутылкой водки, и в то же время… – Лев, едва сдерживаясь, умолк.

«Чертовщина какая-то, – в очередной раз подумал он. – Сволочи, ведь наверняка знают, что я землю под ними вырою. Словно не я им, а они мне нужны как воздух».

Они – мне…

Лев нахмурился: такой оборот он в расчет не брал по той простой причине, что его просто не может быть.

«Интересная ситуация», – не без доли злости подумал Радзянский. И продолжил: «Тотчас позвонить Руслану и спросить: «Что ж ты, сукин сын, не торопишься? А давай-ка, друг, завтра же мы с тобой и встретимся. В Москве. Или там, где я укажу».

– Значит, он останется в Гемлике…

– Да, – кивнул Николай, – будет отдыхать в отеле.

– В каком именно?

– «Голубая лагуна».

Николай пришел вовремя: промедли он час-полтора – не застал бы Радзянского в магазине. В связи с этим снова кольнуло неприятное чувство, словно Хачиров предугадал заранее: что Радзянский будет следить за Николаем, «срисует» с экрана автомата его номер телефона, затем посетит несуразного посланника на дому…

А почему бы и не предугадать? Еще неизвестно, что за птица этот Руслан Хачиров.

– Пошли-ка ко мне в кабинет, – распорядился Радзянский, увлекая за собой гостя, – расскажешь мне все о Руслане: что он говорил обо мне, какие впечатления ты вынес из его рассказа при встрече со мной, вообще как я тебе показался…

В последних словах хозяина Николай уловил злую иронию.

– Вообще-то, – начал он с конца, следуя за Радзянским, – я представлял вас выше ростом.

– Я с детства боюсь высоты, поэтому воздержался расти. – Араб неожиданно остановился, и Пугало налетел на него. Разделяя слова, Лев произнес: – И больше не говори, что сегодняшний визит – твоя личная инициатива. Это Хачиров велел передать, что остается в Гемлике?

Не глядя на хозяина, Николай ответил утвердительно.

– Ну смотрите у меня!.. – угрожающе прошептал Араб. – Я вас обоих порву! И твой бультерьер позавидует моей хватке.

Глава 2
Место встречи – отель «Голубая лагуна»

7

Гемлик, отель «Голубая лагуна»

Вот уже вторые сутки Хачиров отдыхает на солнечном побережье, остановившись в 318-м номере люкс с видом на море. Конечно, лучше всего отдыхать на Черном море, когда в Москве, к примеру, осень – холодно, сыро, а здесь – 25 – 30 градусов, море – как парное молоко. Самый, пожалуй, волнующий момент – это контраст температур. Еще не забыт холод за время перелета, и вот на тебя обрушивается благотворное тепло; остро ощущается внутренняя стесненность перед смуглыми автохтонами, одетыми более чем легко. И долго еще не проходит это чувство, приходят мысли, что только море способно смыть эти несерьезные моменты смены климата.

Раньше в Москве Руслан бывал редко, но, когда открыли на Покровском бульваре постпредство Северной Осетии, стал посещать столицу чаще, а в лице постпредовского работника Николая Корзухина приобрел надежного помощника.

На море, в пяти километрах от Гемлика, Хачиров намеревался купить роскошный дом с единственным, пожалуй, неудобством – отсутствием пляжа под окнами. Купчая была готова, не хватало только подписи владельца, Михаила Левкоева, заместителя директора Югбизнесбанка. Дом еще не перешел в собственность Руслана, но с разрешения Левкоева осетин уже обосновался там на правах хозяина.

Подпись на договоре купли-продажи для обоих – пустая формальность, юридическую сторону в расчет также не брали. Собственность на Черноморском побережье по бросовой цене – это лишь небольшой презент, знак уважения, главное – это общее дело, которое связывало Левкоева и Хачирова.

Руслан расположился за столиком в открытом кафе. Запах йода с моря и благоухание, исходящее от розария, расположенного в непосредственной близи к кафе, вкус хорошего коньяка соответственно влияли на кавказца. Хачиров вытянул больные ноги и, слегка прикрыв глаза, томно смотрел на уходящее за гору красноватое солнце.

К этому времени поредевшие было купальщики вновь заполнили пляж; широкие мостки, с которых удобно было нырять, уже не пустовали.

Руслану Хачирову было сорок два года. Среднего роста, полный, с тяжелыми ногами, кудрявой, наполовину поседевшей головой и большими грустными глазами на круглом лице, он совсем не походил на образ, нарисованный воображением Араба. На нем были надеты свободные шорты, достигающие колен, и просторная светлая майка, темнеющая мокрыми пятнами в районе груди и подмышек.

Лев Радзянский несколько минут изучал лицо кавказца из холла, где, посидев немного за стойкой бара с рюмкой коньяка, перешел за столик. Холл выглядел роскошно. Пол покрывали разные по размерам, но тщательно подогнанные плиты зеленоватого мрамора, две винтовые лестницы по бокам зала вели на этажи, огромная люстра тяжело нависала над одним из трех фонтанов, от которых исходила бодрящая прохлада.

Стеклянные двери холла то и дело распахивались, пропуская отдыхающих, официантов, снующих с напитками. Через большие окна Радзянский хорошо видел Хачирова и его спутницу, красивую смуглолицую девушку лет восемнадцати, в откровенном, даже вызывающем бикини. Потягивая красное вино, она изящным жестом подносила к чувственным губам сигарету и с видимым наслаждением затягивалась.

Она была очаровательна: среднего роста, прекрасно сложена, с идеальным изгибом бедер. Она сняла солнцезащитные очки, и Радзянский разглядел ее красивые миндалевидные глаза. Невольно он рассматривал ее гораздо дольше, нежели того, ради которого проделал далекий путь.

На Черном море Радзянский бывал десятки раз, однажды – в Гемлике, в отеле «Кровн-бич». Поэтому он был удивлен сообщению Пугала – Николая Корзухина, что Хачиров облюбовал именно этот город. «Положительно, они знают обо мне довольно много». И этот факт Лев связал с той чередой нелогичных, казалось бы, событий, происшедших с ним за последние двое суток. Что это, совпадение? Но в работе оперативного работника Первого главка, равно как и думающего, настоящего профи, случайные совпадения могут означать только одно: опасность. Однако Лев чувствовал, что впереди опасность еще большая, предотвратить которую можно только активными действиями. Он который уже раз ловил себя на мысли, что им умело руководят.

По большому счету, не было почвы, реальных причин для беспокойства, но это-то и волновало больше всего. Хотя нет, реальная причина была: практически его раскрыли, как с улитки сняли раковину-домик. Достоянием третьих лиц стало его местопребывание, его имя. Только он мог знать, насколько это серьезно. Да еще вот этот толстяк с глазами недоеной коровы, потягивающий коньяк.

Лев отставил недопитый коньяк, галантно уступил дорогу двум полнеющим дамам бальзаковского возраста, одетым более вызывающе, чем та молоденькая шлюшка, сидевшая в компании Хачирова, и вышел на воздух.

Он сунул в рот сигарету и, не прикуривая, шагнул к столику Руслана. Поймав краем глаза, что девушка смотрит на него, Радзянский, изучая лицо кавказца более внимательно, пренебрежительно бросил ей:

– Иди-ка погуляй, красотка. Я тебе говорю, – повысил он голос и медленно перевел взгляд на ее смазливое личико.

Радзянский выгодно отличался от ее спутника: невысокого роста, крепкого телосложения, без капли жира на мускулистом теле, посеребренная растительность на котором выглядела мужественно, естественно, по сравнению с безобразной порослью на груди и руках Руслана. Поймав утвердительный кивок спутника, девушка быстро встала из-за стола. Ее уход был столь поспешен, что по пути к бассейну с пресной водой она потеряла сланец – совсем как Золушка, сбежавшая от принца. Изящным жестом приподняв руки, девушка оттолкнулась от края бассейна, и ее стройное тело скрылось в подсвечиваемой из глубины зеленоватой воде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.