Ник Перумов
Враг неведом

Such is the conflict – when mankind doth strive
With its opressors in a strife of blood,
Or when free thoughts, like litings, are alive;
And in each bosom of the multitude
Justice and truth, with custom's hydra brood,
Wage silent war; – when priests and kings dissemble
In smiles of frowns their fierce disquetitude
When round pure hearts, a host of hopes assemble,
The Snake and Eagle meet – the world's foundations tremble!

PERCY BYSSHE SHELLЕY. The Revolt Of Islam, Canto I, XXXIII.

Таков тот бой: – Когда, на гнет восставши,
С тиранами толпа ведет борьбу, –
Когда, как пламя молний заблиставши,
Умы людей на суд зовут судьбу, –
Когда отродья гидры суеверья
Теснят сердца, уставшие от лжи, –
Когда свой страх в улыбке лицемерья,
Скрывают притеснители-ханжи –
Змея с Орлом тогда во мгле эфира
Встречаются – дрожат основы мира!

ПЕРСИ БИШИ ШЕЛЛИ. Поэма «Возмущение Ислама». Песнь I, стих XXXIII. (пер. К. Д. Бальмонта)

Не верю Солнцу, не верю Луне –
Они просто крышки на дырах в Ад;
И пусть говорят, что Дьявол во мне –
Пусть; он мне и друг, и брат!

Пролог

Все мы есть дети Великого Духа. Он создал наш мир, и всех нас, и кланы, чтобы в правде и праведности жили мы здесь, совершенствуясь и ожидая того дня, когда придут за нами Летучие Корабли и отвезут туда, где Великий Дух изложит нам наш долг. И в милости и доброте своей дал он нам мудрых Учителей. И первым из них был Исса, Великий Учитель, коему открылось все».

– Джей!!! – заорал Твердислав, едва не бросившись вперед, в затопивший зал огненный вихрь, где исчезла фигурка девушки. В полу, где только что стояла Джейана, зияла округлая дыра с рваными краями, и больше ничего.

– Джей!!! – Твердислав рухнул на пол, чуть не последовав за Ворожеей.

Ничего. Темнота. Тишина. Пустота.

– Джей! Джей… Джей…

– Надо идти дальше, – негромко проговорила ламия[1] по имени Ольтея. – Ей ты уже не поможешь.

Твердислава пришлось поднимать. Сам он встать не мог.

– Пошли. – Голос его был тверд и сух. – Джей погибла, чтобы мы могли пройти. Чтобы вытащили Лиззи, чтобы жил клан.

* * *

«Ну, я и полетела. Это ж надо! И где это я? Я… я что-то сделала, да? И… перенеслась?»

«Да, – ответил неслышимый голос, поразительно напомнивший Ивана. – Перенеслась. А теперь смотри и решай!»

Джейана прижала пальцы к вискам. Ломающая незнакомая боль… стоп, а откуда я знаю, что вот эта штука называется монитором?!

Широко раскрытыми глазами Ворожея смотрела на плоское серое зеркало, послушно отражавшее исцарапанную и закопченную физиономию самой Джейаны.

«Да я же все это знаю! Ну да, конечно!..»

Новые слова укладывались, точно бревна ладно пригнанного сруба.

Комната была не слишком большой. С экранами по стенам, от пола до потолка. С непонятными панелями перед ними, усаженными длинными рядами пестрых кнопок. Три диковинной формы черных кресла. И еще много разного добра.

«Где я? Я ведь потянулась к Силе… воззвала к Силе… даже не к Великому Духу… я… я хотела очнуться там…»

И ты, похоже, очнулась.

Руки сами подвинули кресло. Пальцы легли на клавиатуру. Попробуем…

Джейана действовала по наитию, безошибочно выбирая, на что нужно нажать и что нужно сделать.

Она хотела видеть. Она хотела понять, что же здесь происходит.

Экраны послушно осветились.

«Переход на ручное управление требует введения защитного кода, подтверждающего вашу принадлежность к персоналу категории „А“, осуществляющего управление воспитательным процессом в кланах…»

Вот как? Интересно! Значит, надо быть Учителем, чтобы управлять всей этой мерзостью? И ты, железячка, еще требуешь какой-то там код от меня, Джейаны Неистовой? Ну, я тебе сейчас покажу…

И она показала. Показала всю свою новообретенную мощь.

Не так уж трудно оказалось вычислить путь слабых токов под серыми панелями. Не так уж сложно оказалось разобраться, какую комбинацию цифр ждет от нее мертвая машина. Джейана могла бы легко справиться… но вместо этого предпочла ударить по электронному замку всей Силой.

– Центр ручного распределения магической энергии активирован, – произнес приятный женский голос.

Ручного распределения? Магической энергии? Что за ерунда?

– В подотчетном секторе заклятий, требующих санкции, одиннадцать… Дать развертку?

– Дать! – немедленно отозвалась Джейана.

Экраны засветились. Ничего необычного. Бытовые сценки различных кланов. Близких соседей, судя по всему. Ой, клан Мануэла!

На экране худенькая девчушка, закусив губу, поднимала руку, а перед ней с глухим ревом, расплескивая землю, поднималась косматая тварь.

Смертное заклятие! Ну же, дуреха, быстрее!

Но почему так медленно?

– Требуется подтверждение… или переход в автоматический режим…

Мамочка, да что же это? Разрешения на заклятия?!

– Переход в автоматический режим! – чужие слова на удивление легко срывались с языка.

– Принято. Подача энергии с восьмого генератора. Внимание. Ситуация под контролем, но требуется вмешательство наставников…

Все поплыло у Джейаны перед глазами.

Да. Именно так, и никак иначе. Разрешения на заклятия. Энергия с генератора. Санкция наставников. Все яснее ясного.

Перед глазами сами собой стали развертываться пути Силы. А начинались они все от чудовищных машин, там, глубоко под землей. Увидала Джейана и хозяев. Их дома и лаборатории.

Порт, откуда уходили в небо Летучие Корабли.

И нигде – ни малейшего следа Великого Духа.

«Я потребую вас к ответу, – на удивление спокойно подумала Джейана. – И сделаю это очень быстро. А начну с главного затейника. Сила, которую Учителя называют динамической структурой, способна в один миг перенести куда угодно».

Она сосредоточилась, пытаясь нащупать Звёздный Порт, и начала перемещение.

* * *

– Все пропало, ваше превосходительство… Они прошли. Генераторы защитных систем разрушены. Джейана в локальном распределительном центре и уже наверняка задает вопросы. Идут сигналы, что она расшифровывает кодовые последовательности…

Невысокий человек с мятым серым лицом, кого клан Твердиславичей знал как Учителя, со стоном обхватил голову руками. В забитой народом кабине штатного коптера царила страшная тишина.

– Они забрали Лиззи…

– Безумцы, девчонка же смертельно больна!..

– С этого дня я склонен верить, что они способны оживлять мертвых, господин генерал…

– Где, черт возьми, Летучий Корабль?..

– На глиссаде спуска. Как только они появятся на поверхности…

– Мы, похоже, не успеваем…

День уже истекал, истаивал, серые струйки полумрака, точно змейки, скользили меж скал. Раздался резкий свист, и с небес камнем рухнул Летучий Корабль. Больше всего он напоминал здоровенную птицу в оперенье и с крыльями.

– Ой… – вырвалось у Лиззи.

А голос, претендовавший на то, чтобы говорить от лица Великого Духа, уже вещал мерными, торжественными фразами, в которые Твердислав даже не очень и вслушивался, потому что в них были лишь ложь и пустота.

– …Так взойди же, и я вознесу тебя к самому престолу Великого Духа… – проникновенно вещал Корабль.

Раньше это стало бы великой радостью. А сейчас вождь клана ощущал лишь отвращение и усталость.

– Я должен вернуться в клан! – И откуда только силы взялись?

– Но Великий Дух призывает тебя!.. А твои друзья доберутся домой сами.

* * *

– Господи, он, кажется, упирается!

– Хватит церемониться, Эйб, применяйте захват! И гипнообработку!

– Но тогда уж лучше убить!.. Он же станет идиотом!..

– Не станет. Эксперимент удался, вы забыли об этом, Эйбрахам?! Действуйте, черт вас возьми!..

* * *

Неведомая Сила стиснула Твердислава, скрутила в три погибели, потащив в раскрывшееся нутро Летучего Корабля. Головная боль навалилась и отступила, стоило ему неосознанно пустить в ход одно из заклятий исцеления.

Однако вместе с болью из души уходил и гнев.

Твердислав боролся. Он цеплялся за остатки ярости, точно утопающий – за ветку. И выдерживал!..

В нутро корабля его все-таки затянуло. Он ещё успел броситься на стену с кулаками, когда внезапно навалившаяся тяжесть прижала его к полу.

Часть первая
Лесная ведьма

Из аппаратной Джейана успела убраться лишь чудом. Перед глазами ещё стояло дивное видение – порт, из которого уходят к неведомым пределам звёздные корабли, куда она так стремилась, – когда обострившиеся чувства вовремя подали сигнал опасности. Бежать! Бежать, сейчас здесь будет огонь!..

Пол под ногами содрогался, предвещая скорый конец; однако в этом таилось и спасение. Последние остатки Силы, уходящие из этих проклятых мест, подхватили Джейану, закружили и понесли.

Трудно сказать, через что она прошла. Не тоннели, не воздушные пути, не морские глубины – все вместе, невероятное, невозможное, вывернутое наизнанку чрево мира, не иначе. То, что видели глаза Джейаны в эти короткие мгновения, невозможно описать словами – пока невозможно. Она крепко надеялась, что со временем найдёт ответы на всё.

Когда магический вихрь стих, когда истаяла последняя капля Силы и остановился безумный лет, оказалось, что Джейана лежит в глубокой яме под корнями старого копьероста, наполовину засыпанная песком и мелким лесным сором. Заплечный мешок потерялся в схватке. И лишь на поясе остался чудом уцелевший в кутерьме короткий нож.

Здесь было утро. «Кто знает, может, полёт сквозь пространство показался мгновенным лишь мне? – подумалось Джейане. – А на самом деле прошли недели и месяцы»?

Она протянула руку, сорвала лист копьероста, пожевала и, скривившись, выплюнула. Горечь ранней осени. Лето миновало. Идёт первая неделя Золотого Месяца. Урожай убран, наступает пора больших ярмарок. Когда листья облетят окончательно, наступит время великих охот. Лесные кланы будут заготавливать мясо на зиму. А мудрые Учителя – помогать им…

Мудрые Учителя… У Джейаны вырвался стон. Всё так запуталось… Ещё недавно верилось, что каждое слово Учителей – истина, и она убила бы всякого осмелившегося усомниться в этом.

…Жизнь Лесных кланов протекала в постоянной суровой борьбе. Главными врагами были Ведуны – могучие чародеи, которым повиновались многие злобные существа. Кланы же состояли из ребят не старше восемнадцати лет. В свой срок за каждым из них должен был явиться Летучий Корабль и вознести к престолу Великого Духа, где нужно было держать ответ за содеянное, ведь вся жизнь до этого – не более чем ниспосланное тебе Великим Духом, Всеотцом, испытание.

Никто не мог усомниться в существовании Великого Духа и магии, ибо она составляла основу жизни. Колдовать умели все без исключения члены кланов. Правда, эти способности проявлялись у них в различной мере – традиционно более сильно у девочек. И потому кланы управлялись вождём и главной Ворожеей. Баланс сил помогал поддерживать спокойствие…

…Клан, во главе которого стояли Твердислав и Джейана Неистовая, слыл одним из сильнейших. Здесь чтили Учителей; блюли законы Великого Духа; и всё, казалось бы, шло по заведённому порядку, когда в один из дней Твердислав наткнулся на свежий след Ведуньи. Вместе со старшими начал погоню.

Только теперь Джейана уверилась до конца, что всё это не было случайным. Если бы не Ведунья, если бы не нападение на посёлок Твердиславичей неведомого подземного зверя, может, и не заболела бы Лиззи, в свои пять лет одна из сильнейших Ворожей клана, а не утащи ее загадочная летающая тварь, Твердиславу с Джейаной, может, и не понадобилось бы покидать родовичей и отправляться на поиски девочки, исполняя Долг Крови. Если бы да кабы…

Сложись всё иначе, может, Джейана не сидела бы сейчас одна в этой песчаной яме с горечью от листьев осеннего копьероста во рту и сотней вопросов, разрывающих мозг.

Ей никогда не забыть увиденного – там, в аппаратной (чужое слово так чётко уложилось в голове, что стало страшно), за считанные мгновения до того, как огненный смерч ворвался внутрь. Она видела… видела тех, кого не без оснований сочла хозяевами этого мира, который, как ей казалось, всегда принадлежал Лесным, Морским и Горным кланам.

Она разглядела не так много. Но и представшего перед её глазами хватило с лихвой. В те секунды она не успела ничего осознать – понимание приходило лишь сейчас.

Итак, под землёй – источники Силы. Каждое заклятие, даже самое малое, питается этой Силой, без неё оно – ничто. Кто управляет этой Силой – тот владеет миром. Откуда взялась Сила и действительно ли именно Учителя полностью и самовластно распоряжаются ею?

Чёрный Иван – Иван Разлогов (странное, непривычное имя), лишённый клана и отринутый другими Учителями наставник, уверял, что это правда. Но он умер. А мы прошли дальше. При таком могуществе Учителям ничего бы не стоило остановить нас. Испепелить на месте. Они этого не сделали – значит, Сила не подчиняется им? Или они просто не хотят её применять?

Однако это абсурд. Учителя, сколько Джейана помнила, почти не пользовались магией, только чтобы лечить или совсем уж в крайних случаях. Зато Ведуны без магии не продержались бы и дня. Их Сила – она что, другая? Берётся ли она из того же источника или нет? Кто наши враги, кто не пускал нас на зачарованный Остров?

Но самое главное – Джейана вдруг с ужасом поняла, что нет никакой связи между Учителем и теми, кого она видела сквозь магическое стекло в аппаратной. Формально – нет. Она стала свидетелем, как, скрытая от глаз родовичей, совсем рядом, по соседству, не спеша работает чудовищная и непонятная машина – но не более.

И вот сознание, пасуя перед последним, невозможным выбором, начало трусливо корчиться, пытаясь придумать хоть какие-то отговорки. В тот миг Джейане они не показались весьма убедительными.

Воля Великого Духа непознаваема. Он поселил нас, своих детей, в этом мире, но никогда не говорил, что мы в этом мире одни. Кто знает, в чём состоял Его замысел? Быть может, он включал в себя и всех тех, кого она увидела?

…Но кто тогда был нашим врагом? Исса, Великий Учитель? Мы ни разу не увидели его. Нас пытались остановить – но был ли это именно он?

…Конечно, самое простое – побывать там, откуда стартуют Летучие Корабли, но вот только где искать это место?..

С непроглядного дна поднимались новые вопросы, каждый – колючий и болезненный. Девушка соединяла разрозненные обрывки, стараясь составить хоть сколько-нибудь внятную картину.

Она устала, она чувствовала себя донельзя измученной и разбитой. Хотелось не шевелясь сидеть в уютной яме, долго-долго, а ещё лучше – заснуть, с тем чтобы проснуться уже в клане…

Нет!

– И это говоришь ты, Джейана Неистовая?! – прошипела она самой себе. – Не поверю, что ты предпочтёшь ничего не знать! Здесь – тайна, здесь – ключи к Силе, и ты не отступишься!..

Про Твердислава, Чаруса, Лиззи и всех прочих она вспомнила с изрядным запозданием – и даже с некоторым удивлением. «Что? Я всё ещё думаю о них? Я, стоящая на пороге величайших тайн этого мира?.. Да, интересно, выбрались они оттуда… или нет… „Великий Дух, да ведь мне всё равно!“ – внезапно поняла Джейана. Что-то надломилось в ней, что-то сгорело в тот миг, когда она, объятая пламенем, падала вниз, во тьму. Что именно? И почему? Кто ответит теперь…

Она испугалась. «Твердь, Твердь, да что же это такое?! Что со мной? Я отпила из запретной чаши? Наверное, да». – Джейана не умела лгать себе.

Отпила. Полную меру. Когда там, в сплетении огненных вихрей, поняла, что может подчинить себе великую, необоримую Силу. И после этого всё, всё, всё, бывшее в прошлом, внезапно поблекло, точно стираная-перестираная ткань.

«Меня сейчас занимаю только я, – подумала Джейана. – Я, и больше никто…»

Странно, но от этой мысли вдруг стало легче – словно призналась себе и выбросила беспокоящее из головы.

* * *

Девушка выбралась из ямы. Её окружал привычный, как будто бы ничуть не изменившийся лес. Спокойный и вроде даже безопасный.

«Ты свободна, Джей, – подумала она. – Свободна ото всего. Обязанностей, привязанностей, друзей, подруг, ответственности – всего, абсолютно всего. А Сила? Твоя Сила осталась с тобой?..»

Замирая, она прислушалась к себе. Нет. Ничего необычного. Да, она могла бы хоть сейчас сотворить своё привычное огненное заклятие, метнуть расщепляющую деревья молнию…

Старый копьерост разнесло в щепки. Удар оказался настолько силён, резок и неожиданен, что сама Джейана едва удержалась на ногах. Молния обратила крепкое дерево в груду мелких обломков, разлетевшихся настолько быстро, что напором воздуха сбило занявшееся было пламя.

Да, обычные её способности, способности сильной Ворожеи, не пострадали. Но в какое сравнение шли они с той Сверхсилой, с теми сверхвозможностями, что испытала она на Острове Магов, повелевая потоками истребительного пламени, перед которыми её нынешняя молния была не более чем тонкой лучинкой перед всеуничтожающим лесным пожаром?

Вывод напрашивался сам собой: надо держаться поближе к источникам Силы, к тем самым генераторам (память услужливо подсказала нужное слово), что прячутся на самых нижних, запретных уровнях. Там очень, очень, очень опасно – но иного выхода нет. Только там, внизу, она сможет узнать правду. Как жаль, что она валялась без чувств, когда Чёрный Иван уводил их в свои подземелья!..

Однако же надо двигаться. Надо отыскать убежище, хотя бы и временное, ведь не за горами холода…

«Ты что?! – изумилась она самой себе. – Какие холода? Надо вернуться в клан! Или… или на этот самый Остров Магов! Ведь там остались наши!»

«Не глупи, девчонка, – ответила она. – Скорее всего их уже нет в живых. Неужели ты думаешь, что они сумели выжить без тебя? Ведь это ты прикрывала их всю дорогу!»

Сердце заныло. Точнее, оно должно было бы заныть. Невесть что случилось со спутниками, с самым дорогим из всех людей – Твердиславом, но… Боль в сердце шла от ума, не от души. Сердце болело, потому что должно было болеть. Когда-то, в незапамятном прошлом, оно крепко запомнило, так должно быть. И теперь просто повторяло затверженное.

«Они не могли спастись, – пришла холодная, как зимний лёд на Ветёле, мысль. – Они не могли спастись, а значит – нечего и думать о возвращении. Точнее, я, конечно же, вернусь… чтобы отомстить. Но это случится ещё не завтра. Мне нужна Сила! Много, много Силы, чтобы понять до конца, что же тут творится. И чтобы вернуть все долги!»

Однако эти прекрасные намерения для своего исполнения требовали сущей малости – еды и питья. А для начала необходимо хотя бы просто понять, куда её занесло?

Определиться со сторонами света не заняло много времени. Так… Север, юг, восток, запад. Куда?

Увы, способности Ворожеи, пусть даже и искусной, не позволяли ей воспарить над лесом подобно птице. Пришлось вскарабкиваться на дерево.

Джейана поднималась, пока ствол не начал опасно гнуться под её тяжестью.

Ничего. Лишь где-то далеко-далеко на юго-востоке плыла, паря над самым горизонтом, синяя изломанная черта незнакомых гор.

Чужое. Всё чужое. Деревья, правда, те же, что и дома, но это ещё ни о чем не говорит. Такие же точно могли расти и возле самого дома, и в тысяче поприщ от него. Обнадёживало лишь одно – там, на юго-востоке, среди лесной зелени как будто мелькнул голубой речной росчерк. Во всех остальных направлениях – на север ли, на восток или на запад – тянулся один беспросветный лес.

Джейане ничего не оставалось, как избрать юго-восточную дорогу.

Она двинулась в путь, всё ещё наполовину оглушённая, ещё не до конца осознавшая, что же произошло. Она ещё не ощутила пустоту рядом с собой. Одиночество казалось естественным.

* * *

Как ни странно, безумный план Чёрного Ивана удался полностью.

Они мчались над водной гладью, возвращаясь обратно в клан Твердиславичей. Шестеро начали поход, теперь осталось лишь двое. Да ещё Лиззи.

– Ну вот, Буян, – прекрасная ламия невесело усмехнулась. – Дело мы сделали. Девчонку вернём… подбросим потихоньку. Если только она не умрёт раньше. Не зря ведь её на этот остров потащили…

Лиззи и в самом деле выглядела неважно – бледная, глаза и щёки запали, волосы сухие и ломкие, худая.

Буян отмалчивался. Он всё ещё не пришёл в себя после острова, правда, так и не понял толком, что же там произошло; удивлялся он и отсутствию тех летучих тварей, одна из которых утащила девочку.

– Ну, чего молчишь? – напирала Ольтея. – Чего замер?..

С трудом освобождаясь от привычной уже немоты, Буян помотал головой.

– Так а что говорить… Твердислав Долг Крови выполнил – вот она, Лиззи… Теперь её – домой вернуть… Ты всё правильно сказала… Чего ж мне повторять-то? А коль не выживет – знать, на то Великого Духа воля…

Буян отвечал, почти не думая. Да, грело, да, сладко потянуло где-то там, глубоко внутри – а ведь за мной она шла! меня спасала! не бросила, несмотря ни на что, но при всём при том надо было сперва разобраться в себе. Что делать дальше ему, Буяну? Великий Дух сохранил ему жизнь. Великий Дух подсказал Дело, которое нужно исполнить. Твердислав, наверное, теперь уже подле Всеотца – смотрит оттуда, с высоты, строго и взыскующе. Предвидел Буян и этот взгляд, и эту сосущую тревогу внутри себя: «Как справлюсь? Искуплю ли?»

Молчали оба.

«Нет, к эльфам я не пойду, – думал Буян, уже почти забыв об Ольтее, глядя в истончившееся личико Лиззи. – Не пойду. А надо, как и хотел… клан оборонять, чудищ выслеживать… Великий Дух на тебя смотрит, так уж не подведи его следующий раз!»

Были дни, когда хотелось наложить на себя руки – корил себя, что струсил, столкнувшись с никогда раньше не виданной тварью, убившей и сожравшей друзей Буяна, что стал эдаким чудовищем после экспериментов Ведуна Дромока… Выдержал. Потом жил надеждой – вот доберусь до эльфов, они помогут вернуть прежний облик, возвратиться в клан… Надо было пережить разочарование, прошагать рядом с Твердиславом и Джейаной весь путь, чтобы понять – его считают погибшим в бою, даже в мыслях не допускают, что Буян, славный парень, мог испугаться, согнуться, бежать, и, поняв всё это, здесь, в летящей над водами дивной машине, решить наконец – ты нужен клану такой, какой есть.

Мнилось: «Всё это кончится». Грезилось: «Буду таким, как прежде».

Ерунда.

Никогда не стать тебе прежним, никогда не избыть пьянящего чувства Обладания Силой, когда убивал тех, кто решил иссушить землю. И, излечи тебя эльфы – не стало ли бы это ещё горшей мукой?..

Не сомневайся в Великом Духе. Сомневайся в тех, кто толкует тебе Его волю. Но, когда ты сам понял и сердцем принял Его призыв, – никакие слова тебя не остановят.

Порой целые дни проходят в томительной мозговой пустоте. Кружишь, кружишь, без толку и без исходу; а порой всё в единые мгновения становится чётко, просто и ясно. И тогда понимаешь – сам Великий Дух осенил тебя, придав силу твоим размышлениям, и ты знаешь, что явившееся тебе – истина.

За каждое из таких мгновений не жаль и жизнь отдать.

Ольтея заметила, подошла, коснувшись грубой броневой чешуи тонкой нежной ручкой. Дитя Ведунов, она владела многими странными дарами.

– Придумал? – тихонько спросила она, прижимаясь плотнее. – Придумал что-то?

Без усилий держа невесомое тело Лиззи страшной лапой, человекозверь легко опустил другую на плечо ламии. Глаза его странно светились.

– Придумал, – легко ответил он.

* * *

– Разрешите доложить, ваше превосходительство?

– Да уж чего там… и так всё ясно. Ладно, докладывайте.

– Защитные системы госпитального комплекса полностью деактивированы. Степень физического уничтожения – тридцать один процент. Степень интеллектуального подавления управляющих контуров – шестьдесят шесть процентов… Восстановление, по предварительным подсчётам, займёт…

– Хватит, лейтенант. Его высокопревосходительство может быть доволен. Ему нужны были впечатляющие демонстрации – ну так вот вам, пожалуйста, куда уж ярче. Голыми руками поворачивать поток перегретой плазмы! Ладонью отражать лазерные лучи! Дыханием гасить объёмные взрывы! А ведь они сделали всё это…

– Так точно, ваше…

– Ступайте, лейтенант. Представьте мне подробную опись разрушений. Расшифруйте памятные регистры – пусть эксперты прикинут возможный уровень мобилизации энергии противодействия… А, вот и вы, Эйб! Ну, как вам это зрелище?

– Поражаюсь вашему спокойствию, Алонсо. После всего случившегося…

– Мне следовало бы застрелиться? Возможно, вы правы, Эйб. И, знаете, мне нравится, что вы хотя бы сейчас нашли в себе силы нарушить субординацию.

– При чём тут субординация, при чём?! Вот, смотрите – следы проникновения к распределительному центру! Она уже знает! И если не всё, то многое.

– Всегда можно списать непонятное на волю Великого Духа, наставник Эйбрахам.

– Джейана – умная девочка. Вдобавок… с этими столь желанными для стратегов сверхвозможностями. Она всегда умела смотреть сквозь и вглубь. Я знаю, что она не отступит.

– Значит, наша охота продолжится.

– Но как? И чем? Солдат практически не осталось. Вновь применять блокаду?

– Да, если другого выхода не будет. Только на сей раз осуществить отключение в куда более широких масштабах. До тех пор, пока её не возьмём. А кланам мы объясним, что совершён очень тяжкий грех против Всеотца. Очень тяжкий. И, пока отступница не будет схвачена, – магия не возвратится. Ведунам прикажем свернуть активность до минимума, ограничившись только необходимой самозащитой. А без магии Джейане долго не продержаться. Что же касается остальных и Лиззи… Девчонка так и так была обречена: лейкоз. Моя воля – я бы дал умирать таким без всяких «похищений» и прочей чешуи. Кому предназначено – пусть мрёт, если нет иного выхода. Посмотрим. Если они вернутся в клан – то главное предстоит сделать вам, Эйбрахам…

– Почему я всегда должен затыкать не по моей вине возникшие дыры?!

– Эйб, вы слишком взволнованы случившимся, и потому я прощаю вам слишком вольное обращение с моим генеральским званием и лацканами моего мундира. Да уберите же наконец руки!..

– Прошу простить меня, ваше превосходительство…

– Так-то оно лучше, наставник Эйбрахам. Я понимаю, вы были взволнованы… Вполне понятная и даже где-то оправданная реакция, ученики все-таки…

– Могу лишь вновь выразить своё восхищение вашим спокойствием. Если мне не изменяет память, вы говорили, будто его высокопревосходительство велит расстрелять нас с вами, если мы допустим исход, подобный сегодняшнему?

– Верно, говорил. И вновь повторю. Выбор у нас с вами невелик – либо попытаться исправить содеянное, либо застрелиться самим. Второй исход от нас не уйдёт; я хочу до конца использовать возможности первого, если вы понимаете, о чём я, Эйбрахам.

– Вы полагаете, мы сумеем…

– Время предположений кончилось, наставник Эйбрахам. Либо мы, либо нас. Вспомните клан Лайка-и-Ли, который пришлось накрыть бомбовым ковром… Адъютант! Подготовьте мой приказ о переходе на режим «Экстра» в планетарном… да, да, вы не ослышались! – в планетарном масштабе. Блокирование всякой магической активности. Гномам, эльфам, Ведунам – приказ свернуть всякую деятельность до особого распоряжения. Всем наставникам – приказ немедля отправиться в кланы с разъяснением текущего момента… Как только будет готово, дайте мне на подпись. Чего вы мнётесь? Что там у вас?

– Данные радиоперехвата… Депеша его превосходительства генерала-от-экологии Корнблата его высокопревосходительству господину верховному координатору Исайе Гинзбургу…

– Та-ак… Ну, после такого количества должностных преступлений нам с вами уже ничего не страшно. И что же там пишет этот надутый хлыщ?

– Осмелюсь доложить, господин генерал, критикует ваши действия в начальной стадии операции «Кольцо»… «Необратимые экологические последствия… фатальное воздействие на экосистемы среднего звена… полная – простите, ваше превосходительство, – полная некомпетентность… неуважение… применение силы…»

– А что там насчёт выводов? Риторику его можете опустить.

– Просит… гм… просит… о вашем смещении, господин генерал.

– Благодарю вас, Михаэль. Вы свободны. Ну, как вам этот опус, Эйб?

– Не вижу смысла придавать ему особое внимание, ваше превосходительство. Если мы сумеем выправить положение, на донос Корнблата никто не обратит внимания, если же провалимся – всё будет решено и так.

– Логично, Эйбрахам. Ну а теперь за дело. Если мне не изменяет память, в своё время вы пытались заставить клан Твердиславичей под водительством новой Ворожеи Фатимы начать охоту за нашей парочкой? И, насколько я помню, вполне безуспешно?

– Так точно, ваше превосходительство. Клан так и не сдвинулся с места. Хотя… Фатима, как мне казалось, была готова исполнить веление…

– Значит, она вовремя сообразила, что клан к подобному ещё не готов. Умная девочка. Вы сделали правильный выбор, наставник Эйбрахам, примите мои поздравления. Однако теперь положение дел, как вы понимаете, кардинально изменилось. После всех чудес, что мы видели на этом острове, боюсь, нам окажется не под силу взять Неистовую без помощи кланов. Не только Твердиславичей – вообще всех кланов континента. Михаэль! Михаэль!!

– Прибыл по вашему…

– Михаэль, распорядитесь, пожалуйста, – пусть шифровальщики повозятся с блоком памяти этого контрольного поста.

– Осмелюсь доложить, ваше превосходительство, – вся информация уничтожена, я уже имел честь докладывать об этом вашему…

– Пусть поищут тени файлов. Говорят, если поверх ничего не записывалось…

– Так точно, вас понял, господин генерал!..

– Хороший он мальчик, Эйбрахам, чёткий и исполнительный. Мне с большим трудом удалось отстоять его от фронта… Ах, если бы все тут были такими!

– Осмелюсь спросить, к чему это, ваше превосходительство?

– К тому, что от кланов нам сейчас нужна именно такая исполнительность, Эйбрахам. Не знаю, как мы её добьёмся, но добиться надо. Иначе… У вас есть пистолет, друг мой?

– Пистолет?.. Зачем?..

– А из чего же вы тогда намерены стреляться?

– Гм… Я, по правде говоря…

– Запросите арсенал, вам доставят. Отличный «блитзард-бульдог» шестидесятого калибра. Гарантированно снесёт полчерепа.

– Ох… ваше превосходительство… я бы предпочёл пока не думать о таком…

– Когда здесь появятся коммандос его высокопревосходительства, полагаю, мы с вами не успеем даже намылить верёвку.

* * *

Клан Твердиславичей только-только начал приходить в себя, переводя дух после всего случившегося. Уход вождя и главной Ворожеи; схватка на Пэковом Холме с чудищами Ведунов, переход всей власти к Фатиме – было от чего голове пойти кругом!

Но, благодарение Всеотцу, мало-помалу жизнь налаживалась. Нежданно-негаданно присмирели Ведуны – то ли их действительно сильно потрепали, то ли сами вражины решили выждать, но так или иначе на северных рубежах клана царили мир и покой.

Сам же клан, напротив, кипел. Далеко не всем пришлась по нраву тяжёленькая ручка новой Ворожеи. Уж слишком круто взялась Фатима за наведение своих порядков – и откуда только прыть такая взялась? При Твердиславе-то небось у Джейаны в первых подружках ходила, а теперь что ни день костерит прежнюю Ворожею во все корки – мол, и тут не так, и это неправильно.

Власть в клане разом оказалась в девичьих руках. Раньше даже Джейана остерегалась совать нос в мужские дела – там управлялся Твердислав, – а теперь за всем следила сама Фатима. Мальчишек и юношей она во всеуслышание называла мохноумными глупцами, кои если и могут мыслить, так лишь о том, как увильнуть от работ (кто помладше) или куда сунуть свою болтающуюся между ног снасть (те, кто постарше). А раз так, обо всём должны позаботиться те, кто поумнее, – то есть она сама, Фатима, и её ближние подружки.

Старший Десяток смотрел на всё это и скрипел зубами.

Справедливости ради надо сказать, что и не всем девушкам клана пришлись по душе новые порядки. Не всем – но многим.

– Парни? – презрительно бросала порой Сигрид, ставшая правой рукой Фатимы. – Да что они могут? Разве что защитить, коли нужда припрёт или наша собственная магия подкачает. Знаешь, для чего сторожевых псов держат? Вот так и тут надо. Пусть нас слушают: а если беда случится, то клан защищают. Мы куда лучше их управимся! Да и то сказать – раньше кто лечил? Кто травничал? Кто роды принимал? Кто с маленькими возился или с неведомцами? Кто кашеварил? Кто ткал? Не мы ли?..

– А кто на охоту ходил? Дома строил? Кто обувку тачал? Кто кожи выделывал? Кто с Ведунами грудь на грудь сражался? – упрямо опустив голову, возражала разгорячившейся Сигрид тихая, незаметная обычно Файлинь. – Да и то сказать – разве те же старшие у котлов не стояли? В большой мясоед – забыла, что ли?

Разговор этот шёл без посторонних, в бывшем домике Джейаны, ныне занятом Фатимой. Главная Ворожея клана слушала спорщиц, недовольно хмуря брови. Чепуху эта Файлинь несёт, каждому понятно – мужчины для того и созданы Всеотцом, чтобы справлять всю тяжёлую, грязную и кровавую работу. Что ж тут удивительного?..

– Погоди, Фай. Никто ж не говорит, что совсем они не нужны. Но разве станешь ты спрашивать совета у караульной собаки? У тяглового вола? У быка безмозглого, что коров на лугу покрывает? Разве станешь их в дом вводить, к столу сажать, по-серьёзному с ними разговаривать? Каждому – своё, я так понимаю. Парни как свою работу справляли, так пусть и справляют – а вот думать теперь мы, девчонки, станем!

– И что надумали? – не сдавалась упорная Файлинь. Никто и помыслить не мог, что у мягкой доброй няньки неведомцев голос, оказывается, может наполняться сталью. – Чего такого придумали сногсшибательного? Как на том же поле вчетверо толстяков больше вырастить? Как корове помочь разродиться иначе, чем это Джиг делает? Как лес валить не так, как Дим валит? Или как с неведомцами управляться, чтобы меньше плакали, меньше маму звали?! А, Фатима?! Молчишь!..

За такие речи эту проклятую Файлинь следовало бы вздуть как следует – прямо здесь, сор во двор не вынося, – но, как ни крути, неведомцев меньше не становится, а никто лучше её, Файлинь, с ними справиться не может… Ладно, пожалеем на первый раз.

Неведомцами в клане звали малышей, которые появлялись неизвестно откуда с памятью, как жёлтый лист бумаги, испуганные и не приспособленные к жизни. Возни с ними бывало гораздо больше, чем со своими младенцами, но Файлинь как-то удавалось и покормить их, и успокоить, и обучить самому необходимому на первых порах, пока не станут самостоятельнее.

– Парни теперь своё место знают. Раньше они по дурости только и делали, что нас во всякие передряги впутывали. Тот же Твердислав… – Файлинь нахмурилась, Ирка-травница смущённо кашлянула, и Фатима поняла, что взяла слишком круто – сгинувшего вождя почитали героем, и рановато ещё было объяснять, что не храбрость проявил он, а несусветную глупость, но… но отступать было уже некуда.

– Да, да, тот же Твердислав! – Фатима возвысила голос. Сейчас ей самой уже казалось странным и стыдным, что в те дни она могла плакать вместе с Джейаной, выбиваясь из сил, чтобы помочь подруге. Вот дура-то была… – Твердислав тот же – зачем за Ведуньей увязался? Гнали своего папридоя – и гнали бы дальше! Так нет, пошёл следом, соседей, мол, предупредить; ничего не добился, сам чуть не погиб, пятерых из своего десятка потерял… А потом и зверь этот подземный явился, мало что весь клан не сожрал! Небось из-за того, что Твердислав ту Ведунью убил… А чтоб того зверя остановить, пришлось Лиззи-несмышлёнку в дело вводить; если б не сообразила я тогда, так небось и не сидели б мы все здесь. Так что, получается, весь этот дурацкий Долг Крови Твердислав сам на свои плечи и взвалил. Был бы умнее – никуда б и идти не пришлось. Нет уж, пусть Дим и дальше лес валит, пусть Джиг и дальше скотину пользует – только думать за них я… то есть мы теперь станем. Понятно тебе это, подруга, или нет?!

– Я пойду, пожалуй, – Файлинь невозмутимо поднялась. – К малышам пойду… небось опять все там рёвом ревут.

И вышла, не попрощавшись, даже не кивнув никому.

* * *

Для остатков Твердиславова Старшего Десятка настали дурные времена. И не только потому, что внезапно окрутевшая после исчезновения Джейаны её былая подружка всё взяла в свои руки; хотя с этим мириться – тоже невеликая радость. Клан всё увереннее разделялся на два враждующих лагеря – и чем дальше, тем глубже становилась эта пропасть.

– Дура она, что ли, Фатима эта?! – шипел сквозь зубы неугомонный Джиг. Трое друзей, Джиг, Лев и Дим, последние выжившие из соратников Твердислава, с утра наряжены были мстительной Ворожеей таскать воду в каменную цистерну, обновляя запас (Твердислав всё собирался сделать её проточной, да так и не дошли руки), и в домик травниц, и в её, Фатимы, собственное жилище.

– Дура, дура, как есть дура, – пыхтел Лев, подныривая под коромысло.

Дим, как всегда, работал молча, избегая лишних слов. Да и что тут говорить? Беды шли сплошной полосой. Распадались пары, ссорились даже те, кто уже год или два оставался вместе. Кое-кто из парней пустил в ход кулаки – но тут девчоночье племя немедленно показало, что в магии оно всё ещё сильнее. На шум завязавшейся драки прибежала Фатима с Линдой и Олесей; зачинщиков скрутили, а потом выпороли на виду у всего клана, невзирая на то, что тем парням уже стукнуло четырнадцать.

Дим аккуратно опорожнил оба ведра в распахнутую каменную глотку цистерны. Внешне он оставался прежним – невозмутимым, меланхоличным и молчаливым, хотя внутри всё кипело. И было от чего – вчера он насмерть поссорился с Хайди: просто взял за плечи и встряхнул как следут, стоило той в очередной раз пройтись по «мальчишеской глупости» да вякнуть нечто вроде «ну, теперь-то Фати ума вам прибавит…»

– Заткнись, – очень холодно и очень спокойно сказал он, глядя прямо в испуганно округлившиеся глаза девчонки, в те самые глаза, что столько раз закрывались в сладкой истоме, когда головка Хайди поудобнее пристраивалась к Димову плечу. – Заткнись… и чтобы я от тебя такого больше не слышал. Поняла?

И ещё разок встряхнул, для верности, да так, что у несчастной клацнули зубы. Потом оттолкнул, повернулся спиной и, посвистывая, принялся за работу – резать из хорошо высушенного белого бруска ладную деревянную ложку.

– Да ты что?! Ты что?! – взвизгнула Хайди, едва опомнившись. – Ты что это руки-то распускаешь? Думаешь, управы на тебя нет?..

– Прежде я сам из клана уйду, – спокойно обронил Дим. Кривой ножик в его руке мягко скользил по бруску; наземь падала белая ароматная стружка.

Хайди уже занесла руку, намереваясь вкатить своему забывшемуся благоверному добрую оплеуху (а чего он! Теперь не прежнее время, нечего задираться!), однако в этот миг Дим оторвался от работы, кратко взглянув в глаза бывшей подружке.

«Только попробуй, – сказал этот взгляд. – Только попробуй».

Хайди невольно попятилась. Ей было пятнадцать, она навидалась всякого – горела в лесном пожаре, тонула в болотах, дралась с Ведунами, ловила и жгла ламий вместе с Джейаной – однако только теперь поняла, что такое смерть.

Именно она, старая Тётка-Смерть, смотрела на неё сейчас из окон холодных глаз Дима. И девчонка, вместо того чтобы сказать: «Слушай, чего это с нами? Совсем взбесились мы с тобой, что ли?», не нашла ничего лучшего, как броситься к Фатиме…

Главная Ворожея не замедлила явиться. Вместе с ней пожаловал и весь её Старший Десяток, включая и неугомонную Гилви.

Неизвестно, что было бы с этой рыжей шустрой девчонкой, останься Джейана дома. Уж очень не по нраву пришлась ей своенравная и сильная в магии Гилви. На пятки стала наступать главной Ворожее клана. Но последней каплей все же оказалась пощёчина. В схватке с подземным зверем Джейана, истратив всю свою энергию, упала в обморок. Гилви, чтобы вернуть её в сознание, закатила Неистовой такую оплеуху, что не только мигом вылечила её, но и нажила себе смертельного врага в лице главной Ворожеи. Теперь, при Фатиме, Гилви чувствовала себя, не сравнить, вольготнее. В силу вошла. Без неё не принималось ни одного серьёзного решения.

Дим всё так же сидел на бревне, терпеливо стругая брусок-заготовку. Гневные тирады Фатимы он выслушал молча, не подняв головы от работы; а когда наконец поднял, черноволосая волшебница мгновенно поперхнулась собственной злостью.

В руках Дима удобно устроился небольшой изогнутый ножичек, острый, словно та самая бритва, коими скоблили себе щёки старшие из парней. Напружиненные пальцы готовы были в любой миг метнуть оружие – а все в клане Твердиславичей знали, что никто, и даже сам вождь, не одолеет Дима, если придётся состязаться в бросании ножей.

И точно так же, как и Хайди, Фатима осеклась. Всегда чудовищно, неправдоподобно спокойный Дим взорвался первым; взорвался первым, хотя сам ни на кого не кидался, а всего лишь спокойно сидел, вырезая ложку.

– Воду носить будете, – нашла в себе силы Фатима. – Чтобы впредь неповадно было…

Дим встал, повернулся к девчонкам спиной и, лишь отойдя шагов на пять, соизволил обернуться и небрежно кивнуть – мол, слышал я тебя.

Не стал ни упираться, ни отлынивать.

Когда носишь воду, мысли, точно по заказу, становятся короткими и чёткими. Где же, возьми меня Ведуны, мы так ошпарились? Где допустили ошибку? Были ли не правы Твердислав с Джейаной, покинув клан на скромную, верную, надёжную Фатиму – не разглядев, что скрывается в этой незаметной тихоне… Хотя нет, едва ли Фатима сама об этом догадывалась… Власть опаляет словно молния. Дим знал – каждый из Старшего Десятка хоть раз да командовал достаточно крупным отрядом, когда твоё слово – непререкаемый закон и ты вправе своей рукой казнить ослушника на месте. Такое из души вдруг лезть начинает – сам пугаешься…

Клан разделившийся есть клан погибший. И не важно, где пролегла граница. Достаточно того, что она есть. И уничтожить эту границу можно лишь двумя способами – если одна часть противостоящих покоряется другой… или если враждующие разом, вместе, отказываются от борьбы.

Судя по всему, Фатима ни от чего отказываться не собиралась.

Оставался также и третий путь, самый, пожалуй, лёгкий.

Бегство.

Вольные города на Светлой, где нет жёсткой власти вождей и Ворожей. Там свои беды, свои закорюки, однако нет такого, что брат встаёт на брата… или, точнее, брат на сестру.

Но это – решение труса. А трусом Дим никогда не был. Он не умел произносить красивые слова, он просто знал, что скорее даст Ведунам растерзать себя, чем откажется от схватки с Фатимой. Но – не такой, как это видится тому же Джигу. Тот, кипя от ярости, уже предлагал подстеречь главную Ворожею на узкой дороженьке, и…

– Клан спасать надо! – рычал он в ответ на укоры Льва и скептическое покачивание головой Дима. – А что с нами будет – уже не важно! Лишь бы Твердиславичи уцелели!

– А что, если Учителя весь клан… того? По другим разбросают? – разлепил тогда губы Дим, и Джиг как-то разом весь сник и поутих.

– Надо разобраться, – наступая на горло собственной гордости, заставил тогда себя сказать Дим, – может, для всего клана это как раз и лучше?..

Джиг со Львом чуть не отколотили приятеля.

Разобрались.

Нет, не хорошо это для клана. Ссоры вспыхивали теперь уже по каждому пустяку. Думали не об охоте, не о Ведунах – о том, как побольнее уязвить противную сторону. Теперь уже и речи не могло быть о клановых праздниках, даже День Урожая парни и девчонки отмечали сами по себе. Главной Ворожее подчинялись крайне неохотно, порученное исполняли спустя рукава, абы как. И, понятное дело, лучше от этого не становилось. Зима ещё не пала, а запасов – кособрюх наплакал. Отправляясь на охоту, ребята радовались возможности оказаться «на воле» – и Ведун с ней, добычей!

О ни в чём не повинных малышах-несмышлёнышах, ничего не знавших обо всех этих распрях, по молодой жестокости никто не думал.

Был, однако, и четвёртый путь. Самый опасный из всех. И самый невозможный.

– …Хорош! – объявил Джиг, заглянув в цистерну. – Хватит, а то через край польётся.

Он терпеть не мог делать зряшной работы.

Сели перевести дух прямо под каменным боком резервуара. Несмотря на холодный осенний ветерок, распахнули рубахи – взмокли, таская здоровенные вёдра.

Дим шевельнул пальцами – надо поговорить. Нечего зря сотрясать воздух, когда можно обойтись коротким жестом. Повинуясь ему, Джиг со Львом мигом перешли на неслышимую иным речь.

:Начинаем сегодня. Вечером. Возьмём Фатиму и…:

:Ур-р-р-я!!!: – завопил Джиг.

:Не «урря», а слушай. Вечером, когда они с Мосластым купаться пойдут. На обратном пути. За третьим поворотом, там, где тесные камни…:

:И шею свернём!:

:Дурак, я тебе её сперва сам сверну! Слушай, что Дим говорит!: – вмешался Лев.

:Возьмём Ключ-Камень.:

:О-ох… Может, лучше самим со скал прыгнуть?!: – Джиг даже схватился за голову.

:Прыгай, если охота. Я предпочту по-иному, если уж Всеотец так судил.:

:Да ты, Дим, верно, ума лишился – у главной Ворожеи, да Ключ-Камень!..: – усомнился и рассудительный Лев.

:Если всё по-умному сделаем – то сил наших как раз и хватит. Что касается магии, Фатима любого из нас на обе лопатки положит и глазом не моргнёт, и с двумя легко справится… а вот когда трое, да ещё и внезапно… шанс есть. А если нет – то только бежать. Междуусобицу в клане затевать и впрямь последнее дело. А с Ключ-Камнем мы Фатиму заставим эти глупости бросить. Ведун с ней, пусть остаётся главной Ворожеей, но вождём – ни за что!:

:Но, Дим… кто же тогда?: – В мыслях Льва звучало сомнение.

:Вождя выкликнет Мужской Круг. Забыл?:

:Да ведь так никто никогда не делал!:

:Ну и что? Никто не делал – а мы сделаем! Тому, что Учитель говорит, это не прекословит – верно я говорю?..:

* * *

Учитель появился в клане ближе к вечеру – и вновь совершенно неожиданно. Просто перед стеной, защищавшей вход в скальное кольцо, внезапно, словно бы из ничего, возникла знакомая фигура в знаменитой широкополой шляпе. Стража из парней – Фатима решила, что отныне мальчишки и девчонки станут нести дозор особо, – так и обмерла.

– Ну, как тут у нас дела? – весело поинтересовался Учитель, однако примчавшийся к воротам одним из первых Дим заметил, что пальцы у наставника ощутимо дрожат.

В сопровождении Фатимы Учитель долго обходил клан. Кое-кому влетело за немытые руки и шеи – для иных мальчишек эта немытость стала знаменем борьбы, – а потом Учитель закрылся с Фатимой и её подружками, посулившись обратиться ко всему клану позже.

Дим решил, что с их «операцией» стоит погодить.

Наставник провёл в домике главной Ворожеи непривычно много времени, а когда вся компания наконец появилась на крыльце, девчонки казались перепуганными до полусмерти. Учитель же, напротив, держался очень спокойно.

– Чада мои! – начал он, оглядывая собравшихся Твердиславичей. – Чада мои, я пришёл возвестить, что наступают тяжкие времена.

По толпе пронёсся вздох. По общему мнению, тяжкие времена уже давно наступили.

– Я уже говорил вам об этом, чада мои, – продолжал Учитель. – Но в тот раз нам удалось отвести беду… а на сей – уже нет. Несчастья грядут… и немалые, но погодите опускать голову! Хотя не могу не напомнить – я просил в своё время вас помешать Джейане и Твердиславу… вы не послушались. И в конце концов ваш вождь…

Наставник сделал паузу. У всего клана пресеклось дыхание. Кулаки Дима свело судорогой; казалось, зажатое древко сейчас искрошится в труху.

– В конце концов он искупил содеянное им, и Всеотец, простив заблуждавшегося, дозволил ему подняться на Летучем Корабле.

Новый всеобщий вздох, на сей раз – облегчения. Правда, кое-кто в толпе зашмыгал носом – многие надеялись, что вождь, настоящий вождь, всё-таки вернётся и наведёт здесь порядок.

– Однако ваша Ворожея, Джейана Неистовая… – голос Учителя отвердел, – Джейана Неистовая отвергла всё и вся, вступив на путь бессмысленных разрушений…

Твердиславичи замерли. Джейана Неистовая?

– …Убийств, – твёрдо закончил Учитель. – Она вступила в сговор с отвратительными Ведунами, дабы вредить всем, кто живёт под покровительством Великого Духа. Конклавом Учителей она проклята. Проклята – это много больше, чем изгнана. Отныне убить её – святой долг и обязанность всех истинно верующих и верных Всеотцу. Отныне не может быть никаких отговорок. Она более не член клана, Великий Дух отъял от неё свою охраняющую длань. По смерти её ждёт ужасная кара. Зная это, отступница стремится причинить как можно больше зла, пока эта земля ещё носит её. Все кланы, все до одного, получили строгую волю Всеотца – найти предательницу и покончить с ней. И особая роль отводится клану Твердиславичей – раз уж отступница принадлежала когда-то к нему. Вам предстоит обшарить всё вокруг, вплоть до владений Ведунов, и если именовавшаяся Джейаной попадёт к вам в руки – немедля передать её нам, смиренным слугам Великого Духа. Всё ли понятно, чада мои? Не таится ли в чьём-нибудь сердце сомнение, не точит ли кого червь неуверенности? Вам нужно знать, что содеяла Неистовая? Извольте, вечером, когда стемнеет, вам будет явлено видение. И тогда, полагаю, у вас исчезнут последние сомнения.

* * *

Клан жужжал, точно растревоженное осиное гнездо. Однако даже небывалые новости не смогли пригасить взаимной вражды – даже на краткое время. Учитель о чём-то совещался с Фатимой; а Дим, Джиг и Лев, собравшись вместе, дружно решили – как бы там ни было, задумку свою они осуществят. Не сейчас, так завтра. Не вечно же станет сидеть здесь наставник!

– Интересно, – промолвил Лев. – Он что же, ничего не видит? Считает, что всё так и должно быть?

– Да ему наверняка ничего ещё не сказали! – тотчас вмешался неугомонный Джиг. – Ключ-Камень он Фатиме отдал, потому что уж больно на нас рассердился. Слушайте, а может, лучше не Фатиму вязать, а Учителю всё рассказать, а?..

Лев хмыкнул, Дим ограничился тем, что презрительно скривил губы.

– А если он тебе скажет, что, мол, и это от Великого Духа?.. – возразил Лев.

– Ну… ну а если и в самом деле так? – Джиг понизил голос. В глазах его читался явный страх. – Если Великий Дух так и в самом деле решил?

– Нет! – не выдержал Дим. Даже его, всегдашнего молчуна, на сей раз пробрало. – Великий Дух – он справедлив. И кто, как не он, заповедал, чтобы в клане двое правили? А Учитель, когда у Чаруса Ключ-Камень отбирал, – он разве с Всеотцом советовался? Молитву возносил? Обряды творил очистительные? Нет ведь! Сам же ты, Джиг, верно сказал – Фатиме Ключ-Камень отдал, потому что уж больно рассердился. Фатима… она ведь всегда такая тихая была, удобная… Вот и отдал. А она эвон как всё повернула! Палец дай – по самое плечо отхватит! А разве Учителя когда своё слово меняли? Да ни в жисть! Что, не так, скажете?! – и умолк, словно удивившись собственной длинной тираде.

Всё грозило увязнуть в бесконечной перепалке на тему, что может дозволять Великий Дух и чего не может, однако как раз в этот миг Дим и заметил вдалеке фигурку главной Ворожеи, что в одиночестве брела по тропе к горячей купели, устав, видимо, говорить даже с наставником…

Они ещё ничего не знали из того, что поведал потрясённой Фатиме суровый Учитель. Впрочем, всё равно. Они бы не отступили и тогда.

Трое парней неслышными тенями скользнули следом. Сомнения и колебания остались позади. Теперь все как на опасной охоте – либо ты зверя, либо он тебя. Джигу и Льву отводилась роль застрельщиков, в то время как Дим должен был нанести главный удар.

Фатима скрылась за поворотом.

Несколько мгновений спустя возле той же каменной глыбы в три погибели скорчились трое заговорщиков.

:Сейчас. Или никогда.: – Дим очень надеялся, что их не сможет засечь даже Учитель.

– Собираетесь подглядывать за Вождь-Ворожеей? – внезапно раздался ехидный голос.

Джиг едва не лишился чувств.

Учитель стоял, прищурившись глядя на парней.

– Вот ещё! Поди, у нас в клане и попригожее есть! – как ни в чём не бывало ответил Дим, поражаясь тому, как у него ещё не отсох язык за такие речи и такой тон.

– А если попригожее есть – так давайте-ка отсюда! – голос Учителя посуровел. – И быстро, пока я не рассердился по-настоящему!

Делать было нечего. Один Дим поколебался несколько мгновений – но что значили эти его колебания?..

* * *

Джейана шла на юго-восток. Ночью, по расположению звёзд, она сумела понять – и то лишь очень приблизительно, – что её забросило куда-то довольно далеко на юг, привычные созвездия оказались смещены к полуночной стороне. Делать было нечего, она по-прежнему пробиралась на юго-восток, хотя следовало, конечно же, забирать севернее. Но без Силы – многое ли она может?

Всё сильнее терзал голод. В клане охотой занимались исключительно мальчишки, женской половине Твердиславичей хватало иных забот. Конечно, любая соплячка, окажись одна, сумела бы подстрелить птицу, однако здешний лес словно бы вымер. Тут не водилось ни птиц, ни зверей, ни даже насекомых. Одни мрачные деревья тянулись бесконечными унылыми рядами, словно воины, охраняющие эту потайную землю.

Излишне говорить, что Джейана нигде не видела и малейшего людского следа.

«Куда я иду? Зачем? День за днём, день за днём, а леса всё такие же пустые. Даже корешков погрызть – и тех здесь нет. Что ж это за проклятое место такое? Как меня сюда занесло? И, может, я оказалась-то на границе, а сейчас тащусь, как дура, в самую глубь? Может, надо было повернуть с самого начала?»

Однако она твёрдо знала, что плутать – это верная гибель. Единственный шанс – идти строго вперёд, никуда не сворачивая, может, у реки в лесу появится хоть что-нибудь съедобное…

Однако обманула и река. Над ней склонялись гигантские сосны – однако сами они коренились на голом песке. Тёмная вода неспешно катилась по нагому руслу, и даже на дне ничего не росло – даже самой завалящей подводной травки. И, как и в лесу, – ничего живого. Словно явился какой-то неимоверно могучий злой волшебник и одним мановением руки покончил со всем, что живёт, растёт и дышит в этих краях.

Джейана выдержала без воды четыре дня – оставшейся магии хватило, чтобы выжимать драгоценные капли из расщеплённых стволов, – но теперь, несмотря на всю жажду, пить из мёртвой реки она не решилась. Лучше она ещё потерпит.

До смерти не хотелось и входить в тёмную воду, и девушка, не скупясь, сбила молнией толстенное дерево, так что ствол рухнул поперёк речного русла. Она не заботилась о том, чтобы скрыть свои действия. Любое столкновение может дать информацию – то, в чём она нуждалась сейчас больше, чем даже в пище и нормальной воде. Её выследят? Пусть, рано или поздно это всё равно случится. А в руки к ним (правда, непонятно ещё, к кому именно) она живой всё равно не дастся.

О том, что будет дальше, она не думала. Вернуться в клан? Продолжать поиски там, внизу, где живёт истинная Сила? Или… попытаться пробиться к сказочно прекрасному Звёздному Порту, откуда уходят к престолу Великого Духа Летающие Корабли? Она не могла сделать выбор.

Тёмный поток остался позади. Медленно, очень медленно приближались далёкие горы. Леса оставались мертвы по-прежнему, и, поразмыслив, Джейана решила вернуться к реке – должна же она куда-то впадать! – и по ней выйти к, быть может, обитаемым местам. Иного шанса у неё просто не было.

Несколько раз она пыталась дотянуться до Фатимы – да только куда там! До подруги – сотни и тысячи поприщ, один Великий Дух ведает, сколько…

* * *

– Похоже, нам удалось засечь её, ваше превосходительство.

– Вот как? Мои поздравления, Михаэль! Каким же образом?

– По косвенным данным, господин генерал. Её магия – назовём это так – стала очень странна и не поддаётся обнаружению традиционными средствами, однако энергию она для этого черпает там же, где и всегда, и вот, проследив тысячи и тысячи векторов, мы нашли один… очень странный… в районе Нового Строительства.

– Вот это да… как же её туда занесло?

– Не могу знать, ваше превосходительство. Математики, группа Эрнста, прикинули энергию переноса… говорят, получается нечто чудовищное…

– Ладно, об этом позже. Меня уже ничто не удивляет, когда речь заходит об этой девчонке… Так где же она сейчас?

– Позвольте продемонстрировать… Цепь отслеженных точек, где она применяла особо мощные, приравненные к боевым заклятия, пролегает вот так…

– К Двадцать первой речке… через неё… и дальше… а потом…

– Потом вниз по течению. Судя по всему, она надеется выйти к океану. Оно и понятно – в районе стройки кормиться нечем. Просто удивительно, что она ещё не протянула ноги…

– Скажите спасибо, адъютант, что она не свернула всем нам головы.

– Прошу прощения, ваше превосходительство, но при том расходе сил, коих требует управление магией…

– Не исключено, что она наловчилась есть кору. Повторяю, Михаэль, к Джейане нельзя подходить с обычными мерками. После всего того, что она вытворила на Острове… Ну а конкретно – у вас есть какие-нибудь соображения?

– А… э-э-э… прошу прощения, ваше превосходительство, я ещё не думал об этом… расчётчики выдали схему, и я сразу же побежал к вам на доклад…

– Хорошо, Михаэль. Хорошо. Вы можете идти. Передайте связистам, пусть соединят меня с Эйбрахамом… и остальными членами Конклава. Нам надо решить, как поступать дальше.

* * *

Справа от Джейаны бесшумно – ни всплеска, ни звука – струилась неживая река. Девушка лежала на спине, закинув руки за голову. Голодные боли в животе утихли несколько дней назад – тело, похоже, смирилось с уготовленным.

Каждое утро оказывалось холоднее предыдущего. Несмотря на то, что края эти находились много южнее владений клана Твердиславичей, здесь тоже бывали зимы. Пусть не столь суровые, как в полуночных землях, – но для оставшейся с пустыми руками, в одной лёгкой дорожной куртке и таких же штанах Джейаны этого бы хватило. Пока что приходилось, растрачивая последнюю магию, разжигать костры, хотя огонь и дым могли привлечь к ней внимание врагов. Сейчас, впрочем, девушке было уже всё равно. Она не могла ни зазимовать в этих местах, ни идти дальше. Дневные переходы мало-помалу сокращались, пока Неистовая не поняла – всё, больше поприща ей от рассвета до заката не одолеть.

И тогда она решила остановиться.

Оказалось, что умирать от голода куда мучительнее, чем это описывали истории Учителя. Если бы не полученная закалка, она, наверное, просто сошла бы с ума.

Возле правой руки стоял сплетённый из полос коры туесок. На дне поблескивала мутная влага – то, что Джейане удалось волшебством выжать из странных, полуживых деревьев. Как ни странно, пить не хотелось вовсе. Впрочем, ей уже давно ничего не хотелось. Желудок сжался до такой степени, что, наверное, можно было прощупать через него позвоночник.

Она умирала и знала это.

Неведомый враг всё-таки отомстил за поражение на Острове.

Что ж, она честно дралась. Лёгкой окажется её дорога к чертогу Великого Духа. А там… там, наверное, уже ждёт не дождётся Твердь. Едва ли кому-нибудь удалось вырваться из огненной западни, когда она, Джейана, провалилась сквозь предательский пол…

Жаль, что всё так бездарно кончилось. Жаль, до нетекущих уже слёз жаль Чёрного Ивана, так и не успевшего выдать главную тайну этого жуткого мира, тайну его глубин, которую он, конечно же, знал досконально. Она, Джейана Неистовая, смогла лишь чуть-чуть приподнять завесу этой тайны. Хотелось, чтобы начатое ею довершили другие. Проклятие, под рукой ни одного магического создания, нет даже этих безмозглых фей – некого зачаровать и послать с весточкой к верной Фати. Некого послать… и, значит, всё напрасно. Они проиграли.

С запёкшихся губ сорвался звериный вой. Веки задрожали, глаза защипало – но из них так и не выкатилось ни одной слезинки. Тело тратило жалкие капли воды на более существенное.

Вот она лежит здесь, сильная Ворожея из славного клана Твердиславичей по имени Джейана, по прозванию Неистовая, державшая в железном кулаке без малого пять сотен родовичей. Лежит, издыхая, как последняя тварь, не имея сил даже на то, чтобы самой вскрыть себе вены. А в это самое время там, внизу, под ней, под земными пластами – реки, озёра, моря Настоящей, Истинной Силы, с которой она, Джейана, способна обращать во прах горные хребты и океаны в иссушенные пустыни. Казалось бы, так просто – протяни руку и возьми… зачерпни, сколько душеньке угодно. Но нет… она не умеет… не может… чего-то ей не хватает…

Она плакала беззвучно и бесслёзно, только едва заметно вздрагивали исхудавшие плечи. Перед внутренним взором вновь послушно разворачивалась картина подземного царства, где – она не сомневалась – удалось бы отыскать и еду, и нормальное питьё…

Кажется, у неё не осталось никакого иного шанса. Всё, что ещё задержалось в иссохшем теле, все силы следовало потратить на прорыв вниз – Джейана не сомневалась, под мёртвыми лесами залегает такая же точно подземная страна, что укрыла в своё время их с Чёрным Иваном. Жаль, что она лежала тогда без сознания на плече великана, не видела, как именно он находил вход в подземелье… ну ничего, она либо почует его, этот вход, что называется нутром, – или останется валяться здесь, пока её полуразложившийся труп не уйдёт под снег, – если, конечно, в здешних краях вообще случается снег.

* * *

– Смотри внимательно, она где-то здесь.

– Что, сенсоры опять отказали?

– Ну да. И, говорят, со спутников её тоже не видно.

– А вот такого, по-моему, не бывает. Мистика, да и только. Окурок и то засечь можно!..

– Да говорят же тебе – она какая-то особенная.

– Да уж, особенная… У меня дружок в Арриоле служил… Так они его на мелкие кусочки…

– Вот и я про то же. Так что не зевай. Жрать здесь нечего, высоколобые из штаба говорили – она ослабеть должна…

– Как же, ослабеет она тебе, держи карман шире… Ведьма Лесная!

– Ведьма не ведьма, а приказ есть приказ. Алонсо с тебя подписку взял? Вот и с меня тоже. А я на фронт как-то не слишком рвусь. Слышал последние сводки? В столице ещё два квартала Умникам отдали. Здание Совета теперь под прямым огнём.

– Так ведь было уже… с полгода назад. Отогнали.

– А вот обратно вернулись. С чего и начиналось.

– А стреляют там сейчас, ты не знаешь?

– Я слышал, что нет. Вроде бы и боя большого не было. Перерезали коммуникации.

– Ох, не продержатся… Скорее бы уж тут хоть что-нибудь получилось!

– Получится. Я уверен. Раз эта девка такое откалывает.

– Стой! Стой! Смотри! Вон там… дым!

– Поворот! Живее! Центр, я – Полсотни пятый! Квадрат бэ-шесть, вижу дым!.. Повторяю, квадрат бэ-шесть! Дым в квадрате!.. Что?.. Вас понял, есть ничего не предпринимать!..

– Неужто нашли?!

– Похоже. Сюда летит весь штаб…

* * *

Далеко-далеко, возле самого горизонта, в небе сверкнула быстрая искорка. Джейана увидела её не то что сквозь деревья, а даже сквозь плотно сомкнутые веки. Чужие взгляды коснулись дыма её костерка… так и знала, что нельзя было его разводить…

«Кажется, это всё. Сейчас ко мне пожалуют гости, – вяло подумала она, не сделав даже попытки пошевелиться. Точно ненасытная ночная пиявка, голод высосал все силы. Неожиданно Джейане сделалось всё равно. Будь что будет.

Теперь на очертания паутины уходящих в глубь земли коридоров и ярусов наложилась ещё одна – медленно вырастающие в очень далёком небе тёмные силуэты мёртвых огромных птиц, таких же, как и принёсшая их всех на Остров Магов.

Она чувствовала разумы летевших к ней. Чужие. Очень чужие. Наверное, она легче смогла бы понять помыслы Учителя Иссы или даже самого Всеотца, но не этих существ, что так упорно разыскивали её по неживым пространствам этих пустых лесов. Что-то снуло шевельнулось в дальнем уголке сознания – «бежать… спасаться… это враги… чтобы жил клан… чтобы…»

Нет. Когда-то столь много значившие слова превращались в пустые звуки наподобие высохших шкурок, что сбрасывают весной после линьки длинные пятнистые змеи. Ничего уже не надо. Не надо. Не на-а-а-до…

И тем не менее пальцы вдруг судорожно заскребли по сухой земле. Заскребли против собственной Джейаниной воли. Лабиринты внизу полыхнули алым – словно призывая поверить, спуститься, войти в них. А вместе с приближением чёрного роя мёртвых машин нарастал и катящийся перед ними ужас, опрокидывая заслоны мужества. Наверное, это боролось то, что некогда составляло суть Джейаны, по праву носившей второе имя – Неистовая.

«Может, ещё не поздно?!.»

Она заставила себя потянуться к туеску. Глоток… другой… зеленоватая жижа имела совершенно отвратительный вкус, однако сил как будто бы прибавилось – разумеется, иллюзия, ничего больше, но разве не на иллюзиях строится вся жизнь кланов в стране разрешённого волшебства?..

Пальцы по-прежнему скребли сухую землю. И одновременно Джейана постаралась как можно ярче представить себе – её тело медленно, точно в морские волны, погружается, погружается, погружается… земляные пласты расходятся, освобождая ей путь… она уходит всё глубже и глубже…

В левом боку вспыхнула боль, словно по рёбрам прошлась лапа кособрюха. Джейана лишь зажмурилась ещё крепче. Ей показалось – тоннели придвинулись… Она боялась открыть глаза. Дневной, видимый даже сквозь плотно зажмуренные веки свет медленно угасал, и это – хотелось ей верить – означает, что чародейство удалось.

* * *

– Зафиксирован сильный воронковидный выплеск, координаты: квадрат бэ-шесть, подквадрат…

– Установлено взаимодействие с базовым узлом динамической структуры…

– Предпринята попытка прямого воздействия на энергонесущие контуры…

– Внимание! Опасная перегрузка контрольных цепей в квадрантном узле!.. Запрет автоматического контроля снят! Запрет системы самосохранения снят!.. Запрет локального компьютера… тоже снят!..

– Всем постам! Возможно неконтролируемое истечение энергии в квадрате бэ-шесть! Всему персоналу немедленно покинуть поверхность! Аварийным группам на танках начать движение к эпицентру!

– Ваше превосходительство…

– Да, да, Михаэль, я вижу. Наша красавица сообразила наконец, что на поверхности ей делать нечего, и пытается уйти вниз. Способ, конечно, варварский…

– Если там сейчас будет выброс…

– О нет, не надейтесь, она не поджарится. К великому моему прискорбию. Не из таковских. Полагаю, что она вынесет даже конвертор… здесь, на планете.

– А в других местах?

– Вот именно поэтому его высокопревосходительство верховный координатор так жаждет лично с ней увидеться… Что там у Эйбрахама? Есть ответ?

– Так точно. Наставник клана ТД-81 вылетел два часа назад. Через тридцать семь минут ожидается его прибытие в точку встречи.

– Очень хорошо. Рапорт энергетиков получен?

– Так точно. Снижение энергоподачи в континентальную динамическую сеть до уровня поддержания минимальной эксплуатационной готовности должно завершиться через тридцать четыре часа с минутами.

– Очень хорошо. Больше никаких локальных блокад. Сразу – и на всю глубину.

– Докладывает Кристоферсон: группа захвата вышла в район ожидания. Готовы к началу акции по счёту «ноль».

– Не слишком там геройствуйте, Крис. Помните, что стало с Арриолом.

– Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство, личный состав уведомлен обо всём.

– Крис, вы начнёте действовать не раньше, чем полностью будет блокирована динамическая структура. То есть через тридцать четыре часа. Так что разрешаю посадку и отдых. В районе ожидания, само собой.

– Уж больно долго ждать, ваше превосходительство…

– Прошлый раз уже поспешили. Кровью умылись так, что до смерти не забудем. Вы что, к Великому Духу собрались раньше времени?

– Никак нет, но…

– Никаких но! Приказы здесь отдаю я!

– Так точно, ваше превосходительство…

– Сообщение от криптографов, господин генерал. По поводу файловых теней в основной памяти компьютера на контрольном посту…

– Я ещё не совсем в маразме, Михаэль, не надо напоминать мне то, о чём я не прошу. Я отлично всё помню.

– Виноват, ваше…

– Извинения опустим. Что они там раскопали? Доложите экстрактно, у меня нет времени разбираться в их сверхнаучной галиматье…

– Согласно логфайлам, способы, коими Джейана Неистовая воздействует на энергосистемы, не могут быть алгоритмизированы ни в одной из известных систем счисления. Только путём ввода принципиально новых функций…

– Это можете пропустить. Выводы?

– Проект можно считать удавшимся, ваше превосходительство.

– Тьфу! Это я и так знал, много раньше их всех. Никакого толку от этих яйцеголовых. И почему только его высокопревосходительство не отправит их всех поголовно на передовую?.. Что это с вами, Михаэль?

– Прошу простить меня, ваше превосходительство… Вот я умом понимаю, что эксперимент удался… Проект дал выход… вроде б надо радоваться, а я… У меня друг погиб, вместе с Арриолом…

– Сочувствую, Михаэль… И – понимаю вас. Слишком уж… неожидан оказался этот заветный результат. Кстати, я жду сообщений о том, как поживает вторая половина этой парочки, а именно вождь Твердислав.

* * *

Влекомая неведомыми Буяну силами машина с лёгкостью пожирала расстояние. Лиззи беспечно дремала, уютно устроившись и опустив головку на плечо человекозверя. Царила тишина, лишь ветер пронзительно свистел в неплотно прикрытой двери.

Все слова уже отзвучали. Собственно говоря, Буян не придумал ничего сногсшибательного – просто объяснил Ольтее, что намерен, пока жив, оберегать рубежи клана, строго следя в то же время, чтобы никому не пришло в голову жечь подруг ламии на кострах.

– Ты хочешь остаться со мной? – выдохнул он напоследок, чувствуя, что броня его сейчас раскалится добела от смущения.

Ольтея опустила хорошенькую головку. Уголки её губ чуть дрогнули раз, другой, третий, точно не зная, расплыться ли в улыбке или, напротив, состроить саркастическую гримасу.

И наконец:

– Хорошо.

* * *

Давно осталось позади море. Промелькнули синие прожилки рек и речушек, голубые разливы озёр. Машина уходила всё дальше и дальше на северо-восток, к коренным владениям клана Твердиславичей. Оставалось надеяться, что Иван запрограммировал её опуститься в каком-нибудь не слишком заметном месте. Иначе… Фатима, конечно, тихоня, но случая спалить ламию тоже не упустит. Не из растяп.

Вот как будто бы и Ветёла, вот и Пожарное Болото, а вот впереди и Змеиный Лес засинел. Вот Пэков Холм… неужто тут и опустимся?

Однако Иван, конечно же, подобной ошибки не совершил. Владения Твердиславичей машина прошла на предельной скорости; а затем вдруг резко замерла в воздухе и быстро опустилась наземь.

Всё ещё держа на руках спящую Лиззи, Буян первым осторожно выбрался наружу.

Да, осень. Ольтея наверняка замёрзнет… да и Лиззи тоже. Скорее, скорее отнести девчонку в клан… а потом можно и о себе подумать.

Словно в ответ на мысли Буяна ламия зябко передёрнула оголёнными плечиками.

– Холодно, – пожаловалась она.

– Погоди, Лиззи подбросим – я зверя заломаю, шубу тебе справим, – пообещал Буян.

– Только смотри, побыстрее…

* * *

Понять, где они сели, оказалось нетрудно. Полдня пути от родных скал. По правую руку – Пожарное Болото, по левую – сухие увалы. Буян решил не рисковать; ни к чему раньше времени попадаться на глаза той же Фатиме. Главное – потихоньку подбросить Лиззи… хорошо бы успеть, пока она спит… и скрыться.

Ольтея вновь зябко повела плечами.

– Мы… мы ведь зимой никуда не ходим, – жалобно произнесла она. – Многие так и вовсе засыпали до весны, до солнышка. Я-то, правда, не спала… но всё равно.

Буян кивнул.

– Ага, ага, вот только девчонку положим… пока не проснулась…

– «Не проснулась»? – внезапно передразнила Ольтея. – Ты что, совсем ослеп? Она без чувств… и очень, очень, очень больна. Я думала, ты видишь…

– Как без чувств? Как больна? – только и смог выдавить Буян.

Ольтея только поджала губы.

– Я эту хворь лечить не умею. Давай же, давай шевелись! Тут уж не до церемоний… живой бы донести…

– Погоди, ты что… хочешь прямо в клан с ней?! – Буян чуть не подпрыгнул.

– Если мы оставим её в лесу, она может умереть… – Наморщив загорелый лобик, Ольтея всматривалась в личико Лиззи. – Болезнь вырвалась наружу… а до этого пряталась… вот почему я её не сразу и заметила…

Она бормотала всё тише и тише, ладони ламии уже скользили над грудью девочки, словно пытаясь на ощупь отыскать камешек в мелком песке.

– Быстрее! – поторопила Ольтея. – Идём… идём прямо в клан. Другого выхода нет. Или весь наш поход окажется напрасным.

Ламия впервые произнесла слова «наш поход». Это стоило запомнить, сказал себе Буян.

– А если…

– Но ведь ты не позволишь, правда? – Ольтея прижалась плечом к грубой чешуе своего спутника.

У Буяна было своё мнение на эту тему, однако он предпочёл не распространяться. Магия есть магия, победа над Середичами стоила недёшево. А здесь…

Однако он даже не замедлил шага. Если клану нужно – он схватится и с Фатимой, и со всеми прочими Ворожеями. Великий Дух вырвал его из объятий огненной смерти, провёл невредимым через неописуемые опасности, дав понять, что избранный Буяном путь – истинен. А раз так – что может заставить его повернуть?

Сухие увалы мало-помалу опускались, разглаживались, древесные стволы смыкались теснее, гуще становился подрост; над головами затанцевали крошечные молодые феечки, вспыхнула яркая радуга их тончайших, невидимых крыл. Ольтея подняла голову, коротко блеснула быстрая улыбка – и ламия вновь склонилась к бесчувственной девочке.

Вот и первая ограда, вот и первое поле… Буян осторожно раздвинул ветки. Осенний лес коварен, кажется, ты надёжно укрыт – ан нет, листвы почти не осталось и откуда ни возьмись может прилететь меткая стрела. Стрел Буян не боялся – не по ним его броня, – однако за стрелами могли последовать заклятия, что куда хуже.

Поле казалось пустым. Толстяки давно выкопаны… стоп! Как раз-таки и не выкопаны. Вернее, выкопаны, но не до конца. Не мало их так и осталось торчать, догнивая, в земле. Ботва растоптана, смята – словно прошёл прайд кособрюхов. Что-то плохо ты управляешься с делами, Фатима…

На не убранных до конца полях обязательно полагалась охрана. Хотя бы дозорные. Это Буян помнил крепко – однако на сей раз ни на самом поле, ни вокруг никого не оказалось.

– Буян! Пошли, нельзя мешкать!

Тонкой лесной перемычкой меж двух полей пробрались ближе к кольцу скал. Здесь уже чувствовалось пристальное внимание Ворожей клана, разлитое в воздухе, словно холодный колючий туман. Наполовину создание Ведунов, Буян ощущал это насторожённое внимание каждой броневой чешуйкой тела, каждой жилой и поджилкой.

– Сейчас нас наверняка засекут. Давай мне Лиззи и уходи. Я отнесу и приду за тобой.

Сейчас это было наиболее разумно, однако Ольтея неожиданно замотала головой:

– Нет… не оставляй меня… я пойду с тобой… Да и Лиззи не оставишь – сам смотри!

И в самом деле, руки ламии безостановочно двигались над телом Лиззи, и Буян вторым, дарованным Дромоком зрением видел – именно эти движения ещё заставляют биться уже готовое замереть сердечко.

Они шли прямиком по непривычно пустой клановой дороге. Раньше, насколько мог припомнить Буян, народ вечно сновал по ней взад-вперёд: к стадам, на дальние плантации, к порубкам, углежогным местам, или же к рыбным садкам на Ветёле. Осенью, в пору больших охот, по дороге чуть ли не весь световой день волокли туши добытого зверья. Девчонки добирали последние, поздние грибы; малыши таскали связки сизого мха, лишний раз проконопатить щели; осень всегда была порой больших работ перед суровой зимой. Однако сейчас дорога была пуста, совершенно пуста, и даже сторожевые вышки остались без всегдашних своих обитателей.

Этого Буян уже никак не мог уразуметь. В клане что-то стряслось? Голод? Или, может быть, мор, упаси нас, Великий Дух?

Не таясь, открыто, они шли давным-давно знакомыми поворотами. В груди больно трепыхалось сердце. Стало не хватать воздуха. Ещё бы, ведь он, Буян, не сомневался, что в этой жизни уже никогда здесь не очутится.

Ошибался.

Последний поворот. Здесь ведунскую тварь уже полагалось расстреливать из самострелов и поливать жидким колдовским огнём – если до этого не прикончили молниями.

– Что-то стряслось, – не таясь, в полный голос сказала Ольтея, благоразумно укрываясь за широкой спиной человекозверя.

Вход в скальное кольцо преграждала настоящая земляная стена с неширокими воротами и бревенчатыми башенками; она появилась недавно, свежеотёсанные брёвна ещё не успели как следует потемнеть. На башенке торчала фигурка дозорного; однако при виде Буяна караульщик лишь истошно заверещал нечто вроде «спасите-помогите!» и сиганул вниз. Насторожённый самострел выплюнул здоровенную, в целую руку длиной, стрелу куда-то в белый свет, не целясь.

– Нам нужна Ворожея Фатима! – рявкнул во всю мощь лёгких Буян. Сейчас он уже не думал о том, опознают его голос или нет. Не до того. – Нам нужна Фатима! Здесь Лиззи! Она больна!

Никакого ответа. По лицу бесчувственной девочки медленно расползалась смертельная бледность, дыхание стало почти неслышимым.

Буян шаг за шагом приближался к плотно закрытым воротам. Что случилось с кланом? Или это преславная Фатима тут до такого накомандовалась?

По всем правилам сейчас на стене уже должно было стоять самое меньшее три десятка парней и девчонок, наиболее искушённых в стрельбе и боевой магии. Буян ждал такой встречи, готовился отразить колдовскую атаку, а вместо этого…

– Надо показать им девчонку. – Буян поднял Лиззи над головой и снова воззвал: – Эй! Эге-гей! Дозорные! Есть кто из старших? Дим, Джиг, Лев? Фатима, Ирка-травница, Дженнифер, Сигрид, Файлинь? Да покажитесь же вы, ну хоть кто-нибудь!

Молчание. Острый слух Буяна позволял разобрать какое-то шебуршение за стеной, там кто-то как будто бы шептался – и всё. Крепость клана не собиралась ни нападать, ни защищаться.

«Они что, ждут, когда я полезу через стену?» – подумал Буян.

На башне никто не появлялся. Никто не пытался атаковать, сплести боевое заклятие или хотя бы метнуть копьё в дерзкое чудовище.

Буян и Ольтея, растерявшись, стояли перед молчащей стеной.

А у них на руках умирала Лиззи.

* * *

Когда наставник ушёл из клана, Фатима разошлась вовсю. Все обычные дела оказались заброшены. В селении остались лишь роженицы, да те, у кого малышам не исполнилось и месяца. Все прочие были двинуты на Большую Охоту. Слова Учителя о том, что магия иссякнет, что гнев Великого Духа закроет источники силы и его чадам придётся забыть о волшебстве до тех пор, пока Джейана-отступница не будет схвачена, – не прошли бесследно. Однако же Твердиславичи вновь разделились почти поровну – недолюбливавшие властную Джейану девчонки отнеслись к идее поимки с куда большим энтузиазмом, нежели парни, меньше сталкивавшиеся с властной подругой Твердислава. Кроме того, поскольку на необходимости облавы особо настаивала Фатима – бывшая первая Джейанина подружка, – то не обошлось без презрительных гримас и шёпотом бросаемого «предательница!» за спиной Ворожеи. Кроме того, раз за идею стояла Фатима, – то парни уже поэтому должны были упираться всеми силами.

Но с обладателем Ключ-Камня не больно-то поспоришь. Разве что навалиться всей гурьбой в тёмном углу и отобрать…

Дим, Джиг и Лев не отбросили свою идею, однако Фатиму словно кто-то предостерёг. Даже на купание она теперь ходила со всем Старшим Десятком. При Учителе друзья не рискнули привести замысел в исполнение – о чём теперь горько жалели. Им уже не раз приходилось ловить на себе очень-очень подозрительные взгляды той же Фатимы вкупе с Гилви, что уверенно выдвигалась в ее первые помощницы. Слова Учителя о необходимости поимки мятежной Ворожеи Гилви восприняла с настоящим восторгом, перещеголяв саму Фатиму.

Воспользовавшись тем, что Ведуны и впрямь отступили на север, Фатима подняла весь клан прочёсывать ближние и дальние леса. На угрюмые слова Дима, волей-неволей оказавшегося в роли предводителя мужской половины клана, слова о том, что упускается золотое охотничье время, Фатима ответила лишь, что если Великому Духу неугодна смерть его возлюбленных чад, он найдёт способ дать им пропитание, если же, напротив, Всеотцу угодно стереть их с лица земли и заменить новым поколением – то уж ничего не поделаешь, надо собраться всем кланом и вознести Смертную молитву.

Покинуты оказались ближние и дальние дозорные посты. Сам посёлок охраняли едва ли пять-шесть умеющих наводить самострел или сплести боевое заклинание. Даже Файлинь – под страхом изгнания – оторвали от несчастных неведомцев, послав в цепь рядовой досмотрщицей.

Ходили широкими кругами, от одного края принадлежавщих клану земель до другого. Никто, само собой, не знал, здесь ли Джейана или, может, за тысячу тысяч поприщ отсюда – но это Фатиму и не волновало. Учитель сказал – надо, и, значит, они обшарят каждый кустик в своих лесах, чтобы честно потом ответить на строгий вопрос Всеотца «что содеяли вы для поимки отступницы?!».

Девчонки, особенно из свиты Фатимы, и в самом деле старались как могли. Понимали – обратно дороги нет, вернётся Неистовая, так спросит, что пух-перо до самого Змеиного Холма полетит. Парни, напротив, глядели вполглаза, слушали вполуха – мол, не указ нам эта Фатима. Хотя слова Учителя о бедах действительно напугали, и изрядно.

* * *

– Стойте! – Фатима резко вскинула руку и замерла, прислушиваясь. Несколько мгновений простояла зажмурив глаза, а потом так же резко рубанула поднятой ладонью.

– Возвращаемся! Ведунская тварь у ворот! Олеся, Линда, Гилви, Салли! За мной!

Заклятие мгновенного перемещения с места на место, одно из величайших заклятий, было даровано Фатиме Учителем без обязательной для прочих защиты. Правда, эта штука требовала уймы сил, вдобавок перенестись можно было лишь в строго определённые места – например, из леса к посёлку. Учитель строго предупредил, что очень скоро этот праздник жизни кончится – как только Всеотец окончательно замкнёт золотым ключом подземные источники Силы; но пока ещё чары эти действовали. Чем Фатима и не преминула воспользоваться.

Они вынырнули из тьмы краткого небытия в полусотне шагов от возведённой Землеройным Червём стены.

…Тварь Ведунов и в самом деле стояла, бессмысленно пялясь на запертые ворота. А вместе с ним…

– Ламия! – азартно заверещала Гилви.

За серовато-зелёной, бугристой от мышц спиной чудовища и впрямь пряталось тоненькое существо в вызывающе коротком и не по времени года лёгком платьице.

– Девчонки, все вместе, сеть!..

И тут чудовище повернулось.

Кто-то рядом с Фатимой беспомощно пискнул. И было отчего.

Потому что чудные золотистые волосы Лиззи с их единственным, неповторимым отливом все узнали тотчас же.

– Великий Дух! – вырвалось у Олеси.

Фатима что было силы вонзила ногти в собственные ладони. Боль помогает преодолеть вражьи мороки; однако на сей раз, даже подкреплённое заклятием, вернейшее средство дало сбой. Чары не рассеялись, на руках твари по-прежнему лежала девочка, а не мшистое полено или ещё что похуже.

Заклятие ловчей сети распадалось, так и не успев набрать нужную мощь.

И тут тварь Ведунов заговорила. Голос показался Фатиме странно-знакомым, хотя кого он ей напоминал, она вспомнить так и не смогла.

– Твердислав исполнил Долг Крови! – не без мрачной торжественности возвестило чудовище. – Он спас Лиззи… и вот она здесь.

У Фатимы язык присох к нёбу. Пожалуй, впервые она не нашлась что сказать. Девчонка на руках говорящего зверя точно была Лиззи… тут её, опытную Ворожею, не обманешь. Но… само это чудище… ламия… неужто Твердислав спелся с Ведунами?! Да как же тогда Великий Дух мог призвать его к себе?!

– Лиззи… она очень больна, – продолжало тем временем чудовище. Дрожащая ламия пряталась у него за спиной. – Ещё немного, и… спасите её, – зверь опустил ребёнка наземь. Не поворачиваясь к Ворожеям спиной, начал медленно отступать к ближайшим зарослям.

Гилви атаковала внезапно и резко, в лучшем стиле Неистовой Джейаны. Голубая молния вспорола прозрачный осенний аэр; она лопнула с оглушительным грохотом, однако тварь успела в последний момент пригнуться. Все видели, как капли голубого огня скатывались по чешуйчатой броне, не причиняя заметного вреда.

– Гилви! – вскрик Фатимы хлестнул, точно кнут. Как она смела – начать без команды главной Ворожеи клана?!

Тварь Ведунов уже вскочила на ноги. Подхватив на руки ламию, она на удивление шустро рванулась прочь. Девочка с разметавшимися золотыми волосами неподвижно лежала на земле, точно брошенная игрушка.

Всё это было слишком невероятно, чтобы оказаться правдой. Кто знает, может, под истинной личиной несчастной Лиззи прячется теперь жуткий монстр, сотворённый на погибель всего клана? Не лучше ли его уничтожить прямо сейчас, даже и не приближаясь?

– Фатима, уйдёт! – простонала Гилви, приседая и зажимая руки коленками от нетерпения пустить в ход ещё что-нибудь из своего богатого арсенала.

Чудовище явно не собиралось принимать бой. Улепётывало во все лопатки; расстояние увеличивалось с каждым мигом, однако Гилви, не утерпев, вновь метнула вслед любимое свое копьё, всё сотканное из чистого, невероятно горячего пламени – им девчонка пробивала навылет гранитные глыбы в полтора обхвата, – и на сей раз попала.

Зверя швырнуло вперёд, словно в него угодила не струя огня, а тяжёлое катапультное ядро. Он с треском проломил целую просеку в молодой поросли игольников; упал, перекувырнулся через голову, однако ж с поразительной ловкостью вскочил, вновь подхватил ламию на руки – и был таков.

С лёгким треском занялись кусты.

Не обращая внимания на разгорающийся пожар (в случае надобности – моментом дождь вызовем, да такой, что любое пламя вмиг собьём), Фатима и её свита осторожно, мелкими шажками начали приближаться к неподвижной Лиззи – или, точнее, к тому неведомому, что как две капли воды походило на пропавшую малышку.

– Осторожнее! – пресекла возможную самодеятельность Фатима. – Кто без меня хоть самую малость сколдует – руки-ноги повыдергаю. Тебя, Гилви, это особенно касается. Ещё раз ссамовольничаешь… – И кроткая, тихая Фати сунула девчонке под нос маленький, но крепкий кулачок.

Круг Ворожей склонился над лежащей девочкой. Да, плоха, да, очень плоха… но как знать, не уловка ли это? Не западня ли?

Первой, как ни странно, преодолела страх именно Линда.

– Фати, нет тут подвоха… Духом Великим клянусь! – она вцепилась в локоть Ворожее. – Ну хочешь, я сама её понесу?!

Позволить какой-то там Линде перещеголять смелостью её, Фатиму?! Да никогда!

– Не вздумай! – стали в этих словах хватило бы, наверное, на сотню добрых мечей.

– Да она ж умирает, Фати!

– Сама вижу, – проворчала Ворожея.

Проклятые чары наконец-то возымели действие. По заветам Великого Духа, у Ведунов нет таких заклинаний, которые нельзя было б осилить противоклятиями. Перед Фатимой и в самом деле лежала Лиззи… без чувств, едва живая и притом стремительно теряющая последние капли Дара Всеотца.[2]

Линда подхватила девочку на руки.

– Ворота открыть! – зычно скомандовала Фатима. Смешно – раньше никто в целом клане и помыслить не мог, что подруга Джейаны способна на такое.

И закрутилось. Подозрения Вождь-Ворожеи никуда не исчезли, лишь на время отступили в тень. Пусть этой с неба свалившейся Лиззи сперва займутся травницы… если, конечно, они ещё могут хоть что-то сделать с этим полутрупом. Прошлый раз они вдвоём с Джейаной почти вытащили Лиззи из чертогов Великого Духа; вытащили, но, видать, хворь так до конца и не изгнали – девчонка умирает, ясно как день. И непохоже, чтобы её в плену особенно мучили… больше на болезнь смахивает…

По счастью, травницы никуда не ходили, оставались в посёлке при малышах и роженицах – этих последних, что ни месяц, всё больше и больше. Хорошо. Растёт клан – под твоей, Фатима, рукой растёт! Есть от чего возгордиться.

Ирка вскинулась тотчас, помчалась разводить свои умопомрачительные отвары; несколько капель чёрной как смоль настойки, осторожно добытой из запылённой заветной бутыли «на самый крайний случай», мигом прогнали с лица Лиззи смертельную бледность, девочка задышала ровнее. Ирка же, облегчённо вздохнув, заметалась по комнате, точно дикая кошка, с неподражаемой меткостью выхватывая нужные ей пучки трав из густо покрывавшего стены ковра сухих растений.

Фатима прищурилась. Что-то не припоминала она этой тёмной бутылочки… да и прошлый раз, когда спасали всё ту же Лиззи, Ирка это снадобье не доставала.

Словно прочитав мысли Фати (а может, и прочитав; травницы, они на всякое способны), Ирка повернула голову:

– Прошлый раз много хуже было. Душа уходила. С полдороги вернули. А теперь нет. Средство же это такое, что при душе уходящей лучше и не пробовать – только конец убыстришь… Да ты что, Фати, сама не чувствуешь? – напоследок удивилась травница.

Фатима отмолчалась. В самом деле странно… раньше она много занималась как раз целительством, не травничала, а именно исцеляла, врачевала… и умела с полувзгляда распознать любую мыслимую и немыслимую хворь. А теперь… раньше, в суматохе повседневных дел, внимание не слишком обращала, только теперь заметила, что видит лишь общую тёмную ауру нездоровья, беды, близкой смерти, и больше – ничего. Деталей, мелочей, из которых и складывался талант целителя, она различить уже не могла.

Зато молнии научилась метать почти как сама Джейана…

Фатима тряхнула головой, отгоняя не слишком приятные мысли. Склонилась над Лиззи, напряглась до рези в глазах, пытаясь вернуть то странное состояние проникновения в чужое, когда мало кто мог поименовать беду точнее её, Фатимы. И никто, кроме одной лишь Джейаны, не мог превзойти её в искусстве врачевания.

На сей раз удалось – но с болью и хрипом.

Скопления призрачного зелёного гноя в жилах вместо здоровой крови. Тонкие отравленные нити, тянущиеся в мозг. И слабое трепетание уже готового остановиться сердца.

Та, прежняя Фатима уже давно бы хлопотала вместе с девчонками. Та, прежняя Фатима уже давно бы боролась за жизнь чудесным образом вернувшейся Лиззи, потому что – правы и Твердислав, и Джейана – в кланах не рождалось ещё столь сильной Ворожеи, способной приказывать морям и звёздам.

Однако новая Фатима думала не только об этом. В голову отчего-то лезли совсем неподходящие на первый взгляд мысли.

Не разгневается ли Учитель.

Не навлечёт ли она на клан новой беды.

И, наконец, совсем уж неожиданно – не станет ли эта Лиззи помехой ей, Фатиме?

Джейана, наверное, уже отвесила бы ей звонкую оплеуху, чтобы только привести в чувство. «Сдурела, подруга моя?! Да пока Лиззи в полную силу войдёт, мы с тобой обе уже у Великого Духа все ягодники объедим!»

И всё-таки… Кто знает, насколько велик дар Всеотца этой девчонке? Она уже справилась там, где спасовала знаменитая боевая магия Джейаны. Один Великий Дух ведает, что будет дальше. И это странное появление… Твари Ведунов… зверь и ламия… Что не устаёт повторять наш Учитель? Горе тому, кто словом перемолвится с Ведунами. Горе принявшему от них хлеб, горе испившему от них воды, даже если умираешь от жажды. Может, клану было послано испытание? Может, следовало оставить… – Фатима запнулась, не зная, как же назвать Лиззи, – следовало оставить это лежать где лежало?

Она почти не помогала травницам. Сигрид и Линда пару раз вопросительно взглянули – Фатима сделала вид, что не замечает. Впрочем, она видела, что здесь сейчас справятся и без неё. Однако не потому, что целительницы и травницы оказались настолько искусны – на помощь им пришла новая, неведомая сила, словно бы Лиззи, чувствуя помощь клана, сама рванулась навстречу спасителям, всеми силами разрывая стянувшую горло смертельную петлю.

И, похоже, это ей удалось.

* * *

Когда Джейана открыла наконец глаза, вокруг царил один лишь мрак. Полный, абсолютный мрак, без малейших проблесков света.

Подземелья. Мёртвые подземелья, где, как и на поверхности, в помине нет ничего живого. Откуда здесь взяться свету или тем симпатичным светящимся улиткам, прикормленным Чёрным Иваном? С чего она, Джейана, вдруг решила, что сможет найти спасение здесь? Просто умирать теперь придётся не на поверхности, а в норе, вот и вся разница.

Чародейство отняло остатки сил. Рука Джейаны всё ещё сжимала туесок – однако в нём не осталось ни капли воды. И где её взять здесь, в глухих тоннелях? На что она рассчитывала, прорываясь сюда? Что её не найдут? Ну так и не надо, она умрёт сама. И притом очень скоро…

Однако волшебство, высосав последние силы, сделало и доброе дело – начисто лишило Джейану ощущения телесных мук. Казалось, плоть её просто растворилась в чёрном море разлитого вокруг мрака, оставив бодрствовать одну лишь нагую душу. Девушка не чувствовала ни рук, ни ног, не могла сказать, сидит она, стоит или лежит. Впрочем, стоять она уже и так не могла; едва бы получилось и сидеть.

И всё-таки даже здесь, в первозданной тьме, ощущалось некое движение, чуть заметный ток воздуха; откуда-то снизу шла лёгкая дрожь, неведомо чем ощущаемая – ведь спины у Джейаны сейчас не было…

Она нагнула голову к туеску. Мокрый край ещё хранил следы влаги; губы прильнули к коре, всасывая, вбирая малейшие частицы животворного сока; Джейана не чувствовала ни голода, ни жажды, но вода волшебным образом придавала сил. У Ворожеи оставался последний шанс – дотянуться до Силы. Иначе – смерть.

Казалось, она окончательно рассталась с телом. Нечто тонкое, неовеществлённое, но хранящее в себе то, что было сутью Джейаны, медленно двинулось вниз, без помех одолевая сопротивление косных пластов земной тверди. Там, глубоко-глубоко, должна быть Сила. Её просто не может не оказаться там. Раз в этих тоннелях хоть что-то движется, значит, без Силы не обошлось. Джейана старалась не думать о том, что движение воздуха могло означать лишь простой сквозняк, открытый ход на поверхность, а дрожь – не более чем… не более чем… Джейана сама не знала. Очень хотелось верить, что под ней, в глубинах, прячется именно та мощь, обладать которой она так жаждала. Жаждала, наверное, даже сильнее, чем хотела жить. Потому что именно сейчас, на самой грани бытия, она, смотрясь в саму себя, понимала, что жизнь без Силы для неё – ничто, одна пустая тень. Наверное, поэтому она так спокойно отнеслась и к перспективе умереть здесь. Зачем ей жить, если она не найдёт доступа к Силе?

…Сперва это казалось лишь лёгким ветерком чуть теплее окружающего воздуха. Потом ощущение усилилось, тёплый ветер заметно погорячел, напитываясь жаром. По всему нечувствующемуся телу побежали легионы крошечных колючих муравьёв, а сухие глаза свело спазмом от желания заплакать и отсутствия слёз.

Джейана почувствовала Силу.

Она была очень груба, эта Сила, дика и первородна. Мало похожа на ту, что Ворожее довелось испробовать на Острове Магов (так до сих пор и непонятно каких). Там – мягкая, изощрённая, многоликая, управляющая ордами слуг Сила. Здесь – сплошной поток; его хотелось сравнить с горным водопадом, но от такой мысли вновь безумно начала мучить жажда, и Джейана поспешно выбросила образ из головы.

Клокоча и негодуя, Сила разливалась по телу. И – плоть начала повиноваться. Сейчас… сейчас… сейчас она, Джейана, окончательно придёт в себя и пойдёт… пойдёт вниз.

* * *

– Рад приветствовать вас, Эйб. Как дела в клане?

– Благодарю вас, ваше превосходительство, на редкость благополучно для этих недобрых дней. Клан полностью под контролем. Фатима оказалась очень удачным выбором. Она сосредоточила всю власть в своих руках…

– Фатима? Постойте-постойте… кажется, я видел фото… такая маленькая, чернявая, по прозвищу Сто косичек?

– Так точно. У вашего превосходительства отличная память.

– Прекратите отпускать мне комплименты, Эйб, я ведь не девушка. Вас уже ввели в курс дела?

– Да. Михаэль был настолько любезен, что…

– Понятно. Тогда я хотел бы услышать ваши предложения.

– Насколько я понимаю, ваше превосходительство, визуального наблюдения за местом локализации Джейаны не ведётся?

– У меня есть аэромобильная группа в пределах радиуса прямой видимости, однако риск…

– Простите, что перебиваю, но мне казалось бы разумным войти в односторонний оптический контакт. Никто не знает, что она может сейчас выкинуть.

– Никто не знает, как она выдержала такое время на Стройке без еды и воды, Эйб. Но это так, к слову. Очевидно, сей homo novus[3] организован, если можно так выразиться, по принципу mens sana in corpore sano,[4] хотя в данном случае зависимость скорее обратная.

– Вы совершенно правы, ваше…

– К делу, Эйб. Что вы предлагаете, кроме визуального контакта?

– Разрешите вопрос, ваше превосходительство? Со спутника её видно?

– Видно. Пять минут назад был доклад… Эй, что там такое?!

– Ваше превосходительство! Доклад… мобильной группы… они взяли на себя смелость… посредством длиннофокусной оптики… без применения активных средств…

– Я вас когда-нибудь расстреляю, Михаэль, за неумение докладывать коротко, ясно и чётко. Что произошло?

– Джейаны Неистовой нет на поверхности планеты!

– Запросите спутник. Быстро!

– Осмелюсь доложить, я уже это сделал. Исчезла из поля зрения детекторов всех типов сорок семь секунд назад.

– Ушла в коммуникационные шахты, ваше превосходительство, я не сомневаюсь…

– Естественно. Хотел бы я только знать, как нам её оттуда теперь выкуривать.

– Через полтора дня генераторы будут полностью переведены на холостой ход, ваше превосходительство. Девчонке ничего не останется, кроме как подняться на поверхность.

– Если до этого она не скакнёт куда-нибудь за тридевять земель.

– Осмелюсь заметить, господин генерал…

– Что, Михаэль?

– На сей раз ей не удастся уйти так просто, ваше превосходительство. Вычислительный комплекс Стройки как раз и запрограммирован отслеживать несанкционированные перемещения посредством динамической структуры с установлением координат точки выхода с точностью до сантиметров.

– Чёрт возьми! Militavi non sine gloria![5] Меня бы устроили и километры!..

– Нет проблем, ваше превосходительство.

– Так, с этим ясно. Что вы предполагаете сделать сейчас, Эйб?

– Выдвинуть в район ожидания группу захвата и параллельно попытаться вступить в переговоры.

– В переговоры? Но как? Кроме того, Джейана уже слишком много знает – или догадывается. Вы хотя бы приблизительно представляете, наставник Эйбрахам, как именно следует говорить с ней?

– Осмелюсь предположить, что да, ваше превосходительство. Я намерен сказать ей всё… или почти всё.

– Вы с ума сошли, Эйб! Вы представляете, что будет? Нет-нет, я категорически запрещаю!

– Но, ваше превосходительство, она и в самом деле незаурядная личность, она тотчас почувствует обман!

– А не надо её обманывать. Что нам нужно? Либо отправить её на корабле… куда следует, пред светлые очи его высокопревосходительства верховного координатора, либо…

– А вы уверены, господин генерал, что Джейана не станет опасна… там? Твердислав ушёл, ничего не зная… или зная слишком мало. Джейана – случай другой. Совсем другой. Её нужно либо убедить, либо уничтожить – третьего не дано. Она по праву носит прозвище Неистовая, она не успокоится, пока не разберётся во всём до конца… Она моя лучшая ученица. Она не повернёт назад, если только её не убьют.

– Очень хорошо, Эйб. А теперь прикиньте – вы сообщаете ей… всё, что сочтёте нужным сообщить, и что ей тогда делать? Стать подопытным кроликом? Или…

– А какие указания дал на её счёт его высокопревосходительство?

– Указание одно. Она готова взойти на Летучий Корабль.

– Гм… это и так всем известно!

– Правильно. Указания его высокопревосходительства отличаются необычной расплывчатостью. И, признаться, я понимаю причины этой расплывчатости. Едва ли даже верховный координатор в полной мере знает, что мы станем делать, если Проект удастся. Не исключено… гм… что Джейана – так сказать, пробный шар, первый тест, на котором будет в полной мере проверена вся идеология Проекта. Ведь все предыдущие случаи… Ну, вы сами знаете.

– Да уж… весёлого мало, ваше…

– То-то и оно, что мало. Конечно, наилучший исход – это Летучий Корабль… но при том условии, что девушка… как бы это выразиться… по-прежнему лояльна по отношению к Великому Духу.

– Я теряю нить ваших рассуждений, ваше превосходительство…

– Когда они ещё только прорывались к Острову, наша задача представлялась мне более простой. Сейчас она выглядит практически неразрешимой. Как говорится, – nec plus ultra.[6] Мы не можем выпустить отсюда потенциально опасного человека, да ещё наделённого сверхвозможностями. Что, если она примет сторону Умников? Такое исключить тоже нельзя. Мы не знаем, насколько деформирована её психика. Не исключено, что даже и Великий Дух для неё не авторитет.

– Осмелюсь заметить, ваше превосходительство, что без непосредственного контакта с Джейаной нам не найти ответа на эти загадки. Мы вынуждены действовать вслепую, без возможности прогнозировать последствия… Я продолжаю настаивать на переговорах.

– Станет ли она ещё с вами разговаривать?..

– Надеюсь, что да.

– Хорошо! Тогда, раз она ушла в коммуникации… Михаэль! Узнайте, не было ли переноса!.. Мы будем ждать. И следить. Если она не уберётся отсюда в ближайшие полтора дня – мы её возьмём. Тогда вы с ней поговорите.

– Осмелюсь возразить, ваше превосходительство. Я считаю более рациональным вступить в контакт до применения силовых методов.

– Что ж, если нам удастся точно определить её местонахождение…

* * *

Сила. Сила. Сила. Поток грубой, обжигающей силы. Вернувшееся ощущение тела. Вернувшиеся чувства, нормальный слух, зрение, осязание. Джейана вновь стала сама собой, а не бесплотным призраком.

Правда, вернулись и приглушённые было голод и жажда. Сила давала возможность пока не обращать на них внимания. Но такое продлится недолго. Скоро, очень скоро ей, Джейане, придётся позаботиться о себе… или проститься с жизнью. Сила выжигала последнее, ещё таившееся в глубине мышц и костей.

Девушка судорожно пыталась вспомнить суть колдовства Чёрного Ивана. Того колдовства, что помогало в один миг очутиться за тысячи поприщ от того места, где ты только что стояла. В этом теперь был её единственный шанс. Может, там, внизу, она и смогла бы отыскать еду – но сколько на это потребовалось бы времени?..

«Да нет, ты что? Какая там еда? Здесь же всё такое… такое… ну, словно Великий Дух сюда только мимоходом заглянул, а доделать решил в следующий раз. Откуда взяться пище в мёртвых тоннелях? И Сила здесь совсем не такая, как на Острове…»

Значит, выход только один. Вспомнить, во что бы то ни стало вспомнить хотя бы малейшую деталь Иванова чародейства. И – прочь отсюда! Куда угодно… Впрочем, нет. Джейана подозревала, что система этих тоннелей может тянуться и под морским дном – что делать там бывшей Ворожее? Нет, нет, надо… надо вернуться в клан. Один Великий Дух знает как – но сейчас это неважно. Она либо отыщет способ, либо погибнет. Опьянение Силой опасно – подсказывал инстинкт волшебницы. Скоро ты не сможешь даже моргнуть.

Джейана встала, даже не опираясь о стену, – впечатляющий трюк для только что умиравшей от голода. Глаза оставались закрыты, да и на что смотреть в полном мраке? Тёплая, нежная, обманчиво-ласковая Сила разливалась по телу, изгоняя последние следы слабости. На время Джейана вновь стала прежней – ну разве что несколько исхудавшей. Сейчас она вновь готова была к бою – с любым противником.

Однако знала она и то, что продлится эдакая благость очень недолго. Так умирающий огонь вспыхивает ярко за миг до того, как погаснуть окончательно.

Джейана Неистовая стояла посреди моря тьмы. Снизу могучими толчками пробивалась Сила. Сейчас, сейчас… ещё немного, и она будет готова. Нечего даже и пытаться что-то вспомнить – память не сохранила и малейших намёков на колдовство Чёрного Ивана. Значит, нужно действовать ей самой.

Многие из высших заклятий строились на принципе подобия – грубо говоря, для того, чтобы вызвать огонь, иногда требовалось всего лишь представить его себе. Такой способ считался уделом скучающих виртуозов, у которых слишком много сил и слишком много времени, в бою такое не применишь, – но сейчас, за неимением лучшего, Джейане оставалось только это.

Она сосредоточилась. Прочь всё лишнее, прочь все страхи, тревоги, неуверенность; она должна убедить себя, что стоит возле родных скал клана… возле приметной белой прожилки, рассёкшей поверхность камня справа от ворот…

Горячо-горячо вдруг стало в груди. Очень горячо. Так, что невозможно терпеть. Боли не было, один испепеляющий жар. Джейане казалось, что даже мрак вокруг неё утратил свою первозданность, что вокруг её ног всклубилась тёмно-багровая туча слепой мощи, готовой и крушить всё вокруг, и, бережно подхватив свою повелительницу, нежно нести её, повинуясь приказу, на незримых, но очень сильных руках…

* * *

– Ваше превосходительство!.. Она начала перенос!..

– Не. Может. Быть! Не может быть, Михаэль!..

– Радарная группа… «кроты»… зафиксировали сверхвысокую концентрацию энергии… вот здесь… в сочетании со снятой защитой это грозит привести…

– Отключайте ближайший генератор, немедленно! Передайте механикам…

– Начальник генераторной секции Култхард на связи, ваше превосходительство…

– Вилли, рубите канаты. Немедленно остановите генератор! Иначе и от вас, и от тех, кто сейчас на поверхности, ничего не останется! Это приказ!

– Вашепрльство, генератор будет уничтожен внезапной остановкой! Только поэтапный сброс нагрузки…

– Ничего не знаю. Отключайте! Всю ответственность я беру на себя. Сейчас у вас будет письменный приказ – а теперь отключайте!

– Слушаюсь…

– Михаэль, пусть все, кто сейчас на земле и у кого рядом флаеры, немедленно взлетают. Передай захват-группе приказ выйти из района ожидания и двигаться… передай координаты энергетической аномалии. Да скорее же, чтобы тебя Умники забрали!

* * *

Это было как удар хлыста – даже не розги, а настоящего хлыста, что способен рассечь тело до кости. Только что вливавшийся в Джейану поток Силы внезапно и резко оборвался. Оборвался совсем, напрочь, и последние капли мощи, достигшие Ворожеи, обожгли, точно кипящая сталь.

Кажется, она закричала, раздирая грудь отчаянной предсмертной конвульсией. Она не хотела умирать! Не хотела! Что бы там ни говорили о Великом Духе, она не хотела!

Ноги подкашивались, однако рассудок, прежде чем его погасили ужас и боль, успел отдать последний приказ, и накопленная Сила, точно согнутое до земли молодое гибкое дерево, швырнула Джейану вперёд, в темноту и неизвестность.

Последнее, что она ощутила, – тело словно бы размазалось на сотни, если не на тысячи поприщ, стало длинным-предлинным, точно сказочные Мировые Змеи, о которых рассказывал когда-то Учитель…

* * *

– Перенос!..

– Вектор одиннадцать шестьдесят девять… Характер поляризации эллиптический…

– Мощность вторичного излучения составила 5G по шкале Фромюра…

– Генератор остановлен… обмотки горят… применяем пенотушение… отвожу людей… Култхард.

– Наблюдаются спонтанные выбросы энергии по всей территории строительства, роза векторов следующая…

– Разрушение третьего слоя динамической структуры, степень поражения девяносто три процента…

– На поверхности в квадрате бэ-шесть быстро формируется фронт лесного пожара, направление – северо-северо-восток, скорость распространения приблизительно сорок километров в час… высота пламени до пятидесяти метров… Сами не верим, но своими глазами видим!..

– Разрушения в сети контрольных постов – шестьдесят процентов… Управление вторым и первым слоями динамической структуры потеряно…

– Внимание, штаб! По месту первичной локализации энергии наблюдаю мощный взрыв… сейсмографы показывают двенадцать по Рихтеру… Столб дыма до облаков… Мощность взрывного устройства не менее десяти мегатонн в тротиловом эквиваленте…

– Болван, какие там тротиловые эквиваленты!..

– Успокойтесь, ваше превосходительство, умоляю вас… Не волнуйтесь… мы вычислим координаты переброски, я же вам говорил…

– Михаэль! Сжечь один генератор ещё допустимо – но не могу же я обесточить всю планету!.. Давайте, давайте ваших расчётчиков! Мне нужны координаты точки выхода! Кристоферсон!.. Да, да, операция здесь отменяется. Прогревайте двигатели – я хочу, чтобы вы стартовали немедленно, как только у нас появятся координаты…

– Отдать приказ готовить штаб к перебазированию, ваше превосходительство?

– Да, Михаэль. Я хочу держаться поближе к месту событий…

– Виноват, господин генерал, – доклад расчётной группы…

– Ваше превосходительство, на связи Стуруа. К сожалению, из-за больших помех…

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!.. Уж не хотите ли вы сказать…

– Никак нет, господин генерал. Просто мы можем дать координаты с точностью лишь только до пяти километров…

– Неважно, дьявол, неважно! Цифры!

– 55°08′ северной широты и 45°98′ восточной долготы, ваше превосходительство. Угловые секунды определить не представлялось возможным, ошибка на данной широте в одну угловую минуту как раз и составляет примерно пять километров…

– Ваше превосходительство, но это… это окрестности посёлка Твердиславичей!

– Не может быть, Эйб! Вот так удача…

– Удача? Я бы так не сказал…

– Почему? Не вы ли уверяли меня, что Фатима не подведёт? Крис, вы приняли данные?

– Так точно. Разрешите старт, ваше превосходительство?

– Старт разрешаю. После прибытия на место действуйте по обстановке. Помните, что, если вы возьмёте эту девчонку мёртвой, никто не наложит на вас взыскания…

– Вас понял, господин генерал, запускаю ускорители…

– Виноват, ваше превосходительство…

– А, Эйб! Тот-то я удивлялся, что вы всё молчите…

– Разрешите мне отправиться с Кристоферсоном, господин генерал.

– Это ещё зачем?! Чтобы ваша Неистовая вам же и выпустила кишки?

– Я надеюсь на контакт. Нам нужна информация, ваше превосходительство. Даже, быть может, больше, чем решение судьбы самой Джейаны. Что, если за ней последуют новые?..

– Стоп! Я вас понял. Крис! Крис, задержите взлёт. Возьмёте с собой моё доверенное лицо, старшего наставника Эйбрахама Гиггу.

– Слушаюсь. Но только пусть поторопится! Мы стартуем через 15 минут.

– Держите постоянную связь, Эйб. Михаэль! Мобильный интерком! Наденьте, Эйб. Если и впрямь дойдёт до контакта – не скупитесь, говорите, говорите как можно больше, важно будет каждое слово!..

– Вас понял, ваше превосходительство.

– Да, и ещё одно. Дайте с орбитальной тарелки остронаправленный луч на клан Твердиславичей. Пусть у них это время магия действует. Если Неистовая и в самом деле окажется там – пусть Фатима тратит время на поиски, а не на борьбу за хлеб насущный…

* * *

Джейана открыла глаза.

Свет. Свет. Свет. Целые моря света, безжалостно терзающего успевшие привыкнуть к темноте глаза. Она ничего не видела, но уже по тому, что появился этот свет, девушка поняла – ворожба удалась.

Удалась! В груди словно бы взорвалась молния. Она сумела! Она подчинила себе колдовство Чёрного Ивана! И без всяких изощрённых заклятий! Она лишь представила себе перенос – и вот он вам, пожалуйста!

Сейчас она не обращала внимания на слабость. Пусть её. Главное – она вырвалась из мёртвой страны и сейчас, хочется верить, где-то возле родного клана.

Наконец боль в глазах утихла. Замирая, Джейана подняла веки.

Нет. Она не рядом с кланом. Кругом лес… хотя… стой… Ба, да это ж Ветёла! Точно! И приметный копьерост… а вон остатки рыбьего садка… она не так чтобы очень близко от скал – десятка два поприщ, если по прямой, – но что такое, если разобраться, два десятка поприщ! Силы ещё есть. Сейчас она возьмёт левее, выйдет на дорогу, и…

Она оттолкнулась от ствола. Ноги не сгибались, ступая бесшумно и мягко, точно у той, прежней Джейаны. Она дойдёт, не может не дойти, встретит Фатиму… А потом всё будет хорошо.

* * *

Неразлучная троица, Дим, Джиг и Лев, лениво брела берегом Ветёлы. Парни были почти безоружны – если не считать коротких лесных ножей на поясах. Не слишком доверяя друзьям, Вождь-Ворожея Фатима уже давно позаботилась отобрать у них и боевые луки, и копья с железными насадками. Мечи отнять не решилась, но мечи, почти что ритуальное оружие, доставалось только в случае крайней опасности.

Следом за ними шли пятеро девушек. Эти в отличие от Дима и компании вооружились до зубов. Копья, самострелы, а самое главное – магия. Дим спиной чувствовал, как дрожит воздух, в любой миг готовый взорваться смертоносной волшбой.

Это было странно. Когда явившийся без зова Учитель сказал, что по великой милости Всеотца колдовская сила ещё на какое-то время задержится в ближних окрестностях их клана, Дим не поверил. Однако это оказалось правдой. В дне пути от скал не действовало ни одно даже самое простенькое заклятие. А в клане – всё как обычно, малыши в своих играх оживляли деревянных зверюшек…

Самым скверным оказалось то, что сегодня с ними увязалась Гилви. Эта участвовала в розысках прямо с каким-то остервенением. Если бы не она, парни, случись что, сумели бы повязать девичью стражу. Но против Гилви не больно-то попрёшь. Пигалица пигалицей, а колдует так, что небу жарко становится.

Кажется, первой насторожилась как раз та самая Гилви. У неё первосортный нюх на ворожбу. Вот и теперь – внезапно застыла, напряглась, вытянула тонкую шею, смешно закрутила головой, словно птичка-свистунок весной, в пору брачных игр. Остальные девчонки сгрудились вокруг неё, мгновенно образуя круг, готовые и наступать, и обороняться.

Сделав вид, будто ничего не заметили, Дим, Джиг и Лев продолжали брести себе вперёд. Охотничье чутьё подсказывало Диму, что опасности нет; а девчоночьих дел он последнее время на дух не переносил.

Джиг едва удержался от крика, увидев впереди в нескольких шагах Джейану Неистовую. Худая, измождённая до предела, она стояла, тяжело опираясь о ствол копьероста, и блаженно улыбалась, как может улыбаться только абсолютно, до невозможности счастливый человек. Глаза её были закрыты.

Прежде чем она смогла поднять шум, Дим в прыжке опрокинул её на землю. Настолько быстро и ловко, что друзья только и успели разинуть рты.

– Джей, – прямо-таки с невероятной для него горячностью зашептал парень, – Джей, лежи и не двигайся, это я, Дим, я тебе всё объясню, лежи и не двигайся, Джей!..

Повернувшись к Джигу и Льву, он скорчил самую зверскую физиономию, какую только мог, и пару раз махнул в сторону свободной рукой. Мол, уходите, быстро! И Гилви за собой уводите!..

Про них не зря говорили – понимают друг друга с полувздоха. Не требовалось спорить, не требовалось ничего объяснять. Если о чём-либо просит Дим – делай не спрашивая. Потом всё узнаешь.

Лев взял левее – в сторону от русла Ветёлы, немного, чтобы сзади ничего не заподозрили, но в самый раз, чтобы Дим и Джей остались незамеченными.

– Там уже ходили, – услышал Дим слова Льва. – А вот на тех пригорках, левее, – ещё нет…

Все уже давно привыкли, что Дим открывает рот только в самых крайних случаях, даже когда пользуется мыслью вместо слова. То, что заговорил Лев, а не признанный вожак неразлучной троицы, никого не удивило. И никому даже в голову не могло прийти, что Диму вдруг взбредёт в голову подольше задержаться на одном месте…

Густые заросли скрыли то, что впереди осталось лишь двое юношей, а не трое. Гилви некоторое время подозрительно повертела головой, однако мало-помалу успокоилась. Всяко бывает. Опасности нет. Её бы она почуяла. Быть может, как раз и наступают те времена, о которых предупреждал Учитель, когда магия откажет – до тех пор, пока не будет схвачена Джейана-отступница.

* * *

Джейана лежала не двигаясь и лишь глядя на Дима широко раскрытыми безумными глазами. Где она странствовала? Что ей пришлось вытерпеть? Как случилось, что Лиззи освобождена и подброшена в клан, а былая главная Ворожея сделалась, похоже, самым страшным врагом Учителей, хуже самого злобного Ведуна?..

– Джей. Слушай меня внимательно, – еле слышно хрипел Дим прямо в ухо девушке. – Ты понимаешь меня?

Лёгкий кивок головы, в глубине больших глаз медленно-медленно разгорается знакомый огонь Джейаны Неистовой.

– Тогда слушай и запоминай. В клане дела плохи. Тебя разыскивают Учителя. Велено схватить во что бы то ни стало. Фатима стала и вождём, и Ворожеей…

Нетерпеливый кивок, словно говорящий: «Знаю! Дальше!»

– Так вот, она поклялась Великим Духом, что, если ты только объявишься на этих землях, тебя немедля схватят. Ты объявлена отступницей. Ты вне закона. Так сказал Учитель. Ни один клан не даст тебе убежища. Нам грозят великими бедами. Говорят, что не станет магии… Так что тебе надо где-то спрятаться.

– Я… еды… – еле слышно прошелестели запёкшиеся губы.

– Ой прости. – Дим рванул завязки котомки, сорвал с пояса долблёнку. – Ешь, пей… только ни слова мыслями – тут рядом Гилви, она тебя ненавидит люто, а мыслеречь чувствует, наверное, лучше самой Фатимы…

– Поняла… – пальцы Джейаны уже ломали толстые ломти печёных толстяков. – Говори… дальше… – Она припала к горлышку долблёнки.

– Вся власть в клане ныне у Фатимы, – продолжал хрипеть Дим. – Она всем заправляет… всеми командует. Парни… в загоне… Любое слово соплячки – приказ… Крепко злы все, того и гляди пойдут стенка на стенку… в память о Твердиславе ещё держимся. Кончать надо с этим… и поскорее. На тебя вся надежда. Мы в боевой магии не так сильны.

Джейана прикрыла глаза. Никогда прежде она не ела с таким зверским аппетитом. Она знала, что после долгого поста нельзя накидываться на еду, надо привыкать к пище постепенно – и заставила себя оторваться от трапезы, съев едва один ломоть. Ничего. Теперь наверстает.

Зато в воде она себе не отказывала.

Мало-помалу голова прояснялась. Гибельная слабость отступала. Сила иссушила девушку, однако теперь всё будет в порядке. Может быть, именно поэтому, из-за крайней степени истощения, она и восприняла услышанное от Дима так спокойно.

Ах, Фати, Фати, подружка Фати! С какой же охотой ты сдала меня… Джейана не слишком удивлялась – всегда, даже в её девчоночью пору, находились любительницы понаушничать. Вождю ли, главной Ворожее или даже Учителю. Но Фатима оставила их всех далеко позади. «А ведь она и в самом деле схватила бы меня, – мелькнула мысль. – Схватила, пока я едва стою от слабости и не могу даже запалить лучинку. А потом отдала бы Учителям… Интересно, зачем я им понадобилась, если не они стоят за всеми этими островами магов и тому подобным?»

– Надо тебя спрятать, – шептал тем временем парень. – Отлежишься, отъешься… а потом Фатиме как следует выдашь. По первое число! Чтобы и как зовут её забыла!

«Да, наверное. Наверное, я сумею с ней справиться, несмотря на то, что Фатима ныне владеет Ключ-Камнем, а я ещё не знаю, сумею ли подчинить Силу, находясь здесь, наверху, а не в подземельях. Но всё равно. Клан на неё не оставлю. Не оставлю ни за что, слышите?! Этому не бывать. Никогда!»…

…Сказать «мы тебя спрячем», как известно, намного легче, чем сделать. Чтобы его не хватились из-за долгого отсутствия, Дим шагал широким мерным шагом, то и дело подхватывая мгновенно выбивавшуюся из сил Джей на руки. Она не сопротивлялась, лишь – память о Твердиславе! – старалась не прижиматься слишком плотно. Отчего-то это казалось постыдным, грязным, нехорошим – хотя тот же Дим совсем недавно попросту лежал на ней, прижимая к земле.

Они шли на северо-восток, куда не столь часто забредали охотничьи экспедиции Твердиславичей. Правда, неугомонная Фатима гоняла народ по десять раз проверять одно и то же место, приговаривая – мол, ещё вчера не было, а сегодня, глядишь, появится. Да и зима на носу, холода, метели. В шалаше не перезимуешь. Надо уходить на юг, неожиданно всплыло в голове. Надо уходить на юг… начинать оттуда. Но пока что надо поставить Джей на ноги.

Все их прошлые ссоры и раздоры мгновенно оказались преданы забвению. Сейчас главное – спасти клан, пока распря не стала всеобщей. Потому что тогда вмешаются Учителя… и кто знает, останется ли от Твердиславичей хотя бы одно лишь имя.

* * *

Буян закончил строить шалаш. Собственно говоря, «шалашом» это основательное сооружение назвать можно было лишь с изрядной натяжкой, просто уж так само выговаривается. Да и то сказать – что же это за дом, возведённый без топора, без пилы, без иной плотничьей снасти? Пусть даже углы – на могучих глыбах, пусть стены – из брёвен чуть ли не в обхват толщиной, пусть крыша крыта дёрном – всё равно. Стволы не ошкурены, комли выставили на всеобщее обозрение растопырку щепы, оставшейся, когда Буян лапами ломал толстенные стволы. Кое-где торчали даже корни.

Окна пришлось мало что не прогрызать. Очаг он сложил из дикого камня; после того, как с Буяна сошло семь потов, удалось устроить нормально тянущий дымоход.

Не жалея себя, ладил лежаки, полки (появится ведь в конце концов, что на них ставить!), мастерил посуду, плёл корзины и вообще делал всю ту немереную прорву дел, что бывает всегда при поставлении нового дома.

Он почти всё время молчал. Говорить стало не с кем. Ольтея который уже день лежала без сознания. Молния этой проклятой соплячки Гилви – да поразит её Великий Дух бесплодием, чтобы никто из парней на неё даже и не покосился! – всё-таки сделала своё чёрное дело.

На безупречном теле ламии не осталось ни единой раны. Она дышала медленно и мерно – однако Буян готов бы поклясться, что дыхание это с каждым днём становится всё слабее и слабее.

Буян ухаживал за ней как мог. Близились холода, нужно было укрытие – и он затеял строительство. Выбрал самое глухое место, надеясь, что уж тут точно не найдут; но, помимо этого, не жалея сил, таскал дёрн, вознамерившись обложить им не только крышу, но и стены, так, чтобы со стороны шалаш походил бы на обычный холм, каких немало в здешних лесах.

Что случилось с Лиззи, что вообще происходит в клане, он не знал. Пару раз, отправляясь на охоту (он отпаивал Ольтею горячим мясным бульоном, свято веруя, что это поможет одолеть любую хворь), Буян сталкивался с Твердиславичами. Была пора больших осенних облав, однако сородичи если на кого-то и охотились, то явно не на обычного промыслового зверя. Скорее они кого-то ловили… уж не его ли?

Он боялся схватки, боялся, как бы вновь не пришлось убивать или хотя бы ранить своих, однако всё обошлось. Незамеченным он возвращался назад, свежевал дичину, варил мясо в большом каменном котле (счастливая находка, что бы он без неё делал!), поил бесчувственную Ольтею… а потом долго сидел возле неё, глядя на замершее лицо и едва-едва заметно подрагивающие ресницы. С каждым днём они подрагивали всё реже и всё слабее…

Сегодня день оказался и вовсе дурным. Губы ламии так и не открылись, когда Буян поднёс к ним сплетённую из коры плошку с горячим, дымящимся варевом.

И тогда он испугался. Испугался даже сильнее, чем в тот проклятый день, когда они со Ставичем и Стойко нарвались в лесу на серую боевую копию Творителя Дромока.

Он уже знал, что такое одиночество. И, видит простивший его Великий Дух, второй раз он ни за что бы не остался один. Тогда он этого не понимал. Цена, заплаченная за осознание этого, была непомерно высокой.

Он растерянно поставил плошку на камни. Раньше он надеялся, что всё наладится, что в один прекрасный день Ольтея придёт в себя; гнал прочь чёрные мысли, а вот теперь понял – как и Лиззи, ламия медленно умирает. И есть только одна сила, способная её спасти.

Великий Дух? О нет, конечно же, нет! Всеотцу нет дела до ведунских тварей. Для него они все на одно лицо. Вседержитель лишь терпит их, посланных для испытания твёрдости и праведности Его детей. Значит – надо вновь идти… к Творителю Дромоку. Просить. Невесть как, но просить. Отчего-то Буян не сомневался, что Дромока едва ли тронет смерть какой-то там ламии. Для Творителя все они были не более чем «копиями», созданными для определённой цели. Захочет ли он лечить Ольтею? Ведь заставить его нельзя. Никакими силами…

Что будет с ним самим, перебившим немало созданий того же самого Творителя, Буян даже и не подумал.

Сказано – сделано. Завернул бесчувственную ламию в кособрюхову шкуру, легко, точно пёрышко, закинул на плечо, подпёр дверь «шалаша» колом и пустился в дорогу.

Он рассчитывал добраться до Змеиного Холма самое большее за три полных дня пути.

* * *

К полному удивлению Фатимы, Лиззи медленно, но верно выкарабкивалась. Куда-то бесследно исчез зелёный призрачный гной, заполнявший жилы вместо простой, здоровой крови, щёки приобрели обычный цвет, девчушка пришла в себя.

И оказалось, что она ничего, ну просто ничегошеньки не помнит. Как Фатима ни билась, ни расспросы, ни даже заклятия так ничего и не дали. Похоже, чья-то сила полностью стёрла у Лиззи все воспоминания. Надежды Вождь-Ворожеи вызнать хоть что-нибудь о загадочных злых волшебниках так и остались надеждами.

Тем временем клан продолжал ретиво прочёсывать окрестные леса. Точнее, ретивость он проявлял лишь в её, Фатимы, сообщениях Учителю; сама же Вождь-Ворожея понимала, что несколько кривит душой. Старалась лишь примерно четвёртая часть, в основном девчонки постарше; остальные же лишь, как говорится, отбывали наряд.

Вызывала подозрения и неразлучная троица – Дим, Джиг и Лев. Дим повадился куда-то исчезать, да так ловко, что выследить его не удалось и самой Фатиме. Парень мастерски уходил от преследования; а если вместе с ним отправлялись человек тридцать, то он просто не делал попыток скрыться. Однако людей не хватало, и Фатиме скрепя сердце приходилось мириться с отлучками Дима.

Вождь-Ворожея присматривалась к нему особенно пристально ещё и потому, что, если бы не Учитель, – Ключ-Камень после осуждения Чаруса и гибели Кукача достался бы ему, Диму. Кто знает, не задумал ли длинный, тощий молчальник какие-нибудь козни? Не готовит ли втихомолку ловушки?

Впрочем, вскоре объяснение этим отлучкам нашлось. В клане стало плохо с мясом – из-за облавы на Джейану оказались заброшены всегдашние осенние охоты, – и тут Дим открыто, ни от кого не скрываясь, явился после очередного своего исчезновения в клан, сгибаясь под тяжестью туши молодого оленя. Молча подошёл к дверям домика Фатимы, молча сбросил груз на крылечко, молча кивнул подбежавшим девчонкам – разделайте, мол.

– А у самого – ручки отсохнут? – подбоченилась Викки, одна из помощниц Фатимы по части запасов. С недавних пор (и с лёгкой руки Фатимы, скажем прямо) вся не просто тяжёлая, а и почему-либо неприятная работа оказалась переложена на плечи юношей. Раньше мужским делом было добыть – разделывали и запасали мясо впрок куда более сведущие в травах девчонки.

Дим медленно поднял голову, прямо взглянул Викки в глаза, усмехнулся, ничего не сказал и прошёл прочь.

– Эй! – крикнула девушка. – Забыл своё место, что ли?! Быстро давай шкуру снимай!

Это оказалось ошибкой. Когда Дим повернулся, малоподвижное его лицо, на котором почти никогда не отражалось никаких чувств, было совершенно белым от бешенства. Он не носил боевого меча, но копьё с железным навершием уже смотрело Викки в живот. Глаза Дима сузились, он качнулся, потёк вперёд мягким охотничьим шагом, каким привык подкрадываться к жертве, так, чтобы даже чуткое ухо осторожного зверя не уловило и малейшего шороха.

– Эй, эй, ты чего? – только и успела пискнуть Викки. В следующий миг тяжёлое древко крутнулось с неожиданной быстротой, подсекло ей ноги, и девушка, охнув, плюхнулась прямо на задницу.

Кое-кто из мальчишек помладше прыснул.

– Что здесь происходит? – вихрем вылетела из-за спин Гилви, рыжие волосы растрепались по ветру – так бежала. – Что случилось? Викки! Дим! В чём дело?!

Парень не удостоил её ответом. Нарочито медленно закинул копьё на плечо и процедил сквозь зубы, обращаясь ко всё ещё сидевшей Викки.

– Я своё дело сделал. Зверя выследил. Подстерёг. Добыл. Принёс. Дальше пусть другие постараются. Мясо-то небось все жрать станете, – он обвёл толпу недобрым взглядом.

– Забываешься, ты! – взвизгнула Гилви, вскидывая руки для заклятия.

Однако парень оказался скорее. Не меняя выражения лица, он резко крутнулся, и тупой конец древка врезался аккуратно в середину лба Гилви. Дим бил, конечно, не в полную силу – иначе девчонка в тот же миг отправилась бы к Великому Духу, – и потому юную Ворожею лишь отбросило и сшибло с ног.

Гилви самым постыдным образом разревелась.

– Всем понятно? – Дим вновь оглядел толпу. Оглядел настолько нехорошим взглядом, что вся девчоночья половина тотчас брызнула наутёк, громко призывая Фатиму.

Вождь-Ворожея не замедлила появиться.

Гилви лежала ничком и бурно, самозабвенно рыдала. Викки сидела, с ужасом уставившись на Дима, который вторично, всё тем же неспешным движением, поднимал копьё.

Едва взглянув на лицо Дима, Фатима сообразила, что дело плохо. Когда человек так смотрит, он уже не испугается ни смерти, ни суда, ни даже изгнания.

Школа Джейаны всё же не прошла совсем бесследно.

– Так. Все спокойно. – Фатима старалась напустить в голос побольше холода. Пальцы торопливо вытащили из поясного кармана Ключ-Камень – на тот случай, если Дим наделает глупостей. – Что произошло?

Дим равнодушно опёрся о копьё. Викки на всякий случай отползла подальше, не обращая внимания на высоко задравшуюся юбку.

– Я зверя добыл, – скучающим голосом сообщил парень. – Вели, чтобы разделали, Фатима. Стухнет иначе.

– А сам что, не мог? – ядовито осведомилась Вождь-Ворожея.

– С зари ноги по чащобе ломал. Выслеживал. Подкрадывался. Потом тушу назад пёр. И я ещё и разделывать должен?

– Да. А как иначе?

– Как раньше было. Парни охотятся, девчонки добычу уряжают.

– Ты прежние времена тут не вспоминай! – вспылила Фатима. – Ишь, белоручка выискался! Шерсть поднимать вздумал?! А ну живо за работу!

– Я свою работу сделал, – Дим цедил слова медленно и лениво, в обычной своей манере. – Завтра снова за мясом пойду. Интересно, чем ты клан по зиме кормить станешь, Фатима…

– Великий Дух не даст пропасть своим верным слугам! – со страстью выкрикнула Фатима. Глаза её расширились, рот некрасиво искривился; истовость веры не красит, тем более молоденькую девчонку.

– Только лучше, чтобы кладовые были полны, – упрямо сказал Дим. – Завтра я пойду на охоту… мы пойдём втроём. А Джейану ловите сами. У нас есть дела поважнее.

Он повернулся к Фатиме спиной, и в тот же миг давно уже пришедшая в себя Гилви остервенело всадила ему между лопаток магический заряд.

* * *

Сперва Дим приходил часто. Приносил еду, то немногое, что удавалось стащить из клана. Рассказы его, поневоле краткие, становились всё мрачнее. Фатима обезумела. Она ведёт клан к голодной смерти. В то, что Великий Дух спасёт и сохранит Твердиславичей, Дим не верил ни на грош. Великий Дух помогает тем, кто сам себе помогает. Он тебе еду не разжуёт и в рот не засунет. Он зверя посылает, пролётную птицу, рыбу в садки на Ветёле, урожай на поля. А уж как ты этим распорядишься – не его дело. Хочешь зимой от голода подыхать – подыхай, никто слова не скажет. Твоя вольная во всём воля!

А потом Дим исчез. Его не было день, два, три… Джейана поняла – что-то случилось. Не иначе, в открытую схлестнулся с Фатимой, и… Если у Ворожеи в руках Ключ-Камень, она на многое способна.

На третий день Джейана, чувствуя странную, неведомую ранее сосущую тоску в сердце, осторожно разожгла на камне поминальный огонёк. Точно такие же огоньки отгорели в своё время по Стойко, Ставичу, близнецам, Чарусу, Кукачу… и по Буяну тоже… Великий Дух, сколько же народу полегло за эти страшные месяцы! А теперь наверняка ещё и Дим…

…Они никогда с ним особенно не ладили – молчаливый и упрямый, парень признавал над собой только одну власть – Твердислава. У Джейаны же, однако, хватило ума не оттачивать на нём коготки.

И вот его нет. Конечно, могло произойти всё, что угодно – например, не было возможности уйти из клана по причине очередной дурости Фатимы, – но Джей не дала увлечь себя ложной надеждой. Дим пришёл бы непременно. Днём ли, ночью – неважно. И если он не появляется – значит, уже на пути в чертоги Великого Духа.

И тем не менее главное он сделал. Она пришла в себя. И хотя до прежней Джейаны было ещё далеко, Ворожея уже не падала на каждом шагу. Не падала, несмотря на то, что вся её Сила иссякла.

Как она пережила первые часы после этого – страшно даже вспоминать. Кажется, выла и каталась по земле точно раненая маха. Чудом не наложила на себя руки – спас всё тот же Дим, принёсший весть, что в клане и в ближайших окрестностях волшебство по-прежнему в силе. Передал он и слова Учителя о великой милости Всеотца.

– Это неспроста, Дим, – хриплым от ещё не высохших слёз голосом проговорила Джей. – Неспроста, ох, неспроста, чует моё сердце!..

Однако что именно «неспроста», в тот раз так и не сказала… а другого случая, как оказалось, больше и не было.

Едва оправившись от первого шока, потребовала, чтобы Дим помог ей подобраться как можно ближе к клану. Парень долго упирался и сдался, лишь когда она сказала, что без этого не укоротишь Фатиму.

Да, она ощутила знакомое тепло и расползающееся по коже лёгкое покалывание, когда они подошли к скалам на треть дня пути. Для опытной Ворожеи не составило труда проследить путь Силы – она лилась с небес. Узкой струйкой, пробивая облака и толщи аэра… но откуда? Ведь там, наверху, – только обиталища Великого Духа?

Сила, шедшая сверху, почти ничем не отличалась от той, что довелось хлебнуть там, внизу, разве что – разве что эта казалась какой-то тонкой, хлипкой, «несытной», как наконец сумела подобрать определение Джейана. Той, глубинной Силой, могли управлять многие… в том числе и враги. Так зачем же Великому Духу делать исключение для одного только клана Твердиславичей? Уж не потому ли, что она, Джейана, сейчас здесь?..

…На третий день после исчезновения Дима она отправилась на охоту. Все скудные припасы закончились, предстояла новая голодовка – а на носу уже была зима. Зиму надо проводить либо на юге, либо под надёжной кровлей. Юг отменялся сразу и категорически – возможно, там и удалось бы протянуть до весны, но что за это время случилось бы с родным кланом? Кроме того, на юге, попадись она в руки тамошних племён, разговор вышел бы короткий – в один миг предстала бы перед Великим Духом. Она же теперь отступница, самая опасная тварь во всём мире, опаснее даже Ведунов… Лесная Ведьма, как, по словам Дима, прозвал её Учитель.

Нет, она останется здесь. Поскольку тут с небес льётся хоть и слабый, но всё же ручеёк истинной Силы и поскольку в родном клане чудит спятившая Фатима, она, Джейана Неистовая, останется здесь, доколь возможно. Если ей не удастся спасти клан, то тогда и жить незачем.

Однако справиться с Фатимой, за которой, оказывается, стоит Учитель, которая владеет Ключ-Камнем, далеко не так просто. Без Силы не обойтись. Лучше всего, конечно, использовать не ту жидкую небесную струйку, а необоримые подземные потоки; однако Джейана ясно видела и чувствовала, что глубинные реки пересохли, словно кто-то возвёл на их пути непроницаемую запруду. Кто? И зачем? Великий Дух? Но… неужто Ему, Великому Духу, настолько важна она, Джейана Неистовая? И если Он на самом деле всеведущ – как же может Он не знать её, Джейаны, мыслей и намерений? Что такого она сделала? Убивала? Так ведь в бою. И откуда ей было знать, что те тогдашние враги – Его избранные слуги, если Он и впрямь прогневался на неё за те схватки? Так за что её карать? За непослушание? Но… непослушание случалось и раньше, и в других кланах… и так сурово не карали, если, конечно, не считать клан Чёрного Ивана.

Непослушание… непослушание… Но разве ж нужны Ему покорные во всём куклы? И почему, если уж на то пошло, нельзя было освобождать Лиззи? Да я сама, я, Джейана, была против. Но всё-таки: почему это преступление? До сего времени Великий Дух не был щедр на бессмысленные запреты.

От мыслей начинала трещать и кружиться голова. Усилием воли Джейана заставила себя сосредоточиться на охоте.

Дим притащил ей добрый самострел, длинный нож, вдоволь стрел. И осенью леса были полны зверем, однако Джейане пришлось попотеть, прежде чем она сбила двух лесных малышек-косуль.

Возвращалась она кружным путём – «по лесу обратно той же дорогой не ходят!», звенел в ушах голос Твердислава. Хотя – ох и удивился бы вождь, походив по нынешнему лесу! Из него словно бы ушла жизнь. Нет, зверей, птиц, поздних осенних летунов-насекомых хватало, а вот иных обитателей, что черпали жизнь в магии, почти не стало. Вернее даже сказать, совсем не стало. Или запрет Великого Духа на колдовство коснулся и их?

И потому так удивилась Джейана, заметив ясный, хорошо заметный след, от которого отдавало Ведуньим чародейством.

Волшебство! Здесь! Откуда? Да ещё… да ещё такие знакомые отпечатки!.. Не может быть! Не может быть! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!

Кажется, она даже подпрыгнула и совершенно неприлично взвизгнула. А потом рванулась следом за обладателем этих знакомых лап.

* * *

– Итак, затишье.

– Так точно, ваше превосходительство.

– Докладывайте, Эйб, что вы предприняли? Сенсоры по-прежнему не показывают цели… не знаю уж почему. Генераторы-то остановлены!

– Осмелюсь напомнить вашему превосходительству, что…

– Ну да, да, по моему приказу энергия подаётся узким лучом с орбиты. Но в пределах круга, где волшебство всё ещё разрешено, Джейаны, насколько я понимаю, нет.

– Так точно. Фатима прочесала эти места вдоль и поперёк. Коллега Феличе поднял на поиски клан Середичей – у них с Твердиславичами давняя вражда, они откликнулись очень охотно, – но выходного следа так и не обнаружили. Наша беглянка где-то здесь, рядом, и я не сомневаюсь, что со дня на день её обнаружат – ну хотя бы просто наткнутся. Когда лес сутки за сутками прочёсывают без малого четыре сотни человек, рано или поздно они её найдут.

– Мне бы вашу уверенность. Его высокопревосходительство уже справлялся о Джейане.

– О…

– Не бойтесь, Эйб, не бойтесь. Я спросил его… о тех словах, помните – «эти смогут»? И знаете, что он мне ответил? Что я всё неправильно понял, что он имел в виду лишь то, что они точно окажутся устойчивы к соблазнам Умников… ну, словом, повторил всё то, что говорил и в первые дни Проекта «Вера».

– У меня нет слов, ваше превосходительство…

– У меня тоже. Но это неважно. Как бы то ни было, экзекуция пока откладывается. Его высокопревосходительство даже доволен, что Джейана… гм… ускользнула. Потери в людях списаны.

– Я потрясён…

* * *

Когда Дим открыл глаза, вокруг стояла тьма. Всё тело пылало от неведомой, незнакомой доселе боли; из точки откуда-то между лопаток по спине разбегались колючие, жгучие волны. Дим попытался пошевелиться – и понял, что крепко-накрепко связан, точно оглушённый хряк-кособрюх, предназначенный улучшить породу домашнего скота.

«Великий Дух, чем же это меня?» – подумал он.

Боль не только не отступала, но, напротив, усиливалась. Лоб парня покрылся потом, он до хруста стиснул зубы, чтобы не застонать.

– Гляди, Гилви, очнулся, – сказал чей-то знакомый голос совсем рядом. Кажется, голос Файлинь. – Твоё счастье… кто ж с живым-то родовичем так… – в словах девушки сквозила открытая неприязнь.

– А ты не задирайся тут, – последовал заносчивый ответ, и Дим, как бы ни было больно, удивился – чтобы раньше тринадцатилетние соплячки, пусть даже ловко выучившиеся ворожить, смели так обращаться к старшим?! – Не задирайся, поняла, а то Фатима всё узнает!..

– И что она мне сделает? – холодно поинтересовалась невидимая Фай.

– Увидишь тогда, да поздно будет!

– Ну так и иди к ней. А мне недосуг. Если ты Дима от последствий своей молнии лечить не будешь, я это сделаю!

– А вот и не сделаешь! Не сделаешь! Фати что сказала? Чтобы только в себя пришёл, ясно?!

– Дура ты, Гилви, прости меня, Дух Великий, – спокойно ответила Файлинь. – Раньше я думала – зря тебя Джейана задевает. А теперь вижу – тебя не то что задевать, тебя пороть надо было каждый день. Утром и вечером. Тогда бы, глядишь, и поумнела. А так… силы много, а голова дурная. И не зыркай на меня своими глазищами! Не испугаешь.

– Ах ты!.. – пронзительно взвизгнула Гилви. Правая рука Фатимы уже успела привыкнуть, что ей не осмеливаются перечить даже старшие девушки, которым через полгода-год и на Летучий Корабль пора будет всходить.

Дим услышал какую-то возню, потом приглушённый писк и звонкий шлепок, словно кто-то отвесил кому-то смачную оплеуху. В следующий миг воздух застонал и загудел, щёку юноши на миг окатило жаром… а потом раздался по-прежнему спокойный голос Фай.

– Ну что, помогла тебе твоя молния? Такое я отобью, не сомневайся, Гилви. А выдрать я тебя ещё выдеру. Насчёт этого тоже не сомневайся. Неделю на задницу сесть не сможешь. А теперь пошла вон, соплячка!

Несколько мгновений царила громкая тишина. Слышно было тяжёлое сопение Гилви. Точно кособрюх, вдруг подумалось Диму.

– Очнулся? – спросил голос Файлинь, на сей раз обращённый к Диму. – Крепко она тебя, паршивка… Ну ничего, главное теперь – лежать тихо и не вставать. Тогда всё пройдёт. И зрение вернётся.

– Фай… точно вернётся? – прохрипел парень.

– Точно, точно, не сомневайся. Я хоть и не считаюсь ни лекаркой, ни травницей, а в этих делах тоже кое-что смыслю. С малышами-неведомцами только так и можно.

– А… Фатима…

– Фати сошла с ума, – девушка понизила голос. – Она больна, и притом сильно. Сперва эта дурацкая идея девичьего превосходства… которая вот-вот обернётся кровью, потом охота за Джейаной… Далеко не все думают так, как Гилви. С этой рыжей какой спрос – Неистовую она ненавидит люто. Насчёт остальных можно и нужно думать. А тебе Фатима ничего не сделает. Она, видите ли, решила снова воззвать к Учителю… чтобы тебя судили.

Несмотря на всю храбрость, Дима прошиб страх. Стать изгоем! Чтобы любой мог невозбранно убить его!..

– Судить… нет! Лучше… пусть уж сразу, – выдавил юноша.

– Не дури! – строго, точно на одного из своих питомцев, прикрикнула Фай. – Не дури! Я тебе так скажу… – теперь она шептала, так что почти ничего и не было слышно, – я тебе скажу, что не все и Учителя понимают. И в историю с Джейаной не слишком верят. Я вот, например, не верю. А ты?..

– А я… я её видел, Джейану… – вырвалось у Дима.

Файлинь мгновенно зажала ему рот ладошкой.

– Молчи! Молчи! Всех погубишь! – горячо зашептала она в самое ухо раненого. – Я так и знала, так и знала… ты её нашёл! Ну и что? Говори скорее, но только тихо! Совсем тихо! Так, чтобы и щелкунчик пролётный ничего бы не разобрал!

– Она… никакая не злодейка, Фай… Не знаю, почему Учитель так сказал… Очень измучена, истощена… она умирала от голода, когда я её нашёл… Таскал ей еду. Шалаш сделал… Оружия какого-никакого принёс… Послушай… я долго был… долго тут провалялся?

– Долго. Сегодня уже четвёртый день.

– Ох!..

– Дим, скажи мне, где она! Скажи, Великим Духом клянусь, что скорее умру, чем выдам это!

– Фай…

– Понимаю, боишься. Я бы на твоём месте тоже боялась. Но иного выхода нет. Она ведь умрёт там, ты понимаешь, Дим?!

– Я ей… самострел оставил…

– Самострел оставил! – злым шёпотом передразнила его Файлинь. – Да Джей уже забыла, когда в последний раз охотилась! Не дело главной Ворожеи по болотам за птицей скакать! Она из этого самострела только твою башку глупую прострелить и сумеет!..

– Но… что же… было… делать?!

– Что делать… Гм… да, ты прав, извини меня… это я не подумавши… Ладно, Дим, хватит болтать, скажи мне, где она! Если сейчас выйду, может, до темноты успею…

Дим как мог подробно описал дорогу к шалашу.

– Далеко… – призадумалась Файлинь. – Далеко, но ничего не поделаешь. Ежели бегом, то и впрямь успею… Ладно, ты лежи. Явится Фатима – не перечь, упрямство своё спрячь! А то… кто их с Гилви, бешеную парочку, знает…

Она вскочила – воздух упруго толкнул Дима в щёку. Хлопнула дверь. Юноша вздохнул. Ему оставалось только ждать.

* * *

Невысокая, неприметная Файлинь без помех выбралась за ворота клана. Девичья стража в воротах неприязненно покосилась, но не остановила.

«До чего дожили! Твердиславичи друг на друга дикими махами смотрят! – сокрушалась Фай, торопливо семеня узкой тропкой. – Эвон Мариха – раньше мало что в глаза не смотрела, а теперь гляньте на неё – „мы, мол, с Гилви за нашу Вождь-Ворожею горой, всех парней-козлов надо как следует прижать, они, тупицы, только и могут, что…“. Великий Дух, я в её годы и слов-то таких не знала, и думала, что все детишки, как и неведомцы, прямо из руки Всеотца приходят… Наперекосяк всё пошло в клане, шиворот-навыворот, и кто знает, как теперь всё исправишь? Даже если Джей вернётся… даже если Фатиму одолеет… За Вождь-Ворожеей немало родичей пойдёт… Что ж, братскую кровь проливать, со своими, как с Ведунами, драться?!»

Солнце уже успело опуститься довольно-таки низко, ещё немного – и деревья скроют его. Переводя дух, Файлинь остановилась на крохотной полянке перед вознёсшимся на два человеческих роста буреломом.

– Джей! Джей, это я, Файлинь! Я принесла поесть!

Молчание. Что ж, верно. Кто знает, может, всё это – ловушка Фатимы.

Фай осторожно подобралась поближе к зарослям. Пожухлые стебли скоронога, застывшая, точно воины в строю, поросль лесной красавки… Растения, используемые травницами для усиления способности повелевать магией и в то же время мешающие ту же магию распознать. Дим не мог выбрать места лучше. Пока не пролезешь в сам шалаш, ничего не узнаешь.

Согнувшись в три погибели, Фатима нырнула в некое подобие лаза.

Искать по непроходимому бурелому пришлось долго. Шалаш был искусно спрятан; однако, когда Файлинь в конце концов на него наткнулась (ей показалось, что чисто случайно), девушку ждало разочарование – укрывище Джейаны пустовало.

«Великий Дух, да куда же она могла деться? На охоту пошла? Да, наверное, ничего другого не придумаешь…» Поразмыслив несколько мгновений, Файлинь оставила принесённую снедь, быстро начертила рядом свою Руну и заторопилась прочь. Надо во что бы то ни стало успеть в клан до темноты…

* * *

Тот, за кем гналась Джейана, шёл небыстро. Отпечатки лап казались непривычно глубокими даже на сухой земле – так, словно идущий нёс на себе ещё и груз. Нёс очень осторожно, обходя буреломы и завалы; но, с другой стороны, строго придерживался раз взятого направления. Направление это очень не нравилось Джейане – прямиком к Змеиному Холму! – однако теперь она могла срезать углы, мало-помалу нагоняя.

Наконец она увидела.

За сухим увалом начиналась очередная полоса болот. По пробитой во мхах стёжке медленно шагал Бу. На руках у него лежала… ну да, Ольтея!

Джейана замерла, точно налетев на незримую стену. Ольтея!.. Вот уж кого она хотела бы встретить меньше всего. Нельзя сказать, что нынешняя Джейана ненавидела ламий так же глупо и пламенно, как раньше, но…

Человекозверь, разумеется, тотчас ощутил её присутствие. Резко повернулся, чуть не выронив свою драгоценную ношу.

«Великий Дух, как же я рада его видеть, – в смятении вдруг подумала Джейана. – И его, и… страшно признаться… и Ольтею тоже!»

Бу широко осклабился, показывая жуткие клыки. Очевидно, это должно было означать радостную улыбку. Приподнял ламию (да она вроде как без чувств, что ли?) и дёрнул головой – мол, подходи, махнуть тебе не могу, видишь, все четыре руки заняты.

Джейана спустилась в болото. Слабость всё-таки чувствовалась, нечего и думать сейчас о схватке с той же Фатимой…

– Привет! Привет, Бу! – И почти сразу из самого сердца рванулась та самая, только что пришедшая на ум фраза: – Как я рада тебя видеть!..

Бу растерянно заморгал, как-то неловко дёрнул уродливой башкой, отворачиваясь и пряча глаза. Джейане на миг показалось, что он вот-вот расплачется… но нет, создатели Бу предусмотрительно лишили его способности проливать слёзы. Вместо этого лишь быстро-быстро затряс головой, точно говоря – и я, и я, и я тоже!

– Что с ней? – рука Джейаны донельзя естественным жестом легла на могучее предплечье человекозверя. И вновь поразилась сама себе. Спросила не про Лиззи, не про то, удалось ли донести её до клана, спросила о ламии, той самой ламии, на которую раньше и смотреть не могла!

Спросила и тут же обругала себя – как он ей ответит?

Бу вновь ухмыльнулся, потом состроил жутковатую гримасу – мол, плохо.

– А куда же ты её?

Махнул рукой на северо-запад.

– К… к Ведунам, что ли? – Джейана невольно понизила голос.

Кивок.

– Не боишься?

Бу равнодушно пожал плечами. Дескать, никакой разницы, раз надо, так надо, выбирать не приходится.

– Поня-а-атно… А Лиззи? Что с Лиззи? Донесли?

Кивнул не без гордости.

– Уф… – рука Джейаны сама собой прижалась к сердцу извечным женским жестом облегчения. – Хвала Великому Духу! Жива?

Бу вновь утвердительно склонил голову.

– Здорова?.. Нет? Сильно больна?.. Проклятие… Сумеют ли вытащить… Ох, в клане надо быть, а не по лесам бегать! Ты знаешь, что с остальными?..

Помнила, помнила то звенящее равнодушие, что навалилось после упоения Силой! И сейчас – о Твердиславе почти не думала. Отчего-то сердце было спокойно, словно знало наперёд что-то, успокаивало без слов, одним потаённым знанием… А сейчас – ёкнуло разом, заныло, засвербило внутри, и по бедру поползли мурашки, точно вспомнив крепкую, уверенную в себе, взбугрённую мозолями ладонь вождя.

Но Бу надо было задавать чёткие вопросы, такие, чтобы можно было ответить «да» или «нет».

– Твердислав… – набрала воздуху в лёгкие. Не сразу удалось и выговорить: – Твердислав – жив?

Бу медленно, торжественно кивнул.

– Где он? Здесь, в клане?

«Нет».

– Где-то поблизости?

«Нет». И – палец Бу поднимается кверху, указывая на небо.

– Что, там? – охнула Джейана, разом почувствовав, как задрожали колени. – Жив – и там? Ушёл…

«Ушёл на Летучем Корабле, – вдруг родилась холодная, трезвая мысль. – Ушёл… ушёл без меня. А ведь поклялся… мол, умру, но без тебя не пойду…»

Стой, но ведь… кто знает, как это было на самом деле?

– Он… – ох, как трудно выговариваются слова! – Он пошёл туда сам? Или… или насильно?

Бу сперва покачал головой, потом кивнул, и Джейана поняла, что вот-вот разревётся. Куда подевалась та зацикленная, не видящая ничего, кроме Силы, Ворожея? Обычная девчонка, не чующая ног под собой от счастья, – ОН не бросил, не предал, его, оказывается, увели насильно…

Бу взглянул в лицо бесчувственной Ольтеи и тотчас посерьёзнел. Вздохнул, покачал головой – мне, мол, надо идти. Ты со мной?

– Нет, Бу, куда ж мне вместе с тобой к Ведунам, – вздохнула Джейана.

Неожиданно человекозверь, ловко перехватив тело ламии одной лапой, второй потянул Неистовую за собой.

– Стой… ты что?!

Бу досадливо дёрнул подбородком. Мол, не трепыхайся.

И точно – отпустил, едва только они выбрались на следующий увал. А там, осторожно опустив Ольтею на мягкий мох, принялся ловко рисовать какой-то план. Джейана вгляделась – Великий Дух, да ведь это окрестности клана! И притом не так уж далеко от её шалаша…

И тут Бу удивил её ещё раз. Закончив набросок, он изобразил на нём жирный крест, а чуть ниже вывел: «Мой дом. Иди туда».

– Ты умеешь писать? – поразилась Джейана. Бу кивнул, как показалось Ворожее, не без досады.

– Там настоящий дом? Так, что можно и зимой?..

«Да».

«А ведь это выход, – смятенно подумала девушка. – Едва ли меня там найдут…»

– А ты вернёшься туда?

Бу ответил сложной комбинацией гримас и жестов, которую можно было примерно истолковать как «если получится – то да».

– Хорошо, – медленно сказала Джейана. – Изгоям лучше держаться вместе… Но, Бу, послушай, можно я взгляну на Ольтею? Может, смогу помочь…

…И оказалось, что смогла бы. След Гилвиной боевой магии она узнала тотчас, с полувзгляда. Сильна стала девчонка, сильна и бьёт на удивление метко. Да, с привычной Силой Джейана справилась бы с последствиями удара без особого труда, а сейчас непонятно, что и делать. Как всякая Ворожея, Джейана умела травничать, но на этот раз Ольтее не помогли бы никакие травы. Только волшебство. Высокое волшебство. Собственно говоря, нечего было даже и смотреть. Зная Гилви, она, Джейана, вполне могла представить себе последствия.

Бу напряжённо ловил каждое движение Джейаниных рук.

– Ничего не выйдет, Бу, – вздохнула девушка. Сейчас ламия для неё ничем не отличалась от любой другой девчонки из клана. Человекозверь дёрнулся, глаза его потускнели. – Ничего не выйдет. Мне нужна Сила… а вот её-то и…

«Почему же тогда Ведуны не нападут? – вдруг мелькнуло в голове. – Такой удобный момент. Клан сейчас всё равно что беззащитен. Копьями много не навоюешь…»

Бу меж тем скорчил гримасу и вновь поднял Ольтею на руки. Джейана понимала его. Последний шанс – там. Иначе ламию будет уже не остановить… на пути к чертогам Великого Духа, привычно закончила девушка мысль и невольно даже вздрогнула: «Да что это со мной? Думаю о ведунской твари как об истинном чаде Всеотца!»

Ну, так что же ты сделаешь, Джейана Неистовая, лесной изгой? Куда пойдёшь теперь? Обратно, назад в укрывище, ждать невесть чего, предоставив Бу возиться с умирающей ламией? Или ты, как встарь, пойдёшь в Неведомое, туда, к Лысому Лесу и Змеиному Холму, потому что чувствуешь – сидя на месте, лишённая Силы, ты всё равно ничего не добьёшься?

– Погоди, Бу. Я с тобой и дальше.

Глаза человекозверя стали как плошки. Он яростно замотал головой. Нельзя, мол, нельзя!

– Нельзя? Это почему ж? Мне ведь теперь бояться уже нечего. Так что я пойду, и нечего на меня так лыбиться! – сердито буркнула Джейана, отчего-то стыдясь собственного порыва. – Сказала – пойду, значит, пойду. Может, пригожусь.

«А кроме того, едва ли Учителю придёт в голову искать меня там!»

Дорога до Лысого Леса недальняя, много на себе тащить не надо. Да и кто знает, придётся ли возвращаться?

Девушка и разумный зверь шли рядом, как всегда, молча. Молчали и окрестные чащобы – опустевшие, мёртвые, непривычно, невозможно тихие. Куда-то подевались даже летунки-щелкунчики.

Ночь путники провели в густом буреломе, а наутро перед ними во всей зловещей своей красе предстал Лысый Лес.

* * *

– Ничего не понимаю, Эйб. А вы?

– Виноват, ваше превосходительство, но вынужден признать, что…

– Эйб, вы когда-нибудь доведёте меня своей лексикой до белого каления! Неужели трудно ответить по-человечески?.. Итак, что мы имеем? Достославная Джейана Неистовая таинственным образом исчезла где-то в районе обитания своего собственного клана, в районе, где который уже день продолжаются усиленные поиски. Это наводит на некоторые размышления…

– О нет, нет, ваше превосходительство! Уверяю вас, поиски ведутся очень тщательно. Фатима знает своё дело. Народ у неё не отлынивает. К тому же у Джейаны хватало недоброжелателей.

– А почему тогда ничего не видно на снимках с орбиты? Оптики уверяли меня, что их камерам никакие леса не помеха. И это действительно так! Я со счёта сбился – столько там кособрюхов! Всех видно. А её – нет. Вот как такое можно объяснить?! Может, она вообще невидима и все старания вашей Фатимы – впустую?

– Но, ваше превосходительство, признание такого факта означает опровержение фундаментальных законов природы… А поскольку яблоки всё ещё падают вниз, а не взлетают вверх, гиперприводы и подпространственные маяки работают нормально, перебоев в надпространственной связи не наблюдается, нам остаётся признать, что Неистовая ушла в коммуникации.

– В коммуникации… что ей там делать? Генераторы заглушены.

– Может… акт отчаяния?

– Она не слишком похожа на истеричку.

– Да, но отключение энергии должно было вызвать жестокий психологический шок типа того, что происходит с уже ушедшими. На этом фоне возможно всё, что угодно, в том числе и суицидальные проявления.

– Ещё никто не сопротивлялся так упорно, как Джейана. У неё сердце из камня, простите за банальное сравнение, Эйб. Я не верю, что она могла покончить с собой. Не из таких. Скорее уж она постарается добраться до вас… а, вы вздрогнули, мой добрый друг! – и умереть, запустив зубы вам в горло… Впрочем, выбирать нам особенно не из чего. Передайте Фатиме – поиски продолжать. Я отправлю группу захвата пошарить по коммуникациям, хотя в зоне подачи энергии с орбитальной тарелки это может быть равносильно потере всех людей. Но надо рискнуть. Мне страшно даже подумать, на что окажется способна Неистовая, когда нам придётся вновь запустить генераторы, – не можем же мы вечно сидеть без энергии! На кой чёрт тогда весь Проект?

– Вы правы, ваше превосходительство. Надвигается зима. Без запуска климатизаторов…

– Вот именно. Ах эти мне проектировщики! Всё пытались сэкономить, всё пытались выгадать – копеечку тут, фартинг там, пфенниг сям… И вот вам результат!

– Но, господин генерал, в тогдашних условиях крайней нехватки ресурсов монтировать вторую глобальную энергосистему…

– Не обращайте внимания, Эйб, это так, старческое брюзжание. Значит, резюмирую, нам осталось только одно – ждать, пока Джей сама проявит себя, и обшаривать тоннели. Последним я займусь лично, а вы, Эйб, передайте Михаэлю мой приказ – посадить на невидимость Джейаны всех аналитиков. Пусть яйцеголовые отрабатывают свои пайки. Всё. Свободны…

* * *

Целый день после стычки Файлинь и Гилви к Диму никто не заходил. Даже воды не дали. Он вытерпел, решил не унижаться; подействовало, и на следующий день к нему заявилась сама Фатима.

Остановилась возле дверей и долго смотрела, брезгливо поджав губы. Дим равнодушно поднял глаза разок и тотчас же отвернулся. Невыносимо хотелось пить.

– Валяешься, – холодно произнесла Фатима. – Валяешься грудой мяса, тупой козёл. Такой же, как и все вы, парни…

Дим ничего не ответил. Слова звучали где-то далеко-далеко; и какое ему дело до них?..

– Тебя будут судить, – напыщенно проговорила Фатима. – И приговорят к изгнанию. А потом ты попадёшь на Суд наставников.

– Фатима… а скажи… ты всё ещё с Дэвидом спишь… или сучком себя удовлетворяешь? – прохрипел в ответ пленник.

Ответом был яростный удар в рёбра – да такой, что пресеклось дыхание и глаза застлало оранжевой пеленой. Он забился, судорожно хватая воздух.

– Ну ничего, – прошипела Фатима, наклоняясь к самому лицу парня. – Выйди только из клана… после приговора…

Повернулась и, мало что не вышибив плечом дверь, вылетела прочь.

Вот так. Милая, тихая, добрая Фатима. Чувствительная, глаза всегда на мокром месте. Верная. И пикнуть не смевшая при Джейане. Врачевательница. Боевые заклятия – ни-ни, разве что в обморок от них не падала. Никогда за ней ненависти к парням никто не замечал. А вот поди ж ты…

Воды Диму принесли только к ночи, когда он уже готов был зубами перегрызть вену – лишь бы смочить губы.

Вместе с водоношами появилась Файлинь. Правда, не одна. За спиной у неё маячили Линда и Гилви. Оно и понятно – с каждой из них поодиночке неуступчивая девушка бы справилась, а вот когда они вдвоём…

Файлинь молча и ловко занялась Димом.

:Берегись. Ты оскорбил Фатиму. Она замышляет убийство.:

:Я знаю.: – В мыслеречи слова выговаривались ловко и складно, куда лучше, чем запёкшимися, искусанными губами. – :Я знаю. Она мне сама сказала. Мол, сперва меня изгонят, а потом, после приговора…:

:И Учитель её не урезонивает…: – скорбно вздохнула Фай. – :Не знаю, что с ним сделалось… не знаю. Закон не блюдёт. Справедливость не справляет. Ходит и ходит по клану, с самого утра, как появился… ни на кого не взглянет, ни с кем, кроме Фатимы, и словом не перемолвится. Словно беда какая… хотя окрест магии не стало, куда уж больше! Только у нас пока заклятия и действуют. Середичи уже больных да раненых понесли. И от Петера гонцы явились… А тебе я вот чего скажу – бежать надо. Учителю сейчас не до тебя… да, да, я сама всю ночь проревела, когда он от меня отмахнулся, слушать не стал. Так что ты уходи, не мешкай. Я к Джейаниному шалашу ходила, но её саму не застала. Может, на охоте она была. Туда иди. Джейану найди. Без её магии Фатиму не угомонить. А ежели не угомонить… то, будь уверен, скоро она родовичей и смертью казнить начнёт.:

:Да как же… да что ж это…:

:Никто не знает, Дим. Никто. Не одна я так думаю, но все, с кем ни поговоришь, одно твердят: рухнуло всё, смешалось, перевернулось, куда ж Великий Учитель Исса глядит, почему непотребства Фатимы и её присных терпит?!.. И нет ответа. Что-то страшное, верно, стряслось. Такое страшное, что нам с тобой про такое лучше и не думать. О другом забота должна быть – чтобы в клане вновь мир и лад настали. И чтобы Фатима прежней стала. Её ж все любили, ту Фатиму…:

:И сейчас любят… те, кто её милостью тяжёлую работу на других свалил.:

:Отольётся нам ещё это! Ох, как отольётся! Запасов, считай, никаких. Я Учителю сказала, а он – ничего, мол, ничего, твоё дело – Великого Духа почитать и слушать, а уж он позаботится, чтобы Его верные слуги ни в чём недостатка не знали! Ох, ох, что-то не верится… Всеотец, Он, конечно, милостив, но что-то не припомню я еды, с неба падающей. Ну всё, управилась я. Теперь, если ничего не случится, завтра встанешь как новенький.:

:Слушай… а ты не боишься при этих такое говорить?: – спохватился вдруг Дим. Файлинь и бровью не повела:

:При этих? Нет. Им моего Неслышимого Слова вовек не переломить.:

И ушла. А Дим остался лежать, слушая собственное тело, радуясь мало-помалу отступающей слабости, и пока даже не думал, что станет делать завтра, в день, когда Фатима посулилась отправить его прямиком к Всеотцу.

* * *

Лысый Лес. Вот он, вечное пугало, всегдашний страх клана. Бу глядел на него равнодушно-пристально: верно, чему ему там удивляться. Джейана же, никогда не забредавшая дальше Пожарного Болота, невольно ожидала узреть нечто совершенно кошмарное, едва лишь ступив на край ведунских владений. Однако всё оказалось не так. Лес как лес. Такого уж особенного ничего и нету. Даже обидно.

Она уже собиралась двинуться дальше, когда Бу внезапно схватил её за предплечье – крепко, до боли.

И внезапно заговорил.

Неимоверно знакомым голосом.

Голосом, который, по мысли Джейаны, мог звучать сейчас только в чертогах Великого Духа.

«Не может быть! Это… это всё ведунские уловки!» – в отчаянии завопил рассудок.

– Тебе нельзя туда идти, – пристально глядя в глаза Ворожее, сказал человекозверь голосом мёртвого Буяна.

– Тебе нельзя. Я думал… я надеялся… – он произносил слова чисто, без всякого труда и совсем не походил на разомкнувшего уста впервые за много месяцев. – Думал, ты повернёшь. Если ты попадёшь на Змеиный Холм, с тобой сделают то же, что и со мной!

Великие Силы! О, Всеотец-Создатель, Великий Дух, защити и оборони! Буян! Буян во плоти и совсем даже не мёртвый!.. Так вот, значит, что с тобой случилось!.. Ставич и Стойко погибли, а тебя, несчастного, конечно же, скрутили и чарами превратили в это жуткое чудище! Понятно, почему ты готов драться и умирать за ламию… Наверное, она была единственной, с кем ты мог поговорить. Однако почему же молчал, почему не открылся нам с Твердиславом раньше?!

На миг, на краткий миг Джейана смогла заглянуть в сердце человекозверя, и… о, нет, нет, ей не открылись все глубины его памяти, просто она вдруг уверовала, что это – не ведунская подделка, а Буян, самый настоящий Буян, только изуродованный, изувеченный безумным колдовством.

И – не выдержала. Глаза защипало; Джейана вдруг всхлипнула и бросилась на шею Буяну, царапая щёки об острые края чешуйчатых грудных пластин. Громадная лапа, вооружённая смертоносными когтями, осторожно легла девушке на талию, несмело и бережно привлекая ещё ближе.

Обнялись, разрыдались, успокоились, вытерли слезы и замерли, глядя друг на друга.

Велик был соблазн тут же начать теребить и расспрашивать чудом обретённого сородича, однако Буян предостерегающе поднял руку.

– После, Джей, после. Не сейчас. Тебе надо повернуть. Что, если они схватят тебя и превратят в такое же чудище?

– Не превратят, – уверенно бросила Джейана. – Не чувствуешь – магии-то не осталось? Ни одно заклятие не действует. А сдается мне, что всё волшебство здесь, и у нас, и у Ведунов, – из одного источника. Так что я не боюсь. Да и потом, Бу… прости, уже привыкла так тебя звать, ничего? – потом, нам с тобой в лесу делать по большому счёту нечего. Только свои шкуры спасать. А я, я хочу дознаться. До всего, что здесь происходит. Кто украл Лиззи, с кем мы дрались на острове, кто и почему охотился за нами… Ты, наверное, тоже можешь немало мне рассказать! Но – всё это потом. Сперва – Ольтея.

Джейана не стала спрашивать беднягу, почему же он не открылся раньше. Кто бы ему поверил! Это ведь она только теперь, искупавшись в огненном горниле истинной Силы, может обходиться порой вообще без всякого волшебства. А явись такой зверёк к воротам клана, что бы с ним сделали? Ну вот то-то же.

После боя на Острове Магов с Джейаной случалось всякое, и она тоже становилась всякой. То, наслаждаясь в потоке Силы, она чувствовала себя завоевательницей, покорительницей, мстительницей, готовой ради власти схватиться с кем угодно и уже почти забывшей, кто такой Твердислав; то всё внезапно возвращалось, и она, стискивая зубы, убеждала себя, что осталось потерпеть совсем-совсем недолго и за ней тоже придёт Летучий Корабль, а потом они встретятся с Твердиславом и всё станет очень-очень хорошо…

Сейчас настало время как раз второго состояния. Собственно говоря, когда схлынуло опьянение, то, первое, помрачающее сознание, почти и не возвращалось. Но… но… как забыть упоение Силой, восторг обладания властью и мощью, превосходящие всякое воображение?..

Как бы то ни было, сидеть на месте нельзя. Нужно действовать. Но, быть может, сперва следовало бы справиться с Фатимой? Дим сказал, что в самом клане магия ещё действует, Ключ-Камень не утратил силы. Тогда… тогда остаётся только свернуть зарвавшейся подруженьке шею. Или предложить сделать это Буяну, например.

Ой нет, нет, только не Буяну! Ему и без того несладко, не хватало ещё и собственных родовичей убивать. Нет. Верх надо взять самой, другими бойцами не прикрываясь. Тогда, и только тогда ты по праву вернёшь себе власть над кланом.

Но для этого нужна Сила. Истинная Сила, что покинула сейчас мир. Жалкие крохи остались в клане Твердиславичей. Зачем? Для чего? Уж не оттого ли, что кому-то нужно, чтобы Ключ-Камень в руках Фатимы смог бы всегда дать отпор ей, беглой Ворожее Джейане Неистовой?..

…Они долго простояли на краю Лысого Леса, пока Джейана наконец не убедила Бу.

– В крайнем случае на когти твои надеюсь, – мрачно пошутила она. – Если деваться станет некуда… убей меня, Бу, ладно? Не дай им взять меня живой!

Тот дёрнулся, с ужасом покосившись на Ворожею.

– Да ладно тебе. Не дойдёт до такого, я верю.

И они пошли дальше.

«Безумие, безумие, – твердила про себя девушка, пробираясь следом за Буяном извилистой полузаросшей тропкой. – Безумие». Но в безумном положении, как говаривал Учитель, хороши только безумные шаги. Клану не выжить, если враг не перестанет быть чем-то неведомым, смутным, неуловимым; он, враг, должен стать таким же понятным и осязаемым, как те же Ведуны – кстати, необъяснимо присмиревшие, по словам всё того же Дима. И чтобы явить клану этого врага, она и должна пройти всеми, даже самыми чёрными путями. А Ведуны – они и есть Ведуны. Старый враг. Но сейчас, судя по всему, почти беспомощный. Их главное оружие – магия; а как умеет драться Буян, она, Джейана, знает, и притом очень хорошо. Тут, кстати, на подходе и ещё одна очень интересная мыслишка – если у Ведунов нет магии, чем они смогут помочь Ольтее? Но Буяну об этом пока говорить не нужно, ох, совсем даже не нужно…

Миновав Лысый Лес (Джейана почти и не смотрела по сторонам), путники достигли Змеиного Холма. Буян остановился, глаза его странно остекленели, края рта подёргивались от ярости.

– Вот он, – прошептал человекозверь. – Ух, гады!..

– Гады-то они гады, – сквозь зубы негромко отозвалась Джейана, – да только ты сам подумай – без этого тела тебя бы уже сто раз убили…

Буян несколько диковато воззрился на девушку – что, мол, несешь?

– Да пусть бы убили, – наконец выдавил он. – Все лучше, чем так-то…

– Ох, подивился бы Твердь, на тебя глядючи! – покачала головой Джейана. – Ты ведь, Бу, считай, один из последних остался. Старшего Десятка больше нет, сам Твердь… – она с усилием оборвала себя, на миг прикрыла глаза ладонью, судорожно вздохнула, однако, справившись с собой, через секунду вновь говорила по-прежнему: уверенно и твердо. – Да, да, подивился бы! Раз уж такая беда приключилась, то, пока исправить нельзя, надо пользоваться! Что я, не помню, как ты сражался?

– Ага, пользоваться, – проворчал Буян. – Вот сама бы и пользовалась. А мне уже давно тошно. Кабы не милость Великого Духа…

– Это какая же? – тотчас заинтересовалась Джейана.

Буян принялся рассказывать. О том, как увидел странных людей над разорванным холмом; сверкающая пирамидка; волны боли, едва не сжёгшей его мозг; катящаяся на юг волна стремительного увядания, иссыхания, умирания; и его, Буяна, мысль о том, что Великий Дух посылает ему последнее испытание.

Джейана с досады даже стукнула себе по коленке. Проклятие! Это она должна была оказаться там, чтобы увидеть всё собственными глазами! Перед мысленным взором все ещё стояли напичканные машинами подземелья; там, где по металлическим жилам бежит жгучая невидимая кровь замурованных чудовищ; описания Буяна как нельзя лучше совпадали с тем, что увидели её собственные глаза.

На время она даже заколебалась. Может, всё-таки не лезть на рожон в ведунье логово, а вернуться в клан? По словам Дима – да и по рассказу того же Бу, – там все ещё действуют кое-какие заклятия, там отчего-то сохранилась Сила… Может, использовать её? Исцелить Ольтею, и…

За этим «исцелить Ольтею» зияла черная пустота.

Нет. Ей надо идти вперед, а не назад. Поворачивать поздно. Её уже столько раз пытались убить, что теперь бояться совершенно нечего. Она на правильном пути – иначе её точно оставили б в покое. И её деяния не прогневали Великого Духа – ведь, будь это так, жизнь её пресеклась бы с единым вздохом.

Она пойдёт дальше. Если Силы лишены и Ведуны… что ж, она сможет поговорить и с ними. Потому что у них, у людей и Ведунов, может появиться общий враг.

– Идём, – сказала она человекозверю. – Идём. Я… мне тут пришло на ум, что едва ли мы найдём помощь и там… но всё равно идём.

Буян коротко и резко кивнул, вновь поднял ламию на руки и зашагал вперёд.

На Змеиный Холм.

* * *

О многом, ох, о многом ещё хотелось поговорить с нежданно объявившимся родичем Джейане! Вспомнилась загадочная встреча с эльфами, толковавшими нечто вроде того, что Буян-де не прочь остаться тут с ними… Вспомнилось и загадочное исчезновение – на месте схватки не нашли никаких его следов, он тогда пропал, точно воспарив в небеса. Конечно, хотелось побольше узнать и о Ведунах, и о ламии… Но всё это потом. Потом. Расспросы подождут. Сейчас у несчастного оставалась одна только мысль – донести Ольтею до обиталища Ведунов да слабая надежда, что там помогут. Когда родович в таком состоянии, спрашивать его бессмысленно. Так что подождём.

* * *

Наутро к Диму ввалилась целая толпа. Впереди всех – Фатима, всему клану хозяйка; Линда, Гилви, Олеся – её ближние; нынешняя свита Фатимы. Файлинь видно не было.

За ночь Дим окончательно оправился. И хотя руки оставались связаны, он смотрел на сгрудившихся девчонок весело и совсем без страха.

– Вставай давай, – распорядилась Фатима. – Вставай. Учитель тебя уже ждёт.

Равнодушно глядя в сторону, Дим поднялся. Не противясь, вышел на свет. Над кланом замерло не по-осеннему яркое солнце; родовичи клубились на площади, точно растревоженные лесные пчёлы.

Учитель тоже был здесь. Ходил взад-вперёд возле Кострового Дерева, словно поджидающий толстую древесную мышь леодавр. На Дима Учитель бросил лишь один короткий взгляд, и тот вдруг понял, что наставнику нет никакого дела до заблудшего чада – мысли Учителя занимало нечто тайное, недоступное простым обитателям лесов.

Когда появилась Фатима, Дим невольно подумал, что девушка отнюдь не выглядит торжествующей победительницей. Скорее наоборот, Фатима казалась растерянной. Оно и понятно – толпа приглушённо гудела десятками голосов, но было не заметно, чтобы клан Твердиславичей дружно требовал смерти Дима.

Здесь сейчас будет кровь, внезапно понял он. Много крови. Зоркий глаз охотника сразу приметил слишком много заострённых колов в руках парней; они явно собирались отбить осуждённого. Невольно Дим повернулся к Фатиме. Неужто она ничего не замечает и не чувствует?

Фатима нервничала и, как показалось Диму, чего-то боялась. Гилви и Линда за её спиной напряжённо шептались, а сама Вождь-Ворожея тщетно пыталась согнать с лица предательскую бледность. Она поняла, что ещё немного – и в клане вспыхнет братоубийственная смута.

Меж тем Учитель неожиданно замер, как-то неуловимо повел плечами, словно сбрасывая груз иных забот, и в свою очередь обратился к Фатиме.

– Начинаем!.. О, поистине, настали чёрные времена. – Голос Учителя возвысился и окреп, захватывая всё пространство внутри скального кольца. – Верные и преданные, покорные слову Всеотца один за другим встают на стезю порока!.. Творят непотребство, затевая ссоры и свары между своими, не подчиняясь Вождь-Ворожее, являя собой причину и начало кровавых склок…

* * *

Учитель говорил как всегда. И ошибался. Потому что как всегда сейчас ни действовать, ни даже думать было уже нельзя. Фатима не принадлежала к дурам-мужененавистницам, грезящим одной только властью и жаждущим только её. Она если и впала во временное ослепление, то до конца не ослепла. Куда лучше, чем кто бы то ни было, лучше даже, чем Джейана Неистовая, она умела слушать клан. Недаром в былые дни Фати считалась самой внимательной исповедницей, и никто не умел так ловко погасить готовую вот-вот разгореться ссору.

Сейчас голос клана был голосом тяжелобольного, одержимого буйством. Вот-вот рухнет последняя утлая запруда, и давно копившаяся ненависть выплеснется огневеющим потоком; и тогда скалы потемнеют от крови. Как обычно, было две группы зачинщиков с обеих сторон; остальные же, подавляющее большинство, отнюдь не горели желанием драться, но если свара всё-таки начнется, они тоже не останутся в стороне – хотя бы потому, что остающиеся в стороне как раз и погибают чаще всех.

Среди толпы мрачных, неумело прячущих за спинами заострённые колы юношей стояла Файлинь, тонкая, прямая, напряжённая до последнего предела; Фатима тотчас почувствовала заклятие былой подруги. Та изо всех сил пыталась сдержать мутную ярость готовых сражаться за Дима.

«Всеотец! – ужаснулась вдруг Фатима. – Ну почему же так получилось? Ведь Дим виноват, виноват по всем законам и уложениям, он ударил девчонку… и Викки, и Гилви… Раньше никто и пальцем бы не пошевелил, чтобы защитить его! А теперь?.. Но я ведь не виновата! Не виновата! Эти парни – придурки… править должны мы, девушки, потому что мы способны думать о чём-то ином, кроме охоты и удовольствий… это же так естественно…»

Да, девчоночья часть кланов всегда была хранительницей всей небогатой истории рода детей Великого Духа. Травничая и кухарничая, леча больных и рожая, именно старшие девушки передавали младшим правдивые знания, обмениваясь ими при необходимости и с другими кланами. Парни же признавали только охоту и войну, право же, не слишком отличающиеся друг от друга. Им не было дела, отваром из каких трав отпаивают их, измученных, вернувшихся из очередного рейда против Ведунов. Секрет отвара знали девчонки. Поэтому семена, щедро брошенные Фатимой, нашли плодородную почву. Но яд возросших из них побегов готов был отравить сейчас весь клан.

Ключ-Камень предостерегающе потеплел.

Что делать тебе, Ворожея Фатима? Ты безоглядно веришь Учителю… но сейчас здравый смысл подсказывает тебе, что история с Димом может кончиться совсем не так, как того желает наставник.

* * *

– Генерал, ситуация угрожающая. Генерал!..

– Успокойтесь, Эйбрахам. Что там у вас в клане и чем, собственно говоря, я тут могу помочь?

– Клан на грани войны. Сторонники нынешней Вождь-Ворожеи Фатимы и их противники готовы вот-вот вцепиться друг другу в глотки. Это, несомненно, негативно повлияет на эффективность розыскных мероприятий.

– Эйб, что случилось? Ведь вы же сами неоднократно убеждали меня в том, что…

– Да, всё верно, Фатима решительными мерами склонила на свою сторону весь цвет Ворожей клана, недовольных деспотичной Джейаной и своим приниженным положением, не отвечающим их высоким магическим способностям. Однако мы не учли два фактора…

– Эйб, мы не на Конклаве. Вы потребовали экстренной связи. Зачем?

– Ваше превосходительство, удержать клан под контролем прежними методами считаю невозможным. В этой связи прошу…

– Опять категория «игрек»?

– Да, ваше превосходительство.

– Охо-хо… Эйб, у меня и так проблем выше головы. Его высокопревосходительство настойчиво интересуется судьбой Джейаны. Кроме того, у нас ещё добрых три сотни кланов на обоих континентах. А получается, что мы зациклились на Твердиславичах… Нет, Эйб, я не стану разогревать генераторы ради только одного впечатляющего действа. Ищите выход из ситуации, вы же их наставник, чёрт побери! Уступите в чём-то в конце концов… Ну, мне что, учить многоопытного Учителя?

– Уступки резко и негативно скажутся на эффективности поисков…

– Я больше верю в группы захвата. При отключённой энергии…

– Но если столкновение произойдёт под облучаемой территорией?

– Отключить луч с тарелки можно за четверть секунды. Как только пройдёт сигнал обнаружения. Так что ищите компромисс, Эйб. Мой вам настоятельный совет. Все. Alonso out.[7]

* * *

Джейана взирала на Змеиный Холм, точно военачальник, готовящий свою армию к штурму. Она видела то же самое, что и Буян несколько месяцев назад. Те же уродливые бревенчатые срубы, обращённые к югу, где стерегла врага стража Пэкова Холма; те же странные, ни на что не похожие строения из тёмного блестящего стекла; однако на сей раз здесь всё казалось пустым и вымершим. Нигде ни единого живого существа. Тропинки даже начали зарастать живучей лесной травкой-неудержкой, той самой, что удлиняется на ладонь за ночь, если только не выполоть корни.

В то время как Джейана с изумлением глазела на открывшийся её взору вид, Буян зря времени не терял, пристально изучая как раз ту самую неудержку, поднявшуюся по краям приведшей путников на Змеиный Холм тропки. Неудержка казалась совсем свежей. Дня четыре, как её перестали дергать. И это значит… Точнее, в людском клане это значило бы, что стряслась беда, раз Ворожея никого не послала неудержку тягать…

– Идём, Джей, – не таясь, в голос позвал спутницу Бу. – Идём, я так думаю, нет здесь никого…

«Силы здесь нет тоже», – едва не откликнулась Джейана, сама с трудом одолевая разочарование. Пока шли сюда, не могла не надеяться – у Ведунов-то Сила точно есть… только спрятана она, не сразу найдёшь… Оказалось, зря надеялась.

– Идём, идём, – настаивал Буян.

Они успели миновать целую вереницу строений, когда Джейана внезапно ощутила за спиной чьё-то движение. Именно движение, не взгляд, как обычно. В тот же миг обернулся и Буян; свисавшая рука Ольтеи безжизненно мотнулась.

Опираясь о косяк дверного проёма и молча глядя на них, во всём своём ужасном великолепии стоял Ведун. Громадного роста, весь закованный в серую броню; две пары могучих рук-лап, увенчанных убийственными веерами когтей. Джейана сдавленно охнула; руки её сами собой сложились в форму атакующего заклятия… и тут же она бессильно уронила их. Ни одно заклятие здесь не действовало.

К полному её изумлению, Буян отнюдь не казался испуганным. Напротив, он шагнул вперёд, держа на руках бесчувственное тело Ольтеи и чуть ли не умоляюще протягивая её чудовищу.

– Что ж, это интересно, – слабо, едва различимо прошипело чудище. Только теперь Джейана поняла, что тварь едва стоит, судорожно цепляясь за край тёмного проема. Громадные колени заметно дрожали, готовые вот-вот подкоситься.

– Творитель Дромок, – голос Буяна срывался. – Я пришёл к тебе с просьбой… Ты, наверное, уже знаешь с какой… Прошу тебя… спаси её. Если хочешь, возьми мою жизнь… или вообще сделай со мной что хочешь. – Последние слова он вытолкнул из себя, точно неподъёмные глыбы.

– Интерес-с-сно… – по-прежнему еле слышно проговорил Дромок. – Как интере-с-с-сно… А, вот и ты, Джейана из клана Твердиславичей, по прозванию Неистовая, вот и ты, о могучий враг мой! Было интересно бороться… И ты, Буян… ты нашёл странное применение моему дару…

– Творитель! – На уродливой морде человекозверя обрисовалась гротескная маска страдания. – Творитель, я в твоей власти. Но… спаси её! Прошу! Умоляю!..

И, не выпуская тела ламии, Буян рухнул на колени.

– Эта архаичная форма преклонения не вызывает у меня никаких эмоций, – прошелестело в ответ, и Джейана невольно поймала себя на мысли, что примерно такими же словами любил уснащать свою речь и Учитель. – Однако твои чувства я понимаю. И они мне приятны. Да-да, о Неистовая, они мне приятны. Ведуны тоже способны испытывать радость. Удивительно, да?.. Но я спешу разочаровать тебя, о творение моих рук, – здесь я бессилен. Ты видишь – здесь всё вымерло? Только у меня и осталось немного сил, чтобы выйти навстречу таким знатным гостям. Разве ты не чувствуешь ПУСТОТУ, ты, могучая Ворожея?

– Ч-чувствую, – запинаясь, пролепетала Джейана. Говорить с Ведуном – тут у кого хочешь затрясутся поджилки.

– Я ничем не могу помочь тебе, – повторил Дромок. – И мне неведомо, почему твои силы не убавились… почему ты остался прежним, в то время как все мои боевые копии не могут шевельнуть и пальцем… Но на этот вопрос я получу ответ позже. А вам…

– Скажи, ты знаешь, где Сила? – вдруг медленно проговорила Джейана.

– Знаю. Внизу. Там, под самыми глубинными из глубинных тоннелей. Наши туда не заходили. Там – смерть. А мы, Ведуны, тоже хотим жить… по крайней мере некоторые из нас. Там жилище Силы. А несколько дней назад эта Сила умерла… или, скорее, уснула.

– А можно ли… разбудить её? – Джейана замерла в ожидании ответа.

– Нет информации. Но можно предпринять попытку.

– И тогда… – в свою очередь замер Буян.

– И тогда я смогу излечить твою Ольтею. А пока вы будете ходить, пусть она останется здесь.

– Джей. Мы идём. – Буян не колебался ни секунды.

Дромок пристально поглядел на него.

– Вход в тоннель вон там. Спускайтесь вниз всеми возможными путями. Но прежде я бы хотел услышать твою историю, Буян… Она подарила бы мне пищу для размышлений… ничего иного мне не остаётся.

– Погоди! – внезапно вмешалась Джейана. – Д… Дромок… – Нелегко было выговорить имя того, кто испокон веку считался лютым врагом! – А ты не знаешь… кто управляет Силой? Кто сделал так, что она исчезла?

На уродливой морде чудища появилось нечто вроде ехидной улыбки.

– Не скажу.

– Погоди! – отчаянно выкрикнула Джейана. Это чудовище знало, явно точно знало – и отказывалось ответить! – Погоди! Скажи мне!.. Умоляю!..

Невыразительные глаза Дромока на сей раз показались ей изумлёнными.

– Сказать тебе?.. – Он словно бы раздумывал. – Ты умоляешь?.. Семантика и значение этого слова мне знакомы… Но… Сказать тебе… Нет.

– Да почему же?! – прижимая руки к груди, выкрикнула Джейана.

– Потому что… потому что… – голос Дромока странно изменился, словно вместо него готовился заговорить тот, другой, холодный и безликий, не имеющий даже такого, пусть и уродливого, тела. Тот самый, что потребовал от Джейаны допуск.

– Задача не имеет решения, – внезапно пробормотал Ведун. – Неразрешима в текущих этических координатах.

Повернулся спиной к ошарашенным Джейане и Буяну, а в следующий миг их взорам предстала сплошная, без малейших признаков двери, тёмная поверхность стены.

Буян ринулся было вперед, ударился о преграду всем телом – и покатился по земле. Рыча, вскочил, готовый повторить попытку, и тут Джейана повисла у него на плече.

– Не надо! Бу, да остановись же!..

* * *

…Они оставили Ольтею возле дома Дромока. Вход в тоннель отыскали сразу – широкий, он зиял в склоне холма точно жадно разинутый рот. В чёрную пасть ныряла хорошо заметная утоптанная тропа – правда, и она уже поросла по обочинам неудержкой.

На сборы и приготовления им осталось совсем мало времени. Спасибо Диму, успел притащить из клана всё самое необходимое. Наспех заготовив некое подобие факелов, Буян и Джейана нырнули в тёмное чрево земли. Их путь лежал вниз. Туда, к Силе.

* * *

Голоса Твердиславичей сливались в ровный, однако далеко не спокойный гул. Дим, по-прежнему связанный, стоял в середине широкого круга. Справа от него застыл чем-то чрезвычайно раздосадованный Учитель, слева – Фатима со свитой. И все медлили, словно ожидая чего-то. Учитель казался полностью погрузившимся в себя; Фатима же явно ждала его слова.

Наконец Учитель соблаговолил оторваться от своих размышлений. Поднял голову. Коротко и остро взглянул на Фатиму – так, что та даже вздрогнула. Дим уловил стремительно пронёсшиеся отзвуки мыслеречи – наставник и Ворожея быстро обменялись фразами – однако разобрать, о чем они, парень, конечно, не смог.

Зато округлившиеся глаза Фатимы говорили лучше любых слов.

Девчонки из свиты тревожно зашептались, не слишком доверяя, как видно, даже мыслеречи.

Наконец Фатима шагнула вперёд.

– Твердиславичи!..Сегодня мы судим…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ламии – создания Ведунов, имеющие вид молодых девушек.

Вернуться

2

Дар Всеотца – так в кланах называли Жизнь.

Вернуться

3

Homo novus – новый человек (лат.).

Вернуться

4

Mens sana in corpore sano – здоровый дух в здоровом теле (лат.).

Вернуться

5

Militavi non sine gloria – я боролся не без славы (лат.).

Вернуться

6

Nec plus ultra – высшая степень, крайний предел (лат.).

Вернуться

7

Alonso out – здесь: «Алонсо прекращает связь» (англ., воен. сленг).

Вернуться