Крис БАНЧ
БИТВА С НЕБЕСАМИ

Посвящается доктору Мичио Каку,

профессору теоретической физики, магистру Хей Лонгу,

Великому магистру Таситоро Ямасиро, Девяти Теням Кого Ниндзя

Глава 1

Повсюду плыли мертвые корабли. Иногда яркий свет выхватывал их из мрака, куда они вновь уходили, как только каменные обломки ближайшего нерожденного мира закрывали далекое солнце.

Корабли вращались по орбите вокруг среднего размера планетоида, с которым их связывали почти невидимые канаты. Здесь были и многовековой давности развалюхи, и боевые машины, памятники войны, закончившейся одиннадцать лет назад. Флаги разорившихся торговых компаний чередовались с эмблемами удачливых конкурентов. Среди совершенно целых попадались полуразобранные – похоже, смотритель, живущий на астероиде «внизу», периодически запускал в них руку.

В половине световой секунды от космической свалки пространство искривилось, возникла легкая вспышка – корабль вышел из прыжка. Через несколько мгновений в эфире раздалось:

– Станция Малабар, станция Малабар, говорит «Грааль». Запрашиваю разрешение приблизиться и посадочные инструкции.

Сигнал повторился три раза, прежде чем прозвучал ответ:

– «Грааль», говорит Малабар. Назовите цель. Это не общественный порт. Посторонним посадка запрещена.

– Малабар, говорит «Грааль». Ждите. Синтезированный женский голос сменился мужским.

– Малабар, говорит «Грааль». Цель: дозаправка.

– «Грааль», говорит Малабар. Посадку не разрешаю. Это не общественный порт.

– Малабар, говорит «Грааль». Сообщение для Кормака: «Сковываю Уилбура Фредерика Милтона раскованным». Отправитель: Призрак.

Молчание в эфире, затем:

– Ждите. Примерно через час:

– «Грааль», говорит станция Малабар. Даю разрешение на посадку. Она осуществляется в автоматическом режиме. Переключите управление на нашу частоту. После посадки не покидайте корабля до особых указаний. Кормак выразил желание лично встретиться с Призраком и говорит, что лучше тому быть Первым. Отбой.

На человеке, который опирался о переборку, были дорогая, полинявшая от бесконечных стирок хлопчатобумажная рубашка, вязаный, дедовский еще жилет и защитные, военного покроя штаны.

Внешний шлюз открылся. Человек выпрямился и посмотрел на Джошуа.

– Джошуа, – сказал он. – Если ты не сменил имя, Призрак Первый.

– Не сменил. Да ты, вижу, все под своим флагом, – сказал Вольф.

– Значит, нам крупно повезло в этой жизни. Вольф промолчал. Кормак повернулся к нише:

– Ребята, это действительно он. Возвращайтесь к своим делам.

Из ниши вышли двое с бластерными ружьями, вежливо кивнули Джошуа и двинулись во внутреннюю часть астероида.

– Забавно, что код связи не забывается, правда? – заметил Кормак. – Ты прав. Я и впрямь у тебя в долгу. Что тебе надо? Корабль? Организовать заброску? Я растолстел, обленился, но, думаю, ничего не забыл. Если тебе нужно именно это.

– Мне нужен ремонтный док.

– Вот как? На экране я поломок не видел.

– «Грааль» исправен, однако слишком приметен. Не забыл, как делают камуфляж?

– Не забыл? – Кормак хохотнул. – Коммандер, да я только этим и занимаюсь. Куча народу мечтает всякий раз выглядеть по-иному. Сделаем. Что менять? Нос, рули, конфигурацию, опознавательные знаки… только скажи.

– Долго делать весь корабль? Кормак задумался.

– Без спешки – месяца три. Но я так понимаю, спешка есть.

– Верно понимаешь, – ответил Вольф.

– Тогда полтора месяца. – Кормак замялся. – Если честно, придется попотеть.

– Оплачиваю расходы плюс десять процентов, – сказал Вольф. – Я не нищий. За срочность – особо.

Кормак картинно поклонился.

– Так и запишем… так и поступим…

Вольф улыбнулся.

– Где я последний раз это от тебя слышал?

– Эх, мне бы ту полую планетку, – протянул Кормак с сожалением. – В каких-то десяти световых секундах от эльярской базы…

– Что с ней случилось?

– Не знаю. Пытался выяснить, когда Федерация начала ставить все на консервацию. – Он пожал плечами. – Думаю, кто-то меня обскакал. А ведь правда, классное было бы логовище контрабандиста?

– Судя по тому, что я слышал об этом секторе, – сказал Вольф, – ты и тут неплохо устроился.

– Верно, черт возьми. Пошли. Покажу тебе наши хоромы и отправлю ребят на работу.

– Погоди, – остановил Вольф. – У меня пассажир. Никто не должен его видеть. Никто, понял? Как это устроить?

– Поселишься рядом со мной. Никаких «жучков», ничего такого. Можешь привести хоть царицу Савскую, никто не узнает.

– Отлично. Мне надо его перевезти. Найдешь что-то вроде машины?

– Запросто. Пошли. Я угощаю. Ты по-прежнему пьешь… дай-ка припомнить… арманьяк?

– У тебя хорошая память.

Они двинулись по длинному металлическому коридору.

– Знаешь, – сказал Кормак, – порой только она меня и спасает. Честное слово, иногда я жалею, что война кончилась. А ты?

– Никогда.

– Счастливчик.

Кормак обставился не хуже, чем иной адмирал порта: дерево, серебро, красная кожа – все ручная работа, никакой штамповки. Вольф откинулся на кушетке, отхлебнул из бокала.

– Это всего лишь жанно, – извинился Кормак. – Знал бы, что ты заглянешь, заказал бы у вольных торговцев чего получше.

– Сойдет. – Вольф огляделся. – А ты здорово устроился.

– Невелика хитрость! Когда наступил мир, все захотели или вернуться, или найти тепленькое местечко. Особо шустрым было из чего выбирать. А я предпочел остаться здесь, в Отверженных Мирах.

Услышал, что подыскивают смотрителей для кораблей, отправляемых в резерв. Позвонил друзьям, которым когда-то помог, напомнил о своих скромных заслугах – и для меня началась новая карьера. Во всяком случае, появилась стартовая площадка.

– А никто не придет, не спросит, где корабли?

– Конечно нет! Таких свалок в Галактике пятьдесят восемь. На некоторых и смотрителей нет, так что я не удивлюсь, если их давно растащили. По крайней мере, у меня корабли исчезают потихоньку. Кстати, если интересуешься, могу предложить классный линкор. Знаешь, чего в Федерации слишком много?

Военной техники. – Кормак взял стакан с пивом, поглядел на него, поставил обратно. – И людей, которые ею управляли.

– Ты скучаешь по войне, – мягко произнес Вольф.

– А что тут странного? Мне было двадцать два. Многие ли в этом возрасте командуют собственным космодромом? Сидишь себе, отправляешь людей в такие места, которые в страшном сне не привидятся, порой даже вытаскиваешь их оттуда. Плохо, что ли?

– Почему ты не остался? Тебя бы охотно взяли в Федеральную Разведку.

– Мне не нравится там народ, – сказал Кормак. – После войны я пару раз… оказывал им маленькие услуги. И сильно об этом пожалел.

– Народ – это, в частности, Циско?

– Дурак набитый!

– Он и сейчас там.

– Ничего странного. У всех этих ублюдков большая мохнатая лапа. Помню… Ладно, проехали.

Кормак встал, подошел к полкам, снял модель звездолета.

– Я не удивился, что ты заглянул, – сказал он не оборачиваясь. – Вернее, не сильно удивился.

– Вот как? – Вольф говорил по-прежнему спокойно, но рука его потянулась к кобуре.

– Призрак Первый, – произнес Кормак. – Ты по уши в неприятностях. По самую макушку.

– Вот почему мне нужен камуфляж.

– И не только.

Кормак подошел к письменному столу, вытащил ящик, коснулся электронного замка.

– Пришло с неделю назад. Я распечатал копию, потом заморозил файл. Больше никто на Малабаре не видел.

Он вытащил свернутый в трубку бумажный лист и протянул Вольфу. Там был четырехлетней давности снимок Вольфа и текст:

Разыскивается Джошуа Вольфпо обвинению в убийстве, заговоре, предательствеи других преступлениях против Федерации, награда 500 000 кредитов.

Взять живым.

– Живым? – Вольф дочитал листок до конца. – Но тут написано, что я вооружен, очень опасен, окажу сопротивление при аресте и так далее. Это немного охладит пыл гончих.

– Можно спросить?

– Не стоит, Кормак. Не хочу тебя втягивать. Интересно, с чего они взяли, что я совершил предательство? Я после войны практически не бывал в Федерации.

– Мне глубоко начхать, что они там считают, – ответил Кормак. – Кто это сказал: «Если б я должен был предать родину или друга, то, надеюсь, не сдрейфил бы и продал родину со всеми ее потрохами»? [1]

– Не помню, но, кажется, он выразился немного иначе.

– Вообще-то, – произнес Кормак, – когда ты появился, я подумал: тебе понадобится другой камуфляж. Не док, а доктор.

Вольф улыбнулся, вынул руку из-за пазухи, взял бокал, отхлебнул.

– Не думаю, чтоб меня настолько приперло. – Он поставил бокал. – Это ведь Циско подписал ордер.

– Скотина, – сказал Кормак. – Надо было его прибить. Еще тогда. Помнишь, он стал учить меня, как управлять прихваткой, а на нас пер триллион эльяров?

– Помню. По-моему, тогда я первый и последний раз слышал, как ты повышаешь голос.

– Я слегка разозлился, – честно сказал Кормак. – Его общество будит во мне худшие качества. Плевать. И забудь о плате за камуфляж.

Вольф возразил было, но Кормак не дал ему говорить.

– Все, вопрос закрыт. Бабки тебе еще понадобятся – когда выпишут открытый ордер. Рано или поздно Циско прикажет взять тебя живым или мертвым. Это как пить дать. И тогда тебе действительно придется туго. Циско болван, но он опасен. Особенно когда за ним – вся Федерация.

Вольфу показалось, что самые стены дрожат от музыки. У круглой стойки толклись посетители, музыканты в центре зала наяривали, не жалея сил.

Кормак наклонился к Вольфу:

– Ну?

Ему приходилось почти кричать.

– Что ну? – спросил Вольф.

– Ну, прошло две недели. Отошел немножко? Вольф пожал плечами:

– Отойду, когда «Грааль» будет готов к взлету. В последнее время я становлюсь дерганым, когда за спиной нет запасного выхода.

– Ребята вкалывают как проклятые. Почти все уже на месте. Кстати, я свистнул отличную маскэлектронику. С противолодочного корабля, который мне подкинули в прошлом году. Сам сегодня и поставлю.

Кто-то поздоровался с ними. Вольф обернулся. Рядом стояла женщина лет двадцати в модном платье типа «скафандр» из черного бархата с прозрачными иллюминаторами. Ее рыжие волосы были коротко и задорно подстрижены. Вольф тоже поздоровался. Женщина, продолжая улыбаться, подняла руку, медленно провела пальцем по губам и растворилась в толпе.

– Я, значит, пашу, а ты тут победы одерживаешь? – скривился Кормак.

– Ничего подобного. Впервые ее вижу. Вы знакомы?

– Нет. Просто встречал как-то раз. Даже не знаю, на работе она или просто решила снять мужика. – Кормак пожал плечами. – Есть будешь?

Вольф кивнул. Они отыскали столик в нише. Вольф опустил звуконепроницаемый экран и скривился от внезапной тишины.

– Чем плохо стареть – музыка становится все громче и громче.

– А все остальное – глуше и глуше, – согласился Кормак. – Значит, фокус в том, чтобы не стареть.

Перед ними ожило электронное меню. Вольф прочел, тронул сенсоры возле салата с улитками и шашлыка из лангустов с карри.

– Вина?

– Нет, – сказал Кормак. – Мне по старинке пива.

Вольф заказал полбутылки белого – судя по описанию, что-то вроде эльзасского рислинга – и откинулся на спинку дивана. Кормак тоже коснулся сенсора, в центре стола открылся маленький люк и появилась кружка с пивом.

– Джошуа, – осторожно сказал Кормак. – Иногда меня подмывает спросить…

– Валяй.

– Болтают, будто ты вырос среди эльяров. Это правда?

– Не совсем, – отвечал Джошуа. – Мои родители были дипломатами. Мы три года прожили на Сауросе. Потом началась война, и эльяры загнали нас в лагерь. – Он внимательно изучил винное меню, выбрал бренди, как утверждалось, земное.

Появился бокал, Вольф отхлебнул и состроил гримасу.

– Кому-то не мешало бы побывать на исторической родине, уточнить рецепт. Так вот, родители мои умерли, я сбежал. Федерация сочла меня ценным кадром. А война продолжалась.

– Что, по-твоему, случилось с эльярами?

– Они исчезли.

– Брось заливать. Миллионы, миллиарды, триллионы эльяров – чик, и нету? Я ведь тоже там был, помнишь? Куда, по-твоему, они делись?

– Не знаю.

– Они вернутся?

– Н-не думаю.

– Значит, мы положили десять лет и черт-те сколько народу, чтобы они спокойненько исчезли?.. За каким лешим они вообще затеяли эту долбаную войну?

Джошуа ответил не сразу:

– Они хотели того же, что и мы. Всю Галактику и еще два ярда. Думаю, двум свиньям в одном космосе не ужиться.

– Очень патриотично, – кивнул Кормак. – Извини. Мне показалось, тебе неприятно об этом говорить.

– Да нет, – сказал Вольф. – Просто я вообще не люблю говорить о войне.

– Так о чем бы ты хотел говорить?

Вольф задумался, потом улыбнулся:

– Ну, например, про ту рыженькую – не привиделась ли она мне?

Люк открылся, появилась еда. Некоторое время оба молча работали челюстями. Потом Кормак поднял глаза.

– Вот она снова. Может быть, сам спросишь?

– Может. Когда доем.

– Похоже, ей самой хочется что-то спросить.

Женщина подошла к кабинке и постучала. Вольф коснулся сенсорной клавиши, и в нишу ворвалась музыка:

Женщина улыбнулась и открыла рот. Вольф наклонился к ней.

– Джошуа! – Кормак навалился на стол, оттолкнул товарища. Луч бластера прошил кабинку и выжег дыру в дальней стене.

Вольф оказался зажат между столом и стеной. Кормак откатился, Вольф вылез. Женщина сунула руку в разрез платья и вытащила миниатюрный пистолет.

Джошуа отбросил стол, ухватил ее за запястье. Женщина вскрикнула, выронила пистолет и отступила назад. В то же мгновение первый из нападавших выстрелил снова.

Луч угодил женщине в спину. Она осела набок. Вольф с пистолетом в руке выскочил из кабинки.

Нападавший был в другом конце зала. Он бежал к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.

Вольф упал на колено: свободная рука придерживает рукоятку, локоть едва упирается в ногу.

«Дыши… дыши… незыблемая твердь…»

Палец коснулся курка, пистолет выстрелил. Разряд ударил бегущего в бок, тот вскрикнул, ухватился за рану, потом обмяк и сполз по ступеням.

Все кричали и бегали. Кормак встал рядом с Вольфом. В руке его тоже был пистолет.

Вольф взглянул на женщину, увидел мертвый, удивленный взгляд. Прошел через зал, словно не замечая столпотворения, и пинком перевернул труп.

Нападавший был совсем юн, не старше женщины, которую по ошибке убил, худощавый, с пробивающейся бородкой. Не обращая внимания на хлещущую из раны кровь, Вольф быстро и привычно осмотрел тело.

Он не нашел никакого удостоверения личности, только во внутреннем кармане обнаружился затертый на сгибах листок. Вольф развернул и прочел:

Разыскивается Джошуа Вольф…

Он передал бумагу Кормаку, тот быстро скользнул по ней глазами.

– Кто-то не дочитал до слов «живым, живехоньким», – пропел владелец ремонтного дока. – Похоже, я плохо потер тот файл. Или новость, что ты здесь, как-то просочилась за пределы астероида.

В зале стояла мертвая тишина.

Вольф не чувствовал угрозы. Он спрятал пистолет. Через мгновение кто-то из женщин истерически рассмеялся, загудели голоса.

– Пошли ко мне, – сказал Кормак. – Со службой безопасности я улажу потом.

Вольф кивнул. Они быстро подошли к выходу. Вольф открыл дверь. Кормак шагнул в коридор и прижался к стене. В коридоре никого не было.

Вольф вышел за Кормаком.

– Сдается мне, – сказал он, – что нам и впрямь стоит поговорить о… дальнейшей маскировке.

По обыкновению непроницаемое лицо Джошуа Вольфа заполняло все три огромных экрана. Сам Джошуа сидел в кресле.

– Что-нибудь чувствуете?

– Нет.

Послышалось шипение, экраны помутнели. Лицо Вольфа окуталось газом, затем побелело, словно от инея. Через несколько мгновений оно начало раздуваться и краснеть, как будто его беспрерывно молотили невидимые кулаки.

Доктор – высокий, крупный и, похоже, занимавшийся в молодости каким-то видом борьбы – встал из-за монитора и подошел к креслу. Он сказал, чтоб его называли Брекмейкером.

Он обошел Джошуа, взял его за подбородок. Вольф, как было велено, неподвижно сидел в кресле, но глаза его следили за врачом.

– Болит?

Глаза Джошуа превратились в заплывшие щелочки.

– Н-не очень.

– Хорошо. Через несколько секунд приступим. Интересная задачка, – продолжал Брекмейкер. – Вы, мой друг, очень… сжились со своим лицом. Да, думаю, можно выразиться так.

Он говорил тоном человека, не привыкшего к возражениям.

– Будь у нас достаточно времени, мы сделали бы совершенно новое лицо, начиная с костей. Слепили бы этакого милого пупсика. Потом укоротили бы ноги примерно на дюйм, внесли бы химические изменения в пищеварительную систему, и через несколько месяцев у вас было бы тело под стать лицу. Розовое, жизнерадостное и толстое. Мне всегда хотелось сотворить что-нибудь подобное, – признался врач. – Увы, у меня, вернее у моих клиентов, не было времени. Да они и не понимали моей задумки. Да, все они утверждали, что хотят измениться, но как только доходило до дела… Можете говорить.

Вольф молчал.

– Поэтому, – продолжал Брекмейкер, выждав меньше секунды, – я всего лишь сделаю вас неузнаваемым для друзей и врагов. Во-первых, мы уберем шрамы и складки, особенно вот здесь, около рта. По счастью, это не ожоговый рубец, так что удалится легко. По ходу дела разгладим кожу на шее. Дальше я немного наращу скулы, сделаю их более выступающими. Выправлю нос. Похоже, его ломали, и не однажды?

– Три, может быть, четыре раза, – промычал Вольф.

– Короче, я стану вашим Понсе де Леоном.[2] На случай, если вы не знаете…

– Знаю, – сказал Вольф.

– Надо же. Не многие из моих клиентов слышали об Источнике Молодости. Да, вы снова станете молодым, плюс я немного исправлю ушные раковины. Верхние веки сделаем менее нависающими, срежем часть хряща за ушами и чуть отведем их назад, а то они, на мой вкус, немного торчат.

Вы практически не лысеете, так что имплантировать волосы не придется, однако мы их подчерним. Седина, конечно, бобра не портит, но лучше без нее. Разумеется, вам интересно, каким образом это сделает вас неузнаваемым для… для ваших недоброжелателей.

Все очень просто, но чертовски умно, если позволено так о себе говорить. Вообразите себе, мистер… м-м… Тейлор. Кажется, вы так представились. Вообразите, что вы идете по улице и встречаете кого-то, с кем познакомились при первой отсидке, или в школе, или где угодно двадцать лет назад. Он выглядит в точности прежним. Вы уже собираетесь его окликнуть – и в последнюю минуту прикусываете язык.

Вы смущены, поскольку понимаете, что он должен был измениться за эти пять, десять или пятнадцать лет, и человек, который выглядит в точности как ваш знакомый, стопроцентно не он.

Вы проходите мимо, стараясь не глядеть на него, радуетесь, что не выставили себя круглым дураком, и к вечеру начисто забываете эту историю, потому что никто не любит помнить свои проколы. Просто… и очень умно. Правда?

Вольф что-то согласно промычал.

– Чувствую, вам немного неприятно. – Брекмейкер подошел к контрольной панели, коснулся нескольких сенсоров. Зашипел газ. – Сейчас пройдет. Ну, можно начинать.

Пальцы его снова забегали по пульту. С потолка свесились тонкие трубки и потянулись к лицу Вольфа.

Кормак смачно ругнулся.

– Ну и физиономия у тебя! Какой же ты был вчера, когда этот тип закончил тебя уродовать? Хуже просто некуда.

– Можно без комплиментов? – глухо выговорил Вольф. Он взглянул в зеркало у кровати, увидел раздувшуюся, желтую, в запекшейся сукровице маску и решительно перевернул зеркало. – Считай это коконом, из которого вылетит бабочка.

– Тебе чего-нибудь надо? Ты уверен, что этот хрен работал не дубиной?

– Судя по ощущениям, именно ею.

– Таблетку дать?

– Нет. Перетерплю.

– Что я могу для тебя сделать?

– Ничего. Только проследи, чтобы твой Брекмейкер не слинял, пока не закончит. Я заплатил вперед и потому мандражирую.

– Не боись. Я отключил тягу на его драндулете, один из моих ребят ходит за ним по пятам. Но вообще-то можно не дергаться: его передвижная операционная здесь, вряд ли он ее бросит. Док просился погулять, но я сказал, что этого не будет. Пока все не закончится.

Тогда он спросил, не пришлю ли я ему бабу или двух. Его так и распирает от хвастовства. Только девочки пришли, начал распинаться, какой он был великий врач, да как его не поняли, и как он работал на самой Земле, иногда с большими знаменитостями, и так далее, и тому подобное.

– Не хватало, чтоб он и дальше так разевал варежку, – пробурчал Вольф.

– Я ему очень определенно на это намекнул, он страшно развонялся и заявил, что накинет еще десять тысяч.

– Я заплачу, – кивнул Вольф.

– Жаль, что я не нашел никого другого, – произнес Кормак. – Но ты спешил.

– С чего бы другому бывшему доктору оказаться лучше? По крайней мере, он не колется и не нюхает.

– Тоже верно, – мрачно сказал Кормак. – Слушай, мне пора. Если я встану на уши, то к твоему выздоровлению смогу кое-чем похвалиться. Тебе точно ничего не надо?

– Точно.

Кормак вышел. Вольф слышал, как хлопнула дверь и защелкнулся замок. В комнате было тихо, только негромко играл музыкальный центр да шипел рециркулятор воздуха.

Затем он почувствовал присутствие.

– Можно в твою нору?

– Можно.

Последовало долгое молчание. Потом Таен сказал все на том же языке:

– Как странно. Пользуясь теми же чувствами, что есть у тебя, я вижу разительную перемену. Хотя внутренне ты прежний. Интересно, что увидишь ты сам, когда исцелишься. Должен сказать, сейчас, на мой взгляд, ты исключительно безобразен, даже больше обычного.

– Я не пытаюсь обмануть тебя, – сказал Вольф, переходя на родной язык. – Только тех сволочей, которые хотят взять меня за задницу, потому что я тебе помогаю.

Таен тоже перешел на земной.

– Я слышал Кормака и заключил, что корабль будет готов. Иногда на меня находят сомнения. Я искал Матерь-Лумину, хотя не знаю, существует ли она в самом деле. Прав ли я? Или мне следует искать тех немногих эльяров, которых, я верю, оставили здесь, когда закончили Переход? Ответь. Я склоняюсь перед твоей мудростью.

– Мать-Лумину или Стражей? – переспросил Вольф. – Когда ты рассказывал о цели своих поисков, ты очень уверенно говорил о них.

– Я и сейчас уверен, что Стражи остались.

– Не знаю, – промолвил Вольф.

Он протянул руку к столику, взял Лумину, которую вытащил у застреленного главаря, потрогал.

Серый камень ожил, многоцветные отблески заплясали по комнате, по изуродованному лицу Вольфа.

Джошуа резко проснулся.

– Ты кричал, – произнес голос над его ухом. – Тебе больно?

– Нет, – сказал Джошуа. – Во всяком случае… не настолько. Нет. Я спал. Мне снилось, что на меня напали. Не знаю кто. Они гудели. Как насекомые.

– В этом искусственном мире нет насекомых, – сообщил Таен. – По крайней мере, не должно быть. Значит, тебе приснилось.

– Знаю.

– Погляди на свою руку, – внезапно сказал Таен. На плече у Вольфа проступили красные припухшие полосы.

– Что это?

– Понятия не имею. Может, реакция на обезболивающее?

– Но ты ничего не принимал со вчерашнего дня.

– Понятия не имею. – Вольф взглянул на пятна. Они медленно исчезали.

Потом он прислушался, и в его голове снова раздалось назойливое гудение.

– Я бы предпочел, чтобы зазвучали фанфары, – сказал Брекмейкер. – Вы оказались отличным материалом. Ну-ка, посмотрите.

Вольф поглядел на экраны.

– Похоже на меня. Только давно. И я весь розовый.

– Это мы исправим. Я снова дам вам наркоз и репигментирую кожу. Вот еще что, мистер Тейлор. Следите за лицевыми рефлексами. Если будете хмуриться, как хмурились раньше, и улыбаться своей старой улыбкой, ваше сходство с собой прежним вскоре усилится. Теперь откиньтесь. Вы будете без сознания примерно полчаса-час, пока я нанесу последние штрихи. Потом вы проснетесь, и мы договоримся о погрузке моей аппаратуры и, гм-м, о второй части гонорара, которую обещал ваш знакомый.

– Я предпочел бы оставаться в сознании.

– Нет, нет. Репигментация простой, но очень болезненный процесс. Поверьте.

Вольф посмотрел на Брекмейкера, нехотя кивнул.

– Как вы просили, я сделаю вам космический загар. Пожалуйста, опустите голову, расслабьтесь.

Вольф подчинился. Доктор коснулся панели, из кресла высунулись две трубки, нацелились на Джошуа, из них с шипением пошел анестезирующий газ.

– Дышите глубже.

Через несколько секунд Вольф обмяк в кресле.

Доктор снова коснулся панели, трубки исчезли, появились другие, похожие. Брекмейкер придвинул сменные колбы, вновь коснулся сенсоров. Экраны затуманились. Распылители послушно двигались. Лицо Джошуа темнело, менялось.

– Ну вот, – сказал себе Брекмейкер и со странной улыбкой поднялся с кресла.

Он сунул руку под приборы, вытащил маленький голографический аппарат и подошел к Джошуа. Насвистывая сквозь зубы и тщательно прицеливаясь, сделал несколько снимков с разных углов. Нахмурился, поднял аппарат для последнего кадра.

Сзади что-то щелкнуло.

Брекмейкер обернулся, рука его нырнула в карман халата. В стене, которая до того казалась сплошной, раздвинулась панель.

В полушаге от него стояло нечто высокое, неимоверно тощее и белое, как утопленник. Над раздувшимся капюшоном покачивалась змеиная голова.

Брекмейкер выхватил пистолет и открыл рот, чтобы завопить. В то же мгновение щупальце эльяра метнулось к его груди.

Доктор побагровел. Парализованные мускулы тщетно силились сделать вдох. Пальцы безвольно выронили пистолет.

Он ухватился за горло, и снова инопланетянин выбросил вперед щупальце. На этот раз он коснулся лба.

Брекмейкер качнулся вперед, упал на приборы, скатился на пол и остался лежать ничком. На лице его застыло полное недоверие.

Эльяр взглянул на тело, неловко забрался на докторское место и стал ждать.

Глава 2

– Шантаж?

– Конечно, – отвечал Вольф. – Ты забираешься подальше, потом сообщаешь пациенту, что чисто случайно сделал несколько голоснимков до и после. Исключительно в научных целях. Естественно, бедолага охотно отслюнит пару кредиток, чтобы эти снимки хранились в надежном месте. Ничего нового.

– В общем, агент по кадрам из меня паршивый. – Кормак открыл аппаратик, вытащил микрофишу, тщательно сложил ее в четыре раза. Потом, не поднимая глаз, спросил нарочито небрежно: – Брекмейкеру хватило дурости щелкать в открытую и подставиться под удар?

Вольф не ответил. Кормак посмотрел на него, отвел взгляд.

– Размяк ты на гражданке, – сказал Джошуа. – Раньше никогда ни о чем не спрашивал.

Кормак улыбнулся немного горько.

– Извини. Я не собираюсь лезть в твои дела.

– Ладно. Забудь.

* * *

Эльяр ушел от удара, упал на колено, выбросил ногу вперед, точно в бедро Джошуа. Тот зашипел от боли, отскочил назад, вбок. Эльяр прыгнул.

Джошуа сделал блок. Эльяр блокировал ответный удар.

Они разошлись.

В пустой комнате засветилась на подставке Лумина, эльяр пошел рябью и растворился в воздухе.

Вольф взглянул на Лумину. На лбу у него выступил пот. Камень стал серым, эльяр появился снова. Он крался к Вольфу.

Джошуа в прыжке ударил инопланетянина ногой в грудь. Тот упал, свернулся в комок. Два пальца Джошуа зависли в дюйме от его глаз.

Инопланетянин замер. Капюшон на змеиной шее раздулся. Щупальца поднялись, скрестились.

– Ты победил.

Вольф поклонился и отступил на шаг. Эльяр встал.

– Этот фокус с Луминой. Я его не знал, – сказал он.

– Я тоже. Это впервые.

– Призрачный Воин, может быть, и хорошо, что мы ищем вместе. Может быть, когда… если мы найдем Матерь-Лумину, ты лучше меня поймешь ее назначение.

Иногда мне думается, не это ли предвидел тот, кто выслушал тебя и нарек нашим именем. Возможно, он среди оставшихся здесь, и мы сумеем спросить его, если… когда… встретимся. Но это в будущем. Как я сказал, возможно. Страж почувствовал, что в твоих руках наши орудия будут еще действеннее.

– Твои слова – большая честь, Таен. – Вольф перешел на земной язык: – Еще разок?

– Нет. Я устал.

– Стареешь, дружище.

– Как мы все. В моем случае, наверное, сказывается земная еда. Мое тело не удовлетворено. Прошлой ночью, когда оно бездействовало, мне пришли тревожные мысли.

– На тебя плохо влияет мое общество. Я думал, эльяры не видят снов.

– В вашем смысле – нет. Позволь мне продолжить. Я почувствовал гудение, которое ты описывал. Когда я вернул тело в состояние должной готовности, звук пропал. Конечно, на мне не было никаких внешних проявлений, как на тебе тогда.

– Что это значит?

– Не знаю. Думаю, мы должны принять, что это послание, или как там его назвать, не выдумка, но нечто реально существующее в нашем пространстве-времени или его окрестностях.

Послышался треск, на экране зажглась надпись: «СИГНАЛ ПРЕРВАН», затем: «СВЯЗЬ ВОССТАНОВЛЕНА».

– Извини, – сказал Джошуа. – Ты куда-то пропал.

– Ты не хочешь мне показаться, – пожаловался искаженный световыми годами голос.

– Не хочу. Ты тоже.

Из динамика донеслось что-то похожее на смех.

– Правда замечательно, что двое профессионалов так друг другу доверяют?

– Обычное дело, – согласился Джошуа.

– Так чего тебе надо?

– Просто хотелось быть в курсе. Узнать, не случилось ли чего… любопытного.

Динамик почти минуту молчал.

– Нас слушают?

– Нет. Сигнал отражен… ну, скажем, больше чем два раза.

– Ладно. Исключительно чтоб посмотреть, чем это кончится, скажу. Циско тебя ищет. С ног сбился.

– Это не новость. Он объявил меня в розыск, – сказал Вольф.

– Официально – да, – возразил голос – Между своими он пустил слух, что хотел бы с тобой увидеться. Где скажешь, на твоих условиях. Ты знаешь, как с ним связаться.

– Ага, конечно. Чтобы ему досталась награда за мою голову.

– Брось, Вольф, какие игры. Ты знаешь правила.

– Не уверен, что Циско их помнит.

– Мое дело маленькое. Я просто сообщаю. И еще. Он сказал, чтобы ты прихватил своего друга со станции Торн.

Вольф подождал, чтобы ответить так же спокойно. Станцией Торн назывался подводный курорт, на котором он отыскал Таена.

– Я понял… но не знаю, что это значит. Динамик молчал.

– Еще что-нибудь?

– Ничего, – сказал голос – Если ты не хочешь услышать, кто с кем спит. А, вот. «Шоа Интергалактик» ищет крутого парня, который возглавил бы их службу безопасности. Платят хорошо, но должен предупредить: от этой службы разит за световой год. Я иногда шутки ради подрабатываю у них и скажу: там есть ребятки, которые и меня переплюнут.

– Не думаю, что им нужен человек, за которым гоняется ФР.

– Мое дело сказать.

– Спасибо. Я еще прорежусь.

Вольф коснулся сенсора. Динамик смолк. Вольф повернулся к Таену.

– Я понял, о чем вы говорили, – сказал эльяр на земном. – Значит, Циско знает обо мне и о том, что мы вместе. Неудивительно – многие видели, как мы бежали из моего корабля. Федеральной Разведке достаточно было лишь сопоставить, что к чему. Однако жизнь становится все более интересной. Осталось решить, хотим ли мы этой встречи.

Вольф задумался.

– Вопрос, – сказал он, – как войти в его логово и выйти живыми. М-м-м. Думаю, справимся.

– Я надеялся это услышать. Мне пригодится любая информация. У нас слишком мало исходных данных. Когда мы выведаем все, что удастся, можно будет убить этого Циско?

Вольф улыбнулся:

– Таен, при твоих моральных принципах из тебя бы вышел отличный шпион.

– Твои слова не имеют смысла. Если у тебя есть враг, найди его и убей. Остальное для меня – просто шум.

* * *

Дверь в кабинет Кормака открылась, вышел строго одетый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой. Он взглянул на Джошуа, сказал: «Доброе утро, сынок», – и притворил за собой дверь.

Вольф с озадаченным видом выключил ком и вошел в кабинет.

– Джентльмен, который у тебя был, сказал мне «сынок». Не думаю, что он старше меня даже на пять лет.

– Привыкайте, молодой человек. Я уже велел барменам проверить, можно ли наливать тебе спиртное. Что значит пластическая операция! Бери стул.

Вольф сел.

– Можно полюбопытствовать?

– Когда я это сделал, то схлопотал по рукам. Ладно, валяй.

– Джентльмен, который от тебя вышел. Он – читет?

– Без сомнения, хотя, когда я его послал, он повел себя отнюдь не читетским образом. Обиделся, разорался. Тебя интересует их лавочка?

– Да. Они раз десять пытались меня кокнуть.

– Милосердные черти! – воскликнул Кормак. – И это организация, которая всего-то стремится к логике и систематичности. Тогда тебе забавно будет узнать, зачем он приходил. У него все звучало на редкость гладко, но, короче, он хотел бы приобрести, за весьма внушительную сумму, сразу и наличными, некоторые из федеральных кораблей, которые я поставлен стеречь как зеницу ока. Я не против продать иногда пару деталей, но его аппетиты показались мне чрезмерными.

– Они переходят в наступление, – сказал Вольф. – Последний раз за мной гонялись на крейсере класса «Ашида».

– Вот как? Не самый мягкий способ намекнуть, что им не нравится твоя стрижка. А теперь этот красавчик рассказывает мне, что они вот-вот подпишут контракт о перевозках и потому хотят срочно купить пять-шесть больших боевых кораблей для переделки в транспортные. Он уже присмотрел, чего ему надо: три корабля класса «Нельсон», два тяжелых крейсера, а если у меня случаем отыщется система оперативно-командной связи, то вообще блеск. По всему сдается, что они собирают флот. Немного распетушился, когда я посоветовал ему насыпать соли в задницу и валить отсюда подобру-поздорову. Разумеется, в самом вежливом тоне.

– Почему ты их послал?

– Честно?

Вольф ухмыльнулся:

– Если ничего лучше не придумаешь.

– Я не знал, что отвечу, если кто-нибудь явится за этими кораблями и попросит объяснить дыру в пространстве. Хотя теперь я начинаю тревожиться за некоторых моих коллег, у которых не так развит инстинкт самосохранения. Я уже говорил, в Отверженных Мирах не проблема сыскать боевой корабль.

Знаешь, Джошуа, не люблю я этих упертых, которые лучше меня знают, чего мне делать. Особенно когда они начинают скупать оружие.

– Я тоже, – кивнул Вольф. – Маленький совет: в ближайшие вечность-две ходи по стеночке. Читеты очень обидчивы.

– Догадываюсь. К счастью, у меня хорошо развиты гены трусости.

Кормак встал из-за стола.

– Мы живем в страшном мире, – сказал он. – Похоже, двум честным людям только и остается, что пойти выпить.

– Что ты искал на Сауросе, когда эфэровский робот тебя засек? – спросил Вольф.

– Я уже побывал на нескольких наших планетах, где рассчитывал найти какие-нибудь упоминания о Матери-Лумине, – сказал Таен. – Я надеялся заглянуть в некоторые архивы – кажется, вы так это называете – нашего Департамента Предвидения, по-вашему – разведки.

– Разве ФР их не изъяла?

– Думает, что изъяла, – ответил эльяр. – Но есть и другие копии, доступные тем, кто знает, куда смотреть.

– Что именно ты искал?

– Чего я искал, того не нашел: упоминаний о Матери-Лумине, о Стражах, о чем-нибудь, что передавалось до того, как мой народ совершил Переход.

– И?

– Ничего.

– Не верю, – сказал Вольф, – чтобы по одному сигналу, которого, говоришь, ты даже не слышал, вся чертова куча эльяров свалила неведомо куда. Значит', ты искал не там или не так.

– Мне не нравится твой тон, но, должен согласиться, логически ты прав.

– Какая из ваших планет главная?

– Саурос, – сказал Таен. – Та самая, на которой я родился, на которой ты жил до войны. Я пытался также получить доступ к одной из наших больших думательных машин, компьютеров, чтобы она помогла мне проанализировать задачу. Но не успел ничего найти, потому что ваш зонд меня обнаружил.

– Если я смогу доставить нас обоих на Саурос, ты позволишь помочь тебе в поисках?

Эльяр свернулся на стремянке – ничего более похожего на его привычное сиденье Вольф не нашел – и надолго задумался. Дважды его капюшон раздувался и опадал.

– Существует риск, – сказал он наконец, – для нас обоих. Там должны стоять заграждения, если, конечно, они уже не сработали на ваших людей. Не думаю, что исследователи из Федерации знали, где искать.

– Я видел эльярские ловушки, – сказал Джошуа. – Справимся.

– У тебя есть план?

– Скорее идея.

– Что именно мы будем искать?

– Не Матерь-Лумину. Давай начнем со Стражей. Может быть, они и выведут нас на разгадку.

Таен устремил на Вольфа глаза-щелочки.

– Одного ты мне никогда не говорил. Во всяком случае, честно, насколько я вижу по твоим мыслям. Ты мог бросить меня в Монтана-кип или просто вернуть на одну из наших планет, а сам затаиться. Не сомневаюсь, что у тебя хватит способностей укрыться и от читетов, и от Федеральной Разведки. Тебя не станут искать вечно, особенно если увидят, что ты больше не интересуешься судьбой эльяра. Почему, Джошуа Вольф? Почему, Разящий из Тьмы?

Наступило долгое, тягостное молчание.

Вольф медленно покачал головой.

– Он и спляшет, и споет, и по проволоке пройдет, – гордо объявил Кормак. Они с Вольфом стояли на переходном мостике над огромным пролетом. Внизу лежал корабль Вольфа, выглядевший точно так же, как при посадке на Малабаре. – Попросишь свой добрый корабль «Леденец» показаться во всей красе?

Он передал рацию Вольфу.

– Слышишь меня? – спросил Джошуа у корабля.

– Слышу, – донеслось из миниатюрного динамика. – Узнаю голос. Будут приказания?

Джошуа повернулся к Кормаку:

– Что мне сказать?

– Ну, например: «Изобрази нам внешний облик яхты класса „Гаттерас“. На случай, если не помнишь каталога, это такая горбатая, футов на двадцать длиннее „Грааля“».

Джошуа повторил приказ в микрофон.

– Принято, – отвечал корабль.

Зашипели гидравлические насосы, и «Грааль» чуть заметно вырос в длину. Одновременно овальный выступ на его корпусе приподнялся, появилась рубка с иллюминаторами.

– Все это, разумеется, одна видимость, – пояснил Кормак. – Они наращиваются на твоих соплах, так что ты не получишь лишних двадцати футов, и рубка тоже муляжная. Я не смог приладить рули – перестали бы убираться твои собственные – поэтому оставил как есть.

«Грааль» может воспроизвести примерно двадцать кораблей более или менее своего типа, от буксира класса «Фосс» и любых внутрисистемных кораблей техобслуживания до федеральных дозорных кораблей класса «Сорж». Было бы забавно попробовать, если ты сцепишься с нашим другом Циско.

Но это все бантики и вблизи не поможет. Что я изменил по-настоящему, так это разные опознавательные характеристики: инфракрасные, радарные и так далее. На экране твоя колымага может выглядеть чем угодно, от среднего крейсера до развалюхи, которая возит руду с астероидов на ближайшую планету. Вот это действительно ценно. Я решил, что большинство маскируется под маленькие суда и стоит сделать наоборот. Плюс у тебя чистенькая оснастка, так что эхо будет минимальное. Мне пришлось занять под железо две кладовки и одну жилую каюту. Не думай экономить тягу, особенно когда подделываешь ее характеристики.

Все параметры у тебя прежние, если ты не применяешь внешний камуфляж в атмосфере. Я искал варианты со множеством заметных выступов, так что они будут чуть-чуть тормозить. Будь осторожен на крутых поворотах в воздухе – не гарантирую, что эта фигня не отлетит.

– Ты закончил?

– Вроде да.

– Звучит здорово, – сказал Вольф.

– Сделано здорово, – отвечал Кормак. – Теперь ты у меня в долгу.

– Да.

Кормак посерьезнел.

– И я собираюсь попросить об услуге.

Вольф клевал носом над последним бокалом ар-маньяка и пьесой Элиота, когда снова послышалось жужжание. Он сразу очнулся, но звук не прекратился, а, напротив, стал еще громче.

Вольф почувствовал угрозу, опасность и помимо воли оглядел знакомую рубку.

Руку пронзила боль. Он закатал рукав, увидел вздувающиеся красные волдыри.

Жужжание стихло, наступила полная тишина.

Через некоторое время волдыри исчезли.

Вольф встал и заварил себе крепкий кофе.

– «Де Монтель»? – Вольф присвистнул. – Это серьезно.

Кормак снял фольгу, вытащил пробку.

– Вот с каким звуком должна откупориваться бутылка. Никак не привыкну к хлопку, с которым снимается герметичная крышка.

На столе стояли два бокала. Кормак налил один наполовину, другой – на два пальца.

– Мне казалось, ты не пьешь крепкого, – заметил Вольф.

– Хочу составить тебе компанию.

Вольф понюхал, попробовал, кивнул, потом откинулся в кресле.

– Выкладывай.

Кормак выдвинул ящик стола, достал голографическую карточку, протянул Джошуа:

– Помнишь?

У женщины на карточке были темные волнистые волосы, рассыпанные по плечам изумрудно-зеленого платья. Она стояла на палубе прогулочного корабля, за ее спиною круглился горизонт. Видимо, фотограф велел ей улыбнуться, и она старалась, но без особого успеха.

Вольф отметил роскошь обстановки, драгоценность на женщине, всмотрелся в лицо.

– Кажется, да. С военных времен? Кормак кивнул.

– Миниатюрная такая. Первый лейтенант… нет капитан.

– Она самая. Заведовала у меня материально-технической частью. Рита Сидамо.

– Да, вспомнил. Что с ней?

– Вышла замуж за мерзавца, который не дает ей развода.

Вольф поднял бровь.

– Извини, в это трудно поверить. Так легко просто уйти… или позвать на помощь.

Кормак не ответил, но продолжал:

– Мы… ну, дружили три или четыре месяца перед самым концом войны. Против правил, конечно, однако кого это колыхало? Вообще-то это было довольно серьезно.

Война кончилась так неожиданно, что мы оказались подвешенными. Не могли решить, хотим ли остаться вместе, и все такое.

Она демобилизовалась, вернулась народную планету внутри Федерации. Мы обменялись несколькими комами, потом Рита вдруг перестала писать.

Кормак взял бокал, отхлебнул, скривился; прошел к холодильнику и вернулся с пивом.

– Я пережил это. Или думал, что пережил. Черт, мы все умеем себя обмануть.

Три месяца назад я получил это фото и письмо. Она пишет, ей пришлось заплатить, чтобы его переправили на планету.

– Переправили откуда?

– Она перестала писать, потому что вышла замуж. Говорит, быстро и без особой причины. Думаю, потому, что этот тип богат и хорош собой.

– Мне все так же слабо верится.

Кормак сжал губы. Он снова выдвинул ящик, достал микрофишу, сунул в проектор и развернул к Вольфу экран.

Там появилась картинка.

Мужчина примерно одного с Вольфом роста, темноволосый, с резкими чертами, вызывающе смотрел в объектив камеры.

– Его зовут Джалон Какара. Он владеет торговым флотом и собственной верфью.

Пошли новые картинки, начиная с аршинного газетного заголовка:

ЗА МАСКОЙ.

КАКАРА ПРЕВРАТИЛ СВОЮ ПЛАНЕТУ В ВЕРТЕП ГРЕХА

– Он купил в Федерации планетоид, который назвал «Непенте», – сказал Кормак. – Насчет вертепа не знаю. Но выглядит впечатляюще.

Вольф рассеянно кивнул, глядя на мелькающие фотографии: длинная космическая яхта; два дворца; высоченное офисное здание; неправильной округлой формы планетоид; наполовину заполненный космодром, все корабли несут на бортах ломаную багровую линию; смеющиеся, богато одетые люди на какой-то вечеринке; потом Какара и женщина, оба в купальных костюмах, сидят на поручне древнего судна на воздушной подушке.

– Он – скотина, – просто сказал Кормак.

– Я ни разу о нем не слышал, – сказал Вольф, – но это не имеет значения. Похоже, парень и правда очень богат. Беру свои слова обратно.

Он выпил, Кормак снова наполнил бокал.

– Я кое-что разузнал. Старые знакомые в Федерации нарыли что могли. Какара ведет свои дела с Непенте. Если куда-нибудь и отправляется, то на личной яхте. Собственно, это грузовик класса «Дездемона», который он переоборудовал на своей верфи. Иногда он берет Риту с собой. Но по большей части она безвылазно торчит на Непенте. Особенно теперь.

– Я знаю женщин, которым понравилось бы безвылазно торчать на такой планетке.

– Главная страсть Какары – залезать в трусы к женам своих друзей, – сказал Кормак. – И он распускает руки.

Лицо у Вольфа напряглось.

– Она хотела уйти, сказала ему об этом, даже сумела подать на развод. Он перехватил бумаги и уничтожил. Заявил, что она – его. На этом и порешили. Пока. Рита пишет, что ему даже нравится видеть ее своей пленницей.

– Ты хочешь, чтобы я ее вызволил?

– Нет, – сказал Кормак. – Об этом я не прошу. Но было бы здорово, если бы ты придумал для меня план.

– Для тебя? Кормак, ты диспетчер, а не разведчик. Твое дело – отправлять на задание таких, как я, помнишь?

Кормак поглядел на Вольфа в упор.

– Я не видел ее одиннадцать лет и еще до письма постоянно думал о ней, ругал себя последними словами за то, что не полетел к ней, не сделал чего-нибудь. Так что в этот раз я полечу. Я все решил еще до твоего появления и, когда увидел тебя, подумал… подумал, может быть, теперь у меня появился шанс.

Джошуа глубоко вздохнул.

– Дети есть?

– Нет. Она пишет, это одна из причин, почему все пошло наперекосяк.

– Можешь с ней связаться?

– Нет.

– Значит, ты хочешь, чтобы я придумал, как тебе попасть на Непенте, найти твою кралю и, если это не минутный дамский каприз, хватать ее за шкирку и рвать когти, словно какой-нибудь недоделанный Орфей?

Кормак кивнул.

– Знаешь, чем кончится твое дурацкое рыцарство? Тебя убьют.

Кормак пожал плечами.

Вольф взял бокал арманьяка и выпил одним глотком.

– Тебе это не понравится, – сказал Вольф Таену. – Мне и самому не особо приятно, но обстоятельства изменили наши планы.

Глава 3

– Это решение не основывается на логике, – сказал эльяр. Его шейный капюшон наполовину раздулся и налился краской.

– Безусловно, – согласился Вольф.

– У меня повторился твой сон про насекомых, – продолжал Таен. – Я чувствовал подавленность, страх, опасность много большую, чем просто для меня и для тебя. Вот о чем надо тревожиться, а не об этой особе, которая то ли хочет, то ли не хочет соединиться с твоим другом.

– Твои выводы, – сухо сказал Вольф по-прежнему на земном, – получены из холодного логического анализа.

– Конечно, – сказал Таен. – Мой мозг на другое не способен.

– А мой мозг… Ладно, не важно.

Капюшон Таена медленно опал. Инопланетянин пристально взглянул на Вольфа.

– Помнишь нашу первую встречу? – спросил он, снова переходя на эльярский. – Когда наши несмышленыши проверяли твою силу. Пока я не вмешался.

– Опустим, что я успел сломать одному ребра за излишнюю любознательность. Продолжай.

– Тогда ты назвал их трусами, словом, которого нет в эльярском, за то, что им хватило ума напасть на тебя всем скопом, а не поодиночке. Я не понял, что это значит, и не уверен, что понимаю сейчас.

Но я расскажу тебе другой эпизод, которому был свидетелем. Это случилось во время войны, после того, как мне велели расформировать мой специальный отряд и прекратить охоту за тобой. Я находился в командной рубке нашего большого корабля, из тех, что мы называли Великими Кораблями-Убийцами. Мы засекли два федеральных разведывательных катера и с помощью дальнобойных орудий вывели из строя двигательный отсек одного из них. Второй вполне мог скрыться, пока мы уничтожали первый.

Вместо этого он изменил курс и вернулся – почти наверняка, чтобы спасти остававшихся на первом корабле, хотя разумный анализ убеждал, что тот обречен. В итоге мы уничтожили оба катера вместе с командами.

– Люди иногда делают подобные глупости, – заметил Вольф.

– Скажи, сходен ли мыслительный процесс, или, точнее, эмоциональный порыв, двигавший капитаном второго катера, с тем, что заставляет тебя помогать Кормаку?

– Возможно.

– Допустимо ли предположить, что именно этот способ мышления, абсолютно недоступный эльярам, каким-то образом стал причиной того, что вы нас разбили и моему народу пришлось в поисках спасения совершить Переход?

– Вряд ли, – ответил Вольф. – Нам просто повезло. – Он встал. – Вперед, лошадка. До ночлега еще много миль.

– Сомневаюсь, что когда-нибудь пойму.

– Я тоже.

Вольф, совершенно голый, стоял на коленях перед Луминой, упершись руками в колени. Дыхание его было глубоким, ровным. Камень мерцал, озаряя каюту.

«Я под сводом… я – свод… нет ничего за, нет ничего перед…»

Он поднял руки, свел ладони, выставил указательные пальцы, соединил их.

«Гори, огонь, войди, огонь, наполни, принеси мудрость…»

Его дыхание стало еще медленнее.

Внезапно он оказался «над» Луминой и теперь «глядел» на нее сверху. Поднялся еще выше, к потолку, прошел перекрытие; мозг «увидел» провода, блестящую гладкую сталь, и Джошуа понял, что он – на командной палубе.

Дыхание его участилось. Лумина разгоралась все ярче. Он отвернулся и развел руки; камень померк, стал серым.

– Провалиться мне, – изумленно сказал Джошуа. – Не знаю…

Он оборвал фразу, сосредоточился, совладал с дыханием.

Лумина «ожила», заиграла цветами.

Вольф видел только камень и ничего больше.

Через некоторое время он, не отталкиваясь руками, встал. Лумина погасла.

Джошуа изумленно потряс головой, взял Лумину и пошел в душ.

– Докладываю о готовности перед последним прыжком к Гаррапате, – сообщил корабль.

– Жди, – велел Вольф и еще раз оглядел экран. – Теперь мы входим в саму Федерацию и виляем хвостом. Покажи, как это выглядит в реальном пространстве. Нам нужна настоящая трансформация, не просто видимость. Изобрази нам… бывший военный катер класса YS. Я купил тебя после войны и переделал своими руками. Я дал тебе новое имя… э-э… «Отранто». Вплоть до дальнейших указаний отзывайся на это название, как и на «Грааль».

– Принято. Жди.

Загудели гидравлические насосы, замигали индикаторы на новенькой панели.

– Превращение завершено, – доложил корабль.

– И как мне теперь увидеть?.. Выведи аппарат для осмотра внешних повреждений на пятьдесят ярдов и дай мне полный обзор.

– Принято.

Через некоторое время на экране появилась картинка.

– Черт, – изумленно пробормотал Вольф. – Я бы сам тебя не узнал. Я бы сказал, что ты выглядишь капитально, только, если это я тебя переделывал, мне надо оборвать руки. Придется прилепить тебе на люк пикалку, а то, не ровен час, перепутаю с другими на космодроме.

– Твой друг Кормак, – сказал взволнованно Таен, – проделал замечательную работу и заслуживает похвалы.

– Он свое получит. Корабль, а ты как считаешь? Помнится, твой последний программист решил, что тебе нужно чуть больше личности.

– Твои слова я воспринимаю как выражение удовольствия, поэтому испытываю то же самое, хотя и не знаю, что это значит.

– «Грааль», познакомься с Таеном. Вы отлично друг другу подходите. Жаль, ты у нас в мужском роде, а то бы мы воскресили ЭНИАК, и он бы вас поженил. Ладно, «Отранто». Прыгай, когда будешь готов.

Мир завертелся, Джошуа почувствовал пряный привкус на языке, забытые ощущения прошлого. Потом все восстановилось. На экране горели другие созвездия.

– Выход из N-пространства завершен, – доложил корабль. – До Гаррапаты – два Е-дня.

И контора, и щуплый человечек за столом насквозь пропахли неудачей, которая тянется так долго, что с нею давно сроднились.

– Вот, – сказал он, – целый пакет. Вполне стоит денег, которые я запросил, мистер… э-э… Тейлор. – Нос над редкими усиками задергался. Человечек напомнил Вольфу кролика перед морковной грядкой.

Вольф взял микрофишу, взвесил на руке, почувствовал.

– Кто собрал досье?

Человечек попытался изобразить гнев, не сумел и сдался.

– Вы не верите, что я?

– Знаю, что не вы. Слишком мало времени для новичка. Но меня это не колышет.

– Ладно, – отвечал частный сыщик. – Данные собрала команда из Де Грассе, Хэтуэй. У меня есть связь с человеком, который время от времени с ними контактирует. Я не видел смысла дублировать работу. Не было случая, чтобы кто-нибудь пожаловался на их материалы. – Он замялся, потом добавил: – И потом, планета Какары не так далеко отсюда, он почти все дела ведет с Гаррапаты. О нем идет определенная слава. Трудно все время оглядываться через плечо, когда ты совсем один.

– На кого работала команда из Де Грассе, Хэтуэй?

– Не знаю, не спрашивал.

Вольф сунул микрофишу в карман, протянул деньги:

– Вот. Вы сказали, что предпочитаете наличные?

– Кто их не предпочитает?

Вольф вышел из кабинета. Щелчок, с которым захлопнулась дверь, гулко прокатился по пустому пыльному коридору.

Джошуа вылез из челночного такси, неторопливо дошел до соседнего дока, скользнул за угол и стал ждать. За ним никто не следовал.

Он пошел назад, мимо остановки челноков, ко второму доку, вошел в маленький, на одного человека, лифт и дотронулся до сенсора. Лифт поднял его на палубу овального дока. Джошуа коснулся сенсора на люке «Грааля», вошел.

Таен сидел на двух стойках, которые они за день до того сварили в крохотной мастерской «Грааля». Рядом лежал на полке тяжелый бластер. Глаза-щелочки открылись.

– Тебе сообщение, – не здороваясь, объявил инопланетянин.

Джошуа поднялся по винтовой лестнице на командную палубу, включил ком.

Замелькало прокручиваемое назад изображение, и на экране появилось невыразительное лицо Циско.

– Я получил твой сигнал, – произнес функционер, – и заключаю, что наш общий друг – с тобой. Нам надо увидеться. Ситуация изменилась с тех пор, как мы говорили о нем… и о тебе. Встретимся на твоих условиях, где и когда скажешь. Свяжись со мной по любому из обычных каналов. Гарантирую твою безопасность, хотя знаю, ты мне не веришь.

– Угадал, – сказал Джошуа меркнущему изображению. – Не верю.

Джалон Какара исподлобья смотрел на Вольфа. Джошуа встал и обошел голограмму, внимательно ее разглядывая.

– Ты заметил, – сказал Таен на земном, – что он никогда не смотрит прямо в объектив?

– Правда, черт возьми.

– Ни на этом снимке, ни на других.

– Если б я думал, что у негодяев есть совесть, то сказал бы, что Джалона по ночам мучают кошмары. – Вольф снова сел за пульт и стал дальше просматривать микрофишу.

– Кстати, думаю, пока мы не вернемся в Отверженные Миры, мне лучше говорить на земном. Звук часто проникает дальше и вызывает большее подозрение, чем то, что видят наши глаза. Послушай, одна идея… Извини. Я прервал твои размышления.

– Ничего, – сказал Вольф. – Я просто смотрю все подряд – может, в подсознании что-нибудь щелкнет. Говори.

– Я подумал, что, может быть, ошибался.

– Эльяр признает свою неправоту? Ты и впрямь заразился от людей. Правильно тебя не взяли в Переход.

– Я заключаю, что это – шутка, и потому оставляю без внимания, как оставил бы и оскорбление. Возможно, в каком-то смысле это глупое отклонение от цели пойдет нам на пользу.

– В каком?

– Очень мало эльяров бывало в Федерации. Возможно, это еще одна причина, по которой мы проиграли войну, потому что наше неведение обернулось против нас.

Я буду внимательно примечать все вокруг, поскольку понимаю, что наших целей не достичь без вмешательства из Федерации. Я должен знать своего врага много лучше, чем кто-либо из прежних эльяров.

– Своего… и моего, – сказал Вольф и внезапно нахмурился.

Он коснулся сенсоров, и снова глаза Джалона Какары наполнились привычной брезгливой злобой.

– Не то, – пробормотал Джошуа и перешел к следующим кадрам.

Внезапно инопланетянин и человек оказались посреди шумного сборища. Какара был в центре внимания. Вольф мельком взглянул на женщину рядом с ним, узнал Риту Сидамо, но его привлекло другое.

Он не отрываясь смотрел на Какару, который шевелил губами, разговаривая с официантом. Звука не было, но Какара явно ругался. Официант стал белее своей древней крахмальной рубашки. Внезапно Какара ударом выбил из его рук поднос.

Теперь Какара кричал, щуплый официант начал дрожать.

Таен раскрыл было рот и тут же снова закрыл, потому что Вольф жестом попросил его помолчать. Джошуа прокрутил сцену второй раз, потом третий.

– Хорошо орешь, – тихо сказал он экрану. – Смотри, доорешься.

В баре стояла тишина, напитки были почти такими же старыми, как деньги, за которые их отпускают. Даже обслуживали не роботы, а живые люди.

Джошуа Вольф сел неподалеку от бармена, чье лицо лучилось таким достоинством, будто его место – по другую сторону полированной деревянной стойки.

– Что желаете, сэр?

– Арманьяк, если у вас есть.

– Есть. Конкретный сорт?

– Я потрясен, – сказал Вольф. – Редкий случай – встретить хоть какой-нибудь арманьяк. Я возьму «ЮберДайтон».

– Извините, сэр, вряд ли его можно найти где-нибудь, кроме Земли, да и вообще за пределами Бас-Арманьяк.

– Найти можно, – кивнул Вольф. – Я пил.

– Завидую. А я даже не пробовал. Сгодится ли «Лубер» в качестве замены?

– Еще как сгодится. И пожалуйста, со стаканом ледяной воды.

Бармен подал Джошуа арманьяк в маленьком бокале, поставил рядом стакан и графин с водой. Джошуа протянул деньги. Бармен не взял.

– Вы здесь новичок, – сказал он. – Я подам счет, когда вы будете уходить. И потом, это слишком крупная купюра, в такой ранний час мне пришлось бы идти ее менять, чтобы дать вам сдачу.

– Это не за выпивку, – сказал Джошуа. – Я хотел бы оплатить несколько минут вашего времени, мистер Фицпатрик.

– Вот как? – Седовласый бармен по-прежнему не брал деньги, – Вы меня знаете, а я вас – нет, сэр.

– Моя фамилия – Тейлор. Джон Тейлор. Мне сказали, что вы считаетесь… наставником – наверное, это будет правильное слово – всех барменов Гаррапаты.

– Такой комплимент дорогого стоит. Ваши деньги остаются у вас, мистер Тейлор.

– Мистер Джалон Какара заглядывает сюда, когда прилетает с Непенте?

– Это общеизвестно, – сказал Фицпатрик. – Он не таится. Во всяком случае, в данном отношении. Информация едва ли стоит той суммы, которую вы предлагаете.

– Я слышал, будто он, когда недоволен, становится, выразимся так, не очень приятен в общении.

– Он не первый состоятельный человек, о котором так говорят, – заметил Фицпатрик.

– Позвольте мне сделать два допущения. Первое: на своем родном планетоиде он тоже пьет. Второе: он богат и, следовательно, не сам смешивает себе напитки.

– Опять-таки ваши деньги остаются у вас.

– Любопытно, не знаете ли вы, скажем, бармена, который служил на Непенте. Я уверен, такой человек рассказал бы много увлекательного.

– Возможно, – согласился Фицпатрик, – хотя, вполне вероятно, истории эти были бы не слишком лестными для его бывшего хозяина.

– Особенно, – ровным голосом заметил Вольф, – если Какара выставил его пинком под зад или, может быть, просто наорал и обошелся с ним по-скотски.

– Вы пишете книгу, мистер Тейлор?

– Мог бы. Но не пишу.

– Знаете, – задумчиво произнес Фицпатрик, – если бы я знал такого человека и вы бы с ним поговорили, в ваших руках оказалось бы немало компрометирующих фактов. Кое-кому, не симпатизирующему мистеру Какаре, испытавшему на себе его несправедливый гнев, это было бы очень приятно.

– Допускаю.

Фицпатрик достал из-под стойки ручку и блокнот, черкнул две или три строки, вырвал листок и протянул Вольфу.

– Вот адрес, по которому вы найдете интересующего вас человека. Передайте ему мою записку. От него вы узнаете все, что нужно.

Он взял купюру, нежно разгладил ее на ладони.

– Да, – мягко произнес Фицпатрик. – Приятно было бы, если б у мистера Какары случилась маленькая неприятность. Кстати, мистер Тейлор, ваша выпивка – за счет заведения.

– Значит, вас прислал Джерри? – Мужчина снова зевнул и встал с узкой неприбранной тахты. – Если мы будем говорить об этом гаде Какаре, то надо сварить кофе. Идемте на кухню.

В тесной кухоньке с трудом помещались двое. Хозяин наполнил маленькую кофеварку и нажал кнопку «ПУСК». Вода зашипела, крохотный кофейничек наполнился бурой жидкостью.

С соседнего космодрома поднялся звездолет, стены маленькой квартирки задрожали. Хозяин повернул голову.

– Через две недели сяду на такой же и свалю к черту из Федерации, – сказал он. – В Отверженных Мирах лучше. Во всяком случае, хуже уже некуда.

На буфете стояла бутылка. Хозяин снял ее, потряс.

– Проклятье. Не хватит даже глаза продрать.

– Вот, возьмите мою, мистер Холлистер. Джошуа вытащил из внутреннего кармана чеканную серебряную фляжку.

– Культурненько, – заметил Холлистер. Он нашел чашку, поколебался, потом все-таки сполоснул ее над раковиной, уронив две тарелки из грязной груды. – Если найду вторую…

– Мне – только воды, – сказал Вольф. – Я не пью кофе по вечерам.

– Ладно. – Холлистер взял стакан с надписью «На память о Шеддон-спрингс» и протянул гостю. Потом свинтил с фляжки крышечку и понюхал содержимое.

– Боже милостивый, – с изумлением произнес он. – Даже жалко мешать это с той бурдой, которую я пью в последнее время.

Он быстро взглянул на Вольфа, словно опасался, что тот согласится, потом плеснул едва ли не полчашки, добавил кофе, а фляжку протянул Джошуа.

Тот налил в стакан на два пальца, разбавил водой из-под крана.

Они вернулись в комнату. Холлистер сдвинул на край тахты мятую постель, сел, указал гостю на стул. Чашку аккуратно пристроил на столик.

– Я многим обязан Джерри, – сказал Холлистер, – и, возможно, захочу вернуться к нему, если дела пойдут не совсем гладко, поэтому расскажу вам все совершенно бесплатно. Что вас интересует?

– Я не рассчитывал прокатиться на дармовщинку. – Джошуа достал купюру, сложил пополам, опустил на столик.

– За это, – сказал Холлистер, – можете просканировать мне мозги на предмет Какары и почти всего остального. Так что вы хотите узнать?

– Вы были на Непенте?

– Там, и еще два раза он брал меня на свою калошу, «Лавр». Надеюсь, мистер, вы решили всерьез прищучить этого Какару. Я назвал бы его одним словцом, только не стоит он того, чтобы его сравнивали с главным мужским достоинством. Хуже, чем с прислугой, он обращается только со своей несчастной женой. Что вы ему сделаете?

Вольф покачал головой:

– Я просто коллекционирую слухи. Ни больше ни меньше.

Холлистер разочарованно поднес чашку к губам.

– Первое, что я хочу узнать, – как вы получили эту работу, – сказал Вольф.

– Первое, что вам следовало спросить, – сказал Холлистер, – это как мне хватило дурости на нее попроситься. Но я начну с ответа на ваш вопрос.

– Ладно! – буркнула женщина. – Ты! Тейлор! Заходи.

Джошуа послушно встал, миновал ряд сидящих в ожидании мужчин и женщин и прошел в кабинет вслед за хозяйкой конторы.

Та в сердцах захлопнула дверь.

– С чего ты вообразил, будто мистер Джалон Какара захочет взять тебя на работу?

– Возможно, – спокойно отвечал Джошуа, – потому что я – один из лучших барменов Федерации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фраза принадлежит английскому писателю Эдварду М. Фостеру (1879—1970) и на самом деле звучит так:«Если бы я оказался перед выбором, предать родину или предать друга, надеюсь, мне хватило бы духа предать родину».

Вернуться

2

Хуан Понсе де Леон (1460? —1521) – испанский конкистадор, отправился в Америку искать Источник Молодости. Источника не нашел, зато завоевал Пуэрто-Рико и открыл Флориду.

Вернуться