Алексей Калугин
Разорванное время

Часть 1
ДРАВОР

1. БАРЬЕР

Кийск сосредоточенно буравил взглядом камень, лежавший у него на ладони. От напряжения лицо у него покраснело, а на лбу выступили крупные капли пота.

– Легче, легче, – улыбаясь, приговаривал сидевший рядом с ним на траве старый дравор Люили. – Спокойнее…

– Какое там, спокойнее! – раздраженно воскликнул Кийск. – Ничего у меня не выходит!

Камень на его ладони треснул и раскололся пополам.

– Ну вот, что-то все-таки получилось, – умиротворенно произнес Люили.

– Только не то, что хотелось.

– Ты дал волю своей агрессивности. Мысль должна не бить по предмету, а осторожно гладить его, уговаривая принять требуемую форму.

Люили провел пальцем по одному из осколков на руке Кийска. Неровные края его осыпались, превращаясь в песок и мелкую крошку, и на ладони у Кийска оказался правильный тетраэдр.

– Надо увидеть внутри предмета то, что ты хочешь из него создать.

Люили коснулся пальцем верхнего острого угла тетраэдра, и он превратился в шар.

– Видишь, как все просто, – посмотрел он на Кийска.

В исполнении Люили процесс психопреобразования действительно выглядел до невозможности простым, вот только повторить его было совсем нелегко. Освоить же технику в совершенстве мог лишь дравор, у которого навыки психопреобразования были врожденными. Землянину такое было не под силу.

– Ладно, буду тренироваться. – Кийск поднялся на ноги и отряхнул ладони.

День клонился к закату. Огромное светило, садясь в облака, окрашивало окрестности в мягкие розовые тона. С дерева слетел каматель – большая пестрая птица с длинным хвостом – и, шумно хлопнув крыльями, опустился Кийску на плечо. Кийск непроизвольно отстранил голову от крепкого, загнутого, как у попугая, клюва. Каматель, склонив голову набок, внимательно посмотрел на человека одним глазом и вдруг издал резкий, пронзительный писк, от которого у Кийска заложило ухо.

– Иди отсюда, курица! – Взмахом руки Кийск согнал камателя с плеча.

Но тот, не желая улетать, сделал круг над его головой и опустился на другое плечо.

Люили, стоя в стороне, весело улыбался, глядя на то, как воюет Кийск с птицей. Выждав какое-то время, он вытянул руку вперед, и каматель, оставив Кийска в покое, сел на нее. Люили едва заметно повел рукой вверх, и птица, взлетев, скрылась в густой кроне хабалового дерева.

– Ты снова пытался решить вопрос силой, – назидательным тоном произнес Люили.

Кийск обескураженно развел руками – такова уж была его натура, и он ничего не мог с этим поделать.

Кусты справа от них зашевелились, и на поляну вышли Петер Баслов и Борис Киванов. Одеты они были, как и остальные, в широкие штаны и просторные, с открытым воротом рубашки. Позади них топал большой, размером с корову, зверь, покрытый густой, лохматой шерстью рыжего цвета.

– Это называется, сходили на охоту! – Баслов возмущенно ткнул зверя в морду раскрытой ладонью.

– Петер решил усыновить сурбала, – давясь едва сдерживаемым хохотом, сообщил Борис.

– Представляешь, Иво, драворы пригласили нас на охоту, – возмущенно размахивая руками, начал рассказывать Баслов. – Ну, думаю, наконец-то предстоит что-то интересное: засады, ловушки, схватка с дикими зверями… Какое там, – раздосадованно махнул он рукой. – Эти телки сами шли за нами до самого поселка. А этот, – Баслов в очередной раз оттолкнул в сторону тянущуюся к нему слюнявую морду, – до сих пор никак от меня не отвяжется!

– Попробуй решить вопрос, не прибегая к силе, – покосившись на выжидающе молчавшего Люили, посоветовал Кийск.

– К силе? – Голос Баслова вибрировал на повышенных тонах. – Кто бы мне сказал, где на Драворе требуется применять силу? Может быть, ты, уважаемый Люили? – повернулся он к старику.

– Порою сила мысли не менее важна, чем сила рук и ног, – ответил ему дравор.

Лицо его, узкое, покрытое частой сеткой мелких морщин, было, как всегда, спокойным, незамутненным никакими заботами или тревогами. Большие, полупрозрачные, голубоватого цвета глаза казались осколками неба, заплывшими под шероховатые складки век. За то время, что прожили земляне бок о бок с драворами, ни Кийск, ни кто-либо другой ни разу не видели, чтобы кто-нибудь из них разозлился или вышел из себя.

Дравор был цветущей планетой, населенной жизнерадостным, миролюбивым народом. Однако не ошибается старая пословица, которая гласит, что у каждой семьи есть свой скелет в шкафу. Имелся такой скелет и у драворов, и имя ему было «Барьер». Драворы крайне неохотно и очень мало говорили о нем. Кийск по крупицам собирал информацию, вытягивая ее из Люили во время бесед, сопровождавших занятия по технике психопреобразования.

Сегодня полностью занятому своими мыслями Кийску с трудом удавалось сосредоточиться на том, что старательно объяснял ему старый дравор, и неодобрение учителя он, несомненно, заслужил. Кийск едва дождался возвращения Киванова и Баслова с так называемой охоты. Сам он уже однажды принимал участие в подобном мероприятии, больше похожем на поиски в лесу заблудившегося домашнего скота, и потому заранее знал, какое впечатление произведет оно на Баслова.

– Слушай, да уберись ты! – замахнулся Баслов на тычущегося в него плоской, слюнявой мордой сурбала. – Всю рубаху извозил!

Кийск, помня урок, преподнесенный ему Люили, взял сурбала руками за морду, повернул в сторону кустов и тихонько подтолкнул зверя. Тот, в последний раз обернувшись на Баслова, тяжко вздохнул и покорно потопал прочь.

Люили улыбнулся, радуясь успехам ученика.

– Люили, – обратился к нему Кийск, – расскажи еще раз Петеру и Борису то, что ты говорил мне сегодня про Барьер.

Старик нахмурился. Предложенная тема была ему неприятна, и он с большим удовольствием поговорил бы о чем-нибудь другом, но драворы крайне редко произносили слово «нет». И в данный момент у Люили не было повода ответить на просьбу Кийска отказом. Подобрав длинный подол рубашки, старик опустился на траву. Земляне расселись вокруг него.

– Около пятисот лет назад Барьер – невидимая, но непроницаемая с обеих сторон преграда – разделил некогда единый народ Дравора. Народы, оказавшиеся по разные стороны Барьера, пошли каждый своим путем, который указывали им Наставники. В отличие от наших Наставников, открывших нам истинный путь, по которому следует идти всякому здравомыслящему человеку, Наставники дравортаков ввергли свой народ в поток громыхающего железа, лишающий человека чувств и Наставников, но ни разу еще он не получил вразумительного ответа на интересующий его вопрос.

– А кто же они такие, ваши наставники?

– Люди, оказавшиеся мудрее и дальновиднее остальных, знавшие природу и причину всех вещей, – ответил заученной с детства фразой Люили, – они прожили среди нас недолго, но зажженный ими свет не меркнет и по сей день.

– А как же Наставники дравортаков?

– Они тоже были незаурядными людьми, только выбранный ими путь оказался неверным. Но, возможно, и он со временем привел бы общество дравортаков к определенным успехам, если бы сами дравортаки, после того как Наставники покинули их, не извратили то, что было им завещано. Учение об индустриальном развитии общества дравортаки превратили в культ примата точных наук и техники, который, в свою очередь, со временем трансформировался в чудовищную по своей нелепости идею о том, что конечной целью эволюции человека должно стать его полное слияние с машиной. Они стали помещать свои разум и душу в тонкие черные стержни-матрицы и вставлять их в уродливые железные корпуса, которые должны были стать для них новыми телами. Получить собственное искусственное тело для дравортака – огромная честь, дело всей его жизни. Таким образом они добились личного бессмертия для каждого индивида, но одновременно лишили свой народ связи с Душой Вселенной…

Старик болезненно поморщился. Сама мысль о возможности того, о чем он говорил, причиняла ему почти физическое страдание.

Борис, который слушал Люили внимательнее всех, всегда поражался, насколько органично, легко и просто сочетаются в речи драворов точные научные термины с мистическими, а порой и вовсе сказочными понятиями и образами.

Кийск наблюдал, как по мере продолжения рассказа Люили глаза Баслова разгорались огнем неутоленной ненависти.

– Узнал? – наклонившись к нему, тихо спросил Кийск.

– Еще бы, – зловеще процедил сквозь зубы капитан и разгладил двумя пальцами усы, что обычно делал перед тем, как прицелиться в противника из автомата.

Так же, как и Кийску, Баслову не составило труда узнать в описании искусственных тел дравортаков вторгшихся на Землю механиков. Минуло без малого два года с того дня, как небольшая группа людей, оказавшись не в силах противостоять захватившим власть на Земле пришельцам, покинула родину. Волею случая они оказались в Лабиринте, опутывающем своими ходами Вселенную. Пройдя его коридорами, беженцы с Земли оказались на Драворе.

– Откуда известно о том, что происходит по другую сторону Барьера? – спросил у дравора Киванов.

– Для человека, в совершенстве владеющего психотехникой, не существует преград, – ответил старик.

– И ты тоже бывал за Барьером, Люили?

– Нет, – покачал головой старик. – В край дравортаков ходил мой отец с группой единомышленников, мечтавших о воссоединении народов Дравора. То, что они там увидели, повергло их в ужас. Дравортаки создали мощную индустриальную империю, в которой царствовали промышленное производство и высокоэффективные технологии. Живая природа была уничтожена подчистую – все жизненно важные процессы обеспечивали электронные системы и автоматы, среди которых человек становился лишним, ненужным придатком, атавизмом. Драворы больше не возобновляли попыток наладить контакт с теми, кто живет по другую сторону Барьера. И называем мы их с тех пор не иначе, как добавляя к родовому имени уничижительный суффикс – дравортаки. Мне было тогда всего лишь пять лет, но я никогда не забуду то выражение, которое на долгие годы застыло в глазах у отца и тех, кто вместе с ним побывал за Барьером. Казалось, что они заглянули в бездонную черную дыру Безвременья.

– И после них больше никто не пытался проникнуть за Барьер?

– Никто. Достаточно было увидеть тех, кто оттуда вернулся, и послушать их рассказ, чтобы навсегда потерять к этому всякий интерес. Но со временем, передаваясь из уст в уста, история о путешествии в край дравортаков, должно быть, потускнела, яркие образы и краски ее поблекли. На нынешнюю молодежь она уже не оказывает того воздействия, что произвела когда-то на людей моего поколения. Возможно, кто-то из молодых снова захочет повторить тот поход… Что ж… – Люили задумчиво провел кончиками пальцев по гладкой, тонкой коре росшего рядом молодого деревца. – Хотя я бы не советовал этого делать: идеи, сгубившие дравортаков, могут оказаться заразными. Киванов пристально посмотрел на Кийска.

– Ну, что ты на меня так смотришь? – немного нервно спросил его Кийск. – Ты думаешь, я что-то знаю, но молчу?

– Теперь-то ты не станешь утверждать, что все произошедшее с нами – просто стечение обстоятельств?

Кийск молча пожал плечами.

– И спорить не о чем, – уверенно заявил Баслов. – Все фрагменты мозаики складываются один к одному.

– Мы могли случайно наткнуться на ход Лабиринта, открытый механиками, – не очень уверенно попытался возразить Кийск.

– Нет, Иво, – азартно щелкнул пальцами Борис, – нас вел Лабиринт. Он хочет, чтобы мы остановили дравортаков.

– Ну правильно! – усмехнулся Кийск. – Кучка безоружных людей против могучего индустриального государства! Как, по-твоему, мы это сделаем?

– Не знаю как, но мы сделаем это! – воскликнул Баслов. – Мы теперь знаем о механиках гораздо больше, чем когда встретились с ними впервые.

Люили не понимал, о чем говорят между собой земляне, но он отчетливо ощущал захвативший их могучий эмоциональный поток, в котором одно чувство сменяло другое с молниеносной быстротой. Старик оперся руками о землю и поднялся на ноги.

– Я, должно быть, могу оставить вас?

– Нет-нет, Люили, – вскочив на ноги, схватил его за руку Борис. – Именно сейчас ты нужен нам, как никогда. Нам необходимо пройти через Барьер, и мы не сможем этого сделать без твоей помощи.

– Барьер?

Люили последовательно посмотрел на каждого из землян и понял, что, несмотря на имевшиеся у них сомнения, недоверие и страх, каждый из них твердо знает, что ему придется преодолеть Барьер. Впервые за много лет старый дравор не мог до конца разобраться в мыслях и мотивах, заставляющих окружающих его людей принимать решения и совершать поступки, от которых они и сами не ожидали ничего хорошего.

– Почему вы хотите уйти? Разве вам плохо среди драворов? – растерянно спросил он. – Что вы рассчитываете найти в краю дравортаков?

– Мы бесконечно признательны драворам за то, что они приняли нас и позволили жить рядом с собой, – сказал Кийск. – Но из твоих рассказов у нас создалось впечатление, что дравортаки – это те самые пришельцы, которые захватили нашу планету. Мы должны попытаться разобраться в причинах случившегося.

– Возможно, еще есть шанс что-то исправить, – добавил Баслов.

– Что ж, – Люили медленно провел сухой, узкой ладонью по заросшей редкой седой щетиной щеке, – отговаривать вас, как я понимаю, бессмысленно?

Задав вопрос, старик посмотрел на Кийска.

Тот, словно извиняясь, улыбнулся и развел руками.

– Мы поможем вам собраться в поход. Но я не знаю, найдется ли дравор, который согласится сопровождать вас.

– Нам главное – миновать Барьер, – заверил дравора Баслов, – а там уж как-нибудь разберемся.

– Странные вы люди, – удивленно и как будто с осуждением покачал головой Люили. – Вам чудом удалось остаться в живых, а вы снова собираетесь сунуть голову в пасть зверя. Зачем? Что не дает вам жить спокойно?

– У нас на Земле преодоление непреодолимых преград было чем-то вроде национального вида спорта, которым увлекались все, от мала до велика, – пошутил Киванов.

Однако дравор, похоже, воспринял его слова всерьез.

2. ОТРЯД

Четыре дня, пока шла подготовка к экспедиции, от Кийска ни на шаг не отходил рядовой Толя Берг из роты связи, находившейся прежде под командованием капитана Баслова.

– Господин Кийск, возьмите меня с собой, – как назойливо звенящий над ухом комар, тянул он с утра до вечера одну и ту же песню. – Вы же меня знаете, я не подведу. А, господин Кийск?

– Чего тебе-то на месте не сидится? – пытался урезонить парня Кийск. – Вон, посмотри на своих друзей – живут себе спокойно, семьями обзаводятся… Вот и ты давай, а то всех невест расхватают – это тебе не Земля.

– А вы-то сами как же, господин Кийск? – не унимался Берг. – Вам-то почему спокойно не живется?

– Я – это другое дело, – резко обрывал его Кийск.

Он никогда не вдавался в рассуждения на эту тему с другими, но сам порою тоже задумывался: а не сложилась ли бы его судьба иначе, если бы в свое время, находясь еще на службе в Отряде галактической разведки, не угодил в ловушку синего слизня, после чего большую часть его съеденной гигантским моллюском кожи врачам пришлось заменить на синтетическую? Кийск до сих пор помнил, как, оставив службу в отряде и решив обосноваться на Земле, он пригласил на свидание девушку и как она вздрогнула, коснувшись его руки, кожа на которой, должно быть, показалась ей неестественно гладкой и слишком уж холодной. С тех пор Кийск опасался заводить новые романтические знакомства.

– Я воином хочу стать, настоящим, – не отставал от него Берг. – А у вас есть чему поучиться.

На Земле, во времена сражений с пришельцами, Берг принимал участие в ряде операций, которыми командовал Кийск. Что и говорить, парень он был сметливый, исполнительный, далеко не из трусливых, хотя по природе своей молчаливый и осторожный. Да и стрелок он был отменный. Кийск никогда не опасался нападения с тыла, если спину ему прикрывал Берг. Именно потому, что парень ему нравился, Кийск и не хотел брать его с собой в поход, из которого, возможно, возврата не будет. Никто не знал, что ожидало их на территории дравортаков и сумеют ли они вернуться назад. До сих пор для всех, за исключением драворов, Барьер оставался непреодолимой преградой.

В конце концов, глядя на страдания парня, и Киванов принялся просить за него Кийска.

– Лишние руки и голова не помешают, Иво. А если мы будем гасить у своей молодежи инициативу, то скоро сами станем такими же скучными любителями домашней тишины и покоя, как и драворы. Ты этого хочешь?

– Делайте что хотите, – сломленный двойным напором, обреченно махнул рукой Кийск.

И к отряду, в состав которого, помимо самого Кийска, входили также капитан Баслов и Борис Киванов, присоединился четвертый участник похода.

Замечание Киванова по поводу драворов было абсолютно верным. Добрые и милые в общении люди, они, в силу сложившихся традиций и привычек, старались никогда не выходить за узкие рамки повседневной обыденности. И даже интерес их к наукам был чисто умозрительным, не требующим какого-либо реального воплощения разрабатываемых идей и проектов. Любой научный эксперимент драворы могли провести мысленно и, если он оказывался удачным, на этом и останавливались.

Однако нежелание что-либо менять в мерно перетекающих изо дня в день и из поколения в поколение жизненных устоях было отнюдь не врожденным, присущим всем без исключения драворам, качеством. Молодые драворы с неподдельным интересом расспрашивали землян об их прежней жизни. Кийск не раз видел, как они пытались, подражая землянам, мастерить что-нибудь собственными руками, не прибегая к помощи психопреобразования. Но все их робкие, неумелые попытки наталкивались на сцементированную веками стену непонимания и осуждения со стороны старших, авторитет которых в среде драворов был непререкаем. Поэтому Кийск совсем не удивился, когда огромное число молодых драворов, узнав о готовящемся походе, выразило желание сопровождать землян. Для них это была единственная возможность вырваться хотя бы на время за пределы очерченного раз и навсегда узкого круга домашнего тепла и покоя.

Чтобы избежать ненужных конфликтов, как с молодым, так и со старшим поколением драворов, Кийск предложил Люили самому выбрать того, кто проведет отряд через Барьер. Люили долго не давал ответа и только утром того дня, когда отряд должен был отправляться в путь, представил землянам их провожатого. Небольшого роста, коренастого дравора с большой головой, заросшей густыми светлыми волосами, звали Чжои. Ему шел двадцать третий год, и старому Люили он приходился каким-то дальним родственником. От старика Чжои, должно быть, получил строгие указания на тот счет, что он должен делать и как следует себя вести, поэтому и вид у него был чрезвычайно серьезный и сосредоточенный.

Шестым участником похода стал психотехник Григорий Вейзель. На его кандидатуре настоял координатор работ земных ученых Клавдий Колышко. Умевший говорить авторитетно и убедительно, Клавдий Матвеевич легко смог доказать Кийску, что при возможном контакте с представителями иной цивилизации без специалиста-психолога ему не обойтись. Но решающим все же оказался поставленный Колышко вопрос о том, как участники экспедиции станут преодолевать Барьер в обратном направлении. На ту сторону их проводит кто-нибудь из драворов, а обратно? Вейзель же, который многому научился у драворов, считал, что сумеет решить эту проблему. Колышко и сам не прочь был бы отправиться в поход в неведомое: страсть исследователя бурлила в нем с вулканической силой – однако здоровье его еще на Земле сильно пошатнулось, и Клавдий Матвеевич прекрасно понимал, что в случае его внезапного ухудшения он превратится в обузу для всего отряда.

3. ПЕРЕХОД

По словам Чжои, который, как любой дравор, мысленным взором видел все пространство планеты, ограниченное Барьером, до пустыни, вплотную прилегающей к нему, при благоприятных погодных условиях верхом на сурбалах можно было добраться за пять дней. И он оказался прав: утром шестого дня пути отряд вышел из леса. Теперь сурбалы бежали среди зарослей густого кустарника, легко прокладывая дорогу мощными, широкими телами. Спустя пару часов кусты вокруг сделались мелкими и низкорослыми, никнущими к земле. Сурбалы замедлили бег и то и дело, встряхивая мохнатыми головами, протяжно мычали.

– Сурбалы чувствуют пустыню, – сказал Чжои.

Когда среди мелкой пожухлой травы стали попадаться большие проплешины, засыпанные крупным желтым песком, всадники спешились. Сурбалов расседлали и сняли с них поклажу. Чжои махнул на них руками, и мохнатые звери гурьбой затопали назад, к лесу. Путники взвалили себе на плечи рюкзаки с поклажей и, не задерживаясь, двинулись дальше пешком.

В полдень остановились на привал, расположившись на последнем, должно быть, островке бурой, стелющейся по земле травы. Впереди расстилалась ровная желтая поверхность, перечеркнутая редкими косыми линиями песчаной ряби.

Киванов, прикрыв глаза от солнца ладонью, посмотрел вперед.

– Далеко еще до Барьера? – спросил он у Чжои.

– Часа три пути, – ответил дравор.

– Ничего не вижу, – покачал головой Борис.

– Ничего и не увидите, – улыбнулся дравор. – Барьер невидимый. Когда, по словам Чжои, они прошли уже большую часть пустыни, отделяющей их от Барьера, с востока подул сильный, порывистый ветер. Путники двигались в плотном облаке поднятых им песка и пыли, заслонившем светило. Казалось, наступили ранние сумерки. Песок летел по ветру, набивался в складки одежды, сек лицо, скрипел на зубах.

– Надо остановиться! – крикнул, отплевываясь от песка, Баслов. – В этой круговерти мы рискуем сбиться с пути или потерять друг друга!

– Нет! – перекрывая завывания ветра, прокричал в ответ Чжои. – Мы уже почти у цели!

– Да ни черта же не видно вокруг!

– Там, впереди! – прокричал, вытянув перед собой руку, Берг. – Там что-то есть!

Кийск остановился и, прикрыв лицо с двух сторон ладонями, вгляделся в вихрящуюся серую мглу. Временами, когда порывы ветра ослабевали и песок начинал оседать, ему казалось, что впереди он видит какой-то просвет.

– Чжои, ты уверен, что Барьер рядом? – спросил он.

– Да! До него метров пятьдесят, самое большое – сто! Песчаная буря может продолжаться несколько дней, а за Барьером ее может и вовсе не быть!

– Вперед! – махнул рукой Кийск.

– А я-то надеялся, что придется возвращаться, – усмехнулся Киванов.

Может быть, до Барьера и в самом деле было не более ста метров, но тем, кто двигался в центре песчаного вихря, путь показался значительно длиннее. Однако спустя какое-то время впереди явно наметился просвет. Подойдя еще ближе, люди увидели, как струи летящего по ветру песка бьются о невидимую преграду и широким потоками осыпаются вниз. У основания барьера был уже наметен вал высотою с полметра.

Сделав еще несколько шагов вперед, Кийск вытянул руки и почувствовал, как ладони его уперлись в невидимую преграду. Она была не теплее и не холоднее окружающего ее воздуха и казалась упругой, но податливой. Но когда Кийск слегка надавил на нее ладонями, а затем и навалился всем телом, преграда не сдвинулась и не прогнулась ни на миллиметр.

Как и предполагал Чжои, по другую сторону Барьера бури не было. Там, насколько хватало глаз, расстилалась ровная песчаная поверхность, разогретая зависшим в зените светилом до ослепительно желтого цвета.

Чжои скинул с плеч рюкзак и, наклонившись, принялся обеими руками отгребать от Барьера наметенный к нему песок. Берг, пристроившись рядом, помогал ему. Когда и остальные, следуя их примеру, начали делать то же самое, Чжои, приподняв голову, крикнул:

– Не надо! Мне нужен только небольшой проход, чтобы подойти к Барьеру вплотную.

Когда проход был расчищен, Чжои прижался к Барьеру спиной и, чуть раскинув руки в стороны, плотно прилепил к незримой преграде раскрытые ладони с широко раздвинутыми пальцами.

– Мне надо сосредоточиться, чтобы почувствовать Барьер, – сказал он и откинул голову назад, коснувшись затылком незримой стены за спиной.

Он стоял так минуты две-три, не обращая внимания ни на завывания ветра, ни на секущий лицо песок. Кожа на его лице словно превратилась в тонкую металлическую фольгу, туго обтянувшую кости черепа. Глядя на Чжои, Вейзель подумал, что, если бы не пронзительный, ни на секунду не умолкающий вой ветра, они смогли бы услышать негромкое позвякивание отскакивающих от кожи на лице дравора песчинок.

Отлепившись от Барьера, Чжои открыл глаза и, совершенно неожиданно для всех, широко и радостно улыбнулся.

– Я смогу пройти через Барьер, – уверенно произнес он.

– А мы? – спросил Баслов.

Голос его звучал приглушенно из-за того, что сверху он прикрывал рот ладонью, защищая его от песка, налипшего плотным слоем на усы и осыпающегося, когда он говорил.

– И вы тоже, – сказал Чжои.

Дравор совершил плавное, но быстрое движение откинутой в сторону рукой, и она прошла сквозь Барьер. Затем он развернулся всем корпусом и, сделав шаг в сторону, оказался по другую сторону Барьера.

– Эй, Чжои! Как ты там? – постучав ладонью по невидимой преграде, крикнул Берг.

Чжои в ответ улыбнулся и помахал рукой. Губы его шевельнулись – он что-то произнес, но слов его слышно не было.

Знаком велев Бергу отойти в сторону, Чжои снова повторил свое плавное вращательное движение и пересек Барьер в обратном направлении. Он тут же вскинул руку, прикрывая лицо от порыва песчаного вихря.

– Здорово у тебя это получается, – одобрительно произнес Киванов. – Как это ты…

Борис попытался повторить движение Чжои, но уперся боком в стену и раздосадованно стукнул по ней кулаком.

– Это делается не так, – покачал головой Чжои. – Надо не бросаться на Барьер, а постепенно входить в него. Но сначала нужно почувствовать, что тело твое разделилось и одновременно находится по обе стороны от преграды.

– Пока ты всех этому обучишь, нас по уши песком заметет, – мрачно заметил Баслов.

– С моей помощью вы сможете без труда пройти сквозь Барьер.

– Ну так давай, не тяни. – Баслов демонстративно стряхнул песок с усов.

– Сначала вещи, – сказал Чжои.

Он взял в руки рюкзаки Вейзеля и Баслова и шагнул за Барьер. За два захода Чжои перенес все вещи на другую сторону.

– Ты не устал? – спросил его Вейзель, когда он вернулся.

– Нет, – улыбнулся Чжои. – Это совсем нетрудно. Наоборот, с каждым разом проходить Барьер становится легче.

– А в нем нельзя застрять? – с опаской глянул на Барьер Баслов.

– Барьер не имеет объема. Любой материальный предмет может находиться только по одну из его сторон.

Чжои занял исходное положение возле Барьера и протянул руки Вейзелю.

– Давайте. Доверьтесь мне и ничего не бойтесь.

– А я и не боюсь. – Вейзель взялся за протянутые руки.

– Готовы?

Как перед прыжком в воду, Вейзель сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Вместе с Чжои он сделал шаг и оказался по другую сторону Барьера.

Таким же образом перебрались через Барьер и остальные.

Дольше, чем с другими, Чжои пришлось провозиться с Басловым. Держа дравора за руки и раскачиваясь всем телом, капитан бросался на Барьер плечом, словно рассчитывая пробить его, и всякий раз невидимая преграда отбрасывала его назад. В конце концов Чжои просто взвалил Баслова себе на спину и перенес через преграду.

– Переход Баслова через Барьер, – прокомментировал появление капитана на другой стороне Киванов.

За невидимой преградой неистовствовала песчаная буря, а там, где оказались люди, с прозрачного, безоблачного неба светило заливало полуденным зноем ровное песчаное поле, раскинувшееся до горизонта. Зрелище было завораживающе-фантастическим – незримая граница, отделяющая хаос от покоя.

Первым делом все принялись чистить одежду и вытрясать из волос набившийся песок. Немного приведя себя в порядок, сели у самого Барьера, чтобы отдохнуть, перекусить и обсудить план дальнейших действий.

– Интересно, долго нам придется идти по песку? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Баслов.

– Не дольше, чем мы шли по нему до Барьера, – ответил Чжои.

– Откуда ты знаешь?

– Вижу. – Сказав это, дравор пожал плечами, как будто удивляясь тому, что другие этого не могут.

– А что ты еще видишь? – спросил Киванов.

– По другую сторону Барьера существует единый плотный поток, объединяющий сознания всех драворов. Каждый в случае необходимости может воспользоваться им, чтобы получить помощь или информацию. Здесь такого нет. Я вижу только, насколько далеко простирается пустыня. То, что за ней, создано не природой, поэтому мне трудно что-либо четко рассмотреть. Дальше – серая пелена.

– У нас есть проблема, – сказал Кийск. – Мы сможем отправиться дальше только после того, как закончится буря по ту сторону Барьера и Чжои сможет вернуться домой.

– Конечно, – кивнул Баслов. – А кто-нибудь пока может сходить на разведку.

– Себя имеешь в виду? – улыбнулся Киванов.

– Могу и тебя с собой взять.

– Никто никуда не пойдет, – решительно заявил Кийск. – Я против того, чтобы разделять отряд. Вместе дождемся конца бури, проводим Чжои…

– Назад я не пойду, – негромко, но твердо произнес Чжои. – Я иду дальше вместе с вами.

– Э, нет, Чжои! – Кийск протестующе выставил руку ладонью вперед. – Ты должен был только провести нас через Барьер. На этом твоя миссия окончена.

– Но я хочу идти дальше. Я должен увидеть, как живут другие люди.

– Если здесь живут те, о ком мы думаем, ты будешь разочарован, – усмехнулся Баслов.

– Чжои, так мы не договаривались.

– Без меня вы не сможете вернуться назад.

– Когда утихнет буря, я попробую преодолеть Барьер один, без твоей помощи, – сказал Вейзель. – Думаю, что у меня получится.

– У вас, может быть, и получится. А как пройдут остальные? Вы уверены, что сможете им помочь?

– Об этом, Чжои, мы подумаем на обратном пути, – сказал Киванов.

Чжои повернулся к Кийску, понимая, что именно от него зависит окончательное решение.

– Вы умеете говорить по-драворски. Ну а что, если язык дравортаков не похож на наш? Что, если вы не сможете понять его? Как вы будете с ними общаться?

– На языке жестов, – по-звериному оскалился Баслов.

– А я смогу найти с ними общий язык, – продолжал Чжои. – Я вообще очень способный к языкам – видите, как быстро я научился говорить по-вашему.

– Я не отрицаю твоих способностей, – спокойно, но непреклонно ответил Кийск. – Возможно, что и в самом деле нам будет тебя недоставать. Но я не могу позволить тебе идти с нами по одной, но очень веской причине: я боюсь, что если ты не вернешься, то это может сильно подпортить отношения между драворами и оставшимися землянами. Ведь, когда мы уходили, все были уверены, что, проводив нас до Барьера, ты вернешься назад.

– Только не Люили, – покачал головой Чжои.

– Что?

– Люили знал, что я пойду с вами до конца. Он сказал мне: «Я отправляю тебя с землянами, Чжои, потому что знаю, что рано или поздно ты либо кто-то другой из молодых драворов все равно сами полезете через Барьер. Что ж, возможно, так оно и должно быть. Возможно, снова пришло время для драворов попытаться выглянуть за стены своего мира. Не знаю, к чему это приведет, но, по крайней мере, я рад, что драворы смогут сделать эту попытку не одни, а в сопровождении землян, которые знакомы с тем, что ожидает нас там, и к тому же могут оказаться неплохими учителями. Ты тоже будешь им полезен, поскольку многое из того, что драворы делают играючи, у землян отнимает много времени и сил». Это его подлинные слова.

Чжои по очереди посмотрел на каждого из землян, хранивших задумчивое молчание. Каждый из них по-своему осмысливал только что услышанное, но для всех них было полнейшей неожиданностью то, что старейший дравор, так же как и они, тоже думал о пагубном воздействии изоляции, в которой оказался его народ.

Чжои осторожно попытался проникнуть в мысли землян, чтобы предугадать их решение относительно своей дальнейшей судьбы, но, встретившись с невообразимой путаницей самых противоречивых чувств и эмоций, поспешно ретировался.

«И почему только земляне не могут думать конкретно и ясно, как драворы? – подумал он. – Как будто специально постоянно сами себе создают проблемы».

Не выдержав томительного ожидания, Чжои поднялся на ноги. Свое окончательное и бесповоротное решение драворы всегда излагали стоя.

– Если вы не возьмете меня с собой, я дождусь, пока вы уйдете, и отправлюсь в край дравортаков один, – сказал он.

– Понятное дело, – развел руками Баслов.

– Шантаж в чистом виде, – с серьезным видом произнес Киванов.

Вейзель только усмехнулся.

– Берг! – Кийск, как пистолет, наставил на парня указательный палец. – Головой отвечаешь за Чжои. Не отходи от него ни на шаг, ни на минуту не выпускай его из поля зрения. Даже когда спишь – держи за руку. Если с ним что-то случится, я самолично сдам тебя Люили. Если хочешь узнать, во что он способен тебя превратить, можешь заранее обсудить этот вопрос с Чжои. Понятно?

– Конечно, господин Кийск, – широко улыбнулся Берг.

Он был рад, что Чжои остается в отряде. За несколько дней пути молодые ребята, до этого едва знавшие друг друга, успели сдружиться.

– А ты, Чжои, – палец Кийска нацелился на дравора, – с этой минуты беспрекословно выполняешь все, что тебе говорит Берг. Усек?

Чжои быстро переглянулся с молодым солдатом и, так же как и он, расплылся в улыбке:

– Конечно, господин Кийск!

– И кончайте с этими улыбочками, – с деланой суровостью насупил брови Кийск.

Киванов внимательно, как будто в первый раз, посмотрел на друга.

– Знаешь, Иво, – задумчиво произнес он, – мне порою кажется, что, став космопроходчиком, ты убил в себе гениального педагога.

Тут уж никто не смог удержаться, чтобы не захохотать в полный голос.

4. ЧУЖАЯ ТЕРРИТОРИЯ

Идти под палящими лучами светила по сухому сыпучему песку, засасывающему ногу по щиколотку, было нелегко. Утомленные путники двигались молча, утирая пот, то и дело прикладываясь к быстро пустеющим флягам с водой.

Часа через три цвет полосы горизонта изменился, став из желтого серым.

– Пришли? – прохрипел пересохшим горлом Баслов.

Чжои молча кивнул.

– Теперь ты видишь что-нибудь впереди? – спросил у дравора Кийск.

– Почти ничего, – ответил Чжои. – Только большие здания, разделенные внутри на множество секций… Все путается, плывет… Слишком все однообразно, невозможно разобрать деталей…

По мере приближения к ней серая полоса, искаженная перспективой, изгибалась дугой, охватывая с обеих сторон желтую песчаную поверхность пустыни, словно готовилась проглотить ее.

Когда стали видны дома, стоящие на сером покрытии, отряд ненадолго остановился.

Баслов сделал глоток из фляги и выплеснул остатки воды себе в лицо.

– Мы нашли то, что искали, – сказал он, стараясь выглядеть спокойным, как никогда. – Этот город построили механики.

– Да, – согласился с ним Кийск. – Хотя мне все это время хотелось верить, что мы ошибаемся.

– Может быть, лучше дождаться ночи? – предложил Киванов.

– Не вижу смысла, – пожал плечами Кийск. – Ночью в незнакомом городе, в котором негде спрятаться, риск оказаться обнаруженными гораздо выше.

– Да, человеку трудно остаться незамеченным, если вокруг одни механики.

– В городе много людей, – сказал Чжои. – Я чувствую их. Это дравортаки.

Город представлял собой точную копию того, во что механики превратили после вторжения земные города. Идеально ровное серое дорожное покрытие заливало всю горизонтальную плоскость. Серые дома с зеркальными окнами стояли стройными рядами, словно кирпичи, вылепленные по единой форме. Пересекавшиеся под прямым углом улицы разделяли их на одинаковые кварталы. В том месте, где отряд вышел к городу, край дорожного покрытия приподнимался вверх, чтобы песок не попадал на улицы города.

– Предлагаю зайти в дом и найти свободную жилую секцию, – сказал Киванов. – Надо же где-то ночевать.

– Согласен, – кивнул Кийск.

Едва только путники ступили на серое дорожное покрытие, как Чжои начала бить нервная дрожь. Он старался скрыть от спутников свою слабость, но то и дело дергал головой по сторонам, словно опасаясь, что на него набросится какой-то демон, возникший из воздуха. Новые ощущения дравора, должно быть, были сходны с теми, что испытывает рыба, когда в стремительном броске она, внезапно выскочив из воды, покидает привычную для себя среду обитания, – пока еще не очень страшно, но неизвестно, что последует далее.

Да и землянам было не по себе среди серых плоскостей, ровных линий и прямых углов, когда кажется, что из-за каждого зеркального стекла за тобой наблюдает внимательный, пристальный взгляд.

Прямая, ровная, пустая улица просматривалась едва ли не до самого горизонта. Люди двигались вперед осторожно, прижимаясь к стенам зданий, внимательно осматриваясь по сторонам, прежде чем перейти перекресток. Пройдя четыре квартала, они наконец заметили на улице, ведущей влево, две перемещающиеся в их направлении фигуры. Это были не механики, и все же они решили не испытывать более судьбу и зашли в дом.

Три двери, выходившие на площадку первого этажа, были отмечены красными светящимися номерами.

– Драворы написали бы номера свободных секций синим, – заметил Чжои.

– Может быть, поднимемся на другой этаж и поищем свободную секцию? – предложил Борис.

– Нам нужно помещение на первом этаже, – сказал Кийск. – И с окнами, выходящими на противоположную сторону здания.

Он подошел к одной из дверей и нажал на ручку. Дверь оказалась незапертой и легко открылась.

– Ну точно такая же комнатка, какая была у меня на Земле в доме, отстроенном механиками, – перешагнув порог, с умилением произнес Киванов.

Пропустив всех в комнату, Кийск захлопнул дверь и провел по ней рукой, ища замок. Ни замка, ни какого-либо другого запора не было. Кийск недовольно скривил губы и посмотрел по сторонам в поисках предмета, которым можно бы было подпереть дверь.

– Безнадежно, – сказал, заметив его взгляд, Киванов. – Здесь ничего не сдвигается с места, кроме стульев. Но разве ты хочешь, чтобы вернувшийся хозяин не смог попасть к себе домой и не увидел дорогих гостей?

– Вот ты и встречай хозяина, – указал ему на дверь Кийск. – Когда надоест, я тебя сменю.

Комнатка была небольшой, без прихожей, рассчитанной на одного человека, и в ней сразу же сделалось тесно. Из мебели имелись только стол, два стула и низкая кушетка. Одну из серых стен занимали два встроенных шкафа, служившие для доставки еды и одежды. На другой находился квадратный экран с сорокасантиметровой диагональю.

Все по очереди смыли с себя пыль и песок в крошечной стоячей ванной с душем. Киванов, еще на Земле научившийся пользоваться жилой секцией, взял со стола дистанционный пульт управления и, набрав нужный код, заказал шесть комплектов одежды, которые незамедлительно появились в стенном шкафу. Серые безразмерные комбинезоны подгонялись по фигуре с помощью ремешков и застежек. Чжои никак не удавалось справиться с непривычной задачей, и Бергу пришлось показать ему, как это делается. Привыкший к просторной одежде, дравор чувствовал себя в затянутом комбинезоне неуютно и то и дело дергал то плечом, то коленом, поправляя его на себе и пытаясь разгладить складки.

Едой и питьем дравортаков пользоваться не стали, помня о том, что на Земле в них добавлялись препараты, воздействующие на психику. Вместо этого разложили на столе принесенную с собой пищу, а воду для питья набрали в душе.

Сделав себе бутерброд, Баслов устроился на кушетке под окном и принялся ковырять ножом чрезвычайно прочное, пропускающее свет с улицы, но непрозрачное с обеих сторон стекло. После долгого и упорного труда ему удалось-таки просверлить крошечное отверстие, к которому он и приник глазом.

– Ну, что там интересного? – спросил у него Вейзель.

– Улица. Темнеет уже. Идет человек…

– И стоило ради этого стараться, – насмешливо покачал головой Киванов.

Он взял со стола пульт, включил экран информационной системы и, набрав код, вызвал на экран меню.

– Ага, язык не сильно отличается от драворского, даже я могу понять, что здесь к чему. На Земле подобные системы можно было назвать информационными разве что только в насмешку. Здесь, похоже, то же самое… Впрочем, нас, наверное, может заинтересовать вот это: «План города».

На экране появилась схема, похожая на доску для стоклеточных шашек. Киванов укрупнил изображение центрального района, и на схеме стали видны отдельные здания, часть из которых была отмечена какими-то значками.

– Чжои, тебе эти знаки о чем-нибудь говорят?

– Нет, – покачал головой дравор. – Впервые вижу такие.

Киванов снова вызвал на экран меню и выбрал графу «Текущая информация». На экране появились две короткие строки. Одна из них сообщала сегодняшнюю дату и точное время суток, другая – температуру за окном и в помещении.

– Что ж, исчерпывающая информация, – прокомментировал увиденное Киванов и выключил экран.

– Посмотрите-ка лучше сюда, – позвал Баслов, продолжавший наблюдение за улицей.

К нему подошел Вейзель и, встав на кушетку коленями, посмотрел в проделанное в стекле отверстие.

– Механик, – полушепотом произнес он, словно опасаясь быть услышанным снаружи.

– Посмотри, Чжои, – позвал Баслов дравора. – Тебе это будет особенно интересно.

Баслов и Вейзель отодвинулись в стороны, и Чжои, заняв их место, прижался щекой к стеклу.

По улице неторопливо и плавно двигалось огромное, кажущееся громоздким и неповоротливым существо, похожее на уродливое подобие человека, вылепленное малышом, впервые взявшим в руки серый пластилин. Раздутый бочкообразный корпус, составленный из пяти поперечных сегментов, заходивших краями один за другой, опирался на толстые, похожие на сваи ноги с двумя подвижными суставными сочленениями. Свешивавшиеся вдоль туловища руки также имели две точки сгибов. На самом верху выделялся небольшой шишкообразный нарост, обозначавший голову.

Чжои в ужасе отшатнулся от окна, сел на кушетку, поставив ноги на пол, и резко тряхнул головой, словно прогоняя кошмарное видение.

Вейзель осторожно положил ему руку на плечо.

– Кто это? – обернувшись к нему, спросил Чжои.

– Это те, кто вторглись на нашу планету. Мы называем их механиками. Похоже, что, по мнению дравортаков, это идеальное вместилище для человеческого разума.

– Хвала Наставникам – дравортаков отделяет от нас Барьер, – с чувством произнес Чжои.

– А, кстати, кто сумеет мне объяснить, почему механики до сих пор не воспользовались Лабиринтом для того, чтобы проникнуть на территорию драворов? – обращаясь ко всем, задал вопрос Баслов.

– Могу предложить тебе десятка два различных вариантов ответа, – сказал Киванов. – Начиная с материалистического – подобный путь по Лабиринту технически неосуществим; и закачивая мистическим – дравортаки считают, что за Барьером обитают духи предков, и, естественно, не хотят их тревожить. Можешь выбрать тот вариант, который тебе ближе, – любой из них в равной степени недоказуем. Хотя, возможно, когда у тебя появится возможность поговорить на эту тему с дравортаками…

Борис внезапно оборвал свою обещавшую затянуться речь. Взгляд его был устремлен на дверь.

5. ЧТО ЗНАЕТ ДРАВОРТАК

Дверь была открыта, и на пороге ее стоял невысокого роста, коротко подстриженный и чисто выбритый человек, одетый в стандартный серый комбинезон. Он замер, переводя немного удивленный, но отнюдь не испуганный взгляд с одного незваного гостя на другого, пока не рассмотрел их всех.

– Кто вы такие? – негромко произнес он. Язык был драворским, хотя и несколько искаженным. Понять его не составляло труда даже для землян. – Что вы делаете в моей секции?

– Мы – гости. – Чуть приподняв открытые ладони, чтобы показать, что в руках у него ничего нет, Кийск осторожно, боясь вспугнуть дравортака резким движением, сделал шаг в сторону хозяина секции.

– Какие еще гости? – непонимающе сдвинул брови тот.

– Мы издалека, нам негде было остановиться…

Кийск сделал еще один небольшой, скользящий по полу шаг и вдруг, резко выбросив руку вперед, схватил незнакомца за горло, втащил в комнату и ногой захлопнул дверь. Кинув пленника на стул, он бросил гневный взгляд на Киванова.

– Я велел тебе следить за дверью!

– Я думал, ты пошутил, – виновато развел руками Борис.

– Если и дальше будешь так же старательно думать, можешь сразу пойти и представиться механикам.

Кийск повернулся к пленнику. Тот по-прежнему взирал на него без малейшего признака страха, скорее – с недовольством, как на досадную помеху, препятствующую выполнению привычного дела.

– Прошу извинить меня, – сказал Кийск.

– Да ничего страшного, – ответил дравортак и, словно только сейчас вспомнив о том, что на него все же напали, поднял руку и потер горло, на котором остались багровые следы от пальцев Кийска.

– Мы действительно пришли издалека, и нам негде было остановиться, поэтому мы заняли твою секцию.

– Свободных секций сколько угодно…

– Кроме того, мы хотели бы задать тебе несколько вопросов.

– Я отвечу на любой из них, если он входит в сферу моей компетенции.

– Чудесно. – Кийск ногой пододвинул к себе второй стул и, поставив напротив дравортака, сел на него верхом. – Расскажи нам, как устроено ваше общество.

– Наше общество организовано по принципу максимальной рациональности. Каждый гражданин выполняет порученную ему работу.

– И это все? – подождав некоторое время, спросил Кийск.

– Да.

– Какие существуют органы власти?

– Никаких.

– Откуда в таком случае поступают указания и распоряжения?

– Через информационную систему. – Приподняв острый подбородок, дравортак указал им на экран.

– Каковы цели вашего общества?

– Совершенствование человеческой природы и благоденствие Вселенной.

– Благодетели, – прошипел сквозь зубы Баслов. – Спроси его, где достать оружие, Иво.

Кийск оставил его слова без внимания.

– Чжои, – взмахом руки подозвал он к себе дравора. – Не нравятся мне его односложные ответы. Попробуй покопаться у него в памяти. Контролируй его мысли, когда я стану задавать вопросы.

– Но так не принято, господин Кийск. Это неэтично.

– Ты забыл, о чем мы с тобой говорили, когда перешли Барьер? – сурово посмотрел Кийск на дравора. – Сейчас мы на территории противника, и здесь я решаю, что этично, а что нет. Понятно?

Чжои быстро кивнул.

Кийск снова обратил свой взор на дравортака.

– Что представляют собой существа в металлических панцирях?

– Это Высшие существа. Когда-то они тоже были людьми, но преодолели немощь белкового тела.

– Почему же не все еще стали такими?

– Стать Высшим и получить собственное искусственное тело – это высокая честь, которой удостаивается не каждый. Ее надо заслужить.

– Какова судьба остальных, тех, кто не удостоился такой чести?

– В течение всей жизни мы совершенствуем свой разум, стараясь приблизить его работу к оптимальным показателям. Когда приходит время, наше сознание отправляется в Новую Вселенную.

– Ну, это уже из области фольклора, – усмехнулся Киванов.

– Сомневаюсь, что среди столь жестких прагматиков может существовать иррациональный подход к проблеме жизни после смерти, – заметил Вейзель.

– Совершенно верно, – подтвердил его слова Чжои. – Новая Вселенная для него не абстрактный образ, а конкретное понятие, определяющее некий реально существующий объект.

– Что еще? – спросил Кийск.

– Больше ничего, – развел руками Чжои. – Могу только подтвердить, что все, что говорит этот дравортак, – правда. С ним невозможно работать.

– Ему удается закрывать свои мысли блоком? – поинтересовался Вейзель.

– Нет, но… – Чжои замялся, подыскивая правильные, а главное, понятные землянам слова. – Он какой-то странный…

– Странный? – переспросил Вейзель.

– Он думает не так, как мы.

– То есть?

– Я не могу этого объяснить… У него отсутствует постоянный поток сознания. Когда господин Кийск задает вопрос, ответ у дравортака появляется мгновенно, сформулированный абсолютно так, как он его и произносит, словно он получает его из памяти уже в готовом, четко сформулированном виде. И у него полностью отсутствуют какие-либо эмоции. Он не удивлен нашим появлением, не испуган им. Его совершенно не интересует, кто мы такие. Он похож на эту штуку, – Чжои указал на экран информационной системы, – которая совершенно безжизненна до тех пор, пока к ней не обращаются с конкретным вопросом.

Вейзель хотел было спросить еще что-то, но Кийск, подняв руку, остановил его.

– Продолжим, – сказал он. – Что собой представляет Новая Вселенная?

– Об этом знают только Высшие.

– Где она располагается?

– Об этом знают…

– Понял, – перебил его Кийск. – Новую Вселенную создали Высшие?

– Нет, она существовала всегда. Высшие только нашли путь к ней.

– И только они знают, как до нее добраться?

– Да.

– Какие функции выполняют Высшие?

– Они несут знания о Новой Вселенной иным мирам.

– Вы знакомы с космическими полетами?

– Нет.

– Это неосуществимо технически?

– Мы просто не стремимся к этому.

– Каким же образом попадают Высшие на другие планеты?

– По внепространственным переходам.

Кийск бросил быстрый взгляд на Киванова и подмигнул ему – вот оно, нашли!

– Расскажи-ка нам поподробнее об этих переходах, – попросил он дравортака почти ласково.

– Мне неизвестно о них ничего, кроме того, что они существует.

Кийск с досадой стукнул кулаком по колену. Крупная рыба, которая, казалось бы, уже была на крючке, вновь сорвалась и ушла на глубину. Он посмотрел на Чжои, надеясь, что хотя бы ему удалось выудить что-то из памяти дравортака, но дравор отрицательно качнул головой.

– Кто-нибудь еще желает поговорить с нашим хозяином? – спросил Кийск.

– Пока достаточно. – Киванов взял в руку пульт и набрал на нем код доставки пищи. – Человек пришел с работы, уставший. Дайте ему хотя бы поесть.

Он вынул из стенного шкафа поднос с едой и поставил его перед дравортаком. Тот воспринял такую услужливость как должное и, даже не поблагодарив, спокойно, словно в комнате вовсе не было странных гостей, принялся за еду.

Кийск жестом велел Бергу наблюдать за дравортаком, а сам присел рядом с Басловым на кушетку.

– Ну, что скажете? – спросил он, обращаясь к капитану и к подошедшим к ним Киванову и Вейзелю.

– Теперь у меня уже нет никаких сомнений, что между механиками и Лабиринтом нет ничего общего, – сказал Киванов. – Дравортаки сами создали для себя искусственные тела, а Лабиринтом они пользуются только как средством для создания внепространственных переходов.

– И что нам это дает?

– Если с Лабиринтом воевать бессмысленно, то механиков можно победить, – сказал Баслов. – Нужно только найти оружие, которое окажется эффективным против них. В небе над Дравором нет черных дисков, с помощью которых механики вывели из строя всю технику на Земле. Мы знакомы с тактикой механиков, знаем их слабые места, а значит, можем дать им бой.

– Впятером? – скептически усмехнулся Вейзель.

– У нас есть еще люди на территории драворов. Кроме того, можно и самих драворов организовать…

– Драворов в это дело вмешивать нельзя, – резко оборвал его Кийск. – Они не знают, что такое война, и незачем им узнавать об этом. Мы сами должны решать свои проблемы.

– Если космических кораблей у механиков нет, значит, для того чтобы остановить вторжение, достаточно лишить их возможности пользоваться переходами Лабиринта, – сказал Киванов.

– Верно, – согласился Кийск. Баслов тоже кивнул. – Но как это сделать?

– Для начала надо выяснить, как это делают механики.

– А для этого надо найти вход в Лабиринт.

– Вряд ли кто-нибудь укажет нам, где его искать.

– Ну, можно спросить у какого-нибудь механика, – в шутку предложил Киванов.

– Подожди-ка, – остановил его Вейзель. – Я думаю, что найти Лабиринт будет совсем не так сложно. Нам просто следует следить за механиками и искать Лабиринт в местах их наибольшего скопления.

– Где у нас будет больше всего шансов засветиться, – подытожил Кийск.

– Другого выхода я не вижу, – развел руками Вейзель.

– Не обращай внимания, это я так, – махнул рукой Кийск. – Дурная привычка видеть во всем прежде всего отрицательные стороны. На сколько у нас хватит запасов пищи? – обратился он к Бергу.

– При экономном расходовании – на неделю, – ответил тот.

– Местную пищу есть без предварительного анализа нельзя. Значит, на поиски у нас шесть дней. Полагаю, нам не стоит задерживаться здесь дольше. Если мы не найдем Лабиринт в этот раз, то всегда сможем вернуться.

– А что мы будем делать, когда найдем Лабиринт? – спросил Берг.

– Кстати, очень правильный и своевременный вопрос, – поддержал его Киванов.

– Вот когда найдем, тогда и подумаем, что делать, – усмехнулся Кийск.

Дравортак закончил есть, и за него принялись Баслов с Кивановым.

Дравортак рассказал, что сам он, как и многие другие, занят на производстве. Работа его заключается в контроле за соответствием стандартам изделия, значащегося под шестизначным числовым кодом. Что собой представляет это изделие, он не имел ни малейшего представления, а в ответ на просьбу описать его стал выдавать бесконечный ряд цифр, обозначающих размеры детали, плотность материала, его электро– и теплопроводность, сопротивляемость нагрузкам, усталостное напряжение и прочие технические характеристики.

На схеме города, которую вновь вывел на экран Киванов, он указал здание, в котором работал, но не смог сказать, что находится в других домах, расположенных по соседству. На работу и домой его вместе с другими доставлял специальный транспорт.

Баслов пытался добиться от дравортака данных о численности механиков, о их вооружении, об организации охраны и безопасности производственных зданий, но смог услышать только весьма невразумительные слова о каких-то контролерах, к которым следует обращаться в случае непредвиденных ситуаций. Своим незваным гостям дравортак также посоветовал обратиться за помощью к контролерам, с которыми можно было связаться через информационную систему.

Конец этой бессмысленной беседе положило сообщение информационной системы о том, что через десять минут свет в жилой секции будет погашен.

Дравортак сразу же по-хозяйски направился к кушетке и занял место на ней. Остальные улеглись бок о бок на полу. Кийск лег у самой двери так, чтобы ее невозможно было приоткрыть даже на самую малость, не потревожив его.

Едва только комната погрузилась во тьму, послышалось равномерное, безмятежное посапывание дравортака, заснувшего, как по команде.

Не в пример хозяину, гости долго еще ворочались и тихо перешептывались во тьме, прежде чем усталость взяла верх над будоражащим потоком мыслей.

6. НОЧНЫЕ ГОСТИ

Толчок в спину разбудил Кийска среди ночи. Сна как не бывало. Одним движением бесшумно поднявшись на ноги, он прижался к косяку, сжимая в руке нож.

Дверь снаружи снова сильно толкнули, и она распахнулась настежь. По-хозяйски широко и уверенно шагая, в комнату вошел дравортак и остановился в полосе падавшего с лестничной площадки света. Кийску было видно, что правым локтем он прижимает предмет, висевший на переброшенном через плечо ремне, весьма похожий на небольшой автомат с узким прикладом и коротким, словно обрубленным, стволом. В другой руке у дравортака был миниатюрный фонарик, испускающий тонкий и очень яркий луч света. За дверью оставались еще четверо вооруженных дравортаков.

– У вас в секции отмечен недельный перерасход воды и одежды, – громко объявил вошедший. – Проверка будет проведена немедленно.

Он вынул из кармана дистанционный пульт и, направив его в потолок, нажал кнопку. В комнате вспыхнул свет.

Кийску показалось, что на мгновение на лице дравортака мелькнуло изумление, когда он увидел поднимающихся с пола людей. В следующую секунду он дернул из-под локтя автомат.

Кийск свободной рукой с размаха захлопнул дверь, сбив с ног рванувшегося в комнату второго дравортака, и мощным ударом тяжелой рукоятки ножа оглушил того, что уже вошел.

В момент оказавшийся рядом Баслов подхватил оружие упавшего дравортака, быстро осмотрел и, составив примерное представление о том, как им пользоваться, взял на изготовку.

– Кто это такие? – спросил он Кийска.

– Откуда я знаю…

Выстрел с лестничной площадки разнес дверь в щепки.

Баслов вскинул оружие и, прицелившись в одного из дравортаков, нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало.

– Проклятие! – выругался он и, перекинув на автомате какую-то клавишу, снова нажал на курок. И снова безрезультатно.

– Ложись! – закричал Кийск, толкнул Баслова в плечо и сам едва успел отскочить в сторону.

Выстрелы были беззвучными. Комнату прочертили бесцветные молнии, трассы, движения которых можно было заметить только по исказившимся на мгновение контурам предметов – словно воздух закрутился вдруг в тугой и тонкий, прозрачный жгут. Выстрелы угодили в противоположную стену, и та, содрогнувшись, загудела, словно по ней ударил могучий молот.

Баслов зарычал и, перехватив бездействующее в его руках оружие за ствол, бросился на лестничную площадку. Дравортаки, явно не ожидавшие столь стремительной и безрассудной атаки, подались назад. Махнув прикладом из стороны в сторону, Баслов сбил с ног двоих из них. Третий кубарем скатился вниз по лестнице. Последний дравортак, оставшийся у Баслова за спиной, вспомнил наконец, что в руках у него оружие, и поднял его, целясь в капитана. Нож, брошенный Кийском, по рукоятку вошел ему в спину. Так и не выстрелив, дравортак лицом вниз упал на пол.

Баслов, тяжело дыша, вернулся в комнату, в знак благодарности хлопнул Кийска по плечу и недовольным жестом протянул автомат Вейзелю.

– Не работает, доктор!

Вейзель внимательно осмотрел оружие.

– Система дактилоскопической идентификации личности стрелка, – сообщил он.

Кийск выдернул нож из спины мертвого дравортака, обтер с него кровь и сунул в ножны.

– Уходить надо, – сказал он. – Пока новая команда не подоспела.

– Кто это были? – спросил Киванов, глядя на распластавшееся у его ног бесчувственное тело.

– Контролеры, – услышал он ответ из-за спины.

Говорил хозяин секции, про которого все в суматохе забыли. Он сидел на кушетке, свесив ноги вниз и сложив руки на коленях.

– Точно, – подтвердил Кийск. – Прежде чем начать стрелять, они говорили что-то о том, что мы израсходовали слишком много воды.

Киванов удивленно присвистнул:

– Как просто, оказывается, было нас вычислить. Если у дравортаков так четко налажен контроль, то мы все время будем у них на виду.

– Надо просто чаще менять место жительства, – сказал Баслов.

– Этим сейчас и займемся, – сказал Кийск. – Вещи собрали?

– Куда отправляемся?

– На новую квартиру. Берг, помоги Чжои.

Молодой дравор стоял, привалившись спиной к стене. Лицо его было мертвенно-бледным. Короткий бой, свидетелем которого он только что стал, поверг его в состояние шока. Шквальный поток ненависти и злости, захлестнувший людей, искажал знакомые черты, делал их неузнаваемыми, пугающими.

Берг подошел к Чжои и взял его за локоть. Превозмогая слабость, дравор выпрямился и отстранил руку Берга.

– Со мной все в порядке, – негромко произнес он.

– Точно? – переспросил Берг.

Чжои судорожно сглотнул и молча кивнул.

Выйдя из комнаты, люди быстро спустились вниз по лестнице. Шедший впереди Баслов распахнул дверь парадного и тут же, захлопнув ее, отшатнулся к стене.

– Там их не меньше взвода!

От удара снаружи одна из створок дверей сорвалась с петель и отлетела в сторону, углом зацепив Киванову плечо. В парадное влетела граната и, упав на пол, завертелась, разбрызгивая в стороны тонкие струи бледно-фиолетового газа. Баслов ударом ноги выкинул ее на улицу. Но следом влетело еще несколько гранат.

– Назад! – прикрывая лицо ладонью, скомандовал Кийск. – Уйдем через окно.

– А ты сумеешь его выбить? – с сомнением спросил Киванов.

– Постараюсь.

Люди бегом вернулись в комнату. Баслов и Берг замерли в дверях, готовые отразить нападение. Солдат сжимал в руке нож, Баслов, как палицу, держал за ствол автомат.

– Возьми другой, – сказал Кийск, выхватив из рук Баслова оружие.

Кийск за ворот подхватил бесчувственное тело и подтащил его к окну.

Хозяин секции все так же, спокойно и безучастно наблюдая за происходящим, сидел на кушетке. Казалось, вся эта суета была бы ему глубоко безразлична, если бы только не прерывала его ночной сон.

– Убери его, – приказал Кийск Вейзелю.

Вейзель схватил дравортака за руку и оттащил в сторону.

Кийск перевернул тело контролера на спину, приподнял и сунул ему под локоть автомат. Наведя ствол оружия на окно, он положил палец дравортака на спусковой крючок и сверху надавил на него. Оружие в его руках дернулось. Зеркальное стекло, лопнув, вылетело наружу, разлетевшись облаком мельчайших осколков. Кийск бросил контролера на пол и с автоматом в руке кинулся к окну. Перепрыгнув через подоконник, он присел и осмотрелся по сторонам. Улица, освещенная редкими фонарями, встроенными в стены домов, была пуста. Только на перекрестке у дома стояло транспортное средство, похожее на большой шестиколесный мусорный контейнер.

– С хозяином что делать? – спросил, перегнувшись через оконную раму, Киванов.

– Брось его. Зачем он тебе нужен?

Киванов пожал плечами и, толкнув дравортака в грудь, снова усадил его на кушетку.

Выбравшись через окно, земляне перебежали улицу и укрылись в тени соседнего дома. Двигаясь вдоль стены, они обогнули дом и забежали в крайний подъезд следующего.

Оставив дверь парадного чуть приоткрытой, Баслов внимательно наблюдал за улицей.

– Надо же было так вляпаться в первый же день, – сказал он, бросив взгляд на Кийска.

Кийск молча кивнул.

– Ты думаешь, мы сможем отсидеться здесь до утра? – спросил Баслов.

Кийск пожал плечами.

– Так что же делать-то? – Голос Баслова едва не сорвался на крик.

– Я думаю, что пока нам ничто не грозит, – сказал Киванов. – Контролеры наткнулись на нас случайно, проводя обычную проверку. Если бы дравортаки знали, кто мы такие, то захват был бы организован более тщательно и нам бы не удалось так легко уйти.

– На улице их было не меньше взвода, и все вооружены.

– Это еще ничего не значит.

– Но теперь-то они всерьез примутся за наши поиски.

– Несомненно.

– Если исходить из логики, присущей как дравортакам, так и механикам, можно предположить, что они либо станут методично прочесывать весь город, квартал за кварталом, дом за домом, либо просто станут ждать, пока мы сами себя обнаружим, – сказал Вейзель.

– Все равно, я бы не хотел оставаться здесь до утра, – упорно стоял на своем Баслов.

– Здесь мы, по крайней мере, хоть в какой-то степени можем контролировать ситуацию, – возразил Кийск. – А на пустых улицах мы превратимся в мишени. Если ничего не случится, дождемся утра и уйдем, смешавшись с жителями.

Киванов сказал, что поищет свободную секцию. Он поднялся вверх по лестнице и вскоре вернулся, обнаружив на четвертом этаже две незанятые комнаты.

Борис остался в парадном наблюдать за улицей. Остальные поднялись по лестнице и заняли свободную комнату с окном, выходящим на подъезд. Кийск щелкнул пультом, который забрал у контролера, и в помещении зажегся свет.

– Ты что делаешь? – заорал на него Баслов.

– Не волнуйся, стекла светонепроницаемые.

– А если дравортаки снова вычислят нас по перерасходу электроэнергии в секции, которая должна быть пустой?

– Судя по тому, как неторопливо они все делают, к тому времени, когда они здесь появятся, мы уже уйдем.

Баслов бросил на кушетку два дравортакских автомата, которые он прихватил с собой только для того, чтобы ощущать в руках хоть какое-то оружие, пусть даже не стреляющее. Без этого он чувствовал себя на чужой территории все равно что голый на пляже.

Чжои сел на кушетку рядом с ним, взял в руки один из автоматов и стал внимательно его изучать, ощупывая кончиками пальцев каждую выемку и выступ на корпусе.

– Занятная игрушка? – усмехнулся, глядя на него, Баслов.

Не прерывая своего занятия, Чжои рассеянно кивнул.

– Это гравитационный излучатель, – сказал он через несколько минут. – Выпущенная из него гравитационная волна ударяет по предмету, на который направлена, с силой, пропорциональной его массе. Но ее можно и регулировать вот этим переключателем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.