Картер Браун
Ангел

Глава 1

Я выскочил на свободное, просторное шоссе и с наслаждением покатил по нему в моем «остине», благоразумно придерживаясь установленной здесь скорости в шестьдесят пять миль, дабы не огорчать патрульного копа взиманием штрафа за ее превышение с его коллеги. И вот здесь-то, буквально через какие-то секунды, моя жизнь, до того беззаботная и весьма приятная, круто изменилась.

Появившись невесть откуда под дорогой, этот парень на бешеной скорости летел прямо на меня. Не знаю, где такой ненормальный получал лицензию на вождение самолета, но уверен, ему конечно же говорили, что шоссе – не место для полетов.

Я автоматически нажал на тормоза, однако самолет, покачивая крыльями, был уже так низко, что его шасси закрыли мне видимость. К счастью, сбоку находился выглядевший не очень привлекательно, но широкий и не глубокий кювет. Я обрадовался ему ввиду перспективы неизбежной гибели и, резко повернув руль, скатился в него, так и не отнимая ноги от педали тормоза.

В самый последний момент, когда колеса шасси чуть не коснулись ветрового стекла машины, самолет взмыл вверх. Мой «остин» больно ткнулся носом в канаву. А к тому моменту, когда я выбрался наружу посмотреть, есть ли у него какие-нибудь повреждения, он уже парил в синей выси. Но если кто-нибудь когда-нибудь и молил о разящем ударе молнии, то это был я, Эл Уилер, стоящий рядом со своим униженным автомобилем, задрав голову в небо!

Минут десять пришлось потратить на то, чтобы выкатить машину назад на дорогу, еще около пятнадцати минут у меня ушло на поиски почтового ящика, на котором огромными белыми буквами было намалевано «Крэмер», и все-таки, проехав с четверть мили по избитой проселочной дороге, ведущей к дому, а затем свернув на еще более ухабистую, я добрался-таки, подскакивая и чертыхаясь, до взлетной полосы.

В конце ее небольшая группа людей наблюдала за снижающимся самолетом. Я поставил машину в стороне под деревом, раскинувшим густую крону, на тот случай, если этот псих вдруг решит ее добить, – тогда ему придется прорываться сквозь сплетение ветвей и листьев, обдирая себе бока, – и, закипая, как пробуждающийся вулкан, двинулся к этой кучке зрителей. Когда недавно окружной шериф попросил меня заняться расследованием жалоб на фокусы летчиков-любителей, я почувствовал себя страшно униженным: с какой это радости мне, лейтенанту отдела убийств, заниматься такой ерундой?! Но теперь после этого изматывающего нервы опыта на дороге был полон решимости ревностно разобраться с летающим хулиганом.

– Кто здесь Крэмер? – крикнул я, стараясь перекричать шум мотора приближающегося аэроплана.

Высокий парень атлетического сложения с первыми признаками полноты обернулся на мой голос не без гримасы раздражения на красивом лице.

– Я занят, – коротко бросил он, – подождите!

– Я лейтенант Уилер из конторы окружного шерифа, – сухо сообщил я, – мое дело не терпит отлагательства.

– Полиция? – недоверчиво усмехнулся он. – А в чем дело? Штраф за парковку?

– Для начала не могли бы вы назвать мне имя маньяка, который управляет этим самолетом? – холодно осведомился я.

– Это еще зачем?

– А затем, что я – полицейский и задал вам этот вопрос. Затем, чтобы записать фамилию человека, представляющего угрозу общественной безопасности, забрать у него лицензию и устроить его на два месяца в окружную тюрьму, – выпалил я на одном дыхании. – Если желаете, можете составить ему компанию, раз уж вы такой крутой.

Тем временем самолет уже катился к нам по полосе, и вся компания внезапно проявила огромный интерес к нашему разговору с Крэмером. Помимо него, здесь присутствовали еще двое мужчин и две женщины, с первого же, хотя и мимолетного, взгляда поразившие меня своей красотой.

Видимо, мои угрозы несколько охладили пыл Крэмера.

– Пилот самолета – Стью Макгрегор, – сменив тон, любезно сообщил он. – Один из лучших пилотов, каких я здесь знаю. А почему вы назвали его маньяком?

Коротко, но не скрывая своего неудовольствия, я рассказал ему, как низко летящий самолет вынудил меня съехать в кювет. Когда я замолчал, широкая улыбка осветила лицо Крэмера.

– Черт! – возбужденно воскликнул он. – Вы же не станете так серьезно воспринимать это происшествие?! Старина Стью просто пошутил.

– Конечно! Где же ваше чувство юмора? – прогудел рядом низкий бас, совершенно неожиданный для его владельца – слегка подвыпившего худого малорослого парня с морщинистым, как у макаки, лицом и с большой залысиной.

– В чем дело, лейтенант? Вы что, не понимаете шуток?

Вопросительно глянув на Крэмера, я небрежно ткнул большим пальцем в сторону этого недоростка:

– Это еще кто?

– Сэм Форд, – смущенно ответил он. – У нас здесь что-то вроде встречи летчиков-однополчан, мы вместе летали в Корее…

– А до этого в Европе, – перебил его Форд. – В то время как лейтенант занимался проверкой талонов на бензин!

– Успокойся, Сэм, – серьезно произнес Крэмер. – Этот парень – коп, и ты только осложняешь дело.

– Вовсе нет, если он, конечно, не хочет добавить к остальным своим наградам «Пурпурное сердце» , – рявкнул я. – А если ваш Макгрегор так же налакался, как этот карлик-герой, то его ждут крупные неприятности!

– Давайте вести себя, как цивилизованные люди, – раздался спокойный голос мужчины, похожего на научного работника. – А ты, Сэм, попридержи-ка язык. Меня зовут Хофнер, лейтенант, Рэд Хофнер. Видите ли, все мы – Митч Крэмер, Сэм Форд, Стью Макгрегор и ваш покорный слуга – вместе служили в авиаполку во время войны в Корее, как и сказал вам Митч. Так что эта встреча бывших однополчан, и я допускаю, что Стью действительно немножко хватил через край со своими фокусами. И вы совершенно правы. Думаю, я бы тоже взбесился, если бы мне пришлось, как и вам, вот таким манером нырять в кювет. Уверен, что уже через минуту Стью попросит у вас прощения и… – Он внимательно посмотрел на мое лицо и дрогнувшим голосом закончил:

– Вы же не станете раздувать эту историю на весь штат?

– Стану, – отрезал я.

Возникло неловкое молчание, длившееся несколько секунд, пока не заговорила одна из женщин.

– Лейтенант! – У нее был звучный, выразительный голос. – Меня зовут Салли Крэмер. – Она отбросила назад длинные темно-рыжие волосы женственным, великолепно отработанным жестом. – Я понимаю, мой муж и его товарищи выглядят как расшалившиеся школьники. Но это только сейчас, потому что они так рады их встрече, а вообще они серьезные, добропорядочные граждане, поверьте мне!

– Включая Макгрегора? – раздраженно спросил я.

– Разумеется! – Салли Крэмер обаятельно улыбнулась. – Не думаете ли вы, лейтенант, – о, конечно, только после извинений Стью! – что лучше нам всем выпить и забыть об этой нелепой истории?

– Я готов забыть обо всем, но после того, как притащу и поставлю вашего пилота-школьника перед лицом суда, состоящего из весьма серьезных и добропорядочных граждан, – бесстрастно сообщил я, и улыбка так же мгновенно исчезла с ее лица, как спонсор телевизионной передачи, не пользующейся популярностью.

Внезапно шум мотора затих, затем из кабины самолета спрыгнул на землю и направился к нам мужчина очень крупного сложения. Ей-богу, его хватило бы на двоих вполне полноценных парней, мощные мускулы так и бугрились под облегающей широченную грудь фуфайкой.

– Эй, ребята! – оглушительным басом загремел пилот, приближаясь к нам размашистыми шагами. – Я тут на шоссе, милях в пятнадцати от нас, приметил одного панка, который катил в заграничном автомобиле с таким форсом, будто весь штат принадлежит ему одному. Ну и прижал же я его! – Он оглушительно расхохотался, закинув голову. – Подошел к нему так, что чуть не выбил лобовое стекло его финтифлюшки. Видели бы вы, как он врубил по тормозам! – Макгрегор едва мог говорить, буквально изнемогая от смеха. – Ну, его еще немного протащило по дороге, а в следующую секунду наш герой уже торчал в кювете!

До его сознания не сразу дошло подозрительное молчание друзей – какое-то время раскатистый смех одиноко звучал в тишине. Но затем он резко умолк и подозрительно уставился на всех.

– Черт побери, что это с вами? – резко спросил он. – Вы что, на похороны собрались, или как?

– Мистер Макгрегор, – вежливо произнес я, – позвольте представиться. Я лейтенант Уилер из конторы окружного шерифа и в то же время – тот самый панк, которого некоторое время назад вы вынудили нырнуть в кювет.

Если бы маски, изображающие крайний ужас, пользовались спросом, то Макгрегор мог бы сколотить порядочное состояние, предложив в качестве модели свою застывшую физиономию. Несколько раз он беззвучно открыл и закрыл рот, поразительно напоминая выброшенную на берег акулу.

– Стью, – приглушенно пробормотал Крэмер. – Ты что, хочешь, чтобы нас заодно с тобой записали на курс Дейла Карнеги, когда ты выберешься из тюрьмы, да? Чтоб ты провалился со своей проклятой глоткой!

Лицо Макгрегора приобрело кирпично-красный цвет.

– Лейтенант, – упавшим голосом взмолился он, – ну как я мог знать, что этот панк.., я хотел сказать водитель, – полицейский?

– Вероятно, вы предпочли бы, чтобы за рулем оказалась старая леди с больным сердцем? – язвительно осведомился я.

Его лицо еще больше потемнело, пока он силился найти ответ. Но мучения несчастного были прерваны блондинкой, стоящей рядом с рыжеволосой Салли Крэмер. Она вежливо кашлянула, привлекая к себе внимание. Впервые я внимательно посмотрел на нее и сразу понял, что допустил ошибку, – мне следовало ограничиться только тем первым, мимолетным взглядом!

Взъерошенные ветром густые волосы цвета спелой пшеницы обрамляли самое прелестное женское лицо, какое мне только приходилось видеть. Она не была красавицей в классическом стиле – для этого в ней было слишком много жизни. Пожалуй, ее синие глаза были слишком огромными, губы – слишком полными, очертания высоких скул – слишком изогнутыми, но все вместе создавало впечатление чарующей, невиданной красоты!

На ней был облегающий черный свитер, откровенно обрисовывающий высокие груди, и эластичные слаксы в пестрый горошек, как у арлекина, эффектно подчеркивающие божественные изгибы бедер. Будучи консерватором во взглядах на женское телосложение, это я посчитал идеальным на все сто пять процентов, с радостью признав в нем мой тип девушек.

– Наш Стью здорово опростоволосился, – с усмешкой проговорила она. У нее был приятный низкий голос с неожиданно гортанными нотками. – У меня есть предложение, лейтенант. Допустим, Стью встанет перед вами во фрунт, а вы съездите ему по носу. Это хоть немного удовлетворит вас?

– Ну, ну, Ангел, потише, – с достоинством возразил Макгрегор. – Тебе что, действительно хочется увидеть меня с разбитым носом?

– Эх ты, горе-летчик! По-моему, это лучше, чем провести в тюрьме два месяца, – беспечно возразила она. Затем посмотрела на меня, ее темно-лазурные глаза поблескивали весельем. – Что скажете, лейтенант? Я взываю к вашему инстинкту спортсмена.

– К инстинкту спортсмена?! – Макгрегор чуть не задохнулся от возмущения.

– Кажется, это больше походит на игры древних римлян: беззащитные пленники против кровожадных львов!

– Ну ладно, в конце концов, это дело Стью, – нетерпеливо произнес чопорный Рэд Хофнер. – Пусть выкручивается как знает. – И, не обращая внимания на остальных, обратился к Крэмеру:

– А между тем, если помнишь, у нас ведь идут соревнования по высшему пилотажу. Давай, Митч, теперь твоя очередь!

Крэмер выглядел растерянным.

– Вы находитесь на моей территории, и самолет тоже принадлежит мне, – в замешательстве пробормотал он. – И к сожалению, все вы, черти, мои гости! Рэд, я не могу оставить Стью.

– Так что же нам делать? – раздраженно спросил низкорослый герой Сэм Форд. – Стоять здесь все утро, пока лейтенант не разберется со Стью? Нет уж, Митч, давай, очередь за тобой!

– Эй, Митч, не трусь! – ворчливо усмехнулся Макгрегор. – Рэд прав, теперь твоя очередь показать нам что-нибудь новенькое!

– Прекратите, ребята! – рявкнул на них Крэмер. – По-моему, у нас достаточно проблем и здесь, на земле!

– Ну и черт с тобой! – отрезал Хофнер. – Сэм, тогда лечу я. А Митч уже не истребитель! – Он круто повернулся и решительно зашагал к аэроплану.

Прелестная блондинка спокойно взглянула на меня и весело улыбнулась.

– Как вам это нравится, лейтенант? – Затем она увидела неожиданно возвращающегося Хофнера, и ее улыбка сменилась гримаской отчаяния. – О Господи! – простонала она. – Что-то мне поднадоел этот обряд с талисманом на счастье!

– Дорогая, наклонись, как примерная девочка, – велела ей Салли Крэмер с шутливой угрозой. – И не пытайся внушить нам, что тебе это не нравится.

– Ангел! – повелительно скомандовал Хофнер. С глубоким вздохом блондинка повернулась спиной к Хофнеру и послушно наклонилась вперед, уперевшись руками в колени. Рэд мгновенно утратил свой строгий, ученый облик, как только перед его взором появилась изящная выпуклость ее задика, обтянутого пестрыми слаксами, немного помедлил, затем поднял правую руку и дал ей хорошего, звонкого шлепка как раз по тому месту, где слаксы натянулись наиболее туго.

– На счастье, Ангел, – с торжественной серьезностью сказал он.

– Ox! – Блондинка выпрямилась, потирая пострадавшую часть тела. – Удачи тебе, Рэд!

Хофнер снова направился к самолету, а я с недоумением уставился на девушку.

– Что, черт возьми, это означает? – пробормотал я. – Переделка из «Ангелов ада»?

– Это нечто вроде нашей традиции, – холодно проинформировал меня Крэмер.

– Ангел – наш талисман или амулет, называйте как хотите. А какое вам до этого дело, позвольте спросить?

– Ну, ну, Митч! – с укором проговорила его жена. – Думаю, тебе не стоит ссориться с лейтенантом. – Она одарила меня улыбкой, которая, думаю, должна была считаться солнечной в сиянии золотисто-рыжих волос. – Мальчики взлетают в огромное синее небо, где обитают ангелы, так что может быть лучшим талисманом, чем настоящий, живой ангел здесь, на земле? И хотя мне не хотелось бы говорить об этом, им пришлось пройти довольно длинный путь, прежде чем они смогли найти наилучший предлог, чтобы шлепать по изумительной формы задику!

– Теперь понял, – мрачно признал я. – Но – ангел? Какой ангел? Как Ангел Тингкботтом?

– Просто она – Эйнджел . – Салли Крэмер пожала плечами, потом взглянула на блондинку, которая еще потирала ягодицу.

– Верно, Эйнджел?

– Правильно, – беззаботно отозвалась та. – А вы так и не ответили на мой вопрос, лейтенант. Хотите заехать Стью по носу? Даю вам честное слово, он будет стоять смирно и не даст вам сдачи.

Горячие возражения Макгрегора потонули в реве запущенного мотора самолета. Нечего было и пытаться разговаривать с Эйнджел под этот адский грохот, поэтому я стал вместе с остальными наблюдать, как Хофнер повел легкий аэроплан к концу взлетной полосы, затем повернулся носом к ветру, готовый взлететь. А еще через несколько секунд самолет с шумом уже пролетел над нами, и воздушный поток, поднятый им, привел прическу Эйнджел в окончательный восхитительный беспорядок. Тогда, решив, что теперь уже буду услышан, я ответил на ее вопрос:

– У меня нет желания бить Макгрегора по носу. Во всяком случае, когда он будет смирно стоять. В справедливом поединке он способен меня убить. Не то чтобы я никогда не дрался один на один… А ну его к черту! – С восхищением посмотрев на ее полные, кокетливо изогнутые в улыбке губы, я почувствовал странную необходимость объяснить ей свое отношение к этой истории, поэтому проворчал:

– Он проделал со мной чертовски глупый трюк, и достаточно взрослый, чтобы это понимать. На моем месте могла оказаться старая леди или какой-нибудь зеленый юнец, который впал бы в полную панику, перевернулся бы в машине и сгорел вместе с ней. Поэтому самым лучшим считаю это поместить его туда, где у него будет достаточно свободного времени поразмыслить о своих грехах. Надеюсь, я достаточно ясно объяснился?

– Совершенно ясно, – живо откликнулась Эйнджел.

– Потрясающе! – вспылил Макгрегор. – Как только я имел несчастье увидеть этого типа, я сразу раскусил в нем благонравного доброхота, который только и печется что о благе других! Ты, Эйнджел, действительно пыталась уладить инцидент, но это не человек, с которым можно иметь дело. Он его вшивая подделка, которая прячется под формой полицейского…

И тогда я ударил его прямо по носу. Всего за мгновение перед этим я был настоящим порядочным полицейским, которым шериф мог бы гордиться, но у каждого человека есть предел терпения, а мое Макгрегор исчерпал.

Шатаясь, он отступил на два шага и удивленно заморгал, а из его поврежденного органа обоняния хлестала кровь. Как я уже заметил, в честном поединке Макгрегор мог бы меня убить, а мне не хотелось быть убитым, даже ради маркиза Куинсберри. Я стукнул его сбоку по шее ребром правой ладони, усилив удар всем своим весом. Он даже не пошатнулся, только чуть наклонился, а затем пошел на меня спотыкающимися шагами с налитыми кровью глазами, в которых явно читалось недвусмысленное намерение.

В последний момент я отскочил в сторону и со всей силой ткнул ему локтем по почкам. Сильная боль заставила Макгрегора согнуться, на что я втайне рассчитывал, и по инерции проскочить мимо меня шага на два. Тогда я поднял вверх обе руки, крепко сплетя пальцы, подпрыгнул и обрушил удар на тыльную часть его шеи. В момент удара я еще висел в воздухе, поэтому благодаря весу моего тела он оказался еще мощнее.

На этот раз великан по-настоящему зашатался, проковылял еще три неверных шага, а затем, неожиданно рухнув вниз лицом, так и застыл на траве. Я с трудом расцепил пальцы, подбежал и, встав рядом с ним на колени, с трудом перекатил его слоновью тушу на спину. Слава Богу, он дышал нормально, и я испытал громадное облегчение. Струя крови из его носа сократилась до узенького ручейка, так что, обтерев его лицо своим носовым платком, я снова встал на ноги.

– Не беспокойтесь о Стью, лейтенант, – сказал Крэмер, и в его голосе прозвучало нечто вроде уважения. – Этого парня не убьешь.

– Только на это и рассчитывал, – признался я, стараямь трясущимися пальцами нащупать в кармане сигареты.

Насмешливый блеск в глаза Эйнджел остановил меня, когда я собирался чиркнуть спичкой.

– Лейтенант?! – В ее глуховатом голосе явно чувствовалась насмешливая нотка.

– Меня спровоцировали, – огрызнулся я. – Вы с самого начала знали, что все так и произойдет?

– Вы все еще намерены арестовать Стью? – невозмутимо поинтересовалась она. – Потому что если это так…

– У него целых четыре свидетеля, которые скажут, что он стал жертвой жестокого и неоправданного нападения со стороны копа, – закончил я за нее. – Не волнуйтесь, Эйнджел, я способен понять, когда проиграл.

– Что ж, я чертовски рад, что с этим покончено, – с облегчением заявил Крэмер. – Скажу только одно, чтобы уж не возвращаться к инциденту: думаю, никто из нас, включая Стью, больше никогда не позволит себе такой идиотский фокус.

– Да, – неохотно согласился герой карманного размера. – Но хотел бы я посмотреть, как самому лейтенанту набили бы пару шишек. – В его голосе прозвучала такое острое и искреннее желание, что на какой-то момент я испытал к нему что-то вроде симпатии.

– Какие все-таки мужчины кровожадные животные! – с брезгливостью проговорила Салли Крэмер. – Ты не находишь, Эйнджел?

– О, разумеется, ты права! – Подруга ответила ей невинным взглядом огромных синих глаз. – Иначе почему они испытывают такое непреодолимое влечение к нам, женщинам?

Неожиданное возвращение самолета поглотило ответ Салли Крэмер, если она вообще нашла, чем отразить коварный выпад очаровательной блондинки. Я инстинктивно взглянул вверх, когда самолет начал круто снижаться прямо над нами. Мою руку сжали чьи-то стальные пальцы, и, обернувшись, я увидел на лице Крэмера страстное, почти восторженное выражение.

– Внимательно смотрите! – прокричал он мне на ухо. – Старина Рэд блестящий специалист в подобных вещах!

Аэроплан продолжал спуск, постепенно выравнивая угол. А когда до земли оставалось не более тридцати футов, сделал вираж и начал круто взмывать вверх. Я решил, что Хофнер собирается выполнить мертвую петлю, но прямо в верхней ее точке самолет легко поменял направление и помчался по прямой, поднимаясь почти на сто восемьдесят градусов в ином направлении по сравнению с первоначальным углом.

– Видели?! – Крэмер еще сильнее сжал мою руку. – О Боже! Это самая совершенная «свеча», выполненная сложным маневром. Видели, как он низко был над землей, когда начал выполнять вираж? Необходимо обладать точнейшей координацией с самого начала исполнения свечки, иначе можно свалиться. Если бы Рэд рухнул с такой высоты…

– Понятно, – поспешил я заверить Крэмера. Аэроплан описал круг и снова стал приближаться к нам, выполняя серию поворотов на сто восемьдесят градусов в противоположных направлениях и каждый раз пересекая взлетную полосу.

– Восьмерки! – восторженно воскликнул Крэмер. – Если бы можно было измерить петли по обе стороны взлетной полосы, готов поставить миллион, что между ними разница не больше фута. Говорю вам, лейтенант, этот парень выполнял точно такой же трюк, когда у него на хвосте висели три «МиГа», и…

Неожиданный взрыв нас всех ошеломил. За ним сразу же последовал второй взрыв, еще более оглушительный, а я продолжал тупо смотреть в сторону самолета. На мгновение в воздухе повис огненный шар, и горящий кусок фюзеляжа стремительно полетел к земле. Осколки развалившейся на части машины разлетелись во все стороны. Следом наступила непереносимая тишина.

– О Господи! – сорвавшимся голосом нарушила ее первой Салли Крэмер. – Что случилось?

– А что с Рэдом? – хрипло сказала Эйнджел. – Мы должны что-то делать, он…

– Мы уже ничего не можем сделать для Рэда, – жестко произнес Форд. – Теперь он уже предстал перед настоящими ангелами.

– Как могла произойти эта жуткая авария? – истерично пробормотала Салли Крэмер. – Митч, ведь сегодня утром Клиф проверял самолет! С ним не должно было ничего случиться…

– Какая, к черту, авария! – в бешенстве заорал Крэмер. – Этот проклятый самолет взорвался! Но хотел бы я знать, кому предназначалась бомба – Рэду или.., мне?

Глава 2

Шериф Лейверс сверлил меня недобрым взглядом.

– Мне следовало знать, – трагическим тоном произнес он. – Я сразу должен был понять, что посылать вас на это дело – грубейшая ошибка. Приказ проверить жалобы на хулиганство летчиков, несомненно, оскорбил ваше самолюбие, Уилер, и, чтобы удовлетворить свою гордость, вам пришлось придумать это убийство.., что-то вроде символа вашего статуса, верно?

– Лестно слышать, сэр, что вы столь высокого мнения о моих организаторских способностях, – почтительно отозвался я. – Однако это не я подложил бомбу в аэроплан.

Он воткнул сигару в толстогубый рот, зажег ее и, гася спичку, взмахнул рукой в отчаянном жесте.

– То есть у вас нет никаких сомнений, что причиной взрыва стала бомба?

– Мы имеем заключение городской команды по взрывным устройствам, любезно предоставленной нам капитаном Паркером, – напомнил я. – Макдональд, их эксперт по взрывам, считает, что там было взрывное устройство замедленного действия, помещенное в фюзеляж самолета.

– Но Хофнер был вторым, кто летал в этот день, – возразил Лейверс. – Первым был Макгрегор. Как мог заложивший бомбу знать…

– Думаю, они заранее установили очередь на полеты, – сказал я. – При мне Хофнер сказал Крэмеру, что теперь его очередь лететь, и не стал ждать, когда тот решил сначала поговорить со мной. Поэтому вопрос Крэмера, кому предназначалась эта бомба, Хофнеру или ему самому, мне представляется очень важным.

– Может, вы и правы, – проворчал шериф. – А что сказал док Мэрфи, когда осмотрел тело?

– Какую его часть? – тактично уточнил я. Он заметно побледнел:

– В какое время это случилось?

– Приблизительно около половины двенадцатого сегодня утром.

– А сейчас – четыре! – прошипел Лейверс. – Какого черта вы торчите у меня в офисе, Уилер, когда должны заниматься допросом подозреваемых?

– Нужно было дождаться заключения экспертов, что там действительно имело место убийство, – устало пояснил я. – После того как сержант Полник приехал в дом Крэмера, я оставил его наблюдать за всей компанией. Мне и самому не хотелось бы откладывать расследование, шериф, но Макдональд дал свое официальное заключение только двадцать минут назад.

– Отлично, – проворчал шериф, – тогда вы уже провели в моем офисе лишних двадцать минут!

Раздался короткий стук в дверь, и следом на пороге появилась его секретарша шерифа. Как всегда, Аннабел Джексон представляла собой желанное зрелище для любого мужчины – настоящая знойная красотка, к тому же очень острая на язычок.

Она метнула на меня взгляд, который мог бы пробить каменную стену, затем перенесла внимание на шефа.

– Там пришел некий мистер Филип Ирвинг, – деловито сказала Аннабел. – Говорит, что должен срочно вас видеть.

– Скажите ему, что я занят, – раздраженно бросил ей шериф. – Скажите, что у меня в голове только это новое убийство.

– Но он говорит, что именно поэтому к вам и пришел, – невозмутимо продолжила Аннабел. – Мистер Ирвинг просил сказать вам, что он – адвокат мистера Крэмера, и у него есть очень важная информация.

Лейверс с укором посмотрел на меня, словно считая меня ответственным за всю эту историю, и покорно пожал плечами:

– Хорошо, проводите его сюда.

Через несколько секунд в кабинете появился человек среднего роста и хрупкого телосложения, безупречный мужчина, одетый в безукоризненный костюм от Брукс Бразерс с соответствующими аксессуарами. Его темно-каштановые волосы были красиво и искусно причесаны, а глаза смотрели на нас из-за квадратных очков в половинчатой оправе из светлого черепахового панциря.

– Шериф Лейверс… – Он протянул руку с наманикюренными ногтями. – Меня зовут Филип Ирвинг, я адвокат мистера Крэмера.

Шериф кивнул, коротко пожал его руку, представил ему меня как лейтенанта, который будет вести это дело, затем предложил посетителю присесть. Адвокат уселся, аккуратно скрестив ноги, поставил локти на ручки кресла и сложил пальцы изящной пирамидкой.

– Трудно выразить, как я был потрясен, узнав об ужасной трагедии, произошедшей сегодня утром, – сообщил он сухим, бесцветным голосом. – Так случилось, что я уехал от Крэмера всего за час до аварии.

– Это больше, чем трагедия, мистер Ирвинг, – мрачно заметил Лейверс. – Там имело место убийство. Кто-то подложил бомбу в этот самолет.

Ирвинг вовсе не выглядел удивленным сообщением шерифа.

– Как я и подозревал. – Он побарабанил кончиками пальцев. – Хорошо, что я сразу пришел к вам, шериф.

Видите ли, Митч Крэмер – сожалею, что мне это приходится говорить о моем клиенте, – весьма неуравновешенный, склонный к неоправданному риску человек. На мой взгляд, последнее время он словно искал смерти.

– Когда я встретился с ним сегодня, он не был похож на человека, уставшего от жизни, – поспешно возразил я.

Поглядев на меня долгим, задумчивым взглядом, Ирвинг поджал губы и опустил веки, очевидно размышляя. Я отсчитал в уме семь секунд, прежде чем он снова заговорил.

– Должен сообщить вам всю его историю, – торжественно заявил он, словно я мог помешать жюри присяжных прийти к единому решению. – Возможно, лейтенант, это займет какое-то время, но думаю, вы понимаете важность такого отступления.

– Времени у нас предостаточно, – успокоил я его, старательно избегая разъяренного взгляда шерифа.

– Крэмер родился и до молодых лет прожил в маленьком городке Каньон-Блафс

– приблизительно в ста милях отсюда.

– Полагаю, вы собираетесь поделиться с нами подробностями о подругах его детства? – усмехнулся Лейверс.

– В 1942 году, в возрасте девятнадцати лет, поступил в военную авиацию, – продолжал Ирвинг, хладнокровно проигнорировав замечание шерифа. – В 1945 году стал уже героем – ассом, кажется, так их называют? – военным летчиком, сбившим девятнадцать вражеских самолетов. Когда Крэмер вернулся домой, его встретили типичным для маленького городка всеобщим ликованием и преклонением. А одна из наших горожанок, преисполненная восхищения, даже решила, что такой герой достоин более практичной и ощутимой награды от благодарной страны.

Это была невероятно богатая, эксцентричная, пожилая старая дева, жившая почти затворницей. Она основала для молодого Крэмера фонд, который давал бы ему гарантированный доход приблизительно в четыре тысячи долларов в год. А неделей позже, как бы на счастье, добавила к этому еще половину акций, купленных ею – в момент слабости, как она призналась, – у одной компании, только что начавшей свою деятельность на окраине какого-то близлежащего города. Как эта дама говорила моему отцу, который в то время вел ее денежные дела, настоящей причиной покупки тех акций было ее удивление забавным и модным названием новой фирмы. – Ирвинг на мгновение прикрыл глаза. – Долгое время эта история казалась мне просто пугающей. Модное, по ее мнению, название звучало так: «Эллайд и дженерал электронике инкорпорейшн»! Можете себе представить?! Нужно ли теперь рассказывать вам, джентльмены, что в настоящее время доход Крэмера составляет что-то около семидесяти тысяч долларов в год, а его общее состояние оценивается, очевидно, в миллион! Дело % том, что я давно не проверял цифры.

– Следовательно, сейчас он очень состоятельный человек, – заключил я. – И вы хотите сказать, что это может быть мотивом для попытки его убить?

– Вот именно, лейтенант, – ответил он, значительно кивнув. – Когда началась война в Корее, Крэмер вернулся в авиацию и снова покрыл себя славой. После ее окончания он осел в Пайн-Сити, женился на очаровательной девушке, и я действительно подумал, что хоть и с опозданием, но он остепенился. Это было моим печальным заблуждением, джентльмены! Он не кто иной, как взрослый Питер Пэн, тоскующий по своей былой славе, мечтающий о воскрешении своих героических подвигов, о которых мир давно забыл. У него начисто отсутствует уважение к деньгам! – В голосе Ирвинга прозвучал неподдельный ужас. – Крэмер не желает понимать своей ответственности перед обществом. Вместо этого он окружил себя кучкой старых друзей-, таких же беспутных, как он сам, и, кажется, решил или допиться до смерти, или погибнуть в какой-нибудь внезапной фатальной аварии!

– Что ж, рассказ очень интересный, – с трудом сохраняя вежливый тон, заметил я. – Но он нисколько не объясняет ваш намек на то, что Крэмер стремился к смерти. Нам хотелось бы знать имя человека, который пытался ему ее устроить.

– Думаю, вы сами это выясните, лейтенант, когда изучите как следует всю эту кучку прихлебателей, которой он себя окружил! – сухо проговорил адвокат.

– Вы имеете в виду, что один из них наследует состояние Крэмера после его смерти? – спросил Лейверс.

– Что за странное предположение! – Ирвинг едва удержался, чтобы не фыркнуть от негодования. – Естественно, в случае гибели Крэмера все его состояние переходит к его жене.

– Тогда у нее гораздо больше причин желать его смерти, чем у его приятелей, – рассудительно констатировал я.

– Салли Крэмер – одна из достойнейших женщин, с которыми мне выпало счастье общаться, – заявил он. – Она предана мужу. А еще я уверен, что его так называемые друзья чрезвычайно обязаны ему: все они облепили Крэмера и в течение многих лет занимали у него деньги! Кроме того, лейтенант, здесь, безусловно, могут найтись и другие побудительные мотивы для убийства. Как насчет ревности? Его прелестной жены? Ни один из окружающих моего клиента людей не является зрелым человеком в эмоциональном отношении, во всяком случае, не больше, чем он сам в этом смысле. Для тех, кому свойственно жестокое пренебрежение к святости человеческой жизни, кто проводит свои дни в хвастливых рассказах о том, сколько самолетов они сбили и сколько людей убили, любой намек на презрение или просто пьяная зависть – вполне достаточная причина для убийства!

– Мистер Ирвинг, могу я задать вам личный вопрос? – сдержанно и спокойно поинтересовался.

– Конечно!

– Что вы делали во время войны?

– Несмотря на все трудности, продолжал упорно учиться в юридическом колледже.

– Дело огромной важности! – с грубым сарказмом прогремел Лейверс. – У вас есть хоть какое-нибудь доказательство, что один из друзей Крэмера подложил бомбу в самолет, покушаясь на его жизнь?

– Разумеется, нет!

– А доказательства, что хоть у одного из них имеются конкретные мотивы желать смерти Крэмера?

– Как я уже объяснил, полагаю, эти мотивы очевидны, – холодно ответил адвокат.

– Но доказательств этого нет?

– Ну.., в буквальном смысле этого слова, пожалуй, нет, но…

– В таком случае окажите мне услугу, мистер Ирвинг, – взревел шериф. – Убирайтесь к черту из моего офиса!

– Что?! – Не веря своим ушам, Ирвинг вскочил на ноги. – Вы не имеете права разговаривать со мной подобным образом!

– Уж поверьте мне, что имею! – зарычал Лейверс. – Мне тошно вас даже слушать! Если вы немедленно не покинете мой офис, я прикажу лейтенанту вышвырнуть вас вон!

Краска сбежала с лица адвоката. Мне показалось, что он хотел что-то возразить, но потом, видимо, передумал и с достоинством направился к выходу. После того как дверь за ним закрылась, в кабинете на некоторое время воцарилась тишина. Шериф яростно уставился на меня с потемневшим от бешенства лицом.

– Рад, что мне не пришлось его выгонять, шериф, – мягко сказал я. – С такими людьми никогда не знаешь заранее, как они себя поведут, пожалуй, еще начнут кусаться.

Лейверс тяжело вздохнул и немного расслабился.

– Я не из тех оголтелых патриотов, которые только и знают, что размахивать флагом родины, но этот подлый коротышка меня доконал! По тому, как он говорил, выходило, что «герой» – это какое-то позорное понятие. Между тем в то время как эти парни рисковали ради него своей жизнью, он, видите ли, мучился в колледже или где-то там еще!

– В этом нет ничего странного – только его отношение, – осторожно возразил я. – Однако в его изысканной речи проскочила парочка интересных деталей.

– Нуу конечно! – нетерпеливо фыркнул шериф. – Вся эта история Крэмера, происхождение его богатства. Только говорил он это так, что можно было подумать, будто диктует какую-нибудь книгу!

– Я не об этом. Ирвинг сказал, что Крэмера совершенно не интересуют деньги. А он это должен знать, поскольку ведет его финансовые дела. Сам Митч Крэмер – беспутный хвастун и бездельник, а вот его жена – достойнейшая женщина, которая унаследует все состояние мужа в случае его смерти. И затем такая деталь: по случайному стечению обстоятельств Ирвинг покинул дом Крэмера за час до того, как самолет разлетелся на куски.

С дрожащим от возбуждения лицом шериф энергично кивнул.

– А вы правы, Уилер! Все это складывается в очень интересную картину. Здесь просматривается двойной мотив – деньги Крэмера и его жена. Кстати, адвокат тоже мог подложить эту бомбу замедленного действия, как и любой из старых друзей Крэмера! Уверен, потому-то он и смылся оттуда ровно за час. Ирвинг точно знал, когда она взорвется, вот и решил, что если не будет при том присутствовать, то это подтвердит его невиновность.

– Спокойно, шериф, не увлекайтесь! – поспешил я его остановить. – Это всего лишь мое предположение. Но думаю, будет не лишним проверить его счета и посмотреть, не тянул ли он потихоньку денежки Крэмера. А еще мы можем разузнать, нет ли чего между ним и Салли Крэмер. Затем, в зависимости от того, что нам станет известно, нужно посмотреть, мог ли Ирвинг знать о том, как сделать взрывное устройство. Хотя, думаю, любой, как и психопаты-взрыватели, о которых пишут в газетах, может придумать что-нибудь похожее. Мы должны идти шаг за шагом, ведь так?

– Не очень-то это на вас похоже, Уилер, – мрачно заметил шериф, – сбивать меня с толку логикой. Но думаю, вы правы. Я могу организовать, чтобы его бумаги проверили безо всякого шума, а вы займитесь женой Крэмера.

– Не так уж плохо у вас с логикой, шериф, – усмехнулся я. – Полагаю, мне лучше вернуться к Крэмерам и приступить к работе.

– Конечно, поезжайте. – В его голосе прозвучала чуть ли не дружеская теплота, что было совершенно непривычным, и я окончательно расслабился.

– А знаете что? – тут же мечтательно добавил он. – Если только в мире существует справедливость, – в чем я как полицейский склонен сомневаться! – то Филип Ирвинг именно тот самый парень, которого мы ищем.

– Вижу это будто наяву, шериф! – восторженно проговорил я. – Ваша фигура, отлитая в бронзе, водружена на крышу здания суда и осторожно балансирует на шаре. У вас широко раскрыты глаза, сверкающие обвиняющим блеском, а весы в вашей правой руке склоняются вправо…

Он открыл рот, чтобы обрушиться на меня с проклятиями, но я быстро протянул руку, останавливая его, и покорно добавил:

– Все понял. Убирайся вон!

Когда я вышел из офиса Лейверса, Аннабел Джексон с любопытством посмотрела на меня, откинув назад свои пышные волосы цвета меда.

– Еще одно убийство, лейтенант? – ехидно полюбопытствовала она. – А значит, беспутный Эл снова выходит на охоту?

– Как вы можете говорить подобные вещи, бессовестная вы девушка, когда только сегодня утром я повстречал ангела! – произнес я с упреком.

– Уверена, что эта встреча стоила несчастному ангелу обожженных крылышек,

– насмешливо отреагировала она. – Надеюсь, он.., то есть она еще не улетела в небо?

– Она обеими ногами стояла на земле, со склоненной головой и задранным вверх хвостиком, – загадочно сообщил я, – то есть так, как это должен делать любой сколько-нибудь уважающий себя талисман.

– То есть как это?! – Изящная Аннабел содрогнулась от внезапного испуга.

– Могу продемонстрировать, как действует амулет на счастье, – с готовностью предложил я.

– Посмейте только приблизиться ко мне, и я позову на помощь шерифа! – сурово предупредила она.

Невозможно завоевать абсолютно всех женщин, утешил я себя изречением Самсона и вышел на улицу, где стоял мой одинокий, покинутый «остин», стосковавшийся по твердым ногам на своих педалях.

Было уже больше пяти вечера, когда я во второй раз проехал по ухабистой дороге, ведущей к дому Крэмера. Припарковавшись рядом с забрызганным грязью «корветом», я вылез из машины и тут увидел медленно направляющегося ко мне невысокого тощего парня, который сильно хромал и подволакивал искривленную левую ногу.

– Слышал, как вы съехали с шоссе, – бесцеремонно сообщил он, приблизившись. Затем пристально посмотрел на мой «остин» со специфическим выражением на лице, с каким смотрит отставной любовник на бывшую властительницу своего сердца, и проговорил голосом опытного хирурга:

– У вас поршень нуждается в небольшом ремонте. Могу починить, если вы здесь немного побудете.

– Нет, спасибо, – отозвался я. – А вы, собственно, кто?

– Механик. – Он метнул на меня сердитый взгляд темных глаз. – И неплохой!

– Работаете у Крэмера?

– Конечно, если вам есть до этого дело. ч, – , – Случайно есть. – Мне пришлось объяснить ему, кто я такой.

Его густые черные волосы давно нуждались в стрижке, и, судя по щетине, отросшей на лице, он не брился несколько дней. Темно-синий комбинезон парня был перепачкан маслом и грязью, да и весь он выглядел как нечто страшное, что обычно появляется во второй части шоу, которые показывают по телевизору поздно ночью. От него исходила такая откровенная враждебность, что казалось, ее можно было пощупать рукой.

– С этим самолетом все было в порядке, – грубо заявил механик. – Сегодня утром я первым делом проверил его весь до винтика. – В нем не было ни одной поломки! Вы хорошо меня слышите, лейтенант?

– Слушаю вас, – спокойно отозвался я. – Помнится, как раз после взрыва миссис Крэмер сказала что-то насчет того, что Клиф тщательно все проверил.

– Верно. Клиф Уайт – это я, – мрачно сообщил парень. – Самолет был в отличном состоянии, когда сегодня утром они начали на нем летать! Если хотите, можете проверить мои записи…

– Мне достаточно вашего слова, Клиф, – заверил я его.

– Будто бы! – Он с недоверием посмотрел на меня. – Послушайте! Знаю я вас, копов! Вам бы только найти подходящего парня, на которого можно все навесить… Найти такого, который не может себя защитить себя. Вот как вы, копы проклятые, работаете!

– С этим самолетом все было в полном порядке, – рявкнул я, – только до тех пор, пока кто-то не подложил в него бомбу замедленного действия.

– Бомбу?! – От потрясения у Клифа буквально отвисла челюсть. – Так вот как это случилось!

– К такому заключению пришли все эксперты, а у меня нет оснований им не верить, – пояснил я. – Они считают, что взрывное устройство было спрятано в фюзеляже. Вы считаете, такое возможно?

Немного подумав, Уайт медленно кивнул нечесаной головой:

– Да, думаю, возможно. Наверное, кто-то зашел в ангар прошлой ночью и сделал это, будучи уверенным, что никто не станет заглядывать в фюзеляж. Черт, что же это за подлый, грязный трюк – проделать с человеком такое во время полета!

– Это называется убийством, – веско заявил я. – Надеюсь, Клиф, вы поможете мне найти того, кто это сделал.

– Не очень-то это просто, – пробормотал он. – Я ведь не бываю в доме Крэмера, я же только наемный служащий. Так что кроме всего этого шума ни черта не знаю о том, что там происходит.

– Сколько лет вы работаете у Крэмера?

– С пятьдесят третьего года. Я как раз только вышел из больницы, когда он предложил мне эту работу. С тех самых пор я все время здесь.

– А до этого вы знали Крэмера?

– Конечно! – Его рот искривился в безобразной ухмылке. – Очень хорошо его знал – я прошел с ним почти всю Корею. – Он немного помолчал, глядя на свою искалеченную левую ногу, потом продолжил:

– Майор Митч Крэмер – лучший летчик эскадрона, а Клиф Уайт – навеки преданный ему механик, вот кем мы тогда были. До того проклятого утра, когда майор накануне выпил больше обычного и поэтому был не очень осторожным. – В неожиданном приступе бешенства Клиф шаркнул больной ногой по земле. – А знаете, что он потом сказал? «Ты – тупой болван, Уайт. Какого черта ты не убрался с дороги?» Да, майор – настоящий парень! – Он зло сплюнул в грязь. – Вот именно – настоящий! После того как меня уволили из авиации, он нашел специалиста, который надеялся, что сможет что-нибудь сделать-с моей ногой, – так что я провалялся в госпитале почти год, пока этот док пытался вправить мне кости, и ничего не получалось, а майор оплачивал все расходы. А когда док наконец отказался от меня, майор дал мне эту отличную работу – смотреть за его самолетом. Так что, – его лицо искривилось еще больше, чем больная нога, – он так здорово ко мне относится, что пусть только кто попробует назвать меня калекой, я над ним посмеюсь! Можете представить, лейтенант, каково улыбаться такому калеке, верно?

Я не знал, что сказать ему на это, потому я закурил сигарету, чтобы хоть что-нибудь делать, потом посмотрел на часы, будто только сейчас спохватился, что уже поздно.

– Что ж, думаю, мне пора пройти в дом, – постарался я произнести беззаботным тоном. – Приятно было поговорить с вами, Клиф. Еще увидимся как-нибудь.

– Можете быть уверены, лейтенант. – В его голосе снова послышалась злобная интонация. – Так как насчет того, чтобы я починил вам поршень? – Только не сейчас, – слишком поспешно отказался я. – Но спасибо за предложение.

Шагая к дому, я чувствовал у себя между лопатками его пронзительный, злобный взгляд.

Глава 3

Открыв мне дверь, сержант Полник довольно долго разглядывал меня, сморщив неподвижное, толстое лицо в болезненную гримасу. Меня это не удивило – любое умственное напряжение стоило ему физических мук.

– Лейтенант? – словно сомневаясь, спросил он. – Хотите войти в дом?

– Правильно, – ответил я, восхищенный его догадкой. – Для этого я и постучал в дверь.

– Так я и думал, – мрачно заметил Полник. – Знал, что это было слишком хорошо, чтобы продлилось долго.

Объясняться быстро он не умел, а у меня под рукой не было лома, чтобы подтолкнуть его, поэтому я терпеливо уточнил:

– Что – слишком хорошо?

– Да как я управлялся здесь с этим делом, пока вы были в офисе шерифа, – мечтательно пояснил он. – За все время работы с вами мне впервые попались две такие красотки, за которыми я должен следить. Знал, что это долго не протянется.

– Ничего, и на вашей улице будет праздник, – посочувствовал я ему. – Во всяком случае, мы только начинаем расследование, сержант. Так что кто знает, сколько еще красоток дожидается допроса по этому делу.

– Допроса! – радостно повторил он. – И это шикарное слово моя старуха запрещает дома произносить!

– В самом деле? – пробормотал я.

– Точно. – Его отталкивающее лицо вдруг исказилось еще более омерзительной ухмылкой. – Как вы сказали, лейтенант? Кто знает, сколько еще красоток дожидается допроса? Здорово! Я об этом не подумал. Если вы хотите поговорить с ними, лейтенант, то они сейчас на задней террасе, сидят там, выпивают.

– Красотки там одни?

– Нет, – недовольно буркнул он. – С ними эти ненормальные.., пилоты. А что случилось с таким здоровенным парнем, Макгрегором? Выглядит так, будто его переехал грузовик!

– Серьезно? – довольный донельзя, заинтересовался я.

– Верно слово. Нос у него раздулся на всю его толстую рожу! – усмехнулся Полник. – Хотите, чтобы я пошел с вами, лейтенант?

– Не вижу причин, почему бы вам не пойти. Когда в дело втянуто больше одной красотки, моя тактика – соблюдать справедливость и делиться с ближним дарами благосклонной фортуны.

– Хочу сказать вам кое-что про вас, лейтенант, – просиял сержант улыбкой довольного бегемота. – У вас большое сердце!

– Вот поэтому мне и приходится все время тревожиться о давлении, – отрезал я, шагая по широкому коридору.

Впав в игривое настроение, Полник больно ткнул меня в бок здоровенным, как молот, локтем и доверительно прохрипел:

– Чуть меньше допросов, лейтенант, и у вас не будет никаких проблем, верно?

Когда мы достигли террасы, восхитившей меня простором, высокими, от пола до потолка, окнами и пестрым мозаичным полом, я на секунду остановился в дверях, изучая тесную группку людей, сидящих за низким круглым столом.

Салли Крэмер, одетая в белоснежную кружевную блузку, узкие желтые брюки и разделяющий их темно-красный шелковый кушак, являла собой образец дамской элегантности. По одну сторону от нее сидел ее муж, Митч Крэмер, чье выразительное красивое лицо было омрачено глубоким раздумьем, по другую – Макгрегор, выглядевший, к моему удовольствию, точно так, как его описал Полник.

Между Макгрегором и Сэмом Фордом сверкала, как солнечный день, в облегающей рубашке и брюках из ткани с золотистой ниткой, очаровательная и соблазнительная Эйнджел. Все трое мужчин были одеты так же, как утром, составляя резкий контраст с нарядными женщинами.

Я вошел на террасу. Услышав мои шаги, вся группа обернулась и стала напряженно следить за моим приближением.

– Добрый вечер, лейтенант, – холодно произнесла Салли Крэмер, отбросив назад заученным жестом длинные темно-рыжие волосы. – Явились, чтобы присоединиться к поминкам?

– Замолчи, Салли! – одернул ее Крэмер. – Это я должен был быть сегодня в самолете, не могу об этом забыть.

– Дорогой! – Она легко коснулась его плеча. – Не можешь же ты винить себя за смерть Рэда – это было бы нелепо.

Макгрегор злобно уставился на меня.

– Ищете еще одной драки, лейтенант? – Его голос огрубел от выпитого. – Следующий раз все будет по-другому, черт! Совершенно иначе!

– В данный момент ищу убийцу, приятель, – приветливо ответил я. – Может, вы подойдете на эту роль?

Неожиданно Эйнджел улыбнулась, ее темно-голубые глаза смеялись надо мной, над остальными присутствующими и над всем этим проклятым миром.

– Вы не должны портить нам поминки, лейтенант, – проговорила она глуховатым голосом, хрипловатые нотки которого вызвали во мне внезапную дрожь желания. – Мы просто сидим здесь, беседуем и выпиваем, тяжело скорбя о потере летчика. Вот как раз говорили: «Добрый старина Рэд! Помнишь то время: как мы были на высоте двадцати тысяч футов, и тут из-за слепящего солнца появилось десять их самолетов. Если ты…»

– Это не смешно, Эйнджел, – убийственно серьезно остановил ее Сэм Форд:

– Рэд был нашим товарищем, – если ты не забыла! – и нам не до юмора, когда он так погиб!

– Мне тоже, – поддержал его я. – И я пришел не присоединиться к вашим поминкам, а задать несколько вопросов.

– Возьмите себе стул, лейтенант, – спокойно предложила Эйнджел, – будьте гостем Митча. – Ее смеющиеся глаза продолжали меня дразнить, в них читались насмешка и вызов. – Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

– Не сейчас, благодарю вас, – отказался я. – Стараюсь всегда придирчиво подбирать себе компанию для выпивки.

– Мы – тоже, – буркнул Макгрегор. – Лично я не стал бы пить с таким кретином, как вы, если…

– Довольно, Стью! – резко прикрикнул Крэмер. – Разве ты не видишь, что лейтенант намеренно старается поддеть нас всех?

– Ради Бога! – устало взмолилась Салли Крэмер. – Неужели хоть раз в жизни вы не можете вести себя как взрослые люди, вместо того чтобы разыгрывать из себя переросших юнцов?! Задавайте ваши вопросы, лейтенант, я попытаюсь на них ответить, если ни один из этих великовозрастных бывших героев не сможет этого сделать.

– Мне хотелось бы уточнить кое-какие детали насчет вашей сегодняшней встречи, – пояснил я ей. – Вы часто так собираетесь?

– Утром я уже вам говорил, – вмешался Крэмер. – Это была обычная встреча старых друзей – мы вместе летали во время войны и в Корее. Мы любим время от времени собираться, немного полетать, а потом как следует выпить и поболтать. Мне не известен закон, запрещающий такие встречи.

– И как часто у вас происходят подобные встречи друзей?

– Как только у нас появится.., появляется такое желание, – с трудом проговорил он. – Предпоследняя была, кажется, месяца два назад.

– И еще одна – за два месяца перед этим, – добавила Салли Крэмер тем же утомленным тоном, – а за два месяца до этого была еще одна встреча, и до нее…

– Я же просил тебя помолчать! – взорвался Крэмер.

– И вы все собрались здесь вчера вечером или приехали сегодня утром? – спросил я.

– Все приехали вчера днем, – ответила Салли Крэмер, – и остались здесь на ночь. Вчера вечером мы посидели за столом и засиделись чуть ли не до утра, как вы можете себе представить.

– Когда же вы решили, что будете делать сегодня утром, вчера или сегодня?

– Мы знали, что утром будем летать, – нетерпеливо отозвался Сэм Форд. – Ведь это всегда и является целью наших встреч.

– А как насчет распорядка полетов? – Я упорно шел к своей цели. – Об этом вы тоже говорили вчера вечером? Форд раздраженно пожал плечами:

– Конечно, а как же иначе?

– Постой, – резко перебил его Крэмер. – Я вижу, к чему ведет лейтенант. Разумеется, мы все обсудили вчера вечером. Мы всегда устраиваем соревнования по высшему пилотажу, и победитель определяется голосованием. Так что да, лейтенант, был установлен строгий распорядок полетов. Каждый пилот должен был провести в воздухе ровно тридцать минут – не больше и не меньше.

– И очередность полетов тоже обсуждалась накануне?

– Разумеется. – Тут у него вдруг дернулось правое веко. – Об этом мы тоже договорились. Первым должен был лететь Стью, за ним я, потом Рэд и последним

– Сэм. Мы бросили жребий, как всегда это делали.

– А сколько времени длился перерыв, когда самолет находился на земле? Я имею в виду между полетами?

– Не дольше, чтобы пилоты успели поменяться местами, – уверенно пояснил Крэмер.

– Следовательно, если кто-то решил от вас избавиться, подложив бомбу замедленного действия в фюзеляж, – спокойно проговорил я, – ему ничего не стоило рассчитать время, когда полет будете выполнять именно вы?

– Думаю, да, – тихо прошептал Крэмер. – Вы считаете, что это была бомба?

– Так считают эксперты.

– И не может быть сомнений, что она предназначалась мне, а не Рэду? – едва слышно выдохнул он.

– Не вижу, как могло быть иначе, – рассудительно ответил я. – Кто мог знать заранее, что здесь появлюсь я и вам придется обсуждать со мной инцидент с Макгрегором, который прижал меня на дороге? Кто мог быть уверен, что Хофнер не захочет ждать и полетит вместо вас?

– Я размышлял точно так же, – признался Крэмер. – Но кто же этот человек, который ненавидит меня до такой степени, что хотел убить?

– Хороший вопрос, над ним я как раз и ломаю себе голову. У вас есть какие-нибудь идеи в этой связи? Крэмер безнадежно покачал головой.

– Ни одной, – печально произнес он. – Это похоже на какой-то кошмар, и мне все кажется, что он вот-вот кончится.

– Тот, кто подложил бомбу, должен быть знаком и с самолетами, и с взрывными устройствами, – подчеркнул я. – Все это заставляет меня думать о бывших летчиках.

– Вы хотите сказать, что Рэда убили я или Сэм? – яростно заревел Макгрегор. – Да я сейчас вколочу вам зубы в вашу грязную, лживую глотку! – Он в бешенстве оттолкнул стул, вскочил на ноги и метнулся ко мне, но вдруг замер как вкопанный.

– В такую громадную тушу, – просипел за моей спиной Полник, – я попаду и с расстояния в два раза больше, чем это!

Я оглянулся через плечо и увидел сержанта, твердо сжимавшего рукоятку револьвера 38-го калибра, дуло которого было нацелено на Макгрегора. Массивное лицо великана пошло пятнами, затем он неохотно отступил и грузно опустился на стул.

– Если вам нужна бомба замедленного действия, встает вопрос, как вы можете ее добыть, – сказал я, обращаясь ко всем присутствующим. – Обратитесь к кому-то с просьбой изготовить ее для вас? Или сделаете сами? Вероятно, кто-то из вас, мужчины, имеет общее представление о том, как ее собрать, – вряд ли вы могли избежать хоть какого-то знакомства со взрывными устройствами, коли вы воевали.

Салли Крэмер вдруг резко выпрямилась и снова схватила мужа за руку:

– Митч! А музей?!

– Заткнись! – Его лицо мучительно исказилось, и он закрыл глаза. – Каждый раз, Салли, как только ты откроешь свой несчастный рот, ты обязательно ляпнешь какую-нибудь глупость!

– Музей? – подхватил я.

– А откуда еще могла появиться эта бомба? – Со сверкающим от ярости глазами Салли Крэмер повернулась к мужу. – Не будь идиотом, Митч! Теперь не так важно спасти музей, как твою жизнь! Сегодня утром кто-то пытался тебя убить, и только по ошибке убил Рэда Хофнера. Что помешает ему сделать новую попытку, на этот раз успешную, если его не поймают, пока у него не появился второй шанс?

– О каком музее идет речь? – повысив голос, снова спросил я.

– Да, – неохотно пробормотал Крэмер, – думаю, ты права, дорогая.

– Так скажет мне кто-нибудь, о каком музее идет речь?! – заорал я.

– Это мой личный военный музей, – проворчал Крэмер. – Я устроил его в подвале и до сих пор держал это в тайне.

После его слов у меня возникло неуютное, беспокойное ощущение, похожее на то, которое я испытал, когда в первый раз увидел Клифа Уайта, механика. Оно напомнило мне фильмы ужасов, что идут по телевизору поздно ночью. Там в подвалах всегда содержится какой-нибудь монстр, который время от времени дает о себе знать диким визгом и завываниями, а при передвижении издает отвратительные скребущие звуки. На какой-то момент мне захотелось, пользуясь положением старшего по званию, послать туда Полника, чтобы он первым осмотрел музей, но затем я сообразил, что если в нем действительно находится что-то опасное, то сержант наверняка там взорвется.

– Тогда давайте заглянем в ваш подвал, – без энтузиазма предложил я Крэмеру.

– В самом деле, почему бы нет, Митч? – ядовито заметил Сэм Форд. – Пусть лейтенант получит некоторое представление о том, какой была война на самом деле.

– Не будь таким задирой, – весело вмешалась Эйнджел. – Сегодня утром лейтенант был на своей собственной войне, и очень даже настоящей, со Стью, если ты помнишь.

– Он нисколько не задевает мое самолюбие, – благожелательно улыбнулся я низкорослому летчику. – Понимаю, нужно же как-то компенсировать то, что ему все время приходится ползать на коленях. – И я тут же последовал за Крэмером в дом, пока Форд пытался найти достойный ответ.

Мы спустились по шести ступенькам, ведущим в подвал. Крэмер толкнул дверь, затем вошел внутрь и зажег свет. Насколько я мог видеть, следуя за ним, здесь не было никакого прирученного чудовища, но вместе с тем многое здесь вызывало интерес. Все это скорее походило на арсенал, чем на музей, – коллекция оружия вполне могла вооружить целую армию.

– Что за черт! – Я в изумлении вытаращил глаза на Крэмера. – Вы собираетесь развязать третью мировую войну?

Он как-то смущенно усмехнулся:

– Это что-то вроде хобби, лейтенант. Просто разный хлам, который я собирал повсюду.

– Вот именно, повсюду. Наконец-то я понял, почему войска Объединенных Наций остановились на тридцать восьмой параллели, – вы просто забрали у них все вооружение.

Я немного прошел вперед и остановился, взяв в руки ружье «гаранд».

– Осторожнее, лейтенант, – предупредил Крэмер. – Оно заряжено.

– Вы что, каждый день ждете нашествия марсиан? – холодно полюбопытствовал я, осторожно возвращая ружье на полку.

– Именно это, по моему мнению, и делает мой музей уникальным, – пробормотал он. – Здесь все настоящее и действующее.

Какое-то время я старался осмыслить потрясающее признание Крэмера, осматривая опасную коллекцию и представляя, что произойдет, если выдернуть предохранитель одной из этих гранат. Я собирался снова отругать Крэмера, но потом передумал. Что толку пытаться объяснить взрослому ребенку опасность его увлечения? Он мог бы вооружить десяток преступных синдикатов, и все равно у него осталось бы достаточно оружия, чтобы взять приступом Пайн-Сити.

– Пожалуйста, осмотрите все вокруг и поищите, чего здесь не хватает, – предложил я ему.

– Конечно, – с готовностью откликнулся Крэмер и медленно двинулся в дальний конец подвала, засунув руки в карманы брюк.

В ожидании я закурил сигарету и принялся внимательно рассматривать бангалорскую разновидность торпеды. Обычно для этого берут отрезок трубы газопровода и наполняют его взрывчатым веществом – таким взрывным устройством пользовались во время обеих мировых войн, чтобы сделать проход в ограде из колючей проволоки. В данном случае для» трубки использовался бамбуковый стебель. Немного позже меня отвлекло от его созерцания резкое восклицание Крэмера.

– Обнаружили пропажу? – взволнованно крикнул я.

– Да, лейтенант. – У него упал голос. – Одна из «С-2». На этой полке их должно было быть три, а сейчас только две.

– «С-2»? – переспросил я. – Это что, противопехотная мина?

– Верно, старая «Дейзи Каттер».

– Вы всегда оставляете дверь незапертой? – сердито поинтересовался я.

– Конечно. – Он с искренним удивлением смотрел на меня. – А зачем ее запирать? В доме в основном находимся только мы с Салли. Повар с горничной и за миллион долларов сюда не войдут, да и Салли не выносит даже вида оружия.

– А как насчет ваших друзей.., и механика? Они тоже не выносят вида оружия?

Крэмер покраснел, как мальчишка:

– Ладно… Значит, я был просто дураком!

– Которого никогда не пороли! – возмущенно добавил я. – Мне остается только вами восхищаться. Вы были не просто дураком, а воистину фантастическим дураком, что можно считать своего рода рекордом!

– Но кто бы ни стащил эту мину, ему еще нужно было подсоединить к ней часовой механизм, разве не так? – возразил он.

– Правильно, – подтвердил я. – Это мог быть любой человек, который знал, что ему еще понадобится только старый будильник да кусок проволоки. Вот достать само взрывное устройство было бы сложнее, но вы ему облегчили эту задачу.

Крэмер покраснел еще заметнее:

– Но откуда я мог знать, что какой-то маньяк вдруг решит меня убить?!

– Если только это маньяк, – буркнул я. – Больше ничего не пропало, кроме этой мины?

– Нет. – Он уверенно покачал головой. – А что еще могло ему понадобится?

– Если он потерпел неудачу в первый раз, – взорвался я, – то мог вернуться за чем-нибудь еще, чтобы сделать новую попытку!

Когда до Крэмера дошел смысл моей фразы, он резко побледнел и потрясение прошептал:

– Ну и ну! Об этом я не подумал… Может, стоит еще раз все осмотреть?

– Гениальная мысль!

Томительно прошло еще минут десять, пока Крэмер внимательно, один за другим, проверял наличие всех экспонатов своего «уникального» музея. Наконец закончил осмотр, и на его лице появилось выражение Огромного облегчения.

– Нет, сэр, – заявил он, чуть не сияя от радости, – не хватает только той мины!

– Значит, мы можем вернуться к остальным, – сказал я. – У вас есть ключи от этой двери?

– Конечно. – Крэмер вытянул из кармана внушительную связку ключей, выбрал и снял с кольца один из них. – Вот этот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.