Трой ДЕННИНГ
ГЛУБОКОВОДЬЕ

ПРОЛОГ

Патрульный конный отряд из Марсембера должен был оберегать спокойствие жителей окрестных ферм, разбросанных вокруг небольшого, напоминающего очертаниями слезинку Леса Отшельника. Отряд состоял из двенадцати стражников и командира – одного из лучших кормирских воинов, сержанта Огдена Наездника, прославившегося успешной охраной своего участка от разбойничьих шаек.

Служившие под началом Огдена всадники ничем не отличались от обычных солдат: полдюжины ни к чему не годных верзил, двое пьяниц, несколько отличных парней и пара обыкновенных убийц. Последним всегда доставались самые опасные поручения. Эта парочка головорезов, имевших склонность к непослушанию, наверняка давно уже сговорилась добавить имя Огдена в список своих жертв, хотя ни один из них пока не осмелился поднять руку на своего командира.

Теперь такая возможность им уже никогда не представится. Их мертвые тела вместе с трупами сослуживцев и убитыми лошадьми лежали на поле, в ста ярдах от Леса Отшельника. Пурпурный Дракон – герб короля Азуна IV – еще мерцал на солдатских щитах, и броня доспехов поблескивала всякий раз, когда свет луны пробивался сквозь тучи и падал на трупы.

Однако лоск и изящество остались в прошлом. Уродливое месиво – вот что оставили после себя побывавшие здесь вчера шакалы и слетевшееся воронье. Аира лишился ушей. Финеасу отгрызли пальцы на ногах. Огден остался с одним глазом, уступив другой ворону. Прочим солдатам пришлось еще хуже. Части их тел звери и птицы растащили по всему полю.

Но даже и без вмешательства любителей падали патрульный отряд имел бы отвратительный вид. Когда разъезд скакал через поле, земля вдруг начала изрыгать черный ядовитый газ, появившийся словно из ниоткуда. На сотню миль вокруг не было даже захудалой шахты, где после разработки руды могли бы скопиться отравляющие газы. Черный дым просто стал еще одним проявлением хаоса, который охватил Королевства.

Последние два дня выдались жаркими, и все это время трупы лежали на солнцепеке. Их конечности, местами переломанные, опухли и раздулись. Участки тел, соприкасавшиеся с землей, почернели и разбухли от вытекшей крови, а кожа, обращенная к небу, приняла бледно-серый оттенок. Но поблескивающий в глазах воинов красный огонек не вписывался в картину смерти и был единственным признаком жизни.

Поскольку души и тела еще не были разлучены друг с другом, солдаты продолжали осознавать происходящее с ними. Они и представить себе не могли, что умрут здесь, на этом поле. Воинов готовили к тому, что их присоединят к полчищам Темпоса, бога Войны, либо подвергнут вечным страданиям под холодным бичом Девы Ловиатар, богини Боли. Но они никак не ожидали, что им предстоит увидеть смерть и разложение собственных тел.

И когда Огден получил приказ встать и построить отряд, солдаты с облегчением обнаружили, что способны выполнять приказы. Люди и лошади подняли свои онемевшие тела. Хоть и неуклюже, они все же держались на ногах и могли передвигаться. Взяв скакунов под уздцы, солдаты выстроились ровной колонной, как поступили бы, будь они живы.

Приказ пришел из Глубоководья, где девяносто жрецов порока и растления, преклонив головы, стояли в полумраке храма. Обширное помещение вполне могло вместить всех собравшихся, но походило скорее на затхлый склеп, чем на храм. Каменные стены почернели от плесени и слизи. Весь зал освещали лишь два масляных факела, вставленные в подсвечники позади огромного каменного алтаря.

Жрецы, одетые в коричневые церемониальные ризы из грязной и грубой ткани, не отрывали глаз от пола и даже не дышали, опасаясь помешать тому, кто стоял у окровавленного алтаря.

Он был высокого роста. Его изуродованное проказой лицо покрывали глубокие морщины и струпья. Там, где язвочки разорвали поврежденную кожу лица и рук, вылезала зловонная серая плоть. Но человек, казалось, совсем не стеснялся болезни. Напротив, он холил свои язвы и, словно гордясь ими, выставлял их на всеобщее обозрение.

Однако такое необычное отношение к болезни вовсе не удивляло присутствующих, ибо это был сам Миркул, Властелин Праха, бог Смерти. Он целиком погрузился в себя, путешествуя по обширным просторам материка с помощью телепатии. Он должен был связаться с отрядом Огдена и отдать приказ. Эта задача потребовала от Миркула чрезмерных усилий, и, чтобы заполучить необходимую энергию, ему пришлось пожертвовать пятью преданными последователями, у которых он отнял души. Как и все божества Королевств, Миркул потерял прежнюю власть и могущество. Изгнанный с Уровней, он был вынужден принять человеческую оболочку, аватару.

Причиной изгнания послужила кража Камней Судьбы, каменных табличек, на которых Владыка Эо, верховный правитель, записал полномочия и обязанности каждого божества. Втайне от других богов Миркул и погибший бог Раздора выкрали оба Камня – каждый взял по одному и спрятал свой. Боги рассчитывали воспользоваться неразберихой, связанной с пропажей табличек, и тысячекратно усилить свое могущество.

Однако похитители не предвидели силы гнева их господина. Обнаружив пропажу, Эо изгнал с Уровней всех богов, лишив их божественной силы. Он запретил своим подданным возвращаться на Уровни, пока Камни Судьбы не будут возвращены. Единственным божеством, кого не постигла общая судьба, был Хельм, бог Стражей, на плечи которого Эо возложил охрану Небесных Лестниц.

Теперь Миркул являлся лишь тенью того бога, которым он был до изгнания. Но, получая энергию своих жертв, падший бог мог использовать ту магию, которая еще подчинялась ему. И сейчас Миркул снова прибегнул к чарам, чтобы проведать патрульный отряд мертвых кормирцев. Увиденное обрадовало бога. Солдаты и лошади были мертвы и уже начали разлагаться. Но их души еще не покинули тел. Миркулу повезло: эти зомби будут посмышленее да и поприличнее на вид, чем большинство мертвецов, поскольку смерть постигла воинов совсем недавно. Теперь мертвым солдатам придется послужить целям Миркула.

Управляя отрядом телепатически, Повелитель Мертвых направил Огдена к Лесу Отшельника.

«Там вы найдете лагерь, – повелел бог. – В нем двое мужчин и женщина. В одной из седельных сумок этих людей находится каменная табличка. Убейте мужчин, а женщину приведите ко мне и не забудьте прихватить табличку».

Этой табличкой, разумеется, был один из двух Камней Судьбы, спрятанный Бэйном в Тантрасе, а затем найденный другим богом и несколькими людьми. Собрав войско, Черный Властелин попытался вновь завладеть камнем. Но эта попытка обернулась для бога гибелью. Его противники ответили силой на силу – и бог Раздора был сокрушен уже навсегда.

Миркул решил действовать осторожнее. Там, где Бэйн использовал бы целую армию, Повелитель Праха намеревался прибегнуть к помощи небольшого отряда – какого-нибудь сторожевого разъезда. К тому же Миркул не собирался совершать ошибку, полагая, что, заполучив Камень, легко сможет удержать его в руках.

В то же самое время по следу трех отважных героев, у которых теперь находилась табличка Бэйна, шел жестокий изменник. Стремясь завладеть камнем, он не остановился бы ни перед чем, даже перед зомби. Но Повелитель Праха знал о намерениях головореза и, чтобы припугнуть его, уже отправил своего помощника ему навстречу.

Пока Миркул обдумывал ближайшие планы, мерцающий золотистый диск энергии появился на удаленной от храма Миркула улице, где стояла великолепная башня, выложенная из гранитных блоков и возвышавшаяся почти на шестьдесят футов. Ни одной двери, ни одного окна не было видно на ней. Создавалось впечатление, что это просто огромная колонна из отполированного камня.

Из диска вышел древний старик, затем, повернувшись, чуть взмахнул рукой – и диск растворился в воздухе. Несмотря на возраст, старик выглядел крепким и бодрым. Тяжелый дорожный плащ каштанового цвета свисал с его костлявых плеч. На худом, резко очерченном лице выделялись живые, взволнованные глаза и длинный прямой нос. У старика были густые, убеленные сединой волосы и роскошная, точно львиная грива, борода.

– Тот, с кем я говорю, пусть назовет свое имя, – раздался из башни повелительный голос, хотя его хозяина нигде не было видно.

Старик с отвращением оглянулся.

– Если Кельбен больше не хочет знаться со своим учителем, тогда, вероятно, я попал не туда, – сказал он.

– Эльминстер! Добро пожаловать! – послышалось в ответ. Черноволосый мужчина просунул голову и плечи прямо сквозь стену второго этажа башни. Приятное лицо, аккуратно подстриженная бородка и пронзительные карие глаза… – Входи, входи! Не забыл, где вход?

– Разумеется, нет, – хмыкнул Эльминстер, шагая к подножию башни.

Он вошел внутрь прямо сквозь стену, как будто там была дверь. Древний мудрец остановился в чисто прибранной гостиной, заполненной высокими железными коронами, драконьими рогами и прочими трофеями, добытыми владельцем башни в различных походах. Эльминстер достал из кармана пенковую трубку, раскурил ее и уселся в самое уютное в комнате кресло.

Кельбен Арунсен, Черный Посох, вмиг сбежал вниз по лестнице, торопливо накидывая пурпурный плащ на простую тунику из белого шелка, которую обычно носил, когда находился в башне один. Учуяв приторно-сладкий аромат табачного дыма, черноволосый маг опустился в кресло, обыкновенно занимаемое гостями.

– Добро пожаловать в Глубоководье, дружище. Что привело тебя…

– Мне нужна помощь, Черный Посох, – произнес Эльминстер, тыча черенком трубки в удивленного таким ответом собеседника.

– Но моя магия не…

– Думаешь, я не знаю об этом? – на полуслове оборвал приятеля старец. – Повсюду одно и то же. Меньше месяца назад моя любимая трубка ударила меня по лицу, когда я испытал на ней заклинание огнива, а в последний раз, когда я попробовал проделать один фокус с веревкой, мне пришлось долго выпутываться из ее крепких объятий.

Черный Посох сочувственно кивнул.

– Я как-то установил телепатическую связь с Пиргероном Паладином, но в результате наш мысленный разговор услышал весь город…

Эльминстер снова поднес трубку к губам и несколько раз затянулся, выпуская клубы дыма.

– И это еще не самое худшее, – сказал старец. – Хаос гордо шагает по свету. Птицы Долины Теней уже начали рыть норы, а река Аркен кипит кровью.

– То же самое творится и здесь, в Глубоководье, – добавил бывший ученик великого мага. – Рыбаки не хотят покидать гавань. Макрель топит их лодки.

Старый мудрец отрешенно выпустил кольцо зеленого дыма.

– А известны ли тебе причины всех этих несчастий? – спросил он.

Вопрос немного смутил Кельбена.

– Ну, я знаю, что это началось, когда Эо низвергнул богов с Уровней за кражу Камней Судьбы. Больше мне ничего не удалось узнать.

Эльминстер задумчиво пососал трубку и наконец продолжил:

– К счастью, это удалось мне. Вскоре после Нисхождения меня разыскал отряд из четырех искателей приключений – одна особа женского пола, чародейка по имени Миднайт; служитель богини Сьюн, назвавшийся Адоном; воин Келемвар Лайонсбейн и вор по имени Кайрик. Они заявили, что вызволили богиню Мистру из лап Бэйна. После этого Мистра попыталась вернуться на Уровни, но погибла, когда Хельм отказался пропустить ее. По словам этой четверки, богиня, умирая, послала их предупредить меня о том, что Бэйн готовит нападение на Долину Теней. Она просила меня, чтобы я помог отряду отыскать Камни Судьбы.

Эльминстер замолчал, чтобы еще пару раз затянуться табачным дымом, а затем продолжил рассказ:

– Поначалу я не поверил им, но женщина предъявила медальон, данный ей богиней, а потом, как Мистра и предупреждала, Бэйн действительно напал на Долину Теней. Кстати, все четверо искателей приключений замечательно проявили себя в битве за Долину.

Старик умышленно ничего не упомянул о тех лишениях, которые выпали на долю героев по вине самого же великого мудреца, исчезнувшего во время битвы за Долину. Городской люд обвинил Миднайт и Адона в убийстве знаменитого мага. Но, к счастью, все кончилось благополучно.

– Одним словом, – рассказывал Эльминстер, – вскоре я узнал, что одна из табличек находится в Тантрасе. И после короткой разлуки я снова встретился с Миднайт, Келемваром и Адоном, но уже в Тантрасе.

– А что же вор, Кайрик? Ты не упомянул его, – поинтересовался Черный Посох. Он был внимательным слушателем и заметил, что имя вора не прозвучало в последней фразе Эльминстера.

– По пути в Тантрас Кайрик оставил отряд. Не знаю в точности, что там случилось, но, похоже, он предал своих товарищей. Впрочем, это неважно… Бэйн шел по следу Миднайт и ее друзей до самого Тантраса, а затем попытался сам завладеть табличкой. Но поселившийся в этом городе бог Торм вышел на поединок с Бэйном. Этот бой грозил уничтожить Тантрас, но Миднайт ударила в Колокол Эйлена Аттрикуса…

– Что-что? – не поверил своим ушам Черный Посох. – Никто не может заставить этот колокол звучать – даже я!

– Тем не менее Миднайт это удалось, – заявил Эльминстер. – Она восстановила действие окружающей город защиты. А аватары обоих богов были разрушены.

Эльминстер замолчал и тихо сидел, попыхивая трубкой.

– И что теперь? – не выдержал наконец Черный Посох.

Эльминстер выпустил несколько колец дыма. Одно за другим они начали медленно подниматься вверх.

– А вот что… – неторопливо промолвил он. – Миднайт и ее друзья вместе с Камнем Судьбы направляются в Глубоководье.

Ученик великого старца надолго погрузился в раздумье, пытаясь найти какую-нибудь причину для столь далекого и опасного путешествия. В конце концов, он сдался:

– Но зачем?

– Во-первых, – улыбнулся Эльминстер, – здесь расположена Небесная Лестница. А во-вторых, другая табличка тоже находится здесь. Ведь нам нужны оба Камня, чтобы вернуть богов на Уровни.

– Камень Судьбы в Глубоководье? – переспросил Черный Посох. – Но где?

– Поэтому я и обратился к тебе, – ответил мудрец. – Мне удалось узнать лишь то, что искать надо где-то здесь.

Кельбен закатил глаза:

– Глубоководье – большой город.

– Тогда давай приниматься за дело, – предложил Эльминстер, убирая трубку. – Я хотел бы найти табличку до прибытия Миднайт…

1
ГОСТИ

Миднайт не сводила темных, бездонных, как сама ночь глаз, с тени, колыхавшейся позади торчащих вверх корней поваленной ивы. Шелестя листьями кустарника и раскачивая ветви деревьев, сильный ветер наполнял лес неясными и бесформенными силуэтами, танцующими тенями. Вверху, время от времени закрывая луну, безмолвно проносились гонимые бурей облака – небесные стражи. Густые, темные тени тащились за ними по земле, продираясь сквозь путаницу поваленных стволов.

Чародейка и два ее спутника заночевали у южной оконечности леса. Мужчины спали под устроенным между двумя деревьями небольшим навесом; оттуда доносился негромкий и глубокий, походящий на рычание волка храп Келемвара.

Миднайт, охраняя сон друзей, сидела в двадцати шагах от навеса. Наделенная стройным телом, она была обворожительной женщиной. Над ее глазами темнели линии густых, словно нарисованных кистью бровей, черные как смоль волосы были заплетены в длинную косу. Единственным изъяном Миднайт, если его можно было считать таковым, являлись легкие морщинки, которые в минуту беспокойства проступали на лбу и вокруг уголков рта.

За последние дни эти морщинки стали глубже. На борту маленькой галеры Адон, Миднайт и Келемвар отправились в порт Илипур, где намеревались подыскать какой-нибудь караван, направляющийся в Глубоководье. Но на последнем отрезке пути, когда судно шло по ровной глади внутреннего моря, называемого Драгонмор, совершенно внезапно разыгралась ужасная буря, и судно героев едва не рассыпалось в щепки. Шторм бушевал три дня, и только благодаря героическим усилиям команды, галера осталась на плаву.

Капитан галеры был с самого начала изрядно обеспокоен тем, что за ними неотступно следует зентильская трирема. Будучи человеком суеверным, он в конце концов решил, что причиной всех его бед являются странные пассажиры. Когда буря стихла, капитан немедленно повернул судно к берегу и высадил трех искателей приключений на сушу…

Из-под навеса донесся шорох, и, обернувшись, Миднайт увидела идущего к ней Адона. В правой руке жрец нес купленную у моряка булаву, в левой – седельные сумки. В одной из сумок находилась каменная табличка в фут шириной и полтора фута высотой – Камень Судьбы, добытый героями в Тантрасе.

Даже сейчас, среди ночи, песочные волосы Адона были тщательно причесаны. Несмотря на хорошее сложение, его тело выглядело хрупким; зеленые глаза сверкали каким-то необыкновенным, неповторимым блеском. Прочие черты лица Адона были почти заурядны, за исключением красного шрама, бегущего от левого глаза через всю щеку и заканчивающегося на подбородке.

Шрам стал неумолимым напоминанием о глубоком душевном расстройстве, пережитом жрецом совсем недавно. В ту ночь, когда Эо низвергнул богов, их служители повсюду в Королевствах утратили свою силу. Даже находясь в миле от почитаемого божества, жрецы напрасно взывали о чуде: мольбы оставались без ответа. Поначалу это ничуть не смутило Адона, который по своей натуре был оптимистом и продолжал верить в огневолосую Сьюн, богиню Любви и Красоты.

Но неожиданный удар вражеского клинка, нанесенный под Тилвертоном, оставил шрам не только на лице священнослужителя. Сначала Адон решил, что шрам – это наказание за некое оскорбление, месть божественной Сьюн. Шли дни, и он все больше укреплялся в своем мнении. Когда же во время битвы за Долину Теней Эльминстер оказался в затруднительном положении и Адон ничем не смог помочь древнему мудрецу, молодой жрец впал в полное отчаяние, потеряв интерес ко всему происходящему вокруг. Спустя несколько недель приступ апатии миновал, юноша снова воспрял духом – и практически утратил прежнюю фанатичную веру в Сьюн. Всю высвободившуюся преданность священнослужитель обратил на своих друзей.

– Зачем ты поднялся? – спросила Миднайт. Сильный ветер закрутил ее слова и унес вдаль.

– Разве возможно спать под такой грохот? – ответил Адон, склонившись к уху чародейки и кивнув в сторону храпящего Келемвара. – Если ты устала, я могу подменить тебя.

– Нет, нет. Еще рано, – отказалась Миднайт, снова переводя взгляд на упавшую иву.

Притаившаяся за корнями дерева тень, за которой следила Миднайт, оставалась на прежнем месте.

– Тебя что-то смущает? – поинтересовался Адон, заметив то внимание, с которым Миднайт разглядывала лежащую на земле иву. Повернув голову в ту же сторону, он также заметил неясную фигуру, укрывшуюся за путаницей корней. – Что это?

– Какая-то тень, – пожала плечами Миднайт. – Я уже давно наблюдаю за ней.

Луна, проглянув сквозь облака, залила землю серебристым светом. Теперь Миднайт ясно разглядела очертания головы и плеч.

– Похоже на человека, – шепотом заметил Адон.

– Так и есть.

– Нужно разбудить Келемвара, – глянул в сторону навеса священнослужитель.

Предложение Адона имело смысл. После Нисхождения богов магическое искусство Миднайт и Адона, как и всех тех, кто связал свою судьбу с магией, потеряло былую надежность. Даже если бы Адон продолжал верить в свою богиню, Сьюн все равно была слишком далека от него и не смогла бы помочь жрецу.

Однако Миднайт хотела, чтобы Келемвар еще немного поспал. Она не была уверена в том, что тень представляет реальную опасность. Если же все-таки это был какой-то недруг, чародейка боялась спугнуть его. Кроме того, даже и без магии они с Адоном были неплохими бойцами.

– Если понадобится, мы сможем сами постоять за себя, – возразила Миднайт. – Но мне кажется, никакой опасности нет.

Луна снова скрылась за облаками, и лес погрузился во мрак. Озадаченный ответом Миднайт, Адон покосился на мешанину из теней и корней.

– Но почему?

– Если это человек, то он не желает нам зла. Иначе он давно уже предпринял бы что-нибудь, – объяснила Миднайт. – Он не сидел бы сложа руки, наблюдая за нами.

– Да, но если бы у него были благие намерения, он давно бы уже присоединился к нам, – возразил Адон.

– Необязательно, – сказала Миднайт. – Может, он нас боится.

– Вряд ли мы похожи на грабителей, – заметил Адон. – У кого есть причины бояться нас?

Миднайт не ответила, лишь отвела глаза в сторону, избегая пристального взгляда священнослужителя. Когда Адон задал свой вопрос, ей подумалось, что эта тень может принадлежать Кайрику, их бывшему приятелю. С тех пор как вор исчез, прошло всего лишь несколько недель, однако казалось, что его нет уже несколько лет. Миднайт скучала по его грубым шуткам, неприветливости, даже по его мрачному характеру.

Поскольку Миднайт замешкалась с ответом, Адон повернулся и зашагал было обратно к навесу, но чародейка остановила его, тронув за плечо.

– Возможно, это Кайрик, – прошептала она.

Адон резко повернулся и посмотрел в лицо Миднайт.

– Кайрик?! Не может быть! – прошипел он.

– Почему? – удивилась девушка, снова взглянув на темную тень. – Та трирема, напугавшая капитана нашего судна, кажется, действительно преследовала нас.

– Но это же не значит, что Кайрик находился именно на том корабле, – возразил Адон. – Откуда он мог знать, что мы покинули Тантрас, тем более – на какое судно мы сели?

– У Кайрика свои способы, – мрачно сказала Миднайт.

Адон нахмурился и сжал рукоять булавы так, что на его пальцах побелели суставы.

– Да, и он доказал это в Тантрасе.

Двое друзей, Миднайт и Адон, взглянули на Келемвара. Воин был последним, кто видел Кайрика в Тантрасе. Какой-то головорез из зентиларов напал на Келемвара, но убить воина ему не удалось. И когда схватка закончилась, Келемвар, провожая убийцу взглядом, увидел среди многолюдной толпы Кайрика.

– Я бужу Келемвара, – заявил Адон, сняв руку Миднайт со своего плеча.

– Но он убьет Кайрика, – сказала Миднайт. В голосе ее звучала жалость к вору.

– Пусть, – ответил Адон и снова повернулся к лагерю.

– Как можешь ты так говорить?

– Он стал зентиларом, солдатом армии Бэйна, – не оборачиваясь, бросил Адон. – Или ты забыла?

Согласно слухам, Кайрик примкнул к одной из зентильских армий, пришедших штурмовать Тантрас. Присутствие Кайрика при покушении на жизнь Келемвара заставило Адона поверить слухам.

– А ты чего ждал? – хмыкнула Миднайт, все еще не уверенная в предательстве их товарища. – Кайрик – интриган. Когда ему пришлось выбирать между зентиларами Бэйна и смертью, он выбрал первое. Но это не означает, что он предал нас.

– И не означает, что он остался нам верен, – по-прежнему не оборачиваясь, возразил Адон.

Сильный порыв ветра наполнил лес треском падающих сухих веток.

– Еще недавно Кайрик был нам верным другом и надежным спутником, – продолжала Миднайт. – Или ты позабыл, что он спас нам жизнь в Долине Теней?

– Не забыл, – согласился Адон. – Но я помню и то, что Кайрик готов был отдать меня палачу, и если бы ты не пожелала взять меня с собой…

Миднайт не знала, что и ответить, ибо священнослужитель был прав. После исчезновения Эльминстера жители города собрались на суд и обвинили Адона и Миднайт в смерти старого мага. К несчастью, исчезновение Эльминстера повергло Адона в депрессию, и он оказался неспособным сказать что-то в свою защиту. Жреца и чародейку признали виновными и приговорили к смерти.

В ночь перед казнью Кайрик пришел на выручку Миднайт. Но беспомощность, проявленная Адоном на суде, вселила в вора чувство отвращения к священнослужителю, и Кайрик спас его лишь по настоянию Миднайт. Позже, когда они удирали на лодке по реке Ашабе, Кайрик обращался с Адоном словно с паршивой собакой; если вор и заговаривал со жрецом, то лишь для того, чтобы оскорбить, а однажды Кайрик даже ударил его. Миднайт неоднократно приходилось вмешиваться и защищать Адона.

Пока чародейка вспоминала то неприятное путешествие, снова выглянула луна, и ее тусклый свет разлился по лесу. Ветер немного разогнал облака, и на этот раз ночное светило задержалось на небосводе чуть дольше обычного.

Адон воспользовался удобным случаем и сердито посмотрел Миднайт в глаза.

– Я ничем не обязан Кайрику, – сказал он. – И если уж говорить начистоту, то своим освобождением из темницы Долины Теней я обязан только тебе.

– Тогда я хочу, чтобы ты вернул долг, – заявила Миднайт, ответив Адону таким же сердитым взглядом. – Ты думаешь, что Кайрик предал нас только потому, что он так ужасно обходился с тобой в прошлом?

– Ты не знаешь Кайрика так, как знает его Келе…

Подняв руку, Миднайт заставила священнослужителя замолчать.

– Так ты собираешься вернуть долг или нет? – поинтересовалась Миднайт.

– Я никогда не доверюсь Кайрику, – нахмурился Адон.

– А я и не прошу тебя об этом. – Миднайт искоса глянула в сторону тени. – Я прошу лишь о том, чтобы ты дал Кайрику шанс одуматься. Не убивай его при встрече.

Лицо Адона выдало его замешательство, и он отвернулся.

– Хорошо… но тебе никогда не уговорить Келемвара.

Миднайт с облегчением вздохнула:

– Как-нибудь справлюсь с этим. Но прежде, думаю, мне стоит выяснить, что понадобилось Кайрику.

Не дожидаясь ответа, Миднайт поползла к вывороченному из земли стволу ивы. Листья, устилавшие почву, не издавали ни малейшего шороха.

– Подожди! – прошипел Адон. – Ведь ты даже не знаешь, кто там прячется.

– Вот заодно и узнаю, – парировала Миднайт. – Если что, буди Келемвара.

Вздохнув, Адон перекинул седельные сумки через плечо и на всякий случай приготовился броситься на помощь чародейке.

Миднайт продвигалась вперед, завывание ветра приглушило храп Келемвара. Чародейка крепко сжимала кинжал, ясно осознавая, что чем дальше она отходит от своих товарищей, тем большей опасности подвергает себя. Адон сказал правду: не было никакой уверенности в том, что за сплетением корней спрятался именно Кайрик. Этим человеком запросто мог оказаться и какой-нибудь ночной грабитель, и зентильский шпион, выслеживавший их от самого Тантраса. Однако Миднайт не видела другого выхода, кроме одного – пойти и убедиться в этом самой.

Шагов через двадцать чародейка случайно наступила на сухую ветку. Послышался треск, но тень не шелохнулась. Когда же Миднайт на миг обернулась к лагерю, то увидела, что Келемвар перевернулся с боку на бок, нащупал рукоять своего меча и снова захрапел. Миднайт продолжила путь, и вскоре еще десять футов остались позади.

Внезапно ветер стих, и лес наполнился зловещей тишиной. С севера из-за деревьев раздались хруст и треск ломавшихся веток. Встревоженная, Миднайт посмотрела в сторону, откуда доносился шум. Несколько крупных фигур пробирались сквозь заросли подлеска.

– Буди Келемвара! – крикнула Миднайт Адону. – К нам кто-то идет!

Когда она снова взглянула на иву, оказалось, что тень бесследно исчезла.

В двухстах шагах к северу от места ночевки друзей тринадцать кормирских солдат – бывших патрульных отряда Огдена Наездника – медленно следовали на юг в поисках Миднайт и ее спутников. У большинства воинов не хватало ушей, пальцев, носов и даже целых кистей рук или ступней. Рваные раны покрывали тела там, где птицы и звери попытались поживиться легкой добычей. Лошади с длинными лентами оторванной шкуры и обгрызенной плотью также представляли собой не лучшее зрелище.

Вернувшись под навес, Адон ладонью прикрыл Келемвару рот и тряхнул за плечо. Бравый солдат сразу же очнулся ото сна и с силой отпихнул Адона в сторону, так что священнослужитель даже упал. Через миг, сообразив, что перед ним Адон, Келемвар помог жрецу встать, однако извиниться даже не подумал.

Внешность Келемвара была так же сурова, как и его манеры. Шестифутовый рост, крепкие мускулы и широкие плечи… Трехдневная черная щетина покрывала грубое лицо, а зеленые глаза прятались под нахмуренными бровями. Воин двигался с грацией леопарда – и это единственное, что осталось от мучительного проклятья, которое ему недавно удалось снять с себя.

– Что случилось? – поинтересовался Келемвар, протирая заспанные глаза.

– Кто-то приближается к нам с севера, – сообщил Адон, поднял седельные сумки и взял булаву. – Миднайт ничего не объяснила.

Священнослужитель ни словом не обмолвился о тени, которая могла принадлежать Кайрику. Адон обещал, что не убьет вора при встрече, а рассказать Келемвару о Кайрике означало бы то же, что и убить бывшего друга.

– А где Миднайт? – спросил Келемвар, поднимаясь на колени.

Адон повернулся и посмотрел на дерево. Но Миднайт нигде не было видно.

– Минуту назад была там, – показал священнослужитель.

Келемвар выругался и обнажил меч.

– Думаю, нам стоит поискать ее, – сказал он.

Тем временем Миднайт еще ближе подползла к приближающимся с севера фигурам, оказавшись на расстоянии каких-то ста шагов от них. Она видела силуэты только восьми всадников, но стук копыт, доносившийся из-за их спин, выдавал остальных. Первые восемь фигур медленно ехали к лагерю героев, поэтому чародейка срочно принялась искать место, где можно было бы спрятаться.

Обнаружив неподалеку большую ольху, Миднайт укрылась за ней, и Адон и Келемвар тщетно пытались отыскать чародейку. Воин обследовал упавшую иву, а Адон, остановившись на полпути от навеса к дереву, тихим голосом окликал:

– Миднайт? Миднайт, где ты? Ты в безопасности?

И хотя Миднайт прекрасно слышала Адона, она не отвечала. Всадники находились теперь всего лишь в семидесяти шагах от нее, и чародейка опасалась, что они услышат ее голос. Крепко сжимая кинжал, она молилась богам. Только бы эти всадники забрели в лес случайно… Но когда пришельцы подошли ближе, Миднайт увидела две дюжины красных, горящих во тьме глаз и поняла, что ее мольбы оказались тщетны. Она еще крепче прижалась к дереву, надеясь слиться с тенью от ствола. Пошарив по карманам плаща, Миднайт нашла все, что ей было нужно для заклинания. Чародейка боялась, что без магии этот бой им не выиграть.

Пока Миднайт готовилась к заклинанию, всадники продолжали приближаться. Первым в тусклом свете луны они заметили Адона. Двое воинов, ехавших впереди, пришпорили своих лошадей. Вторая группа из шести солдат, державшихся немного позади, рассредоточилась по лесу, надеясь выгнать Миднайт и Келемвара из их укрытий. Остальные пятеро всадников оставались в глубине леса по-прежнему скрытыми от глаз чародейки.

Двое воинов двинулись прямо на Адона, не замечая темной фигуры, затаившейся под густо разросшимся кустом в пятидесяти шагах от священнослужителя. Внезапно фигура встала на колени, подняла короткий лук и натянула тетиву. Стрела поразила одного из направлявшихся к Адону всадников прямо в горло, выбив его из седла. Воин упал на левый бок, четыре раза перекувырнулся, но тут же вскочил на ноги, держа в руке меч. С торчащей из горла стрелой он ринулся в глубь леса на поиски лучника.

Не обращая внимания на участь напарника, другой всадник приближался к Адону. Священнослужитель, увидев это, поспешно юркнул под валявшееся в десяти шагах от ивы бревно. Подняв меч, всадник свесился из седла так, что его плечо оказалось всего лишь футах в трех от земли.

Выждав, когда воин приблизится, Келемвар, скрывавшийся за корнями ивы, выскочил из-за дерева. Сверкнул меч – и голова всадника полетела под копыта лошади, а Келемвар тут же скользнул обратно в укрытие. Мысль о стреле, сразившей первого всадника, не покидала воина. Кто пустил стрелу? Это не был Адон – Келемвар все время держал его в поле зрения. Тогда Миднайт? Тоже сомнительно, поскольку воин прежде не замечал, что она настолько хорошо владеет луком.

Размышления Келемвара прервало приближение второй группы всадников. Пятеро проскакали мимо, но один остановил лошадь примерно в пяти шагах от укрытия Келемвара. Тяжелый, зловонный запах разлагающейся плоти заполнил легкие воина. Голова его закружилась, и Келемвар чуть не потерял сознание. Заметив красные глаза всадника, воин понял, с кем ему придется иметь дело.

Поглядывая на упавшую иву, всадник спешился, предусмотрительно держа коня между собой и Келемваром. Обойдя скакуна, он быстро вонзил меч в путаницу корней. Уклонившись от клинка, Келемвар нанес ответный удар, и острие меча пронзило рыхлую плоть всадника. Однако тот не обратил ни малейшего внимания на полученную рану…

Когда зомби напал на Келемвара, Адон сунул седельные сумки, а вместе с ними и Камень Судьбы в щель между землей и стволом и покинул убежище. Вскочив на ноги и размахивая булавой, он поспешил на помощь Келемвару. Первый удар священнослужителя пришелся воскресшему мертвецу по затылку и, хотя практически не причинил тому вреда, все же сбил всадника с ног. Келемвар выпрыгнул из-за корней ивы, и вместе с Адоном они изрубили мертвое тело в куски.

Пока Адон и Келемвар расправлялись с напавшим на них зомби, остальные пять всадников прочесывали лес в поисках неизвестного лучника. Женщины, которая была основной целью их задания, обнаружить пока не удалось. Предположив, что именно она и стреляла из лука, всадники решили схватить ее прежде, чем она успеет скрыться в глубине леса.

В действительности Миднайт так и стояла у того дерева, за которым спряталась еще в начале сражения. В руках чародейка держала щепотку пыли и фляжку с водой. Если бы Адон и Келемвар не справились с напавшим на них мертвецом, тогда она с помощью пыли и воды попыталась бы вызвать ледяную бурю. И тогда магический град раскрошил бы всадников на кусочки – если бы заклинание не подвело, разумеется. К счастью, Миднайт не пришлось использовать магию.

Как и Келемвар, Миднайт ломала голову, кем же был тот таинственный лучник, чья стрела сразила одного из всадников-зомби. Чародейка подозревала, что стрелял Кайрик. Но если так, то почему он не обнаружил себя еще до того, как развязалось сражение? Возможно, вор слышал все, о чем они говорили с Адоном, и потому решил не выдавать себя, пока не представится более подходящий случай.

Пока Миднайт размышляла о личности лучника, еще четверо всадников с грохотом проскакали мимо, намереваясь вступить в бой с Адоном и Келемваром. Священнослужитель вытащил из-под бревна спрятанные там седельные сумки и вместе с воином снова принялся искать Миднайт.

– Миднайт? – заорал Келемвар. – В какие владения Миркула тебя занесло?

Услышав приближающийся топот копыт, Адон и Келемвар бросились в укрытие, скользнув в гущу корней поваленной ивы, стремясь тем самым заставить всадников спешиться.

Однако прежде чем всадники добрались до них, из-за дерева выступила Миднайт. В руках она все еще держала составные части заклинания магического града.

– Келемвар! Адон! – крикнула Миднайт. – В укрытие!

Она слегка смочила пыль водой и произнесла заклинание. В тот же миг ее голова болезненно закружилась, ноги подкосились, а тело задергалось в конвульсиях. Из кончиков пальцев чародейки вылетели десять серебристых лучиков, которые в двадцати футах от всадников слились в маленькое облачко и поднялись над макушками деревьев. Мгновением позже из облака посыпались крошечные огненные шарики.

Облако, испепеляя все, что находилось под ним, плыло в сторону Келемвара и Адона. В течение нескольких секунд стена пламени разделила Миднайт и ее друзей. Заклинание дало осечку.

Когда облако приблизилось, Адон и Келемвар медленно поднялись на ноги. Услышав предупреждение Миднайт, священнослужитель и воин догадались, что она отважилась пустить в дело магию.

Четверо всадников остановились в десяти шагах от поваленной ивы и неторопливо спешились. Зомби двинулись было вперед, но, завидев огненный дождь, тут же скрылись в лесу.

– Миднайт осталась по ту сторону пламени, – сказал воин Адону. – По моему сигналу выбирайся отсюда и беги в лес. Мы обойдем пламя с двух сторон.

Священнослужителю даже не хватило времени, чтобы кивнуть Келемвару, – за корнями ивы показались зомби. Двое из них, подойдя почти вплотную, начали яростно орудовать мечами, вонзая клинки в гущу корней. Двое других попытались двинуться в обход, чтобы напасть с фланга.

Мертвецов, предпринявших обходной маневр, Келемвар взял на себя и вышел им навстречу. Адон остался на прежнем месте, не давая зомби пробраться сквозь заслон. Когда один из мертвых всадников погрузил меч в гущу корней, жрец тотчас нанес ответный удар булавой и разбил клинок вдребезги. Мертвец яростно прошипел что-то и бросился на корни, пытаясь схватить священнослужителя.

Один из нападавших ринулся на Келемвара, но воин с легкостью отразил удар, после чего ловко отсек мертвецу руку, в которой тот держал меч. Второй зомби попытался разрубить Келемвару голову, но воин, слегка наклонившись, увернулся от блеснувшего клинка и отступил.

Позади атаковавших Келемвара зомби серебристое облачко снова разразилось огненным градом. Сухой кустарник немедленно воспламенился, и оранжево-красные языки принялись лизать спины мертвецов.

– Уходим! – прогремел Келемвар и ударил ногой в грудь вооруженного зомби, отправив его прямо в пламя.

В тот же миг второй мертвец, свирепо лязгая зубами, накинулся на Келемвара. Воин обошелся с ним тоже не слишком любезно, и мертвец отправился в горящий кустарник вслед за своим напарником. Оба трупа заполыхали, однако продолжали настойчиво рваться в бой. Келемвар, убежденный, что трупы раньше превратятся в головешки, чем смогут его достать, повернулся и помчался в лес, огибая пожарище с правой стороны.

Адон с легкостью перелез через иву и последовал примеру Келемвара, обходя огненную преграду слева. Атаковавшие священнослужителя мертвецы попробовали протиснуться вслед за ним, но в тот миг огненное облако оказалось прямо над их головами, и зомби очутились в объятьях пламени.

Миднайт безуспешно пыталась разглядеть что-нибудь из происходящего по другую сторону огненного барьера. Ее руки и ноги дрожали, в висках продолжало стучать. Все же, собравшись с силами, она закричала:

– Келемвар! Адон!

Ответа не последовало, и чародейка предположила, что из-за треска пламени ее попросту никто не услышал. Она никак не могла решить, попытаться ли ей обойти пламя и отыскать Келемвара с Адоном или же остаться на прежнем месте и надеяться на то, что друзья сами проберутся к ней.

За спиной Миднайт послышался приглушенный стук копыт. Не оборачиваясь, Миднайт стремительно скользнула в тень ольхи. Мимо проследовал всадник, распространяя вокруг себя «аромат» протухшего мяса. Не сдержавшись, Миднайт зажала нос рукой.

Зомби, бывший некогда Огденом Наездником, вдруг потянул за поводья и повернул лошадь к чародейке. Конь тяжело храпел, испуская отвратительный запах, какой мог принадлежать лишь мертвому, насквозь прогнившему существу.

Миднайт выставила вперед свой кинжал, не надеясь, правда, что этим жестом может напугать кого-то. Она подумала, не прибегнуть ли снова к помощи магии, но тут же отказалась от этой мысли. Чародейка просто не успела бы произнести заклинание – всадник был слишком близко. И потом, магические чары могли и не подействовать.

Всадник обнажил меч и направил коня на Миднайт. Даже при бледном свете луны чародейка смогла рассмотреть своего противника до мелочей. Щит всадника украшал кормирский Пурпурный Дракон. На голове у зомби, отражая свет луны, тускло мерцал стальной шлем, а на груди сиял полированный, натертый маслом кожаный нагрудник. Но лицо бывшего кормирца осунулось, скулы обтянуло серой, сморщившейся кожей, а из глазницы на чародейку таращился единственный глаз.

Конь, должно быть, когда-то был великолепным скакуном, с великолепной мощной мускулатурой. Теперь же это создание походило на исчадие ада. Из ноздрей чудовища валил черный ядовитый пар; мундштук оттягивал губы назад, обнажая ряд огромных, похожих на клыки, острых зубов.

Пятясь так, чтобы не упускать Огдена из виду, Миднайт начала отступать за дерево. Зомби двинул коня прямо на чародейку, быстро сокращая разделяющее их расстояние. Миднайт даже не пыталась бежать, а только держала перед собой кинжал, нацеленный на мертвеца. Шансы на победу в схватке с зомби были невелики. Она это знала, но возможность спастись бегством представлялась куда менее вероятной.

Наконец, подъехав совсем близко, всадник наклонился, чтобы схватить чародейку. Миднайт быстро нанесла удар, оставив между ребрами мертвеца глубокую рану, однако всадника это нисколько не смутило. Холодные пальцы ухватили запястье чародейки, и, едва не вывернув ей руку, зомби оторвал Миднайт от земли и перекинул ее через спину коня.

Холодная и твердая, как гранит, рука прижала чародейку к седлу. Миднайт попыталась вырваться и еще раз ударить своего противника кинжалом, но тот держал ее крепко, и чародейка была беспомощна. Пришпорив коня, всадник послал скакуна вперед.

Обойдя пламя, Келемвар увидел, как зомби схватил Миднайт и затащил ее на коня, и тотчас со всех ног помчался на выручку чародейке.

Воскресший из мертвых скакун не успел сделать и дюжины шагов, как Келемвар настиг его. Выпрыгнув из тени, воин набросился на зомби, одним ударом вышибив из седла и Огдена, и Миднайт. Конь сменил шаг на галоп, Миднайт упала на зомби, а Келемвар свалился прямо на чародейку, но тут же вскочил, обнажая клинок.

Свободной рукой он схватил Миднайт и поставил ее на ноги. Мертвец попытался ударить Келемвара, но воин вовремя отскочил в сторону.

– Ты в порядке? – спросил Келемвар Миднайт и тут же оттолкнул ее подальше от места схватки.

– Все нормально. Что с Адоном и Камнем Судьбы? – поинтересовалась чародейка, отступая. Миднайт понимала, что сейчас Келемвар больше нуждается в пространстве, чем в той скромной помощи, которую могли оказать ему она и ее кинжал.

Келемвар не успел ответить, поскольку зомби вытащил свой меч и едва не нанес смертельный удар воину в живот. Келемвару пришлось отступить, а мертвец, воспользовавшись моментом, поднялся на ноги. Воин атаковал слева, но зомби с легкостью отразил его меч, а затем сам перешел в контратаку, нанеся серию яростных ударов.

Тем временем Адон, таща на себе сумки, в одной из которых лежала каменная табличка, успешно обошел огненную преграду. На востоке священнослужитель увидел несколько мечущихся по лесу мертвецов, тщетно пытающихся вырваться из объятий огненного облака. Жрец понял, что ему ничего не угрожает, и спокойно двинулся вперед. Однако вскоре он услышал лязг мечей…

Не вступая в бой, Миднайт с кинжалом в руке стояла неподалеку от сражающихся. Она была готова в любой момент вонзить свой клинок во врага, однако Огден двигался с удивительной быстротой и ловкостью. Чародейка даже приблизиться не могла к бессмертной твари.

Взмах меча – и мертвец отразил удар, а затем сам контратаковал, подняв меч над головой Келемвара. Воин поднырнул под клинок противника и рукоятью поразил Огдена точным ударом в челюсть. Однако мертвец словно ничего не почувствовал и продолжал наступать. Бросившись на землю, Келемвар откатился в сторону и снова вскочил на ноги, едва успев отразить следующий удар врага.

Чем дольше длилось сражение, тем отчетливее Миднайт понимала, что Келемвар теряет силы и скоро ему понадобится помощь. Вначале чародейка думала пустить в Огдена какую-нибудь магическую стрелу, но после недавней неудачи опасалась, что магия принесет больше вреда, чем пользы. Наилучшим – и наиболее опасным – выходом было всадить кинжал в спину мертвецу.

Медленно обходя противника, Миднайт заметила пробирающегося сквозь кустарник Адона. Мертвец, казалось, не видел его, и чародейка решила помочь священнослужителю остаться незамеченным. Она отошла в сторону, отвлекая внимание Огдена от Адона. А затем, когда Келемвар рубанул зомби по голове, Миднайт метнула кинжал.

Клинок попал в цель и на несколько дюймов погрузился под ребро Огдена. Зомби отбил удар Келемвара и, оглянувшись на Миднайт, злобно захрипел. Ее бросок на мгновение отвлек внимание мертвеца, что и требовалось Келемвару – воин стремительно вонзил клинок в бок противника, нанеся тому глубокую рану. Повернувшись, зомби с удвоенной силой кинулся на Келемвара. Воин едва успевал увертываться от вражеского клинка. Готовясь к очередному удару, зомби занес меч – и на этот раз Келемвар уже не смог бы уйти…

Выскочив из-за кустов, Адон нанес чудовищной силы удар булавой по ногам мертвеца, свалив Огдена на землю. Обретя равновесие, Келемвар быстро шагнул вперед и опустил клинок на кисть руки, в которой зомби держал меч. А на переносицу мертвеца обрушилась булава Адона. Меч воина поднимался и опускался на тело упавшего зомби, и через несколько мгновений Огден Наездник уже не представлял собой никакой опасности.

Еще несколько секунд Келемвар, тяжело дыша, стоял возле зловонного тела. Измученный боем, воин даже не смог поблагодарить Адона и Миднайт за оказанную ими помощь.

Адон, безразличный к благодарностям Келемвара, посчитал неразумным позволять воину отдыхать слишком долго.

– Давайте-ка убираться отсюда, – предложил он, вытаскивая кинжал чародейки из-под ребра зомби и указывая клинком в сторону леса. – Я видел там еще одного или двух всадников.

– А как же лучник, что помог нам? – поинтересовался Келемвар. – Ему может грозить опасность.

– Если зомби до сих пор его не нашли, значит, ему уже ничего не угрожает, – ответил Адон, обменявшись лукавыми взглядами с Миднайт.

– Я уверена, что этот лучник сможет сам за себя постоять, – добавила чародейка.

Миднайт и Адон подозревали, что лучником был Кайрик, а Кайрик меньше всего нуждался в какой бы то ни было помощи Келемвара.

– Сдается, вы оба что-то скрываете от меня, – нахмурился воин.

Ничего не ответив, Миднайт зашагала в лес.

– Мы поговорим об этом позже, – бросила она на ходу.

2
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

– Сегодня парни останутся без отдыха, – заметил Далзель, входя в покосившуюся дверь. Здоровяк воин больше шести футов роста, Далзель походил на медведя, как телом, так и характером. Широкие, массивные плечи, густая черная борода, заплетенные в косичку длинные волосы и спокойные, внимательные глаза.

Кайрик ничего не ответил на упрек Далзеля и спокойно посмотрел на вошедшего лейтенанта. Вместе со своими людьми Кайрик остановился в главном зале разрушенного замка, расположенного в пяти милях севернее Вечерней Звезды. В одном из концов зала, вытянувшегося на пятьдесят футов в длину, а в ширину составлявшего двадцать футов, безраздельно властвовал внушительных размеров камин. Потрескивающий в очаге огонь был единственным источником света в помещении.

Середину зала занимал огромный обеденный стол, поблекший и потрескавшийся от старости. Вокруг стола и в углах зала стояли ветхие стулья.

Кайрик, выбрав самый крепкий из них, сидел у камина. Ястребиный нос вора, его худой подбородок и предвещающий бурю взгляд темных глаз выражали одновременно и лукавую усмешку, и дурное расположение духа. На коленях у вора лежал недавно приобретенный им короткий меч. Красноватый блеск лезвия не оставлял сомнений в том, что клинок принадлежит к числу необычных.

Сняв промокший плащ, Далзель двинулся к огню. Под плащом зентилар носил черную сетчатую кольчугу, похожую на рубашку. И хотя кольчуга весила по меньшей мере тридцать пять фунтов, Далзель снимал ее только на время сна, да и то лишь когда чувствовал себя в полной безопасности.

– Не мог найти дыры помрачнее, – фыркнул Далзель, грея руки над очагом. – Ребята зовут это место Мрачными Залами.

Далзель говорил вполголоса, и все же Кайрик уловил настроение лейтенанта. Расположенные на дне глубокого ущелья и обращенные к беснующимся потокам реки под названием Звездная Вода, эти развалины прослыли гиблым местом. Замок построили еще до того, как Кормир стал королевством, и все же многие из оседающих стен и чернеющих башен замка так и не рухнули. Длина этой твердыни составляла сто ярдов, ширина – пятьдесят, а высокие стены кое-где и поныне возвышались на высоту более тридцати футов. Время не оставило отпечатков на сторожевых башнях у ворот, хотя сами ворота давно рухнули.

Большой зал, жилые постройки, кухня и конюшня примыкали когда-то к внешней защитной стене, выходя дверями и окнами во внутренний двор. Лишь главный зал, построенный, как и сторожевые башни, из черного гранита, полностью сохранился. Остальные строения, созданные из менее прочного камня, превратились в руины.

Кайрика совсем не удивило то, что его люди потеряли спокойствие при одном только виде древних стен и внушительных строений замка. Но вору совсем не хотелось выслушивать жалобы подчиненных. Далзель с остатками войска прибыл в замок утром – как раз перед бурей, что разыгралась во вторую половину дня. Кайрик, однако, вернулся лишь с наступлением сумерек – замерзший, усталый, вымокший под проливным дождем – и не желал сейчас выслушивать глупые шутки солдат.

Не обращая внимания на настроение своего командира, Далзель продолжал:

– Там, снаружи, часовые что-то видели, – сказал он, пытаясь пробудить в Кайрике любопытство. Сняв ножны, Далзель положил их на стол. – Может, конечно, и болтают.

Однако Кайрика мало интересовало то, что привиделось солдатам. И потому он решил переменить тему разговора.

– Как там мой пони? – поинтересовался он. – Лошадка неплохо справилась со своей задачей, учитывая, как я ее гнал.

– Отдых восстановит ее силы – если, конечно, кто-нибудь не прибьет ее, – ответил Далзель, возвращаясь к камину. – Кое-кому не нравится, что пони жрет больше, чем люди.

– Он помог мне куда больше, чем кто-либо из вас, – фыркнул Кайрик. За три последние дня они проскакали почти сто пятьдесят миль. Даже боевой скакун не покрыл бы большее расстояние. Кайрик думал сначала пригрозить смертью всякому, кто посмеет прикоснуться к пони, но вскоре отказался от этой мысли. Подобный приказ повлек бы за собой возмущение, а кое-кто, возможно, воспринял бы его как вызов. – Если пони доживет до утра, отведи его в поле и отпусти.

– Слушаюсь. Так оно лучше будет, – согласился Далзель, удивляясь такому необычному для его командира приливу жалости. – Ребята в поганом настроении. Мы что, не могли остановиться в каком-нибудь другом месте?

– В каком другом? – прорычал Кайрик, грозно сверля глазами вытянувшуюся фигуру Далзеля. – В Вечерней Звезде, что ли?

– Разумеется, нет, господин, – ответил лейтенант, продолжая стоять навытяжку.

Далзель задал свой вопрос, не надеясь на ответ. Поскольку и он сам и его люди были одеты в зентильские доспехи, искать постоя в кормирском городе было бы совершеннейшей глупостью.

Кайрик отвернулся и сердито посмотрел на трепетавшее в камине пламя.

– Никогда не обсуждай мои приказы!

Далзель промолчал.

Вор решил продолжить разнос и затронул еще одну больную тему.

– А куда подевались твои посланцы? – угрюмо спросил он.

– Задержались в Кормире, забавляются со шлюхами, наверное, – тем же тоном пробурчал Далзель, стараясь все же более или менее соблюдать субординацию.

Кайрик распорядился, чтобы караульные наблюдали за всеми дорогами, ведущими из Кормира, а ответственность за выполнение приказа возложил на плечи Далзеля. До сих пор, однако, ни один из посланцев не появился.

– И я был бы с ними! – продолжал Далзель. – Конечно, если бы моя мать одарила меня способностями бычка.

С коротким мечом в руке и страстным желанием пронзить этим клинком грудь лейтенанта Кайрик повернулся к Далзелю. Тот мигом попятился к столу и, схватившись за ножны, недоумевающе заглянул в горящие яростью глаза своего командира. Ответ лейтенанта, разумеется, нарушал правила устава, однако Кайрик никогда раньше не реагировал на развязность своих подчиненных с подобной горячностью.

В дверь нерешительно постучали. Этот стук привел Кайрика в чувство, и вор вложил клинок в ножны.

– Войдите! – распорядился он.

Сержант караула Фэйн ловко скользнул в дверь. Это был коренастый мужчина с жиденькой рыжей бородкой. Его плащ настолько промок, что с него ручьем лилась вода.

– Альрик исчез с поста, – обращаясь к Далзелю, доложил сержант.

– Искали? – спросил Далзель, кладя ножны обратно на край стола.

– Так точно, – кивнул Фэйн, не решаясь посмотреть командиру в глаза. – Нигде нет.

Далзель прошептал какое-то ругательство.

– Назначь на его место другого, а Альриком займемся утром, – буркнул он, отворачиваясь и давая понять, что разговор закончен.

Однако Фэйн не двинулся с места.

– Альрик не из дезертиров, – настаивал он.

– Тогда удвой караулы, – рявкнул Далзель, снова поворачиваясь к сержанту. – Но только смотри, чтоб потом мне никто не жаловался. Можешь идти.

Глаза сержанта выдавали бурлящее в нем раздражение, но, коротко кивнув, он быстро скрылся за дверью.

Когда сержант ушел, Кайрик понял, что чуть не набросился на Далзеля из-за какого-то мелкого нарушения и что с его стороны вести себя таким образом было неразумно. В его отряде все без исключения были бандитами да убийцами, а потому Далзель был нужен Кайрику, чтобы в случае чего прикрыть его спину. А какая польза в телохранителе, если он точит на тебя зуб?

– От этих посланцев зависит все, – миролюбиво объяснил Кайрик.

Далзель понял, что означают эти слова, и кивнул головой.

– Не может быть, чтобы мои ребята не смогли преодолеть кормирские дозоры, – сказал лейтенант. – Скорее всего, дороги из-за бури размыло, и проехать теперь по ним – дело нелегкое. Талое Яростный, кажется, настроен против нас.

– Ты прав, – согласился Кайрик, снова опускаясь на стул. – Все боги теперь против нас, не только бог Бурь.

Пять ночей назад он уже думал об этом, когда шпионил за Миднайт и ее спутниками. Появившиеся в ту ночь всадники-зомби, возможно, стали еще одним проявлением хаоса, охватившего Королевства, однако Кайрику показалось более вероятным, что это дело рук какого-нибудь божества, пославшего мертвецов схватить Миднайт вместе с Камнем Судьбы.

– Не то чтобы я боялся, пойми, – продолжал Далзель, внимательно разглядывая Кайрика. – Подобные вещи едва ли должны касаться простых солдат, но все же вызывают любопытство…

Кайрик упорно хранил молчание, ибо всякий человек, проникший в замыслы вора, мог бы тут же попытаться занять его место.

– Должно быть, между тобой и теми тремя бродягами, которых мы ищем, встала кровь, – не унимался Далзель.

– Когда-то мы были… друзьями. В каком-то смысле этого слова, – осторожно ответил Кайрик, не видя пока в беседе никакого вреда.

– А что это за камешек, которым нам нужно завладеть? – продолжал расспросы Далзель.

Он старался говорить безразличным тоном, однако его интерес не был случайным. Кайрик не зря охотился за этой табличкой и ее нынешними обладателями. И Далзель желал знать почему.

– Мне приказано вернуть его, – сообщил Кайрик, блеснув в сторону Далзеля сердитыми глазами. – И этот приказ я не стану обсуждать.

Кайрик лгал. Перед битвой за Долину Теней он и его друзья помогли богине Мистре, пытавшейся вернуться на Уровни. Но Хельм, бог Стражей, отказался пропустить ее, пока она не найдет Камни Судьбы, похищенные у Эо, могущественного владыки богов. Кайрик почти ничего не знал об этих Камнях, но подозревал, что Эо готов дать за них порядочное вознаграждение.

Большую часть своих дней Кайрик потратил, добывая себе пропитание: либо воровством, либо клинком. С малых лет он бессмысленно прозябал, не зная, для чего вообще дана ему жизнь. На протяжении долгого времени это низменное существование казалось пустым, но вор не мог найти себе более высокого предназначения в жизни. Что бы он ни пытался изменить, всякий раз дело заканчивалось так же, как в Долине Теней: его усилия никто не оценивал по достоинству. И каждый раз те же самые люди, которым Кайрик пытался помочь, изгоняли его.

После Долины Теней Кайрик наконец понял, что может верить лишь в себя, но уж никак не в умозрительное понятие добра, не в святость дружбы, не в любовь. Если его жизнь и должна иметь цель, то это будет его личное благополучие. Приняв такое решение, Кайрик придумал план, который не только наполнил бы его жизнь содержанием, но и позволил бы вору выбрать собственную судьбу. Заполучив Камни Судьбы и вернув их Эо в обмен на щедрое вознаграждение, вор наверняка разбогатеет, как король.

Распахнув тяжелую деревянную дверь, в комнату без стука ввалился какой-то солдат. Отвлекшись от размышлений, Кайрик мгновенно вскочил со стула и поднял меч. Далзель тоже обнажил клинок, и оба командира повернулись к нарушителю спокойствия.

– Прошу прощения, лейтенант! – Это снова был Фэйн, такой же мокрый, как и в первый раз. Увидав оружие в руках Далзеля и Кайрика, сержант немного оторопел, и брови его от испуга приподнялись. – Я просто хотел доложить…

– Ну так докладывай! – распорядился Далзель.

– На посту, где стоял Идан, тоже никого нет, – сообщил Фэйн.

Весь он аж сморщился, ожидая, что Далзель от ярости растерзает его на куски. Но зентильский лейтенант лишь нахмурил лоб.

– Возможно, он скрылся вместе с Альриком, – предположил он.

– Да, Идан не казался надежным… – признал сержант.

– Если двое солдат покинули посты, – обращаясь к Далзелю, вмешался в разговор Кайрик, – значит, твое утверждение о дисциплине в отряде верно не более чем наполовину.

– Я разберусь во всем утром, – прорычал Далзель. – Но… ты удвоил караулы?

– Никак нет, – побледнел Фэйн. – Я не думал, что это приказ.

– Да, это приказ! – рявкнул Далзель. – Потом отправляйся на поиски Альрика и Идана. Твое наказание за неисполнение приказа будет зависеть от того, как быстро ты их отыщешь.

Фэйн ничего не ответил, только сглотнул.

– Можешь идти.

Сержант повернулся и скрылся за дверью.

– Плохо дело, – хмыкнул Далзель, повернувшись к Кайрику. – Солдаты распустились, а распустившиеся солдаты – плохие бойцы. Но, может быть, они воспрянут духом, если узнают, что за свою службу получат награду, – добыча, награбленная в той обнищавшей деревушке, почти ничтожна.

– Ничем не могу помочь. У нас есть приказ, – солгал Кайрик.

О, только бы ему удалось поддерживать дисциплину в отряде еще в течение одной-двух недель! К тому времени каменные таблички окажутся в его руках и…

– Ребята тоже кое-что понимают, – не вкладывая меч в ножны, продолжал Далзель. – В Тантрасе мы пошли за тобой лишь потому, что у тебя было достаточно мозгов, чтобы уберечь нас от смерти. Но мы никогда не верили в то, что твои приказы исходят из Зентильской Твердыни. Ты такой же офицер-зентилар, как и Повелительница Серебристой Луны. И солдаты знали это все время, пока были с тобой. Наша преданность – это преданность тебе одному.

Далзель замолчал и прямо взглянул в глаза Кайрика.

– Пара объяснений могла бы укрепить эту преданность, – добавил лейтенант.

Недовольный Кайрик пристально посмотрел на Далзеля. В словах офицера скрывалась правда. Люди были возмущены и вели себя все хуже и хуже. Без обещания награды солдаты скоро начнут разбегаться и бунтовать.

– Наверное, я должен быть польщен тем, что солдаты предпочли меня своему отечеству… – пробормотал Кайрик, раздумывая над тем, что можно доверить Далзелю.

Вор мог бы рассказать о Камнях Судьбы, о падении богов. Кайрик даже мог бы признаться своему телохранителю в том, что кое-кто из преследуемой ими троицы обладает силой богини Мистры. Тут вор покачал головой. Нет. Если бы сам он впервые услышал эту историю, то наверняка не поверил бы в нее.

– О чем это ты задумался? – поинтересовался Далзель; долгое молчание Кайрика пробудило в лейтенанте любопытство.

– Я все тебе расскажу, – ответил вор, глядя на Далзеля. – Камень, который я ищу, – это половина ключа к невероятному могуществу. Другая половина находится в Глубоководье. Женщина и ее спутники как раз туда и направляются. Эта женщина, Миднайт, обладает необходимой силой и способна найти ключ. Мы схватим ее вместе с Камнем, затем отправимся в Глубоководье и отыщем там второй Камень. А потом Миднайт вставит ключ в замок – и я открою его! Я стану могущественнее любого смертного в Королевствах и тогда смогу вознаградить тебя и отряд, одарив золотом и всем, чего только можно пожелать.

Кайрик снова повернулся к огню.

– Это все, что я могу сказать. И я не хочу, чтобы кто-нибудь допустил ошибку, полагая, что сможет занять мое место.

Целую минуту Далзель пристально разглядывал Кайрика, обдумывая услышанное. Перспективы были столь же заманчивы, сколь и туманны. Кайрик говорил так, словно рассчитывал стать императором без боя. Однажды Далзель уже воевал на стороне ничтожного сембийского аристократа, герцога Лютвара Гарига, чьи претензии на величие закончились гибелью целой армии. И теперь Далзелю совсем не хотелось повторить подобной ошибки.

Тем не менее Кайрик всегда говорил с такой ясностью и уверенностью, какой недоставало Лютвару, и Далзель не считал своего нынешнего командира человеком, способным предаваться бредовым идеям.

Кроме того, в Королевствах царил хаос, а Далзель отлично знал, что во времена анархии королем может стать любой наемник, обладай он достаточной смелостью. Призвание Далзеля, похоже, как раз и заключалось в том, чтобы служить таким «восходящим» королям.

– Если бы кто-то другой дал подобные обещания, – заметил Далзель, – я бы принял его за дурака и ушел. Но тебе я поклянусь в своей преданности, и так же сделают остальные.

Кайрик улыбнулся как можно более приветливо.

– Будь осторожен, давая клятвы, – предупредил он.

– Я знаю, что делаю, – ответил Далзель, накинул на плечи плащ и вложил меч в ножны. – Если позволишь, я навещу наших парней.

Кайрик кивнул и взглядом проводил Далзеля до двери. Думал ли лейтенант, что ему, возможно, придется противостоять самим богам? Вор не сомневался в том, что хотя бы один или двое богов непременно начнут охоту на Миднайт, как только узнают, что каменная табличка в ее руках.

Сначала Кайрик намеревался схватить чародейку и забрать табличку по прибытии друзей в Илипур. Но внезапный шторм, поднявшийся из глубин Драгонмора, помешал его планам. Трудно было сказать, являлась ли буря делом рук какого-нибудь божества или просто очередным проявлением беспорядка, охватившего Королевства.

Разыгравшийся шторм, каким бы ни было его происхождение, унес судно Миднайт и ее спутников на север. Кайрик предпринял все возможное, чтобы не упустить преследуемых из виду, однако все его усилия оказались напрасными. Наконец на третий день шторм прекратился. Кайрик двинул свою трирему на север, верно предположив, что галера беглецов пойдет в гавань Марсембера. Зентилары быстро перехватили маленькую галеру, но оказалось, что одолеваемый суевериями капитан судна уже высадил своих пассажиров на берег. Кайрику пришлось повернуть назад. Трирема зентиларов прошла немногим более шестидесяти миль, прежде чем разведчики, высланные Кайриком на поиски его старых друзей, сошли на берег.

Но именно Кайрик стал тем, кто обнаружил лагерь Миднайт, разбитый в лесу. Вор отослал своего сопровождающего за Далзелем и двадцатью пятью зентиларами, оставшимися на корабле, после чего подобрался к лагерю в надежде похитить Миднайт, если представится удобный случай, или выкрасть каменную табличку.

Однако буря задержала подкрепление. Прежде чем подоспел Далзель, на лагерь Миднайт напали загадочные всадники-зомби. Не выдавая себя, Кайрик оказал помощь бывшим товарищам, и Камень Судьбы не попал в руки воскресших мертвецов.

В ходе боя Миднайт попыталась воспользоваться одним из своих заклинаний, но неудачно – начался лесной пожар. К несчастью, Кайрик оказался по одну сторону пламени, а Миднайт и Камень Судьбы – по другую. Чародейке, Адону и Келемвару удалось скрыться.

К тому времени, когда наконец подошли Далзель с солдатами, Кайрик решился на отчаянный шаг. Поскольку оставалось мало надежд на то, что Миднайт и ее спутников удастся-таки обнаружить в Кормире, где солдаты, носящие зентильские доспехи, подвергались смертельной опасности, нужно было, чтобы Миднайт сама как-нибудь угодила в сети Кайрика. Поэтому он решил гнать чародейку и ее спутников на север, не давая им ни малейшего шанса на отдых. Напасть на своих бывших друзей Кайрик намеревался после того, как они доберутся до Вечерней Звезды.

На всех главных дорогах, ведущих на юг, Кайрик устроил засады, посадив в каждый пикет по шесть человек. Солдаты должны были скрываться до тех пор, пока на дороге не появятся Миднайт и ее товарищи, а затем атаковать их, принуждая отступать на север.

Кайрик с остатком отряда пешим порядком отправился в северо-западном направлении, передвигаясь под покровом ночи, чтобы избежать встречи с кормирскими дозорами. По пути Кайрик наведался в небольшие городки Велун и Хилп, готовясь на всякий случай к желанной встрече с компанией своих старых знакомых. Севернее Хилпа зентилары случайно наткнулись на отрезанную от внешнего мира деревеньку. Селение, разумеется, тут же разграбили. Там-то Кайрик и раздобыл себе новый меч и пони.

После этого Далзель с отрядом продолжили свой путь на север, рассылая дозоры на все ключевые перекрестки дорог. А Кайрик, оседлав пони, отправился на поиски бывших друзей в тех городах, где они могли бы остановиться.

Вор чувствовал, что ему удалось разработать одновременно и умный и хитрый план. Однако, не получив ни одного рапорта от посланцев, он не мог с уверенностью сказать, действует его замысел или нет.

Раздался легкий стук в дверь, прервавший размышления Кайрика, и сержант Фэйн, не дожидаясь разрешения, вошел внутрь. Лицо его было бледно-желтым, словно слоновая кость.

– Найдены Альрик и Идан, – сообщил он. – Далзель требует, чтобы ты пришел.

Кайрик нахмурился, но затем поднялся и схватил плащ.

– Веди, – приказал он, держа в руке короткий меч, как будто Фэйн заманивал его в устроенную мятежниками западню.

Они вышли в темный внутренний двор замка. Ноги Кайрика тут же ушли в грязь по самые щиколотки. Жесткие, леденящие струи дождя вперемешку со снегом хлестали Кайрика по лицу. Жуткий вой ветра эхом отражался от каменных стен.

В противоположном углу двора, между останками бывших солдатских бараков и тем, что когда-то называлось кузницей, мерцали огни факелов. Там находился колодец. Пересекая двор, Фэйн шел впереди, хлюпаньем перекрывая глухой стук дождя. Под навесом стояли трое мужчин, пытавшихся укрыться от ливня. Двое из них упорно смотрели в землю. Поскольку колодец все еще мог снабжать водой, он был единственным сооружением, которое поддерживалось временными жителями замка в хорошем состоянии.

Из глубины колодца донесся приглушенный стон. Привязанная к запачканной кровью перекладине серая веревка спускалась вниз, исчезая в темноте. Далзель шагнул вперед и схватился за веревку. Не говоря ни слова, он потянул за нее. И в тот же момент из глубины колодца раздался пронзительный, полный страдания крик. Спустя несколько секунд Далзель выпустил веревку из рук, и крик сразу стих.

– Что это было? – спросил Кайрик, вглядываясь в дыру колодца.

– Мы думаем, это Идан, – ответил Далзель.

– И он еще жив, – добавил Фэйн. – Но стоит нам попробовать вытащить его, он сразу начинает кричать.

Много раз Кайрику доводилось видеть муки медленной смерти, пару раз он сам становился их причиной, но теперь даже у вора все внутри перевернулось, когда он представил себе, что происходит на другом конце веревки.

Фэйн хотел было перерезать веревку мечом, но Кайрик перехватил его руку.

– Нет. Нам нужен колодец, – сказал он и повернулся к двум другим солдатам, державшим факелы. – Вытащите его и избавьте от мук.

Мужчины побледнели, но не посмели ослушаться.

Затем Далзель и Фэйн отвели Кайрика к отхожему месту. Замок покинули слишком давно, чтобы отхожее место – эта неотъемлемая деталь человеческого жилища – могло издавать зловоние. Тем не менее оттуда исходил сильный, отвратительный запах – запах свежей крови и желчи. Заунывный стон доносился снизу.

– Альрик, – пояснил Фэйн.

Кайрик заглянул внутрь. Уставившись в угол и сложив ладони на животе, Альрик стоял на коленях в луже собственной крови. Из поясницы торчал деревянный, с зазубринами, кончик кола, пробившего тело насквозь. Из-за этих зазубрин кол нельзя было вытащить, не повредив при этом кишечник.

– Никогда не видел подобной жестокости, – буркнул Далзель, когда Кайрик отвел взгляд от кровавого зрелища. – Я всажу клинок в любого, кто бы он ни…

– Не обещай того, чего не сможешь исполнить, – холодно произнес Кайрик. – Избавь Альрика от страданий. Фэйн, буди всех. Нужно утроить караулы.

– Все уже встали, – сообщил Фэйн. – Я не смог бы…

Ужасный крик, донесшийся из главной башни, прервал сержанта.

– Нет!!! – прозвучало вновь. Пронзительный вопль не смолкал, хотя кричавший должен был бы уже охрипнуть.

Мало кто из людей способен так кричать… Не зная, что ждет его впереди, Кайрик все же со всех ног помчался к башне. Выкажи вор страх перед убийцей – и мятеж среди солдат не заставит себя ждать.

Далзель и Фэйн бежали сзади. К тому времени как они достигли башни, крик прекратился. На винтовой лестнице уже толпилась дюжина солдат. В руках они держали факелы, желтый свет разливался по стенам. Собравшиеся даже не заметили, как появился Кайрик.

– С дороги! В сторону! – проревел Фэйн.

Но сбежавшиеся зрители не тронулись с места, и тогда Фэйн начал активно работать кулаками, пробиваясь наверх. Кайрик и Далзель последовали за ним и наконец добрались до двери.

Внутри комнаты стояли пятеро мужчин, не сводивших глаз с лежащей на полу скорченной фигуры. Под ногами стоявших разливалась темная лужа, а сжавшаяся в комок фигура на полу издавала лишь какое-то хрипение.

– Прочь с дороги! Здесь командиры! – скомандовал Фэйн, проталкиваясь в набитое людьми помещение.

Кайрик и Далзель вошли в комнату следом за сержантом.

– Прекратите его мучения, – распорядился Кайрик. – И пусть никто не ходит сегодня в одиночку.

Фэйн сейчас же исполнил приказ, нанеся «удар милосердия» с завидным хладнокровием.

– Нет, утром я рву отсюда когти! – проревел стоящий в дверях солдат по имени Ланг – долговязый воин, искусно владеющий и мечом, и луком. – Воевать с привидениями я не договаривался.

Меч Далзеля тут же нацелился на бунтовщика.

– Ты будешь делать то, что тебе велят, и ничего больше! – прикрикнул лейтенант.

Кайрик метнулся к Далзелю и встал рядом с ним плечом к плечу, прикрывая левый фланг. Если бы дело дошло до драки, они либо устояли бы, либо пали вместе.

– Я тоже видел слишком много опасностей, но слишком мало получил взамен! – крикнул Мардаг, стоявший за спинами Кайрика и лейтенанта. – Я с Лангом!

Приглушенный ропот согласия прокатился по лестнице.

– Тогда вместе с Лангом ты отправишься в Царство Мертвых, – отчеканил Далзель ровным голосом, поворачивая свой клинок. Затем лейтенант ударил плоской стороной меча по голове Мардага, и бунтарь рухнул на колени.

Ланг обнажил меч и попытался было нанести Далзелю удар в спину, но Кайрик предупредил нападение, с легкостью отбив клинок своим коротким мечом и ударив Ланга ногой в живот. Солдат с шумом врезался в дверной косяк.

Не успел Ланг прийти в себя, как Кайрик приставил к горлу мятежника острие клинка.

– В другую ночь я бы тут же прикончил тебя, – с яростью прошипел Кайрик.

Незнакомое страстное желание крови разлилось по жилам вора, и ему пришлось потратить немало сил, чтобы удержаться от кровопролития.

– Но всех нас взволновала смерть наших товарищей, – продолжал Кайрик, – и я принимаю это во внимание.

Вор замолчал, и комнату наполнила тишина.

– Ланг с Мардагом могут уйти сейчас, – повернувшись к Далзелю, громко сказал Кайрик, чтобы стоявшие на лестнице услышали его слова. – Кто хочет, может присоединиться к ним. Те же, кто не уйдет до рассвета, останутся со мной до конца.

– Хорошо, – согласился Далзель и обратился к обоим бунтовщикам: – Убирайтесь, пока командир не передумал.

Двое мужчин, расталкивая своих соратников, начали спускаться по лестнице. Но их примеру не последовал никто.

Кайрик молчал. Вспыхнувший несколько минут назад гнев до сих пор не угас. Напротив, жажда крови только усилилась. Хотя вор и прежде никогда не испытывал угрызений совести из-за совершенных им убийств, такое сильное желание было для него в новинку. Он не только жаждал пролить кровь, но даже боялся, что не сможет заснуть, если не сделает этого.

– Как нам поступить? – спросил Фэйн после недолгого молчания.

– С кем? – рассеянно произнес Кайрик.

– С убийцей, – пояснил сержант. Носком он перевернул тело и поразился уродливым, жутким ранам, зиявшим на нем. – Мы должны найти его.

– Это глупо, – вмешался Далзель, недовольный тем, как Фэйн обращается с умершим. – Если мы отправим людей на поиски убийцы, мы подвергнем их опасности.

Кайрик и его лейтенант думали одинаково. За всю свою жизнь Кайрик видел много жестокосердых людей. Но ни один из них не был способен на то, что предстало перед глазами вора этой ночью.

– Надо разделиться на группы по шесть человек, – скомандовал вор. – Одна группа будет в главном зале…

Испуганное ржание донеслось снаружи, прервав Кайрика.

– Он в конюшнях! – заметил Далзель.

Среди собравшихся послышалось бормотание, но все остались на своих местах, ожидая новых приказов.

Пони снова заржал, и на этот раз мурашки пробежали по спине Кайрика.

– Думаю, нам стоит поглядеть, что там творится, – сказал он и внутренне съежился при мысли о том, что ждет их в конюшне.

С неохотой солдаты высыпали во внутренний двор замка. Кайрик и Далзель шли сзади.

К тому моменту, когда вор спустился по лестнице, ржание пони уже не было слышно. Кайрик вышел во двор, и в тот же миг какой-то потусторонний вой пронесся по замку. Перед конюшней стояли десять солдат. В руках они держали обнаженные мечи и заглядывали внутрь строения, явно не желая входить туда. Приблизившись, Кайрик растолкал толпу, взял факел и вошел внутрь. У него буквально руки чесались проткнуть кого-нибудь.

Мертвый пони лежал в своем стойле. В районе сердца лошади виднелась небольшая рана. Сжавшиеся от ужаса губы застыли, обнажив крупные желтые зубы, а один глаз пони глядел прямо на Кайрика.

Сзади подошел Далзель. Он встал рядом с командиром и взглянул тому в лицо, пытаясь понять, горюет Кайрик по умерщвленному животному или нет. Но вдруг кое-что отвлекло его внимание.

– Смотри! – указал он на балку, проходившую прямо над стойлом.

Там находился круг, начерченный лошадиной кровью. Кайрик без труда узнал в нем Круг Слез – символ Ваала, бога Убийства, Покровителя Убийц.

3
ЧЕРНЫЕ ДУБЫ

Келемвар потянул за поводья, остановил лошадь и поднес к губам кожаный бурдюк с водой. Казалось, пахнет дымом, но в этом не было ничего удивительного. Несмотря на отсутствие солнца – в то утро оно просто не появилось, – день выдался изнуряюще жарким. Мерцающий оранжевый туман клубами стелился по земле, погружая все, что встречалось на его пути, в иссушающий жар.

Высасывая влагу из земли, туман превращал дорогу в узкую полоску пыли, похожей на пудру. Задыхались и люди, и животные. Лошади двигались медленно и неохотно, останавливаясь через каждые несколько шагов. Они принюхивались к земле, пытаясь обнаружить хотя бы малейший признак реки или какого-нибудь озерца. Но Келемвар знал, что все их усилия найти воду тщетны. По руслам нескольких ручейков, попавшихся на пути, катились лишь волны рыжего пара.

Смыв с губ пыль, Келемвар посмотрел налево. Росший вдоль дороги лес едва виднелся сквозь туман. Келемвар принюхался: определенно пахло гарью. В воздухе витал сильный запах горелого мяса. Воспоминания о сражениях, городах и селениях, разрушенных до основания, невольно пришли в голову воину.

– Что-то горит, – заявил Келемвар, оборачиваясь к своим спутникам.

Ехавший следом Адон остановился и тоже принюхался.

– Кажется, ты прав, – согласился он. Чтобы скрыть шрам под левым глазом, священнослужитель старался держать голову чуть склоненной влево. – Думаю, это пожар.

– Стоит взглянуть, – решил Келемвар.

– Зачем? – удивился Адон, взмахом руки указывая на туман. – Меня не удивит, если окажется, что горит сам воздух.

Келемвар еще раз принюхался. Трудно было сказать наверняка, но воину, как и прежде, казалось, что пахнет паленой плотью.

– Неужели ты не чувствуешь? – возмущенно спросил он. – Пахнет горелым мясом.

Третий всадник остановился позади Келемвара и Адона. От дорожной пыли черный плащ Миднайт сделался серым. Ее волосы были заплетены в тугую косу.

– Я тоже чувствую, – подтвердила она, глубоко втягивая воздух. – Похоже на сгоревшую баранину.

Адон со вздохом повернулся к Миднайт.

– Может, это лагерный костер, – предположил он. – Ладно уж, поехали.

Жрец машинально положил руку на предмет своей постоянной заботы – на седельную сумку с Камнем Судьбы. Важнее всего было доставить эту табличку в Глубоководье, причем как можно быстрее. И Адон не желал понапрасну тратить время, особенно после трудностей последних дней.

Келемвар понимал беспокойство Адона. После бегства от всадников-зомби герои отправились в Велун, чтобы передохнуть. Однако едва они прибыли в город, как лорд Сарп Рыжебородый обвинил Келемвара в убийстве местного торговца. И когда городская стража попыталась схватить воина, друзьям пришлось спасаться бегством на краденых лошадях.

Однако если Адон и не волновался насчет велунских стражников, то его немало беспокоили зентилары. После Велуна трое товарищей добрались до Хилпа и повернули на юг, к Сюзейлу. Оттуда они намеревались переправиться в Илипур, что на южном побережье Драгонмора, и там пристроиться к какому-нибудь каравану, направляющемуся в Глубоководье.

Но путники смогли добраться лишь до моста через Звездную Воду, где их поджидала засада из шести зентиларов. Келемвар хотел было вступить в бой, но Адон мудро настоял на отступлении. Хотя зеленоглазый воин и был достаточно силен, чтобы драться, Адон и Миднайт, будучи слишком измотанными, не могли противостоять вдвое превосходящим силам зентиларов.

Келемвар сомневался в том, что зентилары и стражники из Велуна станут преследовать их. Отряд велунцев состоял сплошь из торговцев да лавочников. Проскакав целый день, они наверняка повернули назад. С еще большей уверенностью можно было сказать, что зентилары также не шли по следу героев. В пределах Кормира зентилары могли передвигаться только по ночам, а днем должны были прятаться. И если бы они отважились показаться на глаза кормирским патрулям, не прошло бы и двух дней, как те разделались бы с ними.

– Не беспокойся, Адон, – сказал Келемвар. – У нас есть время, и мы можем разведать, что к чему. В этом я уверен.

– Тогда в чем же ты не уверен? – поинтересовалась Миднайт. Она уже давно поняла: то, о чем Келемвар умалчивал, гораздо важнее того, о чем он говорил.

Чувствуя, что скрывать опасения бесполезно, Келемвар ответил:

– Я никак не пойму, почему на территории Кормира мы вдруг встретили зентиларов. Что это значит?

– Многое, – вздохнула Миднайт. – Они служат Кайрику. Он пытается помешать нам ехать на юг.

Адон и Келемвар обменялись многозначительными взглядами.

– Думаю, Кайрик хочет загнать нас на север, – прорычал Келемвар. – Значит, нам следует пробиваться на юг.

– И любой ценой, – добавил Адон, кивнув.

– Почему вы так считаете? – нахмурилась Миднайт.

– Да потому, что Кайрик хочет моей смерти, – ответил Келемвар.

Все время одно и то же… Вот уже почти неделю Миднайт упорно пыталась убедить своих друзей в том, что Кайрик не предавал их.

– А чьи стрелы выручили нас пять ночей назад? – спросила она, напоминая о том загадочном лучнике, который помог им в битве с воскресшими мертвецами.

Чародейка повернулась в сторону леса, уверенная в том, что удовлетворительного ответа все равно не получит.

– Не знаю, – буркнул Келемвар, не желая, чтобы последнее слово осталось за Миднайт. – Но стрела не могла принадлежать Кайрику. Он бы не отпустил меня просто так и, перед тем как стрелять по всадникам, выстрелил бы по мне.

Миднайт начала возражать, но передумала и оставила эту тему. Переубедить Келемвара было невозможно.

– Хватит об этом, – строго сказала она.

– Да, – согласился Адон, подстегивая лошадь. – Каждый шаг приближает нас к Глубоководью.

Но Келемвар схватил скакуна Адона за поводья.

– В лес, – приказал он.

– Но… – попытался было возразить священник.

Раздраженный нежеланием Келемвара согласиться с его руководством даже в таком пустяке, Адон выхватил поводья из руки воина.

– Я не поеду, – сердито заявил он. – Ну надумал кто-то зажарить овцу, что с того?

Келемвар, которого изрядно разозлило упрямство Адона, сузил глаза. Но решил не уподобляться священнослужителю.

– Если ты прав, то это займет лишь минуту, – сказал он. – Ну а если нет? Кому-то, возможно, нужна наша помощь.

Про себя же Келемвар решил, что не уедет, не разузнав ничего об источнике запаха. Из леса веяло смертью, и для воина это означало, что кто-то в беде.

Да, теперь, когда проклятие было снято, Келемвар Лайонсбейн мог наконец предложить свою помощь тому, кто действительно в ней нуждался…

Из-за алчности предка на протяжении вот уже пяти поколений мужчинам из рода Лайонсбейнов приходилось торговать своим боевым искусством. Когда-то давно Кайл Лайонсбейн в самый разгар сражения бросил могущественную волшебницу на произвол судьбы и, одолеваемый жаждой наживы, отправился в лагерь врага. Волшебница прокляла предателя, и с тех пор он превращался в черного леопарда, стоило ему поддаться своей жадности. Проклятие Кайла передалось и его потомкам, но с одним отличием: теперь оно заявляло о своем существовании всякий раз, когда Лайонсбейны пытались сделать что-нибудь для других, ничего не прося взамен.

И ни одна тюрьма не могла сравниться с этим проклятием. Случилось так, что Келемвар, избрав поприще наемного воина, стал столь же жестоким, как и его предок. И потому одиночество было его постоянным спутником.

Удивительно, но именно бог Раздора, лорд Бэйн, помог Келемвару изменить всю его жизнь. Благодаря сложному сплетению событий воину удалось заставить бога избавить его от родового проклятия. Очутившись на свободе, Келемвар решил, что никогда больше не пройдет мимо чужой беды.

Адон продолжал упорствовать, не желая подчиниться требованиям Келемвара. И тогда в спор вмешалась Миднайт.

– А пахнет и впрямь паленым мясом, – согласилась она. Несмотря на то что Миднайт все еще сердилась на воина за приговор, который он вынес Кайрику, сейчас она была полностью согласна с Келемваром. – Поворачивай, Адон! Кел прав.

– Только давайте побыстрее, – вздохнул Адон.

Келемвар поскакал впереди. В лесу туман уже не казался таким густым, да и воздух был прохладнее. В пределах видимости весь лес, казалось, горел огнем от кроваво-красных листьев деревьев сумах. Спутники продвигались все глубже в чащу, через каждые несколько минут останавливаясь и принюхиваясь, чтобы не сбиться с правильного пути.

Вскоре они обнаружили тропу, уходящую в глубь леса. По мере продвижения вперед запах дыма и горелого мяса становился все сильнее. Наконец героям пришлось спешиться и взять лошадей под уздцы: тропинка сузилась, а ветви деревьев нависали слишком низко над землей. Минут через пять тропинка побежала вверх по небольшому холмику. Время от времени черный, смолянистый дым скатывался вниз, смешиваясь с оранжевым туманом. Они прошли еще немного, и вдруг деревья расступились, открыв взгляду огромные черные дубы, растущие по кругу.

В центре кольца дубов находилась небольшая обуглившаяся полянка, шагов в пятьдесят шириной. Поднимавшиеся не выше колена груды камней – вот и все, что осталось от небольшой деревушки. Огонь ничего не пощадил. Деревушка, очевидно, сгорела некоторое время назад, однако останки разрушенных домов еще курились черным дымом.

– Там, должно быть, находился колодец, – сказала Миднайт, указывая на кучу камней вокруг глубокой ямы.

– Что же тут случилось? – спросил Адон, задыхаясь от дыма.

– Попробуем разобраться, если сможем, – буркнул Келемвар, привязывая коня к дереву. Воин подошел к ближайшей куче камней и принялся разгребать почерневшие от сажи булыжники.

Небольшое жилище – около пятнадцати шагов в длину – некогда было возведено с огромным старанием. Искусно выложенный фундамент из камня на известковом растворе углублялся в землю по меньшей мере на четыре фута. Щели в стенах дома были замазаны глиной, чтобы внутрь не задувал ветер.

Наконец Келемвар наткнулся на чью-то крошечную руку. Если бы не старческие морщины и поблекшая кожа, он посчитал бы, что рука принадлежит ребенку. Воин, напрягшись, извлек тело из-под камней. Это была пожилая женщина, однако, несмотря на свою старость, ростом она была ниже ребенка и весила, наверное, меньше, чем меч Келемвара. Кожа ее давно утеряла свою упругость и цвет и стала теперь мертвенно-бледной, потрескавшейся. Лицо у женщины было добрым, а глаза, даже мертвые, глядели дружелюбно и ласково.

Келемвар бережно положил женщину на землю возле ее разрушенного жилища.

– Хафлинги! – воскликнула Миднайт. – Зачем кому-то понадобилось разрушать деревню хафлингов?

В ответ Келемвар лишь покачал головой. Хафлинги не копили золота, не прятали сокровищ. По сути, их имущество не представляло никакой ценности ни для кого, кроме самих хафлингов. Воин вернулся к своему скакуну и начал снимать седло.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Адон, прикинув, что до наступления темноты осталась, по крайней мере, еще пара часов.

– Устраиваюсь на ночлег, – ответил Келемвар. – Возможно, мы задержимся здесь на какое-то время.

– Нет, это совершенно невозможно! – возмутился Адон. – Мы здесь все проверили, никому мы помочь не сможем, так что давайте возвращаться! Я настаиваю.

– Человек – даже такой малыш, как хафлинг, – достоин того, чтобы его достойно похоронили, – сказал Келемвар и одарил Адона грозным взглядом. – Когда-то тебе не нужно было напоминать об этом.

Адон не смог скрыть боль, которую причинил ему упрек Келемвара.

– Я помню, Кел. Но до Глубоководья еще несколько недель пути, и каждый час промедления приближает мир к гибели.

Келемвар бросил седло на землю.

– Может, кто-то выжил и нуждается в помощи.

– Выжил?! – закричал Адон. – Да ты с ума сошел! Здесь перерезали всех до последней крысы.

Келемвар промолчал, и тогда Адон повернулся к чародейке:

– Тебя он послушается, Миднайт. Скажи ему, что у нас нет времени. Это может затянуться на несколько дней.

Миднайт ответила не сразу. Перед ней стоял по-прежнему упрямый, но все же совсем не тот Келемвар, которого она знала прежде. Тот был эгоистичен и равнодушен. Этот человек проникся состраданием к несчастью народа, которого даже не знал. Наверное, именно проклятие было причиной его черствости и тщеславия. Наверное, он действительно изменился…

Но, к сожалению, Миднайт понимала, что Адон прав. Для демонстрации своей пробудившейся совести Келемвар выбрал неподходящий момент. Их ждало долгое путешествие, и ни единого дня нельзя было тратить впустую.

Чародейка соскочила с лошади и подошла к Келемвару.

– Ты изменился куда сильнее, чем я ожидала, – произнесла она. – И добрый Келемвар мне нравится больше. Но сейчас у нас нет времени. В эти дни нам нужен прежний Келемвар, с которым не совладал бы даже титан.

Воин взглянул на Миднайт.

– Если я отвернусь от этих хафлингов, стоило ли избавляться от проклятия?

– А чему послужит твое избавление от проклятия, если из-за твоей жалости погибнут Королевства? – вмешался Адон. – Хватит думать о себе, давай выбираться обратно на дорогу!

Келемвар повернулся к деревушке.

– Делайте, что считаете нужным, – промолвил он, – а я остаюсь.

Миднайт вздохнула. Продолжать спор было бессмысленно.

– Я тоже остаюсь, – кивнула она. – Нам все равно нужен отдых, и это местечко выглядит достаточно укромным.

Чародейка привязала лошадь к дереву и занялась расчисткой кустарника, подготавливая для отдыха небольшую площадку у подножия холма.

Нахмурившийся Адон все же смирился с упрямством Келемвара и тоже привязал лошадь к дереву. Передав седельные сумки с каменной табличкой Миднайт, он отправился помогать воину.

– Думаю, лишняя пара рук тебе не помешает, – грубо проворчал священнослужитель.

Его слова прозвучали жестче и мстительнее, чем он сам того желал. Адон совсем не хотел, чтобы хафлинги остались непохороненными, но ничего не мог с собой поделать и продолжал злиться на Келемвара.

Воин холодно посмотрел на Адона:

– Думаю, что хафлинги не нуждаются в заботе того, кто способен равнодушно взирать на их мертвые тела.

За полтора часа они извлекли из-под камней еще дюжину тел. Многие из них ужасно обгорели. Гнев Адона сменился унынием. Трое мужчин-хафлингов погибли, защищая подступы к деревне, однако жертвами в основном стали женщины и дети. Убийцы секли их мечами, били, топтали ногами. Поселяне пытались укрыться в своих жилищах, но дома предавали огню; пришельцы без труда сносили низкие крыши, и камни градом валились на головы несчастных малышей.

В живых не осталось никого, по крайней мере в деревне, и ничто не указывало на причину разрушения поселения.

– Могилы выроем завтра, – сказал Келемвар, заметив, что день клонится к концу. – К полудню нам нужно будет закончить и вернуться обратно на дорогу.

Келемвар верил в допустимость задержки, но не хотел оспаривать разумных доводов Адона.

– Что-то я не вижу здесь кладбища, – оглянулся по сторонам Адон. – Возможно, было бы лучше кремировать их.

Воин нахмурился. Он подозревал, что Адон хочет побыстрее покончить с неприятной работой, но Келемвар не имел ни малейшего представления о похоронных обычаях хафлингов. Если кто и знал о правилах погребения маленького народца, так это Адон.

– Я обдумаю твое предложение, – кивнул воин.

Они вернулись к подножию холма, где Миднайт уже расчистила маленькую полянку и устроила постели из веток кустарника.

– Я умираю от голода! – крикнула Миднайт приближавшимся к ней Адону и Келемвару. – Где пшеничные сухари?

– В моих седельных сумках, – ответил воин, указывая на свои пожитки.

Миднайт взяла сумки и заглянула внутрь, после чего перевернула их вверх дном. Оттуда выпало несколько хлебных крошек – и больше ничего.

– А это точно мои сумки? – хмуро поинтересовался Келемвар. – Помимо нескольких дюжин пшеничных лепешек там еще были кинжал и плащ.

– А чьи ж еще? – пожала плечами Миднайт.

Она схватила другую связку сумок и также потрясла их. Оттуда выпали лишь зеркальце Адона да каменная табличка.

– Нас ограбили! – воскликнул Адон. Его плащ, продукты – все исчезло.

Встревоженная Миднайт подняла свои сумки и принялась за тщательный осмотр их содержимого.

– Вот мой кинжал, книга заклинаний, плащ… – называла она по очереди вещи, которые вытаскивала. – Все на месте.

Трое искателей приключений с минуту безмолвно глазели на место своего ночлега и едва могли поверить, что кто-то их обокрал. Наконец Адон подобрал с земли каменную табличку и крепко прижал к груди.

– К счастью, ее не унесли, – заявил священнослужитель, засовывая Камень Судьбы обратно в сумку.

Пускай воры унесли все, зато самое главное они оставили…

Но Келемвар не был настроен столь оптимистично.

– Нас ждет холодная и голодная ночь, если я не добуду чего-нибудь на ужин, – буркнул он. – Адон, наверное, стоит развести костер.

Воин вынул из висевшего на поясе кисета кремень и огниво и вручил их священнослужителю.

Миднайт в знак согласия кивнула и, собрав с земли свои вещи, положила их рядом с Адоном.

– По пути сюда я заметила прекрасный серый орешник. Его плоды хорошо утоляют голод, хотя и немного горчат. – Миднайт поднялась и отряхнулась. – Адон, посторожи то, что у нас осталось, – попросила она, поворачивая к лесу.

– Не беспокойся, – уверил чародейку Адон. – Одно дело – стащить вещи, оставленные без присмотра, и совсем другое – украсть их из-под носа бдительного сторожа.

– Будем надеяться, что у тебя их не уведут, – хмыкнул Келемвар, шагая в сторону, противоположную той, куда пошла Миднайт. Хотя воин и не сказал о своих намерениях вслух, он все же рассчитывал обнаружить какие-нибудь следы воришки.

Ночь спустилась быстро, и Келемвар не смог отыскать ни единого следа. Затаившись в засаде у звериной тропы, воин не слышал ничего, кроме уханья совы. Прошло чуть более часа, когда Келемвар с пустыми руками вернулся в лагерь, внутренне содрогаясь при мысли, что ему придется набивать желудок одними орехами.

Миднайт сидела у маленького костерка, счищая кинжалом маслянистую скорлупу. В ногах у чародейки лежала горстка сморщенных орешков, выглядевших так же аппетитно, как камешки на дороге. Адон натаскал целую кучу хвороста и сейчас с помощью своей булавы рубил крупные ветки и палки.

– Что, добычи нет? – спросил священнослужитель с выражением явного разочарования на лице. Он уже вкусил плодов серого ореха и с надеждой поджидал возвращения Келемвара.

– Добычи полным-полно, – пробурчал Келемвар. – Вот только она бегает где-то.

Он взял в руки свои седельные сумки и обследовал их, надеясь, что вор оставил хоть кусочек лепешки. Но в мешках остались лишь крошки. Келемвар вздохнул и решил убрать туда оставшиеся пожитки, пока они тоже не исчезли.

– Тебе огниво и кремень уже не нужны? – спросил он у Адона.

– Я положил их к тебе в мешок, – ответил священнослужитель, кидая палку в костер.

– Их там нет, – возразил воин, переворачивая сумки.

– А ты получше посмотри, – вспылил Адон, раздраженный неудачной охотой Келемвара. – Я убрал их туда полчаса назад.

Сердце у воина забилось сильнее.

– Вор возвращался, – объявил он.

Миднайт проверила свои сумки. Они оказались пустыми.

– Болван! – напустилась она на Адона. – Моя книга заклинаний исчезла!

– Тебя же оставили здесь, чтобы… – рявкнул Келемвар, но тут же замолчал и попытался обуздать свою ярость. Гнев не вернул бы ему потерянного. – Ладно, забудь. Ведь тот, кто смог украсть наши вещи у тебя из-под носа, не совсем обычный вор.

От удивления Миднайт даже раскрыла рот. Подобное всепрощение было не в правилах воина.

– Ты… ты не Келемвар Лайонсбейн! – объявила она.

Поведение Келемвара даже заставило Миднайт устыдиться своего гнева. Она ведь не сумела сдержаться. Впрочем, без книги заклинаний чародейка была бессильна…

Адон не обращал на них никакого внимания. Схватив сумки с табличкой, он перекинул их через плечо. Священнослужитель чувствовал себя дураком, поскольку позволил вору выкрасть оставшееся, но Камень Судьбы все же был у них, а значит, еще не все потеряно.

Келемвар хотя и смог справиться с яростью, тем не менее вовсе не собирался легкомысленно позабыть о пропаже. Он отошел к краю полянки, на которой они разбили лагерь, и тщательным образом осмотрел кустарник. Через несколько минут поиски дали результат. Воин тихонько подозвал своих спутников и указал на валяющиеся среди кустов хлебные крошки.

Миднайт ринулась в лес, не обращая внимания на производимый ею шум и позабыв о всякой осторожности, но Келемвар с Адоном вовремя остановили ее.

– Не спеши, – сказал воин, положив руку на плечо чародейки.

– У нас нет времени! – возразила она. – У вора моя книга!

– За ночь ему далеко не уйти, – резонно заявил Келемвар. – Но если он услышит, что по его следу отправлена погоня, мы никогда не найдем его.

– А почему ты думаешь, что он не умеет передвигаться в темноте? – отрезала Миднайт, пытаясь вырваться из рук Келемвара.

– Остынь и веди себя потише, – приказал Адон, разряжая обстановку. Он знал, что Келемвар прав, но также понимал, что найти вора по каким-то там крошкам просто невозможно. – Нам нужно обнаружить еще какие-нибудь следы, чтобы точно определить, в каком направлении ушел воришка.

Миднайт вздохнула и, согласившись с предложением священнослужителя, принялась искать новые улики. Спустя минут десять она обнаружила шарик серы – один из магических компонентов, хранившихся в ее сумке.

– Не так уж и много, – заметил Адон, крутя в пальцах шарик. – Но это все, что у нас есть.

Жрец мысленно провел линию через то место, где Келемвар обнаружил крошки, и то, где Миднайт нашла серу. Воображаемая линия проходила под прямым углом к направлению, выбранному Миднайт и Келемваром в первый раз.

– Думаю, что вор ушел вон туда, – заключил Адон. – Будет лучше, если мы подберемся к нему без шума.

И трое товарищей начали пробираться сквозь темные заросли леса. Иногда, когда нога наступала на сухую ветку, раздавался треск. Адон как-то раз даже поскользнулся и, упав на землю, не смог сдержать стон. Вскоре, однако, глаза привыкли к темноте, и герои стали двигаться тише.

И вот впереди, за стволами деревьев, запрыгал, замерцал, затанцевал огонек лагерного костра. Друзья замедлили шаг и подкрались к краю лесной поляны.

Чуть больше двух десятков хафлингов – главным образом женщины и дети, одетые в такие же простые одежды из хлопка, что и покойники в деревне, – сидели вокруг огня. Мать племени резала кинжалом Келемвара пшеничные лепешки на маленькие ломтики. Три огромных сочных кролика – каждым можно было бы накормить весь лагерь – поджаривались на костре.

Ребятишки сгрудились в шалаше, сооруженном из плаща Адона, а из большого пальца его перчатки цедил вино какой-то старикашка. Нельзя сказать, что хафлинги выглядели веселыми, но и опечаленными их нельзя было назвать. Враждебные обстоятельства не сломили малышей, и Келемвар лишь подивился их воле к жизни.

Адон знаками показал воину, чтобы он обошел лагерь с левой стороны, затем дал указание Миднайт заходить справа. Сам же Адон остался на прежнем месте.

Келемвар подчинился команде, но, сделав несколько шагов, наступил на сухую ветку. Раздался резкий и громкий треск. Все хафлинги разом повернулись на звук, а мужчины схватились за оружие – большущие палки.

Воин повел плечами и вышел на поляну.

– Не бойтесь, – спокойно сказал он, выставляя пустые руки на всеобщее обозрение.

Мать племени со страхом и изумлением уставилась на Келемвара. Остальные отошли назад и, размахивая дубинами, залопотали что-то на своем языке. Дети замолкли и спрятались за спины родителей.

Келемвар опустился на колени, надеясь тем самым успокоить маленький народец.

Через миг на противоположной стороне поляны появилась Миднайт.

– Мы не причиним вам вреда, – мягко промолвила она.

Хафлинги, похоже, не на шутку перепугались, но с места не стронулись.

Мать племени вдруг нахмурилась, по лицу ее скользнула гримаска понимания, и, держа в руке украденный кинжал, она повернулась к Келемвару:

– Что вам нужно? Вернулись закончить работенку?

Адон шагнул на поляну и, пользуясь случаем, ответил:

– Нет. Это не мы разрушили…

– Тьфу! – сплюнула женщина, наставив кинжал на священнослужителя. – Длинноногие все одинаковы. Пришли грабить богатые деревни хафлингов. – Она угрожающе замахнулась клинком. – Но Беренгарию голыми руками не возьмешь. Попробуй только…

– Прошу тебя! – закричал Адон. – Ведь это ты угрожаешь нам! Причем нашим же оружием!

– Теперь уже моим, – парировала Беренгария. – Эта ткань, – она указала на плащ Адона, – и бурдюк для вина, – женщина махнула рукой на перчатку, – военные трофеи.

– Мы не на войне! – вмешался Келемвар, теряя терпение.

Несмотря на то, что неподалеку отсюда располагался Хилп, эти хафлинги выглядели совершеннейшими дикарями. Видимо, они не были желанными гостями в городе, поскольку хафлинги повсюду считались ворами – и, как видно, заслуженно.

– Ошибаешься, – огрызнулась Беренгария. Она кивнула двум старикам, и те шагнули вперед, выставив вперед копья-вумеры. И хотя руки у стариков тряслись, Келемвар все же занервничал. Ему доводилось видеть действие этого необычного оружия. Вумера представляла собой простую трехфутовую палку с желобком по всей ее длине. Хафлинг вкладывал копье в желобок, а затем при помощи палки метал оружие, которое летело невероятно быстро и, как правило, точно попадало в цель. В умелых руках вумера была столь же смертоносна, как и большой лук.

Адон медленно приблизился к хафлингам, держа пустые руки перед собой.

– Мы не разрушали вашей деревни. Мы друзья.

– А чтобы доказать это, – добавил Келемвар, – мы дарим вам кинжал, плащ и бурдюк для вина.

Адон нахмурил лоб, но промолчал. Названные Келемваром «подарки» принадлежали священнослужителю, и это он должен был решать, дарить их или нет.

Мать племени долго изучала героев, оценивая их слова.

– Подарки?

– Да. Чтобы помочь вам заново отстроить деревню, – кивнул Келемвар.

– А что ты хочешь взамен? – спросила Беренгария, косясь на воина.

– Книгу, – ответил Адон. – Кремень и огниво. Без них мы пропадем.

Беренгария, собравшись с мыслями, насупила брови, а детвора подозрительно захихикала.

– Согласна, – ответила наконец мать племени. – Все мы…

Миднайт, хранившая до сих пор молчание, вдруг как-то страдальчески вскрикнула и кинулась к костру. Вынимая из ножен меч, Келемвар помчался за ней, огибая Беренгарию и двух престарелых хафлингов.

– Что случилось? – спросил он.

– Моя книга! – закричала черноволосая чародейка. – Они сожгли ее!

Миднайт выхватила из руки Келемвара меч и начала тыкать им в покоробившийся от огня кожаный переплет. Келемвар знал, что чародейка записывала в книгу заклинания, которые ей было трудно запомнить, и все же никак не мог понять, почему Миднайт так сильно расстроилась. Тем не менее он, не колеблясь, отобрал у чародейки меч и вложил его в ножны: для боевого клинка огонь представлял не меньшую опасность, чем для книги.

А Миднайт стояла и смотрела в огонь. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

– Все кончено, – прошептала чародейка.

– Это не так страшно, – попытался утешить ее Келемвар.

Сжимая кулаки, Миднайт повернулась к воину.

– Не так страшно? – выкрикнула она. – Осел! Там сгорели все мои заклинания – без них я никто!

В лагере воцарилось молчание. Еще несколько минут Миднайт смотрела на Келемвара так, будто это он сжег ее фолиант.

– Неужели похороны этих хафлингов стоят потери книги заклинаний? – наконец прошептала чародейка и снова повернулась лицом к костру.

– Наш договор еще в силе? – робко поинтересовалась Беренгария, приблизившись к Адону. – Мы еще друзья?

Адон кивнул. Наказав хафлингов, они бы ничего не исправили.

– Да, мы друзья. Ты же не знала…

– Она могла просто не понять, что это за книга, – прозвучал четкий мужской голос.

На опушку вышел худощавый хафлинг, с серой кожей, воспаленными веками и грязной повязкой вокруг головы. Перешептываясь, хафлинги попятились прочь от вновь прибывшего соплеменника, освобождая ему дорогу. Мужчина подошел к костру, присел на колени и снял с огня двух прожаренных кроликов.

– Берите, – сказал он, протягивая одного кролика Адону, а другого – Келемвару. – В лесу кролики водятся в изобилии, но это лишь скромная замена тому, что вы потеряли.

Келемвар принял предложенную еду, но не притронулся к ней. Что-то насторожило его в этом хафлинге.

– Кто ты? – спросил Келемвар.

– Атертон Бочар, – ответил хафлинг, не сводя глаз с воина. – Но все кличут меня Пронырой. Давай ешь. Беренгария сегодня не очень гостеприимная хозяйка.

– Да-да, пожалуйста, кушайте, – засуетилась Беренгария. – Мы всегда можем наловить еще.

Она отложила кинжал в сторону и улыбнулась.

От глаз Адона не укрылось, что настроение Беренгарии внезапно улучшилось. Было очевидно, что женщина водит героев за нос.

– Вы ведь знали, что мы не нападали на деревню, да? – осведомился Адон. – И решили обокрасть нас, пока мы занимались вашими покойниками!

– Верно, – поморщилась Беренгария и повернулась к Келемвару. – Но это не меняет нашего уговора. Что сделано – то сделано. К тому же мы ведь в большой нужде.

Зеленоглазый воин что-то проворчал и принялся за кролика. Он вовсе не собирался требовать возвращения всего того, что он подарил хафлингам, поскольку те действительно нуждались. Но в то же время он не любил оставаться в дураках.

Келемвар медленно жевал, изучая Атертона Бочара. Проныра был выше и стройнее большинства представителей своей расы, и потому все его действия, казалось, таили в себе некую угрозу. Этот хафлинг был единственным крепким мужчиной в лагере, и одно это само по себе рождало подозрения. Однако Проныра ничего не крал у героев и, надо отдать ему должное, не лгал им. Стало быть, с ним можно было говорить начистоту.

– Где остальные мужчины? – спросил воин с набитым крольчатиной ртом. – Их мало в деревне, да и здесь немного.

– Ушли потешить свое тщеславие, а женщины голодают, – ответил Проныра.

Беренгария отвернулась от Миднайт, которую пыталась утешить.

– Мужчины охотились, когда зентилары…

– Зентилары? Солдаты-зентилары? – перебил Беренгарию Адон. – Ты уверена?

– Ну да, – подтвердила она. – На них были доспехи Зентильской Твердыни. В общем, наших мужчин здесь не было, когда они нагрянули, иначе в Черных Дубах рассказывали бы совсем другую историю. Наши воины пошли по следу этих негодяев.

– Чтобы прикончить их, – горько добавил Проныра.

Беренгария угрожающе уставилась на хафлинга.

– Они прекрасно обойдутся и без тебя, – выпалила она.

– Зентилары превосходят их и числом, и ростом, и хитростью, – фыркнул в ответ Проныра.

Келемвар был согласен с Пронырой, хотя и не признался в этом вслух. Если даже хафлинги настигнут убийц, зентилары легко изрубят неопытных воинов.

Солдаты Зентильской Твердыни – вероломные предатели, они не постыдятся ударить в спину и никогда не станут драться, если не уверены в легкой победе.

– Жаль, что я не с моими братьями, – мрачно промолвил Проныра после секундного раздумья.

– Отчего ж ты не с ними? – с подозрением разглядывая хафлинга, спросил Адон.

– Меня не взяли, – ответил хафлинг, пожимая плечами.

– Это он виноват в том, что солдаты напали на нас! – пожаловалась Беренгария, указав кривым пальцем на Проныру. – У него был свой пони и волшебный меч. Вот почему они пришли!

Адон повернулся к Проныре:

– Это правда?

Хафлинг покачал головой и потупил взор.

– Может быть, – пробормотал он и поднял глаза. – Но я сомневаюсь в этом. Им совсем необязательно было жечь деревню, чтобы взять то, что они хотели. Солдаты схватили меня по дороге сюда.

Взгляд хафлинга похолодел и устремился куда-то вдаль.

– Скажите, ведь вы идете на север? Как бы я хотел повстречаться с этими зентильскими свиньями!

– Если судьбе будет угодно… – заговорил Келемвар, проглотив кусок крольчатины.

– Келемвар! – прошипел Адон. – У нас хватает своих забот.

– Без вашей магической книги, – обратился Проныра к Адону, – вам пригодится всякая помощь. А в наших местах не сыскать следопыта лучше меня.

Жрец решительно помотал головой:

– Боюсь, что…

– Он может ехать вместе со мной, – прорычал Келемвар. – Где твоя вежливость, Адон?

Обиженный отказом Келемвара прислушаться к его совету, жрец смерил воина долгим, пристальным взглядом. В конце концов Адон решил не спорить по этому поводу – пока воин мог еще кое в чем ему уступить.

– Тогда отправляемся в путь с рассветом! – громогласно заключил Адон.

Но Келемвар был не согласен:

– Нет. Мертвые хафлинги…

– Будут похоронены хафлингами! – закончил за него Адон, тыча в Келемвара измазанным в жире пальцем. – Тебе же безразличны эти люди! Ты только хочешь доказать, что твое проклятие больше не властно над тобой. Думаешь, мы не понимаем?

Он мельком посмотрел на Миднайт, не отрывавшую глаз от останков своей книги.

– Твое упорство обошлось нам слишком дорого, Кел.

Священнослужитель положил руку на плечо чародейки и посмотрел в костер.

– Остается только надеяться, что на пути к Глубоководью магия нам не понадобится, – добавил он.

С рассветом четверо путников – голодных, замерзших и промокших – покинули Черные Дубы. Ночью оранжевый туман сменился мелким холодным дождем, накрапывавшим все утро. Позавтракать не пришлось. Еще ночью хафлинги доели последнюю пшеничную лепешку, а жирный кролик при свете хмурого, серого утра показался аппетитным одному Келемвару.

Адон скакал впереди, предложив ехать до Вечерней Звезды и уже там продумать, каким путем добираться до Глубоководья. Не подозревая, что совершает ошибку, Проныра сказал, что знает короткую дорогу, и Адон настоял на том, чтобы хафлинг ехал вместе с ним и указывал путь. Но этот опыт обоим пришелся не по душе. Несмотря на утрату веры, Адон не распрощался со своим красноречием, а Проныра оказался не очень-то терпеливым слушателем.

Келемвар с выражением обеспокоенности на лице ехал следом. Дважды он пытался извиниться перед Миднайт за книгу. И оба раза голос подводил воина: открывая рот, Келемвар мог издать лишь нечто похожее на карканье.

Миднайт замыкала строй. Она по-прежнему пребывала в дурном настроении и потому молчала. Какое-то едва различимое беспокойство, точило ее изнутри. С тех пор как чародейке исполнилось шестнадцать, она повсюду узнавала различные заклинания и магические формулы и аккуратно заносила их в свою книгу, которая со временем стала едва ли не продолжением ее души. Без книги жизнь казалась пустой и никчемной, без книги Миднайт чувствовала себя словно мать, лишившаяся детей.

Тем не менее еще не все было потеряно. Несколько заклинаний хранились в памяти Миднайт, и она могла записать их в новую книгу. Некоторые из магических формул были настолько распространены, что чародейка со временем, прибегнув к помощи какого-нибудь мага, легко сможет узнать их вновь. За одну-две недели черноволосая женщина-маг, возможно, восстановит и некоторые другие заклинания. Но где взять оставшиеся, такие, например, как заклинание призрачной силы или заклятие растущих трав? Ведь они использовались крайне редко, и она уже никогда не сможет вспомнить их. Эти заклинания пропали, ничего уже не поделаешь…

На самом деле положение было не настолько ужасным, как казалось вначале. Правда, мысль эта не умерила ярости Миднайт. Ей страшно хотелось выместить на ком-нибудь свою злость, а лучше всего для этого подходил Келемвар, поскольку именно он затащил их в Черные Дубы.

Однако в душе Миднайт понимала, что воин виновен в потере книги не более, чем она. Не он же бросил книгу в огонь, да и хафлинги сожгли ее не по злому умыслу. Это просто роковое стечение обстоятельств, чистая случайность, а гневаясь, ничего не исправишь.

Адон даже не пытался примирить друзей. Напротив, он неоднократно нападал на Келемвара, напоминая ему о том, что книга заклинаний осталась бы целой и невредимой, не настаивай воин на своем желании помочь хафлингам. Поразительно, но Келемвар полностью соглашался с обвинением. Слова Адона прошлой ночью поразили могучего воина, оставив в его душе глубокую рану, и за это Миднайт сердилась на священнослужителя. Невзирая на собственную боль, она вовсе не хотела видеть Келемвара подавленным и виноватым.

Охваченная мрачными мыслями, чародейка молча ехала все утро. К полудню спутники забрались в самую чащобу, а Миднайт так и не поговорила с Келемваром по душам. Отчасти этого не произошло потому, что лесная тропа была очень узкой, и лошади просто не могли скакать по ней бок о бок. Но когда Адон неожиданно объявил привал, чародейка направила своего скакуна вперед и, поравнявшись с воином, остановилась.

– Келемвар… – начала было она.

Однако тут Адон вдруг обернулся и поднял руку.

– Тихо! – скомандовал он.

Миднайт хотела возразить ему, но внезапно сама услышала громкий шелест и замолчала. Похоже, впереди них по ковру из сухих листьев шествовала целая армия. По лесу разнеслись крики, резкие вопли, послышался глухой отдаленный стук.

– Что это? – спросила Миднайт.

– Понятия не имею, – пожал плечами Адон.

– Вот и для меня нашлась работенка, – слезая с лошади Адона, заметил Проныра и быстро зашагал по тропинке.

Вскоре хафлинг скрылся за поворотом. Миднайт, Келемвар и Адон в ожидании своего разведчика не стали спешиваться. Пролетело десять минут. Тем временем шелест становился все громче и наконец превратился в настоящий грохот. Вопли и стоны приближались, а приглушенный стук превратился в настоящую какофонию и стал походить на раскаты грома.

Наконец Проныра вернулся. Быстро перебирая короткими ножками, он стремительно несся к друзьям.

– В лес! – закричал он. – Быстрее!

Страх запечатлелся на лице хафлинга, и потому никому даже в голову не пришло просить у него объяснений. Друзья пришпорили лошадей и скрылись в лесу, остановившись лишь в шестидесяти шагах от тропинки.

Когда Проныра присоединился к ним, Адон все же попытался добиться разъяснений.

– Что…

Но закончить вопрос священнослужитель не успел. На тропе появился стофутовый платан. Дерево размахивало своими ветвями, словно это были руки; оно выбрасывало корни вперед, и оглушительный скрежет разносился по лесу. Когда же корни опускались на землю, все вокруг сотрясалось. Следом за первым платаном шел другой, а за ними шагала еще целая сотня деревьев.

Целый час друзья в гробовом молчании наблюдали за тем, как ужасные деревья маршируют по лесной тропе. Вот прошагало девятьсот девяносто девятое дерево, вот показалось тысячное… К этому времени у каждого из друзей уже звенело в ушах и кружилась голова. Лишь ценой неимоверных усилий Келемвару удавалось удерживать своего напуганного скакуна.

Наконец последний платан скрылся из виду, и путники вернулись на тропу. Весь оставшийся день звон в ушах мешал им обсудить необычное зрелище. Но, продвигаясь дальше на север, друзья повсюду видели тысячи ям, оставшихся в тех местах, где прежде росли платаны.

Незадолго до сумерек герои достигли северной окраины леса. Впереди, в миле от них, лежала Вечерняя Звезда, в окнах домов уже зажглись огни масляных ламп. Городок не имел укреплений, а больших зданий насчитывалось в нем не более пятидесяти. Друзья немного замешкались при въезде в город. Воспоминания о неприятных событиях, происшедших с ними в Велуне, когда Келемвара обвинили в убийстве, еще не стерлись из памяти.

В Вечерней Звезде, расположенной на перекрестке торговых путей, имелись и конюшни, и постоялые дворы, и продуктовые рынки, разбросанные по окраинам города. Ближе к центру стояли мастерские искусных ремесленников, изготовлявших ткани, земледельческие орудия и, как заметила Миднайт, пергаменты. В городе царили чистота и спокойствие. Хотя лавки уже закрылись, жители города все еще заполняли улицы, не обращая никакого внимания на незнакомцев.

Решив, что путь открыт, Адон пришпорил лошадь. По дороге Миднайт, попросив спутников подождать, остановилась у переплетной мастерской и в надежде, что хозяин еще не ушел, постучалась в дверь. К сожалению, оказалось, что лавки и мастерские Вечерней Звезды открывались в вечерние часы лишь для заезжих торговцев. Поэтому, чтобы приобрести все нужные материалы для новой книги заклинаний, чародейка должна была дождаться утра.

По предложению Проныры герои отправились в «Одинокую Кружку», единственную в Вечерней Звезде большую таверну. Местечко оказалось чистым и теплым, что пришлось очень кстати после долгой прогулки по холодному лесу. Уютная трапезная, набитая путешественниками и местными жителями, занимала большую часть первого этажа. Миднайт одобрительно заметила, что деревянные полы были чисто надраены и аж блестели. Лестница у левой стены вела наверх, в спальни.

Проныра сунул монету стражнику, поставленному у конторки для надзора за вновь прибывшими путешественниками. Приняв деньги хафлинга, стражник с любопытством осмотрел Миднайт.

– Ты, наверное, имеешь отношение к магии? – поинтересовался он.

– Нет-нет, – ответил за чародейку Проныра, – она не из этих. Люди искусства, только и всего.

На лице стражника отразилось сомнение.

– Его величество король Азун Четвертый постановил, чтобы всякого рода волшебники, путешествуя по Кормиру, вносились в списки местных герольдов.

Проныра протянул еще одну монету. Стражник убрал деньги в карман.

– Правда, и теперь, когда дороги почти пустынны, все равно никто не может уследить за ними, – хмыкнул он и с этими словами пропустил путешественников внутрь, позволив им пообщаться с хозяином таверны. Сняв две комнаты, компания отправилась в трапезную, и хозяин усадил их за столик у дальней от входа стены.

Молоденькая служанка тут же поднесла им эль и вино и спросила, не желают ли гости что-нибудь съесть. А спустя несколько минут вернулась с дымящимися блюдами, наполненными нарезанной ломтиками репой, вареным картофелем и жареной свининой. Вдохнув аромат пищи, Миднайт неожиданно почувствовала лютый голод. Она положила себе картофель и репу, но мяса взяла лишь кусочек.

Несмотря на отличную еду, ужин прошел невесело. Миднайт хотела извиниться перед Келемваром, но стеснялась остальных. Лишь Адон с Пронырой пребывали в должном расположении духа для беседы, однако им совсем не хотелось общаться друг с другом. Адон попытался внести некоторое оживление, начав обсуждать будущий маршрут, но все настояли на том, чтобы отложить разговор до утра Келемвар путался в собственных мыслях, а у Миднайт уже начало вызывать раздражение то рвение, с каким Адон пытается занять место временного вожака.

Когда ужин наконец закончился, все четверо поднялись на второй этаж. Ложиться спать было еще рано, но тяжелая поездка измотала путников, а грядущий день обещал быть не менее трудным. В каждой комнате стояло по две кровати, маленькие окошки выходили на темную ленту Звездной Воды.

– Мужчины будут спать в этой комнате, – сказал Адон, указывая на правую дверь. – А ты в этой, Миднайт. Думаю, никто не станет возражать, если мы переставим одну кровать в другую комнату.

– Не пойдет, – возразил Проныра – Я буду спать с Миднайт.

Келемвар ревниво нахмурил лоб, однако возмутился за него Адон:

– Ты, наверное, шутишь?!

Однако Миднайт, не обратив внимания на Адона, улыбнулась хафлингу:

– Спасибо, только я предпочитаю общество Келемвара.

У Адона отвисла челюсть.

– Но ты…

– Я полагаю, что нет необходимости указывать, где, кому и с кем спать, Адон, – перебила его Миднайт спокойным и ровным голосом.

И священнику ничего не оставалось делать, кроме как пожать плечами.

– Просто весь день ты упорно не разговаривала с Келемваром, – сказал он. – Но раз ты хочешь провести с ним ночь… Впрочем, меня это не касается. Я всего-навсего хотел проявить тактичность.

Проныра вздохнул. Проехав весь день в одном седле с Адоном, хафлинг надеялся хотя бы на ночь избавиться от педантичного жреца.

Не сказав больше ни слова, Миднайт вошла в свою комнату. Но Келемвар не тронулся с места, и тогда чародейка вновь показалась в дверном проеме.

– Так ты идешь или нет?

Келемвар тряхнул головой, словно хотел взбодриться, и перешагнул порог. Миднайт заперла дверь, оставив Адона и Проныру стоять в коридоре.

Воин быстро и нервно осмотрелся по сторонам, затем нащупал пряжку ремня. Покопавшись, он наконец расстегнул ее и положил ремень вместе с ножнами на ближайшую кровать.

– Что-то не так? – осведомилась Миднайт, скинув с плеч отсыревший плащ. – Это едва ли не наша первая ночь вдвоем.

Келемвар в растерянности смотрел на чародейку. Простила она его или завлекла сюда лишь для мести?

– Твоя книга… – пробормотал он. – Я думал, ты сердишься.

– Сержусь, и еще как. Но ведь это не ты бросил ее в огонь, – слегка улыбнулась Миднайт. – Кроме того, я могу восстановить ее, потребуются лишь время и пергамент.

На лице воина не проявилось ни единого признака облегчения.

– Неужели тебе не ясно? – продолжала Миднайт. – Потеря книги – не твоя вина. Это хафлинги сожгли ее. И ты ничего не мог сделать.

Келемвар кивнул:

– Спасибо за то, что простила меня. Но Адон прав. Я пошел в эту деревню только из своих личных интересов.

– Твои интересы не были личными, – сказала чародейка, взяв воина за руку. – Нет ничего плохого в оказании помощи другим.

На мгновение Келемвар замер, его изумрудные глаза встретили взгляд Миднайт. Затем он привлек ее к себе, и тлеющие огоньки страсти снова воспламенили их тела. Извинения Миднайт зашли гораздо дальше, чем предполагалось, но ей не было до этого никакого дела.

Позднее, уже ночью, Миднайт проснулась. Келемвар храпел на соседней постели. Эта ночь любви отличалась от той, которая была у них перед Тантрасом. На этот раз воин вел себя куда нежнее. Теперь Миднайт нисколько не сомневалась в том, что Келемвар, избавившись от своего проклятия, действительно изменился.

Но не родовое проклятие Лайонсбейнов, точнее – его отсутствие явилось причиной бессонницы женщины-мага. Новый Келемвар стал привлекательнее того человека, каким был до Тантраса, и теперь Миднайт думала о том, какое значение сыграет эта перемена в ее жизни. Он стал опаснее, поскольку теперь мог отдавать больше, а потому его личные запросы тоже могли увеличиться. Но чародейка не знала, какую часть себя может отдать она, потому что ее первой любовью всегда была и всегда останется магия.

К тому же этот поход… Его также приходилось принимать в расчет. Миднайт все крепче привязывалась к Келемвару и боялась, что влечение перевесит, когда придется выбирать между безопасностью воина и Камнем Судьбы.

В коридоре что-то скрипнуло. Встревоженная Миднайт соскользнула с кровати и накинула плащ. Час назад она слышала, как из комнаты Адона выходил Проныра. Куда направился хафлинг, чародейка не знала. Как и она, этот маленький человечек имел свои тайны, и Миднайт в них не лезла.

Но этот звук не мог принадлежать Проныре, поскольку хафлинги передвигались неслышно, производя не больше шума, чем падающий на землю снег. Миднайт взяла кинжал и приблизилась к двери.

Мысли о ворах и убийцах завертелись в голове чародейки, когда она щелкнула замком и выглянула в коридор. В тусклом свете масляной лампы выделялась фигура мужчины, который стоял на верхней площадке лестницы, одной рукой отсылая управляющего. Другая рука темного человека пряталась в складках мокрого плаща. Обозревая коридор, мужчина слегка повернулся, и на фоне бледно-желтого шара лампы нарисовался его черный ястребиный силуэт.

Кайрик! Сердце чародейки быстро заколотилось, наполнившись одновременно радостью и страхом, и Миднайт вышла из комнаты. Вор, улыбаясь, шагнул ей навстречу.

– Кайрик! – прошептала чародейка, приближаясь к нему. – Как здорово снова тебя увидеть!

– Ты… я тоже рад встрече с тобой, – промолвил он, вытаскивая из-под плаща руку.

– Что ты тут делаешь? – поинтересовалась Миднайт, уводя его в дальний конец коридора, чтобы их не было слышно. Она совсем не хотела разбудить Келемвара или Адона. – Это твоя стрела спасла нас тогда, в схватке с зомби?

Прищурившись, Кайрик кивнул:

– Камень Судьбы, надеюсь, цел?

– Да, – ответила Миднайт. – А те зентилары твои?

– Снова права, – подтвердил Кайрик. – Это я загнал вас сюда.

Его рука снова скользнула под плащ.

– Зачем? Чего ты так боишься на юге?

На мгновение Кайрик нахмурился, но тут же улыбнулся:

– Союзников Бэйна, разумеется. Черный Властелин, возможно, погиб, но у него было много сообщников, и всадники-зомби самые ничтожные из них.

Вор опять вытащил руку из-под плаща и положил ее на плечо чародейки.

– Поэтому я здесь.

Страх охватил Миднайт.

– Если ты пришел, чтобы присоединиться к нам, то должен быть осторожен. Кел и Адон еще не забыли Тантрас.

Кайрик торопливо убрал руку с плеча чародейки.

– Нет, я имел в виду другое. Я пришел за тобой. И за Камнем.

– Ты хочешь, чтобы я бросила…

– Они не смогут защитить тебя, – перебил ее вор. – А я смогу.

Вспомнив о Келемваре, Миднайт покачала головой:

– Нет. Я не могу.

Кайрик окинул чародейку сердитым взором:

– Подумай хорошенько! Неужели ты не понимаешь, какая сила находится в твоих руках?

– Я потеряла свою…

– С Камнем Судьбы мы станем богами!

У Миднайт возникло какое-то неприятное ощущение; ей показалось, что Кайрик спорит не с ней, а сам с собой.

– Ты сошел с ума? Ты богохульствуешь!

– Богохульствую? – рассмеялся Кайрик. – Но ведь боги здесь! Они рвут Королевства на части в поисках Камней Судьбы. Нашими единственными богами должны быть мы сами. Только мы – кузнецы своей судьбы!

– Нет, – возразила Миднайт, отступая на шаг.

Но Кайрик схватил ее за локоть.

– Боги стоят на твоем пути. Позапрошлой ночью трех моих лучших парней убил бог Ваал. Не стану утомлять тебя подробностями. – На мгновение глаза вора словно загорелись красными огоньками. – Пожелай Ваал задержаться еще на один-два дня, и он прикончил бы и меня, и всех моих людей, – продолжал вор. – Но он отправился дальше. А знаешь почему?

Миднайт ничего не сказала.

– Знаешь почему? – повторил Кайрик, крепче сжимая локоть чародейки. – Потому что Ваал хочет заполучить тебя и Камень! Тебе не дойти до Глубоководья. Он убьет Адона и Келемвара. Ты и представить себе не можешь, какой мучительной смертью они умрут.

– Я этого не допущу, – твердо произнесла Миднайт, вызволяя локоть из пальцев вора.

– Тогда идем со мной, – настаивал Кайрик. – Это твой единственный шанс… Это их единственный шанс.

Вдруг дверь в комнату чародейки отворилась.

– Миднайт? – прозвучал сонный голос Келемвара.

Рука вора нырнула под плащ, пальцы сжали рукоять меча.

– Уходи! – приказала Миднайт, указывая Кайрику на лестницу. – Кел убьет тебя.

– Или я убью его, – возразил Кайрик, вынимая из ножен короткий, с красным отливом клинок.

Поспешно натянув штаны, еще не оправившийся от сна воин вышел в коридор, держа в руке меч. Увидев Кайрика, он протер глаза, словно не поверил им.

– Ты? Здесь?

Сон словно рукой сняло, и Келемвар решительно шагнул вперед.

– Не заставляйте меня выбирать между вами. Вы оба мои друзья, – промолвила Миднайт, отходя чуть в сторону.

Кайрик холодно посмотрел на чародейку:

– Скоро тебе все же придется сделать выбор.

С этими словами вор скользнул вниз по лестнице и исчез в темноте.

Келемвар не последовал за ним, понимая, что в темноте преимущество будет на стороне Кайрика. Вместо этого воин повернулся к Миднайт:

– Значит, ты оказалась права. Он преследовал нас. Почему ты сразу не позвала меня?

– Он приходил поговорить, – ответила Миднайт. – Ты бы убил его.

В этот момент на лестнице появился Проныра. Через плечо у него была переброшена веревка, а в руке он нес пергаментную книгу. Увидев Миднайт и Келемвара, хафлинг даже споткнулся и едва не упал.

– Вы не спите!

– Да, – прогремел Келемвар. – У нас был гость.

– У вас их будет еще больше. Банда зентиларов скачет сюда.

Хафлинг вручил чародейке книгу, не объясняя, где он достал ее.

Келемвар распахнул дверь в комнату Адона:

– Вставай! И собирай вещи!

Затем воин повернулся к Миднайт:

– Ты все еще веришь, что Кайрик приходил только для того, чтобы поговорить?

– Ты первым обнажил меч, – парировала Миднайт, указав на клинок в руке воина.

– Э-э-э… может, вы поговорите позже? – вмешался в беседу Проныра, снимая с плеча моток веревки.

– Похоже, у нас нет шансов, – пожал плечами Келемвар. – Мы не успеем добраться до конюшни…

– И не нужно, – перебил хафлинг, хитро ухмыляясь. – Я оседлал лошадей. Они под моим окном.

Келемвар похлопал Проныру по спине, чуть не сбив его с ног.

– Молодчина! Собирайся, – бросил он Миднайт. – Поговорим позже.

Хотя тон Келемвара пришелся Миднайт не по душе, она немедленно принялась за дело. Пока чародейка собирала вещи, воин взял веревку и привязал ее к кровати. Проныра и Адон спустились по веревке и снова уселись вдвоем на лошадь Адона. Воин скинул им Камень Судьбы и их сумки. Затем спустилась Миднайт. Келемвар бросил чародейке ее пожитки и через несколько мгновений уже сидел в седле. Окольными путями хафлинг вывел друзей из города, и ни один зентилар даже не попался им на глаза.

4
ОТРОЖЬЕ

– Расслабься, дружище Адон, – сказал командующий гарнизоном Отрожья лорд Кэй Деверелл.

Крепкий мужчина с рыжими волосами и низким голосом, лорд Деверелл сидел во главе длинного дубового стола. За его спиной в камине, поражающем своими размерами, ворчал огонь, озаряя комнату мерцающим желтым светом.

Справа от Деверелла сидел Келемвар, а по обеим сторонам стола, словно лошади у кормушки, расположились пятнадцать кормирских офицеров. Перед каждым из сидевших находились кружка эля и тарелка с жареной козлятиной. Железные канделябры с горящими свечами, установленные на столе через каждые два – три фута, наполняли комнату причудливой игрой света и теней.

Место по левую руку от лорда Деверелла занимал Проныра. Рядом с ним сидел Адон. На полу, у стула священнослужителя, лежала сумка с Камнем Судьбы. Слева от Адона расположилась хмурая Миднайт. Вместо эля она пила вино. Дальше разместились шесть кормирских чародеев.

В полумраке комнаты суетились три девушки-служанки, подкладывая в тарелки мясо и следя за тем, чтобы кружки всегда были полными.

– Ты и твои друзья здесь в полной безопасности, – продолжал Деверелл, обращаясь к Адону.

Жрец улыбнулся и кивнул, но, похоже, не поверил словам лорда.

Стыдясь неучтивости Адона, Миднайт мысленно поморщилась. Но ее книга заклинаний была утрачена, и чародейка не имела ничего против излишней предосторожности. Однако Адон вел себя так, будто четверо участников похода устроили привал прямо посреди дороги. Оскорбительное поведение Адона в кормирской крепости не имело под собой никаких оснований.

В Отрожье Камень Судьбы был в безопасности – хотя где в Королевствах сейчас было безопасно?

Эта крепость, защищавшая единственную дорогу через горы, которые носили название Клыки Дракона, с самого начала строилась как оборонительный рубеж. Она возвышалась на скалистом утесе, а ее стены были обращены к тысячефутовым вершинам. В могучую цитадель можно было попасть только по трем дорогам, основательно укрепленным и хорошо охраняемым. Кроме того, каждая дорога заканчивалась подъемным мостом и сторожевыми башнями с тройными дверями.

По причине тревожной обстановки в Королевствах семьдесят пять тяжеловооруженных воинов и двадцать пять лучников постоянно стояли в дозорах на мрачных башнях внешней стены. Такими же силами охранялась внутренняя стена крепости, и еще восемь солдат несли постоянную вахту у входа в главную башню. Здание гостиницы было переделано под казармы для увеличившегося гарнизона крепости, поэтому путешественники теперь либо разбивали лагерь в горах, либо устраивались в холодном домике для гостей, наспех сколоченном у внешней стены.

Но четверых героев избавили от этих неудобств, поскольку Кэй Деверелл был арфером и хотел искупить страдания, которые выпали по вине арферов на долю Адона и Миднайт во время судебного разбирательства в Долине Теней. Кроме того, командующий гарнизоном Отрожья получил тайное послание от Эльминстера, в котором великий кудесник просил его помочь Миднайт и ее друзьям, если они пройдут этим путем.

Выхватив из рук служанки кружку эля, Деверелл поставил ее перед Адоном.

– Уважь мое гостеприимство! Пей сколько влезет! – вскричал он. – Ни одна крыса не проникнет в Отрожье без моего разрешения.

– Не крысы беспокоят меня, – пробормотал Адон, думая о визите Кайрика в таверну «Одинокая Кружка».

Вор говорил, что Ваал преследует их… Адон сильно сомневался в том, что укрепления Отрожья остановят Покровителя Убийц.

Недовольный шепоток пробежал по залу, и лицо Кэя Деверелла омрачилось.

Предупреждая взрыв негодования, Миднайт опередила командующего:

– Пожалуйста, прости Адона, лорд Деверелл. Боюсь, что от усталости он совсем утратил чувство приличия.

– Зато его не утратил я! – вступил в разговор Келемвар, подтягивая к себе кружку Адона. Воин много раз коротал вечера с такими людьми, как Деверелл, и хорошо знал, как должны вести себя гости в подобном обществе. – За вашу светлость! – объявил он и опустошил кружку одним долгим глотком.

Деверелл улыбнулся и переключил свое внимание на воина:

– Моя благодарность Келемвару Лайонсбейну!

Командующий схватил полную кружку эля и быстро опрокинул ее так же, как это только что проделал Келемвар.

– Традиция гостеприимства обязывает нас устроить состязание в выпивке! – напомнил Деверелл, подозвал служанку и указал на офицеров, сидящих справа от Келемвара. – Следи за тем, чтобы их кружки всегда были полны, пока у этого молодца будет хватать сил поднять свою!

Раздались крики одобрения, хотя некоторые кормирцы все же недовольно поморщились. Адону эта затея также пришлась не по вкусу – когда Келемвар напивался, с ним было нелегко совладать. Священнослужитель даже решил, что заночевать в домике для гостей, возможно, будет безопаснее.

Когда офицеры замолчали, в комнату влетел паж и поклонился Девереллу. Командующий кивком головы приказал пажу приблизиться. И хотя юнец наклонился к самому уху Деверелла, произнесенные слова не ускользнули от чуткого слуха Проныры.

– Милорд, капитан Бересфорд поручил мне доложить, что двое караульных, стоявшие на внешней стене, отсутствуют.

Деверелл нахмурился.

– Дождь все еще идет? – осведомился он.

– Так точно. Капли красные, как кровь, и холодные, как лед.

Мальчику не удалось скрыть обуревающий его страх.

– Передай Бересфорду, чтобы не беспокоился. А нарушителей дисциплины накажем утром, – сказал Деверелл во весь голос. – Я не сомневаюсь, что стражники просто спрятались, испугавшись странной непогоды.

Паж поклонился и ушел. А Деверелл вернулся к званому ужину.

– Нас ждет чудесная ночь! – крикнул он и поглядел на Проныру. – Что скажешь, маленький друг?

Проныра улыбнулся и поднес кружку к губам.

– Я надолго запомню ее, – пообещал он. «Когда закончится ужин, нужно будет проверить, вся ли посуда осталась на столе», – подумал Адон. Он уже убедился в том, что друзья-хафлинги – неисправимые воры, а сам Проныра недвусмысленно намекнул, что собственность гостеприимного хозяина подвергается страшной опасности.

После бегства из «Одинокой Кружки» Проныра попытался уговорить героев устроить засаду на зентиларов. Он был убежден в том, что именно банда Кайрика разрушила дома хафлингов, и рвался отомстить за своих соплеменников. Келемвар потратил немало сил, отговаривая хафлинга от его плана. После этого Пронырой овладела ярость. Он заявил, что останется в компании героев только потому, что Кайрик скоро снова настигнет их.

Вполне обоснованное утверждение. Своевременный побег из «Одинокой Кружки» дал героям лишь пятнадцатиминутное преимущество. Двадцать пять всадников поскакали следом за беглецами, как только те покинули город. После шести изнурительных часов скачки, когда Миднайт, Келемвар, Адон и Проныра добрались до Тирлака, Кайрик и его самые быстрые всадники уступали героям каких-то сто ярдов. Друзья проскакали прямо через центр деревни, надеясь, что местная дружина остановит отряд Кайрика. Но час был ранний, и если кто-то из дозорных и видел зентиларов, то предпочел не поднимать тревогу.

Выехав из Тирлака, герои могли продолжить путь в единственно возможном направлении – все выше поднимаясь в горы. Однако через час друзья догнали отряд кормирских солдат, следовавших в Отрожье. Потребовалось совсем немного усилий, чтобы убедить кормирского капитана в том, что люди, преследующие их, – это зентилары. Тем более что отряд Кайрика, завидев кормирцев, сразу повернул назад. Капитан бросился в погоню, но зентильские солдаты с легкостью скрылись. На ровной дороге горные пони кормирцев не могли соперничать с настоящими лошадьми, даже несмотря на то что кони солдат Кайрика были измотаны продолжительной скачкой.

Капитан кормирцев приказал нескольким разведчикам следовать за зентиларами, а сам продолжил путь в Отрожье, пообещав, что на поимку врагов из крепости вышлют конный патруль. Такой план совсем не понравился Миднайт, которая не желала Кайрику ничего дурного, однако в сложившейся ситуации чародейка едва ли могла возражать.

После этого капитан посоветовал компании героев отправиться вместе с ним в Отрожье. Остаток пути оказался скуп на события. Прибыв на место, капитан доложил о случившемся Кэю Девереллу, и тот предложил Миднайт и ее спутникам безопасный и удобный ночлег в своей крепости. У героев, проведших в седле без малого тридцать шесть часов, не возникло и мысли об отказе. Миднайт и Келемвар были рады отдохнуть и расслабиться – но не в обществе друг друга. Они, по сути, почти не общались с тех самых пор, как покинули Вечернюю Звезду.

При мысли об отношениях Келемвара и Миднайт Адон лишь качал головой. Он никак не мог понять, что соединяет эту пару. Чем больше они сближались, тем больше ссорились. На этот раз Келемвар злился на чародейку за то, что она не подняла тревогу, когда увидела Кайрика в коридоре таверны. Миднайт же злилась на Келемвара за то, что тот поднял меч на их старого друга.

И в этом споре священнослужителю пришлось встать на сторону воина. Кайрик не стал бы пробираться ночью в таверну, не имея недобрых намерений. Адон глубокомысленно потер свой страшный шрам, соглашаясь с Келемваром, хотя обычно они всегда спорили.

– Болит, милорд?

Оторвавшись от раздумий, Адон взглянул на задавшую вопрос девушку-служанку:

– Что болит?

– Шрам, милорд. Вы терли его очень сильно.

– Я? – удивился Адон, опуская непослушную руку на колени и одновременно поворачивая голову таким образом, чтобы красная отметина на его лице была менее заметна.

– У меня есть успокаивающий боль бальзам. Позвольте, я принесу его в вашу комнату этой ночью… – с надеждой предложила служанка.

Адон не смог сдержать улыбки. Много воды утекло с тех пор, когда в последний раз женщина предлагала ему себя с такой откровенностью. А служанка была хороша собой. Тяжелая работа придала определенность линиям ее пышной фигуры. Золотистые волосы падали на плечи подобно шелковой шали, а голубые глаза искрились невинностью, что ни в коей мере не означало отсутствие опыта. Девушка была слишком красива, чтобы потратить свою жизнь, разнося эль в этом захолустье.

– Боюсь, бальзам не очень-то поможет, – тихо ответил Адон. – Но я бы с радостью провел время в твоем обществе.

Услышав слова священнослужителя, Келемвар, приподняв бровь, взглянул на Адона.

Тот понял, что допустил ошибку, объявляя во всеуслышанье о своих намерениях, и быстро добавил:

– Мы могли бы обсудить твое… э-э… твою…

– Милорд? – переспросила нетерпеливая девушка.

– Тебе нравится работа служанки? Конечно же, у тебя есть и другие стремления. Мы могли бы поговорить о…

– Мне нравится то, что я делаю, – раздраженно отрезала девушка. – И я не имела в виду пустые разговоры.

Лорд Деверелл разразился смехом.

– Что, Трин, споткнулась на этом парне? – обратился он к служанке и снова захохотал.

Офицеры, смеясь, застучали кружками по столу. Келемвар нахмурился, не понимая, то ли он упустил соль шутки, то ли ситуация сама по себе была смешной. Наконец Деверелл успокоился и перевел дыхание.

– Может, Трин, тебе больше повезет с Келемваром, этим колоссом мужественности?! – предположил командующий.

Трин приняла предложение господина и, обойдя стол, приблизилась к Келемвару. Она провела ладонью по руке воина.

– Что скажешь, господин колосс?

Из всех присутствующих за столом не засмеялись лишь Миднайт и Адон.

Келемвар сделал большой глоток эля и поставил кружку на стол.

– А почему бы и нет? – пожал плечами он, поглядывая на Миднайт. – Кто-то ведь должен извиниться за грубость Адона!

Воин умышленно пытался разозлить чародейку. Разница в их отношениях к Кайрику тяжело отражалась на воине. Он никак не мог понять, почему она так защищает вора. И если флирт со служанкой разъярит Миднайт, воин по крайней мере уверится, что чародейка ревнует, а значит, питает к нему, Келемвару, какие-то чувства.

Когда пальчики служанки скользнули под рубаху воина, Миднайт не сдержалась. Она с грохотом поставила на стол кубок с вином и холодно произнесла:

– Думаю, Адон и сам может извиниться.

Восторженный гул прокатился вокруг стола. Келемвар улыбнулся Миднайт, которая просто отвернулась, а Трин выдернула руку из-под рубахи воина.

– Если этот мужчина принадлежит вам, госпожа…

– Он не принадлежит никому! – вспылила Миднайт, поднимаясь со стула.

Чародейка не сомневалась, что Келемвар хотел причинить ей боль и добился своего. Черноволосая женщина-маг сдвинула брови и повернулась к Девереллу.

– Я очень устала, милорд, и хочу отдохнуть, – сказала она и, повернувшись на каблуках, скрылась в темноте коридора.

На несколько мгновений за столом воцарилась тишина.

– Сожалею, милорд, я всего лишь… – начала было объяснять Трин, но Деверелл успокаивающе поднял руку.

– Шутка не удалась. Забудь об этом.

Трин поклонилась и убежала на кухню. Келемвар осушил кружку эля и протянул ее для новой порции.

Адон только обрадовался уходу служанки. И так ссора Миднайт и Келемвара затянется на несколько дней. Священник знал, что они любят друг друга, хотя в данный момент гнев мешал им осознать этот факт. Но если воин и чародейка не сумеют разобраться в своих чувствах, дальнейшее путешествие станет довольно утомительным и занудным. Адону казалось, что все было бы намного проще, имей Миднайт другого мужчину. А еще лучше – если б у Келемвара была другая женщина.

Снова появился паж и подошел к лорду Девереллу. В тишине комнаты шепот мальчика услышали все.

– Милорд, капитан Бересфорд поручил мне доложить вам об исчезновении трех часовых с внутренней стены.

– С внутренней? – воскликнул Деверелл. – И там тоже?

На миг командующий задумался, бормоча что-то себе под нос. Как и большинство присутствовавших, он был здорово пьян – настолько, что едва ли мог отдавать обдуманные приказы.

– У Бересфорда плохо с дисциплиной, – наконец объявил Деверелл. – Скажи капитану, что я разберусь с этим завтра утром!

Проныра с серьезным видом посмотрел на Адона. То, что пятеро стражников оставили свои посты почти одновременно, выглядело по меньшей мере странно.

– Возможно, сегодня нам не стоит засыпать, – прошептал хафлинг, глядя на Келемвара.

После ухода Миднайт воин опорожнил уже целых три кружки.

Адон кивнул. Дурное предчувствие овладело священнослужителем.

– Я попытаюсь его остановить.

Так же как и Проныра, жрец не смог бы спокойно спать в крепости, где часовые оставляют свои посты. И он будет спать еще хуже, если Келемвар ляжет в кровать совершенно пьяным.

Но не успел Адон обратиться к Келемвару, как лорд Деверелл поднял кружку.

– Давайте выпьем за здравие Келемвара и Миднайт. Пусть они хорошо отдохнут, – лорд подмигнул воину, – хоть и в разных постелях!

По столу прокатилась волна смеха, и офицеры закричали хором:

– Твое здоровье, Келемвар! За тебя!

– Не знаю, как Миднайт, – сказал Келемвар, поднося кружку к губам, – но колосс не уснет этой ночью!

– Если ты выпьешь еще кружку, – заметил Адон, вставая, – ты упустишь свою судьбу. Пойдем, у нас был тяжелый день, и нам нужен отдых.

– Ерунда! – рявкнул лорд Деверелл, обрадованный тем, что в комнату вновь вернулось веселье. – Завтра у вас будет достаточно времени для отдыха. Миднайт говорила, что ей нужен день, чтобы восстановить потерянную книгу заклинаний.

– Совершенно верно, милорд, – согласился Адон. – Но мы долго были в пути и не привыкли к обильной пище. Эта ночь, возможно, на несколько дней выведет Келемвара из строя.

Возмущенный подобным заявлением, Келемвар хмуро посмотрел на Адона.

– Придет утро, и я буду так же крепок, как мой конь, – похвастался воин и, слегка пошатываясь, поднялся со стула. – Кроме того, кто это дал тебе право командовать здесь?

– Ты, – спокойно ответил Адон, намереваясь выложить воину все начистоту.

Келемвар утратил былую целеустремленность. Остановка в Черных Дубах была всего лишь одним из примеров неспособности воина сосредоточиться на главном – необходимости возвращения Камней Судьбы. Кто-то должен был заполнить пустоту, но казалось, что Миднайт не желала брать на себя командование. Таким образом, на место вожака оставался лишь один претендент – Адон, и он решил сыграть эту роль как можно лучше.

– Я ничего тебе не давал, – возразил Келемвар, опускаясь обратно на стул. – Никогда бы не пошел за потерявшим веру священнослужителем.

Адон вздрогнул, но не стал отвечать на эту колкость. Он понимал, что воин должен быть очень расстроенным уходом Миднайт – и очень пьяным, чтобы так жестоко уязвить друга.

– Что ж, пей, если хочешь, – вздохнул жрец и подобрал с пола сумки.

Келемвар нахмурился, понимая, что обошелся с Адоном не лучшим образом.

– Прости, у меня случайно вырвалось…

– Да, да, я понимаю, – ответил Адон. – Но если не пойдешь спать, то постарайся хотя бы не пить слишком много. – Священнослужитель повернулся к лорду Девереллу. – Прошу извинить меня, но я очень устал.

Кэй Деверелл кивнул и улыбнулся – он был только рад избавиться от этого занудного святоши.

После того как Адон ушел, Келемвар стал еще мрачнее. Он мало говорил и еще меньше пил. Теперь душой общества стал Проныра. Чтобы поддержать веселье, он читал стишки и рассказывал предания хафлингов. Через два часа лорд Деверелл наконец вылил в себя последнюю кружку эля и без сознания рухнул на пол.

Шесть кормирских офицеров, продержавшихся дольше своего командира, с облегчением вздохнули и встали из-за стола. Жалуясь на поздний час, они подобрали своего командующего и отнесли в постель. По их раздраженным лицам хафлинг догадался, что частые питейные соревнования несколько надоели офицерам.

Проводив Келемвара до его комнаты на третьем этаже башни, Проныра спустился на второй этаж и заглянул в замочные скважины комнат Адона и Миднайт. И жрец, и чародейка крепко спали. Теперь хафлинг мог заняться осмотром окрестностей.

Пока Проныра производил свои изыскания, Адон с головой погрузился в ночной туман сновидений – едва ли он вспомнил бы, когда в последний раз спал так же мирно и крепко. Последние два дня по-настоящему измотали священнослужителя, хотя он понял это, только когда вышел из-за стола лорда Деверелла. Добравшись до кровати, жрец рухнул на нее, даже не позаботившись раздеться.

Но Адон не забыл о пяти исчезнувших часовых и помнил о следовавшей по пятам героев опасности, а потому часть его мозга оставалась начеку. И когда священнослужителя вдруг разбудило что-то вроде крика, он ни секунды не сомневался в том, что случилось нечто ужасное. Вполне возможно, что в крепость в поисках Камня пробрался Ваал… Священнослужитель запустил руку под соломенный матрас и проверил сумку.

Адон неподвижно лежал и ждал нового вопля, но слышал только свое взволнованное дыхание да стук дождя за ставнями. Прошло еще полминуты, но в темной комнате все оставалось без движения. Адон начал было подозревать, что этот крик всего лишь почудился ему во сне, и улыбнулся. Уже давно он не боялся темноты…

Но это все глупые страхи, а Ваал действительно шел по следу героев, и единственной защитой от бога Убийства являлось покровительство какого-нибудь другого божества. Однако Адон больше не мог рассчитывать на милость богов – на мгновение он даже пожалел о том, что отвернулся от Сьюн Огневолосой. Священнослужитель нежно коснулся отвратительного рубца на щеке. Без сомнений, он поступил неразумно, отбросив веру в богиню лишь потому, что та не смогла избавить его от шрама. В эти трудные времена было бы эгоистичным ожидать, что богиня мановением руки излечит его. Теперь Адон мог согласиться с этим так же, как мог принять свой изъян.

Но с чем он не способен был согласиться, так это с равнодушием богов к верующим. С малых лет священнослужитель поклонялся Сьюн, веруя в то, что в обмен на свою преданность будет вечно храним богиней. Однако, когда она допустила его ранение, Адон впал в отчаяние и осознал, что Сьюн практически не интересуют судьбы ее последователей. Выход из душевного расстройства был медленным и мучительным. Уверенность в себе и жизнелюбие вернулись к Адону, лишь когда он обратил свою преданность на друзей.

Но вновь обретенная вера в товарищей не возвратила к жизни прежней веры. По существу, чем больше Адон посвящал себя служению другим людям, тем больше он злился на Сьюн, а равно и на прочих богов – за глумление над верой смертных.

К несчастью, именно вера в Сьюн пробудила в Адоне магические способности. И как бы глубока и истинна ни была его преданность друзьям, ей никогда не вернуть священную магию. Боги же, будучи сверхъестественными созданиями, награждали верующих в них частичками великой силы.

Вдруг дверь на лестницу со скрипом отворилась, и в комнату проник серебристо-желтый свет. Отвлеченный от своих мыслей, Адон потянулся за булавой и опустил ноги на пол.

Священнослужитель встал, и в тот же миг темная тень ворвалась в дверь – что-то холодное ударило по лицу Адона. От неожиданности он закричал и упал на кровать.

– Тише ты! – прошипел Проныра. – Надень-ка вот это.

Адон сердито снял с головы кольчугу и с трудом натянул ее на себя.

– Что случилось? – поинтересовался он.

Но Проныра, который провел последние три часа, обследуя каждый закуток башни, уже исчез. Когда хафлинг достиг основания лестницы, двери в главный зал отворились, и шесть кормирских стражников ворвались в помещение, неся в руках факелы и бряцая оружием.

– Джалур, помоги запереть двери! – скомандовал сержант, размахивая мечом у порога. – Киль, Макэйр и остальные – на лестницу!

Подивившись быстроте, с какой кормирцы отступили в главную башню крепости, Проныра стал пробираться на кухню. Его целью был кабинет хранителя механизмов, находившийся как раз под комнатой Адона. К несчастью, кабинет оказался заперт, и Проныра мог открыть его, либо сорвав замок, либо подобрав ключ. А еще нужно было переставить мебель, чтобы дотянуться до рычага, находящегося в кабинете. На это требовалось время, а его-то как раз могло и не хватить. О том, что так перепугало стражников, хафлинг не имел ни малейшего понятия, но знал, что оно приближается со страшной скоростью.

Стражники знали о своем противнике еще меньше. Оррел заметил, как нечто сползало по внутренней стене. Мгновением позже из темной тени появился человечек робкого вида и как ни в чем не бывало зашагал к двери, ведущей в главную башню. Оррел и еще один стражник попытались остановить его, но неизвестный, выбив у них из рук алебарды, вынул из рукава кинжал и одним широким взмахом убил обоих стражей.

Третий часовой попытался поднять тревогу – и тоже погиб. Незнакомец метнул кинжал в горло стражнику, едва тот успел закричать. Сержант Фитч приказал остальным укрыться в башне. Отступая перед неизвестным головорезом, сержант Фитч чувствовал себя идиотом, но искусство, с которым незнакомец убивал, не оставляло сомнений в необыкновенной природе убийцы. Имея приказ защищать башню, Фитч счел самым разумным запереться внутри, а затем позвать подмогу.

Но замысел не имел успеха: мощные и тяжелые створки двигались с трудом. Не успели сержант с Джалуром закрыть двери, как неизвестный убийца уже оказался внутри. А через миг Джалур был мертв – пальцы незнакомца с силой сдавили горло стражника.

Размахивая мечом, сержант Фитч прокричал свой последний приказ:

– Именем короля Азуна, не пускайте его наверх!

Со второго этажа Адон слышал звуки краткого боя, за которыми последовали какие-то крики, но священнослужитель не смог разобрать, что именно кричат. Мерцающие языки факела освещали лестничную площадку, отделявшую комнату Адона от спальни Миднайт. Дверь в ее комнату тоже была приоткрыта, но внутри было слишком темно, чтобы разглядеть что-нибудь. Возможно, чародейка еще находилась там, возможно – нет.

Слева от Адона спускалась крутая, закрученная по часовой стрелке спиральная лестница. Пятью ступенями ниже в железную петлю был воткнут факел, проливающий тусклый свет на холодные каменные ступени. И там, где лестница, поворачивая, скрывалась из виду, ползли вверх по ступеням тени четырех кормирцев.

Тени, казалось, отступали, но их противником был всего-навсего один человек. Одна из теней нанесла удар, затем последовала какая-то возня, после чего раздался приглушенный надменный смех, сменившийся агонизирующим воплем кормирского солдата.

Трое оставшихся стражников поднялись еще на одну ступеньку. Теперь Адон видел обтянутые кольчугой спины кормирцев. Он отказывался верить в то, что обыкновенный человек может действовать с такой яростью, но его тень не представляла собой ничего особенного.

Священнослужитель не сомневался в том, что загадочный убийца явился за Камнем Судьбы. Адон подошел к окну в комнате и распахнул ставни. Леденящие, жесткие струи дождя хлестали по лицу священнослужителя. Гоня мысли о разбушевавшейся стихии, Адон выставил каменную табличку за окно. Если понадобится, он лучше вышвырнет ее наружу, чем позволит ей попасть в руки врага. И если повезет, кто-нибудь из людей Деверелла подберет Камень у основания башни и скроется с ним.

Когда Адон, сжимая в руке булаву, снова вернулся к двери, на лестнице остались лишь два солдата.

Они уже стояли на площадке второго этажа, продолжая отражать выпады противника. Двумя ступенями ниже показался тот самый загадочный убийца. Увидев этого маленького человечка, Адон даже растерялся, не понимая, чего так боятся кормирцы.

Мужчина был не выше пяти с половиной футов ростом, хлипкого телосложения. Вытатуированные на его лысой голове зеленые и красные спирали и завитки могли испугать только ребенка. Крупный лоб, вытянутый нос, бегающие, выпученные глазки… Из всех черт лица незнакомца выделялись лишь крупные, отвислые уши да по-заячьи выступающие зубы. Одним словом, лицо незнакомца относилось к тем физиономиям, при виде которых Адону хотелось возблагодарить богов за собственный нос, подбородок, шрам и все остальное.

Тело мужчины находилось в столь жалком состоянии, что походило на кожаный мешок, набитый костями, которые удерживались вместе одними лишь сухожилиями и огромной волей. Небольшие рубцы и порезы покрывали убийцу с ног до головы.

– В чем дело? – удивился Адон. – Остановите же его!

Один из кормирцев мельком взглянул на священнослужителя:

– Попробуй сам или не путайся под ногами!

Снаружи донесся шум: стало известно о нападении на главную башню. Человек с татуированной головой обернулся и на мгновение прислушался, затем снова спокойно обозрел стоящих перед ним солдат. Шагнув вперед, незнакомец отклонил их алебарды, словно это были простые палки.

– Убирайся! – закричал один из кормирцев, попытавшись ударить пришельца ногой.

Башмак стражника угодил убийце прямо в лоб. Удар должен был сбить незнакомца с ног, однако его голова лишь качнулась назад. Затем человечек зарычал и, двигаясь с поразительной скоростью и ловкостью, ударил по ноге стражника так, что она сломалась пополам. Кормирец разразился диким воплем и упал; его голова с глухим стуком ударилась о каменную ступеньку лестницы.

Неожиданно Адон понял, почему стражники не смогли задержать убийцу. Человечек на самом деле был аватарой бога.

– Ваал! – задохнувшись, промолвил Адон, инстинктивно поднимая булаву.

Натянуто улыбнувшись, аватара бога взглянула на священнослужителя.

Волна страха накатилась на Адона, и он не смог справиться с нею. Когда при подобных же обстоятельствах он повстречался лицом к лицу с богом Бэйном, вместе с Адоном была его вера. Тогда гибель не страшила священнослужителя, потому что он верил, что смерть во имя Сьюн – это высочайшая честь, которая будет вознаграждена в загробной жизни.

Теперь же ничто его в этом не убеждало. Адон оставил свою богиню, и после смерти наградой ему станут бесконечное отчаяние и пустота. А если, что еще хуже, никто не доведет до конца начатое дело, то Камень Судьбы окажется в руках Ваала, и тот ввергнет людской род в мрак и несчастье.

Последний стражник отбросил алебарду, обнажил меч и встал в боевую стойку. Меч начал медленно вырисовывать узоры в воздухе.

Стоящий двумя ступеньками ниже Ваал вновь переключил внимание на стражника.

Все же кормирец рискнул бросить короткий взгляд на Адона:

– Ты со мной?

Адон сглотнул.

– Да, – наконец кивнул он, перешагнул порог комнаты и занял место только что погибшего солдата.

Оставшийся в живых стражник переместился к противоположной стене лестничной площадки и занес меч. Солдат умышленно освободил место для бога с тем расчетом, чтобы Адон мог атаковать.

Не заметив западни, Ваал шагнул вперед, и Адон хватил булавой по голове аватары. Но бог с легкостью уклонился от удара. Более того, опередив кормирца, Покровитель Убийц ударил солдата кулаком в живот. Стражник едва удержался на ногах, отступив еще на несколько шагов. Теперь Ваал очутился прямо перед Адоном.

Глядя в глаза аватары, Адон поднял булаву и перешел к обороне. Покачиваясь, кормирец сделал шаг вперед и тоже занес меч над головой.

– Ну, что теперь? – глотая воздух, спросил солдат.

– Будем драться! – заорал Адон.

И меч кормирца с яростью обрушился на врага. Но Ваал снова и довольно легко ушел от удара, метнувшись к спальне Миднайт.

Дверь комнаты распахнулась, и в дверном проеме возникла Миднайт с кинжалом в руке. Чародейка уже давно наблюдала за сражением, с горечью вспоминая потерянную магическую книгу и поджидая удачной возможности, чтобы нанести удар. И вот этот шанс представился ей. Немедля она вонзила клинок в спину аватары.

Глаза Ваала широко раскрылись. Он начал было поворачиваться к чародейке, и тогда Адон, не упустив такого случая, ударил своим смертоносным оружием по ребрам противника. Ноги аватары подкосились, и бог с яростным ревом покатился вниз по лестнице.

Шестью ступенями ниже тело аватары остановилось и так и осталось лежать с торчащим из спины кинжалом.

– Он мертв? – недоверчиво поинтересовалась Миднайт.

Однако Ваал тут же поднялся на ноги и уставился на чародейку, осыпая ее проклятиями на неизвестном языке, на котором не смог бы изъясниться ни один человек. Не обращая внимания на раны, Покровитель Убийц прыгнул обратно на лестничную площадку.

Сжимая в руке клинок, кормирец с диким воплем бросился навстречу врагу. Перехватив стражника в полете, Ваал железной, дробящей кости хваткой поймал руку солдата, в которой тот держал меч, и одновременно вонзил пальцы свободной руки в горло кормирца. С агонизирующим солдатом в объятиях аватара опустилась на площадку и отбросила уже бездыханное тело на лестницу.

Лишь теперь Адон понял: что бы они ни предприняли, ничто не в состоянии остановить аватару. Ваал каждый раз оживлял свое тело.

Топот башмаков и громкие крики возвестили о том, что в башню прибыло подкрепление.

– Беги, Миднайт! – заорал Адон. – Нам его не убить!

Священнослужитель кинулся в свою комнату, намереваясь выбросить Камень Судьбы в окно. Ваал ухмыльнулся и повернулся к Миднайт.

– Адон! – вскричала чародейка. – Куда ты?

Она не могла поверить, что друг в минуту опасности покинет ее.

Крик чародейки привел Адона в чувство. Заботясь о каменной табличке, он совершенно позабыл о том, что Миднайт осталась беззащитной. Священнослужитель повернулся и снова поднял булаву, обнаружив, что Ваал стоит к нему спиной. Момент оказался слишком подходящим.

И тогда Адон с силой обрушил булаву на врага, ударив его по затылку. Своим ударом жрец проломил Ваалу череп. Оглушенная аватара покачнулась, и Адону показалось было, что богочеловек вот-вот рухнет бездыханным…

Но Ваал лишь поднял руку и ощупал рану – на пальцах осталась кровь. Не разворачиваясь, аватара ударила ногой по ребрам священнослужителя. Удар оказался таким сильным, что Адон отлетел в комнату и с треском приземлился на кровать, скатившись оттуда на пол. Жадно глотая воздух, священнослужитель уже не надеялся снова подняться.

Вдруг Адон почувствовал, как пол под ним слегка задрожал. Послышался резкий металлический скрежет. Откуда происходят эти странные звуки и колебания, священнослужитель не имел ни малейшего представления.

– Эй, внизу, что там случилось? – раздался сверху охрипший, полупьяный голос Келемвара.

Приподняв окровавленную голову, Ваал посмотрел на лестницу.

– Прихлопни тебя кулак Торма! – разразился проклятием Келемвар, спускаясь по лестнице тяжелыми, неверными шагами. – Ты кто таков, хотелось бы знать?

Но Ваал, видимо, не заинтересовался воином и повернулся к чародейке. Безоружная Миднайт с разрывающимся от страха сердцем стояла, крепко держась за дверь, и лихорадочно перебирала в уме возможности самозащиты.

Раздался громогласный рев, и Адон увидел летящего Келемвара, неистово размахивающего клинком. Слегка наклонясь, Ваал принял воина себе на спину, снова выпрямился, и Келемвар полетел вниз по лестнице. Воин едва успел появиться в поле зрения Адона, как тут же исчез.

Ряд глухих ударов и отборных ругательств возвестили о том, что прибывшее подкрепление кормирцев остановило падение Келемвара, а также сообщило, что помощь еще ненадолго задержится. Неимоверным усилием воли Адон заставил себя подняться. Дышать было больно, и он хватал воздух маленькими, мучительными глотками. Дверь в комнату священнослужителя располагалась как раз напротив двери Миднайт, и потому Адон видел чародейку. К ней медленно приближался Ваал.

Покровитель Убийц подходил все ближе и ближе, но Миднайт оставалась на месте. Она уже придумала, как остановить Ваала, но успех ее замысла полностью зависел от внезапности. Когда бог подошел к самому порогу комнаты, чародейка, использовав в качестве оружия дверь, толкнула тяжелую створку на врага.

Движение застало Ваала врасплох, и массивная дверь ударила его прямо по лицу. Аватара отступила на два шага, а Миднайт тем временем закрылась изнутри, задвинула засов и уперлась в дверь спиной. Хотя чародейке и не удалось надолго остановить своего противника, все же она выкроила время и могла придумать что-нибудь получше.

Ваал стоял посреди лестничной площадки и пристально изучал дверь, изливая свой гнев в виде потока гортанных ругательств.

Адон вполне понимал, как озадачила Миднайт злобного бога – неожиданный удар дверью определенно пришелся Покровителю Убийц не по вкусу. Однако Адон никак не мог взять в толк, почему Ваал сосредоточился именно на чародейке. Возможно, бог полагал, что каменная табличка находится у нее, а может, не зная о потере книги заклинаний, он попросту боялся магии Миднайт больше, чем булавы Адона. Но какова бы ни была причина, священник решил воспользоваться выгодным положением.

Задержавшись на пороге своей комнаты, Адон глянул в сторону лестницы: внизу, издавая протяжные стоны, лежали повалившиеся друг на друга восемь кормирцев и Келемвар.

Священнослужитель размахнулся булавой, как вдруг пол под ним снова затрясся и приглушенный звон металла разнесся по башне. Однако Адон, не обращая внимания на странные колебания, просто пожал плечами и приготовился атаковать.

В тот же миг Ваал ринулся вперед и ударил ногой в дверь Миднайт. Засов вырвало, и дверь распахнулась, сбив чародейку с ног.

Адон промахнулся, и булава с громким звоном врезалась в пол. Неожиданно два камня из лестничной площадки вывалились и упали вниз. Священнослужитель попятился, с удивлением разглядывая дыру в полу.

Ваал обернулся и с миной недовольства на лице взглянул на Адона. Но тут вниз рухнула вся лестничная площадка, увлекая за собой Повелителя Убийц и тело мертвого стражника. С оглушающим грохотом площадка обрушилась на пол первого этажа, а из образовавшегося колодца поднялось облако пыли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.