Роберт А. Сальваторе
Ночь без звезд

Пролог

Пальцы Дриззта пробежали по изящной резьбе на статуэтке пантеры, черный оникс был идеально гладким даже на мускулистой шее. Так похоже на Гвенвивар, ее идеальное подобие. Как мог Дриззт заставить себя расстаться с ней, прекрасно понимая, что может больше никогда не увидеть пантеру?

«Прощай, Гвенвивар», – прошептал рейнджер, глядя на статуэтку с печальным, почти жалким выражением лица. «Я не могу взять тебя с тобой, потому что боюсь за твою судьбу больше, чем за себя». Он вздохнул с искренней убежденностью. Он и его друзья боролись долго и тяжело, и многим пожертвовали, чтобы достичь этого момента мира, но теперь Дриззт понял, что их победа была лишь мнимой. Хотелось бы ему отбросить эти мысли, положить Гвенвивар обратно в сумку и слепо идти вперед, надеясь на лучшее.

Дриззт стряхнул с себя накатившую слабость и передал статуэтку халфлингу Регису.

Регис долго смотрел на Дриззта не веря своим глазам, пораженный тем, что дроу сказал ему, и что потребовал от него.

«Пять недель», – напомнил ему Дриззт.

Мягкие, почти детские черты халфлинга исказились. Если через пять недель Дриззт не вернется, Регис должен будет отдать Гвенвивар Кэтти-бри, и сообщить ей и королю Бруенору правду об уходе Дриззта. По мрачному и угрюмому тону Дриззта Регис понимал, что Дриззт не рассчитывает вернуться.

Повинуясь неожиданному импульсу, халфлинг положил статуэтку на свою кровать и нащупал цепочку вокруг шеи, застежка которой запуталась в длинных вьющихся локонах его волос. Наконец он справился с ней и протянул кулон с большим волшебным рубином.

Теперь изумлен был Дриззт. Он знал как Регис дорожил этим камнем, и насколько халфлинг был к нему привязан. Сказать что Регис действовал не в соответствии со своим характером было бы большим преуменьшением.

«Я не могу», – возразил Дриззт, отталкивая камень. «Я могу не вернутся, и он пропадет…»

«Возьми его!», – настойчиво потребовал Регис. «За все что ты сделал для меня – для всех нас – ты его уж точно заслуживаешь. Одно дело оставить здесь Гвенвивар – это будет в самом деле ужасно, если пантера попадет в руки твоих злобных родственников, но это всего лишь волшебная вещь, не живая, зато он может помочь тебе. Возьми его так же, как берешь свои скимитары…» Халфлинг запнулся, его взгляд встретился с лиловыми глазами Дриззта. «Друг мой».

Неожиданно оборвав наступившую тишину, Регис щелкнул пальцами. Он прошелся по полу, шлепая голыми ногами по холодному камню, и достал из ящика стола еще одну вещь, довольно непримечательную маску.

«Я…нашел ее», – сказал он, не желая рассказывать полную историю находки. На самом деле, Регис ушел из Митрилового Зала и нашел Артемиса Энтрери, беспомощно свисавшего с каменного выступа на дальней стороне ущелья. Регис просто обобрал наемного убийцу, и перерезал шов его плаща. Халфлинг с искренним удовлетворением слушал как плащ, единственное что удерживало израненного, едва живого человека, начал расползаться.

Дриззт смерил магическую маску долгим взглядом. Он достал ее в логове банши более года назад. С ней ее владелец мог полностью изменить свой облик, скрыть собственную личность.

«Это может помочь тебе добраться внутрь и уйти обратно», – с надеждой сказал Регис. Но Дриззт не пошевелился.

«Я хочу, чтобы ты взял ее», – настаивал Регис, неверно истолковав замешательство дроу, и протянул маску Дриззту. Он не понимал то значение, которое маска имела для Дриззта До’Урдена. Когда-то Дриззт носил ее, чтобы спрятать свою принадлежность к дроу, темные эльфы на поверхности не приветствовались. Но затем он стал воспринимать это как ложь, пусть и полезную, и теперь просто не мог заставить себя вновь натянуть маску, какую бы выгоду это ни могло принести.

А может быть и нет? Дриззт задумался, имеет ли он право отвергать этот дар. Если маска может помочь в достижении его цели – которая наверняка повлияет и на тех, кого он собирался оставить позади – то может ли он, понимая это, отказаться носить ее?

Нет, решил он наконец, маска ему не так уж и поможет. Три десятилетия вне родного города, время достаточно долгое, а у него не такая заметная внешность, и он не столь известен, чтобы его узнали. Он поднял ладонь в отказе, и Регис, после еще одной неудачной попытки, пожал своими маленькими плечами, и отложил маску.

Дриззт ушел, не сказав больше ни слова. Еще было далеко до зари; факелы на верхних уровнях Митрилового Зала почти догорели, и только немногие дварфы не спали. Вокруг была лишь тишина, и ощущение покоя.

Тонкие пальцы темного эльфа легкими, беззвучными движениями прошлись по деревянной двери. Он не хотел беспокоить ту, что находилась за ней, хотя и сомневался, что сон ее будет спокоен. Каждую ночь Дриззту хотелось помочь, успокоить ее, но он знал, что его слова едва ли облегчат боль Кэтти-бри. Как и много раз до того – недремлющий, но беспомощный страж – стоял он сейчас перед этой дверью, в конце концов он направился дальше по коридору, мягким бесшумным шагом, через танцующие тени факелов.

Лишь ненадолго задержавшись перед другой дверью, дверью самого дорогого его друга среди дварфов, Дриззт покинул жилую зону. Путь привел его в места официальных церемоний, где король Митрилового Зала принимал посещавших его посланников. Несколько дварфов – вероятно, отряд Дагны – находились там, но тихие шаги дроу они не услышали.

Дриззт вновь остановился, когда подошел ко входу в Зал Думатона, где дварфы клана Баттлхаммера держали самые драгоценные из своих вещей. Он знал, что должен идти, пока не начал пробуждаться клан, но не мог сопротивляться велениям своего сердца. Он ни разу не приходил в это священное место за последние две недели, с той самой поры как была отбита атака его родичей – дроу, но знал, что никогда не простит себя, если по крайней мере не заглянет сюда.

Огромный молот, Эйджис-фанг, лежал на подставке в самом центре зала, на самом почетном месте. Это было правильно, и для глаз Дриззта Эйджис-фанг был куда более впечатляющ, чем все остальное – сияющие доспехи, топоры и шлемы давно умерших героев, наковальня легендарного кузнеца. Дриззт усмехнулся при мысли о том, что этим молотом никогда не владел ни один дварф. Это было оружие Вулфгара, друга Дриззта, отдавшего свою жизнь чтобы спасти своих друзей.

Дриззт долго смотрел на оружие, сияющий митрил все также блестел, несмотря на множество жестоких битв, виденных молотом, искусно вырезанные знаки отдававшие дань уважения богу дварфов Думатону, были видны все также отчетливо. Взгляд дроу скользнул ниже, остановившись на засохшей крови на его темной адамантитовой рукояти. Упрямый Бруенор не разрешил смыть ее.

Воспоминания о Вулфгаре, о сражениях рядом с могучим воином, золоте его кожи и волос, завладели дроу, подкосив его колени, ослабив его решимость. В своих мыслях Дриззт глядел в его чистые глаза, льдисто-голубого цвета северного неба, всегда с восторженной искоркой внутри. Вулфгар был еще почти мальчишкой, дух его не был сломлен суровой реальностью жестокого мира.

Всего лишь юноша, но он пожертвовал всем ради тех, кого называл своими друзьями.

«Прощай», – прошептал Дриззт, и теперь он уже бежал, хотя ничуть не громче чем шел до того. За несколько секунд он пересек террасу и двинулся дальше. Восемь королей Митрилового Зала смотрели на него, вырезанные в каменной стене. Последним стоял бюст короля Бруенора Батллхаммера, и он был самым впечатляющим. Лицо Бруенора было суровым и жестким, это подчеркивалось и глубоким шрамом бежавшим со лба до челюсти и отсутствием правого глаза.

Дриззт знал, что ранение Бруенора было гораздо глубже. Шрамы были не только на его крепком как скала, как и у всех дварфов, теле. Куда больше болела душа Бруенора, пронзенная потерей юноши, которого он звал своим сыном. Будет ли дух дварфа таким же стойким, как и его тело? Этого Дриззт не знал. В этот момент, глядя на изувеченное лицо Бруенора, Дриззт чувствовал, что должен остаться, остаться со своим другом, помочь ему залечить раны.

Впрочем, мысль эта быстро прошла. Какие еще раны могут угрожать дварфу? Дриззт напомнил себе об этом. И дварфу, и всем остальным оставшимся друзьям.

Кэтти-бри металась по кровати, вновь переживая этот жуткий момент, как это было каждую ночь – каждую ночь, когда лишь усталость позволяла ей уснуть. Она слышала песнь Вулфгара, обращенную к Темпосу – его богу битвы, видела спокойствие в глазах могучего варвара, спокойствие, отрицавшее его агонию, позволившее ему расколоть каменный потолок, когда тяжелые гранитные блоки начали падать вокруг него.

Кэтти-бри видела раны Вулфгара, белизну кости, кожу, сорванную с его тела акульими зубами йоклол, злобной потусторонней твари, уродливой груды воскообразной плоти, напоминавшей полусгоревшую свечу.

Рев, падающего на ее любимого, потолка подбросил Кэтти-бри на ее постели, ее каштановые волосы прилипли к лицу от холодного пота. С трудом восстановив дыхание, она снова и снова повторяла себе, что это всего лишь сон, ужасные воспоминания – но все-таки, уже прошлые. Свет факелов обрисовывавший ее дверь, успокоил ее.

Она была только в легкой рубашке, и в своих кошмарах разбросала одеяла. Руки ее покрылись мурашками, она задрожала, мокрая, холодная, жалкая. С трудом достав самое толстое покрывало она закуталась в него до шеи, затем улеглась на спину, смотря в темноту наверху.

Что-то было не так. Она чувствовала, что-то не в порядке.

Спокойно, говорила себе девушка, я всего лишь придумываю, это сны действуют на мои нервы. В мире было что-то неправильно для Кэтти-бри, очень неправильно, но она внушала себе, что сейчас она находится в Митриловом зале, окруженная своими друзьями.

Она сказала себе, что это просто ее воображение.

Дриззт был далеко от Митрилового Зала когда взошло солнце. Он не остановился, чтобы приветствовать зарю, как было в его обычае. Он вообще едва ли посмотрел на восходящее светило, теперь для него это была лишь фальшивая надежда на вещи, которым не суждено было случиться. Привыкнув к свету, дроу смотрел на юг и восток, далеко за горами, и вспоминал.

Рука его двинулась к шее, к гипнотическому рубиновому кулону, что дал ему Регис. Он знал, как Регис полагался на этот камень, как любил его, и вновь думал о жертве Региса, жертве истинного друга. Дриззт познал истинную дружбу; судьба была щедра к нему с тех пор как он пришел в заброшенную землю, называемую Долиной Ледяного Ветра, и встретил Бруенора Баттлхаммера и его приемную дочь Кэтти-бри. Больно было думать, что он может больше никогда их не увидеть.

Дроу был рад, что кулон у него, это была вещь, которая могла помочь ему добыть ответы и вернуться, но он чувствовал немалую вину за то, что сообщил Регису о своем уходе. Для Дриззта это казалось проявлением слабости, необходимость полагаться на друзей, которые в эти темные времена мало чем могли помочь ему. Конечно, здесь были и рациональные объяснения, необходимая предосторожность в отношении тех, кого он покидал. Он инструктировал Региса сообщить Бруенору правду, если он не вернется в течении пяти недель. Тогда, по крайней мере, клан Баттлхаммера будет иметь время чтобы подготовиться к возможному приходу тьмы.

Это было логично, но Дриззт признавался себе, что он открылся Регису и ради себя, просто потому, что должен был сказать кому-то.

А что насчет маски? раздумывал он. Была ли слабость и в том, что он отказался от нее? Сильная магия, она могла помочь Дриззту, а значит и его друзьям, а он не мог найти в себе сил носить ее – просто касаться ее.

Сомнения витали вокруг дроу, носились в воздухе перед его глазами, издевались, дразнили его. Дриззт вздохнул и потер рубин между своими тонкими черными ладонями. При всем своем мастерстве обращения с клинком, при всей верности своим принципам, при всем стоицизме рейнджера, Дриззт До’Урден нуждался в своих друзьях. Он посмотрел назад, в направлении Митрилового Зала, и подумал, правильно ли он поступает, отправляясь навстречу опасности один, скрытно.

Опять слабость, упрямо подумал Дриззт. Он отпустил рубин, мысленно отбросил мешающие сомнения, и запустил руки в свой походный плащ, темно-зеленого цвета Из одного из его кармашков он достал пергамент с картой земель между Хребтом Мира и великой пустыней Анаурох. В правом нижнем углу Дриззт пометил точку, место где находилась пещера, из которой он когда-то вышел, пещера, которая приведет его домой.

Часть I
Оковы долга

Нет в мире расы, лучше понимающей сначение слова «месть» чем дроу. Месть – это десерт на ежедневном столе, чудный вкус на ухмыляющихся губах, самое лучшее и прекрасное удовольствие. И теперь очередь дошла до меня.

Я не могу отбросить гнев и вину за потерю Вулфгара, то, что враги из моего темного прошлого сотворили с теми, кто мне так дорог. Каждый раз, глядя на лицо Кэтти-бри, я вижу бесконечную горечь, которой не должно быть, ношу, которой нет места в сияющих глазах ребенка.

Я ранен так же, и не нахожу слов чтобы помочь ей, да и нет таких слов, которые могли бы принести облегчение. Значит, я должен продолжать защищать друзей. Я понял, что должен превзойти свое собственное чувство потери Вулфгара, горе овладевшее дварфами Митрилового Зала и стойкими людьми Сеттлстоуна.

Судя по словам Кэтти-бри, существом, с которым той ночью бился Вулфгар была йоклол, подручная Лолт. Это страшное знание заставляет меня забыть о нынешней печали, и обдумывать то, что, как я боюсь, может еще произойти.

Я не понимаю всех безумных игр Паучьей Королевы – сомневаюсь, что даже высшие жрицы знают истинные намерения этой мерзкой твари – но в присутствии йоклол есть стремления, которое не могу не признать даже я, худший из учеников, изучавших религию дроу. Появление подручной говорит, что охота была благословлена Паучьей Королевой. Тот факт, что йоклол вмешалась в бой, не сулит ничего хорошего будущему Митрилового Зала.

Это все, конечно, только догадки. Я не знаю, действовала ли моя сестра Вирна вместе с какими-либо еще темными силами Мензоберранзана, или что уже после ее смерти, смерти последнего из моих родственников, в городе дроу вновь вспомнят обо мне.

Когда я смотрю в глаза Кэтти-бри или на шрамы Бруенора, они напоминают, что надеяться на лучшее опасно. Мои сородичи взяли жизнь одного из моих друзей.

Больше они не получат.

Я не найду ответов в Митриловом Зале. Никогда не узнаю, жаждут ли все еще мести темные эльфы, пока новый отряд из Мензоберранзана не выйдет на поверхность, чтобы получить награду за мою голову. Эта истина ложится тяжким грузом на мои плечи, как я могу теперь путешествовать в Сильверимун – в любой другой город, жить нормальной жизнью. Как я могу спокойно спать, пока сердце мое терзает страх, что темные эльфы вернутся, и вновь будут угрожать моим друзьям?

Тишина и спокойствие Митрилового Зала ничего не скажет о намерениях дроу. Но я должен знать – ради блага всех нас. И, боюсь, есть только одно место, где я должен искать свои ответы.

Вулфгар отдал свою жизнь, чтобы жили его друзья. Могу ли я жертвовать меньшим?

– Дриззт До’Урден

Глава 1
Амбиции

Наемник облокотился на колонну, поддерживавшую широкую лестницу Тир Бреч, в северной части гигантской пещеры в которой находился Мензоберранзан, город дроу. Шепча про себя проклятья, Джарлаксл снял свою широкополую шляпу и провел ладонью по гладкой голой коже головы.

В городе было полно огней. Факелы мигали в высоких окнах домов, изваянных из натуральных формаций сталагмитов. Свет в городе дроу! Много прекрасных строений издавна были освещены мягким сиянием магического огня, в основном пурпурных и голубых оттенков, но сейчас все было по другому.

Джарлаксл шагнул в сторону, болезненно сморщившись, когда перенес вес своего тела на недавно раненную ногу. Сама Триэль Бэнр, старшая матрона Арах-Тинилит, и другие высшие жрицы города работали над его раной, но Джарлаксл подозревал, что они оставили ее не залеченной специально, в качестве напоминания наемнику о неудачной попытке захватить изменника, Дриззта До'Урдена.

«Это сияние слепит мне глаза» – послышалось сзади. Джарлаксл повернулся, и увидел старшую дочь Матроны Бэнр, ту самую Триэль, Ниже ростом большинства дроу, почти на фут ниже Джарлаксла, она тем не менее вела себя с неизменным достоинством. Зная о ее силе (и вспыльчивом характере) больше чем многие, Джарлаксл всегда вел себя с маленькой женщиной с величайшей осторожностью.

Прищурившись и оглядев город, она подошла к нему. «Проклятье на этот свет», – пробормотала она.

«Таков приказ твоей матроны», – напомнил ей Джарлаксл. Его единственный здоровый глаз избегал ее взгляда; другой скрывался за полоской тени, завязанной за головой. Одев обратно шляпу, он надвинул ее пониже, пытаясь скрыть свою ухмылку в ответ на ее гримасу.

Триэль была недовольна своей матерью. Джарлаксл знал, что с того момента как Матрона Бэнр начала намекать на свои планы, Триэль была пожалуй самой фанатичной из жриц Паучьей Королевы, и она не пойдет против Матроны Бэнр, первой из матрон-матерей города – если только Лолт не прикажет.

«Иди за мной», – проворчала жрица. Повернувшись, она пошла через Тир Бреч к самому большому и наиболее вычурному из трех зданий академии дроу, огромной структуре выполненной в форме гигантского паука.

Джарлаксл намеренно постанывал шагая, и отставал с каждым неуверенным шагом. Впрочем, эти попытки выпросить еще немного исцеляющей магии были безуспешны, Триэль просто остановилась в дверях здания и подождала его с терпеливостью – как знал Джарлаксл, отнюдь не свойственной ее характеру: Триэль не любила ждать.

Как только они вошли в храм, на наемника обрушились множество запахов, от благовоний до крови последнего жертвоприношения, и звуки молитв, доносящихся из каждой боковой двери. Триэль не обращала на это внимания, небрежно проходя мимо немногочисленных учеников, низко склонявшихся перед ней как только видели ее идущей по коридору.

Целеустремленная дочь Бэнр направилась на верхние уровни, где были личные комнаты повелительниц школы, и прошла в один из маленьких коридоров, пол которого покрывали ползущие пауки (некоторые достигали Джарлакслу до колена).

Триэль остановилась между двумя одинаково украшенными дверьми, и указала Джарлакслу на правую. Наемник остановился, пытаясь скрыть замешательство, но Триэль заметила это.

Схватив Джарлаксла за плечо она грубо развернула его. «Ты был тут раньше!»

«Только при окончании воинской школы», ответил Джарлаксл, отстраняясь от женщины, «как и все выпускники Мели-Маджер».

«Ты был на верхних уровнях», прорычала Триэль, внимательно глядя на него. Наемник фыркнул.

«Ты замешкался, когда я указала тебе комнату», наступала Триэль, «потому, что знал что моя личная комната налево. И ожидал попасть туда».

«Я вообще не рассчитывал быть вызванным сюда», возразил Джарлаксл, пытаясь сменить тему. По правде сказать, его несколько выбило из колеи то, как внимательно наблюдала за ним Триэль. Неужто он недооценил ее трепет перед последними планами ее матери?

Триэль смотрела на него долго и внимательно, не мигая и сжав челюсти.

«У меня свои источники», признал наконец Джарлаксл.

Еще одно долгое мгновение, а Триэль все еще смотрела не мигнув.

«Ты просила меня прийти», напомнил Джарлаксл.

«Приказала», уточнила Триэль.

Джарлаксл склонился в преувеличенно-низком поклоне, подхватив свою шляпу и размахивая ей на вытянутой руке. Глаза дочери Бэнр сверкнули гневом.

«Хватит!», рявкнула она.

«Хватит твоих игр!», бросил в ответ Джарлаксл. «Ты просила чтобы я пришел в Академию – место где мне не слишком нравится, и я здесь. У тебя есть вопросы, ну а у меня – быть может – есть ответы.»

То, как он расставил ударение на последней фразе, заставило Триэль сузить глаза. Джарлаксл был достойным противником, это она знала как и любой в городе. Несколько раз ей приходилось вести дела с хитрым наемником, и до сих пор не была уверена, что она была с ним на равных. Она повернулась, и, на сей раз, указала ему пройти налево, что он и сделал, с новым грациозным поклоном, войдя в комнату застеленную коврами и богато украшенную, освещенную мягким волшебным сиянием.

«Сними обувь», указала Триэль, избавляясь от собственных башмаков прежде чем ступить на плюшевый коврик.

Джарлаксл стоял напротив украшенной гобеленами стены, в дверях, в сомнении посматривая на свои башмаки. Любой, кто знал наемника, понимал, что они магические.

«Хорошо», уступила Триэль, закрывая дверь и проскальзывая возле него, чтобы занять место в огромном кресле. Стол за ее спиной находился перед одним из гобеленов, изображавших жертвоприношение эльфа с поверхности толпой танцующих дроу. Над эльфом витал прозрачный призрак, полу-дроу, полу-паука, лицо ее было безмятежно прекрасным.

«Тебе не нравятся огни твоей матери?» спросил Джарлаксл. «Свою комнату ты держишь ярко освещенной.»

Триэль прикусила нижнюю губу и снова сузила глаза. Большинство жриц держали свет в своих комнатах тусклым, чтобы только можно было читать книги. Возможность видеть тепло не очень-то помогала разглядеть руны на странице. Существовали чернила, которые могут сохранять различимое тепло долгие годы, но они были дороги и труднодоступны даже для таких, как Триэль.

Джарлаксл смотрел на угрюмое выражение дочери Бэнр. Триэль явно была чем-то обеспокоена. «Этот свет вполне оправдан тем, что планирует твоя мать», продолжил он.

«Правда?» – голос Триэль стал язвительным. «Ты настолько самоуверен что полагаешь себя в состоянии понять мотивы моей матери?»

«Она отправится в Митриловый Зал», открыто сказал Джарлаксл, зная что Триэль давно пришла к тому же выводу.

«Думаешь?»

Этот загадочный ответ сдвинул наемника с места. Он сделал шаг ко второму, менее вычурному креслу в комнате, и его пятки глухо стукнули, хотя шел он по толстому и мягкому ковру.

Триэль ухмыльнулась, не впечатленная магической обувью. Давно было известно, что Джарлаксл может идти так тихо или громко как пожелает по любой поверхности. Многочисленные украшения на нем были зачарованы похожим образом, перезваниваясь и постукивая или оставаясь идеально тихими по его желанию.

«Если ты оставил дырку в моем ковре, заполню я ее твоим сердцем», пообещала Триэль, пока Джарлаксл поудобнее откидывался назад в накрытом каменном кресле, разглаживая вышивку на подлокотнике, так, чтобы ткань показывала четкое изображение черно-желтого паука, подземного варианта поверхностного тарантула.

«А почему ты думаешь, что она не пойдет?» спросил Джарлаксл, игнорируя угрозу, хотя зная Триэль Бэнр вполне серьезно раздумывал, сколько других сердец сейчас воткано в ковер.

«А я думаю?» спросила Триэль.

Джарлаксл тяжело вздохнул. Он предполагал, что это будет очередная схватка, разговор, в котором Триэль попыталась бы вытянуть ту информацию которой уже располагал наемник, почти не предлагая ничего взамен. Однако, когда Триэль настояла, чтобы Джарлаксл пришел к ней, вместо того, чтобы как обычно встретиться с ним за пределами Тир Бреч, Джарлаксл стал надеяться на что-нибудь посущественнее. Для него было ясно, что единственной причиной переноса встречи в Арах-Тинилит было то, что в этом месте можно укрыться даже от вездесущих ушей ее матери.

И вот теперь, после всех долгих приготовлений, эта сверхважная встреча превращается в обычную перебранку.

Триэль казалось была столь же обеспокоена. Неожиданно она наклонилась в кресле, ее лицо было свирепым. «Она хочет заполучить наследие!» объявила женщина.

Джарлаксл сложил пальцы, при этом его браслеты звякнули, и он подумал, что похоже разговор наконец приобретает смысл.

«Власть над Мензоберранзаном теперь недостаточна для Матроны Бэнр,» продолжала Триэль, снова откинувшись назад. «Она должна расширить свое влияние».

«Я считал, что видения твоей матери посланы Лолт», заметил Джарлаксл, и искренне удивился явному неудовольствию Триэль.

«Может быть», признала она. «Паучья Королева будет рада завоеванию Митрилового Зала, тем более, если это приведет к пленению изменника До'Урдена. Но есть и другие соображения».

«Блингденстон?», спросил Джарлаксл, имея в виду город свирфнеблинов, глубинных гномов, давних врагов дроу.

«Одно из», ответила Триэль. «Блингденстон недалеко от туннелей, ведущих к Митриловому Залу».

«Твоя мать упоминала, что со свирфнебли разберутся на обратном пути», сообщил Джарлаксл, придя к выводу, что он должен будет подбросить немного информации, чтобы Триэль продолжала так же открыто. Наемник решил, что Триэль должно быть очень расстроена, если позволяет ему так глубоко взглянуть на ее эмоции и страхи.

Триэль кивнула, принимая новости без удивления. «Есть и другие соображения», повторила она. «То, что хочет совершить Матрона Бэнр – огромный труд, и нужны будут союзники, возможно, даже иллитиды.»

Рассуждения дочери Бэнр показались Джарлакслу вполне разумными. У Матроны Бэнр давно был советник-иллитид, по мнению Джарлаксла – уродливое и опасное существо. Он никогда не чувствовал себя комфортно рядом со спрутоголовыми гуманоидами. Основой выживания Джарлаксла было понимание и предугадывание противников, но все его мастерство было бесполезно там, где замешаны иллитиды. Пожиратели мозгов, как их еще называли, думали слишком отлично от других рас, действуя в соответствиями с принципами и правилами непонятными ни для кого другого.

Все же, темные эльфы нередко успешно вели дела с сообществами иллитидов. В Мензоберранзане двадцать тысяч умелых воинов, а иллитидов в окрестностях едва ли сотня. Опасения Триэль казались излишними.

Джарлаксл не стал ей говорить об этом. Учитывая ее сумрачное и переменчивое настроение, наемник предпочитал больше слушать чем говорить.

Триэль продолжала качать головой с привычным кислым видом. Она вскочила с кресла, ее черно-пурпурные, украшенные изображениями пауков одежды колыхались пока она ходила кругами.

«Это будет не только дело Дома Бэнр», напомнил ей Джарлаксл надеясь успокоить Триэль. Во многих Домах горит свет."

«Мать немало потрудилась объединяя город», признала Триэль, постепенно останавливаясь.

«Но ты все же опасаешься. И тебе нужна информация, чтобы быть готовой к любым последствиям.» Джарлаксл не мог сдержать легкой усмешки. Он и Триэль были давними врагами, не доверяя друг другу – и не без причин! Теперь она в нем нуждалась. Она была жрицей в уединенной школе, далеко от слухов бродящих в городе. Обычно она могла получить любую нужную информацию в молитвах Паучьей Королеве, но теперь, если Лолт благословила действия Матроны Бэнр (а это казалось очевидным), Триэль останется в темноте – в буквальном смысле. Ей нужен был шпион, а в Мензоберранзане шпионская сеть Джарлаксла, его Бреган Д'эрт, не знала равных.

«Мы нужны друг другу.», уточнила Триэль, поворачиваясь к наемнику. «Мать идет по опасному пути, это ясно. Если она оступится – подумай, кто займет кресло в правящем Доме».

Это верно, безмолвно согласился Джарлаксл. Триэль, старшая дочь Дома, была бесспорно следующей в линии за Матроной Бэнр, и, как старшая матрона Арах-Тинилит, занимала в городе позицию уступавшую только матерям-матронам восьми правящих Домов. У Триэль уже было впечатляющее влияние. Но в Мензоберранзане видимость закона лишь слегка прикрывала внутренний хаос, и влияние менялось так же быстро, как колебались лавовые бассейны.

«Я узнаю что смогу», ответил Джарлаксл, и поднялся уходить. «И сообщу тебе что узнаю.»

Триэль понимала, что слова хитрого наемника истинны лишь наполовину, но вынуждена была принять этот ответ.

Через некоторое время Джарлаксл прогуливался по широким, кривым улицам Мензоберранзана, под внимательным наблюдением сторожевых постов, расположенных почти на каждом сталагмите – и, на опоясывавших многие низкосвисающие сталактиты, балконах Это не тревожило наемника, его широкополая шляпа была известна всем в городе, и ни один Дом не желал связываться с Бреган Д'эрт. Это была самая скрытная банда – немногие могли даже предполагать число ее членов – и ее базы находились во многих уголках широкой пещеры. Зато репутация отряда была повсеместно известна, правящие Дома терпели их, и большинство в городе назвали бы Джарлаксла в числе самых могущественных мужчин Мензоберранзана.

Джарлаксл был настолько спокоен, что не обращал внимание на долгие взгляды настороженных стражей. Мысли его были направлены внутрь, в попытке разобраться в более тонких аспектах его встречи с Триэль. Предполагавшийся план завоевания Митрилового Зала казался многообещающим. Джарлаксл видел крепость дварфов, и хотя защита ее была хороша, но против сил армии дроу ее бы не хватило. Когда Мензоберранзан завоюет Митриловый Зал под командованием Матроны Бэнр, Лолт будет крайне рада, а Дом Бэнр поднимется на вершину своей славы.

Как сказала Триэль, Матрона Бэнр найдет свое наследие.

Вершина славы? Эта мысль держалась в голове Джарлаксла. Он остановился перед Нарбонделью, огромной колонной – часами Мензоберранзана, и широкая усмешка расплылась по его темному лицу.

«Вершина славы?» – сказал он громким шепотом.

Теперь Джарлаксл понимал страхи Триэль. Она боялась, что ее мать переступит границы, что она играет своей уже и без того внушительной империей ради еще одного приобретения. Обдумывая это, Джарлаксл понимал и глубинный смысл ситуации. Придположим, Матрона Бэнр будет удачлива, Митриловый зал и Блинденгстон завоеваны? Какие тогда враги останутся угрожать городу дроу, помогая удержать единой расплывчатую иерархию Мензоберранзана?

Если на то пошло, почему столетиями позволяется существовать Блиденгстону, приюту врагов так близко от Мензоберранзана? Джарлаксл знал ответ. Знал, что гномы ненамеренно служили тем клеем, что удерживал вместе Дома Мензоберранзана. Когда враги находятся так близко, дроу вынуждены держать внутреннюю борьбу под контролем.

Теперь же Матрона Бэнр могла привести к разрушению этих связей, расширяя свои владения, чтобы включить не только Митриловый Зал, но еще и этих гномов. Триэль не боялась, что дроу могут быть разбиты; тем более не страшилась она альянса с маленькой колонией иллитидов. Напротив, она боялась, что ее мать достигнет своих целей, получит свое наследие. Матрона Бэнр была стара, даже по меркам дроу, а Триэль была следующей в линии на управление Домом. Сейчас это было бы весьма привлекательным местом, но если завоевать Митриловый Зал и Блингденстон, если исчезнет общий враг примиряющий Дома, то эта позиция станет куда опаснее. При этом Триэль придется еще беспокоиться и о связях с миром на поверхности, далеком от Мензоберранзана, где неминуемым будет возмездие со стороны союзников Митрилового Зала.

Джарлаксл понимал, чего хочет Матрона Бэнр, но теперь начинал размышлять, что же имеет в виду Лолт, поддерживая планы старухи.

«Хаос», решил он. Мензоберранзан слишком, слишком давно был тих. Некоторые Дома воевали – это неизбежно. Дом До'Урден и Дом ДеВир, оба из числа правящих, были уничтожены, но общая структура города оставалась стабильной и неизменной.

«О, ты восхитительна!» Джарлаксл высказал свои мысли Лолт вслух. Он неожиданно заподозрил, что Лолт желает видеть новый порядок, освежающее очищение города, ставшего таким скучным. Ничего удивительного, что Триэль, наследницу своей матери, это не радует.

Лысый наемник, сам большой любитель интриги и хаоса, весело рассмеялся и посмотрел на Нарбондель. Тепло часов почти исчезло, показывая позднюю ночь Подземья. Джарлаксл стукнул пятками по камню, и отправился на К'элларз'орл, высокое плато на восточной стене Мензоберранзана, место где находился самый могучий Дом города. Он не желал опаздывать на встречу с Матроной Бэнр, которой будет докладывать о «секретном» разговоре с ее старшей дочерью.

Джарлаксл размышлял, как много он расскажет старой матроне, и как он может исказить свои слова для большей выгоды.

Как он любит интриги!

Глава 2
Прощальные загадки

Все еще не оправившись после очередной долгой, беспокойной ночи, Кэтти-бри накинула халат, и прошлась по своей маленькой комнатке, надеясь найти облегчение в дневном свете. Ее пышные каштановые волосы были всколочены, но она не обращала на это внимания. Протирая глаза чтобы прогнать сон, она чуть не споткнулась на пороге, и внезапно остановилась, встревоженная сама не понимая чем.

Пробежавшись пальцами по двери, она стояла удивленная тем же обрушившимся на нее ощущением, что что-то было неправильно, как и ночью. Хотя она собиралась идти позавтракать, но теперь чувствовала, что ей необходимо найти Дриззта.

Молодая женщина быстро прошла вниз по коридору до комнаты Дриззта и постучалась в дверь. Через некоторое время она позвала «Дриззт?» Не дождавшись ответа, она робко повернула ручку и открыла дверь. Кэтти-бри мгновенно заметила, что скимитары и плащ Дриззта исчезли, но еще до того, как она смогла обдумать это, ее глаза остановились на кровати. Она была убрана, одеяла аккуратно уложены, хотя это само по себе было вполне обычно для темного эльфа.

Кэтти-бри подошла к кровати и пригляделась к складкам внимательнее. Они были аккуратными, но не затянуты, и она поняла, что постель пустует уже давно, этой ночью в ней не спали.

«Что бы это значило?» удивилась девушка. Быстро оглядев маленькую комнату, она вернулась в коридор. Дриззт исчезал из Митрилового Зала без предупреждений и раньше, часто по ночам. Обычно он путешествовал в Сильверимун, великолепный город в неделе пути на восток.

Почему же теперь Кэтти-бри чувствовала неладное. Что в этой вполне обыденной ситуации казалось ей совершенно не к месту? Молодая женщина попыталась отбросить это чувство, преодолеть свои страхи. Она просто зря беспокоится, уговаривала она себя. Потеряв Вулфгара она стала слишком тревожится за остальных друзей.

Кэтти-бри шагала, обдумывая все это, и скоро остановилась перед другой дверью. Легко постучала, и, не получив ответа (хотя тут-то она точно была уверена, что обитатель этой комнаты еще не встал), постучала погромче. Из комнаты послышался недовольный стон.

Кэтти-бри толкнула дверь, пройдя по комнате склонилась на коленях перед маленькой кроватью, одернула одеяла со спящего Региса и стала щекотать его руки пока он не начал дергаться.

«Эй!» закричал упитанный халфлинг, спасенный от пыток в руках убийцы Артемиса Энтрери. Он проснулся мгновенно и схватился за одеяла.

«Где Дриззт?» спросила Кэтти-бри, силой удерживая их.

«Да я откуда знаю?», протестовал Регис. «Я же еще из комнаты не выходил сегодня!»

«Поднимайся.» Кэтти-бри сама удивилась резкости своего голоса, тону своего приказа. Неприятное ощущение снова присутствовало в ней, теперь даже отчетливее. Она оглянулась по комнате, пытаясь понять что же вызвало такой всплеск беспокойства.

Она увидела статуэтку пантеры.

Немигающий взгляд Кэтти-бри сосредоточился на самой дорогой вещи Дриззта. Что она делает в комнате Региса? Почему Дриззт ушел без нее? Теперь наконец логика девушки подтверждала ее эмоции. Она рванулась вдоль через кровать, похоронив Региса в кипе покрывал (которые он сразу же натянул на себя) и взяла пантеру. Затем она снова потянула за накрывавшие упрямого халфлинга одеяла.

«Оставь!», сопротивлялся Регис. Он нырнул на матрац, уткнувшись лицом в подушку.

Кэтти-бри схватила его за шиворот, сдернула с кровати и протащила через всю комнату бросив на одно из двух деревянных кресел, стоявших на противоположных концах маленького стола. Все еще приживая подушку к лицу Регис улегся облокотившись на стол.

Кэтти-бри тихо ухватилась за подушку, постояла немного и резко дернула ее, вырывая из объятий удивленного халфлинга, стукнувшегося головой прямо о дерево.

Стонущий и ворчащий Регис уселся в кресле прямо, и пробежался пальцами по своим пышным вьющимся волосам.

«Ну что тебе?» потребовал он.

Кэтти-бри шлепнула статуэткой по столу, прямо перед сидящим халфлингом. «Где Дриззт?» снова спросила она ровным тоном.

«Возможно, в Нижнем городе», проворчал Регис, пробежав языком по зубам. «Почему бы тебе не спросить Бруенора?»

Упоминание короля дварфов заставило Кэтти-бри дернуться. Спросить Бруенора? она молча рассмеялась. Бруенор едва ли поговорит с кем-то, он сейчас так погружен в свое горе, что пожалуй не заметит, если весь клан уйдет как-нибудь ночью!

«Что?» невинным тоном спросил Регис, чувствуя что накал этого допроса не ослабится.

«Где Дриззт?» с опасной мягкостью спросила Кэтти-бри. «Почему кошка у тебя?».

Регис покачал головой, и беспомощно заревел, театрально шлепнув лбом об стол.

Кэтти-бри это не провело. Она прекрасно знала Региса, и не попадалась на его трюки. Захватив копну русых волос, она подняла его голову вверх, затем схватила его ночную рубашку другой рукой. Ее грубость испугала халфлинга, это было ясно по его физиономии, но она не смягчилась. Регис вылетел со своего места. В три быстрых шага Кэтти-бри прижала его к стене.

Угрюмое лицо Кэтти-бри разгладилось на мгновение, ее свободная рука касалась ночной рубашки халфлинга достаточно долго, чтобы определить отсутствие магического рубинового кулона, который он никогда не снимал. Еще один любопытный и явно неординарный факт, вновь подтверждавший ее растущие подозрения.

«Здесь явно что-то не то», сказала Кэтти-бри, и нахмурилась ее сильнее.

«Кэтти-бри!» возразил Регис, глядя на свои, покрытые шерстью, ноги, болтавшиеся дюймах в двадцати от пола.

«А ты что-то знаешь об этом», продолжала та.

«Кэтти-бри!» Регис уже выл, пытаясь привести девушку в чувство.

Кэтти-бри захватила рубашку халфлинга двумя руками, отодвинула его от стены и резко стукнула об нее снова.

«Я потеряла Вулфгара», зло сказала она, напоминая Регису, что сейчас он имеет дело не с рационально мыслящим человеком.

Регис не знал, что и думать. Дочь Бруенора Баттлахаммера всегда была самой сдержанной в отряде, ее спокойное влияние поддерживало остальных. Даже хладнокровный Дриззт бывало обращался к ней за поддержкой. Но теперь…

В холодных голубых глазах Кэтти-бри он видел обещание новой боли.

Она еще раз треснула его о стену. «Ты расскажешь мне все», ее голос опять был ровным.

Затылок Региса гудел от ударов. Ему было страшно, страшно и за себя, и за Кэтти-бри. Неужели горе довело ее до такого отчаяния? И как он сам вляпался во все это? Все что ему надо в жизни – теплая кровать и горячая пища.

«Нам надо сесть вместе с Бру…» Кэтти-бри прервала его, ударив по лицу.

Он поднял ладонь к зудящей щеке, неотрывно смотря в глаза девушке неверящим взглядом.

Собственная жестокость, по-видимому, потрясла ее так же, как и Региса. Халфлинг увидел, как ее глаза наливаются слезами. Она задрожала, и Регис уже не знал, что она может сейчас сделать.

Халфлинг обдумал ситуацию, и решил, что несколько дней или недель не играют разницы. «Дриззт ушел домой», мягко сказал халфлинг, как обычно подстраиваясь под текущий момент. Беспокоится о последствиях можно и после.

Кэтти-бри немного расслабилась. «Его дом здесь», заметила она. «Ты же не говоришь о Долине…»

«Мензоберранзан», пояснил Регис.

Даже арбалетный болт в спину не смог бы ударить ее так же сильно как это единственное слово. Она опустила Региса на пол и отшатнулась назад, почти падая села на краешек кровати халфлинга.

«На самом деле, Гвенвивар он оставил тебе. Он очень беспокоится о вас обеих.»

Успокаивающие слова халфлинга не смягчили выражение ужаса на лице Кэтти-бри. Регис мечтал о своем рубиновом кулоне, с ним он по крайней мере мог бы ее успокоить.

«Ты не должна говорить Бруенору», добавил Регис. «Потом, Дриззт может и вообще не пойдет туда.» Халфлингу казалось, что приукрасить правду не помешает. «Он говорил что собирается повидаться с Алустриэль, до того как решит, что ему делать.» Это было не совсем так – Дриззт только упомянул, что может зайти в Сильверимун, чтобы получить подтверждение обоснованности своих страхов – но Регис решил, что Кэтти-бри необходима хоть какая-то надежда.

«Ты не должна говорить Бруенору», снова сказал халфлинг, на этот раз решительнее. Кэтти-бри смотрела на него; пожалуй ее вид был одним из печальнейших зрелищ, виденных халфлингом.

«Он вернется», сказал Регис усаживаясь рядом с ней. «Ты же знаешь Дриззта. Он вернется.»

Для Кэтти-бри все это было уже слишком. Она мягко сняла ладонь Региса со своей руки и встала. Еще раз посмотрела на статуэтку пантеры, стоящую на столике, но не нашла в себе сил взять ее.

Тихо выйдя из комнаты, она вернулась к себе и бессильно упала на кровать.

* * *

Середину дня Дриззт проспал в холодной тени пещеры, далеко от восточного входа в Митриловый Зал. Воздух раннего лета был теплым, ветерок дувший с холодных ледников гор не мог сопротивлятся силе солнечных лучей в безоблачном летнем небе.

Сон дроу не был ни долгим, ни спокойным. Его наполняли мысли о Вулфгаре, об остальных друзьях, и расплывчатые видения, воспоминания этого ужасного места – Мензоберранзана.

Ужасное и прекрасное, как и темные эльфы, сотворившие его.

Дриззт перебрался ко входу в пещеру, чтобы пообедать. Он наслаждался теплотой яркого дня, звуками жизни вокруг. Как все это отличается от его дома в Подземье! Как это чудесно!

Дриззт бросил засохший сухарь в грязь и ударил по полу.

Как чудесна была эта лживая надежда стоявшая перед его отчаявшимися глазами. Все что он хотел в жизни – избежать путей своего рода, жить в мире. Затем он попал на поверхность, и очень скоро решил что это место – место жужжащих пчел и щебечущих птиц, теплого солнца и зовущего лунного света – станет его домом вместо вечной тьмы подземных тоннелей.

Дриззт До'Урден выбрал наземный мир, только что означал его выбор? Значило это, что он найдет новых, дорогих его сердцу друзей – и своим присутствием приведет их в ловушку тьмы своего прошлого. Значило, что Вулфгар погибнет в бою с тварью, которую вызовет родная сестра Дриззта, что весь Митриловый Зал окажется в опасности.

Значило, что возможность выбора для него была обманом, что оставаться он не может.

Дроу быстро успокоился и заставил свое горло принять еще немного еды. При этом он обдумывал дальнейшие действия. Дорога перед ним ведет с гор, через деревню Пенгаллен. Дриззт был там недавно, и не желал возвращаться.

Он вообще не пойдет по дороге, решил он наконец. Какой смысл появлятся в Сильверимуне? Дриззт сомневался, что Леди Алустриэль сейчас там, при том что торговый сезон в разгаре. Даже если бы она и была там – что нового она может сообщить ему?

Нет, Дриззт уже решил что ему делать, и не нуждался в подтверждении Алустриэль. Собрав все свои вещи, он снова печально вздохнул, понимая как пуста дорога без его дорогой спутницы-пантеры. Он вышел в яркий свет дня и направился прямо на восток, уходя с юго-восточной дороги.

* * *

Ее желудок сообщал что завтрак – и ленч – уже прошли, но она все еще лежала без движения на кровати, пойманная в паутину отчаяния. Она потеряла Вулфгара, всего за несколько дней до свадьбы, и теперь исчезает и Дриззт, которого она любит так же как и варвара. Казалось, весь ее мир рушился вокруг нее. Основание, высеченное из камня, разлеталось как песок на ветру.

Кэтти-бри была бойцом всю свою короткую жизнь. Она не помнила мать, и с трудом вспоминала отца, убитого во время налета гоблинов на Десять Городов, когда она еще была совсем мала. Бруенор Баттлхаммер приютил ее, воспитал как собственную дочь, и Кэтти-бри жила хорошей жизнью среди дварфов клана Бруенора. Однако другие члены клана кроме Бруенора были для нее друзьями, но не семьей. Со временем Кэтти-бри создала для себя новую семью – сначала Бруенор, затем Дриззт, потом Регис и наконец Вулфгар.

Теперь Вулфгар мертв, а Дриззт ушел, назад на свою жестокую родину, и, как казалось Кэтти-бри, шансов вернуться у него было мало.

Кэтти-бри чувствовала себя такой беспомощной! Она наблюдала как гибнет Вулфгар, видела как он обрушивает на себя потолок чтобы она смогла спастись от чудовища-йоклол. Она пыталась помочь, но не смогла – и все, что осталось – гора обломков и Эйджис-фанг.

С тех пор Кэтти-бри с трудом держала себя в руках, отчаянно пытаясь побороть парализующее ее горе. Она часто плакала, но всегда могла остановить себя после нескольких всхлипов – глубоким дыханием и волевым усилием. И единственный с кем она могла говорить был Дриззт.

Теперь Дриззта нет, и Кэтти-бри плакала, водопадом слез, рыданиями искажавшими ее тонкие черты. Она хотела чтобы Вулфгар вернулся! Она кричала всем богам кто мог услышать ее, что он был слишком юн, его нельзя было отбирать у нее, так много великих деяний ждали его впереди…

Ее стоны перешли почти в рычание. Она разбросала по комнате подушки, перевернула кровать, просто чтобы услышать как дерево трещит о твердый пол.

«Нет!» Слово пришло глубоко изнутри. Потерять Вулфгара – это было так нечестно, но Кэтти-бри не могла ничего изменить..

То, что ушел Дриззт тоже было нечестным для раненного рассудка Кэтти-бри, но не могла ничего…

Эта мысль ворвалась в ее разум. Все еще нервничая, но теперь контролируя себя, она стояла рядом с перевернутой кроватью. Она понимала почему дроу ушел скрытно, почему Дриззт как обычно принял весь удар на себя.

«Нет», снова сказала девушка. Она сбросила ночную рубашку, схватила покрывало чтобы вытереть пот, затем надела штаны и рубашку. Кэтти-бри не остановилась чтобы обдумать свои действия, боясь что если попытается рассуждать логично, то изменит решение. Она быстро скользнула в тонкие кольца митриловой брони, созданной дварфами так искуссно, что ее с трудом можно было обнаружить под безрукавной туникой.

Так же стремительно Кэтти-бри обулась, схватила плащ и кожаные перчатки и рванулась через комнату к шкафу. Из него она достала меч, пояс, колчан и свой зачарованный лук, Таулмарил. После этого она побежала к комнате халфлинга, и постучалась в дверь только раз, прежде чем распахнуть ее.

Регис вновь был в постели – ничего странного – живот его был плотно наполнен завтраком плавно перешедшим в ленч. Впрочем, он не спал, и его не слишком обрадовало новое стремительное появление Кэтти-бри.

Присев на кровати, он с любопытством уставился на нее. Следы слез расчертили ее щеки, прекрасные голубые глаза прорезали сердито-красные вены. Большую часть жизни Регис был вором, выжить ему помогало умение понимать других, и для него несложно было понять источники огня, горевшего сейчас в девушке.

«Где пантера?» потребовала Кэтти-бри.

Регис ответил ей долгим взглядом. Кэтти-бри грубо тряхнула его.

«Говори быстро», потребовала она. «Я и так потеряла слишком много времени.»

«Для чего?» спросил Регис уже зная ответ.

«Просто отдай мне кошку», сказала Кэтти-бри. Регис невольно посмотрел на свой шкафчик, Кэтти-бри кинулась к нему, распахнула и начала по очереди опустошать ящики.

«Дриззту это не понравится», мягко сказал Регис.

«Пусть тогда катится в Девять Адов!», бросила она в ответ. Найдя статуэтку она подержала ее перед глазами, восхищаясь красотой ее формы.

«Ты думаешь, Гвенвивар отведет тебя к нему», Регис скорее утверждал чем спрашивал.

Оставив его без ответа, Кэтти-бри бросила статуэтку в мешочек на поясе.

«Допустим, ты найдешь его», продолжал Регис наблюдая за тем как молодая женщина направляется к двери. «Ну и как ты сможешь помочь Дриззту в городе дроу? Человеческая женщина там будет несколько выделятся, тебе не кажется?»

Сарказм халфлинга остановил Кэтти-бри и впервые заставил ее задуматься, что она будет делать. В конце концов, халфлинг говорил правду! Как она попадет в Мензоберранзан? А если попадет – она там даже пол под собой увидеть не сможет!

«Ну нет!» крикнула она наконец, когда ее логика уступила этому жуткому чувству беспомощности. «Я все равно отыщу его. Я не буду просто стоять и наблюдать как гибнет еще один друг!»

«Верь в него», упрашивал Регис, начиная понимать что, возможно, остановить Кэтти-бри ему не удастся.

Кэтти-бри покачала головой и снова направилась к двери.

«Подожди!» Регис просил, почти умолял, и девушка повернулась к нему. Регис не был уверен, что ему делать. Возможно, он должен выбежать наружу, криком звать Бруенора или генерала Дагну, или еще кого из дварфов, чтобы вместе удержать Кэтти-бри – если понадобится, силой. Она сошла с ума; ее желание следовать за Дриззтом не имело никакого смысла.

Но Регис понимал что движет ей, и всем сердцем желал помочь.

«Если бы ушла я», начала Кэтти-бри, «а Дриззт хотел бы идти за мной…»

Регис кивнул, соглашаясь. Попади Кэтти-бри или любой из них в опасность, Дриззт До'Урден прошел бы куда угодно, принял бы бой с любым врагом. Дриззт, Вулфгар, Кэтти-бри и Бруенор прошли больше половины континента чтобы спасти Региса, похищенного Энтрери. Регис знал Кэтти-бри еще ребенком, и всегда высоко ценил ее, но никогда он не гордился ей так, как сейчас.

«Человек будет только помехой Дриззту в Мензоберранзане», снова заметил он.

«Мне плевать», прошипела Кэтти-бри. Она не понимала к чему ведет Регис.

Регис спрыгнул с кровати и бросился через комнату. Кэтти-бри дернулась, думая что он хочет схватить ее, но он подскочил к своему шкафчику, и открыл один из нижних ящиков. «Ну так не будь человеком», объявил халфлинг, протягивая магическую маску Кэтти-бри.

Кэтти-бри схватила ее, и стояла удивленно разглядывая ее, пока Регис шел мимо нее к своей кровати.

Энтрери использовал маску чтобы попасть в Митриловый Зал, и с помощью ее магии замаскировался под Региса столь совершенно, что друзья халфлинга, даже Дриззт, ничего не заподозрили.

«Кстати, Дриззт в самом деле направился в Сильверимун», сказал ей Регис.

Кэтти-бри была удивлена, она полагала что дроу направился вПодземье прямо с нижних уровней Митрилового Зала. Когда она стала обдумывать это, то сообразила что Бруенор разместил там немало стражей, и приказал держать двери закрытыми и запертыми.

«Да, еще одно», сказал Регис. Кэтти-бри повесила маску на пояс и повернувшись к кровати увидела Региса, стоящего на матраце и держащего в руках кинжал украшенный драгоценными камнями.

«Мне это не нужно», объяснил он, «не здесь, где меня сторожат Бруенор и его сородичи.» Он протянул ей оружие, но Кэтти-бри не взяла его.

Она видела этот кинжал, кинжал Артемиса Энтрери, раньше. Однажды убийца держал его прижатым к ее горлу, отнимая ее мужество, заставляя ее чувствовать себя более беспомощной, чем когда-либо еще в ее жизни. Кэтти-бри не была уверена что сможет взять его у Региса, не была уверена что сможет нести его.

«Энтрери мертв», уверил ее Регис не совсем понимая ее замешательство.

Кэтти-бри отсутствующе кивнула, но ее память вновь наполнили воспоминания о том времени, когда она была пленницей Энтрери. Она помнила запах земли, окружавший его, и теперь он казался ей запахом чистого зла. Она была так беспомощна…как в момент, когда потолок падал на Вулфгара. Беспомощна – когда Дриззт мог нуждаться в ее помощи?

Кэтти-бри сжала челюсти и взяла кинжал. Она подержала его в руке, затем опустила за свой пояс.

«Ты не расскажешь Бруенору», сказала она.

«Но он узнает», запротестовал Регис. «Я могу отвлечь его любопытство от Дриззта – Дриззт часто уходит – но твое отутствие Бруенор обнаружит быстро».

С этим трудно было спорить, но ей опять было все равно. Она должна найти Дриззта. Это был ее путь, ее способ вернуть себе контроль над разваливавшейся жизнью.

Она подошла к кровати, схватила Региса в объятья и поцеловала в щеку. «До свидания, друг!», крикнула она, роняя его на матрац. «До встречи!»

И она ушла, а Регис сидел, поддерживая пухлый подбородок ладонями. Так много изменилось за этот день. Сначала Дриззт, теперь и Кэтти-бри. Вулфгара нет, и только Регис и Бруенор из пятерки друзей оставались в Митриловом Зале.

Бруенор! Регис перекатился на бок и застонал. При мысли о могучем дварфе он закрыл лицо руками. Если Бруенор узнает, что Регис помог Кэтти-бри в ее стремлении отправится в опасное путешествие, он мог разорвать халфлинга на части.

Регис не мог начать думать о том, как ему рассказать все королю дварфов. Неожиданно он пожалел о своем решении. Он почувствовал себя идиотом, позволив своим эмоциям, своим симпатиям повлиять на принятие разумного решения. Он понимал на это полное право – в конце концов, она взрослая женщина, и хороший боец, – но Бруенор не поймет.

И Дриззт тоже, понял халфлинг, и это заставило его снова застонать. Он нарушил слово, данное дроу, раскрыл секрет на первый же день! И из-за его ошибки Кэтти-бри кинулась навстречу опасности.

«Дриззт меня убъет!» взвыл он.

Голова Кэтти-бри показалась в дверном проеме, на ее лице играла полная жизни улыбка, какой Регис уже очень давно не видел. Она вновь казалась полной энергии девушкой, которую полюбили он и другие, сильной молодой женщиной, потерянной для мира когда обвал погреб под собой Вулфгара. Даже краснота изчезла из глаз, сменившись жизнерадостной внутренней искоркой. «Лучше надейся, что Дриззт вернется убить тебя!» засмеялась она, послала халфлингу воздушный поцелуй и скрылась.

«Подожди!» без особого энтузиазма крикнул халфлинг. Он был вполне счастлив, что Кэтти-бри не остановилась. Он все еще казался себе нелогичным, даже глупым, он знал, что ему придется отвечать перед Бруенором и Дриззтом, но эта улыбка Кэтти-бри, жизнь возвратившаяся к ней, оправдывали все.

Глава 3
Блеф Бэнр

Наемник тихо подкрался к западному краю территории Бэнр, скрываясь в тенях, чтобы оказаться поблизости от серебристой паутины ограды, окружавшей ее. Как и любой, кто оказывался около Дома Бэнр, состоявшего из двадцати огромных сталагмитов и тридцати разукрашенных сталактитов, Джарлаксл снова был впечатлен им. По стандартам Подземья, свободное пространство было высочайшей ценностью, а это место было огромным, почти пол-мили в длину, и вполовину меньше в ширину.

Все в строениях Дома Бэнр было изумительно. Ни одна деталь не оставалась без внимания, рабы беспрерывно трудились, украшая те немногие места, которые еще не были затронуты. Магические факелы, единственным источником которых был Громф, старший сын Матроны Бэнр и архимаг Мензоберранзана, были не менее впечатляющи, магические огни подчеркивали, по большей части пурпурным и синим сиянием, как раз нужные места для создания сильнейшего эффекта.

Ограда, высотой в двадцать футов, выглядевшая такой ничтожно маленькой по сравнению с гигантскими сталагмитовыми холмами, была одной из самых чудесных достопримечательностей Мензоберранзана. Некоторые говорили, что это дар самой Лолт, хотя в городе пожалуй только древняя Матрона Бэнр могла быть свидетельницей ее создания. Преграда состояла из прочных нитей, толщиной с руку дроу и заколдованных так, чтобы схватывать и удерживать добычу крепче чем любая паутина. Даже самое острое оружие дроу, пожалуй лучшие клинки Торила, не могли поцарапать нити ограды Бэнр, и ни одно существо, будь то великан или даже дракон, не смогло бы вырваться от нее.

Обычные посетители Бэнр искали ворота, симметрично расположенные вокруг строения. Там страж говорил дневной пароль, и нити ограды расходились спиралью, открывая проход.

Джарлаксл не был обычным посетителем, и Матрона Бэнр приказала ему появлятся и изчезать скрытно. Укрывшись в тенях он наблюдал как несколько пеших солдат проходят мимо неся дозор. Они не слишком бдительны, обратил внимание Джарлаксл, и с чего бы им быть, учитывая силу Бэнр, стоявшую за ними? Дом Бэнр содержал как минимум двадцать пять сотен обученных и прекрасно вооруженных воинов, и мог похвастаться шестнадцатью высшими жрицами. Не то что один – пять других Домов вместе не смогли бы выставить подобные силы.

Наемник оглянулся на колонну Нарбондель, узнать, сколько ему еще ждать. Только он повернулся обратно к Дому Бэнр, как раздался высокий и сильный звук горна, затем еще один.

Тихое пение донеслось из строения. Воины на постах застыли в напряженном ожидании, церемониально держа оружие перед собой. Этот спектакль показывал гордость Мензоберранзана, дисциплинированность и отличную выучку, говорившей о том, что темные эльфы всегда были готовы защищать себя или сплотиться ради общего дела. Наемники из числа других рас, особенно серые дварфы, частенько платили неплохие суммы золотом и драгоценностями, чтобы только полюбоваться на спектакль смены стражи в Доме Бэнр.

Полосы оранжевого, красного, зеленого, синего и пурпурного цвета потекли по сталагмитовым холмам, встретившись с такими же полосками идущими вниз, с зазубренных наконечников сталактитов крепости Бэнр. Этот эффект создавали волшебные эмблемы Дома, носимые стражниками Бэнр, оседлавшими подземных ящериц, с одинаковой легкостью скакавших по полу, стенам или потолкам пещеры.

Музыка продолжала звучать. Сияющие полоски создавали мириады сверкающих рисунков по всей крепости, многие из них походили на паука. Это событие происходило дважды в день, и каждый раз любой дроу находившийся на расстоянии взгляда останавливался и смотрел на него. Смена стражи Бэнр была символом Мензоберранзана, и как отображение огромной мощи Дома Бэнр, и как демонстрация бесконечной верности города Лолт, Паучьй Королеве.

Как и указывала ему Матрона Бэнр, Джарлаксл использовал этот спектакль как прикрытие. Он подобрался к ограде, сдвинул широкополую шляпу на спину и надел на лицо маску черной бархатной ткани, с восемью ногами на ее боках. Быстро оглядевшись, наемник полез вверх, карабкаясь по толстым нитям как по обычному железу. Никакое заклинание не могло бы повторить этот эффект, ни левитация, ни телепортация, никакой другой способ магического перемещения не смог бы помочь перебраться через этот барьер. Только редкая и дорогая паучья маска, которую одолжил Джарлакслу Громф Бэнр, могла помочь так легко проскользнуть на хорошо защищенную территорию.

Джарлаксл перебросил ногу через верх ограды, и скользнул вниз по другой стороне. Он застыл на месте, при виде оранжевой вспышки слева от себя. Проклятье, очень плохо если он попался. Стражник едва ли представляет угрозу – все здесь знают наемника – но если до Матроны Бэнр дойдет что его поймали, она запросто может содрать с него шкуру заживо.

Свет потух почти мгновенно, и как только глаза Джарлаксла приспособились, он заметил красивого молодого дроу, с аккуратно убранными волосами, сидящего на большом ящере перпендикулярно полу и держащего десятифутовое зазубренное копье. Копье смерти, узнал Джарлаксл. Зачарованное леденящей магией, его заостренный наконечник обнаруживал свой смертоносный холод чувствительным к теплу глазам наемника.

«Приветствую тебя, Бергинион Бэнр!», показал наемник на сложном молчаливом языке рук, используемом дроу. Бергинион был младшим сыном Матроны Бэнр, лидером наездников на ящерах, он хорошо был известен наемнику и не был ему врагом.

"И я тебя, Джарлаксл", ответил Бергинион. «Ты проворен, впрочем как и всегда.»

«Приказ твоей матери», просигналил в ответ Джарлаксл. Бергинион сверкнул улыбкой, жестом указал наемнику что он может идти, затем пнул свое животное и взобрался по сталагмиту, продолжив свое патрулирование.

Джарлакслу нравился младший мужчина Бэнр. Он провел с ним немало дней в последнее время, учась у молодого воина, поскольку когда-то Бергинион учился вместе с Дриззтом До'Урден в Мели-Маджере, и частенько в тренировочных боях встречался со скимитарами Дриззта. В бою Бергинион двигался изящно, почти идеально, и знание о том, что Дриззт побеждал молодого Бэнр, только усиливало уважение Джарлаксла к изменнику.

Джарлаксл почти оплакивал близкую гибель Дриззта До'Урдена.

Перебравшись через стену наемник убрал паучью маску в мешочек и спокойно направился по территории Бэнр, оставив слишком известную шляпу на спине и крепко обвернув плащ на плечах, скрывая тот факт, что он одет в тунику без рукавов. Но свою более чем необычную безволосую голову он спрятать не мог, и прекрасно понимал что множество стражей Бэнр могут узнать его пока он идет в самое большое из строений Дома, где находились благородные члены рода.

Однако охранники не узнавали его – или, скорее, не показывали что узнали, следуя по видимому своим приказаниям. Джарлаксл чуть было не рассмеялся вслух. Так много сложностей можно было избежать если пройти просто, как полагается, через более заметные врата. Все, в том числе и Триэль, прекрасно знали что он придет сюда. Все это была игра притворства и интриги, а Матрона Бэнр была в ней самым главным игроком.

«З'ресс!» крикнул наемник, это слово на языке дроу обозначало силу и было паролем для входа в здание, и постучал по каменной двери, которая немедленно поднялась вверх.

Джарлаксл отсалютовал своей шляпой невидимым стражам (вероятнее всего огромным рабам-минотаврам, которых предпочитала Матрона Бэнр).

Свет внутри вынудил Джарлаксла остановиться и позволить зрению вернуться в нормальный видимый спектр. Десятки темных эльфиек двигались в разных направлениях, черные с серебром униформы Бэнр плотно облегали их изящные привлекательные фигуры. Все глаза повернулись на пришедшего – лидер Бреган Д'эрт считался в Мензоберранзане лакомой добычей, – и похотливые взгляды, которыми женщины окидывали его, почти не смотря при этом ему в лицо, заставили Джарлаксла усмехнуться в ответ. Некоторых мужчин дроу это могло бы разозлить, но, по мнению Джарлаксла, открытый голод в глазах этих женщин только добавлял ему власти.

Наемник прошел к большой черной колонне в центре округлого помещения. Он погладил гладкий мрамор и нащупал нажимную плиту, открывшую участок стены.

Джарлаксл обнаружил внутри Дантрага Бэнр, мастера оружия Дома, спокойно облокотившегося на стену. Джарлаксл понял что воин дожидается его. Как и его младший брат, Дантраг был красив, высок (ближе к шести футам чем к пяти), строен и мускулист. Глаза его были янтарного оттенка, который становился красным, когда он сердился. Белые волосы были зачесаны назад и связаны хвостом.

Как мастер оружия Дома Бэнр, Дантраг был лучше снаряжен для боя, чем любой дроу в городе. Блестящая черная кольчуга сверкнувшая серебром, когда он повернулся облегала его тело как вторая кожа. Два меча висели на его изукрашенном поясе. Как ни странно, только один из них был изготовлен дроу, великолепный клинок на взгляд Джарлаксла. Второй, по слухам трофей доставшийся от обитателя поверхности, как говорили, испытывал собственный голод, и мог разрубить камень ничуть не затупившись.

Горделивый боец поднял руку приветствуя наемника. Делая это он продемонстрировал один из своих магических браслетов, полоски черного материала на сияющих Митриловых кольцах. Дантраг никогда не говорил о том, для чего они служат. Некоторые полагали, что они своей магией обеспечивают ему защиту. Джарлаксл видел Дантрага в бою и не оспаривал этого, подобные защитные браслеты были довольно известной вещью. Что куда больше интриговало наемника так это то, что в схватке Дантраг обычно успевал нанести удар первым.

Джарлаксл не был уверен в своих подозрениях, даже без браслетов и другой магии Дантраг Бэнр был одним из лучших бойцов Мензоберранзана. Его основным соперником был Закнафейн До'Урден, отец и учитель Дриззта, но Закнафейн был мертв, принесен в жертву за совершенные против Паучьей Королевы кощунственные преступления. Таким образом, достойным оппонентом Дантрагу оставался только Утегентал, огромный и сильный мастер оружия Барризон Дель'Армго, второго Дома города. Зная гордость обоих воинов, Джарлаксл подозревал что они как-нибудь в секрете от всех встретятся в смертельном бою, просто чтобы узнать кто из них лучше.

Мысли о таком зрелище интриговали Джарлаксла, хотя подобная разрушительная гордость ему всегда была непонятна. Многие кто видел командующего наемников в сражении считали его достойным соперником для любого из этой пары, но сам Джарлаксл играть в такие игры не собирался. По мнению Джарлаксла, гордость – слишком глупая вещь, чтобы драться из-за нее, тем более когда такое прекрасное оружие и мастерство могут быть использованы для получения более весомых благ. Скажем, как эти браслеты. А может быть, эти великолепные браслеты помогут Дантрагу обчистить труп Утегентала?

С магией все возможно. Джарлаксл улыбнулся, продолжая изучать Дантрага; наемник обожал экзотическое волшебство, а где же еще в Подземье можно найти коллекцию разнообразных магических вещичек богаче чем в Доме Бэнр?

Как, например, цилиндр в который он вошел. Он казался совершенно обычным, округлое помещение с дырой в потолке слева от Джарлаксла и отверстием в полу справа.

Он кивнул Дантрагу, махнувшему рукой налево, и подошел под дыру. Он почувствовал, как магия подхватила его и подняла в воздух, поднимая его на следующий уровень. Цилиндр на этом уровне выглядел так же как и на первом, и Джарлаксл направился прямо к потолочной дыре, которая отправит его на третий уровень.

Дантраг поднялся на второй уровень когда Джарлаксл уже тихо плыл на третий, и быстро догнав его остановил руку наемника когда тот потянулся к механизму, открывавшему дверь на этот уровень. Джарлаксл кивнул на следующее отверстие в потолке, которое вело на четвертый уровень, в тронную комнату Матроны Бэнр.

Четвертый уровень? – удивлялся Джарлаксл следуя за Дантрагом и снова левитируя вверх. Тронная комната Матроны Бэнр? Обычно первая мать-матрона принимала посетителей на третьем уровне здания.

Матрона Бэнр уже встречается с гостем, объяснил Дантраг на языке жестов когда голова Джарлаксла поднялась над полом.

Джарлаксл кивнул и шагнул из дыры, ожидая что Дантраг укажет дальнейший путь. Однако Дантраг не двинулся к двери, а залез в мешочек и достал немного серебристо блестевшей пыли. Подмигнув наемнику, он рассыпал пыль по задней стене. Она засверкала и задвигалась, сформировав серебряную паутину, которая затем раскрылась наружу спиралью, как ворота Бэнр, оставляя отверстие.

«После вас», вежливо изобразили пальцы Дантрага.

Джарлаксл изучал воина, ища ловушку. Стоит ли идти сквозь то, что явно выглядит как межпространственный портал только чтобы оказаться брошенным на каком-нибудь дьявольском плане бытия?

Дантраг оказался достойным оппонентом, его прекрасные точеные черты с высокими решительными скулами абсолютно ничего не открыли обычно эффективному испытующему взгляду Джарлаксла. Все-таки Джарлаксл прошел в отверстие, решив наконец, что Дантраг слишком горд чтобы уничтожать его обманом. Если бы Дантраг хотел убрать наемника, он бы использовал оружие, а не хитрости магов.

Сын Бэнр проследовал за Джарлакслем в маленькую межпространственную область соприкасавшуюся с тронным залом Матроны Бэнр. Дантраг провел Джарлаксла вдоль тонкой серебрянной нити к дальней стороне помещения, к отверстию смотревшему в комнату.

Там, на большом сапфировом троне, сидела изможденная Матрона Бэнр, лицо ее бороздили тысячи паучьих нитей. Джарлаксл потратил немало времени разглядывая трон, перед тем как обратить внимание на мать-матрону, и бессознательно облизал тонкие губы. Дантраг хмыкнул, понимая чувства наемника. На конце каждого подлокотника трона находился огромный алмаз, как минимум тридцать каратов.

Сам трон был изваян из чистейшей черноты сапфира, сияющий колодец манивший в свои глубины. Извивающиеся фигуры двигались в этом бассейне черноты; ходили слухи что проклятые души тех, кто преступил волю Лолт, и за это были превращены в отвратительных драйдеров, содержались теперь в чернильной тьме пространства, находившегося в великолепном троне Матроны Бэнр.

Эти отрезвляющие мысли вернули наемника к реальности; он может обдумывать все что угодно, но никогда не будет настолько глуп, чтобы только пытаться украсть один из этих алмазов! Тогда он посмотрел на Матрону Бэнр, и двух незаметных писцов жавшихся за ней и лихорадочно делавших записи. Слева от первой матери-матроны стояла Блейден'Керст, старшая из присутствовавших в доме дочерей, третья в ряду за Триэль и Громфом. Джарлакслу Блейден'Керст не нравилась еще больше чем Триэль, ее садизм был доведен до крайности. Несколько раз наемнику казалось, что ему придется убить ее для самозащиты. Это сулило ему трудности, хотя Джарлаксл подозревал, что Матрона Бэнр тайно обрадовалась бы смерти своей злобной дочери. Даже могучей матери-матроне трудно было удерживать ее под полным контролем.

Направо от Матроны Бэнр находилось еще одно из наименее симпатичных Джарлакслу существ, иллитид Мефил Эл-Видденвелп, спрутоголовый советник матроны. Как обычно, он носил свои ярко-алые одежды, с длинными рукавами скрывавшими костлявые руки, заканчивавшиеся тремя когтями. Джарлакслу хотелось бы, чтобы уродливое существо заодно носило бы маску и капюшон. Пурпурная бесформенная голова, с четырьмя щупальцами там где должны были быть губы, молочно белые глаза без зрачков – это было самым отвратительнейшим зрелищем когда-либо виденным Джарлакслем. Обычно, если речь шла о прибыли Джарлаксл мог сквозь пальцы смотреть на внешний облик, но с уродливыми, таинственными и смертельно опасными иллитидами он предпочитал иметь как можно меньше дел.

Большинство дроу испытывали подобные чувства к иллитидам, и Джарлаксл внезапно удивился, что Матрона Бэнр так открыто выставляет Эл-Виденвелпа. Впрочем, когда он обратил внимание на женщину, стоявшую напротив Матроны Бэнр, все стало ясным.

Она была худой и маленькой, ниже даже Триэли, и казалась гораздо слабее. Ее черное одеяние было неприметным, и на ней не было никаких украшений – явно не подходящее облачение для матроны-матери. Тем не менее, эта дроу, К'йорл Одран, была матроной-матерью, владычицей Облодра, Третьего Дома Мензоберранзана.

К'йорл? показал пальцами Дантрагу Джарлаксл с недоверчивым выражением лица. К'йорл была в числе самых презираемых правителей Мензоберранзана. Матрона Бэнр ненавидела К'йорл, и нередко открыто говорила, что Мензоберранзан будет куда лучше без этой Одран. Единственное, что удерживало Дом Бэнр от уничтожения Облодра, был тот факт, что женщины третьего Дома владели таинственными силами разума. И если кто и может понять намерения и скрытые мысли таинственной и опасной К'йорл, так это иллитид, Эл-Видденвелп.

«Три сотни», говорила К'йорл.

Матрона Бэнр откинулась назад, лицо ее было кислым. «Жалкие гроши», ответила она.

«Половина моих рабов», ответила К'йорл, сверкнув своей обычной ухмылкой, хорошо известный сигнал что не особо хитрая К'йорл лжет.

Матрона Бэнр засмеялась, и неожиданно оборвала смех. Она подалась вперед на своем сидении, худые руки лежали на великолепных алмазах, лицо было нахмурено. Пробормотав что-то про себя, она убрала ладонь с одного из алмазов. Камень сверкнул внутренним огнем, и высвободил поток пурпурного света, окутавший спутника К'йорл, непримечательного мужчину, в серию змеящихся потрескивающих дуг пурпурно-сияющей энергии. Он закричал, задергал руками борясь с поглощающими волнами.

Матрона Бэнр подняла другую ладонь, и второй луч присоединился к первому. Теперь мужчина казался не более чем пурпурным силуэтом.

Джарлаксл внимательно наблюдал, как К'йорл закрыла глаза и сдвинула брови. Затем неожиданно ее глаза открылись, и она неверяще уставилась на Эл-Видденвелпа. Наемник был достаточно мудр чтобы понять, что в это самое мгновение произошла схватка воль, и не очень удивлен тем, что победил в ней пожиратель мозгов.

Несчастный мужчина Облодра теперь уже был не более чем тень, а еще через мгновение и того меньше. Его просто не было.

К'йорл Одран яростно нахмурилась, казалась, она готова взорваться, но Матрона Бэнр, опаснейшая из дроу, не дрогнула.

Неожиданно К'йорл снова широко улыбнулась, и весело сказала, «Он был всего лишь мужчина».

«К'йорл!» рявкнула Бэнр. «Эти действия одобрены Лолт, и ты будешь сотрудничать!»

«Угрозы?» проговорила К'йорл.

Матрона Бэнр поднялась со своего трона и подошла к непоколебимой К'йорл. Она подняла левую руку к щеке женщины Облодра, и даже сдержанная К'йорл мигнула. На этой руке Матрона Маэнре носила огромное золотое кольцо, четыре незаконченных ободка двигались как будто они были восемью ногами живого паука. Огромный темно-синий сапфир сиял на нем. Как знала К'йорл, в таком кольце находился живой велшаресс оррб, паук королевы, родственник, хотя куда более смертоносный, черной вдовы с поверхности.

«Ты должна понимать всю важность этого», продолжила Матрона Бэнр.

К изумлению Джарлаксла (и, как он заметил, рука Дантрага немедленно потянулась к мечу, как будто мастер оружия собирался выпрыгнуть из межпространственного наблюдательного поста и убить Облодра), К'йорл отбросила руку Матроны Бэнр.

«Барризон Дель'Армго согласны», спокойно заметила Матроны Бэнр, движением руки удерживая свою дочь и советника-иллитида.

К'йорл усмехнулась, явный блеф, матрона-мать Третьего Дома никак не могла быть обрадована союзом первых двух Домов в предприятии, которого она хотела избежать.

«Как и Фэн Тлаббар», лукаво добавила Матрона Бэнр, имея в виду Четвертый Дом города, самых ненавистных врагов Облодра. Слова Бэнр были неприкрытой угрозой, при поддержке Дома Бэнр и Дома Барризон Дель'Армго Фэн Тлаббар могли быстро сокрушить Облодра и занять третью позицию в городе.

Матрона Бэнр скользнула назад на свой сапфировый трон, не отрывая взгляда от К'йорл.

«У меня не так много дроу», заметила К'йорл, и в первый раз Джарлаксл услышал в голосе выскочки-Облодра смирение.

«Да, но у тебя есть кобольды!» резко возразила Матрона Бэнр. «И не смей упоминать о шести сотнях! Туннели Клаурифта под Домом Облодра огромны.»

«Я дам тебе три тысячи», отвечала К'йорл, все еще пытаясь торговаться.

«В десять раз больше!» прорычала Бэнр.

К'йорл промолчала, просто откинула голову назад, и посмотрела поверх своего тонкого носа на первую матрону-мать.

«Я не соглашусь меньше чем на двадцать тысяч», оборвала торговлю Матрона Бэнр. "Укрепления дварфьей крепости будут изощренными, и понадобятся рабы, чтобы открыть нам дорогу.

«Высокая цена», сказала К'йорл.

«Двадцать тысяч кобольдов ничего не значат по сравнению с жизнью одного дроу», напомнила Бэнр, и добавила для большего эффекта, «в глазах Лолт.»

К'йорл начала что-то резко говорить, но Матрона Бэнр мгновенно прервала ее.

«Избавь меня от своих угроз!», закричала Бэнр, ее тонкая шея казалась еще более костлявой когда она сжала челюсти и наклонилась вперед. "В глазах Лолт то, что происходит, выходит за рамки обычной борьбы Домов, и обещаю тебе, К'йорл, неподчинение Дома Облодра поможет возвышению Фэн Тлаббар!

Глаза Джарлаксла расширились от удивления, и глядя на Дантрага он понял, что у воина тоже нет объяснений. Никогда прежде наемник не слышал ни явно, ни в пересказе от других таких решительных угроз одного Дома другому. Теперь К'йорл не усмехнулась и не ответила. Разглядывая тихую женщину, которая явно с трудом удерживала видимость спокойствия, Джарлаксл мог видеть семена анархии. К'йорл и Дом Облодра не скоро забудут угрозы Матроне Бэнр, а учитывая надменность Бэнр, другие Дома наверняка затаят подобные чувства. Наемник кивнул, вспоминая встречу с Триэль и ее страхи, ей вероятно и придется унаследовать эту опасную ситуацию.

«Двадцать тысяч», тихо подтвердила К'йорл, «если такую толпу этих маленьких крыс можно будет собрать.»

Наконец, матрону-мать Дома Облодра отпустили. Когда она вошла в мраморный цилиндр, Дантраг дернул за конец паучьей нити и выбрался из места меж пространствами в тронный зал.

Джарлаксл последовал за ним, легким шагом подойдя к трону. Он согнулся в низком поклоне, перо диатримы украшавшее его шляпу прошлось по полу. «Великолепное представление», приветствовал он Матрону Бэнр. «Я счастлив, что мне позволено было лицезреть его.»

«Заткнись», ядовито сказала Бэнр откидываясь назад на троне.

Все еще ухмылясь, наемник перешел к почтительному вниманию.

«К'йорл – всего лишь досадная неприятность», сказала Матрона Бэнр. «Я не потребую многого от дроу ее Дома, хотя их странные силы мозга могут оказаться полезными, чтобы сломить волю этих твердолобых дварфов. Все что нам от них нужно, это их рабы-кобольды, а учитывая что эта нечисть множится как навозные крысы, жертва их не будет велика.»

«Что будет после победы?» осмелился спросить Джарлаксл.

«А это уже решит К'йорл», немедленно ответила Матрона Бэнр. Затем она жестом приказала всем, даже писцам, покинуть помещение, и теперь всем будет известно, что она собирается нанять банду Джарлаксла как минимум для наблюдения за Домом Облодра.

Они вышли без единого возражения, только Блейден'Керст остановилась, чтобы бросить наемнику угрожающую усмешку. Блейден'Керст ненавидела Джарлаксла как и всех мужчин дроу, считая их просто куклами, на которых она может практиковать свое пыточное мастерство.

В ответ наемник сдвинул повязку на другой глаз, и похотливо подмигнул ей.

Блейден'Керст немедленно посмотрела на мать, будто прося ее разрешения избить наглого мужчину, но Матрона Бэнр повторила выдворяющий жест.

«Вы хотите, чтобы Бреган Д'эрт держали Дом Облодра под наблюдением», предположил Джарлаксл, как только остался наедине с Бэнр. «Не слишком легкая работа.»

«Нет», прервала его Матрона Бэнр. «Даже Бреган Д'Эрт едва ли способны шпионить за этим таинственным Домом.»

Наемник был рад, что Матрона Бэнр сказала это, не вынуждая его говорить самому. Он обдумал неожиданное заключение, затем широко ухмыльнулся и склонился в восхищенном поклоне. Матрона Бэнр хотела чтобы другие, в частности Эл-Видденвелп, ошибочно решили, что она наймет Бреган Д'Эрт шпионить за Облодра. Таким способом К'йорл будет выведена из равновесия, вынужденная искать несуществующих призраков.

«Мне нет дела до К'йорл, от нее нужны только рабы», продолжала Матрона Бэнр. «Если она не будет следовать приказам, Дом Облодра скинут в Клаурифт, и позабудут.»

Ее тон, демонстрировавший абсолютную уверенность в своих силах, впечатлил наемника. «Если первый и второй Дома объединились, какой выбор у К'йорл?», спросил он.

Матрона Бэнр размышляла, как будто Джарлаксл напомнил ей о чем-то. Она отбросила свои мысли, и продолжала. «У нас нет времени обсуждать твою встречу с Триэль», сказала она, и Джарлаксл был немало удивлен, он полагал, что основной причиной его визита в Дом Бэнр являлось именно это. «Я хочу, чтобы ты занялся планированием нашего движения к крепости дварфов. Мне нужны карты всех этапов пути, и детальное описание подходов к Митриловому Залу, чтобы Дантраг и его генералы могли спланировать атаку.»

Джарлаксл кивнул. Естественно, он не собирался спорить с опасной матроной-матерью. «Мы можем послать шпионов в глубь комплекса..» начал он, но Бэнр снова нетерпеливо прервала его.

«Они нам не нужны», просто сказала она.

Джарлаксл поглядел с любопытством. «Последняя наша экспедиция не добралась до самого Митрилового Зала», напомнил он.

Губы Матроны Бэнр искривились в злобной улыбке, заразительной ухмылке заставившей Джарлаксла с нетерпением ждать, какие откровения за ней последуют. Матрона-мать медленно достала из глубин своих одежд цепочку, на которой болталось кольцо, сверкавшее белизной кости, и сделанное, судя по всему, из зуба. «Знаешь, что это?» спросила она, демонстрируя предмет.

«Говорят, это зуб короля дварфов, и в кольце поймана в ловушку его душа», ответил наемник.

«Король дварфов», эхом повторила Матрона Бэнр. «А ты ведь знаешь, королевств дварфов не так много.»

Джарлаксл сдвинул брови, затем его лицо прояснилось. «Митриловый Зал?», спросил он.

Матрона Бэнр кивнула. «Судьба подарила мне удивительное совпадение», объяснила она. «В этом кольце душа Гандалуга Баттлхаммер, Первого короля Митрилового Зала, Прародителя клана Баттлхаммера».

В разуме Джарлаксла закружились возможные варианты. Ничего удивительного, что Лолт приказала Вирне преследовать своего беглого брата! Дриззт был просто связью с поверхностью, пешка в большой игре завоеваний.

«Гандалуг говорит со мной», голос Матроны Бэнр напоминал урчание кошки. «Он помнит Митриловый Зал».

В этот момент вошла Сос'Ампту Бэнр, проигнорировав Джарлаксла и остановившись перед своей матерью. Матрона-мать не разозлилась на нее, как мог ожидать наемник учитывая ее вторжение, а напротив, глянула на нее с любопытством и разрешила говорить.

«Матрона Мез'Барриз Армго теряет терпение», сказала Сос'Ампту.

В часовне, понял Джарлаксл, поскольку Сос'Ампту отвечала за великолепную часовню Бэнр и редко покидала ее. Наемник на мгновение задумался. Мез'Баррис – матрона-мать Дома Барризон Дель'Армго, второго по положению в городе. С чего бы ей быть в гостях у Бэнр, если, как объявила Матрона Бэнр, Барризон Дель'Армго уже согласились на участие в войне? В самом деле, с чего бы вдруг?

«Возможно, вам лучше сначала повидаться с Матроной Мез'Барриз», лукаво сказал наемник Матроне Бэнр. Старая матрона с одобрением восприняла замечание. Это демонстрировало ей, что ее любимый шпион не теряет ясности мышления.

«С К'йорл было сложнее», ответила Бэнр. «Ожидание делало ее характер еще более мерзким чем обычно. Мез'Барриз куда спокойнее, и лучше понимает возможные преимущества. Она согласится на войну с дварфами.»

Матрона Бэнр и наемник прошли к мраморному цилиндру, Сос'Ампту уже ждала внутри. «Кроме того,» добавила первая матрона-мать, со злобной ухмылкой, «теперь, когда Дом Облодра вошел в союз, какой выбор остался у Мез'Барриз?»

Она была великолепна эта старуха, решил Джарлаксл. Просто великолепна. Кинув последний печальный взгляд на алмазы в рукоятках трона, он глубоко вздохнул и последовал за двумя женщинами из крепости Дома Бэнр.

Глава 4
Огонь в ее глазах

Кэтти-бри обернула вокруг себя серый плащ, чтобы скрыть кинжал и маску, которые дал ей Регис. Пока она приближалась к покоям Бруенора, ее обуревали смешанные чувства; она хотела, чтобы дварф был здесь, и в то же время надеялась что его не окажется на месте.

Как она может уйти не повидавшись в последний раз с Бруенором, своим отцом? Но нынешний дварф казался Кэтти-бри лишь своей оболочкой, старой развалиной, ожидающей смерти. Ей не хотелось видеть его таким, не хотелось запоминать такой его облик, отправляясь в Подземье.

Она подняла руку, чтобы постучатся в дверь его комнаты, но вместо этого просто мягко приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Она заметила стоявшего, в стороне от горящего камина, дварфа, но это был не Бруенор. Тиббледорф Пвент, дварф-берсерк, прыгал кругами, явно пытаясь поймать надоедливое насекомое. Как обычно, он носил свои доспехи, утыканные торчавшими отовсюду (в том числе на перчатках, наколенниках и локтях) в разных направлениях шипами. Броня скрипела при прыжках, этот звук чрезвычайно раздражал Кэтти-бри. Открытый шлем Пвента лежал на кресле позади него, шип на макушке шлема был почти с пол дварфа. Как могла видеть Кэтти-бри, берсерк был почти лыс, оставшиеся тонкие пряди черных волос покрывали его голову с боков, переходя в огромную, кудрявую черную бороду.

Кэтти-бри открыла дверь чуть шире, и увидела сидящего напротив слабого огня Бруенора, который отсутствующе пытался сдвинуть хворост, чтобы угасающие искры вновь ожили. Его осторожное прикосновение к сияющей палке заставило Кэтти-бри моргнуть. Не так давно, она помнила, король просто потянулся бы в горящий очаг и раздробил мешающую палку голой рукой.

Посмотрев на Пвента (он что-то усиленно жевал, и Кэтти-бри искренне понадеялась что это было не насекомое), девушка вошла в комнату, на ходу проверяя, надежно ли укрывает ее вещи плащ.

«Приветик!» выдавил Пвент между жеванием. Заглушая брезгливость при мысли о том, что он поедает насекомое, в Кэтти-бри проснулось удивление – как же он умудряется так долго его жевать!?

«Тебе бы не помешала борода!», крикнул берсерк свое обычное приветствие. Еще с первой их встречи вечно грязный дварф утверждал, что Кэтти-бри стала бы очаровательнейшей женщиной, если бы только отрастила бороду.

«Я стараюсь», ответила Кэтти-бри. «Ты же заставил меня пообещать, чтобы я не брила лицо еще когда мы познакомились.» Она потрепала берсерка по голове, и пожалела об этом, почувствовав оставшийся на ладони жирный след.

«Хорошая девочка!», ответил Пвент. Обнаружив еще что-то летящее он бросился в погоню.

«Куда ты собралась?» потребовал Бруенор даже не дав Кэтти-бри поздороваться.

Кэтти-бри вздохнула при виде угрюмого лица ее отца. Как же она мечтала вновь увидеть его улыбку! Кэтти-бри заметила рану на его лбу, царапина только покрывавшаяся коркой. Насколько она знала, несколько ночей назад он заговорившись врезался в тяжелую деревянную дверь, в то время как два молодых дварфа отчаянно старались удержать его. Вместе с жутким шрамом, проходившим через лоб к челюсти через глазницу, это придавало старому дварфу весьма потрепанный вид.

«Так куда ты идешь?», сердито повторил Бруенор.

«Сеттлстоун», солгала девушка, имея в виду город варваров, народа Вулфгара, у подножия гор от восточных ворот Митрилового Зала. «Племя строит курган в честь Вулфгара.» Кэтти-бри сама удивилась, как легко пришла к ней ложь; она всегда могла убедить Бруенора, частенько использовала при этом полу-истину и игры со смыслом чтобы обойти правду, но никогда она так прямо не обманывала его.

Напомнив себе о важности своей цели она глядела рыжебородому дварфу в глаза, продолжая: «Я хочу быть там прежде чем они начнут. Если уж они хотят это сделать, пусть тогда сделают хорошо. Меньшего Вулфгар не заслуживает.»

Единственный глаз Бруенора затуманился, став еще более тусклым, и израненный дварф отвернулся от Кэтти-бри, вернувшись к своему бесполезному ковырянию в огне, выдавив из себя вялый кивок согласия. Не секрет, что Бруенор не любил разговоры о Вулфгаре – он даже ударил одного из жрецов, настаивававшего, что согласно традициям Эйджис-фанг не имел права на самое почетное место в Зале Думатона, ведь им владел человек, а не дварф.

Кэтти-бри заметила, что доспехи Пвента прекратили скрип, и оглянулась на берсеркера. Он стоял у открытой двери, печально оглядывая Кэтти-бри и спину Бруенора. Кивнув девушке он тихо, как только мог (для закованого в ржавую броню дварфа-берсеркера) вышел из комнаты.

Кэтти-бри была явно не единственной, кому не нравилась развалина, в которую превратился Бруенор Баттлхаммер.

«Они сочувствуют тебе», заметила она Бруенору, который казалось не слушал. «Все в Митриловом Зале тепло говорят о своем раненом короле.»

«Закрой свой рот», проворчал Бруенор сквось сжатые губы. Он все также сидел глядя в огонь.

Кэтти-бри знала, что этот намек на угрозу был пустым, еще одно напоминание о падении Бруенора. В прошлом, когда Бруенор Баттлхаммер предлагал кому-то заткнуться, его слушались, или Бруенор затыкал адресата сам. Теперь же, после схваток со жрецом и с дверью огонь в Бруеноре угасал, подобно огню в его очаге.

«Ты будешь ковырятся там до конца дней?» спросила Кэтти-бри пытаясь разозлить его, раздуть угли гордости Бруенора.

«Раз мне это нравится», – слишком тихо ответил дварф.

Кэтти-бри опять вздохнула, и намеренно дернула плащ на бедрах, открывая волшубную маску и украшенный кинжал Энтрери. Хотя девушка намеревалась идти одна, и не хотела объявлять обо всем Бруенору, она молилась чтобы в Бруеноре осталось достаточно жизни, чтобы он смог заметить.

В тишине проходили долгие минуты, только изредка потрескивали угли и шипело сырое дерево.

«Вернусь когда вернусь!» разочарованно заявила женщина и направилась к двери. Бруенор отсутствующе махнул ей через плечо, даже не обернувшись.

Кэтти-бри помедлила у двери, открыла и тихо закрыла ее, но не покинула комнату. Выждала несколько мгновений, не поверив что Бруенор все так же будет сидеть у огня. Затем проскользнула по комнате и через дверной проем, в спальню дварфа.

Кэтти-бри подошла к большому дубовому шкафу – дар от народа Вулфгара, полированное дерево блестело, по бокам его были вырезаны изображения Эйджис-фанга, могучего молота созданного Бруенором. Кэтти-бри остановилась, несмотря на то, что надо было выбираться отсюда пока Бруенор не обратил на нее внимания, и посмотрела на рисунки, вспоминая Вулфгара. Ей никогда не смирится с этой потерей. Она знала это, но также знала и то, что время траура для нее заканчивается, ей нужно снова приниматься за дела живущих. Особенно теперь, напомнила себе Кэтти-бри, когда еще один ее друг идет навстречу опасности.

В каменной шкатулке на шкафу Кэтти-бри нашла то, что искала: маленький медальон на серебрянной цепочке, дар Бруенору от Алустриэль, Леди Сильверимуна. Во время первого путешествия друзей в Митриловый Зал они потеряли Бруенора, решили что он погиб. Однако он смог выбраться, избежав враждебных серых дварфов, объявивших Митриловый Зал своей собственностью, и с помощью Алустриэль нашел Кэтти-бри в Лонгсэддле, деревне на юго-западе. Дриззт и Вулфгар давно ушли на юг, разыскивая Региса плененного Энтрери.

Тогда Алустриэль и подарила Бруенору заколдованный медальон. Внутри его был маленький портрет Дриззта, и с ним дварф смог следовать за дроу. Направление на Дриззта и расстояние до него можно было определить по теплу, шедшему от медальона.

Сейчас металл был холоден, холоднее воздуха в комнате, и для Кэтти-бри это означало что Дриззт уже очень далеко от нее.

Кэтти-бри открыла медальон, и вгляделась в точное изображение дорогого друга – дроу. Она раздумывала, стоит ли брать его. Вообще-то, отвести ее к Дриззту скорее всего могла и Гвенвивар, стоит только найти его след, и она обдумывала еще и то, что, быть может, когда Бруенор все узнает от Региса огонь вновь вернется в его глаза, и он кинется в погоню.

Кэтти-бри нравилась мысль о возрожденном Бруеноре, она хотела бы чтобы отец кинулся ей на помощь, спасать Дриззта, но это была надежда ребенка, понимала она, нереальная, а то и опасная.

Кэтти-бри захлопнула медальон и взяла его в руки. Выскользнула из спальни и прокралась через комнату (рыжебородый дварф все так же сидел у огня, а мысли его витали далеко-далеко), затем бросилась через залы верхних уровней, боясь что если она сейчас же не отправится в путь, то окончательно потеряет решимость.

Уже снаружи она вновь оглядела медальон, понимая что забрав его разрушила все шансы на то, что Бруенор последует за ней. Она могла полагаться только на себя.

Так и должно быть, решила Кэтти-бри, надела цепочку через голову и направилась с гор, надеясь попасть в Сильверимун не слишком отстав от Дриззта.

* * *

Так тихо и незаметно как только мог, он крался по темным улицам Мензоберранзана, видящие тепло глаза отсвечивали рубиново-красным. Все чего он сейчас хотел, это добраться до базы Джарлаксла, назад к дроу, которые могли оценить его по достоинству.

«Вэла риввил!» раздался пронзительный крик сбоку.

Он остановился, осторожно оперевшись на кучу камней около незанятого сталагмитового холма. Он слышал эти слова раньше, всегда именно эти слова, произнесенные именно с такой насмешкой.

«Вэла риввил!», сказала дроу, приближаясь к нему, держа в своей руке жезл, оканчивающийся тремя восьмифутовыми шупальцами, будто осмысленно желавшими со всей жестокостью впиться в него. По крайней мере, у нее не было кнута с когтями, подумал он, имея в виду употребляемое многими жрицами дроу высшего ранга оружие заканчивающееся живыми змеиными головами.

Она подошла и остановилась прямо напротив него, все так же стоявшего без движения, почтительно опустив глаза как и учил его Джарлаксл. Он подозревал, что она тоже старалась оставаться незамеченной – зачем еще женщине-дроу, обладавшей достаточной властью чтобы владеть одним из этих жутких жезлов, красться через эту беднейшую часть Мензоберранзана?

Мелодичным голосом она разразилась потоком слов на языке дроу, слишком быстро для понимания новичка. Он успел разобрать слова куарт, означавшее приказ, и харл'ил'кик – падай, поскольку все равно ожидал их – ему всегда приказывали склоняться.

И он упал, немедленно и послушно, хотя удар о прочный камень болью отозвался в его коленях.

Дроу медленно прогуливалась перед ним, позволяя ему рассмотреть ее изящные ноги, даже потянула его лицо вверх, чтобы он мог видеть ее – безусловно, прекрасное – лицо, пока она прошептала свое имя, «Джерлис.»

Она будто собиралась поцеловать его, но вместо этого ударила его по щеке. Его руки потянулись к мечу и кинжалу, но он отдернул их, представив возможные последствия.

Дроу все так же ходила рядышком, разговаривая одновременно и с ним и сама с собой. Много раз она повторяла «Иблит», слово обозначавшее у дроу экскременты. В конце концов он не выдержал и произнес единственное слово «аббан», как рассказал ему Джарлаксл, это означало «союзник».

«Аббан дель дартзиир!», крикнула она в ответ, вновь ударив его, на сей раз по затылку, чуть было не заставив его ткнуться лицом в пол.

Он не понимал все, но, как ему казалось, «дартизиир» имело какое-то отношение к эльфам поверхности. Он начал понимать, что, похоже, попал в серьезную передрягу, и на сей раз легко вырваться ему не удастся.

«Аббан дель дартзиир!», снова крикнула Джерлис, и на сей раз уже жезл а не ее рука обрушился на него сзади, все три щупальца болезненно впились в правое плечо. Он схватился за рану и упал на камень, его правая рука была теперь бесполезна, волны боли катились по телу.

Джерлис ударила снова, по спине, но быстрый рывок спас его от удара всех трех щупалец.

Он лихорадочно размышлял. Нужно было действовать быстро. Женщина издевалась над ним, била жезлом по стенам туннеля и, нередко, по его окровавленной спине. Теперь он был уверен, что женщина наткнулась на него случайно, выполняя какое-то задание столь же секретное, как и его, и что скорее всего ему не удастся уйти с места их встречи.

Одно из щупалец шлепнуло сзади по его голове, ошеломив его. Правая рука все так же оставалась парализованной, результат магии от удара тремя щупальцами сразу.

Но он должен действовать. Левая рука двинулась к правому бедру, к кинжалу, затем переменив решение сместилась к другому боку.

«Аббан дель дартзиир!» вновь выкрикнула Джерлис, ее рука рванулась вперед.

Он мгновенно развернулся и встретил ее, его клинок, не изготовленный дроу, сердито сверкнул встретившись с щупальцами. Зеленая вспышка, одно из щупалец отвалилась, но два других прошли блок и ударили его по лицу.

«Дживвин!», воскликнула восхищенная дроу, слово означало игру, и грациозно изогнулась, благодаря его за глупое сопротивление, за то что он доставлял ей такое удовольствие.

«Поиграй-ка с этим!» бросил он в ответ, бросаясь вперед, вытянув руку с мечом.

Шар магической темноты упал на него.

«Дживвин!» снова засмеялась Джерлис, и вновь попыталась нанести удар. Но противостоял ей не новичок в боях с темными эльфами, и, к удивлению женщины, она не обнаружила его в вызванном ей шаре.

Он выскочил из тьмы, одна рука бессильно свисала, зато другая двигалась мгновенно, демонстрируя отменное мастерство владения мечом. Но женщина дроу была отлично тренирована в воинских искусствах, и вооружена магическим жезлом. Она отбила удар и ответила сама, вновь попала и продолжала смеяться.

Она еще не поняла, с кем имеет дело.

Он вновь сделал прямой выпад, дернулся влево, будто собираясь нанести широкий удар с разворота, и тут же перехватил захват на оружии, сместился назад направо, и метнул меч как копье.

Острие с готовностью вошло в грудь удивленной женщины, пройдя сквозь прочную броню дроу.

Он последовал за своим выпадом, в прыжке выставив ноги так, что они ударили по рукояти меча, заставляя его еще глубже погрузится в тело.

Дроу упала на скалу, покатилась по ней, пока не наткнулась на неровную стенку сталагмита, удержавшую ее в полустоячем положении, красные глаза застыли в удивлении.

«Как жаль, Джерлис», прошептал он ей на ухо, мягко поцеловав в щеку, схватился за рукоять меча и наступил на дергавшиеся щупальца, давя их. «Мы бы могли доставить друг другу столько удовольствия.»

Он освободил меч, и с гримасой обдумал последствия гибели этой женщины дроу. Однако чувствовал он и удовлетворение, возвращая себе хоть какой-то контроль над своей жизнью. Он не для того прошел множество битв, чтобы закончить жизнь рабом!

Через некоторое время он покинул аллею, оставив Джерлис и ее жезл погребенными под камнями, а в его походку вновь венрнулась упругость.

Глава 5
Сквозь годы

Дриззт чувствовал, что за ним наблюдают. Он знал, что это были глаза эльфа, и, наверняка, еще и стрелы. Рейнджер осторожно продолжал свой путь через Мунвуд, оружие он убрал, а капюшон зеленого плаща был откинут, демонстрируя длинную гриву белых волос и темную кожу его эльфийских черт.

Солнце лениво пробивалось сквозь зеленеющие деревья, пестря лес ярко-желтыми точками. Дриззт не пытался обходить их, как и для того, чтобы показать эльфам, что он не обычный дроу, так и из-за своей искренней любви к солнечному теплу. Дорога была гладкой и широкой, что было несколько неожиданно для леса, известного своими дремучими зарослями. Минуты переходили в часы, и Дриззт, уже углубившись в лес, начал надеятся что сможет спокойно пройти через Мунвуд. Он совершенно не напрашивался на приключения, ему надо было достичь своей цели.

Немного позже он выбрался на маленькую полянку. Несколько поленьев были выложены квадратом вокруг каменного ложа для костра. Это был не обычный лагерь, а специальное место встреч для всех тех, кто уважал красоту леса и созданий, находящих в нем приют.

Дриззт вошел в лагерь и осмотрел деревья. Оглядев мох на основании огромного дуба, дроу заметил несколько меток. Время не пощадило их, но можно было различить и поднявшегося на лапы медведя, и дикую свинью. Это были знаки рейнджеров, и дроу, удовлетворенно кивнув, наконец нашел хорошо замаскированное древесное дупло. Осторожно пошарив в нем, он вытащил из него связку сушеной еды, топорик и мех с хорошим вином. Дриззт отпил немного вина, сожалея, что не может ничего добавить к запасам, поскольку вся провизия, которую он нес наверняка понадобится ему на долгом пути по опасному Подземью.

Он вернул вещи назад, после того как нарубил себе топором немного мертвой древесины, затем вырезал на мшистом покрове собственный знак, единорога, и вернулся к ближайшему полену, чтобы зажечь костер и поесть.

«Ты не обычный дроу», послышался звонкий голос сзади, еще до того как он успел приготовить еду. Сказано было по эльфийски, мелодичный тон голоса тоже не принадлежал человеку.

Дриззт медленно повернулся, понимая, что с разных сторон на него наверняка нацелено несколько луков. Перед ним стояла эльфийка. Еще совсем молодая девушка, моложе даже Дриззта, который прожил только десятую часть своей жизни. На ней был лесной плащ зеленого цвета, похожий на плащ Дриззта, коричневая туника и штаны, на плече она легко держала длинный лук, а на бедре у нее висел легкий меч. Волосы ее были иссиня-черными, а кожа такой бледной, что, казалось, отражала эту синеву. И глаза ее, яркие, сияющие, были голубыми, с золотым отливом. Дриззт понял, что это был серебряный – а точнее, лунный эльф.

За годы прожитые на поверхности, Дриззт До'Урден встречал немного эльфов, да и то все они были золотыми эльфами. Лунных эльфов он видел только однажды, в первом своем путешествии на поверхность, будучи членом отряда дроу, уничтожившего маленький эльфийский клан. Жуткие воспоминания вновь ожили для Дриззта, когда он увидел это прекрасное и изящное создание. Только одна из лунных эльфов пережила тогда это избиение, маленький ребенок, которую Дриззт смог скрыть под телом мертвой матери. Это действие, предательство по меркам дроу, принесло тяжкие наказания, потерю семьей Дриззта расположения Лолт, а в результате и смерть Закнафейна, отца Дриззта.

Теперь Дриззт еще раз встретил лунного эльфа, девушку, возможно около тридцати лет, с искрящимися глазами. Рейнджер почувствовал как кровь отливает от его лица. Не те ли это места, куда пришли налетчики-дроу и он вместе с ними?

«Ты не обычный дроу», повторила эльфийка, снова говоря на своем языке; тон ее был угрюм, глаза угрожающе сверкнули.

Дриззт стоял недвижимо. Он понимал, что должен сказать что-нибудь, но просто не мог подобрать слов – или не мог выдавить их через ком, ставший в горле.

Глаза девушки сузились, нижняя челюсть задрожала и рука инстинктивно потянулась к рукояти меча.

«Я не враг», смог сказать Дриззт, понимавший, что он должен говорить или придется драться.

Прежде чем он мог моргнуть девущка была уже рядом, взмахнула мечом.

Дриззт не пытался достать оружие, просто стоял опустив руки и сохраняя спокойствие.

Эльфийка подскочила ближе, меч ее был занесен. Неожиданно выражение ее лица изменилось, будто она заметила что-то в глазах Дриззта.

Дико закричав она нанесла удар, но Дриззт был куда быстрее; он скользнул вперед, схватил ее руку с мечом одной рукой, другой обхватил ее и притянул к себе, крепко обняв ее чтобы лишить ее возможности продолжить бой. Он ожидал, что она попытается царапаться, или даже кусаться, но, к его удивлению, она обмякла в его руках, спрятала лицо у него на груди, плечи ее задрожали от рыданий.

Прежде чем он мог успокоить ее, Дриззт почувствовал острие меча прикоснувшегося сзади к его шее. Он немедленно отпустил девушку, снова спокойно опустил руки. Еще один эльф, старше и более суровый, но со столь же прекрасными чертами, вышел из прикрытия деревьев, помочь юной девушке.

«Я не враг», повторил Дриззт.

«Зачем ты идешь через Мунвуд?» спросил на общем языке неведомый эльф позади него.

«Твои слова верны», отстраненно ответил Дриззт, все еще раздумывавший о странной девушке. «Мне нужно только пересечь Мунвуд с запада на восток, я не несу зла ни вам, ни лесу.»

«Единорог», услышал Дриззт голос еще одного эльфа от гигантского дуба. Он понял, что эльф нашел рейнджерскую метку во мху. К его облегчению, меч от его шеи убрали.

Дриззт подождал, решив что теперь очередь эльфов говорить. Когда же он наконец решился повернуться, он обнаружил что лунные эльфы ушли, исчезли в зарослях.

Он подумал, что может выследить их, воспоминания о молодой эльфийке все еще тревожили его, но понял, что не имеет права беспокоить их здесь, в их лесном доме.

Быстро закончив свой обед он убедился что место убрано, и находится в таком же состоянии, как и когда он пришел сюда, затем собрал вещи и направился дальше.

Меньше чем через милю он снова наткнулся на нечто любопытное. Полностью оседланная лошадь с украшеной колокольчиками уздечкой стояла тихо и спокойно. Животное стукнуло копытом, увидев подходящего дроу.

Дриззт тихо и мягко заговорил, успокаивая лошадь, и приблизился к ней. Лошадь стояла смирно, даже обнюхала дроу, когда он подошел. Это был отличный конь, сильный и ухоженный, хоть и не отличавшийся размерами. Грива была черно-белой и даже на морде один глаз был окружен белым, а другой, казалось, находился в черной маске.

Поискав вокруг, Дриззт не обнаружил других следов. Он подозревал, что лошадь одолжили ему эльфы Мунвуда, но не мог быть уверен в этом, и не собирался красть чье-то животное.

Он потрепал лошадь по шее и продолжил путь, но только он прошел несколько шагов как конь фыркнул и, развернувшись, галопом догнал его, встав перед ним на дороге.

Из любопытства Дриззт продолжил движение, и лошадь повторила свой маневр.

«Они сказали тебе так делать?» спросил Дриззт, гладя животное по морде.

«Вы направили его ко мне?» крикнул Дриззт в полный голос, обращаясь к окружающему его лесу. «Я спрашиваю эльфов Мунвуда, этот конь оставлен для меня?»

Единственным ответом были протестующие голоса потревоженных криком птиц.

Пожав плечами, дроу решил что доберется на лошади до опушки леса, тем более что она недалеко. Оседлав коня он поскакал дальше, по широкой и ровной дороге.

До восточной опушки леса он добрался к концу дня, тени от высоких деревьев уже начали скрывать. Решив что эльфы одолжили ему средство передвижения только, чтобы он побыстрее убрался с их территории, он остановил лошадь еще в тени, собираясь спешится и отправить животное назад в лес.

Глаз рейнджера-дроу привлекло движение на широком поле за границей леса. Он увидел эльфа, сидящего на высоком черном жеребце, рядом с границей кустарников, и глядящего в его сторону. Эльф приложил ладони к губам, и издал пронзительный визг. Лошадь Дриззта выскочила из теней и побежала по траве.

Эльф немедленно изчез в зарослях. Дриззт понял, что эльфы решили помочь ему, и, приняв их дар, поскакал дальше.

Перед тем как он остановился и разбил лагерь на ночь, Дриззт заметил всадника, двигавшегося параллельно ему, на некоторой дистанции к югу. У их доверия были свои пределы.

* * *

У Кэтти-бри было мало опыта общения с городами. Она была в Лускане, проносилась в волшебной колеснице над роскошным и великим Уотердипом и путешествовала через великий южный город Калимпорт. Ничто из этого не подготовило ее к тому, что встретило ее на широких улицах Сильверимуна. Она была и здесь как-то раз, но в то время она была пленницей Артемиса Энтрери, и не обращала внимания на изящные шпили и строения прекрасного города.

Сильверимун был местом философов и артистов, городом, известным своей терпимостью. Здесь архитектор мог позволить своему воображению воплотится в шпиль высотой сотни футов. Здесь поэт мог, стоя на углу улицы, декламировать свои творения, и неплохо жить при этом на пожертвования проходящих мимо.

Несмотря на всю серьезность ее дела, и знание того, что скоро она отправится во тьму, на лице Кэтти-бри расцвела широкая улыбка. Она поняла, почему Дриззт так часто уходил из Митрилового Зала чтобы навестить это место; она никогда раньше не думала, что мир вокруг может быть так разнообразен и прекрасен.

Повинуясь мгновенному импульсу, молодая женщина подошла к стене одного из зданий, и сделала несколько шагов по темной, но чистой аллее. Она достала статуэтку пантеры и поставила ее на камни мостовой.

«Приди, Гвенвивар», мягко позвала Кэтти-бри. Она не знала, приводил ли раньше Дриззт пантеру в этот город, не знала, не нарушает ли она этим какие-нибудь законы, но она знала, что Гвенвивар должна увидеть это место, и почему-то ей казалось, что в Сильверимуне она свободна следовать велениям своего сердца.

Серая дымка сгустилась над статуэткой, клубясь и медленно принимая знакомые очертания. Огромная пантера, шестьсот фунтов черной мускулистой кошки, достигала Кэтти-бри едва не до груди. Она повертела головой из стороны в сторону, пытаясь определить, где она находится.

«Мы в Сильверимун, Гвен», прошептала Кэтти-бри.

Пантера помотала головой, будто только что проснувшись, и издала низкое спокойное рычание.

«Держись поближе», указала Кэтти-бри, «прямо рядышком. Не знаю, должна ты здесь быть или нет, но я хотела чтобы ты по крайней мере увидела это место.»

Они вышли из аллеи вместе. «Ты здесь была раньше, Гвен?» спросила Кэтти-бри. «Я ищу Леди Алустриель, может ты знаешь, где она?»

Пантера подошла ближе к ноге Кэтти-бри, и направилась дальше, явно зная что делает; Кэтти-бри последовала за ней. Немало голов поворачивались в след любопытной паре, к женщине в дорожной пыли и ее необычному спутнику, но взгляды были вполне спокойными, никто не закричал и не побежал в ужасе.

Пройдя по чистой улице, Гвенвивар почти лоб в лоб столкнулась с парой беседовавших эльфов. Они инстинктивно отпрянули и перевели взгляд с пантеры на девушку.

«Какая красота!» воскликнул один певучим голосом.

«Невероятно», согласился другой. Он осторожно наклонился к пантере, проверяя ее рекцию. «Можно?» спросил он Кэтти-бри.

Она не видела в том вреда и кивнула.

Лицо эльфа просияло когда он пробежался гибкими пальцами по мускулистой шее Гвенвивар. Улыбаясь до ушей, он посмотрел на своего более осторожного спутника.

«Давай купим кошку!» восторженно согласился тот.

Кэтти-бри моргнула. Уши Гвенвивар дернулись, ее рев эхом отразился от окрестных зданий.

Кэтти-бри знала, что эльфы народ быстроногий, но эти двое исчезли из виду еще до того как она попыталась объяснить им их ошибку. «Гвенвивар!» сурово прошептала она в ухо пантере.

Пантера повернулась и поднялась на задние лапы, облокотившись на плечи Кэтти-бри. Та с трудом удерживая равновесие, долго пыталась объяснить пантере, что извинения приняты.

Теперь когда они шли, взгляды сопровождались указывавшими пальцами, и каждый из встречных на дороге пересекал улицу чтобы оказаться на другой стороне, и освободить путь женщине и кошке. Кэтти-бри знала, что они привлекают к себе слишком много внимания; она уже начинала жалеть, что вообще вызвала Гвенвивар. Подумав, не отправить ли ее обратно на Астральный План, она решила, что не сможет зделать это не обратив на себя еще больше внимания.

Она не слишком удивилась, когда ее на почтительном расстоянии окружил отряд солдат, носивших серебряно-голубую униформу городской стражи.

«Пантера с тобой», уточнил один из них.

«Гвенвивар», ответила Кэтти-бри. «Я Кэтти-бри, дочь Бруенора Баттлхаммер, Восьмого короля Митрилового Зала.»

Человек кивнул и улыбнулся, Кэтти-бри позволила себе расслабиться.

«Это и впрямь кошка дроу!» выпалил один из стражников. Покраснев, он посмотрел на своего начальника и пристыженно опустил взгляд.

«Да, Гвен друг Дриззта До'Урден», ответила Кэтти-бри. «Он в городе?» – она не смогла удержаться от вопроса, хотя, вообще говоря, лучше было бы спросить об этом Алустриэль, которая наверняка могла дать более полный ответ.

«Если и так, я об этом не слышал», ответил командир стражников. «Вы оказали честь Сильверимун своим визитом, принцесса Митрилового Зала.» Он отвесил глубокий поклон, и Кэтти-бри, не привыкшая к подобному обращению, смутилась.

Ей пришлось потрудиться, чтобы скрыть неудовольствие от новостей, напомнив себе, что найти Дриззта наверняка будет нелегко. Даже если он сюда и пришел, то наверняка скрытно.

«Я пришла поговорить с Леди Алустриэль», объяснила Кэтти-бри.

«Вас должен был сопровождать эскорт от ворот», проворчал стражник, явно рассерженный несоблюдением протокола.

Кэтти-бри поняла это, и сообразила, что ненароком подставила ни о чем не подозревающих солдат с Лунного Моста, невидимо пересекавшего великую реку Равин. «Они не знали кто я», быстро сказала она, «и зачем я пришла. Я решила, что лучше мне самой оглядется вокруг.»

"И они не обратили внимание на такое – ", он мудро оборвал себя прежде чем произнес «животное». «Пантеру?» нашелся он.

«Гвен со мной не было», ответила Кэтти-бри не подумав, ее лицо скривилось когда она сообразила, что дала почву для множества других вопросов.

К счастью, стражники не стали развивать эту тему дальше. Они слышали достаточно описаний энергичной молодой девушки, и вполне поверили что перед ними в самом деле дочь Бруенора Баттлхаммер. Они сопроводили Кэтти-бри и Гвенвивар (соблюдая дистанцию) через город, к западной стене, к изящному очаровательному дворцу Леди Алустриэль.

Оставшись одна в покоях для ожидания, Кэтти-бри решила оставить Гвенвивар с собой. Присутствие пантеры придаст ее рассказу убедительность, и если Дриззт был или все еще находится поблизости, Гвенвивар почувствует его.

Минуты текли неторопливо, и нетерпеливая Кэтти-бри уже начала скучать. Она прошла к боковой двери и, осторожно открыв ее, обнаружила комнату с умывальником и маленьким старинной отделки столиком, со вделанным в него большим зеркалом. На нем был набор гребней и щеток, несколько маленьких флаконов и открытый ящичек с пакетиками разноцветных красок.

Любопытство взяло верх, молодая женщина оглянулась через плечо чтобы убедится что все тихо, затем подошла и уселась. Решив что ей стоит выглядеть как можно лучше на встрече с Леди Сильверимун, она взяла гребень и пробежалась им по спутанной гриве золотистых волос. Поморщившись при виде грязи на щеках она быстро опустила ладонь в бассейн с водой, протерла грязное место и улыбнулась.

Она снова выглянула в прихожую, чтобы убедиться что никого нет. Гвенвивар, комфортно разлегшаяся на полу, посмотрела на нее и рыкнула.

«Ой, помолчи», сказала Кэтти-бри, зашла назад и стала обследовать флаконы. С трудом открыв один из них она принюхалась, и ее голубые глаза расширились от удивления, аромат был очень сильным. За дверью Гвенвивар снова зарычала и чихнула, Кэтти-бри рассмеялась. «Я знаю, что ты имеешь в виду», сказала она кошке.

Кэтти-бри исследовала еще несколько флаконов, некоторые из которых заставили ее поморщить нос, а то и чихнуть, и наконец нашла один, запах которого ей понравился. Он напоминал ей цветочное поле, не слишком сильный, но тонкий и прекрасный, как музыка весеннего дня.

Она едва не подпрыгнула, чуть не вылив флакон себе на нос, когда на ее плече оказалась чья-то рука.

Кэтти-бри развернулась, и ее дыхание оборвалось. Рядом с ней стояла Алустриэль – это должна быть она! – ее волосы серебром опускались почти до пояса, ее глаза сияли ярче, чем все виденные Кэтти-бри – но не так ярко, как небесно-синие глаза Вулфгара. Воспоминание вновь ранило ее.

Алустриель была на пол фута выше Кэтти-бри, стройна и изящна. Ее пурпурное платье из тончайшего шелка одновременно и облегало все изгибы ее женственного тела, и скрывало их. На ее голове была одета прекрасная корона из золота и драгоценных камней.

Гвенвивар и леди явно были неплохо знакомы, пантера тихо лежала рядышком, спокойно закрыв глаза.

По каким-то причинам – она и сама их не понимала – это раздражало Кэтти-бри.

«Я давно ожидала нашей встречи», тихо сказала Алустриэль.

Кэтти-бри неловко попыталась закрыть крышку флакона и положить его обратно на стол, но тонкая ладонь Алустриэли прикоснулась к ее руке (в этот момент Кэтти-бри почувствовала себя молоденькой глупой девчушкой), и вместо этого направила флакон в ее поясной мешочек.

«Дриззт часто говорил о тебе», продолжила Алустриэль, «Он восхищается тобой».

Как ни странно, это тоже раздражало Кэтти-бри. Наверно это было ненамеренно, поняла Кэтти-бри, но как ей казалось, Алустриэль ведет себя немного снисходительно. А Кэтти-бри, стоявшая в грязной с дороги одежде, с едва ли расчесанными волосами, чувствовала себя неловко рядом с такой прекрасной женщиной.

«Давай пройдем в мои покои», пригласила леди. «Там мы сможем поговорить с большими удобствами.» Она направилась наружу, но остановилась рядом со спящей пантерой. «Пойдем с нами, Гвен!» сказала она, и кошка немедленно вскочила, стряхнув с себя лень.

«Гвен?» тихо пробормотала Кэтти-бри. Никто и никогда, на ее памяти, кроме нее самой и – очень редко – Дриззта, не обращался к пантере столь фамильярно. Она болезненно посмотрела на кошку, покорно следуя за Алустриэль.

То, что ранее было для нее восхитительным дворцом, теперь заставляло ее чувствовать себя здесь чужой, пока она шла вслед за Алустриэль по чистейшим коридорам и через великолепные залы. Кэтти-бри постоянно оглядывалась назад, испуганно думая, что она может оставлять грязные следы на полированном полу.

Слуги и другие гости – истинная аристократия, как поняла девушка, – косились на странную процессию, и Кэтти-бри не могла заставить себя посмотреть на них. Она казалась себе такой маленькой и ничтожной, шагая за высокой прекрасной Алустриэль.

Кэтти-бри была счастлива, когда наконец они вошли в комнату, и леди закрыла за ними дверь.

Гвенвивар вскочила на диван с толстой обивкой, и глаза Кэтти-бри расширились от удивления.

«Убирайся оттуда!» прошипела она пантере, но Алустриэль только хмыкнула, и проходя мимо погладила удобно устроившуюся кошку по голове, затем жестом предложила Кэтти-бри присаживаться.

Снова сердитый взгляд Кэтти-бри уперся в Гвенвивар, она чувствовала себя в чем-то преданной. Сколько раз Гвенвивар так укладывалась на этом же месте? – задумалась она.

«Что привело дочь Короля Бруенора в мой скромный город?», спросила Алустриэль. «К сожалению, мне не было известно о твоем визите. Я бы подготовилась лучше».

«Я ищу Дриззта», вежливо ответила Кэтти-бри, затем моргнула и подалась назад, потому что тон ее ответа получился резче, чем ей бы того хотелось.

На лице Алустриэль появилось любопытство. «Дриззт?» повторила она. «Я довольно давно его не видела. Собственно, я надеялась что ты скажешь мне, что он тоже в городе, или по крайней мере направляется сюда».

Даже при том, что Кэтти-бри подозревала, что Дриззт может попытаться избежать встречи с ней, а Алустриэль наверняка ему поможет, она поняла, что верит ей.

«Ну что же», вздох Алустриэли был явно полон искреннего разочарования. Она тут же оживилась. «Как поживает твой отец?», вежливо спросила она. «И Вулфгар?»

Неожиданно выражение лица Алустриэль изменилось, похоже она поняла что что-то произошло. «Твоя свадьба?» замявшись спросила она видя как поджала губы Кэтти-бри. «Я собиралась посетить Митриловый Зал…»

Алустриэль умолкла и окинула Кэтти-бри долгим внимательным взглядом.

Кэтти-бри вдохнула, и постаралась держать себя в руках. «Вулфгар погиб», ровным голосом произнесла она, «и отец мой совсем не тот, каким вы его помните. Я пришла сюда в поисках Дриззта, который изчез из Зала.»

«Что произошло?» требовательно спросила Алустриэль.

Кэтти-бри вскочила с кресла. «Гвенвивар!» позвала она пантеру. «У меня нет времени на рассказы», спокойно обратилась она к Алустриэль. «Если Дриззт не появлялся в Сильверимуне, значит я и без того потратила слишком много вашего времени…и своего тоже.»

Она направилась к двери, и заметила, что та на мгновение окуталась голубым сиянием. Кэтти-бри все равно подошла к ней и дернула за ручку, но без результата.

Кэтти-бри сделала несколько глубоких вдохов, считая до десяти, затем до двадцати, и наконец повернулась к Алустриэль.

«Друг нуждается во мне», тон ее голоса был одновременно спокоен и угрожающ. «Вам лучше открыть дверь». Через многие годы, когда она вспоминала этот момент Кэтти-бри с трудом верилось, что она и впрямь угрожала Алустриэль, правительнице самого большого и могучего города на северо-западе! Угрожала Алустриэль, одной из самых великих магов Севера!

Сейчас, однако, она была совершенно серьезна.

«Я могу помочь», предложила явно озабоченная Алустриэль. «Но сначала ты должна рассказать, что случилось».

«У Дриззта нет времени!» прорычала Кэтти-бри, отчаянно но бесполезно пытаясь открыть дверь, ударила по ней кулаком и оглянулась через плечо на Алустриэль, направлявшуюся к ней. Гвенвивар оставалась на диване, но внимательно наблюдала за обеими.

«Я должна найти его», сказала Кэтти-бри.

«И где же ты будешь искать?» спросила Алустриэль, остановившись рядом с девушкой.

Этот простой вопрос погасил жар гнева Кэтти-бри. Где? задумалась она. Где можно хотя бы начать? Она чувствовала себя беспомощной, стоя здесь, в месте которому не принадлежала. Беспомощной и глупой, и все что ей хотелось – вернуться в дом, к отцу и друзьям, к Вулфгару и Дриззту, чтобы все было так, как должно было быть…перед тем как темные эльфы пришли в Митриловый Зал.

Глава 6
Знак свыше

Следующим утром Кэтти-бри проснулась на мягкой кровати, в комнате обитой плюшем, и красивыми тюлевыми занавесями, так что рассветное сияние нежно встретило ее сонный взгляд. Она не была привычна к таким местам, даже просто к тому, чтобы спать на поверхности.

Вчера она отказалось от ванны, хотя Леди Алустриэль и обещала ей что экзотические масла и мыло помогут ей освежится. Для Кэтти-бри, с ее привычками порожденными жизнью с дварфами, это было глупо, а главное – появлением слабости. Купалась она часто, но в ледяных горных потоках, и без пахучих масел из дальних стран. Кроме того, Дриззт говорил ей, что темные эльфы могут выследить врагов по запаху через многие мили пещер, и ей казалось неразумным помогать будущим противникам.

Однако этим утром, глядя на солнце, пробивавшееся через занавески, и ванну, вода в которой была нагрета, Кэтти-бри передумала. «А ты настырная», тихо обвинила она Леди Алустриэль, поняв что скорее всего именно ее магия – причина того, что от воды вновь поднимается пар.

Кэтти-бри оглядела ряды бутылочек, вновь задумалась о долгой и грязной дороге впереди, дороге с которой она быть может не вернется. Что-то проснулось в ней, желание хоть один раз расслабиться, и прежде чем ее прагматическая сторона смогла воспротивиться, она скинула одежду и уселась в горячую ванну, окунаясь в толстый слой пены.

Сперва она продолжала нервно поглядывать на дверь комнаты, но вскоре просто опустилась в ванне, расслабилась, получая удовольствие от теплоты вокруг.

«Я тебе говорила». Слова мгновенно пробудили Кэтти-бри из ее полусна. Она уселась ровно, и мгновенно окунулась обратно в замешательстве, заметив не только Леди Алустриэль, но и странного дварфа, борода и волосы которого были белыми как снег, и разодет он был в шелка.

«У нас в Митриловом Зале принято стучаться перед тем как входить в чью-то комнату», заметила Кэтти-бри, возвратив себе часть своей обычной уверенности.

«Я стучала», ответила Алустриэль. «Ты просто была слишком поглощена ванной.»

Кэтти-бри убрала мокрые волосы с лица, в результате чего щека ее оказалась в пенных пузырьках. Чтобы спасти свою гордость она игнорировала пену несколько мгновений, затем сердито сбросила ее.

Алустриэль только улыбнулась.

«Вы можете идти», бросила она этой самоуверенной леди.

«Дриззт в самом деле направляется в Мензоберранзан», объявила Алустриэль, и Кэтти-бри взволнованно подалась вперед, ее смущение отступило перед важностью новостей.

«Я путешествовала в мир духов ночью», объяснила Алустриэль. "В нем можно найти немало ответов. Дриззт прошел на север от Сильверимун, через Мунвуд, по прямой, к горам вокруг перевала Мертвого Орка.

Лицо Кэтти-бри оставалось вопрошающим.

«Там Дриззт впервые вышел из Подземья», продолжала Алустриэль, «Из пещеры к востоку от перевала. Я так полагаю, он собирается вернуться той же дорогой, что вывела его из тьмы».

«Доставь меня туда», потребовала девушка, поднимаясь из воды, целеустремленность не оставляла места скромности.

«Я обеспечу лошадей», сказала Алустриэль подавая девушке толстое полотенце. «Заколдованные лошади быстро доставят вас в нужное место. Весь путь займет не больше двух дней.»

«Ты не можешь просто использовать магию, чтобы послать меня прямо туда?» спросила Кэтти-бри. Ее тон был резким, будто ей казалось, что Алустриэль не делала все, что могла бы.

«Я не знаю где пещера», пояснила сереброволосая леди.

Кэтти-бри прекратила вытираться, чуть не выронила одежду, которую держала в руке и беспомощно уставилась на нее.

«Поэтому я и привела Фрета», сказала Алустриэль, успокаивая молодую женщину.

«Фредегар Роккрашер», уточнил дварф странным певучим голосом, взмахнул рукой и отвесил грациозный поклон. Кэтти-бри подумала, что он говорит как эльф, оказавшийся в теле дварфа. Она сдвинула брови, впервые внимательно оглядев его; всю свою жизнь она провела рядом с дварфами, и никогда не видела ничего похожего. Его борода была аккуратно подстрижена, одежда идеально чистой, а кожа не демонстрировала и следа обычной скалистой твердости. Слишком много умываний в пахучих маслах, решила девушка, презрительно глянув на ванну, исходившую паром.

«Фрет был в отряде, который первым выслеживал Дриззта от самого выхода из Подземья. Когда Дриззт покинул эти места, моя любопытная сестра и ее спутники проследили следы дроу и обнаружили пещеру, ведущую в глубинные тоннели».

«Я не очень хотела показывать путь тебе», после долгой паузы сказала Леди Сильверимун, в ее голосе явно прозвучала забота о безопасности молодой женщины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.