# Щепкин и красный велосипед

Анне-Катрине Вестли

В этой книге вы снова встретитесь с Малышом и его другом, деревянным человечком Щепкиным. Малыш и Щепкин по-прежнему ездят на красном автобусе вместе с мамой «на работу», чтобы папа поскорее мог расплатиться за их но-вый дом. Но теперь у Малыша появилась заветная мечта…

Anne-Cath.Vestly

TROFASTE KNERTEN


Copyright © Gyldendal Norsk Forlag AS 2009 [All rights reserved.]

© Дробот О. Д., перевод на русский язык, 2015

© Челак В. Г., иллюстрации, 2015

© Оформление. Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2015

Machaon®

* * *


## Капитан Щепкин


В понедельник спозаранку на дороге тихо и пусто. Изредка протарахтит по ней машина и скроется вдали, а дорога дальше скучает одна. Домов на ней всего ничего, всё больше поля, леса да каменные тумбы на поворотах.

Правда, вон стоит на взгорке серый дом. Живёт в нём старый столяр, да, видно, хозяин спит пока: печка не топится. Зато в небольшом домике чуть поодаль кто-то проснулся. На лестницу вышел мужчина. Он сел на средней ступеньке, потянулся, устроился поудобнее и раскурил трубку.


Следом из дома вышел маленький мальчик и сел рядом. И знаете, что он держал в руке? Угадали – мальчик прижимал к груди маленький обломок сосновой ветки или корешка, очень похожий на человечка. У него были руки, ноги и голова, а мальчик держал его крепко и бережно, как верного, закадычного друга.

Мужчина обернулся и скользнул взглядом по дому: новый, ладный, из светлого дерева – любо-дорого посмотреть.

– Пора нам красить наш дом, Малыш, – сказал мужчина. – Тебе какой цвет нравится: красный, белый или жёлтый?

– Красный, – сказал Малыш. – Щепкин, а тебе какой? – спросил он своего деревянного друга.

– Зелёный сосновый, – прошептал Щепкин.

Конечно, сосновому человечку сосновый цвет больше всего и нравится.

– Время подумать есть, – сказал папа. – Денег на покраску мы ещё не скопили.

– А от нашей с мамой работы в магазине деньги тоже в копилку идут? – спросил Малыш.

– Ещё как идут, – ответил папа. – Мы почти оплатили все самые большие счета, дальше будет легче. Хорошо посидеть вот так на крылечке, да, Малыш? Как же уезжать не хочется! Ты бы знал, как я не люблю понедельники!

– И я их не люблю, – вздохнул Малыш. – Вот бы ты всегда был дома и никуда не уезжал. И мы бы с тобой каждый день сидели вот так вместе.

– Ты себе представить не можешь, как мне надоело скитаться по гостиницам, – сказал папа. – Но ничего не попишешь, Малыш. Сейчас каждому из нас приходится нелегко, но надо стараться изо всех сил. Я уеду надолго, но надеюсь вернуться к празднику, к семнадцатому мая[1].

– А ты не можешь продавать свои пальто и платья прямо здесь? – спросил Малыш. – Поставил бы машину на дороге, и всё.

– Не могу, к сожалению, – ответил папа. – Ты ведь знаешь, я продаю пальто и платья магазинам, а у нас тут ни одного нет.

– Есть наш магазин в Гампетрефе, – сказал Малыш.

– Да нет, – вздохнул папа, – хозяин вашего магазина одеждой не торгует. Видно, ничего тут не придумаешь, придётся ехать.

Папа спустился к своему грузовичку и открыл дверцы. Внутри были развешаны пальто и платья, но Малыш с ними не очень-то дружил, он сердился на них: зачем они заставляют папу всё время себя возить?

На крыльцо вышла мама.

– Вот тебе завтрак с собой. Ты уже уезжаешь? – спросила она папу.

– Да, мне пора ехать, чтобы успеть ещё сегодня поработать. Ведите себя хорошо. Мама, будь умницей, пиши мне. Так приятно получить от вас весточку! Когда я читаю письмо в гостинице за много километров отсюда, я как будто сижу и разговариваю с вами.

– А я пошлю тебе рисунок, – сказал Малыш.

– Где Филипп? Я хочу попрощаться с ним тоже.

Малыш быстро-быстро взбежал на второй этаж, в небольшую комнату, где он жил вместе со старшим братом.

– Филипп, просыпайся скорей! Папа уезжает.

– Хм, – хмыкнул Филипп, не открывая глаз.

– Филипп, вставай! Помаши папе в окно! Он уезжает.

– У-у, – сказал Филипп.

Он вылез из кровати и, полусонный, побрёл к окну.

– Стой у окна и маши! – крикнул Малыш, выбегая из комнаты.

Папа уже садился в машину.

– Филипп стоит у окна, – доложил Малыш.

– Отлично, – сказал папа, а потом крикнул: – Филипп, доброе утро! Хорошей тебе недели и присматривай за мамой и Малышом.

– Угу, – сказал Филипп. – И тебе удачной поездки.

Малыш с Щепкиным спустились к дороге. Когда папина машина проезжала мимо, Малыш замахал изо всех сил и поднял Щепкина повыше, чтобы тот тоже махал. И они махали, пока машина не скрылась из виду.

– Ну вот, папа уехал, – вздохнул Малыш.

– Да уж, – сказал Щепкин. – Скажи, хорошо, что я у тебя есть, а то бы ты загрустил.

– Филипп, – крикнула мама, – до автобуса полчаса, поспеши!

– Уже собираюсь, – откликнулся Филипп.

Мама прибралась, Филипп оделся и позавтракал, Малыш надел непромокаемые штаны и сапоги, и они все вместе вышли из дома.

– Вон идёт красный автобус, – сказал Щепкин.

Он был совершенно очарован этим автобусом и всегда замечал его первым.

– Давай сядем у окна, – сказал Малыш.

Мама села рядом с ним. А Филипп сзади, подальше от них.

Автобус остановился у магазина в Гампетрефе, маме с Малышом пора было выходить, а Филипп ехал дальше, в школу.

– Бывай, Малыш, – попрощался Филипп и вскинул указательный палец ко лбу, как будто отдавая честь.

– Сам бывай, – ответил Малыш и вскинул палец точно как Филипп.

Он теперь научился отлично это делать и каждый раз, выходя из автобуса, прощался с братом таким манером.

– Я пошла работать, – сказала мама. – Увидимся за завтраком.

– Вас понял, – кивнул Малыш. – Мы будем ждать сигнала.

А сигнал у них был такой: когда наступало время завтрака, мама выходила на крыльцо магазина и подмигивала Малышу с Щепкиным.

– Хорошо, – сказала мама, – ждите, – и скрылась за дверью.

Около магазина сегодня красовались прекрасные лужи. Раньше, зимой, в холода, их тут не было, но теперь потеплело, и всё вокруг таяло и текло.

Малышу с Щепкиным эти лужи обещали море удовольствия. Друзья сходили в дровяной сарай и принесли деревянные чурочки и щепки, чтобы строить кораблики.

Самая большая лужа, почти пруд, разлилась позади магазина. Малыш ещё раз сходил в сарай и нашёл там отличную дощечку. Его она не выдержит, но вот Щепкина – легко.

– Щепкин, повезло тебе, – сказал Малыш, – сейчас поплывёшь.

– Я не хочу, – отказался тот. – Я не хочу один плавать по такому огромному озеру.

– Я буду стоять на берегу, – пообещал Малыш, – и смотреть на тебя. Мы будем махать друг дружке.

– Нет, так я всё равно не хочу, – ответил Щепкин. – Лучше я постою на берегу, а ты плавай.

– Я слишком большой, – сказал Малыш.

– Я тоже большой, – заупрямился Щепкин, – я почти огромный.

– Но до меня пока не дорос, – возразил Малыш. – Капитан, когда отходите?

Услышав, что Малыш назвал его капитаном, Щепкин подобрел и промямлил:

– Думаю, я выйду совсем скоро.

Малыш сбегал к маме в магазин и получил кусок белой обёрточной бумаги.

– Зачем она тебе? – спросила мама.

– Щепкину махать, – сказал Малыш и убежал.

Щепкин стоял рядом со своим кораблём и смотрел на воду.

– Поднимайся на борт, – сказал Малыш. – Похоже, лучше тебе лежать, а не стоять, чтоб не свалиться. Ага, вот так. Ну, вперёд!

Он замахал белой бумагой, и корабль с Щепкиным на борту отчалил от берега.

– Так далеко не договаривались! – завопил Щепкин.

– Не бойся. Вон уже другой берег, видишь? – отозвался Малыш.


Щепкин отплыл почти на середину, как вдруг корабль остановился. Посреди пруда.

– Жалко, сегодня ветра нет, – сказал Малыш, – а то бы он тебя погнал.

Малыш нашёл палку и стал бить по воде, нагоняя волну. Получилось почти как маленький шторм.

– Ты думаешь, это приятно? – спросил Щепкин.

– Зато смотрится здорово! – признался Малыш. – Видно, что ты очень смелый и лихо скачешь по волнам на своём корабле.

– Ну хорошо, – согласился Щепкин.

Тут прошла очень высокая волна… и утащила его в воду.

– Ничего страшного, – крикнул Малыш, – ты плавучий! Я тебя сейчас подберу, пока просто лежи на воде.

Он попробовал палкой подцепить Щепкина, но палка не доставала.

– Придётся мне дойти до тебя, – сказал Малыш. – Это не беда, я в сапогах.

Он вошёл в лужу. Но об одном он не подумал: на дне лужи был лёд, очень скользкий. В общем, Малыш поскользнулся и растянулся в воде во весь рост.

– Тоже решил поплавать? – спросил Щепкин.

– Я не поплавать решил, я решил тебя спасти. Смотри, как я умею!

Малыш бил по воде руками и ногами очень потешно, Щепкина разбирал смех, но он ещё не перестал дуться, поэтому сказал ворчливо:

– Не брызгайся!

– У меня в штанах текут ручьи, – задумчиво заметил Малыш, – хотя штаны непромокаемые. Ой, вода ужасно холодная!

– Мне нормальная, только надоело уже. Отнеси меня на берег сохнуть, – сказал Щепкин.

– Пожалуйста, – ответил Малыш.

Он подхватил друга и пошлёпал к берегу. В сапогах хлюпало, холодная вода просочилась со штанов и свитера внутрь, и стало щекотно от мурашек. Сначала Малыш решил не обращать на эти мелочи внимания, но быстро замёрз.

– Думаешь, завтрак скоро? – спросил он Щепкина.

– Возможно, но, когда я загораю, я глух и нем.

– Ты сегодня какой-то вредный, – сказал Малыш.

– Вовсе нет, просто мне нравится говорить по-взрослому. Как учит меня мой друг.

## Одежда с чужого плеча

– Я замёрз, – сказал Малыш. – Пойдём к маме, посмотрим, не пора ли ей нам подмигнуть.

– Вопрос, не заметит ли она, что ты весь мокрый? – спросил Щепкин.

– Надеюсь, заметит, – ответил Малыш, но, когда они вошли в магазин, мамы там не оказалось.

– Привет, Малыш, – сказал хозяин магазина. – Мама тебя искала, но ты где-то играл, а ей надо было бежать на автобус. Она сказала, чтобы я дал тебе термос и пакет с бутербродами и помог налить какао.


– А куда мама поехала? – спросил Малыш.

– В банк по моим делам, – ответил хозяин. – Она вернётся часа через полтора, я думаю. А ты заходи ко мне в кабинет, перекуси.

– Ого, – сказал Малыш.

– И можешь покрутиться на моём стуле, – разрешил хозяин, увидев, что Малыш огорчился.

Малыш вошёл в его кабинет, но не сел на стул, а встал рядом.

– Что ж ты не садишься? – спросил хозяин.

– Во мне воды слишком много, кажется, – ответил Малыш.

– Как же я не подумал? – спохватился хозяин. – Ты конечно же хочешь снять с себя мокрое. Честно сказать, я с детскими одёжками управляться не умею, но вдвоём мы как-нибудь справимся, да? Вот ведь незадача. Обычно я езжу в банк сам, но сегодня придёт грузовик с товаром, и я побоялся отлучаться.

– Знаешь, – сказал Малыш, – давай не будем раздевать меня здесь.

– Сам пойми, раздеваться надо в тепле, – ответил хозяин.

– Нет, здесь не стоит, потоп будет, – сказал Малыш. – Лучше выйти наружу.

Он взял с собой Щепкина, следом за ними пошёл хозяин магазина.

– С чего начнём? – спросил он.

– С сапог, я думаю, – ответил Малыш.

Хозяин потянул сапог, из него хлынула вода.

– Зачем ты носишь воду в сапогах? – удивился хозяин.

Вид у него был озадаченный.

– Я плавал, – объяснил Малыш, – спасал Щепкина.

– Плавал? – с ужасом переспросил хозяин. – А ты умеешь?

– Когда мелко, тогда умею, – объяснил Малыш. – Я руками по дну перебираю. Мы здесь неподалёку плавали. В луже за магазином.

– Понятно, – ответил хозяин.

Тем временем он стащил с Малыша второй сапог. Воды в нём было не меньше.

– Теперь штаны непромокаемые, – подсказал Малыш.

– Ладно, – кивнул хозяин.

Он долго мучился с кнопками и подтяжками, но вот штаны слезли, и по лестнице вниз хлынул поток воды.

– Хорошо, что ты не стал раздеваться у меня в кабинете, – сказал хозяин. – Ты очень умный мальчик. За исключением того, конечно, что плаваешь в луже. Ой, у тебя и свитер промок? Тогда пойдём в магазин, к печке. Я уже совсем замёрз, раздевая тебя.

Хозяин, наверно, думал, что с Малыша надо снять только верхнюю одежду, что внутри он сухой, но не тут-то было. Свитер промок насквозь, тонкий свитерок под ним оказался ещё мокрее, задубевшую майку впору было выжимать, колготки были ничем не лучше свитера, и даже трусы как будто бы полоскали в бочке с водой.

– У тебя есть запасная одежда? – спросил хозяин магазина.

– Нет. Но можно повесить эту к печке, и она быстро высохнет.

– Да, но ты же не можешь зимой бегать голышом даже в доме. Ты замёрзнешь.

– Давай ты на время завернёшь меня в бумагу и положишь на прилавок, – предложил Малыш.

– Нет, это не годится, – сказал хозяин. – И надо ж было такому случиться именно сегодня! Понимаешь, у меня никогда не было детей. Так, без паники. Мы справимся, вот увидишь.

Он повесил на двери магазина записку: «Буду через пятнадцать минут» – и повёл Малыша вверх по лестнице к себе в квартиру.

– Мы поднимемся к себе, – сказал Щепкин, потому что он часто слышал, что так говорит хозяин магазина.

Он жил совсем один у себя наверху. Дважды в неделю приходила помощница, убирала дом, стирала одежду и готовила хозяину еду. В остальные дни он управлялся сам.

Теперь он решительно зашёл в свою спальню и открыл комод. Одежды для мальчика у него не было, но было чистое бельё, рубашки и прочее. Для начала он выдал Малышу подштанники и майку.

– Отличный у тебя видок! – хихикнул Щепкин с пола.

– Ой как хорошо, – сказал Малыш, – я почти согрелся.

Потом он получил гольфы. Они были ужасно велики Малышу, но зато в них было тепло и сухо. Дальше хозяин дал ему свою шерстяную кофту на пуговицах и завернул его в плед. Хозяин сдвинул два кресла, так что получилась почти кровать, а потом помог Малышу налить какао из термоса и вытащить из пакета бутерброды.

– Я и не знал, что ты такой добрый, – сказал Малыш хозяину магазина.

– Ерунда, – ответил хозяин. – Но теперь мне пора за прилавок, наверняка кто-нибудь уже ждёт. Если что-то нужно, постучи в пол этой палкой. Я не буду закрывать дверь, можешь крикнуть.

# Сноски

1

17 мая в Норвегии отмечают главный национальный праздник – День Конституции. 17 мая 1814 года в городке Эйдсволл собрание представителей всех сословий и территорий Норвегии провозгласило страну независимой и единогласно приняло её конституцию. С 1836-го праздник широко отмечается: во всех городах и деревнях проходят шествия, в них принимают участие все школьники страны, впереди колонн идут школьные духовые оркестры и несут знамёна школ, затем идут политики, спортсмены, прочие организации. Вдоль тротуаров шествие приветствуют жители, в основном в бюнадах – национальных костюмах. Всюду ленточки цвета норвежского флага – красно-сине-белый. В столице, Осло, шествие проходит перед королевским дворцом, на балконе которого стоит король со всей королевской семьёй. Обычно столичное шествие тянется не менее шести-семи часов.