# Две невесты на одно место

Дарья Аркадьевна Донцова

Две невесты на одно место… Да, попал Иван Павлович Подушкин между молотом и наковальней. Сразу две дамы утверждают, что Ваня – отец их будущих малюток и, как честный человек, обязан жениться. Конечно, на худой конец, можно и жениться, но на ком из двух? И что делать со второй претенденткой на Ванины руку и сердце? Короче, пока Подушкин пытается хоть как-то решить свои личные проблемы, его хозяйка Элеонора тоже не дает Ване продохнуть. Он мечется по городу, расследуя очередное дело. Их клиент Игорь Самойлов встретил на одной из вечеринок воплощение своей детской мечты. Она была как две капли воды похожа на девушку с календаря. Когда-то в юности Игорь даже придумал ей имя – Франсуаза. И вот совпадение – прекрасное видение тоже звалось Франсуазой. А через некоторое время девушка исчезла из жизни Самойлова так же внезапно, как и появилась. Из квартиры Игоря ничего не пропало. Да и не было у него особых ценностей, разве что коллекция старинных карт, которую собрал его отец. Старый профессор всю жизнь искал пиратские сокровища и даже утверждал, будто нашел место, где они спрятаны…

## Глава 1

Родители плохого не посоветуют. Папа с мамой уже успели наделать кучу ошибок и теперь пытаются предостеречь детей. Но, увы, все тщетно: люди, как известно, предпочитают учиться на личном горьком опыте.

Все матери в один голос говорят подрастающим дочерям: связывай свою судьбу только с положительным мужчиной, врун, пьяница и постаскун тебе не нужен. Но отчего-то большинство девушек не слушается матерей и предпочитает испорченный вариант. Причем чем больше червоточин имеет жених, тем сильней его любят. Уж не знаю, какими мыслями руководствуются прелестницы, обращая свой взор в сторону неудержимых пьяниц и самозабвенных бабников, может, в каждой представительнице слабого пола дремлет педагог и женщины просто испытывают физиологическую потребность кого-то перевоспитывать? Или тут срабатывает некий охотничий азарт: ага, вон улыбается обольстительный Казанова, укладывающий в постель все, что движется. Попробую-ка я его приручить, пристегнуть к своей юбке, ей-богу, непростая задача: окольцовывание Дон Жуана. Увы, тем, кто лелеет подобные замыслы, в хорошенькие головки не закрадывается простое соображение: что родилось, то и выросло, любителя бутылки и обожателя юбок не переделать, он способен лишь на некоторое время сосредоточиться лично на вас, потом его снова потянет на подвиги. Ну отчего бы не кинуть взор на нормального человека, например, такого, как мой приятель Слава Минаев? Он доктор наук, профессор, работает в Московском университете, преподает математику. Зарплата его, конечно, не особо велика, но она стабильна, а ректор частенько подбрасывает сотрудникам какие-то надбавки, пустячок, а приятно. Живет Минаев один, никаких родственников вроде вечно брюзжащей маменьки, наглой младшей сестрицы или въедливого отца у него нет. Квартира у Славы очень даже ничего, нормальная, стандартная московская трешка, две комнаты смежные, одна изолированная. Славка не пьет, не курит, не кобелирует, после работы едет домой, где готовит себе ужин. Минаев страстный кулинар, обладатель огромного собрания книг о вкусной и здоровой пище. Еще он, уже начав седеть, ни разу не был женат, поэтому не обременен алиментами, воспитанием отпрысков и перманентным выяснением отношений с бывшей супругой. Славка хочет создать хорошую, крепкую семью, иметь двоих детей, в общем, являет собой настоящий бриллиант, идеальный вариант для ярмарки невест.

Минаеву по большому счету плевать на внешность и материальное положение избранницы, он романтик, влюбляющийся в душу, а не прожженный тип, предпочитающий иметь дело лишь с пышногрудыми и длинноногими блондинками. Кажется, что подобного мужчину бабы рвут на части, пытаясь отвести в загс. Около квартиры Минаева, на мой взгляд, должна топтаться очередь из девиц, хорошо понимающих: Славка – их ожившая мечта. Ан нет, в действительности дело обстоит по-иному. Все «обоже» Минаева, пообщавшись с ним пару месяцев, бросают профессора. Приятель страдает, он искренне не понимает, отчего любимая не захотела с ним жить.

Примерно два месяца назад мы со Славой сидели в этом же трактире, за тем же столиком, помнится, приятель тогда со вздохом спросил:

– Ваня, отчего ты не женат?

Обычно, услыхав подобный вопрос, я отшучиваюсь, говорю нечто типа: «Не дорос еще», – но в тот раз у меня было отвратительное настроение, я разошелся со своей любовницей Лизой, поэтому вдруг заявил:

– Представить себе не можешь, до чего мне надоели дамы, читающие Маркеса и регулярно посещающие симфонические концерты. Просто коробит от вежливого лицемерия, уж лучше найти обычную девушку, с не обезображенным интеллектом личиком, хорошую хозяйку, обзавестись потомством и жить счастливо. Дача, домашние консервы, дети, внуки…

Между прочим, я вовсе не чадолюбив, семейные прелести меня не радуют, просто в тот момент Слава попал пальцем в рану. Только-только пережив разрыв с Елизаветой, я не очень адекватно реагировал на раздражители.

– Вот я нашел себе такую, – радостно воскликнул Слава, – Верочку! Как она тебе, кстати? Очень меня любит.

Я вздохнул: ох, надолго ли любовь?

И вот сейчас друг снова и снова с недоумением восклицает:

– Ну скажи, что плохого я сделал Вере?

Я молча уставился в чашку с отвратительно приготовленным напитком. Увы, даже в элитных заведениях общественного питания, коих в Москве теперь не счесть, не умеют правильно заваривать зеленый лист. Просто удивительно, но работники кухни не знают самых элементарных вещей: вода для зеленого чая берется не из водопровода, она…

– Ваня, – с отчаяньем воскликнул Слава, – так как? В чем, по-твоему, я виноват?

Увы, бедному Славке ничего не объяснить, впрочем, так же, как и местному «чаеведу», который сейчас ничтоже сумняшеся залил чашки крутым кипятком, использовав обычную нефильтрованную воду из-под крана на кухне. С Верой Слава прожил полгода. Минаев познакомился с ней в магазине, куда пришел покупать ботинки. Вера стала обслуживать клиента, к слову сказать, она довольно миленькая, этакая простушечка с широко распахнутыми голубыми глазами, и Слава предложил ей провести вместе вечер.

Глядя, как разворачиваются их отношения, я наивно полагал, что приятель наконец-то нашел супругу. Вера прибыла в Москву из областного, захолустного городка, удрала от родителей-алкоголиков к тетке. Образования у девушки особого нет, в кармане лежал диплом некоей организации, готовящей в рекордно короткие сроки продавцов. Жила красавица в тесноте, считала копейки и мечтала встретить принца. А тут бац – Славка, может, и не королевских кровей, но вполне даже ничего, с квартирой, машиной, дачей и окладом. Вера перебралась к Минаеву, и Славка, захлебываясь, рассказывал мне, какая она замечательная.

– Мне так повезло, – повторял он.

Но я понимал, что выигрышный билет вытащила девица.

Хозяйством она себя не обременяла. Как я уже упоминал, готовит Минаев сам и продукты любит выбирать лично. Славе принципиально, чтобы рис для ризотто был нужной длины и цвета, поэтому Минаев самостоятельно ходит по лавкам и рынкам. Нудную работу: уборку, стирку, глажку у Славы выполняет хмурая Галя. Приходит два раза в неделю и наводит порядок, поэтому, на мой взгляд, жизнь Веры напоминала праздник. Минаев мгновенно забрал ее из обувного магазина и отдал учиться на дизайнера. Утром Славка отвозил кралю на занятия, потом заезжал за ней, и они отправлялись домой, в чисто убранное гнездышко, где он становился к плите, а дама ложилась на диван и смотрела телевизор. Кто бы из вас, милые дамы, отказался от подобного счастья? Да сто женщин из ста сейчас испытывают зависть к девушке. Но Вера оказалась сто первой. Вчера она, пока Славка ходил в гастроном, собрала свои вещи и ушла, оставив на столе записку: «Прощай, больше с тобой жить не могу!»

И вот теперь Минаев восклицает:

– Ну почему она так поступила? Я не пил, не курил, не обижал Веру, не поднимал на нее руку.

– Может, иногда следовало давать ей затрещины, – вздохнул я, – раз в неделю, по пятницам.

– Ваня, – возмущенно воскликнул Слава, – я спрашиваю совета, у меня ситуация нервная, стрессовая, а ты хохмишь! Право, неуместно.

Я снова уткнулся в чашку. Вовсе не думал шутить. Увы, порода людей, которые не способны оценить хорошее к себе отношение, слишком многочисленна. Девушки, подобные Вере, считают интеллигентность глупостью, и потом, они выросли в такой среде, где колотушки являются признаком мужественности. Славе надо либо в корне менять поведение, либо искать новую любовницу в ином социальном слое. Я чужд снобизму, но создавать семью следует только с тем, кто читал в детстве и юности те же книги, что и ты.

– Помоги мне, Ваняша, – продолжал тем временем Минаев.

– Чем? – осторожно спросил я.

– Съезди к Вере, спроси, что случилось? Может, я обидел ее ненароком и не заметил?

– А ты позвони ей.

– Она мобильный отключила.

– А ты знаешь, куда Вера отправилась?

– Думаю, к тетке.

– Обратись туда.

– Там никто трубку не берет.

– Съезди на квартиру.

– Уже был там.

– И что?

Славка начал вертеть лежащий на столе нож.

– Ничего, дверь не открыли, хотя дома кто-то был, знаешь, когда в «глазок» изнутри смотрят, в нем тень мелькает.

Я кивнул:

– Верно. Это я в отношении «глазка». Раз с тобой не желают общаться, то вычеркни девицу из своей биографии, забудь Веру, другая найдется.

– Пожалуйста, съезди к ней, – взмолился Слава.

– Ну ладно, – сдался я, – хотя, честно говоря, я не вижу никакого смысла в разговоре с Верой.

– Очень прошу, – чуть не зарыдал Минаев.

– Хорошо, давай адрес.

Славка быстро продиктовал название улицы, я начал записывать координаты в блокнот, и тут завопил мобильный. На том конце провода оказалась Нора.

– Ваня, – гневно воскликнула она, – ты где?

– В ресторане, ужинаю.

– С какой стати?

– Ну… мы встретились со Славой Минаевым…

– Мне однофигственно, где и с кем ты болтаешься, – вскипела Нора, – немедленно кати домой! Клиент едет!

– Но вы же дали мне сегодня выходной, – напомнил я.

– Ну и что? А сейчас отобрала назад, – уже совершенно спокойно сообщила Нора и отсоединилась.

Я положил мобильный в барсетку. Спорить с Элеонорой всегда было бесполезным делом, а после того, как она в прямом смысле слова встала на ноги, моя работодательница и вовсе не желает слушать никого, кроме себя. Некоторое время назад моя хозяйка решилась на весьма болезненную операцию. Шансы на то, что она начнет передвигаться самостоятельно, без инвалидного кресла, были крайне малы, но не имейся у нее самой крохотной надежды, Нора бы и тогда рискнула. Наши хирурги отговаривали больную от опрометчивого шага, пугали полной парализацией.

– Да, – восклицали «добрые» медики, – вы наконец-то избавитесь от кресла на колесах, но ляжете в кровать и не сумеете даже сидеть.

Но надо знать Нору. Ехидно улыбаясь, она поступила по-своему и сейчас может стоять и передвигаться на небольшие расстояния. Поняв, что ноги кое-как, но подчиняются ей, хозяйка мигом избавилась от всего, что напоминало об инвалидности. Она сделала в доме ремонт и выкинула кресло на колесах. Я попытался вразумить Нору и сказал ей:

– Извините, конечно, что наступаю на больную мозоль, но, на мой взгляд, неразумно выносить вон коляску.

– Не занудничай, – взвилась Элеонора.

– Вдруг вы устанете и упадете в коридоре?

– Нет.

– Путь от спальни до ванной занимает у вас почти час.

– Это пока, через полгода я начну бегать.

– Вам трудно вставать без посторонней помощи.

– Справлюсь.

– Вдруг свалитесь в ванной?

– Ерунда.

– И все же оставьте кресло на колесах, оно может пригодиться, – умолял я Нору.

Но тщетно, вместо того чтобы внять голосу разума и спокойно сказать домработнице: «Ну-ка, прибери „повозку“», – Нора заорала на меня:

– Ваня, ты идиот! За фигом тогда было делать операцию, если теперь опять рассекать в коляске? Все! Конец! Я снова на двух ногах! Немедленно замолчи! И еще, давай поспорим на твой месячный оклад, что в марте месяце я спокойно стану пользоваться метро!

– Господи, – изумился я, – зачем вам подземка? Вы в нее сколько лет не спускались.

– Весной преспокойно спущусь, – пообещала Нора, – и еще построю дом за городом, с лестницей на второй этаж и начну носиться по ней, перескакивая через ступеньки. Так как? По рукам?

Я покосился на календарь: ноябрь. До марта месяца уйма времени.

– Пожалуй, спорить с вами – бесполезное занятие.

– Золотые слова! – воскликнула хозяйка. – Еще я запишусь в балетную студию.

– В вашем возрасте! – вырвалось у меня.

– Не хами, – огрызнулась Нора, – имей в виду, если я замечу, что ты относишься ко мне как к убогой, мигом оштрафую, стану бить рублем. Усек, котик?

Выпалив сию тираду, Нора развернулась и очень медленно побрела к двери. Было понятно, что каждый шаг дается даме с невероятным трудом. Палкой она не пользуется из принципа, не делает себе никаких поблажек.

Внезапно Нора покачнулась, я было дернулся, чтобы подхватить хозяйку, но вовремя остановил себя. Элеонора уцепилась за стену, потом обернулась и кивнула:

– Правильно, Ваня, молодец, ты делаешь успехи.

Я только вздохнул – ну и характер. Вот поэтому-то около Норы нет близких людей. Кто же выдержит около биоробота-перфекциониста?..

– Ваняша, – напомнил о себе Славка, – так как, поможешь?

– Непременно, – кивнул я, – но не сегодня, Нора зовет на работу.

– Конечно-конечно, – закивал Слава, – только согласись.

– Не волнуйся, – успокоил я Минаева и ушел.


Дома в прихожей обнаружилось незнакомое пальто, явно дорогое, кашемировое, импортного производства, сверху висел красивый шелковый шарф, может, слегка ярковатый для мужчины. Похоже, что клиент уже сидит в кабинете.

Быстро сняв верхнюю одежду и причесавшись, я дошел до рабочей комнаты и без стука распахнул дверь. Нора трудится там же, где живет, но служебная часть апартаментов отделена от личных покоев. Мне бы и в голову не пришло ввалиться в спальню Норы без предупреждения, более того, я вообще туда не заглядываю, но в кабинет вхожу спокойно, без поскребывания в филенку.

– Вот и Иван Павлович! – приветливо воскликнула хозяйка.

Сидевший в кресле мужчина вежливо встал и протянул мне руку.

– Очень приятно, Игорь Самойлов.

Я пожал крепкую ладонь и протокольно улыбнулся. Непонятно, сколько лет этому Игорю, ведь в наше время, когда сильный пол начал вовсю использовать новинки косметологии типа фотоомоложения, химического пилинга и инъекций ботокса, многие пенсионеры стали выглядеть молодыми парнями.

– Все в сборе, – возвестила Нора, – можете спокойно рассказывать, что за печаль привела вас сюда.

Игорь кивнул:

– Попытаюсь изложить события связно, хотя, боюсь, придется начать издалека, иначе вы ничего не поймете.

– Мы никуда не торопимся, – заверила его Нора.

Игорь сцепил пальцы в замок.

– Мне посоветовала обратиться к вам Ляля Георгадзе. Знакомы с ней?

– Да, – одновременно ответили мы с Норой.

Еще бы нам не знать Георгадзе! Примерно полгода тому назад Ляля, заливаясь слезами, ворвалась к нам и поведала об исчезновении своей дочери, красавицы Лианы.

– Ее похитили, – колотилась в истерике Ляля, – вчера позвонили и потребовали выкуп.

Не стану утомлять вас подробностями, скажу лишь, что Нора справилась с задачей ровно за сутки. Лиана была обнаружена на квартире своего любовника. Парочка, понимая, что родители девочки никогда не разрешат ей выйти замуж в шестнадцать лет, решила заработать и скрыться. Естественно, дальше нас с Норой история не пошла.

– Ляля сказала, что вы способны за двадцать четыре часа найти пропавшего человека! – нервно воскликнул Игорь.

– Не всегда, – ответила Нора.

– Но ее дочь вы обнаружили.

– Верно.

– Теперь помогите мне!

– Мы не сумеем ничего предпринять, пока не узнаем, в чем проблема, – справедливо заявила Нора.

– Да, действительно, – пробормотал Игорь. – Значит, так. Много лет тому назад, когда я еще был школьником, моей маме на работе подарили настенный календарь импортного производства.

Когда Анна Ивановна принесла домой пакет, Игорь с интересом спросил:

– А там чего?

– Не смотрела, – равнодушно обронила мама, – но, судя по упаковке, очередная коробка конфет и календарь. Ты не разворачивай, Новый год на носу, отнесешь своей классной руководительнице, все меньше на презенты тратиться придется.

Но Игорь не послушался маму и, когда та отправилась на кухню, зашуршал обертками. Сначала он развернул нечто прямоугольное и понял, что мать права. Под оберточной серой бумагой оказалась коробочка дефицитного в советской стране лакомства «Вишня в шоколаде». Впрочем, и во втором случае мамочка не ошиблась, длинная трубка была календарем. Но каким!!!

Выпущен ежемесячник был во Франции, на каждой страничке красовались фотографии девушек в купальниках. Сейчас подобное издание сочтут целомудренным, все прелести молодых женщин были спрятаны, никакой обнаженной груди или, упаси бог, голой попки. Нет, стройные фигурки прикрывали бикини или так называемые «цельные» купальники. Но, напомню, дело происходило в приснопамятные коммунистические времена, и Игорь чуть не умер, поняв, что попало к нему в руки. Чтобы мама не отняла восхитительное издание, он моментально сбегал в свою комнату, взял другой календарь, полученный в подарок на день рождения от одноклассницы, скромный образец отечественной полиграфической промышленности, украшенный фотографиями цветов, сунул его в пакет и с самым невинным видом сел за уроки.

Мама не заметила подмены, а подросток на следующий день привел с собой двух одноклассников, Юру и Владю, и они начали с упоением рассматривать картинки.

Парни были сражены наповал, во-первых, они не предполагали, что на свете существуют подобные красавицы, во-вторых, их поразил яркий педикюр. У советских женщин ухоженные ножки были редкостью, а еще у одной из фотомоделей имелся пирсинг в пупке, и мальчишки чуть не охрипли, споря друг с другом.

– Серьга торчит, – уверял Игорь.

– Нет, просто нарисовали, – ответил Владя.

– Не, проколото.

– Ты че! Разве ж там можно сделать дырку, – влез Юра, – это просто клипса.

Спорили до хрипоты, чуть не подрались, но потом помирились и поделили календарь, каждому досталось по четыре странички. На следующий день о восхитительных фото узнали все одноклассники, и в результате у Игоря осталась лишь одна картинка, месяц май. На фотографии была запечатлена хрупкая, почти бестелесная девушка, с длинными прямыми светлыми волосами. Большие голубые глаза фотомодели мечтательно смотрели вдаль, тонкий нос мог показаться чуть длинноватым, но он совершенно не портил девушку, пухлые, капризные губки изгибались в улыбке, на правой щеке имелась небольшая пикантная родинка. Модель сидела в плетеном кресле, слегка расставив ноги, на ней красовался ярко-красный купальник. Широко известный фильм с Шарон Стоун еще не был снят, но на Западе уже давно пережили такое явление, как сексуальная революция. На дворе стояла середина восьмидесятых годов, в СССР же, как известно, секса не было. Надеюсь, не стоит дальше объяснять, почему Игорь влюбился в прелестную незнакомку? Девушка была не только привлекательна физически, с первого взгляда на нее становилось понятно: она птица из иной стаи. Красавица никогда не ходила строем, горланя пионерские песни, не дремала на комсомольских собраниях, не имела затюканных жизнью родителей и не страдала от подростковых прыщей. Она была из другого мира, и этим все сказано.

## Глава 2

Игорь вставил фото в рамку и повесил на стену. Мама возмутилась и велела:

– Сними порнографию.

Но всегда послушный Игорь на сей раз проявил строптивость и ответил:

– Ни за что.

Сначала у них с мамой вышел скандал, но потом Анна Ивановна смирилась. Впрочем, каждый раз, когда Игорь предупреждал о визите гостей, мама строго спрашивала:

– Девочки будут?

– Ну и что? – вспыхивал сын.

– Убери ужасный снимок, – вздыхала мать, – не конфузь подруг. Я бы со стыда сгорела, войдя в комнату к парню, у которого такое украшение висит.

В десятом классе Игорь потерял невинность. Сначала его «учительницей» стала молодая вдова, которая переспала с ним в деревне, куда Игоря отправили на лето, а затем его соблазнила соседка, студентка третьего курса Валечка Малахова. Воспользовавшись тем, что никого из старших дома у Игоря не было, Валечка в одном халатике, наброшенном на голое тело, явилась к соседу попросить в долг сахар. Ни о чем таком не думавший парень спокойно насыпал в подставленную банку песок, Валечка чихнула, поясок пеньюара сам собой развязался…

Через пару часов Игорь проснулся от неприятного ощущения тесноты, с трудом разлепил веки и увидел, что рядом на диване, забросив на него ногу, мирно посапывает Валечка.

Кровь бросилась парню в голову, испытывая бурю эмоций, не последней из которых был страх, Игорь поднял глаза и наткнулся взором на портрет Франсуазы. Уж не знаю по какой причине, но парень решил, что модель носит это имя.

В ту же секунду он понял: Валя уродка, отвратительно толстая особа, со спиной, покрытой веснушками, в соседке не было ничего общего с Франсуазой. Игорь ощутил приступ отвращения, он быстро растолкал студентку, отчаянно желавшую остаться на диване, и выставил девицу на лестничную клетку.

С тех пор всех своих любовниц Игорь сравнивал с Франсуазой. И как думаете, кто проигрывал? Сомнения нет, живые женщины совершенно блекли перед фото. И оно понятно почему. Девушки слишком много разговаривали, а Франсуаза молча улыбалась со стены. Из ее пухлого ротика не сыпались потоком глупости, она не требовала походов в кино, шоколадных конфет и колечек, не закатывала истерик и сцен ревности. Франсуаза была идеалом, реальная женщина не соответствовала завышенным требованиям Игоря, поэтому любовницы у него сменялись калейдоскопом.

В один момент, после двадцать пятого дня рождения, Игорь начал испытывать неудобство от собственной ветрености и решил каким-то образом избавиться от власти снимка. Для начала Самойлов надумал кардинально сменить тип женщин, вместо голубоглазой блондинки парень закрутил роман с одной медсестрой, буряткой по национальности. Это был совсем иной типаж, чем Франсуаза, невысокая, коренастая девушка, с черными волосами и узким разрезом темно-карих глаз. Когда дело дошло до постели, Игорь, чтобы окончательно вылечить себя, спрятал фото Франсуазы в шкаф, устроился с медсестрой на диване и… ничего не смог. Медичка старалась изо всех сил, но в результате – полный облом. Разобиженная девица, обозвав кавалера импотентом, в гневе удалилась, Игорь вынул портрет, повесил на стену и понял: он обречен всю жизнь провести вместе с Франсуазой, ему никогда не полюбить другую девушку.

Дойдя до этого места, клиент прервался, вынул портсигар, повертел его в руках, потом вновь засунул изящную, похоже, золотую вещь в карман и спросил:

– Вам понятна моя ситуация?

– В общем, да, – кивнула Нора и, ткнув пальцем в шкаф, за стеклянными дверками которого посверкивали золотом корешки, добавила: – Проблема описана в трудах психологов. Первое впечатление… ну и так далее, я не специалист. Почему вы пришли ко мне? Думаю, вам следует обратиться к грамотному психоаналитику или психотерапевту, они умеют справляться с подобными состояниями.

– Я продолжу, – невозмутимо перебил Нору Игорь, – выслушайте до конца.

После эксперимента с буряткой Игорь более не рисковал, все его последующие женщины были словно из одного яйца: блондинки с голубыми глазами, но, увы, они не являлись Франсуазой. В анамнезе у Игоря имелась куча брошенных любовниц, и потихоньку он привык к мысли, что, скорей всего, жить ему придется одному, встреча с Франсуазой невозможна, остальные «невесты» начинали через короткое время раздражать его до зубовного скрежета. Игорь был готов их убить и порой рвал отношения очень жестко. Бедные возлюбленные плакали, бесконечно задавая вопрос:

– Что я тебе сделала?

– Ничего, – хмуро отвечал Игорь, – все в порядке, ты хорошая, это я плохой, урод и дебил, давай расстанемся без эксцессов!

Неизвестно, как бы развивалась жизнь Игоря дальше, но несколько месяцев тому назад случайная встреча совершенно перевернула его жизнь. Один из знакомых пригласил Игоря на свой юбилей, идти не хотелось страшно, но Самойлову пришлось сделать над собой усилие и отправиться на торжество. Знакомый работал корреспондентом в одной из влиятельных столичных газет, и Игорю, имевшему свой маленький, но вполне процветающий хлебопекарный бизнес, не хотелось портить отношения с обидчивым мужиком. Журналюга, злопамятный тип, мог запросто устроить не почтившему своим присутствием вечеринку приятелю антирекламу. Напишет в паре статей, что булки и батоны, которые выпускает фирма с поэтичным названием «Барвинок», сделаны из муки с канцерогенными добавками, – и каюк пекарне.

Первая, кого Игорь увидел, войдя в ресторан, была Франсуаза. Высокая длинноволосая блондинка в красном купальнике сидела в кресле, слегка раздвинув ноги. Игорь выронил букет, но уже через секунду сообразил, что на девушке очень открытое красное мини-платье. Верх его держится на тоненьких лямочках, а коротенькая юбочка задралась слишком высоко, выставив на всеобщее обозрение красивые круглые колени.

Забыв про именинника и неврученные цветы вкупе с подарком, Игорь словно зомби подошел к красавице вплотную и еле-еле сдержал рвущийся наружу крик. Незнакомка оказалась похожа на фотомодель так, словно их делали под копирку: большие голубые глаза, пухлые губки и родинка на щеке.

Кое-как придя в себя, Игорь хриплым голосом сказал:

– Здравствуйте.

Девушка улыбнулась и кивнула.

– Меня зовут Игорь, – продолжил он.

Красавица снова качнула длинноволосой головой.

– Тут много народу, – решил во что бы то ни стало завязать разговор Игорь.

Кивок.

– Принести вам бокал шампанского? – не успокаивался Игорь.

Девушка улыбнулась.

– Так да или нет? – продолжал настаивать Самойлов. – И как вас зовут? Давайте познакомимся!

Изящная рука незнакомки скользнула в сумочку, пальцы вынули маленький блокнотик и крошечный карандашик. Красавица нацарапала на листочке несколько слов и подала его настырному кавалеру.

«Франсуаза. С удовольствием выпью шампанское».

У Игоря перед глазами запрыгали серые мухи, но он сумел отойти от не желавшей отчего-то разговаривать дамы и побрел к длинному столу, заставленному бутылками. По дороге на него налетел Виктор Ряжин и стал приставать с идиотскими вопросами. Игорь, страшно боясь, что ожившая мечта сейчас исчезнет, приподнялся на цыпочки, увидел, что Франсуаза по-прежнему спокойно сидит в кресле, и спросил у Ряжина:

– Кто эта девушка?

– Где? – завертел головой Виктор.

– Ну, такая красивая.

– Здесь полно симпатяшек, – заржал Ряжин, – вон, гляди, какие ножки.

Игорь схватил идиота Виктора за плечи, развернул и ткнул пальцем в кресло.

– Вот она.

– И ничего интересного, – с разочарованием протянул Ряжин, – личико простецкое, бюстик мелковат, да и ноги, того, не слишком.

Услыхав эти самые обычные для Ряжина слова, Игорь с огромным трудом подавил охватившую его злобу и процедил:

– Давай не будем сейчас говорить о классических канонах красоты. Ты знаешь девушку?

– Ее вроде Олег Писемский привел, – ответил Виктор и смылся.

Игорь мгновенно отыскал Олега и, не сказав тому даже «здрасте», мигом спросил:

– Девушка в красном платье с тобой?

– Вон та?! – прищурился Писемский. – В принципе, хорошенькая.

– Почему «в принципе»? – насторожился Игорь. – Ты ее привел или нет?

– Экий ты любопытный, – ответил Олег.

Игорь почувствовал себя глубоко несчастным – мечта его жизни принадлежит фанфарону Писемскому.

– Вы давно живете вместе? – задал он откровенно бестактный вопрос. – И вообще, зачем тебе эта девушка?

Олег вздернул брови.

– Ну ты даешь! – воскликнул он.

– Пожалуйста, ответь, – насел на Писемского Игорь, – что вас связывает?

– Странный интерес. Какое тебе дело, с кем я пришел?

– Ей-богу, очень надо.

Писемский пожал плечами.

– Рад бы помочь, но не могу. Девица ничего себе, но она немая. Я подошел к ней, начал разговор, а она блокнотик вытащила. Небось по губам читать умеет, слова понимает по артикуляции.

– Значит, она не с тобой, – констатировал Игорь.

Писемский округлил глаза.

– Я женат, между прочим!

Игорь махнул рукой и отошел от Олега.

Надеюсь, вы понимаете, что Игорь сделал все, дабы заинтересовать собой Франсуазу, и очень скоро у них разгорелся роман. Немая девушка оказалась той, кого Игорь ждал всю свою жизнь. Мало того, что внешне она была невероятно похожа на фотографию, так еще и характер имела точь-в-точь такой, каким его придумал Самойлов: тихий, неконфликтный, мягкий. Большую часть дня Франсуаза улыбалась, за несколько месяцев совместной жизни Игорь ни разу с ней не повздорил. Во-первых, с немой девушкой особо не поругаешься, а во-вторых, повода для раздоров не существовало. Франсуаза являла собой настоящий клад, она хорошо готовила и ловко навела порядок в холостяцкой берлоге Самойлова. Не очень уютная квартира пекаря разительно переменилась, вместо жалюзи на окнах появились гардины, кухня украсилась яркими вещичками, в ванной висела занавеска с изображением кошек и стояли такие же по дизайну стаканчики с мыльницей. Франсуаза не просила у Игоря денег, она работала художником в крупном рекламном агентстве и отлично получала, ее ежемесячный доход был, пожалуй, даже больше, чем у Игоря. Вернее, Самойлов имел неплохую прибыль, но почти каждый заработанный рубль он вкладывал в дело, а Франсуаза спокойно тратила зарплату на себя, кстати, она с большой охотой приобретала любовнику подарки, в основном предметы одежды: рубашки, свитера. Под влиянием любимой Игорь начал сильно меняться. Франсуаза заставила его сменить кургузую дубленку на солидное кашемировое пальто, она же посоветовала приходить на деловые встречи не в джинсах и пуловере, а в дорогих костюмах, безупречных рубашках и галстуках, которые придерживал золотой зажим. И очень скоро Игорь понял: любимая-то права, человека встречают по одежке.

Безоблачное счастье обещало стать постоянным. Игорь начал учить язык жестов, чтобы общаться с любимой без блокнота, дело продвигалось туго, но в конце октября Самойлов уже мог «сказать» простую фразу. Его не слишком ловко «произнесенные» слова смешили Франсуазу до слез, но ведь они понимали друг друга, а это было главным.

Первого ноября Франсуаза предложила Игорю провести уик-энд в пансионате. Рекламное агентство, в котором трудилась девушка, сделало для этого дома отдыха какую-то работу, в благодарность за отлично проведенную акцию хозяин пансионата предложил всем желающим рекламщикам отдохнуть у него за треть цены. Игорь охотно согласился, и они с Франсуазой отправились в местечко под названием «Черемуха».

Честно говоря, дом отдыха не впечатлил Игоря. Совершенно обычное, словно перенесенное из прошлых советских лет заведение с кондовой мебелью, дешевой сантехникой и не слишком навязчивым сервисом. Бассейн отсутствовал, правда, имелась баня. Дискотека выглядела более чем жалко, а большинство отдыхающих – люди, так сказать, «за тридцать», являлись работниками некоего предприятия, проводившего в «Черемухе» день рождения своей конторы. Из рекламного агентства была одна Франсуаза, остальные, наверное, зная, что собой представляет пансионат, сочли за благо остаться дома.

Чтобы не расстраивать и без того приунывшую Франсуазу, Игорь радостно воскликнул:

– Вот и хорошо. Никто к нам с болтовней привязываться не станет, поужинаем, погуляем и на боковую.

Франсуаза заулыбалась, и вечер у пары прошел просто волшебно. Сначала любовники, хихикая, съели невероятный ужин, напомнивший Игорю пионерское детство: котлета с макаронами, компот и булочка с повидлом, потом погуляли, подышали чудесным свежим воздухом, сходили в баню. А в номере Франсуаза вытащила из сумки бутылку великолепного коньяка, кусок дорогого сыра, нарезку, лимон.

– Какая ты умница! – восхитился Игорь. – Ну, давай за нас!

Он поднял стакан, самый простой, принесенный им из ванной, чокнулся с подругой, отпил темно-коричневую жидкость, почувствовал легкое головокружение и пробормотал:

– Что-то я устал, сидеть сил нет!

Франсуаза показала на разобранную постель. Еле-еле передвигая ногами, Игорь добрался до кровати и вновь ощутил приступ дурноты. Любимая вложила в его руку стакан. Самойлов машинально допил коньяк и упал на подушку. Потолок, бешено вращаясь, начал опускаться, глаза Игоря закрылись. Последнее, что он запомнил, это широкая улыбка Франсуазы, – девушка заботливо прикрывала любимого пледом.

Разбудил Игоря резкий стук в дверь. Самойлов сел и первые секунды не мог понять, где находится, глаза пробежались по комнате: трехстворчатый гардероб, комод, на окне узкие ярко-оранжевые занавески. В ту же минуту пришло понимание: он в пансионате. Надо же так вымотаться за прошедшую неделю, упал вчера камнем и заснул. Ну ничего, впереди еще почти целая суббота и воскресенье. Но где Франсуаза? Отчего Игорь лежит один?

В дверь снова заколотили, потом из коридора послышались громкие голоса.

– Ломай, Петя.

– Может, ему плохо!

– Да не, нажрался до усрачки.

Игорь не успел сообразить, что случилось, как хлипкая дверь затряслась и распахнулась. В номер ворвались две взъерошенные бабы, блондинка с брюнеткой, и мужик, распространяющий сильный запах перегара.

– Живой! – воскликнула одна из теток, увидав Игоря.

– Говорил же, бухал он, – прогундел мужчина.

– Что вы творите, товарищ, – возмутилась другая баба, – нам номер убирать пора, уже четырнадцать часов.

– С ума сошли! – возмутился Игорь. – Врываетесь внаглую.

– Так мы стучали, а вы не слышите, – слегка сбавила тон блондинка.

– Койко-место пора освобождать, – не сдавалась брюнетка, – у вас лишь до полудня оплачено! Временем перепользовался, алкоголик хренов!

Самойлов окончательно рассердился.

– Мы купили путевку на двое суток, – рявкнул он, – до утра понедельника, заехали в пятницу, доплатили за лишнюю ночь, что еще надо?

Блондинка хихикнула, брюнетка укоризненно закивала головой.

– Во мужики! И что только с вами бутылка делает! Пить меньше надо! Сегодня понедельник, два часа дня, давно твой срок пребывания в «Черемухе» истек. Собирайся живо и сматывайся.

– Да скажи спасибо, что доплату не требуем, – вступила в разговор блондинка, – десять минут тебе, ханурику, на сборы. Только не вздумай трендеть, милицию позовем.

– Как понедельник? – оторопел Игорь. – Я вчера заснул, в пятницу!

Бабы горестно вздохнули, а мужик воскликнул:

– Ну и назюзюкался ты!

– Я совсем не пью, – протянул Игорь, – так, чуть-чуть под хорошую закуску.

– Хватит бухтеть, – оборвала его брюнетка, – не веришь нам, спускайся на рецепшен и посмотри, какое число на стойке выставлено.

Блондинка же, не тратя лишних слов, ткнула пальцем в пульт телевизора. Вмиг экран озарился голубым светом, появилось женское лицо и послышался сочно окрашенный голос:

– Таковы последние события этого понедельника, нашу программу продолжит пятнадцатая серия…

– Офигеть, – прошептал Игорь, – ничего не понимаю. Франсуаза, ты где?

## Глава 3

С огромным трудом пережив известие о летаргическом сне, поразившим его по невесть какой причине, Игорь узнал следующую новость: Франсуаза уехала. Поведение любимой озадачивало. Отчего она не испугалась, поняв, что кавалер спит вторые сутки не просыпаясь, почему не забила тревогу, не вызвала «Скорую помощь», не кинулась за врачами? Любая другая женщина, оказавшись в подобной ситуации, по меньшей мере бы удивилась, но Франсуаза предпочла испариться очень тихо, прихватив свою сумку.

В состоянии, близком к шоковому, Игорь вернулся домой, где его ждал новый сюрприз. Все вещи, принадлежавшие Франсуазе, исчезли, не было ничего, напоминавшего о том, что в квартире в течение нескольких месяцев жила девушка. С окон пропали занавески, из кухни улетучились милые вещички, из гардероба – шмотки, из ванной – косметика… Состояние Игоря было трудно описать словами. Сначала Самойлов пометался по комнатам, потом призадумался. Тут только до него дошло, что он ничегошеньки не знает о Франсуазе. Девушка ухитрилась не сообщить о себе никаких сведений, Игорь даже не знал, имеет ли она родителей, и лишь сейчас он сообразил: Франсуаза очень молода, неужели отец с матерью не беспокоились, с кем их дитя проводит время, отчего разрешили дочери жить с мужчиной без всякой регистрации отношений и ни разу не попытались связаться с ним? Да и сама Франсуаза никогда не ездила к родственникам. Было чему удивляться! Игорь не знал ни домашнего адреса, ни телефона родичей любимой, он также не мог назвать их имен, Самойлов даже не знал, в каком рекламном агентстве работала Франсуаза. Любимая умудрилась ни разу не сообщить адрес и название конторы.

Промаявшись до утра вторника и поняв, что девушка не собирается возвращаться, Игорь решил начать поиски Франсуазы. В голове у него вдруг появилось страшное предположение: что, если в субботу утром Франсуаза, решив не будить его, пошла завтракать, а затем отправилась прогуляться в лес? Там на нее напали, изнасиловали, бросили, глухонемую девушку подобрали добрые люди, отправили в больницу…

Игорь схватился за справочник и принялся методично обзванивать клиники. Через два часа ему стало ясно – больниц слишком много, одному с работой и за неделю не справиться. И потом, он звонит в московские госпитали, а пансионат-то находится в области, следовательно, Франсуазу могли отвезти куда угодно: в Истру, Дедовск, Красногорск…

Ощутив очередной приступ отчаяния, Самойлов пошел в кухню, отчего-то он испытал страшный приступ голода. Игорь открыл холодильник, вынул йогурт, уронил его, чертыхнулся, полез за тряпкой и вдруг замер. Боже, ну и глупости он делает! Если Франсуазу изнасиловали и она сейчас лежит в больнице, то кто же тогда собрал ее вещи в пансионате и вынес все из квартиры? Нет, любимая жива и здорова, осталось выяснить, зачем она все это проделала.

Игорь молча смотрел на растекающуюся по плитке белую лужицу. Неожиданно он додумался до совсем уж невероятной вещи. С какой стати его, крепкого мужчину, «унесло» от нескольких глотков коньяка?

Самойлов напрягся и восстановил в памяти картину вечера пятницы. Вот Франсуаза достает из сумки бутылку, Игорь открывает ее, наливает себе больше, девушке меньше, чокается с ней и выпивает благоуханный напиток. А девушка… она просто ставит стакан на стол.

Самойлов упал на стул. Вот оно что! В бутылке было сильнейшее снотворное или какой-то другой препарат с «вышибающим» эффектом. Зачем Франсуаза проделала с ним такое? Отчего пригласила в пансионат? Кто она? Где живет? Работает? В рекламном агентстве? Господи, как оно называется?!

У Игоря вновь закружилась голова, пошатываясь, он дошел до спальни и лег на кровать. Снова захотелось спать, слишком велик оказался перенесенный стресс, и измученный нервными переживаниями организм включил один из механизмов защиты. Игорь начал погружаться в дремоту.

Тяжелые веки торопились сомкнуться, Игорь повернулся на правый бок, на секунду скользнул взглядом по стене и мгновенно растерял весь сон. На обоях он увидел гвоздь. Пустой. Фотография с изображением девушки в красном купальнике, лист из календаря за май месяц, мирно висевший тут на протяжении многих лет, испарился.

Закончив рассказ, Игорь посмотрел на Нору.

– Найдите Франсуазу, я заплачу любую сумму, отстегну столько, сколько надо.

– Зачем она вам? – неожиданно поинтересовалась Элеонора. – Похоже, девушка попросту решила сбежать.

– Нет, – резко ответил Игорь, – ее похитили.

– Маловероятно, – попыталась вразумить его Нора, – сами же рассказывали: она собрала шмотки.

– Это могли сделать другие люди, – нахмурился Самойлов, – отняли у Франсуазы ключи. Я потом сообразил, вещи вполне способен унести любой человек.

– Да зачем? – спросил я. – С какой стати ее похищать? Она богата?

– Нет, впрочем, не знаю. Когда мы жили вместе, она производила впечатление хорошо зарабатывающего человека, но это не богатство, – протянул Игорь.

– Может, ее родители олигархи? – не успокаивался я.

– Не знаю.

– Или вам решили насолить конкуренты, – выдвигал я новые версии.

– Нет.

– Вы уверены?

Игорь хмыкнул.

– Мой бизнес стабильный, но маленький. Я имею пекарню в спальном районе столицы и пару «тонаров». Покупатели в основном жители близлежащих домов, я принимаю заказы, ну, допустим, на пирожки, булочки. Хотите отметить день рождения и просите: «Мне двадцать плюшек с яблоками». Есть еще несколько фирм, куда я поставляю выпечку для столовых. Дело идет неплохо, сейчас купил еще вагончик, увеличил объем производства и продаж. В планах создание второй пекарни, но это не раньше чем через год. Поймите, мой бизнес никому не составляет конкуренции, это не водка, не природные богатства, даже не продукты, всего лишь скромные батоны и булки. На жизнь хватает, покупатели довольны, так и существуем. Игорю Самойлову никогда не монополизировать всю торговлю хлебобулочными изделиями в столице, да я и не стремлюсь к этому, мои планы скромны, хочу тихого семейного счастья: любимую жену, троих детей, небольшой домик в Подмосковье, лето в Турции, машину-иномарку и все. Главное, чтобы семья была сыта, обута, одета. Я ни для кого не представляю опасности, не занял чужую нишу, не выжил из бизнеса другого хозяина. Да в нашем районе можно еще кучу «тонаров» поставить, и народ будет хлеб брать. Нет, исчезновение Франсуазы никак не связано с моим делом.

– Тогда куда же она подевалась? – воскликнул я.

– Именно это я и хочу узнать, – мрачно ответил Самойлов. – Беретесь?

– Нет, – быстро ответил я.

– Да, – мгновенно перебила меня Нора. – Иван Павлович, ну-ка запиши все ответы Игоря на вопросы, которые я сейчас стану ему задавать. Фамилию Франсуазы знаете?

– Да. Белявская.

– Хорошо. Номер мобильного?

Игорь изумленно глянул на Нору.

– Зачем он глухонемой девушке?

– Всякое бывает, – не сдалась Нора, – значит, его у нее нет?

– Нет.

– Ладно. Вы познакомились на тусовке?

– Да.

– Франсуаза пришла с неким…

– Олегом Писемским. Вроде так, хотя Олег и сказал, что она не с ним, но думаю, он тогда соврал из-за жены, небось хотел Франсуазу окрутить.

– Отлично! Давайте координаты Писемского, – воскликнула Нора.


Когда за клиентом захлопнулась дверь, Нора воскликнула:

– Ваня, ты похож на фигуру скорби! Что за кислый вид?

– Думаю, не следует браться за безнадежное дело, – осторожно ответил я.

– Ерунда, оно ясно, как слеза младенца, – отмахнулась Элеонора, – эта Франсуаза, бывают же люди, которые дают своим детям идиотские имена, просто удрапала от кавалера.

– Но почему?

– Господи, ты не понял, что он противный?

– Нет, вполне нормальный человек, похоже, очень аккуратный.

– Зануда! Небось извел бедняжку поучениями, вот она и убежала к родителям.

– Но…

– Не спорь!

– Однако…

– Ступай, звони Писемскому.

– Сейчас почти десять вечера.

– И что?

– Поздно уже.

– Вот! И ты зануда, – констатировала Нора, – действуй, а я пока кофейку выпью. Давай, давай, не жвачься!

Я только вздохнул. Нора подчас бывает невыносима, и потом, мне категорически не нравится изобретенный ею лично глагол «жвачиться». Но, сами знаете, я – наемный работник и не имею никакого права спорить с хозяйкой.


Слава богу, в доме у Писемского не спали, на звонок ответили мгновенно.

– Алло, – сказал тихий женский голос.

– Простите, если помешал, – завел я.

– Ничего, я телевизор смотрю, – прозвучало в ответ.

– Будьте любезны, позовите Олега.

– Кого?

– Олега Писемского.

В трубке воцарилось тяжелое молчание.

– Наверное, я не туда попал, – констатировал я, – еще раз приношу вам свои извинения.

– Зачем вам Олег? – прозвучал внезапный вопрос.

– Так это его квартира?

– Ну… да.

– Ваш телефон мне дал Игорь Самойлов, знаете такого?

– Нет.

Я растерялся.

– Ну как же, Игорь Самойлов, пекарь.

– А-а-а, – ответила женщина, – булочник!

– Вы, наверное, жена Олега.

– Да. Нина.

– Если вас не затруднит, позовите мужа, у меня к нему дело есть.

– Мой супруг умер, – ледяным голосом ответила Нина.

– Господи! Простите.

– Ничего. Вы же не знали.

– Нет, конечно, но и Игорь нас не предупредил.

– Самойлов общался с нами очень редко, – пояснила Нина, – раз в году. У нас имеется общий приятель Виктор Ряжин, вот на его дне рождения мы и виделись. Вполне вероятно, что Самойлов ничего не знает о несчастье.

– Что же случилось с Олегом? Он болел?

– Нет, под машину попал.

– Давно?

– В начале августа.

– Простите еще раз.

– Я не сержусь.

– Можно задать вам вопрос?

– Пожалуйста.

– Среди ваших знакомых нет глухонемой девушки?

– Нет и никогда не было.

– Может, слышали про девушку по имени Франсуаза? – цеплялся я за последнюю надежду.

– Нет, – не выразила никакого любопытства женщина, она даже не поинтересовалась, отчего я задаю ей идиотские вопросы.

– Ни от кого?

– У меня не такой уж большой круг общения, – тихо ответила Нина, – более ничего добавить не могу.

– Спасибо, – пробормотал я и повесил трубку.


Узнав детали разговора, Нора щелкнула языком и мгновенно позвонила Игорю. Ткнув пальцем в кнопку, она включила динамик, и по комнате разлетелся голос Самойлова:

– Уже нашли?

Я вздохнул – глупость и наивность некоторых людей попросту поражают.

– Вы видели паспорт девушки? – рявкнула Нора.

– Франсуазы? Нет.

– По идее, она могла назвать вам любое имя, сказать, что ее зовут Анна-Мария-Сюзанна Ротшильд.

– Да, но зачем?

– Фамилию знаете?

– Белявская.

– Откуда такая уверенность?

Игорь завздыхал.

– Ну… Франсуаза сообщила. Мы когда о браке заговорили, она сказала: «Мне фамилия Белявская меньше нравится, чем Самойлова, я твою возьму».

– Обалдеть можно, – заорала Нора, – умереть не встать! Как, по-вашему, отыскать девицу, о которой вообще ничего не известно? Вы точно уверены, что ее привел Олег?

– Думаю, да, а может, и нет, – растерянно протянул Игорь, – спросите у него сами, хотя он небось не признается из-за жены, но, если его потрясти…

– Писемский погиб.

– Как? – закричал Игорь. – Когда?

– Еще в августе, под машину попал.

– Ужасно, – прошептал Самойлов, – такое несчастье, я не знал, мы редко встречались.

– Каким же образом вы договаривались с Франсуазой о свидании? – наседала Нора. – Мобильного нет, домашнего адреса вы не знали, на службу к ней не приходили.

– Так она после работы домой ко мне ехала!

– Вы же не сразу стали жить вместе.

– Нет. Просто договор был – каждый вечер я подъезжаю в кафе «Тюльпанчик» и жду там Франсуазу, ровно в семь, или она меня поджидает. Если в полвосьмого кто-то из нас не приходит, то второй спокойно отправляется по своим делам, значит, свиданию помешали дела, увидимся завтра.

– Понятно, – процедила Нора.

– Но мы очень быстро поняли, что созданы друг для друга, и стали жить вместе.

– Ладно, – протянула Нора, – давайте адрес «Тюльпанчика».

## Глава 4

Утром мне позвонил Славка и рыдающим голосом поинтересовался:

– Ты поговорил с Верой?

– Извини, не успел.

– Как же так!

– Закрутился по работе!

– Я себе места не нахожу, можешь сейчас поехать?

– Но, наверное, Вера на работе или в аудитории, ты же вроде ее учиться отправил!

– Дома она, – грустно сообщил Слава.

– Откуда знаешь?

– Позвонил ей, она трубку сняла.

– И что ты сказал?

– Ничего, послушал голос и отсоединился.

– Что за дурацкое поведение влюбленного подростка? – воскликнул я.

– Ты, Ваня, не поучай меня, а помоги, – загудел Минаев, – если не хочешь, так и скажи.

– Ладно, – сдался я, – сейчас позвоню.


Голос может многое сказать о женщине, но еще больше вам объяснит ее лексика и фонетика.

– Алле, – крикнула Вера. – Ну? Че молчите? За фигом в трубку сопеть? Который раз трезвоните! Думаете, вас найти сложно?

– Доброе утро, – приветливо сказал я, – сделайте одолжение, позовите Веру.

– Ну я это, – сбавила пыл девушка.

– Иван Павлович Подушкин беспокоит, приятель Славы Минаева.

– А-а-а, – радостно воскликнула Вера, – приветик, Ваня, как делишки?

– В общем и целом нормально, – ответил я, – а у вас?

– Шоколадно, – возвестила девушка.

– Скажите, Верочка…

– Ты зовешь меня на «вы»?

– Э… простите, то есть прости, – быстро поправился я.

Ну ничего не могу с собой поделать, если человек мне активно не нравится, даже после двадцати лет знакомства буду ему «выкать», с остальными довольно легко перехожу на «ты», но с теми, к кому испытываю некоторую, иногда совершенно не объяснимую для себя неприязнь, буду держаться официально. Если же собеседник с обидой воскликнет: «Ваня! С какой стати ты разводишь церемонии», – я, сделав над собой усилие, попытаюсь стать фамильярным, но на протяжении всего общения придется постоянно напоминать себе: «Иван Павлович, ты „дружишь“ с собеседником».

– Скажи, Верочка, – попытался я навести контакт с девицей, – не могли бы мы встретиться?

– Стопудово, – сообщила собеседница, – ваще без проблем.

– Когда и где?

– Хочешь, приезжай ко мне.

– Спасибо за приглашение, но думается, нам лучше поговорить наедине, без лишних заинтересованных свидетелей. Давайте, э… давай в кафе? Выбирай любое, по вкусу.

– Вот уж где потрепаться «спокойно» можно, так это в обжорке, – захихикала Вера, – кругом народу полно, музыка орет. Лучше дома.

Я вздохнул. Согласен, в ресторане подчас бывает шумновато, но, как это ни абсурдно, в толпе человек наиболее одинок, десятки людей за соседними столиками заняты собой, на вас, если, конечно, вы не являетесь звездой телеэкрана или шоу-бизнеса, никто внимания не обратит, а дома найдутся бабушка-дедушка, вроде глуховатые старички, но у них отчего-то резко обостряются все системы общения с внешним миром, если к внукам приходят гости. В квартире практически негде спрятаться от любящих, наблюдательных глаз, от людей, которые желают вам добра, от милых, горящих желанием помочь детям родителей.

– Сейчас можешь приехать? – продолжала Вера. – Тетка на работе, я одна сижу.

– Лучше в центре.

– Вот еще! Попрусь я туда невесть зачем, тебе надо, ты и кати, – хихикнула девушка.

Признав справедливость последнего аргумента, я сказал:

– Хорошо, записываю адрес.


Вера жила в стандартном доме, в самой обычной квартире, обставленной простецкой мебелью, вернее, тем самым набором из всех возможных, предлагаемых за мизерные деньги, который в магазинах называют «шикарным». Комнату, служившую тут спальней, гостиной, библиотекой и будуаром, украшала чудовищная «стенка», сделанная из сильно полированных прессованных обрезков упаковочной тары. По периметру дверей шли «золотые» накладки, а середина их была украшена вензелями. Впрочем, один из моих приятелей, неприлично богатый Сергей Приходько, имеет в своем загородном доме точь-в-точь такой же вариант. И то, что у Приходько гардеробы выполнены из цельного массива дерева, а накладки и впрямь являются золотыми, не спасает положения, мебель в его палатах выглядит столь же омерзительно.

– Ну, чего скажешь? – кокетливо прищурилась Вера и шлепнулась на ярко-зеленый велюровый диван.

Я сел напротив в кресло и завел беседу.

– Вы разошлись со Славой?

– Ага, – кивнула Вера, – теперь я снова свободная девушка.

– Если не секрет, кто решил порвать отношения?

– Я, – хихикнула Вера, – собрала шмотки и адью!

– А почему?

Девица закатила сильно накрашенные глазки.

– Какая разница! Ушла, и точка.

– Понимаешь, Верочка, Слава очень страдает.

– Ну.

– Он любит тебя.

– Ну и что?

– Хочет, чтобы вы снова были вместе.

– Ну?!

– Я искренне пытаюсь понять, чем он обидел тебя.

– Ну…

– На мой взгляд, Слава идеальный партнер. Не пьет, не курит, по бабам не бегает.

– Ну?!

– Зарабатывает деньги, заботится о тебе, так что случилось?

– Ну…

– Перестань «нукать», – еле сдерживая гнев, сказал я, – объясни по-человечески.

– За фигом? – зевнула Вера. – Все равно вместе нам не жить, я не люблю ругаться, лучше по-тихому разлететься, без воплей.

– Можно спокойно прояснить ситуацию.

– И кому это надо?

– Славе, он хочет понять причину разрыва.

– Какая разница! Главное-то понятно, вместе нам не жить.

– Слава ждет твоего возвращения, – сурово вымолвил я, – он готов все простить и…

– Чего? – подскочила Вера. – Ну ваще я офигеваю! Готов все простить! Это я его прощать должна.

– Так какой проступок совершил Слава?

Вера втянула ноги на диван.

– Зануда он, твой дружок, ну сил нет терпеть, как заведется, не остановишь. Сидим, допустим, в кафе, я прошу: «Дайте мне „Наполеон“», – а Славка начинает бухтеть: «Вера, лучше сухое пирожное, без крема. Масляная пропитка вредна для печени, к тому же она содержит огромное количество холестерина. Еще сейчас лето, жара, легко получить отравление, в июле следует исключить из рациона подобные лакомства». Потом повернется к официантке и велит: «Принесите моей спутнице фруктовый салат и не поливайте его жирным кремом». Но я-то хотела торт! Какая ему разница, что другой человек ест?

– Видишь ли, Верочка, – решил я осторожно объяснить глупой капризнице ее ошибку, – «Наполеон» и впрямь наносит удар по печени…

– Знаешь, Ваня, – неожиданно заявила девица, – это у старпера Славки печень есть, а у меня она пока не отросла, и о холестерине я заботиться не собираюсь. Еще он меня лекциями задолбал. Идем по городу спокойно, воздухом дышим, вдруг, бац, встанет и занудит: «Смотри, Верочка, этот дом построили при жизни Грибоедова. Писатель был…» И ну лекцию читать часа на два, ополоуметь можно, и, главное, пока все не скажет, не остановится. Еще он обожает раздавать кретинские указания, страсть: «Вера, проверь, выключила ли ты перед уходом газ?» А то я дура. Или: «Верушка, мы домой пришли, сними ботинки». Я чего, по ковру в сапогах шляюсь? Довел до икоты. И постоянно придирался: говорю не так, по телику не те киношки смотрю, музыку плохую слушаю. Прямо иззудился весь. Все какие-то тома мне приносил и велел: «Читай, развивайся». А там нудятина мелкими буквами и без картинок!

Выпалив тираду, Вера сердито зашмыгала носом. Я решил воспользоваться моментом и ласково сказал:

– Верочка, ангел мой, ты просто не разобралась в сути дела. Слава преподаватель, для него естественно учить людей, он воспитатель и поэтому занимался с тобой.

– Зачем? – хмуро спросила девушка.

– Ну… Хотел сделать тебе лучше.

– Зачем? – повторила Вера.

Я слегка растерялся.

– Каждый человек должен развиваться, образовываться. Ты очень молода, вот Слава и взялся помочь тебе стать гармоничной личностью.

– Спасибо, не надо, без гармошки проживу, – скривилась Вера, – чего он тогда со мной жил, если я такая дура?

– Ты в целом устраиваешь Славу, – попытался я вразумить строптивую красавицу, – но кое-какие мелочи требуют корректировки, люди в процессе совместной жизни притираются друг к другу.

– Нудный он, – вздохнула Вера, – не пьет, не курит, даже поревновать нельзя. И потом, скажи, у меня чего, ноги кривые? Ну-ка глянь?

С этими словами девчонка вскочила и завертелась передо мной. Я кашлянул.

– Замечательные ножки, очень стройные.

– Вот! – торжествующе воскликнула Вера. – Теперь выше посмотри: талия толстая? Да я как рюмочка!

– Верно, – подтвердил я, – фигура у тебя великолепная.

– Ага! – азартно воскликнула Вера. – Ты еще всего не знаешь!

Не успел я ахнуть, как девчонка ужом выскользнула из одежды и предстала передо мной совершенно обнаженной. От неожиданности я, вместо того чтобы опустить взгляд, начал ощупывать девушку глазами. Следовало признать, сложена она просто превосходно, можно понять, отчего Славка так хочет вернуть себе нимфетку. Если бы Вера не обладала глуповатым личиком и характером базарной бабенки, ее бы ждала карьера на подиуме или в кино. Щедрый господь, начисто лишив Верочку всякого ума, решил наградить ее удивительной красотой форм.

– Ну как? – мяукающим голоском осведомилась Вера.

– Ты красавица, – сказал я абсолютную правду.

Вера вновь нацепила на себя крохотное платьице, но, странное дело, одетая, она показалась мне еще более обнаженной.

– Сама знаю, что сладкая конфетка, – прошептала, подходя ко мне, Вера, – и ведь я жила со Славкой, не изменяла, на сторону не смотрела, надеялась – он замуж позовет, обеспечит, ан нет! Лишь зудел и поучал, запрещал короткие юбки носить, постоянно твердил: «Вера, оденься прилично, не сверкай коленками». А когда мне мини носить? В девяносто лет не захочется. И ваще! Ну скажи, Ваня, как я тебе?