# Московский клуб

Вадим Юрьевич Панов

Казалось бы, они предусмотрели все и победа – неминуема. За ними стояла вся мощь Поднебесной, на их стороне выступал владелец крупнейшей корпорации, на них работал лучший ломщик на свете. Казалось, что гениальное открытие московских ученых, способное изменить измученный энергетическим голодом мир, – уже у них в кармане. Но полковник Тао и его друзья не учли некоторых мелочей. Например, того, что глава всесильной Службы Безопасности Анклава Москва Макс Кауфман по прозвищу Мертвый, слывущий человеком жестким, но недалеким, оправдает свою репутацию лишь наполовину…

> «Выражая единодушное мнение всех членов ООН, Генеральный секретарь подвел черту под трехлетними дебатами и подписал Резолюцию о статусе Анклавов. Таким образом, крупнейшие мировые корпорации окончательно вышли из-под контроля государств. В своей речи Генеральный секретарь подчеркнул, что глобализация достигла качественно нового уровня: „Создание Анклавов позволит бизнесу и науке еще полнее служить интересам всего человечества…“»

> Лента новостей «NY Post»

> «Единодушное мнение» – бред!»

> «А ты хотел, чтобы они написали правду? Что руководители концернов предъявили ультиматум, угрожая обрушить мировую экономику? Денежные мешки боятся продолжения Нефтяных войн и пытаются спрятаться. Радуйтесь, что они согласились делиться разработками…»

> «Делиться? С каких это пор наука принадлежит корпорациям?»

> «С тех самых. К нам в Эдинбург перебралась почти вся оксфордская профессура. После Больших Албанских Перестрелок желающих жить на юге почти не осталось, неспокойно там сейчас. Для старых европейцев Анклавы – спасение…»

> «Могли бы в Америку…»

> «Кто же разрешит? У властей разговор короткий: или Эдинбург, или оставайся на месте. Так что шотландский Анклав, можно сказать, состоялся…»

> «Китайцы заявили, что согласны предоставить статус Анклавов трем крупнейшим городам островных провинций, но только в том случае, если император отречется от престола…»

> Форум машинистов (выдержки)

> «Государственные институты не имеют права владеть независимыми корпорациями ни в какой форме и ни в какой доле. Акции и обязательства независимых корпораций разрешены к продаже исключительно частным лицам и компаниям, зарегистрированным в Анклавах. СБА[1] имеет право требовать подтверждения источников финансирования у желающих приобрести акции независимых корпораций. СБА имеет право отменять состоявшиеся сделки…»

> «В Анклавах действуют законы, установленные настоящим Положением, а также внутренние правила, выработанные корпорациями совместно с СБА…»

> Положение об Анклавах (выдержки)

* * *

Политики не верили в жизнеспособность Анклавов. Казалось, лишенные выгоднейших государственных заказов, корпорации не продержатся, признают свое поражение, откажутся от политической свободы. Частично эти прогнозы сбылись: примерно треть объявивших о независимости корпораций обанкротилась, и все они в строгом соответствии с Положением были проданы по частям. Зато остальные, преодолевшие годы становления, сумели изменить мир.

А государственные заказы к ним вернулись…

## Пролог

За два месяца до описываемых событий

Анклав: Сингапур

Территория: Центральный бизнес-округ

Pan Pacific Hotel

От некоторых предложений не отказываются


«Слухи о феноменальном открытии инженеров „МосТех“ сделали свое дело – ее акции уже неделю демонстрируют невиданный рост. Биржевые игроки не ждут официальных подтверждений и скупают…»

Чайка отключил идущую в «балалайку»[2] передачу, закурил и медленно продолжил свой путь вверх по улице.

«The Financial Info» носила титул самой серьезной в сети ленты деловых новостей, и, если ее аналитики использовали определение «невиданный», значит, на мировых торговых площадках действительно ажиотаж. Хорошо спланированный ажиотаж. «Игроки не ждут официальных подтверждений?» Раскрывать козыри не в правилах корпораций, и, если речь действительно идет о «феноменальном» открытии, информацию о нем можно ждать и месяц, и год. Но как раз неделю назад просочились слухи, что сеть «МосТех» успешно атаковали. Чайка, считавшийся одним из лучших ломщиков в мире, был уверен, что эти слухи – ложь. Но биржевые акулы не понимали, что сеть такого монстра, как «МосТех», способны продолбить всего одиннадцать человек на планете, и повелись на отлично разработанную дезинформацию. И теперь кто-то радостно потирает руки, подсчитывая прибыль, а кому-то, судя по всему, придется заняться проверкой…

– Прошу вас, сэр! – Напыщенный швейцар предупредительно распахнул зеркальную дверь и склонился в вежливом поклоне.

Анклав Сингапур находился в Восточной языковой зоне, здесь говорили на китайском, но Чайка не зря разорился на качественную программу-переводчик для «балалайки»: фразу швейцара ломщик понял всего с двухсекундной задержкой. Впрочем, чего тут было непонятного? Во всех уголках планеты швейцары говорят одно и то же, вот только немного их осталось, швейцаров, – обычно посетителей встречали фотоэлементы, но «Pan Pacific» специализировался на солидной публике и в пафосности мог дать сто очков вперед даже знаменитому московскому «Дяде Степе».

Чайка небрежно бросил окурок в роскошную – стекло с голографической картиной, бронза, позолота – урну и направился к лифтам. Швейцар раскланивался со следующим клиентом, портье улыбался так, словно встретил давно потерянного друга, лифтеры застыли возле кабин, готовые доставить вас на любой этаж, а если прикажете – внести в номер на руках.

«Не в этот раз, – усмехнулся ломщик, стоя в лифте. – В комнату, в которую я направляюсь, вам, ребята, хода нет».

Чайке не приходилось бывать в «Pan Pacific», но он знал, что его ждет. Самый дорогой номер в самом дорогом отеле самого дорогого района Анклава Сингапур. Девятая степень защиты от прослушивания. Стационарные наноскопы в каждом помещении. Дополнительное изоляционное покрытие на стенах и окнах, мощные глушители, подавляющие любой сигнал. В одном из соседних номеров – операторский пункт, не менее шести сотрудников внимательнейшим образом следят за конфиденциальностью переговоров; другой занимают охранники. Телохранителей, как успел заметить ломщик, хватало. По пути из холла отеля на нужный этаж Чайка вычислил не меньше двух десятков бойцов, переодетых официантами, лифтерами, портье… Наверху же они и вовсе не стеснялись: три человека в штатском у лифтов, трое у дверей номера, еще четверо рассредоточились по коридору. Наверняка перекрыты все лестницы и соседние этажи. Чайка знал, что «Pan Pacific» принадлежит местной Триаде, ребята из Народной республики вообще чувствовали себя в Сингапуре очень уверенно, но чем вызваны дополнительные меры безопасности?

«Я такая важная шишка?»

Чайка едва заметно улыбнулся. Хотелось бы верить, что все заварилось ради тебя, но, увы. Видимо, все дело в том, кто прибыл на встречу. Тао предупреждал, что появится не один.

Ломщик не спеша прошел мимо охранников. Спокойные, чуть отстраненные лица, слегка расслабленные позы. Достаточно одного неправильного жеста, чтобы они начали стрелять. И разместились грамотно: любая цель попадет под перекрестный огонь.

«Какой-то Большой Босс решил посмотреть на пойманную Тао Золотую рыбку? Лестно, очень лестно. Значит, меня ждет очень непростая задача…»

– Пожалуйста, разведите руки в стороны.

Чайке не пришлось представляться, его знали. Сканер ощупал тело, а следом прошлись ловкие быстрые руки – некоторым сотрудникам служб безопасности оперировали нервные окончания на пальцах, и обмануть таких досмотрщиков было сложнее, чем стационарный наноскоп.

– Вашу «балалайку», пожалуйста.

Ломщик молча вытащил из головы треугольный чип и протянул его охраннику, машинально отметив, как забавно прозвучало в устах китайца русское слово, обозначающее придуманное в Америке устройство.

– Проходите.

Полковник Тао действительно был не один. Второй китаец, облаченный в дорогой костюм старичок с белоснежными волосами и непроницаемым лицом, утонул в стоящем в углу глубоком кресле.

– Господин Ляо, – коротко представил старика полковник и почтительно поклонился в сторону кресла. – Господин Ляо выразил желание познакомиться с вами.

– Похоже, это большая честь, – вздохнул Чайка.

– Вы угадали, – сдержанно кивнул Тао и подошел к бару: – Как обычно, джин-тоник?

– Да.

Чайка продолжал мяться в двух шагах от двери.

– Присаживайтесь вон на тот диванчик, – ПРИКАЗАЛ полковник тоном радушного хозяина.

Ломщик подчинился. Местечко ему подобрали умело, загадочный старик видел Чайку как на ладони, оставаясь вне поля зрения ломщика.

– Ваш джин.

– Благодарю.

Тао, сама обходительность, Ляо, сама невозмутимость, и он посередине. Между молотом и наковальней. Господин Ляо, полковник Тао, ломщик Чайка… Чайка вдруг поймал себя на мысли, что по его нику даже пол определить нельзя: нет в сети такого понятия – «ломщица». Ломщик Чайка – и все. А уж кто стоит за ником, узнать крайне сложно. И китайцы под стать: Ляо, Тао. Простые, незамысловатые имена. Вымышленные? Скорее всего. Разве уважающий себя разведчик раскроет подлинное имя какому-то там агенту? Да и разведчиком из присутствующих в комнате был только Тао. Старик, Чайка понял это по беспрецедентным мерам безопасности, был птицей куда более высокого полета. Вполне возможно, – из высшего политического руководства Поднебесной. И уж ему-то откровенничать с ломщиком не было никакого резона.

«Что же вы приготовили?»

– Мне поручено передать, что операция, проведенная вами в Анклаве Кейптаун, произвела самое благоприятное впечатление. Мы очень довольны нашим сотрудничеством, Чайка. Мы высоко ценим нашу дружбу.

«Дружбу?! Желтый подонок!»

– С тех пор как началось наше партнерство, я чувствую себя гораздо… увереннее, – осторожно и предельно серьезно ответил Чайка. «Эти гады читают людей не хуже наноскопов!»

– Мне понравилось, как точно вы описали преимущества нашего сотрудничества, – улыбнулся Тао. – Уверенность в себе, в своем будущем большая редкость в наши дни. Дать ее могут только надежные друзья. Не так ли?

– Так.

– Я рад, что мы понимаем друг друга. И рад, что вы так быстро откликнулись на просьбу о встрече.

«А кто бы не откликнулся? Кто бы не откликнулся в моем-то положении?»

Приторная восточная вежливость начинала действовать на нервы, но ломщик держался, ни интонацией, ни жестом не демонстрируя накатившее раздражение.

Кто бы не откликнулся?

От тигра можно бегать, но, когда он на твоей спине, надо договариваться. К счастью, некоторые тигры умеют говорить. Девять лет Чайка оставлял в дураках лучшие службы безопасности мира. СБА и ФБР, Европол и русские, омарцы и индусы – никто не мог его взять. Девять лет свободы… Но китайцы оказались упорными. Они шли по следу легендарного ломщика семь лет, с тех пор, как в ходе молниеносного рейда в Анклав Токио Чайка сломал сеть корпорации «NDC» и вытащил на поверхность ее связь с государственными структурами Поднебесной. «NDC» потеряла статус транснациональной, была продана по частям, а китайцам пришлось долго извиняться перед мировым сообществом. Скандал закончился, но в Народной республике не забыли о наглом ломщике, сумевшем пробить хваленую защиту одного из крупнейших Анклавов. Взять Чайку стало для китайцев делом чести, и десять месяцев назад полковник Тао смыл позорное пятно с мундира военной разведки: лично арестовал ломщика в Эль-Париже и тайно переправил в Пекин. Двух недель в тюрьме хватило, чтобы Чайка принял вежливое предложение о сотрудничестве.

– Тяжело пришлось в Кейптауне? – сухо спросил старик.

Ломщик пожал плечами:

– В Южной Африке хороший филиал СБА… но я лучше. – Помолчал. – К тому же на этот раз меня прикрывали люди полковника Тао.

– Надеюсь, вы не растеряли прежних навыков и сможете провести операцию в автономном режиме?

– Разумеется, – кивнул Чайка. – Но…

– Мы обеспечим вас всем необходимым: деньги и оборудование. Все, что угодно.

Указательный палец на правой руке Чайки едва заметно дернулся: худшие предположения подтвердились, теперь он точно знал, в каком Анклаве предстоит работать.

– Вы слышали об этой истории? – поинтересовался Тао, протягивая Чайке маленькую, на одну страничку, распечатку ленты деловых новостей.

> «Руководство корпорации отказывается комментировать происходящее, ссылаясь на Положение о научной тайне, однако разговоры об удачной атаке ломщиков не умолкают. Биржи переполнены слухами о революционной разработке инженеров „МосТех“, акции корпорации уверенно поднимаются в цене, и в то же самое время официально объявлено о закрытии полигона „МосТех“ в Воронеже и действовавшей при нем лаборатории энергетических проблем. СБА вынуждена признать, что этот шаг связан с провалом в защите…»

– Дезинформация, – уверенно произнес Чайка, мельком просмотрев текст. – Внутреннюю сеть Анклава Москва не ломала.

– Этого и не требовалось, – кивнул полковник. – Был куплен человек из Воронежской лаборатории «МосТех», который помог сломать сеть полигона. К сожалению, СБА сумела прервать операцию и не позволила скачать основной массив данных. – Тао выдержал паузу. – Однако даже несколько обрывочных файлов показали, что «МосТех» стоит на пороге грандиозного открытия. Или шагнул за этот порог.

– И вы хотите заполучить разработки, – угрюмо закончил Чайка. – Насколько я понимаю, сейчас вся информация спрятана во внутренней сети Анклава?

– Да.

– Мы обратились к вам потому, – проскрипел Ляо, – что во всем мире есть только десять человек, способных совершить подобный подвиг.

– Одиннадцать, – машинально поправил старика Чайка.

– Десять, – бесстрастно продолжил Ляо. – Арлекин руководил группой, ломавшей Воронежский полигон. Его застрелили в аэропорту Санкт-Петербурга, убийце удалось скрыться.

«Арлекин работал на китайцев?!» На встречах с Тао Чайка старался быть сдержанным и спокойным, но эта новость выбила его из колеи. Ломщик рывком обернулся и в упор посмотрел на старика. И уперся в жесткий взгляд черных глаз.

– Арлекин работал на вас?

– В молодости людям свойственно совершать непродуманные поступки, однако с возрастом приходит понимание, что только сильные друзья являются залогом спокойствия и уверенности. Встретившись с нами, Арлекин, как и вы, сделал правильный выбор.

– И погиб.

– Арлекин мог погибнуть в любой из операций, – ответил Тао. – Такова его профессия.

– И моя тоже, – ровным голосом произнес ломщик. Он взял себя в руки и вернулся к прежней, спокойной позе. – Риск – наш неизменный спутник.

– Очень хорошо, что вы это понимаете.

Теперь ясно, почему Тао удалась операция в Эль-Париже. Арлекин знал о том логове машинистов, в котором прятался Чайка, и навел на него китайцев. «Мы ведь уважали друг друга, уважали… – с горечью подумал ломщик. – Ладно, о покойниках или хорошее, или ничего. Ты умер, Арлекин. Хорошо».

– Вы кажетесь озабоченным, – заметил старик. – Я знаю, ломщики не любят работать против Анклава Москва.

– Мертвый слишком хорош, – неохотно протянул Чайка. – И слишком жесток. Судьба Арлекина в этом отношении показательна: вы нашли меня и предложили договориться, а Мертвый будет искать, чтобы убить. Есть разница.

– У вас будет самое полное прикрытие, какое можно обеспечить неофициально, – твердо произнес Тао. – Мы крайне заинтересованы в успешном исходе операции.

– И в отличие от предыдущей работы, которую вы провели, чтобы доказать истинность своих намерений в отношении нашего партнерства, за эту операцию вы получите обычный гонорар, – добавил Ляо.

Да, в Кейптауне пришлось пахать бесплатно, «доказывать истинность намерений»! Хорошо еще, что китайцы не добрались до всех фондов, разбросанных по миру на «черный» день. Тао выдавил из Чайки большую часть сбережений, но проводить глубокое зондирование памяти не стал – побоялся превратить в идиота, а потому кое-какие средства удалось сохранить.

– Деньги – это хорошо, – буркнул ломщик. – Но…

– Мертвый – это проблема, – не стал скрывать полковник. – Но работать против него можно. Алабама Ги ломал внутреннюю сеть Москвы и сумел уйти.

– Алабаме заплатили столько, что он навсегда ушел из бизнеса. Не думаю, что вы готовы оборвать наше сотрудничество на самом интересном месте.

– Пару лет вы сможете отсиживаться в Поднебесной, там Анклавы вас не достанут. Потом, когда страсти улягутся, вы сделаете пластическую операцию, получите новое имя и вернетесь к любимому занятию. Вы ведь ломщик, Чайка, великий ломщик, вы не сможете уйти из бизнеса, как это сделал Алабама.

– К тому же это возможность вернуть старый долг, – обронил Ляо.

Чайка закусил губу.

– Если я не ошибаюсь, именно Мертвый убил Каскада?

– Мертвый, – едва слышно подтвердил ломщик.

– Каскад был вашим близким другом, – с нажимом на слове «близкий» произнес Тао.

– Был, – кивнул Чайка. – Другом и учителем.

– Вам ведь не понравилось, как с ним поступили.

Глаза ломщика вспыхнули. Чайка не знал, почему Мертвый воспринял ту атаку как личное оскорбление, и по сети долго гуляла видеозапись последних часов Каскада. Страшная запись.

– Мне не понравилось, – сквозь зубы процедил Чайка.

– Вот видите, – улыбнулся полковник. – Вы подтвердите свой титул великого ломщика, отомстите старому врагу и получите внушительный гонорар.

Чайка понимал, что ему могли просто приказать заняться этой операцией, но Тао и Ляо хотели, чтобы исполнитель работал с душой, с горящими глазами, а потому не пожалели времени и сил на долгий разговор. «Выходит, Арлекин нашел в Воронеже нечто действительно ценное…»

– Какую информацию я должен вытащить из «МосТех»?

## Глава 1

Анклав: Москва

Территория: Болото

Клуб «99,99», немного за полночь

Большое начинается с малого


– Задача у нас несложная, но интересная, – произнес Грегуар Слоновски, не отрывая взгляд от ярких витрин, медленно проплывающих за окнами джипа. – Вводная: сегодня вечером Лаура Бельмах застала своего благоверного кувыркающимся с двумя красотками из «Мозаики». Лаура, как вы понимаете, расстроилась: раскокала антикварный сервиз, закатила истерику и умчалась из дома в неизвестном направлении. Старый перец Бельмах решил, что супруга рванула жаловаться маме, прогнал красоток, погрустил над сервизом, а через пару часов собрался с духом и позвонил любимой на предмет покаяться.

С заднего сиденья долетел сдержанный смешок. Расположившимся там безам, двум здоровякам, с трудом втиснувшимся даже в огромный салон джипа, нравилась ирония, с которой Грег вел повествование. Слоновски выдержал паузу, позволив подчиненным посмеяться, небрежно выбросил в окно докуренную до фильтра сигарету и продолжил:

– «Балалайка» Лауры не отвечала. – Грег перешел на деловой тон, и две скалы слегка наклонились к переднему сиденью: безы боялись пропустить хоть слово. – Бельмах перепугался, засуетился, подключил СБА, и через полчаса наши информаторы сообщили, что пьяную вдрызг метелку видели в «Девятках».

– Помчалась на Болото искать приключений. – Сидящий за рулем Марат добавил пару крепких словечек и подытожил: – Хреново.

Клуб «99,99» считался вполне приличным для этой территории Анклава заведением, то есть его владельцы следили за тем, чтобы клиентов не грабили в туалетах и номерах. Но зона ответственности вышибал заканчивалась на тротуаре, освещенном вывеской «Девяток», и уже в ближайшей подворотне нетрезвую красавицу поджидало множество сюрпризов. В лучшем случае дамочка проснется в канаве без трусиков и наличных, в худшем – окажется проданной конструкторам, органы у верхолазов – одно загляденье, и подпольные биотехнологи с удовольствием отдадут двадцать-тридцать тысяч юаней за возможность разобрать на запчасти лакомый кусочек плоти. Печально, но в современном мире человек в сборе стоит дешевле, чем составляющие его компоненты в розницу. Все это Марат выразил парой слов и итоговым «хреново».

– Бельмах в истерике, – продолжил Грег. – Он позвонил Мертвому, и шеф велел достать Лауру хоть из-под земли. Разумеется, живой и здоровой. Все понятно?

– Понятно, – вздохнул Марат.

Безы промолчали.

Бельмах командовал средних размеров департаментом в Управлении финансов «Науком», раз в полгода ловил форель с президентом корпорации и заседал на собраниях акционеров. И никого не удивило, что на поиски его непутевой женушки были отправлены не обычные безы, а Слоновски – один из лучших оперативников Мертвого.

– Я не собираюсь всю ночь гоняться за этой потаскухой, – закончил инструктаж Грег. – У меня был трудный день, и я хочу спать. Поэтому делаем все быстро, аккуратно, с вежливой наглостью. Вы двое… – Слоновски обернулся и посмотрел на здоровяков. – Вы двое запомните: пулять только по моей команде. Займетесь самодеятельностью – распилю и съем. Я еще не ужинал.

– Будь спок, – коротко отозвался правый бугай. – Не впервой.

Его напарник молча кивнул.

В принципе, Грег доверял самолично отобранным безам, тем более что никаких других задач, кроме силового прикрытия, перед ними не ставилось. Но Слоновски любил порядок, и его подчиненные всегда знали свои роли наизусть.

– Повторить!

– Пуляем только по команде. Если ты молчишь, мы дремлем.

– Молодцы.

– А я? – поинтересовался водитель.

– Ты в машине. В случае чего прикрываешь весь коллектив.

– Понятно.

Марат работал вместе с Грегом и знал куда больше, чем плечистые безы. Не все, конечно, но о том, что Лаура давным-давно работает на Мертвого и совсем не случайно закатила муженьку скандал именно сегодня, Марат знал. Все остальное предназначалось только для ушей Слоновски.

«Максимально естественное поведение, ни у кого не должно возникнуть сомнений в том, что все произошло случайно». Макс Кауфман посмотрел на оперативника. Посмотрел так, как умел только он: серьезно и доброжелательно, но от этого взгляда по широкой спине Грега побежали мурашки. А ведь сколько лет рядом, мог бы и привыкнуть. Не привык. И никогда не привыкнет. Слоновски не знал, кто дал Кауфману кличку Мертвый, скорее всего, Макс уже вычеркнул шутника из списка живущих, но лучше, конечно, о шефе не скажешь – именно Мертвый. Ни эмоций, ни чувств, ни ненависти, ни жалости. Только дело. Своих не бросает, но спрашивает с них так, что люди выворачиваются наизнанку.

– Приехали.

Марат убрал ногу с акселератора, и теперь джип едва катился по запруженной любителями острых ощущений Покровке. По первому, самому нижнему ее уровню, на котором располагался клуб «99,99». Болото и есть болото. Яркие вывески баров, круглосуточных заведений, предлагающих все возможные удовольствия: и разрешенные, и запрещенные, самые сладкие. Вдоль домов девочки на выданье, дешевые проститутки, обслуживающие в подъезде или ближайшей подворотне, искусственные прелести отражаются в стеклах медленно ползущих мобилей. Бампер к бамперу, левый и правый ряды, прижатые к тротуарам односторонней улицы, почти не движутся, водители то и дело останавливаются, выбирая развлечение по вкусу. И только по центральной полосе мобили хоть как-то плетутся. С деловым видом фланируют по тротуарам сутенеры и драгдилеры, неподалеку напрягаются их массивные телохранители. Прямо под фонарем бодяжат дозу потрепанные малолетки, и никого не волнует, каким образом они ухитрились заплатить за наркотик: убили, украли или продали себя. Безы по ночам на Болото забредают редко, а у остальных свои дела: одни тратят деньги, другие их зарабатывают. И люди, люди, люди… Много людей, толпы, потоки. Гомонящие, ругающиеся, смеющиеся, пьяные, под кайфом, еще трезвые… Ночная жизнь Болота куда разнообразнее дневной.

Тем не менее, несмотря на всеобщую занятость, появление джипа не осталось незамеченным. В любом городе мира, в любом Анклаве, твоя машина – твое лицо. Она говорит о тебе лучше, чем самые красивые слова, и лицо у Слоновски было что надо: «ГАЗ-Тайга» усиленной армейской комплектации, производства «Науком», разумеется, да еще и на двигателе внутреннего сгорания – очень круто для мира, едва оправившегося от последствий Большого Нефтяного Голода. Вообще сотрудникам СБА полагался «Ровер Сити VI», классический городской джип на стандартных батареях Ллейтона, но Грег предпочитал машину мощную и надежную. К тому же «Тайга» была единственным автомобилем, в котором Слоновски чувствовал себя комфортно: при росте два ноль два и весе сто десять килограммов к выбору подходящего салона следует подходить особенно тщательно.

– Давай к главному входу и стой там, пока мы не закончим. Парни!

С заднего сиденья долетел негромкий лязг: безы извлекли из чемоданчиков короткоствольные «дрели» со сдвоенными магазинами и одновременно передернули затворы. Грег одобрительно хмыкнул и, не дожидаясь полной остановки джипа, распахнул дверцу и выпрыгнул на тротуар.

– Толстый, жетон видишь?

– Не слепой. – Массивный вышибала мрачно посмотрел на серебряный щит СБА. – Чего надо?

– У нас метелка потерялась. Ищет приключений на Болоте, говорят, к вам заходила.

– Иди, ищи, – буркнул вышибала, кивая на дверь.

– Я? В эту помойку? – Грег скривился. – Давай лучше посмотрим, выходила она или нет. Не возражаешь?

Вокруг собеседников быстро собрались заинтересованные лица: на помощь вышибале подкатил коренастый крепыш Рашид, начальник охраны «Девяток», а за спиной Слоновски выросли безы с автоматами на изготовку. «Дрели» получили свое название из-за завывающего звука во время ведения огня – слишком высокая скорострельность. В городских условиях они считались едва ли не самым опасным оружием, особенно в руках профессионала. Разумеется, у местных не было проблем с арсеналом, но напряженности пока не ощущалось: все знали, что просто так безы стрелять не станут.

– Кого ищете? – поинтересовался Рашид.

– Лауру Бельмах, – коротко ответил Грег. – Верхолазку.

– Была прикинутая метелка, – подумав, сообщил крепыш. – Уехала.

– С кем?

Рашид неопределенно пожал плечами:

– Сам смотри. – И кивнул вышибале. – Подставляй репу.

Ссориться с СБА без веской причины никто не рисковал. И Болото, и Урус, и Шанхайчик, и остальные московские территории жили по своим законам, но все знали, что в случае необходимости безы могут надавить на кого угодно. Охранник послушно повернул бритую голову, Грег загнал в разъем его «балалайки» психопривод сканера и запустил программу поиска изображения. Через десять секунд – Слоновски едва успел раскурить сигарету – сканер закончил сравнивать виденные вышибалой лица с фотографией беглой верхолазки и выдал сообщение. Грег посмотрел на экран и усмехнулся: Лаура уехала из «99,99» в обнимку с братьями Бобры. Они были завсегдатаями клуба и не могли не обратить внимания на симпатичную и податливую женщину.

– Кантора братьев здесь неподалеку, – проворчал крепыш. – Я свистну, они вам метелку в лучшем виде вернут.

– А вот свистеть не надо, – холодно отрезал Грег. – Мы не знаем, для чего Бобры метелку с собой потащили: может, немножко трахнуть, а может, и денег с верхолаза срубить. Так что ты не свисти никому, береги здоровье.

Рашид поджал губы.

– Братья наш район держат. Если узнают, что я не сообщил, будут неприятности.

Слоновски вернул сканер в карман и, поворачиваясь к джипу, бросил:

– Тогда поехали с нами. Так будет даже лучше.

* * *

Анклав: Москва

Территория: Шанхайчик

Дом Се Сяньцзи, накрапывает дождь

Разумная предосторожность не является признаком слабости


– Только, пожалуйста, дайте мне уйти, – умоляющим тоном произнес Ван по прозвищу Миска Риса. – Когда вы начнете действовать, я хочу быть как можно дальше.

Олово поморщился. В той или иной форме просьба повторялась уже четвертый раз за вечер, и он немного устал успокаивать шофера.

– У вас будет двадцать минут.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Китаец замолчал, но руки, лежащие на рулевом колесе, дрожали. Собственно, они тряслись с тех самых пор, как Ван ввез странного пассажира в Шанхайчик. Изначально попутчик лежал рядом с задним сиденьем, укрывшись от любопытных глаз, ощупывающих медленно ползущий мобиль Миски Риса, и только теперь, когда они выехали на сравнительно пустынные улицы, пассажир перебрался вперед. Невысокий, ростом не более метра шестидесяти, одетый в темный плащ с накинутым капюшоном, он не казался олицетворением силы и мощи, зато отличался потрясающе мягкими, очень плавными и ловкими движениями – ни один из его жестов не был лишним, каждый был совершенен. Лицо попутчика скрывала наномаска, голос был изменен специальным прибором, имени его Ван не знал, и все это показывало, что человек замыслил какую-то пакость. Картина складывалась неприятная, пугающая, и Миска Риса усердно поминал всех богов, которых мог вспомнить, чтобы они помогли ему побыстрее расстаться с пассажиром. А все проклятый долг барыге с Болота, который надо отдавать…

– Останови.

Боги, наконец, услышали молитвы Вана.

– Вторая часть. – На колени Миски Риса упал набитый купюрами конверт. – Мы в расчете.

Дрожащие руки Вана жадно вцепились в пухлый сверток. Долг он отдаст, даже еще останется.

– У тебя двадцать минут.


– Господин, этот человек снова здесь.

Се Сяньцзи оторвал взгляд от лежащей на столе маленькой коробочки и тяжело посмотрел на слугу.

– Этот человек вернулся, – тихо произнес тот. – И хочет встретиться с вами.

Се молчал несколько секунд, не мигая глядя на слугу, после чего отвернулся и медленно провел рукой по столу. Это был странный жест, очень неуверенный, больной. Со стороны могло показаться, что Се пьян, или принял наркотики, или только что проснулся и с трудом ориентируется в окружающей обстановке. Но слуга знал, что хозяин не спал и не принимал наркотики, а его неуверенность явилась результатом тяжелых раздумий. Плодом мрачных предчувствий, одолевавших Се, когда он смотрел на маленькую пластиковую коробочку, в которой прятался только что изготовленный процессор.

Любой человек, мало-мальски понимающий реалии жизни в Анклавах, посмеялся бы над неуверенностью Се. Действительно! Принадлежащая старому Сяньцзи электролаба располагалась в одном из лучших районов Шанхайчика. Се был самым уважаемым гравером китайской диаспоры Анклава Москва, большая часть заказов поступала ему от Триады, глава которой однажды обронил, что мастер Се достоин того, чтобы создавать процессоры из нефрита, настолько хороши они в работе. Сяньцзи был тронут и, будучи разумным человеком, постарался донести эту лестную информацию до максимально большого количества людей, понимая, что похвала такого человека станет дополнительной гарантией безопасности. Но разве в наши дни можно полагаться только на слово, даже если это слово самого господина Пу, главы московского отделения всемогущей Триады? Конечно, нет. Се и не полагался, оснастив свой дом самыми современными средствами защиты. Единственный вход в здание (о существовании тайного запасного выхода не знал никто, кроме хозяина) контролировался стационарным наноскопом, переговоры с посетителями проходили в специальной комнате, в которой гравера защищала перегородка из тонкого, но необычайно прочного стекла. А в самых сложных случаях за спиной посетителя оставался Хуа, доверенный человек и верный слуга. В молодости Хуа работал на Триаду и мог успокоить кого угодно.

Но Се все равно нервничал. Незнакомец тревожил мастера.

Невысокий человек в маске, не позволяющей разглядеть лицо даже с помощью стационарного наноскопа, пришел неделю назад, ночью, с очень хорошими рекомендациями от китайской диаспоры Анклава Рио. На предложение показать истинное лицо незнакомец ответил вежливым отказом, почтительно объяснив Сяньцзи, что в этом случае будет вынужден убить уважаемого мастера после окончания переговоров. Предельно честно, но немного странно для нашего времени, ибо любой конструктор за небольшие деньги сделает вам новое лицо на любой вкус. Но тогда, неделю назад, Се не обратил должного внимания на странную сентиментальность гостя…

– Этот человек вернулся, – выдержав паузу, повторил Хуа.

– Пусть он войдет.

В комнату мягко прошел незнакомец. Слуга прикрыл дверь и остался за его спиной.

– Позвольте выразить вам самое глубокое почтение, уважаемый Се. – Гость опустился в кресло, перед глазами гравера возникла знакомая наномаска. – Рад видеть вас в добром здравии.

Движения незнакомца поражали плавностью и мягкостью, но Хуа умел читать жесты и объяснил хозяину, что он видит плавность кобры и мягкость тигра. Визитер был опасен, необычайно опасен. «В наше время даже члены Триады предпочитают пользоваться огнестрельным оружием, но этот человек не такой. Каждый его жест может нести смерть. Он мастер и учился у великого мастера».

– Мой заказ?

Как и во время прошлой встречи, незнакомец пользовался высококлассным изменителем – даже обработав запись с помощью всех возможных программ, Хуа так и не смог вычислить его настоящий голос.

– Он… – Се неожиданно замолчал, глядя на наномаску незнакомца, застывшую и нарочито аляповатую. Маску куклы. «Почему он выбрал ее?»

– Мой заказ? – вежливо повторил гость.

Сяньцзи откашлялся и решился:

– Мои деньги?

– Я в вашем доме, уважаемый Се, за моей спиной ваш человек, – со всей почтительностью произнес незнакомец. – Поэтому сначала вы покажете мне исполненный заказ, а уже потом я с вами расплачусь.

Это звучало разумно. Руки гость держал на виду, в отличие от Хуа был безоружен и даже не мог самостоятельно покинуть дом – двери управлялись «балалайками» гравера и слуги. Се вздохнул, и передал коробочку через маленькое окошечко в стекле:

– Ваш заказ.

Незнакомец открыл крышку и несколько секунд внимательно разглядывал чип.

– Машинисты из «Подпрограммы» говорили, что в Шанхайчике не делают «поплавки», – пробормотал он. – Мне рекомендовали обратиться к кому-нибудь с Болота.

– Но вы предпочли обратиться ко мне.

– На Болоте слишком длинные языки, – объяснил незнакомец. – Секреты там хранятся только в том случае, если их обладатели мертвы. А из Шанхайчика информация дойдет только до Триады, а мне это безразлично.

– Вы не боитесь Триаду?

– Я не работаю против нее.

– Весьма разумно, – кивнул Сяньцзи.

– Поэтому я и живу так долго. Вы позволите проверить вашу работу?

– Разумеется. Вам нужен наноскоп?

– Нет. – Визитер осторожно вытащил процессор из коробочки и аккуратно вставил его в коммуникатор.

– Отлично! Очень качественная работа, мастер Се. – Гость извлек «поплавок» из гнезда и вернул его в коробочку. – Теперь я должен расплатиться.

Хуа не успел. Просто не успел. Движения незнакомца остались плавными, мягкими, но стали настолько стремительными, что уследить за ними не представлялось возможным. Ночной гость оказался рядом с Хуа, завладел ножом слуги, который тут же пустил в ход. Хуа еще оседал на пол, придерживая рукой расползающиеся внутренности, а незнакомец уже стоял возле прозрачной стены, отделяющей его от Се. Что у него было на ладонях? Компактный генератор колебаний? Без нанов? Невозможно! Как невозможно и то, что визитер разбил усиленное стекло простым ударом кулака. Но граверу показалось именно так: один удар – и казавшаяся несокрушимой преграда рухнула, оставив Се один на один с кошмарным посетителем.


Се пришел в себя от пронзившей голову дикой боли. Огненная игла проникла в мозг, вызвала резкий спазм, дернула каждый нерв тела, заставила застонать, выгнуться на полу. И привела в сознание. Что-то теплое и липкое текло по голове. Кровь.

«Все правильно, – безразлично подумал гравер. – Если грубо вырвать „балалайку“, то боль будет именно такой: невозможно острой, резкой, и обязательно потечет кровь».

С трудом заставляя себя не закричать, Сяньцзи приподнялся, оперся локтем о пол и, морщась, посмотрел на стоящего прямо перед ним незнакомца. На бессмысленно улыбающуюся кукольную наномаску.

– Что тебе надо?

«Балалайки» больше нет, и дистанционное управление домом невозможно. Нельзя включить специальную систему и наполнить комнату усыпляющим газом, нельзя вызвать помощь, нельзя даже записать происходящее на удаленный диск, чтобы друзья узнали, кому следует отомстить. Ничего нельзя.

– Что тебе надо? – хрипло повторил гравер.

– Электролаба находится в подвале. Я должен туда попасть.

– Я тебя не пущу.

Сяньцзи всю жизнь собирал свою лабораторию, гордился ею и рассчитывал передать сыну, который обещал вырасти в отличного гравера.

– Вы не понимаете, господин Се, – вежливо произнес незнакомец. – В подвал ведет лифт. Есть шахта. Значит, я могу пройти и без вашей помощи. Вскрыть двери не составит труда. Но я ценю свое время и не столь кровожаден, как вам кажется. Проведите меня в электролабу, и я ограничусь только выполнением задания.

– Что ты имеешь в виду?

Несмотря на разрывающую голову боль, гравер пытался найти выход из положения. «Потянуть время? Бессмысленно. Провести его в подвал? Там есть тайник с оружием…»

– На первом этаже дома находится склад, мелкая мастерская и подсобные помещения, – уверенно перечислил гость. – На втором этаже рабочие кабинеты. На третьем спят ваши родные: три сына, дочь и жена. А также отец, две сестры, муж одной из них и двое детей. Если вы не проведете меня в электролабу добровольно, я убью всю вашу семью и только после этого отправлюсь в подвал.

– А если я открою электролабу?

– Я убью только вас.

– За что?

Гравер не хотел показывать незнакомцу слабость, слова сорвались с губ вопреки его воле.

– Я не знаю, господин Се, – развел руками гость. – Мне приказали уничтожить электролабу и вас лично.

– У меня много друзей в Триаде.

– Очень хорошо, господин Се. Это показывает, что вы действительно хороший гравер. Господин Пу не стал бы зря трепать языком.

Бесполезно. Все бесполезно. Остекленевшие глаза Хуа смотрели в потолок. Без «балалайки» дом неуправляем. А если он сам поведет незнакомца в электролабу, наблюдатели из Триады, на которых выведены расположенные в коридоре видеокамеры, не заподозрят ничего плохого. Если же он откажется, гость убьет всю его семью. Сяньцзи понял, что верит в это. Верит, что проклятый незнакомец сумеет обмануть следящие видеокамеры, пробраться на третий этаж и вырезать спящих там людей.

– Зачем был нужен «поплавок»?

– Это проверка. Мне было приказано заказать процессор и, если вы сможете его сделать, убить вас и уничтожить электролабу. Вы смогли.

– Да, – скривился Се. – Я смог.

Скривился не от боли. Сяньцзи гордился тем, что входит в ограниченное число граверов, умеющих делать «поплавки». Его смерть станет следствием выдающегося мастерства.

– Мы теряем время, – напомнил незнакомец. – Вы испытываете очень сильную и совершенно ненужную боль. Давайте я избавлю вас от нее, схожу наверх, а потом займусь электролабой…

– Не надо ходить наверх, – выдохнул Се. – Помоги подняться, я проведу тебя в подвал.

* * *

Анклав: Москва

Территория: Болото

«Кантора братьев Бобры», чуть больше часа ночи

За удовольствия надо платить


«Кантора братьев Бобры» занимала старый четырехэтажный дом в Лялином переулке и была украшена соответствующей неоновой вывеской. Вообще-то в Анклаве Москва канторой называли любое криминальное объединение, и было модным называть штаб-квартиру «Конторой». Висит, к примеру, табличка: «Контора Звиада Зузинидзе», и всем понятно, какими делами занимается фирма. Но веселые Бобры пожелали выделиться среди конкурентов и не стали прибегать к пошлой маскировке. Кантора и есть кантора – чего скрывать очевидное?

«Тайга» с обычным нахальством остановилась прямо напротив главного подъезда, и Грег в сопровождении Рашида и Марата уверенно подошел к насторожившимся канторщикам. Безы с автоматами пока остались у джипа.

– Я ищу метелку. Тридцать шесть лет, курносая, зовут Лаура. Примерно час назад она уехала из «Девяток» с Петрухой и Митрохой.

– Он моего вышибалу просканировал и все знает, – торопливо добавил Рашид. – Обещает, что претензий не будет, но метелку надо вернуть.

– Я сообщу братьям… – начал было один из охранников.

– Я им сам все скажу, – отрезал Слоновски. – Дай дорогу.

– Не зарывайся, без, не в Сити.

– Это ты не зарывайся. Ты в Анклаве. И живой. Пока.

– Метелка – жена крутого верхолаза из «Науком», – стараясь сгладить напряженность, скороговоркой сообщил Рашид. – Он на уши всю СБА поставил, вот они и бесятся.

Ему очень не хотелось стать участником перестрелки.

– Дай дорогу! – повторил Грег, недружелюбно глядя на канторщика. – Здесь я ждать не буду. Где метелка?

Тем временем второй охранник успел связаться с начальством и быстро прошептал на ухо упрямцу несколько слов. К большому облегчению Рашида, Бобры решили не портить отношения с СБА.

– Внутрь пущу только тебя, – канторщик ответил Слоновски не менее недружелюбным взглядом, – и Рашида.

– И Марата.

– Это еще зачем?

– Затем, что Рашид мне проводник, а Марат помощник. Если что, Марат мне спину прикроет, а Рашид на пол упадет, понятно?

– А глаза на затылке вам разве не выращивают?

– Не хочу генкарту портить.

– Да хрен с ними, – проворчал второй охранник.

Грег властно прошел в здание, Рашид семенил следом, Марат оглянулся на безов, вздохнул и тоже шагнул в подъезд. Начиналось самое интересное.


– Эй, безы, к чему такая наглость? – раздался веселый голос с площадки третьего этажа. – В дом-то зачем врываться? Неужели нельзя спокойно подождать на улице…

Поднимающийся по лестнице Слоновски задрал голову:

– Где Лаура?

Длинноволосый Петруха Бобры, самый молодой из братьев, рассеянно провел рукой по груди. Он был одет в шелковый халат, шлепанцы и выглядел умиротворенным. Мертвый хорошо продумал операцию и знал, кого направить в кантору первым, – хороший секс расслабляет. Лаура потрудилась на славу, и даже появление безов вызвало в Петрухе не злобу, а иронию.

– Что, твоя очередь пришла?

– А ты что, не все успел? – улыбнулся Грег.

Петруха не рядовой канторщик, на него давить не надо. По крайней мере, сейчас не надо.

– Все успел… – Он был весьма доволен собой. – И Митроха успел.

Второй Бобры вышел из двери и поправил шаровары.

– О чем спорим?

Митроха славился на весь Анклав вечной небритостью – щетина на его лице всегда была трех-четырехдневной давности – и золотой улыбкой. В юношеских драках за банду «жеребцов» Митроха растерял почти все зубы, но отказался от имплантантов, отдав предпочтение золотым фиксам.

– Безы за метелкой прибыли.

– Ща принесем.

– Заберем сами, – буркнул Грег.

– Как хотите.

Митроха тоже был умиротворен. «А Лаура действительно молодец, ишь, как братьев вымотала, – подумал Слоновски, проходя в коридор. – Пригласить ее на ужин, что ли?»

Апартаменты братьев были обставлены богато, но безвкусно. Дорогая мебель, изящные светильники, ковры ручной работы – на обстановку денег не жалели. Поскупились на хорошего дизайнера, а потому ни одна из вещей не сочеталась с остальными, и комната напоминала склад трофеев. Обнаженная Лаура, раскинув ноги, лежала в самом дальнем углу необъятной кровати.

– Она?

– Она, – подтвердил Грег.

– Мы ее не обижали, – проворчал Петруха. – Все по взаимному согласию.

– Она мне еще в «Девятках» в штаны полезла, – добавил Митроха. – Прямо за столиком. Такая шлюха…

– Девушка не шлюха, – заметил Марат. – Она просто расслабилась.

Слоновски усмехнулся: у верхолазов корпораций есть много возможностей испортить жизнь скромным бандитам с большой дороги, вот Бобры и суетятся.

– Лаура с мужем поцапалась, – объяснил Грег. – Застала его в постели с двумя цыпочками из «Мозаики» и закатила скандал.

– А потом помчалась мстить, – догадался Петруха.

– Угу.

– А тут мы…

Бобры переглянулись и одновременно ухмыльнулись.

– Вообще шебутная метелка, – зевнул Митроха. – Пока ее дзен-коктейль не свалил, такое вытворяла… Непонятно, кто кого насиловал.

– Никаких проблем, пусть с ней муж разбирается. – Слоновски вытащил пачку сигарет. – Будете?

– Давай.

Пару минут мужчины молча курили, разглядывая лежащую на кровати женщину. Петруха и Митроха с легкими улыбочками, видимо, вспоминая недавние игры, Грег и Марат безразлично, Рашид с любопытством.

– Что она приняла? – поинтересовался Слоновски.

– Наркоты вроде не было, – припомнил Петруха. – Пила довольно много…

– И два дзен-коктейля здесь, – добавил Митроха.

– В себя она не придет, – определил Грег. – Придется тащить.

Понятливый Марат быстро побросал одежду Лауры на простыню, в нее же завернул саму женщину и легко поднял на руки.

– Одевать не будете? – осведомился Рашид. – Могу помочь.

– Они ее в машине оприходуют, – ухмыльнулся Петруха. – Все равно ведь утром ничего не вспомнит, шлюха.

Слоновски усмехнулся, но промолчал. По закрытому, тщательно защищенному каналу на его «балалайку» пришло последнее подтверждение: цель находится на этом этаже, в последней комнате справа по дороге к лестнице. Штаб-квартиру Бобры уже четыре часа сканировали стационарными наноскопами, так что ошибка исключалась. Марат тоже принял сообщение и незаметно взял правее. Оставалось понять, получила ли послание Лаура и помогли ли ей инъекции, сделанные медиками «Науком» перед тем, как женщина направилась в «Девятки». Как выяснилось впоследствии: и получила, и помогли. А потому дальнейшие события развивались в полном соответствии с планом Мертвого.

Лаура застонала и закашлялась.

– Ее тошнит! – с отвращением воскликнул Марат.

– В первый раз, что ли? – недовольно зарычал Слоновски.

– Она мне все штаны изгадит!

Бобры заржали. Лаура рыгнула, и Рашид отскочил в сторону.

– Ну ее к черту! – Марат поставил женщину на пол и прислонил к стене. – Пусть желудок очистит!

– Дайте ей воды, – попросил Грег.

– Куда ей еще пить? – продолжили ржать братья. – Ща и так из нее попрет!

Сбросившая простыню Лаура, кашляя и срыгивая, сделала пару неуверенных шагов и, «случайно» надавив на ручку двери, ввалилась в нужную комнату. Это был самый тонкий момент операции: если бы дверь оказалась закрытой, добираться до цели пришлось бы куда менее правдоподобным способом. Но ставка на разгильдяйство Бобры оправдала себя на сто процентов.

– Куда ее понесло?! – напрягся Митроха. – Пусть в коридоре блюет!

– Не надо было ее поить!

– Она сама накидалась!

Сидевшие в комнате мужчины изумленно наблюдали за тем, как голая женщина вываливает на пол содержимое желудка.

– Позовите уборщицу!

Слоновски состряпал на лице гримасу омерзения, обошел дурно пахнущую лужу и склонился над Лаурой.

– Вроде все.

– Чертова шлюха! – выругался Петруха.

– Дайте другую простыню!

– Голой тащи! Вонючая верхолазка!

Грег небрежно оглядел помещение, так, как поступил бы в самом обычном случае. Опомнившийся охранник стоит у стены, положив ладонь на рукоять пистолета. Присутствие братьев его успокоило, но было видно, что парень получил четкие инструкции и будет действовать вне зависимости от присутствия начальства. Второй мужчина…

Миниатюрный наноскоп, встроенный в «балалайку» Слоновски, подал сигнал. Вообще он сигналил почти непрерывно – мелких нанов во всех гаджетах полно. Но сейчас, едва Грег посмотрел на сидящего в кресле паренька, наноскоп просто взбесился и по экрану, напыленному на глаза Слоновски, побежали результаты сканирования. Семь «поплавков» в скрытом контейнере. Семь! Цель обнаружена.

Грег не изменился в лице. И больше на паренька не смотрел. Краем глаза Слоновски заметил, как насторожился Петруха, и понял, что надо быть предельно осторожным. Бобры прекрасно знают, что прячет курьер, и теперь лихорадочно думают, как побыстрее выставить безов из комнаты. «Поплавки» были очень горячим товаром. Каждому процессору присваивался уникальный идентификационный номер, а выпустившая чип корпорация несла вечную ответственность за его дальнейшую судьбу. Разумеется, граверы экстра-класса давно научились делать «поплавки», вот только за немаркированные процессоры убивают после долгих пыток…

Лаура опустилась на колени, ее снова тошнило.

– Марат, где шмотки?

Грег повернулся к дверям. Петруха облегченно выдохнул, Митроха отступил в коридор, давая пройти помощнику Слоновски… И в этот момент Грег резко ударил охранника ребром ладони в кадык. И тут же, рывком выдернув из кресла паренька, прижал его к стене и взял на болевой. А через «балалайку» по открытому каналу – чтобы прочитали работающие на Бобры машинисты – пошел сигнал в СБА: «Обнаружено семь „П“! Нужна помощь!» Мгновенно сориентировавшийся Марат вытолкнул Петруху в коридор и выхватил «дыроделы». Тот, что в левой руке, Марат всегда ставил на автомат, и эффектная очередь из шести пуль заставила братьев пригнуть головы.

– Вы что дикуете?!

Митроха еще не понял, почему безы принялись за работу. Догадавшийся же Петруха разъяренно пнул ногой стену.

– Суки!

– Бобры, у вас что, крышу снесло?! – заревел Грег. – Что это за парень?!

Курьер застонал от боли – прием, который использовал Слоновски, нежных объятий не предполагал.

– Бери метелку и мотай отсюда!! – Митроха не понимал или косил под дурачка. – А стрельбу мы тебе прощаем!

– У него «поплавков» в кармане больше, чем у тебя своих зубов! – рявкнул Грег. – Ты с кем связался, придурок?

Умная Лаура, продолжая делать вид, что ей плохо, медленно отползла с возможной линии огня. Ее роль закончилась. Напряженный Марат не спускал глаз с дверей, он знал, что в случае штурма ляжет первым, а потому был взвинчен до невозможности. Пальцы дрожат на спусковых крючках. Сколько осталось продержаться? Минут десять? Команда СБА, конечно, давно рядом, но сразу ее Кауфман не выпустит, чтобы не вызвать подозрений.

– Бобры, зачем вам «поплавки»? Жить надоело?!

– Мы не знали, что за груз у курьера, – после паузы сообщили из коридора. Появляться в дверном проеме братья благоразумно не стали.

– Мертвому расскажете! – Слоновски громко выругался. – Я-то считал вас умными!

Судя по топоту ног, к комнате подоспело не меньше десятка канторщиков. Будет штурм? Марат облизал губы. Лаура уже сидит в углу, и рядом с ней «случайно» оказался пистолет убитого Грегом охранника. Из коридора донеслись приглушенные голоса. Бобры ругались.

– Черт! – Слоновски почувствовал, что курьер обмяк. – Сдох!

И, швырнув тело на пол, вытащил свои пистолеты.

– Ему, наверное, цианид в «балалайку» вшили, – хмуро сообщил из коридора Рашид. – И прописали автономную программу активации. Она от твоих воплей запустилась.

Стандартное снаряжение курьеров с опасным грузом. Хозяевам «поплавков» не хотелось, чтобы паренек дал «интервью» доктору Кауфману.

– А где Бобры? – ехидно поинтересовался Грег.

– Одеваться пошли.

Не одеваться, конечно, а драпать, пока не прибыли безы. Но новость все равно хорошая – штурма не будет.

Слоновски сплюнул, убрал «дыроделы» в кобуры и грубо вскрыл контейнер в груди курьера. Так и есть – семь процессоров в прозрачных пластиковых капсулах.

– Как ты его засек? – спросил Рашид. – Носишь наноскоп в «балалайке»?

– Угу.

– Дорогая игрушка.

– Стандартная для руководителя группы.

– Договориться с братьями не хочешь?

– На «поплавки» не договариваются, – отрезал Грег. – Да и поздно уже.

Здание канторы окутал рев двигателей. Кауфман, как и планировалось, устроил грандиозный спектакль, вполне достойный семи «поплавков». С обеих сторон переулок был блокирован броневиками СБА, над домом кружил вертолет огневой поддержки, а еще один, десантный, только что бросил на крышу группу захвата. Пятнадцать человек пробивались к Грегу сверху, не менее полусотни снизу, и до осажденных уже долетел характерный топот, производимый облаченными в боевые комплекты безами.

Слоновски перевел дух.

* * *

Анклав: Москва

Территория: Сити

«Пирамидом», пять часов утра

Все выглядят уставшими


Сити, деловой и научный центр Анклава Москва, его сердце, его мозг, разительно отличался от остального города. Этот район заложили еще в начале века, тогда же расчистили площадку, полностью разрушив мешавшие строительству здания, и с тех пор ни одна старая постройка не нарушала изящества решений современной архитектуры. Небоскребы, многоуровневые дороги и вертолетные площадки, крытые площади и пешеходные мосты через реку, супермаркеты и деловые центры, штаб-квартиры корпораций и научные комплексы, конференц-залы и рестораны, в которых не встречались ненатуральные продукты. Сталь, пластик, стекло, суперкамень, облицовочный мрамор и опять сталь. Триумф разума, образец города будущего. Ни одна столица мира не могла соперничать с футуристическими комплексами Анклавов, а московское Сити считалось едва ли не самым масштабным и претенциозным из них.

Но одно здание выделялось даже в этом величественном районе. Не самое высокое, не самое большое, не самое новое и не самое красивое. Оно привлекало внимание необычным, странным решением. Огромное основание, поднимающееся над землей на двадцать четыре уровня, держало на себе колоссальную пирамиду, вершина которой достигала высоты иных небоскребов. Гладкую, черную пирамиду: к ней не подходили эстакады, а вертолетные площадки, в случае необходимости, выдвигались из здания, принимали машины и сразу же втягивали их внутрь. «Пирамидом» – штаб-квартира московского филиала всесильной СБА. Это здание манило взгляды и пугало, вызывало любопытство и страх, уважение и ужас. «Пирамидом» не возвышался над Сити, но знал все, что в нем происходит, не правил, а служил. Его машинисты защищали внутреннюю сеть Москвы, а безы наводили порядок на улицах: в гранях темной пирамиды отражалась вся жизнь Анклава. И пусть действия СБА жестко регламентировались Положением, ее полномочия все равно были столь широки, что мало кто из граждан желал оказаться в «Пирамидоме». Тем более, в положении долгожданного гостя.


Шэнхун не знал, кого из собеседников следует бояться больше. Оба вызывали у него неподдельный страх, хотя и не были похожи друг на друга.

Невысокий худой мужчина расположился на стуле, поставив его спинкой вперед и опустив подбородок на кулаки. На вид ему было не меньше шестидесяти, но во времена наномедицины и кудесников из Мутабор можно легко ошибиться с возрастом лет на тридцать, а то и сорок. Черный костюм, темная спортивная рубашка, не предполагающая наличия галстука, черные, начищенные до блеска туфли и черные кожаные перчатки – даже этого описания вполне достаточно, чтобы понять, кто сидел напротив пленника. Максимилиан Кауфман, директор московского филиала СБА. Мертвый. По общему мнению, самый безжалостный и жестокий обитатель Анклава.

Кауфман молчал, внимательно наблюдая за происходящим и предоставив действовать помощнику, обходительному молодому человеку не старше тридцати лет. О нем Шэнхун не знал ничего, но уже успел выучить странное русское имя: Мишенька.

– Вам удобно? – вежливо спросил молодой.

Вопрос прозвучал с вкрадчивой доброжелательностью, но серые глаза, прячущиеся за квадратными стеклами стильных очков, остались равнодушными. Глаза не врали: Мишеньке было глубоко безразлично, насколько приятно полностью обнаженному Шэнхуну сидеть в холодном металлическом кресле.

– Вам удобно?

Не дождавшись ответа и на этот раз, молодой человек вздохнул и намекнул пленному, что предпочитает диалог, а не монолог: Шэнхун почувствовал, что металлическое сиденье стало стремительно нагреваться.

– Мне удобно! – проорал китаец.

– Очень хорошо.

Температура сиденья вернулась в норму. Мертвый достал из кармана пиджака запищавший коммуникатор.

– Да? Пришлите отчет, я почитаю. Нет, сейчас я занят.

«Слухи не врали, – машинально отметил Шэнхун: директор СБА действительно не вживил себе „балалайку“, продолжая пользоваться устаревшим коммуникатором. – Очень странно…»

Отвлекшись на Макса, китаец не заметил, что Мишенька принялся монотонно зачитывать какой-то текст:

– …майор военной разведки. Вы работаете в отделе полковника Тао шесть лет и принимали участие во всех его операциях. Два года назад, во время вечеринки по поводу присвоения вам звания майора, Тао назвал вас лучшим сотрудником. Вашей жене двадцать четыре года, сыну пять лет…

Кауфман вернул тонюсенькую пластинку коммуникатора в карман и жестом бесконечно уставшего человека провел рукой от лба, взлохматив редкие, мышиного цвета волосы.

– Мишенька, закругляйся. Наш гость оценил степень твоей информированности.

– От меня откровенности не ждите, – предупредил Шэнхун. – Я не имею права выдавать служебную информацию.

– Собираешься сопротивляться? – безразлично спросил Мертвый.

– Вы знаете правила. – Китаец нашел в себе силы улыбнуться. – Похищения ценных сотрудников случаются, и наша контрразведка предусмотрела этот вариант.

– Мы удалили ампулу с цианидом, которой была оснащена ваша «балалайка», – сообщил Мишенька. – Да и саму «балалайку» удалили. Ведь по легенде вы мертвы.

– Ампула далеко не единственный способ сохранения информации, – вздохнул Шэнхун. – Прежде чем прийти на работу к Тао, я провел шесть недель в военном госпитале…

– Где вашу голову модернизировали лучшие врачи Поднебесной, – мягко продолжил Мишенька. – Не беспокойтесь, господин майор, мы прекрасно осведомлены о способах, с помощью которых нейрохирурги и гипнотерапевты надеются защитить секреты Народной республики. Вас, разумеется, уверяли, что гарантия стопроцентная?

– Разумеется. – Шэнхун облизал пересохшие губы. Китайцу не понравилась уверенность этого русского.

– Пропаганда, – легко махнул рукой Мишенька. – Против химического или гипнотического воздействия защита действительно великолепна. Я мог бы накачать вас наркотиками, попробовать копнуть сознание, но добился бы лишь остановки сердца. Вы ведь знаете, что заложенная в вас нейропрограмма самостоятельно оценивает, насколько качественно из вас вытягивают секреты, и в определенный момент отдает приказ умереть?

– Знаю, – спокойно ответил китаец. Он искренне не понимал, почему эта проклятая программа до сих пор не сработала.

– Но заметьте, нейропрограмма не реагирует на боль. Это логично. Вас могут ранить, вы можете получить травму во время катастрофы или стихийного бедствия. Вы можете рассечь палец, отрезая себе кусок хлеба… Согласитесь, глупо программировать самоубийство на боль: никому не интересно терять опытного офицера только потому, что он неумело обращается с ножом или попал под мобиль, переломав пару ребер.

– Меня учили блокировать болевые ощущения, – хрипло произнес Шэнхун.

– Конечно, учили, – рассмеялся Мертвый. Судя по всему, директора московского филиала СБА увлек разговор. – Но знаете, майор, при определенном подходе слетают даже повторяющиеся гипноблоки взаимной поддержки. Мишенька, сколько лет ты учился?

– Восемь, доктор Кауфман, – с легким поклоном ответил молодой человек.

И отошел чуть в сторону, чтобы не заслонять пленника от Макса.

– Восемь лет после получения базового образования в Университете, – с искренним уважением произнес Мертвый. – Ты разведчик, майор, и должен понимать, что хороший дознаватель – это не профессия, это уникум. Хороший дознаватель вытянет информацию даже из камня. Найдет нужный подход. Мишенька, чему ты учился?

– Классическая медицина, гипнотическая терапия, биохимия, психология, история…

– История? – не удержался Шэнхун. Уж больно неожиданно прозвучало название этой дисциплины.

– Мишенька – бакалавр Университета, – с гордостью сообщил Кауфман. – У него четыре научные работы по истории.

– Хобби?

– Отнюдь. Ты не представляешь, майор, какую смекалку проявляли наши предки в деле получения информации. «Сыворотки правды» и гипнотических атак тогда не существовало, приходилось осуществлять прямое воздействие на клиентов, довольно грубое, но эффективное. Мишенька тщательно изучал древние техники допросов и делал нужные для работы выводы.

– Особенно мне нравятся восточные методики, – скромно уточнил молодой человек.

Китаец тяжело посмотрел на Мишеньку. Гладко выбритый, аккуратный и внимательный. Дознаватель. Шэнхун знал таких, насмотрелся в разведке. Не любил. Наверняка у этого Мишеньки хороший дом в тщательно охраняемом районе или шикарная квартира, на столе только натуральные продукты, красавица-жена и несколько детишек, которые с нетерпением ждут, когда папа вернется с работы. Иногда папе приходится задерживаться, как сегодня, например, и тогда ребятишки ложатся спать огорченными…

– Господин майор, я не сомневаюсь, что вас хорошо научили противодействовать силовым допросам. Возможности человеческого организма велики, и теоретически вы способны молчать до тех пор, пока не умрете от болевого шока. Но, поверьте, я этого не допущу.

«Ты ведь проклятый уникум!»

– Специалистам Мутабор удалось создать на базе сыворотки Х9 очень интересный коктейль… Вы знаете принципы Мутабор, они делятся своими секретами только с избранными корпорациями, а потому сведения о новой разработке еще неизвестны Народной республике.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, – невозмутимо сверкнул очками Мишенька, – что независимо от вашей тренированности вы почувствуете боль сразу же, как только я начну допрос. Единственная проблема – нужно правильно рассчитать дозировку. Можно обострить восприятие до такого предела, что вас убьет даже прикосновение булавки.

– Потрясающее зрелище, кстати, – вставил Мертвый. – Две недели назад Мишенька показывал мне, как действует эта дрянь. Он ввел клиенту большую дозу коктейля, я щелкнул его по лбу – и клиент умер от болевого шока. Парни из Мутабор, конечно, психи, но ведь безумие и гениальность идут рука об руку, да? – Макс резко подался вперед. – Ты согласен, майор?

Шэнхун вздрогнул. Кто сидел перед ним? Безумец или гений? В военной разведке к доктору Кауфману относились с уважением, как к сильному противнику. Но, может, никто просто не задавался вопросом, не сумасшедший ли Мертвый? Голубые глаза Макса лихорадочно блеснули, крылья крючковатого носа раздулись, рот чуть приоткрылся. Чего он ждет? Ответа на свой вопрос? Или почувствовал запах крови?

– Зачем меня похитили? – с трудом произнес китаец. Он отчаянно захотел сменить тему разговора, оторваться от пронзительного взгляда голубых глаз.

Несколько мгновений Мертвый продолжал буравить пленника взглядом, после чего презрительно скривился:

– Нам нужно кое-что проверить, майор. И кое о чем узнать. Мишенька!

Помощник открыл дверь и вкатил в комнату кресло с… Назвать это существо человеком было непросто. Кауфман не врал: Мишенька был уникумом, и только поэтому то, что сидело в кресле, было еще живо. И даже обладало способностью отвечать на вопросы. Но все остальное… Шэнхун многое повидал на своем веку, но сейчас ему потребовалось собрать в кулак всю волю, чтобы не вскрикнуть, не отвести взгляд.

– Если ты не узнал, это ломщик Арлекин, – ровным голосом поведал Макс. – Приключение в аэропорту Санкт-Петербурга – прикрытие, мы взяли Арлекина еще в Воронеже.

Кауфман принципиально не вербовал ломщиков, пойманных на месте преступления. Допустив прокол во время операций, они сами подтверждали, что их квалификация ниже, чем у уже работающих на Мертвого машинистов, и тем подписывали себе приговор.

– Мишенька, я бы хотел, чтобы Арлекин поведал свою историю, – улыбнулся Макс. – Он способен на это?

– Разумеется, доктор Кауфман.

Мертвый обернулся к Шэнхуну:

– Слушайте внимательно.

– Я работал на китайскую военную разведку четыре года, – прохрипело нечто, находящееся в кресле. – Меня завербовал полковник Тао. Майор Шэнхун – его правая рука.

Китаец скрипнул зубами.

– По их приказу я ломал сайты девяти корпораций. Последняя задача – лаборатория «МосТех» в Воронеже. Операция закончилась неудачей, но еще до ее начала Тао говорил, что ему крайне необходимы результаты исследований инженеров «МосТех» и он не остановится, даже если придется ломать внутреннюю сеть Анклава Москва.

Макс вопросительно посмотрел на Шэнхуна.

– Полковник любит грандиозные планы, – осторожно произнес китаец. – Уверен, неудача в Воронеже остудила его пыл. Народная республика высоко ценит сотрудничество с Анклавами, и вряд ли Тао разрешат ломать внутреннюю сеть Москвы. К тому же у нас не осталось квалифицированных ломщиков.

Кауфман тонко улыбнулся:

– Если бы я был столь наивен, твои сородичи давно бы вели себя в Москве с той же наглостью, что в Сингапуре и Токио.

– Год назад я сдал полковнику Тао ломщика по кличке Чайка, – продолжило обработанное Мишенькой нечто.

– Как видишь, майор, достойный исполнитель у Тао есть. И я хочу, чтобы ты рассказал все, что знаешь, о готовящейся против моего Анклава операции.

Шэнхун обреченно молчал.

Понявший все без слов Мишенька вернул кресло с Арлекином в соседнюю комнату, а возвратившись, сменил пиджак на белоснежный медицинский халат. Кауфман вздохнул и посмотрел на антикварные золотые часы.


– Братьев Бобры поймали?

– Да, доктор Кауфман, – немедленно отозвался Мишенька. – И уже успели допросить.

– Хорошо. – Мертвый рассеянно достал коммуникатор, повертел его в руке, но включать не стал. – Что они говорят?

– Как обычно в таких случаях, – улыбнулся Мишенька. – Их нанял Консорциум. Предложение пришло по электронной почте: встретить курьера и прикрыть его до тех пор, пока не явится заказчик. Оплата вперед. Бобры клянутся, что не знали о «поплавках».

– А наноскопы в их конторе на ремонте, – рассмеялся Макс.

– Следует ли им поверить?

Кауфман помолчал:

– Они успели вывести из строя наноскопы?

– Да.

– Хоть здесь эти дурни не облажались.

Дознаватель бесстрастно молчал. Он знал, что Мертвый редко рубит сплеча, предпочитая старых, проверенных врагов новым и непредсказуемым. Непутевые, но изученные вдоль и поперек братья вполне вписывались в уравнения Макса. И теперь директор, не желая наблюдать за появлением на Болоте новой канторы, ищет повод, чтобы отпустить незадачливых контрабандистов на свободу. А возможно, у него были и другие резоны, о которых Мишенька еще не знал.

– Они наняли адвоката?

– Да.

– Прикажи нашим особо не усердствовать, – принял решение Кауфман. – Двойной штраф за содействие контрабанде, два года условно каждому, и… пусть им вломят как следует.

– И отпустить?

– В конце концов, они играли по правилам, даже перестрелку не устроили, – усмехнулся Мертвый. – А если мы их посадим, то на Болоте начнется очередная канторская война, тебе это надо?

– Братьев четверо, – напомнил Мишенька. – Двое посидят в кутузке, остальные постерегут территорию.

– Нет… – Кауфман потер переносицу. – В кутузке они просто отдыхают, а на воле им придется разбираться с Консорциумом. Не будем облегчать Бобры жизнь.

– Понял.

Мертвый кивнул и собрался сосредоточиться на коммуникаторе, но Мишенька тихонько кашлянул.

– Да?

– Доктор Кауфман, если вы позволите…

– Конечно.

– Я не совсем понял, зачем мы взяли китайца. О том, что Тао завербовал Чайку, мы знали. О том, что атаку следует ждать в самое ближайшее время, мы догадывались. Ничего нового о Фадееве Шэнхун не сказал. Получается, мы просто подразнили поднебесников.

Мертвый улыбнулся и терпеливо, как профессор любимому ученику, объяснил:

– Во-первых, мы получили подтверждение всему, что знали. Это уже немало. А во-вторых… Мы заставили Тао нервничать. Теперь, я уверен, полковник обязательно примчится в Москву, чтобы лично контролировать ход операции.

– Это важно?

– Важно, – кивнул Мертвый. – Полковник Тао – бриллиант в короне одного моего старого друга.

* * *

Где-то на орбите Земли

Станция «Яблоко»

Невесомость, весьма необычные ощущения


– Невероятно! Невероятно! Сильнее! О!!

Восклицание перешло в протяжный стон. Петра запрокинула голову, тонкие пальцы судорожно впились в широкие плечи партнера, и длинные ногти оставили на них кровавые отметины.

– О!

Она наградила мужчину страстным поцелуем, вновь откинулась назад, глубоко вздохнула и довольно рассмеялась:

– Потрясающе! Ты не спейс-инструктор, Джимми, а секс. Это было здорово!

Он чуть ослабил объятия, провел ладонью по маленькой груди девушки и ответил хорошо поставленной мужественной улыбкой.

– Ты первый раз занималась любовью в невесомости?

– Год назад мы с приятелем по колледжу прилетали сюда обычными туристами. – В ее больших карих глазах заиграли озорные искры. – Но с тобой, Джимми, получилось гораздо лучше.

– Опыт, Петра, опыт, – рассмеялся мужчина. – Я провожу в «Яблоке» много времени и обучился кое-каким трюкам.

– Я хочу попробовать их все!

– Охотно поспособствую.

Петра мягко высвободилась из объятий любовника, легко оттолкнулась и уверенно подплыла к огромному иллюминатору.

– Это Австралия? Господи, какая она маленькая!

– Там идут дожди, – усмехнулся Джимми, прищурившись на закрывающие континент облака.

Он заложил руки за голову и лениво наблюдал за передвижениями черных кружевных трусиков. Красавица стянула их в районе кровати, если местное ложе можно так назвать, и теперь дорогостоящее белье не спеша патрулировало каюту. Бюстгальтеру повезло меньше: он зацепился за изысканное бра («люкс», как-никак) и теперь жалобно колыхался, пытаясь взлететь к потолку.

– Плевать на Австралию! Я хочу вина! – Петра подплыла к бару. – Никак не привыкну, что вино можно пить таким образом. Ты будешь?

– Да.

Джимми с удовольствием следил за полетом обнаженной девушки. Стройная, спортивная, очень гибкая – энергия молодости била в Петре ключом. Она выгодно отличалась от обычных клиенток спейс-инструктора: богатых матрон, набитых дорогими трансплантатами. Скоростной спуск на поверхность они воспринимали как необходимый, но не самый приятный эпизод увлекательного путешествия на орбиту. Спейс-слалом был моден. Но Петру, в этом Джим был уверен, привлекал именно полет на спортивном шаттле. Скорость и адреналин, острые ощущения. Все остальное она воспринимала как приятное сопровождение.

«Интересно, в ее спальне есть плюшевый медведь?»

– О чем задумался? – Девушка подплыла к любовнику, обхватила стройными ногами, прижалась, игриво заглянула в глаза. – Надеюсь, вспоминаешь свои трюки?

– Набираюсь сил.

– Правильно. Подержи. – Петра сунула ему в руки «бокалы» с вином – на орбите нелепо рассчитывать на хрустальные фужеры – и собрала в длинный хвост пышные каштановые волосы. Парящие в невесомости пряди хороши во время страстной схватки, сейчас они мешали.

И Джим поймал себя на мысли, что любуется ее лицом. Просто любуется. Не может оторвать глаз. Изящный узкий овал, маленький носик, тонкие брови, чуть припухлые губы… Джим видел много дорогих лиц, некоторые были подлинными хирургическими шедеврами, над которыми колдовали целые клиники. Но у Петры все было настоящим, своим, пластические художники еще не прикасались к ее телу. Конечно, ей всего восемнадцать, но, черт побери, она даже не стала увеличивать бюст! Это возбуждало.

Джим прикоснулся губами к твердому соску девушки.

– Ты набрался сил?

– Я…

Его прервал перезвон стационарного коммуникатора. Девушка произнесла не подходящее леди слово. Перезвон повторился, теперь к нему добавился мужской голос:

– Петра, это я, ответь!

– Не мог прислать письмо в «балалайку»! – недовольно буркнула девушка. – Где моя майка?

Джимми подал Петре болтающуюся неподалеку тряпицу и благоразумно отплыл в сторону, уходя из обзора коммуникатора. Девушка торопливо натянула майку, подплыла к прибору и нажала на кнопку соединения:

– Привет!

– Ты не ответила на три моих письма, – сварливо заметил появившийся на экране мужчина.

– Я тоже рада тебя видеть.

– Извини. – Мужчина выдержал короткую паузу. – Я волнуюсь. Я читал, что этот спейс-слалом – довольно опасный спорт. Ты убедилась, что шаттл, на котором ты…

– Я не разбираюсь в космических двигателях и не могу на глаз оценить состояние обшивки, – отрезала Петра. – Для этого есть техники. А во время спуска со мной будет опытный инструктор.

– И все равно я беспокоюсь. – Джиму показалось или в голосе мужчины действительно мелькнули заискивающие нотки? – Когда ты летишь?

– Завтра.

– Уже знаешь, где приземлишься?

– В Москве. – Разговор утомил Петру.

– Пожалуйста, когда приземлишься, немедленно пошли мне письмо.

– Хорошо.

– Я люблю тебя.

– И я тебя.

Девушка отключила коммуникатор, но осталась сидеть перед ним, задумчиво разглядывая свое отражение в почерневшем экране.

– Твой старик? – Джим подплыл к Петре.

– Нет, отец.

– Я это и имел в виду.

Девушка холодно посмотрела на инструктора.

– Мой старик – это Дед. А звонил отец. Теперь все понятно?

Звонок сильно испортил ей настроение.

– Деда ты любишь больше?

Взгляд Петры чуть потеплел.

– Дед умный… – И снова лед. – А отец женился на матери из-за денег.

– Извини.

– Ничего. – Девушка подлетела к бару, выбрала маленький «бокал» с водкой, выпила, швырнула опустевшую емкость в утилизатор и подмигнула Джиму: – Вернемся к твоим трюкам?

* * *

Анклав: Москва

# Примечания

1

СБА – Служба Безопасности Анклавов.

2

Значения выделенных курсивом понятий см. в словаре.