# Привет, моя радость! или Новогоднее чудо в семье писателя

Олег Юрьевич Рой

Знаменитый писатель Константин Пономарев вызывал закономерный интерес у большинства женщин. Но, к удивлению многих, он никогда не пользовался преимуществами своего статуса. Был всецело предан творчеству… и маленькой дочке Лизе. После развода он уже не верил, что любовь может существовать не только на страницах его произведений, но и в реальной жизни. Но однажды он убедился, что придуманный им персонаж ожил. Значит ли это, что мечты, претворенные в слова, могут сбыться? И вот под Новый год…

# Олег Рой. Привет, моя радость! или Новогоднее чудо в семье писателя

© Резепкин О., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

> Памяти моего сына Женечки посвящается


## Глава 1

Дракон крепко спал и под тяжестью сомкнутых век не видел яркого солнца. Он не знал, что, застыв на мгновенье в зените, огненный диск спешит дальше, чтобы вечером скрыться за гребнем его огромной зубчатой спины.

День за днем, год за годом, век за веком – казалось, так было всегда… Калейдоскопом разнообразных событий сменяли друг друга эпохи. Весна уступала место жаркому лету, затем приходила сумрачная осень с промозглыми дождями, и наконец, вместе с холодным северным ветром на трон с царственным величием неспешно поднималась зима.

Все тогда затихало в ожидании первого снежного чуда. Все замирало, и только холодное солнце неуклонно продолжало свой путь, стремясь с рассвета к заветным вершинам. А дракон по-прежнему крепко спал и не догадывался, что жители небольшого городка, расположенного неподалеку, считали его мускулистое тело просто длинной чередой гор, отвесной грядой обступивших долину…


Грядой… Гр-рядой… Гр-р-рядой… С каждой секундой слово разрасталось, растягивалось, ломалось и рокотало все громче и громче. Казалось, оно проступает из далекого прошлого или неясного будущего, пока еще подернутого туманной пеленой сомненья… Наконец, рокот окончательно распался на отдельные звуки и, мгновенно собравшись вновь, превратился в резкий, требовательный звонок телефона.

Константин очнулся и, вырываясь из вязкого сна, резко сел на постели.

– Я слушаю!.. – нарочито бодро воскликнул он, второпях не успев даже прочитать имя звонившего, а ведь оно уже несколько лет отображалось на экране его смартфона с угрожающим смайликом в конце…

– Так я и знала! Великий писатель Константин Пономарев еще изволит почивать! – раздался из динамика недовольный женский голос. – Отдыхает после великого творческого подвига! Конечно, написать очередную сказку это вам не бутерброд съесть! Творческий полет, как же… Тут надо настроиться, забыть про все и про всех! Даже про дочку и про жену, которая…

– Бывшую жену… – рискнул прервать собеседницу Константин и, торопливо окинув взглядом просторную комнату, за панорамными окнами которой уже начал угасать серый декабрьский день, со вздохом добавил: – Мы же, кажется, развелись…

– Отлично! Хоть это ты помнишь! – на мгновенье запнувшись, продолжила она с некоторой досадой. – Так вот… Ты, конечно, забыл, что у твоей дочки начинаются новогодние каникулы, а у твоей бывшей, если это так важно, жены – отпуск, который она намерена провести, между прочим, в Египте в компании замечательного…

– Катя, пожалуйста, давай сразу к делу! – не выдержал Константин. – У меня мало времени! То есть его совсем нет. Ты же знаешь… Сроки! Я не могу опоздать и сорвать выход книги…

– Ну!.. Сроки, книги… Опять заладил свое!.. – неразборчиво, словно не разжимая губ, протянула женщина, но после характерного щелчка закрывающегося пенала помады поспешила продолжить в привычном темпе: – Короче, завтра к тебе на новогодние каникулы приезжает Лиза. Она уже собрала несколько чемоданов, уложила туда все игрушки, коньки, в том числе роликовые, лук со стрелами и, кажется, даже розовый самокат! Так что готовься. У тебя есть ровно сутки, чтобы покончить со своими сказками!..

– Сутки?.. – растерянно переспросил Константин, остановив взгляд на сером ноутбуке, который сейчас, в режиме ожидания, напоминал медицинский прибор, строго фиксирующий частоту его сердцебиения. Наверняка уже отметил нешуточную тахикардию…

– Да, именно так! – даже не пытаясь скрыть злорадного смеха, подтвердила Катя. – И не забудь приготовить к ее приезду подарки. Надеюсь, ты знаешь, о чем мечтает твоя единственная и, как ты всегда говоришь, любимая дочь?

Константин прекрасно знал; он уже давно разгадал эту тайну, но осуществление самого заветного желания маленькой девочки даже для такого преуспевающего писателя, как он, оказалось совершенно невыполнимой задачей. Куклы в пышных сверкающих платьях, плюшевые медведи, волшебные замки и говорящие феи всегда были для нее только лишь утешением, неполноценной заменой. Лиза мечтала о друге, о настоящем друге, который будет с ней рядом не только в праздники, полные игр и веселья, но и в сотканные из строгих правил и обстоятельств будние дни. И теперь, когда до Нового года оставалось всего десять дней, казалось, только чудо могло помочь ее отцу сделать этот праздник по-настоящему незабываемым и волшебным.

К сожалению, он умел творить чудеса только на страницах своих книг, где без этого было никак не обойтись. В обыденной жизни знаменитый сказочник мог только мечтать о чуде. Например, сейчас. Ведь только чудо могло помочь ему завершить работу и уложиться в отмеренный срок.

– Договорились. Я жду Лизу завтра, после обеда… – сухо закончил разговор Константин и, взглянув на часы, принялся поспешно собираться в долгое и полное опасных соблазнов путешествие по магазинам, которое ему вновь предстояло совершить в одиночестве.

Он собирался и размышлял о том, что ему надо внести в свою жизнь хоть какое-то подобие порядка. Режим, так сказать, железная дисциплина… А то спит когда попало, то же самое и с едой… А все эти проклятые сроки. Ну, не только они. Вдохновение, «творческий полет», как ядовито сказала Катя, не считается со временем суток. Что прикажете делать, когда пишется и невозможно прервать процесс, и неважно, день это или глубокая ночь? А потом тоже не легче. Да что там не легче – гораздо хуже. Что может быть мучительнее, когда воображение отказывает, слова не складываются во фразы и повествование совсем не движется, бессильно топчется на месте. Вот как сейчас, например. Просидел всю ночь и добрую часть утра, написал всего половину странички, а потом свалился и уснул. Вот тебе и «творческий полет». Нет, пора что-то предпринять, надо ввести в свою жизнь жесточайший распорядок, тогда и дело сдвинется с мертвой точки, и вдохновение придет.

Он вяло обдумывал все это, в глубине души понимая, что ничего у него не получится, как не получалось до сих пор. А уж когда «не пишется», а сроки поджимают – и подавно.

Значит, завтра приедет Лиза. Замечательное событие, чистая беспримесная радость. Но как же оно осложнит его работу, страшно подумать…

Любимая дочка…

Брак молодого литератора и сотрудницы одного из крупнейших издательств продлился немногим дольше четырех лет. Впрочем, Катя никогда не воспринимала этот союз серьезно и, казалось, родила дочь, желая только удостовериться, что происходящее не вымысел или иллюстрация очередной фантазии мужа. Константин никогда не мог понять Катиного недоверия к жизни вообще и к людям в частности. Вроде родилась в деревне, в хорошей семье, выросла, получила образование, вышла замуж. Никаких тебе испытаний и того, что называют «жизненными трудностями». Откуда у нее такое предубеждение к миру и чувство, что ей чего-то недодали на пиру жизни? Во всем этом еще надо разбираться и помогать Кате постепенно избавляться от этих комплексов.

Как бы то ни было, маленькая Лиза появилась на свет в начале зимы.

Константин часто вспоминал, как был счастлив в тот день и, не в силах сдержать внезапного вдохновения, написал тогда свою первую сказку. И день-то был неровный – то солнечный, то серенький, холодный, с колючей поземкой, белыми змеями завивающейся вокруг корпуса родильного отделения. А ему он тогда казался светлым, солнечным, сияющим, его просто переполняло счастье. И это счастье выплеснулось словами. Он написал прекрасную, добрую сказку, которая, как и множество других произведений, так и не была оценена по достоинству его главным на тот момент критиком… А ведь он знал, что это – настоящее. Не ремесленные плоские детективы, которые он кропал день за днем в свободное от работы все в том же издательстве время. Катя весьма скептически относилась к творческим способностям мужа и после рождения ребенка находила все больше и больше оснований для развития драматического сценария их семейной жизни с вполне предсказуемым финалом.

Лизе исполнилось три года, когда Константин и Катя расстались. И он с облегчением мог бы перевернуть эту печальную страницу, если бы не одно обстоятельство: Катя ушла и забрала с собой его дочь, его кровинку, его принцессу, которую он так горячо любил…

Стремясь заглушить невыносимую боль разлуки, он решил продолжать писать увлекательные сказочные истории и уже очень скоро обрел в лице девочки самую преданную поклонницу своего таланта. В их теперь не очень частые встречи она первым делом требовала сказку и слушала ее затаив дыхание. И непременно заказывала продолжение. Константин заранее готовился к встрече с дочкой и с удовольствием и увлечением сочинял для нее новую сказку. Самое удивительное, что после того, как Лиза выслушивала то, что он написал, и задавала ему тысячу вопросов о том или ином персонаже, Константин возвращался домой и дорабатывал свою очередную историю, а то и переписывал целиком. Лиза стала, по сути, его соавтором, и лучшего соавтора выдумать было просто невозможно.

– Ребенка не обманешь! – прочитав его сочинения, сказал однажды главный редактор издательства и, немного подумав, неожиданно добавил: – Уверен, твои книги будут иметь успех и уже очень скоро появятся в витринах крупнейших книжных магазинов! Ты нашел свою тему.

Профессионалы такого уровня, как правило, не ошибаются, и это многообещающее утверждение не стало исключением. Вслед за первой книгой о волшебных приключениях сказочных джингликов, главным из которых было очаровательное существо по имени Бедокур, вскоре последовали вторая и третья. Ярко иллюстрированные издания, полные увлекательных приключений сказочных героев, пользовались большой популярностью не только у детей, но и у их родителей. Поэтому уже через несколько лет из неизвестного автора довольно заурядных детективов Константин Пономарев превратился в знаменитого сочинителя сказок. Сказочные истории писались легко, воображение бесперебойно поставляло сюжеты один занятнее другого, только успевай записывать. И тогда он прекрасно успевал. Результаты не замедлили сказаться.

Теперь он мог позволить себе просторные апартаменты, престижный автомобиль и даже несколько десятков завистников, главным из которых, конечно, стала его бывшая жена. Не в силах побороть пагубное чувство, Катя отказывалась читать дочери ее любимые книги, на задней обложке которых красовалась эффектная фотография писателя. Константин в элегантном костюме стоял на фоне окна в своем кабинете и задумчиво смотрел куда-то вперед, в сказочные глубины очередной захватывающей истории, а пробивающаяся на висках седина только придавала образу особую изысканность…

– Подумаешь, как высоко залетел! – с плохо скрытой досадой часто повторяла Катя и следом добавляла, нарочито растягивая гласные: – А-андерсе-ен из пе-ент-ха-ауса…

И ей казалось, что этим она ставит своего бывшего мужа именно на то невысокое место, которое ему как бы уготовано по жизни и с которого он каким-то непонятным образом сбежал.


Константин вышел из дома, когда на город уже начали опускаться густые декабрьские сумерки. Что происходит со временем? «Зимнее», «летнее»… Постоянно переставляют часовые стрелки, и в итоге ничего хорошего из этого не выходит. Ведь если посмотреть на часы, то еще не так уж и поздно, а на улице – чуть ли не ночь, детей загоняют по домам. И без того короткий декабрьский день теперь съежился до минимума.

Впрочем, не ему ворчать на время: он уже давно перепутал день с ночью и никак не соберется навести в этом хаосе хоть какой-то порядок.

Почти все улицы были скованы многокилометровыми заторами. Привычная и со стороны даже живописная картина. Вдоль крупных магистралей, насколько хватало глаз, сияли огни стоп-сигналов, словно улицу выстлали мерцающей рубиновой дорожкой. Навстречу им растянулась сплошная полоса желтых фар. Константин взглянул на все это и твердым шагом отправился за новогодними подарками пешком.

Повсюду царила предпраздничная суета. Большие стекла витрин переливались огнями разноцветных гирлянд. Во многих окнах уже виднелись зеленые макушки елок, увенчанные традиционной звездой или сверкающим коническим шпилем, и даже обычные движения прохожих, казалось, подчинялись магическому ритму приближающегося праздника. Этакий хаотичный хоровод, тем не менее ведомый собственным четким ритмом. Константин никак не мог попасть в этот ритм, уловить его. Наверное, поэтому, спустя всего несколько часов хождения по магазинам, он почувствовал, что прямо сейчас вслед за деньгами может потерять рассудок и окончательно утратить способность мыслить рационально. Требовалось немного прийти в себя, вырваться из этой утомительной круговерти.

Неожиданно в стороне от оживленной улицы, в глубине двора, измученный писатель увидел яркую вывеску с заманчиво светившимися на ней изображениями животных и птиц. Там было тихо, не мельтешили покупатели, не хлопали двери, не гремела зазывная музыка. Как раз то, что ему сейчас надо. Собрав последние силы, Константин направился к магазину, успокаивая себя только тем, что этот магазин, безусловно, будет последним в его жизни…

– Добрый вечер! – мелодично прозвучал женский голос вслед за колокольчиком, висевшим над входной дверью. – Проходите, пожалуйста…

– Добрый вечер… – устало повторил Константин и вдруг услышал, как слова приветствия отозвались из глубины зала каким-то хриплым, надтреснутым эхом: «Вечерр! Вечерр! Прроходи! Прриходи…»

«Попугай…» – с облегчением догадался писатель и, обреченно оглядевшись по сторонам, окончательно удостоверился в том, что оказался в зоомагазине.

Покупателей в это время действительно было мало; в царившей в магазине тишине почти все животные спали, даже птицы затихли, нахохлившись в своих клетках. Покой нарушали только морские свинки, хрустевшие любимыми капустными листьями. Медленно переходя от стеллажа к стеллажу, Константин внимательно рассматривал покупателей. Он вспоминал свое детство, когда ребенком почти каждый день после уроков бегал в зоопарк, расположенный неподалеку от дома, и мечтал, стоя у вольеров, увидеть всех животных в их родной дикой среде.

Наконец, свернув в последний проход, по обеим сторонам которого призрачно мерцали аквариумы, полные пестрых бесшумных рыб, Константин неожиданно увидел мальчика. Маленький посетитель магазина внимательно всматривался в темную глубину одного из филиалов подводного царства.

– Как ты думаешь, кто там живет? – спросил писатель, подойдя ближе, и очень удивился, услышав исчерпывающий ответ на латинском языке.

– Trachinus draco! – торжественно произнес малыш, не отводя взгляда от небольшой пещеры, спрятанной в самой глубине аквариума, за лесом сочно-зеленых водорослей и оранжевыми ветвями кораллов.

Константин растерянно наклонился, пытаясь разглядеть таинственное существо, скрывающееся в темноте под каменистым сводом, но никого не увидел.

Через несколько минут он вновь отважился на вопрос:

– А кто это, Трахинус драко?

– Морской дракон… – выдержав многозначительную паузу, ответил мальчик и, вздохнув, добавил: – Я что-то уже несколько дней его не вижу. Мне кажется, он сердится…

– Ты сюда приходишь после школы? – с любопытством спросил Константин.

– Нет… Я еще не хожу в школу, – не меняя величественного тона, тихо ответил его юный собеседник и через мгновенье добавил: – Пока я только готовлюсь…

Константин рассмеялся, но, поймав на себе взгляд, полный осуждения, поспешно откашлялся и, присев на корточки, тихо сообщил:

– У меня дочка – твоя ровесница. И она тоже на следующий год осенью пойдет в школу.

– Да… – не отводя взгляда от аквариума, неторопливо протянул мальчик и, скрестив на груди руки, грустно продолжил: – Осенью все мы там будем…

– Послушай, – с трудом поборов приступ смеха, через некоторое время продолжил Константин. – Ты не мог бы мне посоветовать… Я хочу помочь Деду Морозу и купить для своей дочери необычный подарок. А вот какой, даже и не представляю…

Неожиданно сосредоточенное лицо мальчика просияло. В его глазах вспыхнуло счастье, и, словно не расслышав просьбы нового знакомого, он быстро прошептал:

– Дракон! Смотрите, смотрите!

В глубине пещеры действительно мелькнуло что-то яркое… Зажглось и погасло так быстро, что Константин ничего не успел разглядеть. Прошла минута, другая.

Огромный аквариум опять стал казаться необитаемым, как вдруг… Рубиновая искра появилась вновь! Она начала расти, становиться все больше и больше и, наконец, вспыхнула ослепительным пламенем! Дракон вырвался из пещеры, долгое время скрывающей его царственное великолепие. Широко раскинув полупрозрачные крылья, он победно пролетел над своими владениями. Золотой чешуей переливалось его мускулистое тело, огнем горели глаза, величественный взгляд которых лишь на мгновенье задержался на знаменитом писателе…

Константин был поражен. Наблюдая за хозяином темной пещеры, он почувствовал нечто очень важное, внезапно проступившее из мира его сновидений.

Какое-то далекое воспоминание… Возможно, сюжет новой книги, ее начало, которое он, не успев записать в это утро, казалось, потерял навсегда. Забыл в волшебном мире грез, где счастливо жили герои его сказок и где так часто любил бывать и он сам… И теперь, ощутив вдохновенье, вихрем летевшее по орбите короткого зимнего дня, писатель не мог упустить его снова…

Многие считали привычку носить в кармане обычный блокнот, в пружине которого жила тонкая шариковая ручка, старомодной. И наверное, это действительно было так, но Константин не спешил с ней расставаться. Вот и сейчас, найдя укромное место между стеллажами, он принялся писать, стремительно заполняя белоснежные листы своим угловатым почерком. Минута, другая… Впрочем, для писателя в такие моменты время скорее останавливалось, а окружающие предметы, теряя цвет, растворялись. Погрузившись в творческий процесс, он ничего вокруг не замечал, и только внезапное вторжение могущественных сил могло вернуть его обратно…


Литературный агент Константина Антон умел выбирать самый неподходящий момент и заставать собеседника врасплох. Этот телефонный звонок тоже не стал исключением.

– Пишешь?.. – словно резко передернув затвор, задал Антон свой традиционный вопрос, как обычно, даже не поздоровавшись.

– Да… – растерянно ответил Константин и, подняв голову, неожиданно увидел большого попугая, с любопытством встретившего его взгляд. – Пишу…

– Очень хорошо. Надо торопиться!.. – непоколебимо продолжил агент. – Сроки сдвигаются, ты должен успеть к середине января! Надо еще утвердить иллюстрации…

– Постой, постой! – запротестовал Константин. – Как к середине января?! Мы же говорили, что в феврале и потом…

– Никаких потом! – отрезал Антон и, хлопнув крышкой ноутбука, добавил: – Я отправил тебе верстку, проверь! А сроки есть сроки, нарушать их нельзя!

– Послушай! Ты меняешь условия на ходу. Ну, это уже слишком! Все-таки Новый год и…

– Что?! – с возмущением перебил Константина агент и, не меняя тона, продолжил: – Почему мне все время приходится вас подгонять? У одного творческий кризис, у другого – Новый год, Дед Мороз, чудеса! Можно подумать, ты несмышленый ребенок…

– Ладно, Антон… Не злись, я все понял!.. – поспешил вставить Константин и обреченно добавил: – Буду работать все эти дни и постараюсь успеть к сроку.

– Так-то лучше, – сурово заметил его собеседник и, закончив разговор, отключил мобильник.

Константин тяжело вздохнул. Он рассчитывал провести это время совсем по-другому. Ведь завтра к нему приезжает Лиза. Это само по себе – самый настоящий праздник. Они давно мечтали вместе сходить в кафе или даже в ресторан, посетить кучу музеев и, конечно, покататься на коньках в самом центре города. Да мало ли что они могли сделать еще…

А что теперь…

Теперь ему вновь придется оправдываться, напоминать девочке, что она дочь писателя, у которого жесткий график, сроки и неумолимый, требовательный агент. Да уж, можно понять Катю и ее насмешливый голос.

Взглянув на часы, Константин направился к выходу, с досадой бормоча:

– Вот, пожалуйста: уже восемь вечера, а я ничего сегодня еще не написал. Ничегошеньки…

– Почему? Вы же только что писали! Я видел! – неожиданно услышал он за спиной знакомый голос. Мальчик подошел ближе, протянул ему пластиковый пакет и добавил: – Вы просили помочь выбрать подарок для вашей дочери… Вот!

Константин с изумлением почувствовал, что в пакете что-то булькает и шевелится…

– Это настоящий живой рак! Он зеленый, и его зовут Ивася! – с восхищением поспешил объяснить малыш и добавил: – Уверен, вашей дочке Ивася понравится! Ведь его могли съесть, а теперь он будет жить у вас! Только не на кухне, ладно?

Константин медленно перевел удивленный взгляд на продавщицу, затем, не встретив у нее понимания, на попугая, но и в клетке, в знак солидарности, царило красноречивое молчание. Поэтому, вновь повернувшись к мальчику, он вынужден был ответить:

– Конечно… У меня в кабинете есть аквариум с золотыми рыбками, и этот рак… Ивася… будет жить там! Договорились?.. Кстати, а как тебя зовут?

– Миша, – радостно ответил его юный друг и поспешно добавил: – Мне надо собираться! Сейчас за мной придет мама, она работает здесь недалеко…

– Понятно! – одобрительно воскликнул Константин. – Тогда до свиданья! И спасибо тебе большое за помощь, это и вправду очень хороший и… неожиданный подарок!.. – искренне добавил он и, оплатив своего нового зодиакального квартиранта, вышел из магазина.

Вот теперь уже настал самый настоящий вечер, небо совсем черное, и улицы заметно опустели. Прохожие, так недавно мельтешившие на тротуарах, скрылись за тяжелыми дверями подъездов. Автомобили, преодолев все заторы, наконец добрались до парковочных мест. И только посетители кафе, где по-прежнему царил аромат исключительно крепкого кофе, продолжали оживленно беседовать, пытаясь поддержать угасающий ритм дня.

Покинув небольшой двор, Константин попытался определить, где же именно он находится, и был очень удивлен, увидев на противоположной стороне знакомый книжный магазин, который некоторое время назад в суете даже не заметил. Большие витрины, украшенные литературными новинками, уже погасли, но даже в воцарившейся темноте автор без труда смог различить яркую обложку своего последнего произведения.

На днях здесь должна произойти его встреча с читателями, вот магазин и готовился к этому мероприятию. Наверное, это постаралась Жанна, сотрудница магазина, которая звонила ему и уточняла детали предстоящей встречи. У нее, кстати, очень приятный голос и подкупающая манера общения.

Константин подошел поближе. Да, точно, в центре витрины красуется его последняя книга. Знаменитый Бедокур был изображен на фоне собственного дома. В маленьких лапках он держал волшебный зонтик, украшенный серебряными колокольчиками, а на пушистой синей шерстке ярко блестели капли дождя. Взгляд у него был лукавый, а в глубине глаз мерцал озорной огонек. Бедокур, он и есть Бедокур – увалень, вечно попадающий в разные переделки и склонный ко всяким шалостям. Впрочем, весьма невинным. На горизонте за его спиной виднелись грозовые тучи, акварельные силуэты которых уже заволокли вершины гор, отвесной грядой обступивших долину…

«Ну что, дружок, скоро встретимся с нашими читателями?..» – улыбнулся Константин и, поймав такси, поехал домой, торопясь как можно скорее вернуться к работе.

## Глава 2

Вопреки календарю морозная зима в этом году не пришла в положенный срок. Под натиском теплого циклона снег, едва коснувшись земли, стремительно таял. Дождь успешно отражал короткие атаки метели, а заморозкам лишь несколько раз удалось сковать лужи тонким хрупким льдом. Осень упорно сопротивлялась, и когда в середине декабря на центральной площади нарядили новогоднюю елку, почти никто уже не верил в долгожданную победу Снежной королевы.

А напрасно…

Внезапно в город ворвался холодный северный ветер. Под покровом ночи он быстро очистил все небо от рыхлых тяжелых туч и в мерцающем свете звезд стал метаться по улицам, срывая с ветвей последние почерневшие листья. Вплоть до рассвета все подчинялось беспощадному напору стихии, но затем ветер неожиданно стих, и воздух застыл, словно прозрачная ледяная глыба. Но время шло, и с началом нового дня ослепительные снежные облака, таившие долгожданное чудо, наконец сомкнулись над озябшей столицей.

Константин, заснувший часа в три ночи, проснулся рано и, привычным движением отдернув плотную занавеску, замер, не в силах оторваться от раскинувшегося перед ним вида. За стеклами с раннего утра падал ослепительно белый снег. Большие пушистые хлопья медленно опускались на крыши домов, темный асфальт дорог и лица детей, с восхищением смотревших в небо. Свет шел снизу, от белоснежного покрова, мягко очертившего дома, деревья, все неподвижные поверхности.

– Чудеса, да и только!.. – воскликнул Константин, замечая, что все вокруг постепенно обретает мягкие волшебные очертания. – Как в Джингл-Сити… – через некоторое время добавил писатель, вспомнив маленький город, окруженный горами, в котором жили забавные герои его сказочных произведений. Вроде ничего особенного – всего лишь снег, а как чудесно преобразился мир за окном. Как хорошо…

И тут его мысли вновь скользнули в привычную колею.

Хорошо-то хорошо, но вот и опять никакого режима: лег поздно, встал рано. И снова к столу, к мерцающему экрану компьютера… Разве это дело?.. В последнее время ему все чаще приходилось придерживаться подобного графика, но привыкнуть к нему он так и не смог. Вздохнув, он отошел от окна и поспешил на кухню, где, переливаясь металлическим блеском, его уже ждала любимая кофеварка, готовая в любой момент возродить своего владельца к жизни.

Квартира (вернее, пентхаус) известного писателя отличалась современным минималистским стилем, или, как профессионально определял его приятель, знаменитый дизайнер Илья Москитов:

– Лаконичный хай-тек от вилки до люстры!..

После ремонта неугомонный Илья даже организовал фотосессию в стенах своего модного творения, интерьерные решения которого уже в скором времени вошли в десятку лучших в столице. Константин не был преданным поклонником всего суперсовременного, но в выбранном дизайнерском направлении находил много привлекательного и даже изысканного. Встроенные шкафы, переливающиеся черным глянцем, плоские тумбочки, полки, парящие над полом, вытянувшиеся на стенах в строгом порядке… В выверенной геометрии заключалась особая магия, способная превратить любое просторное помещение в уникальные апартаменты, где находили свое воплощение едва ли не все достижения технологического прогресса.

И кухня, где сейчас завтракал писатель, не была исключением.

Высокая барная стойка, плавно изгибаясь, превращалась в обеденный стол. Светлые мебельные фасады, обрамленные металлическим кантом, имитировали стену, но стену, мгновенно открывающуюся при легком касании. И даже окно было стилизовано под оригинальный диван с помощью больших подушек, разложенных на широком подоконнике.

Константин любил эту маленькую и очень уютную зону отдыха, откуда открывался прекрасный панорамный вид на город. И в это утро, захватив с собой ноутбук, он решил устроиться там и прочитать и поправить несколько страниц, которые ему удалось написать накануне…

– До обеда еще далеко, и к приезду Лизы можно попробовать закончить главу… – устроившись поудобнее, пробормотал он и уже через несколько минут погрузился в волшебный мир новой сказки, где его с нетерпением ждали любимые герои.

Там тоже пошел снег…


…Бедокур проснулся, когда в комнате было еще темно. Закутавшись в одеяло, он робко приблизился к окну, пытаясь понять, кто это так сильно раскачивает тяжелые деревянные ставни. «Ветер! Северный ветер…» – с радостью прошептал он, заметив, как мимо окна стремительно пролетает вереница чернеющих в рассветных сумерках листьев. Ветер действительно разгулялся не на шутку: хлопал ставнями, завывал в печной трубе, срывал с деревьев последнюю листву… Он освобождал дорогу зиме, предупреждал всех, что она уже совсем близко.

Теперь Бедокур не спешил возвращаться в постель; наоборот, приподнявшись на цыпочки, принялся внимательно всматриваться в небо, которое уже затянуло густой пеленой облаков. Он терпеливо вглядывался в облака и наконец дождался. Первая снежинка. Порхая, словно бабочка, она долго кружилась в воздухе и наконец упала на черепичную крышу его маленького дома, сложенного из дикого камня. Затем еще одна, и еще, и еще… И когда стало совсем светло, Бедокур увидел, что весь город наконец-то завален снегом, от которого струится невесомый прохладный свет, и весело рассмеялся.

Зима!

Не мешкая он бросился в кладовую, где уже давно ждали любимые санки. Ура! Настало время санок и коньков! Белоснежное время, когда на елке зажигаются разноцветные огни и, конечно, сбываются все-все мечты! Не забыв надеть маленькую полосатую шапку с пушистым помпоном, Бедокур выбежал на улицу и поспешил через весь город – туда, где жила его лучшая подруга, девочка Фрося… Он бежал и предвкушал, как весело им будет кататься по первому пушистому снегу. Он тянул за собой санки за веревочку, и на свежем снегу отпечатались его следы и следы от полозьев. Можно было подумать, что это одинокий путник шел по заметенной снегом заброшенной железной дороге…


Константин поставил многоточие и, взглянув на часы, отметил, что время приближается к полудню и пора бы уже перекусить.

Неожиданно откуда-то слева послышался заливистый лай. Он приближался из глубины коридора и с каждой секундой становился все громче и громче!.. Мгновенье – и маленький проворный терьер прыгнул на клавиатуру компьютера, разогнав все волшебство, которым ноутбук только что был окутан.

– Мама! – рассерженно взревел Константин, едва не свалившись с подоконника. – Почему ты опять не предупредила? И еще взяла с собой этого несносного волкодава?!

Ангелина Ивановна, его мама, всегда умела произвести впечатление своим появлением. И сейчас, вооружившись ключами от апартаментов сына, она просто не сочла нужным позвонить. А собака… Что ж, маленький Чарли уже несколько лет был ее верным спутником, и, похоже, ничто не могло их разлучить.

– Костик, куда ты забрался?! Немедленно слезай с подоконника! – воскликнула она, войдя на кухню, и тут же добавила: – И поставь, пожалуйста, чайник! Мы с Чарликом замерзли…

– Мама… – тяжело вздохнув, начал он с негодованием. – Я работаю, у меня сроки…

– Нет, это невозможно! – немедленно возмутилась Ангелина Ивановна. – Все люди как люди, отдыхают накануне праздников! На концерты ходят, в кино или театр, а ты…

– Вот именно, мама! – попытался возразить Константин, энергично взмахнув руками, в одной из которых держал притихшего пса. – Ты сама сказала: накануне праздников! А накануне праздников, между прочим, есть и рабочие дни, а в рабочие дни принято…

– Отпусти Чарли и не придирайся к словам! – быстро отрезала Ангелина Ивановна и, бросив перчатки на стол, риторически добавила: – Ты сам знаешь, в какое время мы живем… Какие люди, какие нравы! Будни, выходные… Сейчас все зависит от настроения, от состояния души! И если душа просит…

– Конечно! – не смог смолчать Константин. – Если душа просит, то можно нагрянуть без предупреждения, да еще и с собакой… А то, что у меня сроки, так это…

– Так это ничего! – категорично закончила Ангелина Ивановна и, с грустью посмотрев на сына, добавила: – Вроде бы все у тебя хорошо, ты знаменитый писатель, но что у тебя за жизнь такая… Вот если бы у тебя была девушка…

– Мама, опять ты за свое!.. – с отчаянием простонал Константин и, схватив ноутбук, бросился в кабинет.

Знаменитый писатель действительно был одинок. Среди множества преданных поклонниц и страстных почитательниц своего таланта он не находил ту единственную, которая могла бы растопить лед, сковавший его сердце… Наверное, именно так написала бы Ангелина Ивановна в мемуарах, и, возможно, не так уж и преувеличила бы: Константин и вправду был весьма популярен и вызывал закономерный интерес у большинства женщин. Впрочем, он это знал, но, к удивлению многих, никогда не пользовался преимуществами статуса этакого небожителя, баловня фортуны. Знаменитый автор, как его всерьез величала любящая мама, был всецело предан творчеству, и только творчеству. После развода он уже не верил, что любовь может существовать не только на страницах его произведений, но и в реальной жизни.

Работа заменяла ему все. И сейчас в ней произошел досадный сбой. А тут вдобавок такие сюрпризы! Нет, надо во что бы то ни стало писать, писать, писать…

В сопровождении неугомонной собаки, постоянно путающейся под ногами, Константин наконец добрался до кабинета. С облегчением вздохнув, открыл дверь и почти уже скрылся в спасительной тишине, как вдруг…

– Лиза!.. – замерев на пороге, воскликнул он. – Приехала? Неужели это она?

– Почему ты мне не сказал, что сегодня приезжает моя внучка?! – с негодованием спросила Ангелина Ивановна, выбегая из кухни. И, поспешно вырвав из рук сына компьютер, приказала: – Иди открывай! Скорей! Скорей!..

Константин бросился к двери. Чарли завилял хвостом и залаял. Замок сделал несколько оборотов, и тяжелая дверь медленно распахнулась.

– Папа! – оттолкнувшись от чемодана, девочка прыгнула в объятия Константина.

Терьер запрыгал вокруг них.

– Привет, моя птичка, мой соловей! – радостно воскликнул он, едва не упав.

– Ты видел, какой на улице снег?! – защебетала Лиза. – Я утром проснулась, а он уже идет! Пушистый такой… А потом приехала бабушка, и мы вышли из дома, а он опять идет! Белый-белый! А потом бабуля говорит: «Запрет тебя отец в своей башне! И будешь сидеть там… А вот если я буду рядом…» О, Чарлик тоже здесь! Чарлик, иди сюда…

– Как рядом? – Константин даже побледнел. – Марья Васильевна что, тоже…

– Приехала, конечно! А ты как думал? – неожиданно донесся из лифта громкий женский голос. – Иди скорее, помогай! Потом обниматься будешь…

Сумки, полные заготовок в стеклянных банках и баночках, пакеты с копченой рыбой, домашней колбасой и салом и даже увесистый мешок, доверху наполненный экологически чистой картошкой, с нетерпением ждали, когда знаменитый писатель торжественно принесет их на свою просторную, сверкающую никелем кухню.

– Что ты смотришь? Давай скорей, а то лифт – уедет – и все! Поминай, как звали… – недовольно прикрикнула Марья Васильевна и, схватив мешок, поволокла его в квартиру, на пороге которой ее уже ждали…

– К сезонной ярмарке готовитесь? – выразительно округлив глаза, спросила мама Константина. И, взяв собаку на руки, ядовито добавила: – Деревенские продукты нынче в цене…

– О! И ты здесь, штучка столичная! – выпрямившись, тут же нанесла встречный удар Марья Васильевна и, вновь покрепче взяв мешок с картошкой, воскликнула: – Посторонись! Сыну-то хоть не мешай, вишь, как надрывается! Костик, давай скорей! Поднатужься немного…

Константину и правда было нелегко. Оказавшись в лифте, он даже хотел уехать вниз, а затем убежать куда глаза глядят, в одних тапочках по свежему белому снегу. Бежать и бежать, а потом забиться в какое-нибудь убежище и наслаждаться тишиной и покоем. Забыть про все. Только мысль о дочери заставила его в последний момент остановиться и, взяв тяжелые гостинцы, обреченно вернуться в квартиру, в которой вот-вот должно было начаться сражение вселенского масштаба.

Его мама и его бывшая теща действительно были женщинами из разных миров. Марья Васильевна родилась в деревне и с детства привыкла к физическому труду, в котором находила подлинный смысл и стратегическую необходимость. Она прочно стояла на земле и не представляла, как можно жить без своего сада-огорода, без деревенского приволья и чистого воздуха. Мать Константина, наоборот, выросла в городе, где получила высшее педагогическое образование и возможность едва ли не каждый день приобщаться к культуре и светской жизни. Ее страстью была опера. Ангелина Ивановна не пропускала ни одной премьеры и бесконечно слушала любимые арии и увертюры. Она не понимала выбора сына и не скрывала радости, когда он расстался с Катей, несомненно унаследовавшей приземленные крестьянские гены. Марья Васильевна знала об этом и, будучи женщиной прямой, всегда умела ответить достойно и вполне доходчиво.

К удивлению Константина, их перепалки никогда не переходили определенных границ. Порой ему даже казалось, что они их забавляли. Так или иначе, когда судьба сводила женщин вместе, они ухитрялись уживаться и даже порой вполне мирно беседовать, хотя и спуску при этом друг другу не давали.

– Вот так-то лучше… – с удовольствием заметила Марья Васильевна, вытирая вспотевшее лицо и с удовлетворением отмечая, что стильная кухня знаменитого писателя превратилась в уменьшенную копию деревенской кладовой. – Теперь я спокойна! Перезимуем как-нибудь…

Освободившись от переноски припасов, Константин поспешил в комнату дочери, но увидев, что девочка с увлечением демонстрирует бабушке Геле содержимое своих чемоданов, решил зайти позднее. Пусть поговорят, ему есть чем заняться.

«Все пропало…» – обреченно подумал он, оказавшись в кабинете. Даже сквозь плотно закрытую дверь в комнату продолжали проникать новые жизнеутверждающие звуки. Пронзительный лай, грохот кухонной утвари, заливистый смех – увертюра, разыгрывающаяся перед началом по-настоящему эпического произведения. Присев на узкий кожаный диван, в углу которого уже расположился плюшевый мишка, Константин попытался осознать все, что так резко изменило его жизнь за последние несколько часов. Нет, не так представлял он себе этот день. В мечтах писателя все было совсем по-другому. Долгожданная встреча с Лизой должна была стать началом новогодней сказки, полной увлекательных приключений и веселых событий. Работе при этом отводилось ночное время, но и она, по законам жанра, должна была сделаться в положенный срок. Впрочем, Константин не спешил полагаться на волшебство: время, когда он ребенком засыпал с книгой сказок в руках, давно прошло. И теперь ему, как и многим, нельзя рассчитывать на внезапное чудо, осуществление любого его желания, а может, даже трех…

– Семь, папочка! Уже семь часов вечера… – Лиза подошла к дивану и, увидев, что отец лежит с закрытыми глазами, крепко прижав к груди плюшевого мишку, тихо спросила: – Ты спишь?

– Да… Кажется, я действительно задремал… – признался он и, с нежностью взглянув на дочь, тихо добавил: – Я так рад тебя видеть! Моя маленькая птичка…

– Твой соловей! – закончила девочка, крепко обнимая его.

Из глубины квартиры по-прежнему раздавались звуки, свидетельствовавшие о масштабной готовке.

Константин привстал с дивана и, наклонившись к дочери, шепотом спросил:

– Они все еще здесь?

– Да… – заговорщицки ответила Лиза. – Здесь!.. Бабушка Геля хотела уехать с Чарликом, но когда узнала, что баба Маря будет здесь до Нового года, тоже решила остаться. Она уже заняла твою спальню…

– Правда?! – горестно воскликнул Константин, по лицу которого пробежала судорога, которую он тщетно попытался выдать за улыбку.

Лиза торопливо закивала и, внимательно посмотрев на отца, добавила: