Песах Амнуэль
Институт безумных изобретений

© Песах (Павел) Амнуэль, 2014.

© Издательство «Млечный Путь», 2014.

© ООО «Остеон-Пресс», оцифровка текста, вёрстка, 2014.

* * *

Библиография Павла Амнуэля

До 1990 года

Бомба замедленного действия

Взрыв

Все законы Вселенной

Высшая мера

Выше туч, выше гор, выше неба…

Далекая песня Арктура

Двадцать метров пустоты

Звено в цепи

Иду по трассе

Икария Альфа

Испытание

И услышал голос

Капли звездного света

Крутизна

Летящий Орел

Метроном

Невиновен

Несколько поправок к Платону

Памятник

Преодоление [Космические пиастры]

Престиж небесной империи

Сегодня, завтра и всегда

Суд

Странник

Стрельба из лука

Только один старт

Через двадцать миллиардов лет после конца света

После 1990 года

Романы

Люди Кода

Действие романа происходит в начале XXI века в Израиле. Герою романа удается расшифровать истинный код, содержащийся в тексте Ветхого завета. Этот Код оказывается ни чем иным, как записанной словами программой генетической перестройки человека, поэтапного превращения человека Земли в человека Вселенского, которому открываются особые миры. Герой романа сам ставит решающий эксперимент: выделяет из текста главный Код, запускающий генетическую перестройку организма. После этого он делает следующий шаг: убеждает своего знакомого стать Мессией – иными словами, сыграть эту роль, чтобы донести Код до всего человечества. Так начинается Исход – люди Кода покидают Землю, обладая способностью к мгновенному перемещению в пространстве-времени. Процесс Исхода сопровождается острыми конфликтами как на Земле, так и на других мирах. Не всё человечество восприняло Код; в результате оно раскололось на две части – людей Кода и тех, кого не затронули генетические изменения. Человечество меняется, но сохраняются лучшие его качества – такие, например, как способность любить. Именно любовь позволяет главным героям романа преодолеть все трудности и стать основателями нового человечества.

Тривселенная

Роман состоит из трёх частей, действие каждой из которых разворачивается в трех принципиально различных мирах. Первая часть романа «Ладонь дьявола» переносит читателя в Москву 2074 года. Герой романа, детектив Аркадий Винокур, работник частного сыскного агентства, расследует странную смерть ученого-биолога. Похоже, будто чья-то раскаленная ладонь коснулась лица этого человека, оставив свой отпечаток. Убийство происходит в запертой комнате, и герой романа проводит немало времени, встречаясь с сослуживцами и другими знакомыми погибшего и пытаясь обнаружить хотя бы мотив этого преступления. Во второй части романа «Та, кто ждёт» действие переносится в мир, куда попадают люди, умершие на Земле. Это Вторая Вселенная, где материя и дух играют равнозначную роль в структуре мироздания и эволюции. Любая идея может быть материализована, а равно любой материальный предмет может быть обращен в идею. Винокур ищет в этом мире единственного человека, который может прояснить ему суть его собственного предназначения, а также помочь наконец в раскрытии совершенных им на Земле преступлений.

Третья часть романа «Orbis tertis» переносит читателя во вселенную, где оказываются Винокур и девять членов его «команды» после гибели в мире-2. Третья Вселенная – мир без материи, где существуют только идеи без какого бы то ни было их материального содержания. Винокур и его друзья становятся первыми, кто создает в Третьем мире материальную твердь, небо, воду, Солнце. И только теперь, когда герои прошли три принципиально различных мира, выясняется причина происходивших событий.

Дорога на Элинор

Фантастический роман. У главного героя повести – известного писателя – исчезает диск с файлом рукописи его нового романа, который он должен сдать в издательство. Похититель затем возвращает диск, но оказывается, что теперь на нём записан другой роман, который и выходит в свет. Действительный автор романа, никому не известный ученый, кончает с собой в день выхода книги, которую он писал двадцать лет. Такова завязка истории, связывающей судьбы четырёх человек – писателя, ученого и его жены, а также следователя, расследующего странную смерть ученого. После многочисленных таинственных происшествий становится понятно, что все четверо на самом деле представляют собой одно многомерное разумное существо…

Имя твое

Фантастический роман

Повести

В полдень за ней придут

В пучину вод бросая мысль

Ветви

Все дозволено

Высшая мера

Герой повести так определяет суть основной идеи: «В сущности человек семимерен, хотя и не подозревает об этом. И в нефиксируемых измерениях каждый связан со всеми остальными… И потому любое ваше действие здесь, в трехмерном пространстве, совершенно неизбежно ведет к неким действиям в остальных измерениях… Человек живёт во всех измерениях сразу, не понимая этого… Если умрет ваше трехмерное тело, то остальные измерения не обязательно… Если отрубить несколько ног у сороконожки, остальные живут, насекомое даже и не заметит, что чего-то лишилось… Конечно, если вынуть мозг, то… Но я не уверен, что именно наш трехмерный мозг реально управляет существом по имени человек. Может быть, то главное, что движет нами, – наш истинный разум, он в тех измерениях, которые мы не воспринимаем, а мозг – так себе, вроде передаточного центра от многомерия к трехмерию»…

Сюжетная линия повести – борьба главного героя, живущего в Москве восьмидесятых годов XX века, с его врагом, которая происходит в нескольких измерениях его сущности. В конце концов герой понимает, что боролся по сути с самим собой – с одной из сторон собственного «я». В нескольких измерениях он погибает, в некоторых остаётся жить, в частности, в том, где он является человеком на планете Земля.

День последний – день первый

Герой повести – астрофизик, живущий в Москве в начале девяностых годов. Он считает себя обычным человеком, «мягкотелым интеллигентом», но однажды оказывается в ситуации, когда должен сделать выбор, касающийся существования всей Вселенной, поскольку именно он является Богом – высшим существом, создавшим 20 миллиардов лет назад нашу Вселенную. Сейчас не обладает прежней силой, он уже не всемогущ, но может с помощью Мессии совершить одно решающее действие – повернуть развитие вспять: к Началу. И попытаться все сделать заново. Решение принято, и Вселенная начинает сжиматься, а люди на Земле исчезают один за другим. Дни создания Вселенной идут вспять. Сначала день шестой – день создания человека. Когда на Земле не остается людей, наступает день пятый – день творения животных. Потом день четвёртый… Третий… Первый. Вселенная опять является хаосом, и дух Божий – дух героя повести – носится над бездной. Теперь он должен решить, какой намерен создать следующую Вселенную. Свободной от противоречий нашего мира? От тьмы и света, добра и зла?

Грани

Двое

Дом в викторианском стиле

Завещание

Замок для призрака

Зелёный луч

И умрем в один день…

Каббалист

Герой повести занимается в годы перестройки исследованием предсказаний научных открытий. Одно открытие он сделал сам ещё в юношеские годы, и оно изменило всю его жизнь. Суть открытия в том, что человек приобретает способность жить одновременно в нескольких мирах: видит один мир, слышит другой, а физически тело живёт в третьем. В результате возникает сильнейший стресс, связанный с невозможностью синхронизации ощущений. Научно-фантастическая идея повести достаточно точно выражена во внутреннем монологе Петрашевского: «Я назвал эту связь третьей сигнальной системой. Первая сигнальная – наши чувства, ощущения, то, чем мы осознаем этот мир. Вторая сигнальная – речь, то, чем мы связаны с себе подобными. И третья – то, что объединяет нас, разумных, живущих во всех мыслимых и немыслимых измерениях мира. Человек не может жить без первой сигнальной системы – он будет слеп, глух, не будет осязать, обонять, останется камнем. И без второй сигнальной он тоже не проживет – без общения с себе подобными. И, конечно, без третьей – хотя общение это и проходит вне сознания. Таковы уж законы природы»…

Лишь разумные свободны («Время учеников-2»)

Маленький клоун с оранжевым носом

Окончательный выбор

По делам его…

Следователь московской милиции, расследуя трагедию, произошедшую во время пикника, приходит к выводу о существовании целой серии совершенно необъяснимых случаев, когда в Москве происходили события, не имевшие никакой причины – ни естественной, ни криминальной. В каждом случае удается лишь выявить присутствие поблизости одного и того же человека – некоего математика, сотрудника научного института. Открытие, сделанное героем повести, казалось бы, чисто математическое и к реальности не имеет отношения. На самом же деле именно это открытие позволит людям с помощью минимальных усилий изменить окружающий мир. Естественно, как и всякое открытие, его можно использовать во зло…

Полет сокола

Пробуждение

Удар гильотины [Человек в окне]

Час урагана

Что там, за дверью?

Шесть картин

Зелёный луч

Маленький клоун с оранжевым носом

Простые числа

Месть в домино

Рассказы

А Бог един…

Авраам, сын Давида

Будущее на двоих

Ваше здоровье, господа!

Вперед, в прошлое!

Вперед и назад

Второе пришествие Ноя

Выборы

Гадание на кофейной гуще

Голубой Альциор (журнал «Если», июль, 2006)

Да или нет

Дать и взять

Двое (журнал «Если», февраль, 2008)

Девятый день творения

Дойти до Шхема

Дневник, найденный не в ванне

Житие нефтяного монарха

Задать вопрос

Звездные войны Ефима Златкина

Из всех времен и стран

Клуб убийц

Козни геопатогена

Комиссия Амитая

Компьютерные игры для детей среднего возраста

Космическая одиссея Алекса Крепса

Марк из рода Давида

Мир-зеркало

Назад, на Антарес!

Назовите его Моше

На следующий год – в Иерусалиме

Не файлом единым

Ошибка великого магистра

Ошибка Рудольфа Шенберга

Переход

Письма оттуда

Последний

Посол

Потомок императора

Поражение

Похищенные

Приди, Ибрагим!

Пуаро и машина времени

Пятая сура Ирины Лещинской

Пятикнижие Штукмана

Рим в четырнадцать часов

Российско-израильская война 2029 года

Сказание о конце света

Слишком много Иисусов

Смеситель истории

Страсть по Маклендеру

Такие разные мертвецы

Тора Соломона Кипниса

Туда и обратно

Тяжкое бремя абсорбции

Убийца в белом халате

Удар невидимки

Человек, который спас Иисуса

Чисто еврейское убийство

Цианид по-турецки

Шестая жизнь тому вперед

Шестая жизнь тому назад

Книги

Фантастика и детективы

Все разумные (2002, изд. АСТ)

Дорога на Элинор (2008, изд. «СеферИсраэль»)

Капли звездного света (1990, изд. «Молодая гвардия»)

Люди Кода (1997, изд. «Миры»; 2006, изд. «Амфора»; 2008, изд. «СеферИсраэль»)

Салат из креветок с убийством (2008, изд. «СеферИсраэль»)

Сегодня, завтра и всегда (1984, изд. «Знание»)

Странные приключения Ионы Шекета (2005, изд. АСТ)

Тривселенная (2004, изд. ООО Широкова)

Час урагана (2005, изд. АСТ)

Чисто научное убийство (2002, изд. «Вече»)

Что будет, то и будет (2002, изд. АСТ)

Что там, за дверью? (2007, изд. «Форум»)

Научно-популярные

Далекие маяки Вселенной (2007, изд. «Век-2»)

Загадки для знатоков (1984, изд. «Знание»)

Звездные корабли воображения (1988, изд. «Знание»)

Небо в рентгеновских лучах (1984, изд. «Наука»)

Релятивистская астрофизика сегодня и завтра (1979, изд. «Знание»)

Сверхновые (1981, изд. «Знание»).

Институт безумных изобретений

Скажите слово!

Я еще не рассказал о том, как работал экспертом в ИБИ – Институте безумных изобретений. Сейчас, когда в колодец времени может броситься каждый, имеющий удостоверение служащего Патруля, а перелеты через Галактику стали проблемой исключительно финансовой, изобретения посыпались на экспертов ИБИ, будто из рога изобилия, да простится мне это банальное сравнение.

Впрочем, давайте сначала договоримся о терминах. Вы думаете, что безумное изобретение – это изобретение, сделанное психом? Вы ошибаетесь! Согласно определению Толкового cловаря Руга-Тмуновского, безумным называется либо изобретение, способное изменить основы существования человечества, либо изобретение, предложенное представителем иной цивилизации.

К примеру, является в ИБИ существо с рогом и тремя хвостами на затылке и заявляет, что намерено запатентовать на Земле ухормическую машину для криблания трегов. На его планете эта машина совершила переворот в домашнем хозяйстве, потому что… Эксперт ИБИ обязан прервать просителя и отправить его восвояси, но так, чтобы у него остались от пребывания в институте самые приятные впечатления. Понимаете, какая это сложная задача? Гораздо сложнее, чем погоня за инопланетными агентами в колодцах времени!

Офис ИБИ располагался в недрах астероида Церера, и я вскоре понял, отчего для приема изобретателей была выбрана эта никому не нужная малая планета, никогда не приближавшаяся к цивилизованным мирам ближе чем на сотню миллионов километров. Действительно, если на прием является некто и говорит, что его изобретение способно нарезать Землю на дольки, а потом собрать обратно, то лучше, как вы понимаете, не давать клиенту ни малейшей возможности продемонстрировать свой аппарат в действии.

Попробуйте доказать изобретателю, что ему лучше использовать свои таланты для более полезных дел! Он согласен считать свое изобретение безумным, но ни за что не смирится с тем, что оно может оказаться бесполезным. Каждый из них стремится осчастливить человечество – на меньшее эта публика не согласна.

Клиент, который явился на прием ранним утром после трудного отдыха (я наводил порядок в своем кабинете, и вы можете себе представить, чего это мне стоило в условиях почти нулевого тяготения), отличался от прочих тем, что не пожелал заполнять анкету безумного изобретателя.

– Мое изобретение, уважаемый Шекет, – вежливо сказал он, отодвигая пустой кубик голограммы, – не безумно. Напротив, я считаю, что оно тривиально, как восход солнца.

– Не согласен, – заявил я. – Даже восход солнца можно назвать безумным, если вы вдруг увидите, что светило появилось не на востоке, а на западе. К тому же, если вы не заполните анкету, я не буду знать, как к вам обращаться!

– Меня зовут Ульпах Бикурманский, – представился клиент, забрасывая за левое плечо свои грудные щупальца и нервно подмигивая центральным глазом. – Думаю, этого достаточно, давайте сразу перейдем к делу.

– Давайте, – вздохнул я.

– Скажите, Шекет, – начал Ульпах Бикурманский, – вы пользуетесь голосовыми командами, общаясь с бытовыми приборами?

– Естественно, – кивнул я. – И не только бытовыми. Мой компьютер, к примеру, понимает меня если не с полуслова, то после троекратного повторения – обязательно.

– Вот видите! – воскликнул Ульпах. – Тогда какие у вас основания отказать мне в выдаче патента?

– А разве я вам в чем-то уже отказал? – удивленно спросил я.

– Говоря «вы», – пояснил клиент, – я имею в виду все ваше гнусное племя патентоведов и экспертов. Вы лично – лишь частный и не самый печальный случай.

– Весьма признателен, – поблагодарил я. – Но чтобы я мог вам отказать, мне нужно знать, что вы имеете предложить для отказа.

– Разве вы еще не поняли? – удивился Ульпах и почесал затылок, дважды обернув щупальце вокруг головы. – Формула изобретения такова: «Вербальная система команд, отличающаяся тем, что с целью максимальной универсализации процесса предлагается распространить систему на законы природы, как известные, так и те, что будут открыты в будущем». Последнее обстоятельство, – пояснил он, – чтобы потомки не могли оспорить моего приоритета.

– Вербальное управление законами природы? – переспросил я.

– Именно! Что тут такого? Вы говорите: «Сделай яичницу!», и ваша плита немедленно принимается за дело. Вы говорите компьютеру: «Сделай расчет!», и он тут же начинает переваривать информацию. Все это – частные случаи общего закона. Голосом можно управлять не только приборами, но и явлениями природы – вот суть моего изобретения.

– Вы скажете: «А ну-ка назад!», и реки потекут вспять? – усмехнулся я.

– Конечно, – не задумавшись ни на мгновение, ответил Ульпах Бикурманский. – Моя приставка позволяет это сделать. Вы говорите: «А ну-ка назад!», прибор преобразует звуки вашего голоса в сигналы общего биоинформационного поля планеты, а далее влючаются естественные природные ресурсы, которые находятся в резонансе – от биоинформационного поля сигнал поступает в почву, по которой течет река, в ней нарастают внутренние напряжения, происходит сдвиг русла и… Да что я вам рассказываю? Вы разве сказок никогда не читали?

– То сказки, – резонно возразил я, – игра фантазии.

– Какая фантазия у древнего человека? – удивился Ульпах. – Он даже перспективу на рисунках изобразить не мог, все рисовал в плоскости! Конечно же, авторы сказок умели с помощью вербализации управлять природными процессами. Но что они знали о природе? Ничего! Вот и получалось, что управлять могли, но не представляли – чем именно. Результат был катастрофическим. Иное дело – сейчас, когда о законах природы написаны тысячи учебников.

– Но компьютер специально настроен на то, чтобы понимать голос хозяина, – сказал я. – А с чего бы, скажем, астероид, в недрах которого мы с вами находимся, послушался моего устного приказа и перешел на другую орбиту?

– Шекет, вы эксперт или дилетант? – перешел Ульпах к прямым оскорблениям. – Вы действительно не понимаете или придуриваетесь? Разве вы не знаете главного закона науковедения? «Все, что способен придумать человек, может существовать и в природе, ибо природа бесконечна, а разум ограничен».

– Да, – вынужден был согласиться я. – То есть, вы хотите сказать, что в природе уже существует система вербального управления, а вы только…

– Конечно! Я всего лишь изобрел прибор, который сопоставляет слова человеческого языка и слова, управляющие природными процессами. Хотите покажу? – неожиданно предложил он, и я сдуру сказал:

– Валяйте.

Обычно я думаю прежде, чем сказать что бы то ни было, но Ульпах Бикурманский утомил меня своей поистине безумной идеей.

Наклонившись к большой сумке, которую он с трудом перетащил через порог даже несмотря на малую силу тяжести, Ульпах вытащил и грохнул на стол параллелепипед из странного сплава. На одной из сторон прибора находилось небольшое отверстие, забранное мелкой сеткой.

– Вот сюда, – сказал Ульпах, ткнув в сетку тремя щупальцами. – Скажите слово и посмотрите, что получится.

– Какое слово? – насторожился я.

– Да какое хотите! Для настройки.

– Хорошая сегодня погода, – сказал я, четко выговаривая чуть ли не каждую букву. Ульпах провел щупальцами по гладкой поверхности аппарата и заявил:

– Порядок. Теперь он понимает ваши модуляции. Можете приступать.

– К чему? – удивился я.

– К делу! Что вы говорите кухонному комбайну, чтобы он приготовил яичницу?

– Так и говорю: «Яичница из двух яиц». И получаю обычно бекон, поскольку настройка системы оставляет желать лучшего.

– Мой аппарат свободен от этих недостатков! Видите в окне звезду?

– Это не звезда, – поправил я, – это планета Юпитер.

– Какая разница? Названия существуют лишь для нашего удобства, природа не пользуется такой знаковой системой. Название не имеет значения. Скажите вслух, чего вы хотите от Юпитера.

– Чего я могу хотеть от Юпитера? – я пожал плечами, раздумывая, как бы с наименьшими потерями избавиться от посетителя.

– Да чего угодно! – воскликнул Ульпах, и я понял, что он сейчас выйдет из себя и расправится со мной без лишних слов.

– Хочу, – усмехнувшись, сказал я, – чтобы красное пятно наконец исчезло. Сколько можно, на самом деле? Семьсот лет торчит на одном месте и хоть бы…

– Хватит! Не нужно сотрясать воздух зря! Думаете, природа тупее вас и не понимает без комментариев?

– Я и не думал комменти… – начал я и прикусил язык. Даже невооруженным глазом было видно, как на Юпитере что-то ярко вспыхнуло и погасло. Разумеется, это было простым совпадением, но я все-таки достал из ящика стола бинокль с пятисоткратным увеличением и приставил к глазам. Я точно знал, что знаменитое красное пятно должно было сейчас находиться на видимой стороне планеты. Но его там не было!

У меня задрожали руки.

– Э-э… – сказал я. – А если бы я захотел, чтобы Юпитер исчез вовсе?

– Какая разница? – рассердился Ульпах. – Вы произносите слово, а прибор переводит вербальную команду в биоинформационное поле, которое… Впрочем, это я уже объяснял. Попробуйте еще раз. Скажите ему, например, чтобы он изменил закон тяготения: здесь ведь очень неудобно находиться, так и кажется, что сейчас свалишься со стула.

– Просто сказать?

– Просто скажите!

– Хорошо, – я набрал в грудь воздуха и произнес четко и ясно: – Аппарат по переводу вербальных команд в управляющие сигналы по изменению природных процессов должен самоуничтожиться.

Бах! – и от куска металла, лежавшего на столе, осталось лишь воспоминание, причем, если говорить обо мне, – не самое лучшее.

– Да вы что? – озадаченно сказал Ульпах. – Это был единственный экземпляр! Где я теперь возьму новый?

– А без прибора вас природа не понимает? – ехидно спросил я.

– Я подам на вас в суд! – взвизгнул Ульпах. – На вас и на всю вашу организацию! Я потратил двадцать лет жизни!

– Очень жаль, – хладнокровно сказал я. – Вы просили, чтобы я испытал аппарат. Я его испытал. Аппарат действительно работает. То есть, я хочу сказать – работал. Но поскольку в настоящее время опытный образец не может быть представлен на экспертизу, я вынужден отказать вам в выдаче патента.

Ульпах молча раскрывал рот и размахивал щупальцами – слов у него больше не было. Да и что он мог сделать словами, не имея прибора? Я подтолкнул изобретателя в спину, и он вылетел из кабинета, будто мячик. Издалека послышался его вопль, к счастью, совершенно нечленораздельный и не способный повлиять не только на закон природы, но даже на запоры входной двери. Я надеялся, что автоматический привратник выпустит Ульпаха и без кодового слова.

Нет, действительно! Я нисколько не сомневался в том, что между словами и делами существует непосредственная связь, и каждому слову можно поставить в соответствие реальное явление природы. Но надо же знать, с кем имеешь дело! Если каждый получит в свое распоряжение аппарат Ульпаха, что станет с нашим бренным мирозданием? Страшно представить!

Разве нужно далеко ходить за примером? Кто-то, если мне не изменяет память, когда-то сказал: «Да будет свет!» И стал свет. Что мы имеем в результате?

То-то же.

Приятно ли быть бабочкой

Знаете ли вы, почему все великие изобретатели были мужчинами? Почему мужчины изобрели колесо, огонь, паровоз, телескоп, водородную бомбу и канцелярские скрепки, которыми мы пользуемся даже сейчас, когда на бумаге пишут только шизофреники и переписчики Торы? Почему женщины не изобрели ничего, даже завалящей пробки для шампанского?

Вы скажете, что мужчина изобрел колесо, а женщины возили на телегах домашний скарб, мужчина придумал очаг, а женщины посвящали жизнь охране этого символа теплого дома. Разделение труда, в общем. Но неужели из правил не было ни одного исключения?

Я вам скажу, почему женщины никогда ничего не изобрели. Они слишком любят то, что производят на свет. Настоящий же изобретатель должен свое творение ненавидеть, вот что я вам скажу. Он должен стремиться избавиться от него, сбросить с себя, в общем – получить патент и забыть, занявшись чем-то новым. Способна на такое женщина? Я готов был плюнуть в глаза каждому, кто скажет «да», но Ария Кутузова все-таки заставила меня изменить мнение.

Она явилась ко мне на прием без записи – иначе я, скорее всего, сплавил бы ее какому-нибудь роботу, более приспособленному для общения с женским полом: я сам видел недавно, как секретарь IJE-95 обрабатывал жену изобретателя, грозившего подать в суд на Институт.

Она ему:

– Мой муж гений, вы его не понимаете!

А робот в ответ:

– Вы правы, госпожа, мы его не понимаем. Его никто не понимает. Его не понимает даже собственная жена. Она думает, что он гений, а он всего лишь способный парень. Способные парни – по другому ведомству, а жен способных парней принимает мой коллега в комнате 873.

Я бы так не смог.

Ну да ладно. Факт остается фактом: Ария Кутузова ворвалась ко мне в кабинет, едва его покинул Ульпах Бикурманский.

– Если вы откажете мне в выдаче патента, я продам «ноу хау», и миллиарды галактических монет сможет заработать каждый дурак, – заявила она с порога.

– Представьтесь, пожалуйста, – буркнул я, полагая, что меня потревожила разгневанная супруга одного из клиентов.

– Ария Кутузова, – сказала посетительница и положила передо мной старую потрепанную куклу.

– Из какой оперы? – осведомился я. – Прокофьева или Уолтерброу?

– Ария – это мое имя, – вежливо объяснила женщина, глядя на меня, как еврей на Эйхмана, – а Кутузова – фамилия, если это вам еще не понятно.

– Теперь понятно, – пробормотал я. – А у вас нет родственницы, которую звали бы Серенада Арлекина?

Я не принял посетительницу всерьез, но она быстро развеяла мои сомнения относительно серьезности ее намерений.

– Это, – сказала Ария, кивнув на лежавшую передо мной куклу, – аппарат, который я намерена запатентовать. Разумеется, после того, как я вам его продемонстрирую.

– У нас, извините, Институт безумных изобретений, – терпеливо напомнил я, – а не фабрика игрушек.

– Мое изобретение более чем безумно, – гордо заявила Ария. – Это стратификатор инкарнаций. Надеюсь, вам известно, что каждое живое существо проживает не одну жизнь, а множество?

– Разумеется, – кивнул я, бросив взгляд на стену, где висел, поворачиваясь к зрителям всеми двенадцатью гранями, мой диплом об окончании Оккультного университета на Камбикорне. Госпожа Кутузова проследила за моим взглядом, увидела свидетельство моей высокой компетентности и посветлела лицом.

– О, простите, Шекет! – воскликнула она. – Я-то думала, что вы такой же неуч, как все мужчины!

– Ну что вы, – смутился я. – Честно говоря, пять лет я занимался именно инкарнациями, точнее – астрологическим аспектом…

– А я – практическим! – с энтузиазмом воскликнула Ария Кутузова, и я понял, что сейчас она бросится мне на шею. Не думаю, что это могло быть неприятно, но я находился при исполнении и не мог позволить себе фамильярности. Поняв, что лучше придерживаться норм поведения в общественных местах, госпожа Кутузова продолжила свои объяснения:

– Вот вы, Шекет, наверняка прожили не меньше пяти жизней, я это вижу по шишкам на вашем темени. Все бывшие инкарнации прячутся в вашем подсознании, влияют на ваши решения и, возможно, даже мешают, хотя вы об этом не подозреваете. Так вот, мой стратификатор позволяет разделять сущности, скопившиеся внутри вас, выявлять их и, если можно так выразиться, выводить на чистую воду. Иными словами, здесь, – госпожа Ария показала на левый глаз куклы, – вы можете увидеть число ваших инкарнаций, – здесь, – тут она ткнула кукле в правый глаз, – вы увидите, кем были в прошлых жизнях, а нажав на эту кнопочку, – и госпожа Кутузова хлопнула куклу по носу, – вы вернете себе ту инкарнацию, какую пожелаете.

– Любопытно, – сказал я совершенно искренне. – Вы можете продемонстрировать аппарат в действии? Я, видите ли, знаю, кем был в прошлых жизнях, так что смогу проверить, правильно ли работает этот… э-э… прибор.

– Прошу! – воскликнула Ария Кутузова голосом великого полководца и бросила куклу мне на колени. – Итак, сначала левый глаз, потом правый, и наконец – нос!

Я так и сделал. То, что я увидел в зрачках куклы, меня нисколько не удивило. Еще на втором курсе Оккультного университета, проведя соответствующее исследование, я выяснил, что в первый раз явился в мир тираннозавром Rex, во второй раз был бабочкой в долине Нила в те дни, когда в Египте жило еврейское племя во главе с Моше, третьей моей инкарнацией стала наложница из гарема султана Абдуллы Красивого, четвертой – известная в прошлом веке болгарская пророчица Ванга, и наконец лишь в пятом своем воплощении я родился в нынешнем теле. Что ж, прибор госпожи Кутузовой показал правильные сведения, но разве я мог быть уверен в том, что она не списала данные из Большого Межгалактического Информатория? Женщины способны на все, мне ли это не знать!

– Ну что? – нетерпеливо спросила Ария Кутузова. – Выбрали? Я бы на вашем месте попробовала инкарнацию Ванги. Вы сразу поймете, какая удача ждет лично вас, когда дадите положительное решение экспертизы по моему делу.

Уж не намек ли это на взятку? – подумал я и из чувства противоречия выбрал инкарнацию номер два. Надавил на нос игрушки и бросил на посетительницу вопросительный взгляд.

Ответить она не успела.

Стены комнаты неожиданно уплыли от меня в бесконечность и стали границами Вселенной, той самой твердью, в которую можно было вбивать гвозди физических теорий с золотыми шляпками звезд. Я парил в невесомости над огромной плоской поверхностью мира, крылья мои трепетали под ветром, и я чувствовал, что здесь нет никого, кто мог бы покушаться на мою безопасность: я не ощущал запаха птиц (откуда, черт побери, птицы на астероиде? – мелькнула чья-то чужая мысль и лопнула, как мыльный пузырь), не слышал воплей цикад, но и цветов, на лепестках которых я мог бы отдохнуть, не видел тоже. Уныло, но спокойно.

Я поднялся выше – коричневая поверхность ухнула вниз и пропала из поля зрения, но зато я увидел весь остальной мир: спереди, сзади, сверху, всюду. Я мгновенно потерял ориентацию, поскольку не привык смотреть затылком. Мне показалось, что желудок сейчас вывернется наизнанку, я не понимал только, откуда у меня мог взяться желудок, а мгновение спустя перестал понимать, что вообще означает это слово. Должно быть, из какой-то другой инкарнации, то ли прошлой, то ли будущей.

Черная тень надвинулась на меня сверху – ко мне устремилось огромное существо с пятью головами, покрытыми гладкими блестящими шлемами. Я дернулся, сложил крылья, попытался спикировать, но ничего не получилось, сильный порыв ветра бросил меня на мягкую поверхность – к сожалению, это был не цветок, а что-то несъедобное и зловещее, мир, в котором я легко мог запутаться, и мне пришлось собрать всю волю, чтобы принять единственно верное решение. Я рванулся от пятиглавого чудовища в серую пустоту между землей и небом, а потом в сторону, и вниз, и опять вверх, я лавировал и надеялся, что выживу.

Не знаю, как долго продолжался этот кошмар. Возможно, всю жизнь. Во всяком случае, не меньше вечности. Я устал, и мне стало все равно. Жизнь, смерть – какая по сути разница? Увидев перед собой холмистую громадину, я сложил крылья, бросился вперед и вцепился всеми лапками в мягкую поверхность. Я ощутил знакомый запах – это был запах женщины. Это было женское плечо, остров отдохновения, единственная бабочкина радость…

– Послушайте, Шекет, – сказал женский голос, – не могли бы вы для начала встать с меня? Я открыл глаза и к своему ужасу обнаружил, что лежу на Арии Кутузовой, бедная женщина распростерлась на полу моего кабинета, рядом валялся перевернутый стул, а кукла с разорванным подолом висела головой вниз на торчавшем из потолка синтезаторе воздуха.

– Простите, ради Бога! – воскликнул я, поспешно поднимаясь и приводя в порядок одежду – не только на себе, но и на Арии. – Видите ли, я сел на ваше плечо… То есть, не я, а бабочка… То есть, конечно…

Я вконец запутался и, стянув с синтезатора аппарат для стратификации инкарнаций, осторожно положил его на стол, стараясь не нажать случайно ни на нос, ни на глаза.

– Я понимаю, – улыбнулась Ария Кутузова. – Но зачем вы выбрали вторую инкарнацию? В облике Ванги или хотя бы наложницы вам было бы куда удобнее.

– Вы так думаете? – спросил я.

– Уверена! – воскликнула Ария. – Быть женщиной не так плохо, как воображают некоторые мужчины.

Я не стал ввязываться в вечную, как мир, дискуссию и сказал:

– Замечательное изобретение! Как вам удалось? Послушайте, милая Ария, я, конечно, дам положительное экспертное заключение, и вы получите патент. Но при одном условии! Мы должны вместе работать над усовершенствованием прибора. Подпишем договор: мои знания инкарнаций и ваш технический гений…

– Согласна, – сказала Ария Кутузова так быстро, будто я просил ее стать моей женой.

Под предлогом подготовки соответствующего документа я спровадил Арию в институтский буфет, пообещав прийти через полчаса. Разумеется, слова своего я не сдержал и не жалею об этом. Женщины-изобретатели не в моем вкусе.

Планета-щупальце

Игнас Бурбакис мне понравился. Он понимал, что мое время дорого и потому не тянул: назвал себя, объявил о желании получить патент, в общем, ясно было, что человек не впервые имеет дело с экспертами.

– Я изобретаю планеты, – заявил Бурбакис. – Восемнадцать я запатентовал в галактике Золотой Ветви, еще тридцать одну в галактическом скоплении Воплей Каузарских, еще…

– Не нужно перечислений, – очень тактично прервал я клиента. – Я вам безусловно верю. Правда, не вполне пока понимаю, что значит – изобретать планеты. Планета по определению есть твердый шар, светящий отраженным…

– Это грубейшая ошибка астрономических справочников! – воскликнул Бурбакис. – Да, планеты не светят собственным светом, они слишком холодны. Но почему – шары? Вы, Шекет, побывали на сотнях планет нашей Галактики…

– А также на десятках планет в других галактиках, – скромно добавил я, чтобы не отклониться от истины.

– Вот видите! И везде вы видели простые, как формула квадратного трехчлена, шарики. Вам не было скучно?

Скучно? О какой скуке говорил Бурбакис, если каждый мир обладал своим запасом загадок, странностей и опасностей, от которых порой хотелось бежать на другой край Вселенной?

– Мне не бывает скучно! – заявил я. – Однако, какое это все имеет отношение к вашему изобретению?

– Прямое! Хочу запатентовать планету, отличающуюся тем, что она имеет форму вытянутых в пространстве нитей, которые можно завязывать узлом, располагать в любом направлении, разрывать, соединять и вообще делать все, что позволит фантазия изобретателя и законы механики.

– Гм… – протянул я. – И по-вашему, эту огромную тянучку можно назвать планетой?

– Кто докажет, что это звезда, пусть первым бросит в меня камень! – воскликнул Бурбакис.

– На звезду ваше изобретение похоже еще меньше, – согласился я. – Но, уважаемый господин, мы в нашем Институте не выдаем патентов на идеи, как бы они ни были замечательны. Мы регистрируем изобретения, которые могут быть воплощены в металле, энергоне или, на худой конец, в камне.

– Уважаемый господин эксперт, – сухо сказал Бурбакис, – я не продаю идеи. Планета, которую я намерен запатентовать, существует в виде промышленного образца, и я предлагаю вам провести экспертизу изобретения, немедленно вылетев на моем звездолете.

– Вот как? – усомнился я. – Что ж, демонстрируйте.

Я только впоследствии понял, насколько был опрометчив!

Лететь пришлось недалеко. Бурбакис приобрел для своих целей красный карлик HD 4567/3 на расстоянии пяти парсеков от Солнца. Звездочка еще та, скажу я вам: вся в пятнах, будто немытая сковородка, да еще и без единой нормальной планеты – одни только астероиды носятся по невообразимым орбитам, так и норовя заехать в корму зазевавшемуся пилоту.

Влетели мы в систему с северного полюса, и мне сразу бросились в глаза странные темные нити, пересекавшие багровый диск звезды.

– Вот, – с гордостью заявил Бурбакис, – это планета Бурбон.

Мог бы придумать название поскромнее, честно говоря.

Не прошло и часа, как наш звездолет влетел в густую сеть. Длинные зеленые щупальца извивались со всех сторон, грозя захватить наше суденышко. На глаз я не мог оценить толщину щупальцев и бросил взгляд на дальномер. Несомненно, это были самые большие щупальца, какие мне приходилось видеть – толщина их достигала трех-четырех сотен метров. Они казались живыми, я решительно не представлял, как мы станем садиться на эту ускользавшую поверхность.

– Красиво? – с гордостью спросил Бурбакис.

– Красиво, – вынужден был признаться я. – Однако как насчет безопасности? Вон то щупальце сейчас схватит нас, если вы немедленно не выполните маневр обгона.

– Не схватит, – самодовольно заявил Бурбакис. – Это ведь планета, а не кальмар. Сейчас мы совершим посадку и я вам пока…

Он не успел сказать, что именно намерен мне показать – звездолет ткнулся носом в ближайшее щупальце, и резкий толчок чуть не свернул мне шею.

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что погружен по пояс в вязкую и липкую субстанцию, а от бедняги Бурбакиса осталась одна голова, дико вращавшая глазами и ловившая ртом остатки воздуха.

– Шекет! – прохрипел изобретатель. – Возле вас! Красная коробка! Быстрее!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.