# Томек на Черном континенте

Альфред Шклярский

Не прошло и года, как Томек Вильмовский вновь отправляется в экспедицию! Юный путешественник в компании своего отца Анджея Вильмовского, зверолова Яна Смуги, боцмана Тадеуша Новицкого и верного пса Динго держит курс на Африку – страну, полную контрастов, где бок о бок со слонами живут пигмеи, самые маленькие люди в мире. На этот раз фирма Гагенбека, которая занимается ловлей диких животных для зоопарков, поставила перед путешественниками весьма непростую задачу – поймать горилл и окапи. А ведь о существовании последних доподлинно неизвестно. На Черном континенте отважных звероловов ждут серьезные испытания. Местные племена совсем не жалуют чужаков, да и загадочные джунгли таят в себе много опасностей: ядовитые змеи, свирепые львы, коварные крокодилы… Стоит только зазеваться – и поминай как звали. Но храброму Томеку все нипочем, ведь захватывающие приключения стоят того, чтобы рисковать!
На историях о бесстрашном Томеке Вильмовском, вышедших из-под пера польского писателя Альфреда Шклярского, выросло не одно поколение юных любителей книг. Перед вами второй роман из этого цикла – «Томек на Черном континенте», перевод которого был заново выверен и дополнен интересными и познавательными научно-популярными справками. Замечательные иллюстрации к книге создал художник Владимир Канивец.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Alfred Szklarski

TOMEK NA CZARNYM LĄDZIE

Copyright © by MUZA SA, 1991, 2007, 2018

All rights reserved

Научный редактор Ирина Литвин

Комментарии и примечания Ольги Куликовой

Иллюстрации Владимира Канивца

Иллюстрация на обложке Виталия Еклериса

© Шпак Е., перевод на русский язык, 2002

© Оформление, примечания, комментарии. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

© Издание на русском языке, серийное оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2023

Издательство Азбука®


Дорогая Салли!

Вчера в Лондон приехал мой дорогой папочка! Ты, конечно, догадываешься, что это значит. Мы едем с ним в новую экспедицию, на этот раз в Кению и Уганду в Африке; будем охотиться на горилл, бегемотов, носорогов, слонов, львов и жирафов! Можешь ли ты себе представить что-нибудь подобное? Я, как только об этом услышал, не мог заснуть всю ночь, все думал о тех необыкновенных приключениях, какие нас ожидают на Черном континенте.

Завтра мы выезжаем в Гамбург. Там у отца намечена встреча с Гагенбеком, немецким предпринимателем, занимающимся поставкой диких животных владельцам цирков и в зоологические сады. Мой папа вместе с дядей Смугой, знаменитым путешественником и звероловом, с которым ты познакомилась во время нашего пребывания в Австралии, до сих пор работал в фирме Гагенбека. Но теперь они организуют экспедицию на свой страх и риск. Такую возможность мы получили, продав золотой самородок, подаренный мне в Австралии О’Доннелом за то, что я помог ему и его сыну спастись от разбойников.

Итак, мы едем в Африку. С нами едет также знакомый тебе боцман Новицкий. Конечно, я беру с собой и моего вернейшего товарища Динго. С того времени, как ты мне его подарила, Динго очень переменился. Из молодого чудесного щенка он превратился в отважного друга. В Англии мы отдали Динго в специальную школу, в которой собак обучают охоте на крупного зверя. Если бы ты увидела теперь Динго, то, наверное, гордилась бы им так, как горжусь я. Динго лежит возле стола и, повернув голову, смотрит с таким выражением, точно знает, кому я пишу письмо.

Думал, что перед отъездом в экспедицию мне удастся вместе с папой посетить в Варшаве тетю и дядю Карских. Я очень скучаю по ним, ведь после смерти мамы я долго жил в их семье и они любили меня как родного сына. Но увы, это невозможно, по крайней мере до тех пор, пока не изменятся политические обстоятельства, вынудившие моего папу уехать из Польши. Появись он в Варшаве, его сейчас же арестуют как заговорщика против российского императора.

Я очень тебе признателен, дорогая Салли, за твои милые письма. Когда их читаю, то всегда вспоминаю, как благодаря Динго я нашел тебя в буше неподалеку от вашей фермы. Ты видишь, что я свято исполняю обещание и часто пишу не только от своего имени, но и от имени Динго. Надеюсь, ты и в самом деле скоро приедешь в Англию, как это обещают твои родители. Здесь я познакомился с твоим дядей, у которого ты будешь жить после приезда в Лондон. Он мне говорил, что ожидает тебя через несколько месяцев. Твой дядя, хотя уже и немолодой, тоже любит путешествия и природу.

Жди моих писем из Африки. Я постараюсь прислать несколько интересных фотографий. Шлю тебе, дорогая Салли, мой сердечный привет, а Динго своим розовым языком лижет твой маленький носик.

Томаш Вильмовский

P. S. Динго и в самом деле полизал твою фотографию. А я купил себе прекрасный охотничий нож.

Томек

## I. Необыкновенное сафари

[1]

Томек беспокойно ворочался на узкой корабельной койке. Он открыл глаза и осмотрелся вокруг. Лучи восходящего солнца ярко освещали каюту, падая через круглый иллюминатор. Со сна мальчик не мог понять, что его разбудило в такую рань. Он стал чутко прислушиваться, и вскоре все сомнения у него рассеялись – сон был прерван внезапной остановкой судовых машин.

Грохот якорных цепей возвестил, что судно вошло в порт Момбáса, расположенный в Экваториальной Африке.

Томек как ужаленный соскочил с койки. Быстро оделся и выбежал на палубу. Корабль бросил якорь в очень живописном заливе. Его голубовато-зеленые воды с трех сторон окружали берега, поросшие буйной тропической растительностью. С палубы судна можно было различить стройные кокосовые пальмы с султанами листьев на макушках, а рядом с ними раскидистые манговые, широколистные миндальные и стройные дынные деревья, огромные баобабы, и среди их зеленой листвы виднелись белые стены домов, а на вершине холма, в центре города, высились развалины старинной крепости.

Белая пена прибоя на коралловых рифах, тянущихся вдоль покрытого буйной растительностью берега, придавала Момбасе особое очарование.

На рейде стояло несколько кораблей со свернутыми парусами. Большинство из них отличалось чистыми формами старинных арабских парусных судов. Казалось, что время здесь остановилось. Как и столетия тому назад, северо-восточный муссон[2] гнал эти суденышки от берегов Азии в Момбасу, а юго-западный ветер давал им возможность вернуться к родным берегам. И теперь, как и столетия тому назад, камбузы[3] этих судов, расположенные под полотняными тентами, дышали запахами пряностей, которыми арабы любят приправлять свои блюда.

Томек с любопытством смотрел вокруг. Ведь порт Момбаса отличается интересной, хотя и не всегда героической историей. В течение нескольких веков этот порт был воротами, ведущими в Восточную Африку. Португальцы, впервые овладев Момбасой, сожгли город дотла, но благодаря хорошему расположению на главных морских путях город и порт быстро возродились из пепла. Долгие годы город Момбаса был одним из основных центров торговли рабами. Через этот порт вывезены на далекие континенты мира десятки тысяч черных рабов.

Томек задумался об этом. Он никак не мог представить себе, что именно здесь, в таком очаровательном уголке мира, пролилось столько кровавых слез несчастных рабов.

– Ого, как видно, ты ранняя пташка! – сказал Вильмовский, подходя к сыну вместе с боцманом Новицким и Смугой.

– Я проснулся оттого, что прекратился шум машин на корабле, – ответил Томек. – Вот и любуюсь пейзажем и старинными суденышками в порту. Думаю, не возили ли на них купленных в Африке невольников.

– Я в этом почти уверен, – вмешался боцман Новицкий и, немного помолчав, добавил: – Я слышал, браток, что в Момбасе и сейчас существует невольничий рынок, на котором торгуют живым товаром. Если хочешь, то за рулон ситца можешь здесь купить себе негра или негритянку.

– Неужели это в самом деле возможно, папа? – спросил Томек, который не очень доверял словам шутника-боцмана.

– В 1845 году англичане, во исполнение постановлений договора пяти европейских держав – Англии, Австро-Венгрии, Пруссии, России и Франции (хотя последняя его не ратифицировала[4]), – потребовали от местного султана прекратить вывоз рабов из Восточной Африки. Заключить договор было, однако, легче, чем принудить работорговцев из разных стран прекратить их доходный промысел. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в этой стране до сих пор процветает работорговля, – ответил Вильмовский.

Дальнейших разъяснений Томек уже не просил, потому что его внимание привлек катер, на котором прибыли английские портовые чиновники. Благодаря рекомендательному письму Гагенбека, хорошо известного англичанам, Вильмовскому удалось быстро закончить все таможенные формальности, и вскоре охотники получили возможность сойти на берег.

В порту царило оживление. Негры и арабы разгружали и нагружали суда; среди множества тюков с товарами играли толпы грязных, взлохмаченных, полунагих ребятишек. Рыбаки выносили на берег корзины, наполненные огромными крабами, неуклюже ворочавшими длинными клешнями. Наблюдения Томека были прерваны подошедшим к ним высоким, худым человеком.

– Простите, имею ли я честь приветствовать господ Вильмовского и Смугу? – спросил незнакомец, приподнимая пробковый шлем.

– Вы, наверное, господин Хантер? Мы ожидали, что вы встретите нас в порту, – вопросом на вопрос ответил Вильмовский, протягивая незнакомцу руку. – Вот и мои товарищи: Смуга, боцман Новицкий и мой сын Томек.

Хантер со всеми вежливо поздоровался. Он был профессиональным проводником по Экваториальной Африке и прекрасным звероловом. Его рекомендовал Вильмовскому один из служащих Гагенбека, который уведомил по телеграфу Хантера, указав приблизительный день прибытия экспедиции в Момбасу.

Следует сказать, что организаторы звероловных экспедиций нередко пользовались услугами европейцев, охотников-следопытов, хорошо знакомых с Африкой и ее природой. Без них нечего было и думать о путешествии вглубь страны.

Хантер долго жил в Кении и принимал участие во многих экспедициях. С точки зрения наших охотников, он обладал исключительным достоинством: немного владел польским языком, так как в свое время сопровождал в Конго польского ученого и путешественника Яна Дыбовского[5]. В Момбасе Хантер занимал небольшой одноэтажный домик, стоявший вблизи развалин старинной португальской крепости. И любезно пригласил охотников остановиться у него.


На следующий день Вильмовский созвал своих товарищей на генеральный совет.

Хантер первым задал вопрос, на каких животных намерены охотиться звероловы.

Ему ответил Ян Смуга, который по поручению Вильмовского разработал план экспедиции.

– Наши сравнительно скромные финансовые возможности ограничивают число видов животных, которых нам хотелось бы поймать, – сказал Смуга. – Но мы стремимся заполучить такие экземпляры, за которые в Европе можно было бы выручить значительную сумму. Этот вопрос мы согласовали с Гагенбеком и дирекцией зоологического сада в Нью-Йорке и получили конкретные заказы. Поэтому нас в первую очередь интересуют гориллы.

Хантер с сомнением покачал головой. Немного помолчав, он произнес:

– В Кении вы не найдете человекообразных обезьян.

– Мы это знаем, но в районе озера Ки́ву[6], то есть на границе между Конго[7] и Угандой, обитают горные гориллы, а в джунглях Итури[8] – гориллы береговые[9]. Мы намерены охотиться на них в тех краях, – ответил Смуга.

> Гагенбек (Хагенбек), Карл (1844–1913) – немецкий дрессировщик, зоолог, коллекционер диких животных, основатель зоопарка в Штеллингене около Гамбурга – первого в мире, в котором животным были созданы естественные природные условия. В 1908 г. выпустил книгу «О зверях и людях», в которой подробно рассказал о выстроенной им новой системе акклиматизации и содержания диких животных в зоопарках и зоосадах.

После длительной паузы Хантер сказал:

– Если говорить начистоту, то я до сих пор не участвовал в охоте на горилл. Из ваших слов я заключаю, что вы намерены ловить их живьем. Не знаю, хорошо ли вы продумали поставленную задачу. Это очень сложное предприятие.

– Мы ведь уже не новички, Хантер, – спокойно сказал Вильмовский.

– Знаю, но считаю своим долгом предупредить вас о трудностях и опасностях, связанных с охотой на горилл, – ответил Хантер. – И трудности эти кроются не только в дикости животных и труднодоступности территории, на которой они обитают, но и в том, что в тех местах теперь не очень спокойно. Мы, конечно, встретимся там с негритянскими племенами, которые еще не видели белых людей, или, что еще хуже, с такими, которые вынуждены были уйти с восточного побережья, спасаясь от преследований работорговцев. А они могут нас встретить не очень гостеприимно.

– Да, с этим надо считаться, – согласился Смуга. – Но мы прекрасно вооружены. Кроме того, мы постараемся привлечь в экспедицию людей отважных и достойных доверия, чтобы можно было положиться на них во всех случаях жизни.

– Самое лучшее огнестрельное оружие, даже в руках прекрасного стрелка, не защитит вас от коварной стрелы негритоса… – задумчиво сказал Хантер.

В этот момент боцман Новицкий скорчил смешную гримасу.

Томек рассмеялся, но быстро овладел собой и спросил:

– Что это еще за негритосы?

– Это пигмеи, живущие в бассейне реки Семлики. Несмотря на то что они самые низкорослые люди в мире, любой из них может повалить отравленной стрелой даже слона, – пояснил Хантер. – Идешь ты, к примеру, через джунгли, казалось бы лишенные всяких признаков человеческой жизни, как вдруг над тобой просвистит стрела, пущенная с ближайшего дерева… Достаточно, чтобы она тебя царапнула, и… прощай белый свет…

Боцман содрогнулся от негодования и пробурчал что-то очень нелестное по адресу пигмеев.

Хантер снова обратился к Смуге:

– Каких животных вы намерены ловить, кроме горилл?

– Вы слышали когда-нибудь об окапи?

> Джонстон, Гарри Гамильтон (1858–1927) – английский исследователь Африки, зоолог. Исследовал тропическую Западную Африку, а также флору и фауну Килиманджаро. Открыл около ста новых видов птиц, рептилий и млекопитающих, в том числе – окапи. С 1885 по 1895 г. – колониальный чиновник высокого ранга. Член Королевской академии художеств. Говорил на шести европейских и более чем на тридцати африканских языках. Написал около шестидесяти книг.

Хантер насупился еще больше. Он пожал плечами и неохотно ответил:

– Слыхать-то я… слыхал. Об окапи мне говорил губернатор Уганды сэр Гарри Джонстон. Он узнал от Стэнли, с которым беседовал лично, что, по сведениям, полученным от туземцев, в лесах на запад от озера Альбéрт обитают крупные животные, похожие на ослов. По строению тела они напоминают жирафов. Туземцы называли это животное – окапи[10].

– А Стэнли или Джонстон сами видели этих окапи? – спросил с любопытством Вильмовский.

– Если я не ошибаюсь, до сих пор ни один белый человек не видел этого сказочного животного. Возможно, что его вообще никто не видел. Мне даже начинает казаться, что во время вашего сафари вы намерены гоняться за привидениями, – нахмурив брови, сказал Хантер.

– Вот видите, я не так уж плохо ориентируюсь в положении, – заметил Смуга с дружеской улыбкой на устах. – Об окапи я слышал в Швейцарии от человека, полностью заслуживающего доверия. Говорят, что эти животные встречаются в джунглях Конго, вблизи Уганды.

– Если они не плод человеческой фантазии, будем ловить окапи и, как уже сказано, горилл. Что еще предусмотрено в вашей программе охоты? – спросил следопыт.

Смуга улыбнулся и ответил:

– Остальные животные, которых мы намерены поймать, не представляют для вас ничего особенного. Это львы, леопарды, жирафы и шимпанзе. Еще мы надеемся отловить нескольких молодых гиппопотамов, слонов и носорога. Понимаете, нам важно, чтобы экспедиция окупилась, даже если нам не удастся поймать и привезти в Европу живую гориллу или окапи, относительно существования которых вы высказали столько сомнений.

– Этих животных мы можем найти и в Кении[11], и для поимки их нет надобности отправляться в неисследованные джунгли Уганды. Но вот гориллы и окапи потребуют, ну, скажем… большого риска. Вы все же настаиваете на выполнении всей программы охоты?

– Постараемся осуществить ее в полном объеме, – серьезно ответил Смуга.

– Значит ли это, что, несмотря на угрожающую опасность, вы намерены охотиться в глубине неисследованной Африки? – еще раз переспросил Хантер.

– Совершенно верно, невзирая на любые опасности!

– Даже на опасность, грозящую этому мальчику? – изумленно спросил следопыт, показав глазами на Томека.

– Оставьте-ка нашего пацана в покое, – грубовато вмешался в беседу боцман Новицкий, который, несмотря на многие годы жизни за рубежами страны, не утратил своеобразного жаргона, свойственного варшавскому предместью. – У этого паренька храбрости хоть отбавляй, да и башка у него прекрасно варит. Интересно, сможете ли вы в последний момент влепить тигру пулю между глаз? А наш пацан именно так стреляет![12]

– Вы это говорите серьезно? – спросил Хантер, внимательно разглядывая Томека.

– Боцман сказал правду, – ответил Смуга. – Томек застрелил тигра, попав ему между глаз. Животное вырвалось из клетки на корабле во время нашей последней экспедиции[13]. Этим выстрелом мальчик спас жизнь мне и, пожалуй, себе тоже. Томек отличается не только храбростью, но и меткостью стрельбы. Для порядка должен добавить, что стрелять его учил боцман Новицкий.

– Вы за меня, пожалуйста, не бойтесь, – сказал Томек. – Во время охоты боцман мне во всем помогает, а соперничать с ним силой не сможет ни одна горилла.

> Стэнли, Генри Мортон (1841–1904) – британский журналист и путешественник. В 1871 г. участвовал в поисках пропавшей без вести экс педиции Д. Ливингстона. Отыс кав экспедицию на озере Танганьика, Стэнли приветствовал ее руководителя вошедшей в историю фразой: «Доктор Ливингстон, я полагаю?» Свое путешествие он описал в книге «Как я нашел Ливингстона», которая была переведена на многие языки, в том числе и на русский. От крыл озеро Альберт-Эдуард, исследовал берега озера Танганьика и устье реки Конго.

Боцмана смутило это неожиданное сравнение. Остальные весело рассмеялись.

Хантер улыбнулся и сказал:

– Горилла перегрызает зубами ружейный ствол с такой легкостью, с какой вы ломаете спичку. Вы, безусловно, идете на большой риск.

– Мы не будем легкомысленно подвергать себя опасности, но мы намерены полностью выполнить наш план, – твердо заявил Вильмовский. – Подтверждаете ли вы свое согласие участвовать в нашей экспедиции?

Хантер внимательно окинул взором четырех охотников. В светлых глазах Вильмовского отражались рассудительность и самообладание. Выражение лица и даже фигура Смуги свидетельствовали о его твердой вере в свои силы, которую, несомненно, можно приобрести, только имея опыт преодоления опасностей. Таким образом, и Смуга в качестве товарища по будущей охоте вызывал доверие. Блеск нетерпения, горящий в глазах Томека, говорил сам за себя. Когда Хантер взглянул на сложенного, как Геркулес[14], боцмана, то встретил его насмешливый взгляд. Ему показалось, что этот крепкий, словно суковатый ствол дерева, великан в душе смеется над его осторожностью. Это задело следопыта, и на его лице вспыхнул румянец.


«Горилла… истый горилла! – подумал он. – Но в самом деле похоже на то, что за ним можно идти в огонь и в воду!»

Следопыт не выдержал немой насмешки боцмана. Он на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, в них не было ни тени сомнения.

– Черт с ними, с этими… гориллами и… окапи. Иду с вами, – сказал он, несколько повысив голос.

– Считаю, что договор заключен окончательно, – с удовольствием сказал Вильмовский. – Мы принимаем вас на полгода. Мы вам выплатим аванс в размере двухмесячного оклада сейчас, остальное внесем на ваше имя в банк, который вы нам укажете. Согласны?

– Согласен! – подтвердил Хантер и подал Вильмовскому руку.

– Я был уверен, что вы пойдете с нами! – воскликнул Томек.

– Почему?

– Потому что… пожалуй, нет такого охотника, который не захотел бы проверить, существуют ли окапи на самом деле, или они лишь плод досужего вымысла. Ведь это очень интересно!

Хантер серьезно посмотрел в глаза мальчику:

– Как ни странно, сынок, но ты прав. Вопрос существования окапи меня интересует уже много лет. Один мой знакомый предлагал организовать экспедицию для решения этой загадки. Мне пришлось ему отказать, несмотря на то что почти целый год я охотился с ним вблизи озера Виктория. Но в те времена я проявлял больше заботы о собственной жизни, чем теперь…

– Разве с вами случилось какое-либо несчастье? – несмело спросил Томек.

– Год назад умерла моя жена, которую я очень любил.

– Очень сочувствую вам, – шепнул мальчик. – Я знаю, как плохо и тяжело бывает человеку, когда он остается один.


## II. Подготовка экспедиции

После слов, сказанных Томеком, в комнате воцарилось грустное молчание. Некоторые из присутствующих понесли подобную потерю или тосковали по кому-нибудь из близких. Поэтому охотники искренне сочувствовали Хантеру, стоявшему с низко опущенной головой. Первым нарушил тишину Смуга:

– Своей судьбы никому не избежать. Вместо того чтобы печалиться по поводу несчастий, встретившихся на нашем жизненном пути, давайте лучше подумаем о том, что нас ждет во время экспедиции. Нам надо хорошенько ознакомиться с отношениями, господствующими в Кении и Уганде, чтобы позже не столкнуться с какими-либо неожиданностями.

– Должен вам сказать, что Смуга, как и во время наших прошлых экспедиций, будет нести ответственность за безопасность всех ее членов, – сообщил Вильмовский. – Смуга – человек опытный. Он уже несколько раз путешествовал по Африке. Я тоже не новичок в этом деле и много об Африке слышал, но вот боцман и мой сын приехали сюда впервые. А ведь, как говорил уже Смуга, для того чтобы не встретиться в будущем с неприятными неожиданностями, всем нам надо хорошо знать местные условия и даже кое-что из истории этого континента. Давайте же поговорим сейчас на интересующие нас темы.

– Что касается меня, то я уже немного знаком с историей Африки, – сказал Томек почти равнодушным тоном, но хитрый огонек в его глазах выдавал, что он давно предвидел возможность удивить отца своими знаниями.

– Гм, ты утверждаешь, что знаешь кое-что о Кении и Уганде? – удивленно спросил Вильмовский. – В таком случае, может быть, ты поделишься своими знаниями?

Томек уселся поудобнее, положил руку на голову Динго, сидевшего рядом с ним, и, зажмурив глаза, произнес:

– Португальцы были первыми из европейцев, которые в конце четырнадцатого века заинтересовались восточным побережьем Африки.

– О-го-го! Издалека же ты начинаешь, браток! – воскликнул боцман Новицкий.

Томек укоризненно взглянул на него и продолжил:

– Они вытеснили отсюда арабских и персидских купцов, после чего в разных точках побережья разместили небольшие военные гарнизоны для защиты своих интересов. В первой половине восемнадцатого века арабы из Омана[15], которых позвали на помощь соплеменники, жившие в Восточной Африке, в свою очередь вытеснили португальцев с северной части побережья. В следующем столетии африканские арабы сами освободились из-под опеки Омана. Под управлением султана Сайеда они организовали самостоятельное государство на восточном побережье Африки. Однако в глубину континента они почти не проникали; туда в поисках слоновой кости и рабов ходили лишь отдельные караваны. Позже в исследованиях Африки принимали участие английские и американские миссионеры, распространявшие христианство среди негров и одновременно изучавшие весь континент. Первый белый путешественник Ребманн увидел высочайшую гору Африки Килиманджаро только в 1848 году. В следующем году снежные вершины Кении увидел Крапф. В конце девятнадцатого века Германия и Англия разделили между собой всю Восточную и Экваториальную Африку. Кения тогда была превращена в английскую колонию, а Уганда стала протекторатом[16].

Мальчик перевел дух и с триумфом посмотрел на собеседников.

– Браво, Томек! Откуда ты узнал обо всем этом? – спросил Смуга.

– Все эти сведения я почерпнул из энциклопедии в Лондонской библиотеке, – охотно пояснил Томек, не скрывая своего удовольствия.

> Ребманн, Иоганес (1820–1876) – немецкий миссионер, путешественник. Первый европеец, обнаруживший вулкан Килиманджаро (1848). Открыл гору Кения (1849), исследовал Великие озера и гору Меру. Всего в Африке провел около тридцати лет. На основе собранной им информации была составлена карта Восточной Африки. Его именем назван ледник на вершине Килиманджаро.

– Можно тебя поздравить с прилежанием и умением смотреть в будущее, – похвалил его отец. – Я вижу, ты хорошо подготовился к экспедиции. Может быть, теперь Хантер будет так любезен и сообщит нам о том, что он знает об отношениях между туземцами, с которыми мы встретимся во время охоты.

– Коренное население Кении все еще живет в условиях родового строя. Это значит, что отдельные населяющие ее племена не создали государственной власти[17], – сообщил Хантер. – Из-за огромной смертности и распространенной до недавних пор торговли рабами население Кении не слишком многочисленно. Отдельные племена часто ведут между собой войны, отбирая друг у друга скот, либо сообща защищаются от белых колонизаторов, захватывающих у них лучшие пастбища. В настоящее время больше всего хлопот причиняют им воинственные масаи и нанди[18], которые нападают не только на своих соотечественников, но и на поезда, курсирующие с 1901 года по линии Момбаса – Кисуму. Несмотря на это, путешествие поездом до границы Уганды будет самым безопасным участком нашей экспедиции.

– Насколько я помню, масаи живут вблизи Килиманджаро[19]. А там, в случае неблагоприятного исхода охоты в Уганде, мы намерены охотиться тоже, – озабоченно вмешался Вильмовский.

– Мы постараемся завязать с ними дружбу. Я знаком с одним из их вождей, – успокоил его Хантер. – Хуже будет в Уганде, куда нам необходимо поехать, если мы хотим поймать горилл и окапи. Ведь влияние англичан там еще очень незначительно. Жителей южной и западной части Уганды не так-то легко обуздать. Они сумели создать несколько сильных королевств, чем отличаются от племен, живущих в Кении. Значительную роль играет королевство Буганда, от которого вся страна получила название Уганда[20].

> Крапф, Иоганн Людвиг (1810–1881) – немецкий миссионер, путешественник по Африке. Несколько лет прожил в Абиссинии (Эфиопии), участвовал в ряде экспедиций вглубь материка, в том числе вместе с И. Ребманном открыл горы Килиманджаро и Кения. Составил словари и грамматики языков оромо, суахили, миджикенда, камба. В 1853 г., вернувшись в Германию, привез с собой ценные абиссинские рукописи на языке суахили.

Вильмовский внимательно выслушал Хантера и развернул на столе карту. Все склонились над ней.

– Мне кажется, что нашу охоту мы будем вести на территории Буганды, – сказал наконец Смуга, отводя взгляд от карты.

– Кто вождь тамошних племен? – спросил Вильмовский.

– Кабакой, или царьком, там теперь является совсем еще мальчик, Дауди Хва, – ответил Хантер.

– А как туземцы Буганды относятся к белым? – продолжал расспрашивать Вильмовский.

– Дружелюбно, если это отвечает их интересам, – ответил Хантер. – Когда в 1875 году в Буганду прибыл Стэнли, тогдашний кабака Мутеса заявил ему, что с удовольствием примет миссионеров в своей стране. Однако он быстро охладел к белым, когда те не предоставили ему помощи, необходимой для защиты от соседей. Его наследник Мванга два раза вел войну с англичанами. А теперь Бугандой управляет его малолетний сын. Он еще совсем мал и легко поддается чужому влиянию. Но кто знает, не затишье ли это перед грозой? Немногочисленные британские гарнизоны не играют большой роли в чащобах джунглей.

Хантер умолк. Вильмовский и Смуга многозначительно переглянулись. Следопыт был прав, предостерегая их от опасности охоты в Африке. Необходимо было организовать сильный конвой, чтобы не попасть в трудное положение.

Один только боцман Новицкий, казалось, ни о чем не беспокоился. Он весело подмигнул Томеку и сказал:

– Что это вы повесили носы? Бугандийцы не любят англичан, и нечего этому удивляться. Кто же любит захватчиков? Наша экспедиция – это совсем другой коленкор. Томек поиграет с молодым кабакой и в два счета разъяснит ему, что полякам чужая земля не нужна.

Томек сразу же оживился:

– Вы, боцман, подсказали мне хорошую идею! – воскликнул он. – Если этот царек Буганды в самом деле мальчик, то его, по всей вероятности, можно умилостивить, подарив ему красивую игрушку.

– Разве что котел для варки пленных, – пробурчал Хантер.

– Неужели они людоеды? – тревожно спросил Томек.

– Если говорить правду, то я об этом не слышал, но в глубине Черного континента творятся порой страшные дела, – ответил Хантер.

– Давайте не будем заранее беспокоиться; лучшее лекарство от всякого рода сюрпризов – это подготовка к ним, – вмешался Смуга.

– Первым делом надо подобрать хороший конвой. Кого вы советуете принять в отряд?

– Надо подумать. Мы пойдем на земли, где живут воинственные племена. Поэтому в конвое должны быть храбрые и отважные люди, готовые к бою в любых условиях и способные служить надежной защитой от любой опасности. Пожалуй, лучше всего нанять для этой цели людей из племени масаи.

– Они в самом деле храбрые люди? – спросил Томек.

– О да, их храбрость известна всем. Это настоящие воины, – подтвердил следопыт. – Представь себе, что масаи уже с колыбели готовят мальчиков к военному ремеслу.

– Как же они это делают?

– А вот, к примеру, младенцам перевязывают икры от косточек до колен шнурком, который снимают только тогда, когда ребенок начинает ходить. Этим они тормозят развитие мускулов ног, которые – по распространенному среди масаи мнению – мешают человеку быстро бегать и прыгать. Кроме того, масаи надевают мальчикам на руки металлические браслеты, и те сжимают мышцы, работающие при стрельбе из лука. Таким образом мускулы укрепляются подобно тому, как укрепляются они у лошадей, которым на ноги надевают бинты, крепко сжимающие бабки ног. Благодаря этой странной процедуре масаи достигают великолепных результатов в беге, лазанье, прыжках, в стрельбе из лука, бросании камней и метании копья.

– В таком случае нам надо постараться нанять масаи, – сказал Томек.

– Согласен. Нанимаем масаи, если так советует Хантер, – добавил Смуга. – Только где их найти?

– В двух днях верховой езды от Найроби живет племя, с которым мне уже приходилось сотрудничать. Их кочевье должно теперь находиться вот здесь. – Говоря это, Хантер показал место на карте.

Звероловы придвинулись к нему и долго, сосредоточенно изучали маршрут будущей экспедиции. В конце Вильмовский решил:

– Садимся на поезд в Момбасе и едем в Найроби. Там мы наймем нескольких масаи и отправимся в Кисуму. Оттуда двинемся в Кампалу и, наверное, без особых трудностей доберемся до Уганды. Охотиться на горилл, окапи и леопардов мы будем на западной границе, вдоль реки Семлики и в лесах Итури. Что касается других животных, то, если понадобится, мы организуем экспедицию в район Килиманджаро.

– Когда мы отправляемся? – кратко спросил Хантер.

– Нам надо пополнить снаряжение. Это займет какое-то время, – заметил Вильмовский. – Мне говорили, что здесь можно дешевле, чем в Европе, приобрести снаряжение для экспедиции.

– Вы правы, – подтвердил Хантер. – Кроме того, это позволяет избежать перевозки морем слишком большого количества багажа. Поезд в Найроби отходит только через три дня. Поэтому спешить некуда.

– Здесь поезда ходят так редко? – удивился Томек.

– Поезда на линии Момбаса – Кисуму отправляются два раза в неделю. Последний поезд отошел вчера утром, значит следующий отправится ровно через три дня.

– Несмотря на это, не станем терять время и постараемся приготовиться в дорогу как можно скорее, – посоветовал Смуга.

– Прекрасно, лучше всего купить сразу то, что нужно для экспедиции, – поддержал его Вильмовский. – Вы, Хантер, пожалуй, можете указать нам магазин, где можно достать все необходимое.

– С удовольствием, – согласился Хантер. – Если вы желаете, мы можем пойти туда хоть сейчас.

Вскоре звероловы вместе со следопытом очутились в европейском районе города. Белые коттеджи утопали тут в зелени деревьев и цветущих кустарников. То здесь, то там виднелись столетние огромные баобабы, словно слоны растительного царства. Тысячи кокосовых пальм кивали зелеными веерами листьев, раскинувшихся на самом верху стройных стволов.

> Быки в тесном смысле этого слова, к которым принадлежит крупный рогатый скот, составляют особую группу. Они отличаются широким плоским лбом, большими рогами и короткой густой шерстью. 〈…〉 …в Древнем Египте и Индии уже в ранние времена существовали различные породы домашнего скота. Впоследствии некоторые из них совершенно исчезли или изменились до неузнаваемости, другие, наоборот, сохранили все свои существенные признаки. К последним принадлежат горбатые быки:…индийский зебу(Bos indicus), рыжевато- или серовато-бурого цвета, переходящего иногда в бледно-желтый и даже белый. (А. Брэм. Жизнь животных, т. 1.)

Путешественники уселись в удобные рикши[21], которые тянули одетые во все белое кули[22]. Они помчались в центр города, расположенный вблизи старого порта.

Через некоторое время рикши очутились в индийском районе. Невысокие светлые дома стояли по обеим сторонам улицы, причем закрытые балконы и эркеры бросали тень на тротуары. В тени балконов, перед лавками, сидели на корточках индийские, арабские и ганские купцы. Они не приглашали прохожих в свои лавки, как это делают торговцы в других восточных городах, но, увидев входящего в лавку клиента, спокойно и важно поднимались ему навстречу.

Вдоль узких кривых улочек рикши ехали очень медленно. Томек внимательно рассматривал выставленные товары. Здесь было немало изделий из золота, слоновой кости, страусовых перьев, драгоценных камней; были здесь и оригинальные индийские ткани – главный предмет здешней торговли.

Большое внимание в индийском районе привлекали к себе женщины с необыкновенно правильными чертами лица, красивыми серьезными глазами, одетые в разноцветные платья и узкие брюки, отороченные внизу широкой оборкой. На шее, руках, ногах, в ушах и даже в носу они носили множество серебряных или золотых колец, иногда представляющих большую художественную ценность.

Негритянский район выглядел совершенно иначе. Здесь преобладали низенькие хижины с маленькими оконцами и кровлями из пальмовых листьев. Небеленые стены этих хижин были сплетены из ветвей. Горбатые зебу, пасущиеся на одной из площадей, напомнили Томеку Цейлон[23], где он был в прошлом году; однако у мальчика не было времени на воспоминания, потому что рикши вбежали в арабский район города. Здесь путешественников окружила разноязычная толпа людей всевозможных рас и национальностей. Это были арабы, индийцы, европейцы и множество негров с кожей от светло-коричневого до совершенно черного цвета. Томек с возрастающим интересом наблюдал за прохожими, многие из которых по внешнему виду в точности напоминали пиратов и работорговцев, какими их рисуют на картинках.

Ознакомившись с городом, путешественники вернулись в индийский район. Хантер приказал кули остановиться у дверей большого магазина.

Здесь их любезно встретил хозяин, высокий индиец, пригласивший их в прохладное помещение.

Обширный склад был доверху заполнен грудами различных товаров. Тут можно было купить все, начиная с иголки и кончая превосходным огнестрельным оружием.

Покупки отняли у путешественников несколько часов. Вильмовский выбрал себе и товарищам две большие брезентовые палатки зеленого цвета и четыре белые для конвоя и носильщиков-негров. Он приобрел пять узких, но очень удобных складных коек, над которыми можно было развесить плотно пригнанные москитьеры, то есть муслиновые занавески, защищающие от москитов. В каждой палатке был, кроме того, складной столик и умывальник из непромокаемого брезента. Вильмовский купил также несколько плотно закрывающихся чемоданов. Они должны были предохранять предметы, находящиеся в них, от прожорливых термитов, настоящего бедствия путешественников и жителей страны.

В те времена туземцы не знали и не использовали денег, поэтому надо было запастись товарами, которыми можно было бы заменить звонкую монету. По совету Хантера путешественники купили несколько рулонов ситца и других хлопчатобумажных тканей, стеклянные цветные бусы, называемые туземцами «саме-саме», и несколько мотков латунной[24] и медной проволоки. Как сказал Томеку отец, стеклянные бусы заменяли неграм медную монету, ткани – серебряную, а медная проволока – золотую.

После этих покупок путешественники приобрели еще запас одежды, одеяла, медикаменты, продукты питания, соль, табак и несколько винтовок для членов конвоя. Все покупки сразу же упаковывались в ящики и чемоданы.

Томек записывал, куда упрятали тот или иной предмет, чтобы потом, в случае надобности, его можно было легко найти. Вечером ящики и тюки погрузили на большую телегу, и наши звероловы, уставшие за целый день хлопот, вернулись в дом Хантера.


## III. По пути в Найроби

Томек посматривал в окно вагона и нетерпеливо вертелся на диване. С самого отправления из Момбасы поезд медленно тянулся вверх, пробираясь вглубь страны. Через несколько часов исчезли обработанные поля и плантации кокосовых пальм и бананов. Вместо них появились кактусы, агавы, раскидистые пальмы и усыпанные белыми цветами дикие кустарники.

Чем выше взбирался поезд, тем беднее становилась растительность. К вечеру с обеих сторон пути тянулась лишь сожженная солнцем степь. На ней кое-где торчали колючие деревья, и только вдоль русел высохших рек виднелась растительность, создававшая характерные для пейзажа Кении зеленые полосы.

Когда на степь опустилась ночь, Томек прикорнул в углу вагонного дивана. Его взгляд остановился на длинном футляре, лежавшем на полке. На лице мальчика появилась довольная улыбка, ведь в этом футляре находился его великолепный штуцер[25], полученный им в подарок от отца во время экспедиции в Австралию. Выстрелом из этого штуцера Томек убил бенгальского тигра, о чем напомнил Смуга при первой беседе с Хантером. С тех пор отец и его друзья стали относиться к Томеку как к взрослому человеку. Он, конечно, этим очень гордился, потому что не любил, когда ему напоминали о возрасте. Чтобы придать себе важности, Томек еще в Момбасе прицепил к поясу револьвер системы Кольта, подаренный ему Смугой после выстрела в тигра, и даже теперь, несмотря на то что оружие мешало ему улечься поудобнее, не снимал его с пояса. Томек украдкой посмотрел на Смугу. Тот тоже не снял револьвера, а из кармана штанов боцмана Новицкого выглядывала рукоятка пистолета. Томек догадался, почему его старшие друзья были так осторожны. Хантер не зря рассказывал о воинах племени нанди, довольно часто нападающих на поезда. Лишь отец повесил свой пояс с револьвером на крючок и, словно им ничто не угрожало, расспрашивал следопыта об обычаях масаи.

Томек молча сравнивал отца с двумя его друзьями. С самого момента их знакомства Смуга стал для Томека идеалом героя. Даже такой силач и увалень, как боцман Новицкий, был преисполнен уважения к отважному и хладнокровному путешественнику, который о самых необычайных приключениях говорил с полным равнодушием. Холодный стальной блеск в глазах Смуги исчезал только во время беседы с Томеком. Мальчик инстинктивно чувствовал, что Смуга искренне его любит.

Добродушный, непосредственный и несколько грубоватый боцман Новицкий относился к Томеку как к лучшему другу. Он не обращал никакого внимания на большую разницу в летах. Боцман подружился с мальчиком, потому что они оба больше всего любили Варшаву; во всякую удобную минуту они беседовали о своем родном городе. И Новицкий, и Томек одинаково любили приключения. Поэтому Смуга стал обоим образцом для подражания.

Томек посмотрел на отца. Этот высокий широкоплечий мужчина с добродушным выражением лица значительно отличался от своих спутников. Он не жаждал приключений и славы и ко всем людям относился одинаково по-дружески. Во время охотничьих экспедиций Смуга и боцман готовы были пробивать себе дорогу мужеством или силой. Вильмовский, наоборот, предпочитал налаживать с туземцами дружеские отношения, в чем ему неизменно сопутствовала удача. Смотря на отца, Томек невольно стал прислушиваться к его беседе с Хантером.

– Среди негров, живущих в Кении, можно выделить две группы, отличающиеся как обычаями, так и образом жизни, – объяснял Хантер. – Первые из них – это многочисленные племена банту. К ним принадлежат также племена кикуйю и камба, которые, будучи земледельцами или скотоводами, ведут оседлую жизнь. Они в общем добродушны и немного боязливы. Поэтому банту довольно легко попадают под влияние европейцев. Ко второй группе принадлежат племена хамитского[26] происхождения. Главные из этих племен – масаи, нанди и луо, у них сильно развиты традиции воинов. Они ведут кочевой образ жизни, переходя со своими стадами с одного пастбища на другое. Воинственность, отвага и храбрость, а также нелюбовь ко всему чужому делают их неподатливыми на уговоры колонизаторов. Английской администрации очень трудно справляться с ними.

– Вы полагаете, что нам удастся убедить масаи принять участие в экспедиции в Уганду? – спросил Вильмовский.

– Они, как правило, не очень любят оставлять своих жен на длительное время, а почти у каждого из масаи их несколько. Но в последние годы случившийся падёж скота сильно уменьшил поголовье их стад, поэтому хороший заработок будет им на руку. Ведь их жены все время требуют новых украшений, которыми они обвешивают себя со всей страстью, – ответил Хантер.

– В таком случае мы купим их согласие за бусы «саме-саме», – обрадовался Вильмовский.

– Это будет самый лучший способ, – согласился Хантер.

Вильмовский, несмотря на позднее время, продолжал беседу со следопытом. Его товарищи уже давно спали, да и у Томека начали слипаться глаза.

Засыпая, Томек думал: «Папа заботится обо всем, как настоящий вождь перед генеральным сражением. Даже храбрый Смуга и боцман полностью доверяют его опыту. Как это странно – папа снял оружие, но не спит, а мы, вооруженные, спим, как младенцы, потому что знаем – он рядом. Милый папа».

Томек проснулся, когда на дворе уже был день. Его спутники стояли у широкого окна. Мальчик подумал, что они заметили что-то интересное, сорвался с дивана, подбежал к ним и спросил:

– Что там такое, папочка?

– Посмотри-ка вокруг! – ответил отец.

Томек посмотрел в окно вагона. Вдали, на юге, высоко врезался в небо массив огромной горы. Две из трех вершин, отделенные друг от друга седловиной, казалось, висели в воздухе, потому что проплывающие ниже облака окружали их, словно венком.


– Это, конечно, Килиманджаро, высочайшая гора Африки, – догадался мальчик.

– Ты прав, – похвалил его отец. – Высота этого вулкана – пять тысяч восемьсот девяносто пять метров.

– Удивительное зрелище представляет гора, покрытая вечным снегом в самом центре Африки, притом вдобавок почти на самом экваторе, – сказал Смуга.

– Ничего удивительного, что некоторые негритянские племена, живущие на склонах Килиманджаро, почитают эту гору как божество, – добавил Хантер. – К примеру, джагга[27] верят, что в кратерах Кибо и Мавензи, недоступных человеку при жизни, покоятся души усопших. Согласно легенде в кратере Кибо покоятся души мужчин, а в Мавензи – женщин. На ледниках, по их поверью, живут злые духи варуму, которые карают смертью любого смельчака, пытающегося проникнуть в тайну вечного упокоения джагга.

– Интересно побывать на Килиманджаро, – сказал Томек.

– Ты хочешь взойти на ее вершину, как когда-то взошел на гору Косцюшко?[28] – спросил Смуга.

– Конечно! Только бы папа согласился!

– Сомневаюсь, сумеем ли мы забраться на Килиманджаро, – вмешался Вильмовский, который, будучи географом, лучше всех был знаком с достопримечательностями мира. – Эта гора по крайней мере в три раза выше горы Косцюшко. Кроме того, подходы к вулкану не очень доступны. С тех пор как Ребманн сообщил о существовании на экваторе высокой горы, покрытой вечным снегом, многие путешественники и альпинисты пытались покорить ее. Один из них, Джонстон, находился на Килиманджаро около шести месяцев, но сумел добраться лишь до высоты четырех тысяч девятисот метров. Из многих других экспедиций только англичанину Чарльзу Нью удалось дойти до границы вечного снега. Немецкий географ и альпинист Ганс Мейер три раза пытался взойти на вулкан. Он первый в 1889 году, во время третьей экспедиции, ступил на Кибо[29], одну из вершин Килиманджаро, где изучил угасший кратер и покрывающие его ледники. С этого времени пришлось поверить тому, о чем сообщал Ребманн. Позднее лишь немногим посчастливилось побывать на вершине Кибо. Для этого необходимы сила, умение и соответствующее снаряжение, а мы совершенно к этому не подготовлены.

– Послушай-ка, браток! Я лазаю по мачтам, как кот, но насчет гор и ледников – ты уж оставь меня в покое, – обратился к мальчику боцман Новицкий. – На таком леднике, пожалуй, и ром в животе замерзнет.

– Ах, дорогой боцман, ведь мы просто беседуем, – утешил его Томек.

> Косцюшко (Костюшко), Тадеуш Анджей Бонавентура (1746–1817) – национальный герой Польши. Участник Войны за независимость США (1776–1783). Руководитель польского восстания (1794), в бою был ранен, взят в плен и заключен в Петропавловскую крепость. В 1796 г. помилован Павлом I, эмигрировал в США. В 1798 г. вернулся в Европу, жил во Франции и Швейцарии.

Килиманджаро осталась позади, но теперь пейзаж не казался таким мрачным, как вчера. В степи, даже совсем недалеко от железнодорожных путей, паслись антилопы, большие, светло-желтого цвета. Иногда это были стада в несколько десятков голов. Одни из них спокойно щипали траву, другие с любопытством смотрели на поезд, выставив свои крутые рога. То здесь, то там среди стада золотистых антилоп белели полосатые зебры или чернели гну, пасущиеся вместе с крупными африканскими страусами. Вид последних напомнил Томеку и боцману об их неудачной охоте на эму в Австралии. Они весело рассказывали Хантеру о своем опасном приключении.

Время проходило быстро. Хантер тоже стал весело рассказывать о своих приключениях на охоте, и путешественники не заметили, как поезд въехал на равнину Йатта. Это была почти пустынная степь с пожелтевшей колючей растительностью, кишевшей дичью. По степи бродили целые стада животных, иногда в несколько сот голов. Часто рядом с пасущимися антилопами, словно каменное изваяние, стоял самец антилопы гну, который, по словам следопыта, охранял стадо. Как правило, страж держался несколько в стороне, на возвышенном месте, и его можно было видеть даже тогда, когда испуганное стадо исчезало из поля зрения.

> Нью, Чарльз (1840–1875) – английский путешественник, миссионер. Первый европеец, достигший снежной линии горы Килиманджаро (1871). Исследовал и нанес на карту окрестности горы, открыл озеро Чала, собрал и отправил в Лондон для изучения большое количество местных растений. После возвращения в Великобританию читал лекции, а также издал книгу о своих путешествиях «Жизнь, путешествия и работа в Восточной Африке».

Томек был весь поглощен видами, открывающимися за окном вагона. Он первый заметил красивую, оригинальную птицу ростом с журавля, со сравнительно длинной шеей и высокими ногами, которая парила над рекой Ати. Томек был до такой степени восхищен султаном из перьев, свисающим с головы птицы, что даже ахнул от удивления.


– Это птица-секретарь, – пояснил Смуга. – Она обитает не только здесь, но и в Америке. Это переходный вид между болотной птицей и ястребом; питается земноводными и пресмыкающимися. Как только секретарь увидит добычу, султан на его голове топорщится, и птица внимательно следит за движением змеи, чтобы одним прыжком броситься на нее, прижать когтями к земле и разорвать на куски. От змеиных укусов секретарь защищается крыльями. Птица охотится на ядовитых змей, пожирая их вместе с ядовитыми железами, что не приносит ей, однако, никакого вреда. Этот полезный во всех отношениях вид находится теперь под охраной.

> Секретарь(S. secretarius) отличается от прочих хищных птиц своими необыкновенно длинными плюснами, так что ноги его напоминают ноги журавлей. 〈…〉 На голове замечается хохол, состоящий из 6 длинных перьев, могущих приподниматься. 〈…〉Секретарь питается главным образом пресмыкающимися и амфибиями, но не пренебрегает при случае и другими позвоночными; он не оставляет также без внимания насекомых… 〈…〉 Как искусный истребитель змей, секретарь известен уже издавна; в борьбе с ними он распускает одно крыло и действует им как щитом. 〈…〉 Остается сказать несколько слов о самом имени секретаря, которое может показаться несколько странным. Однако происхождение его вполне понятно, если сравнить эту птицу с писарем, заложившим за ухо перо. (А. Брэм. Жизнь животных, т. 2)

Во время длительной поездки в вагоне Томек развлекался осмотром своего рюкзака. Там лежала разная мелочь. Он показал боцману стеклянный шар с трехмачтовым судном в середине, новый охотничий нож, несколько фотографий Салли и довольно большой запас блестящих вещичек, столь любимых неграми.


Звероловы вели длительные беседы, которые были прерваны только тогда, когда поезд стал приближаться к Найроби. Однако дикие животные в степи не исчезали вплоть до самых пригородов. Это привело Томека в превосходное настроение. Он был теперь уверен, что во время поездки к племени масаи ему не раз удастся поохотиться на африканских зверей.

> Мейер, Ганс (1858–1929) – немецкий путешественник, альпинист, исследователь Африки. Предпринял четыре экспедиции для покорения горы Килиманджаро. Во время третьей (1889) поднялся на главную вершину к кратеру Кибо. Материалы, собранные Мейером во время экспедиций, положили начало науке вулканологии.

# Примечания

1

Сафари – охотничья экспедиция.

2

Муссон (от араб. «мавсим») – переменный ветер, направление которого зависит от времени года. Муссоны ясно выражены в Южной и Восточной Азии. Дождевая пора, связанная с появлением муссонов, в значительной степени отражается на ритме хозяйственной жизни тех стран, в которых дуют муссоны. Страны эти так и называют – муссонными.

3

Камбуз – помещение на судне для приготовления пищи; изначально на парусных судах – большая чугунная плита для приготовления пищи.

4

Ратифицировать – утвердить, придать юридическую силу.

5

Дыбовский Ян, французский агроном и ботаник польского происхождения, исследовал Южный Алжир, пустыню Сахара и Конго в 1889 г. и позднее.

6

В настоящее время граница по озеру Киву проходит между Демократической Республикой Конго и Руандой. (Руанда, бывший бельгийский протекторат, 1 июля 1962 г. получила полную независимость от Бельгии.)

7

Конго – до 1960 г. – колония Бельгии. С 1997 г. носит наименование Демократическая Республика Конго (ДРК) со столицей в Киншасе (до 1966 г. – Леопольдвиль), в отличие от Республики Конго со столицей Браззавиль (бывшей французской колонии), которая находится западнее.

8

Итури – река, верхнее течение реки Арувими, правого притока реки Конго, Демократическая Республика Конго.

9

Со времени написания этой книги изменилась классификация человекообразных обезьян, сократились их ареалы и существенно уменьшилась численность популяций. Почти все виды находятся на грани исчезновения. К человекообразным обезьянам относят орангутана(Pongo); сохранилось три вида, один из них обитает на острове Калимантан, два других – на острове Суматра. К роду шимпанзе относятся два вида, распространенные в Западной и Центральной Африке, – обыкновенный шимпанзе (Pan troglodytes) и карликовый шимпанзе (Pan paniscus), также известный под названием бонобо. Род горилл (Gorilla) включает два вида – западный и восточный, с двумя подвидами каждый. В настоящее время все территории в ДРК, Руанде и Уганде, где обитает один из восточных подвидов – горные гориллы, являются охраняемыми территориями. Западный подвид – береговые, или равнинные, гориллы распространены в Анголе, Камеруне, Центрально-Африканской Республике, Республике Конго, Экваториальной Гвинее и Габоне. Вымерли в Демократической Республике Конго. – Примеч. ред.

10

Окапи. – В 1901 году в Европе произвело большое впечатление известие об открытии в Конго нового крупного млекопитающего. За этим сказочным животным, известным у туземцев под наименованием «окапи», стали снаряжаться экспедиции. В конце концов удалось добыть шкуру и череп животного. Потом в Европу привезли несколько шкур и целый скелет окапи и даже живой экземпляр. Окапи (Okapia johnstoni) распространен в девственных болотистых лесах северо-восточной части ДРК, между озером Альберт и реками Уэле, Конго и Арувими. Окапи относится к семейству жирафовых, среди которых различают два рода: собственно жираф и окапи.

11

Во времена, к которым относится наш рассказ, Кения была британской колонией. Получила независимость в 1963 г. Площадь Кении составляет 582,6 тыс. км2, число жителей в настоящее время – 46 млн. Столица – Найроби, с населением более 3,1 млн человек. В стране проживают многочисленные этнические группы: кикуйю, лухья (прежнее название – кавирондо), луо, календжин, камба, масаи, кисии, меру, другие африканцы и неафриканцы (индийцы, англичане, арабы).

12

Боцман подчеркивает удивительную меткость Томека в стрельбе. Если стрелять в наклонный лоб тигра или льва, то есть вероятность, что пуля срикошетит от твердого черепа животного. В этом случае стрелок может погибнуть, так как разъяренный хищник немедленно бросается на человека.

13

Приключения Томека в Австралии описаны в книге «Томек в стране кенгуру».

14

Геркулес – герой древнегреческой мифологии. Отличался необыкновенной физической силой.

15

Оман – государство на Аравийском полуострове.

16

Протекторат – признание одной страны главенства над собой другой страны во внешней политике. При этом зависимая страна сохраняет автономию во внутренних делах и собственную правящую династию.

17

Англичане, захватив власть в Кении, завладели правом собственности на самые плодородные земли, приговорив тем самым туземцев к голоду или рабскому труду. Поэтому, в частности, после Второй мировой войны в Кении, так же как и во всей остальной Африке, усилилось национально-освободительное движение. Было организовано несколько партий под руководством африканцев. Они требовали изменения законов, лишающих негров земли, ликвидации расового неравенства и признания независимости Кении. В 1952 г. англичане расформировали Национальный союз африканцев Кении и арестовали его руководителя Джомо Кениатту под тем предлогом, что эта партия якобы руководит террористической организацией «May-May». В Кении было объявлено чрезвычайное положение. Свыше 87 тыс. туземцев оказались узниками концентрационных лагерей. Разгорелась повстанческая война, в которой принимали участие племена кикуйю, эмбу, меру и камба. Чрезвычайное положение было отменено англичанами только в 1959 г. Негритянские партии объединились в Кенийский национальный союз африканцев. Благодаря решительной борьбе этого союза англичане освободили Джомо Кениатту и пошли на уступки африканцам.

18

В 1907 г. английская военная экспедиция вытеснила племя нанди на специально выделенную территорию.

19

Килиманджаро – на языке суахили Килима Нджаро – гора божества, посылающего холод. Килиманджаро имеет три вершины: Кибо – 5895 м, Мавензи – 5149 м и Шира – 3962 м.

20

Уганда. – С 1963 г. независимое африканское государство, входящее в Содружество наций. Во времена, к которым относится наш рассказ, Уганда была британским протекторатом и состояла из ряда небольших королевств. Важнейшее из них – Буганда. Царь Буганды, кабака, опираясь на поддержку крупных феодалов, стремился к независимости и объединению всей Уганды под руководством Буганды. В 1960 г. политическая партия Национальный конгресс Уганды выдвинула требования о предоставлении независимости и об ограничении власти кабаки. Английский проект объединения Уганды, Кении и Танганьики в Федерацию Восточной Африки остался неосуществленным. Уганда расположена на плоскогорье к северу от озера Виктория; площадь страны 236 тыс. км2, численность жителей в настоящее время свыше 35 млн человек, главным образом народов банту. Климат влажный, тропический. Население занимается скотоводством и сельским хозяйством. Культивируют арахис, хлопок, сахарный тростник, кофе, табак, перец, какао. В Уганде добывают золото, свинец, вольфрам. Столица – Кампала.

21

Рикша – легкая двухколесная повозка, в которую впрягается человек. Его чаще всего также называют рикшей.

22

Кули – в странах Азии – рабочий низкой квалификации: грузчик, носильщик, чернорабочий.

23

Цейлон – остров в Индийском океане, с 1972 г. он и расположенное на нем государство называются Шри-Ланка.

24

Латунь – сплав меди и цинка.

25

Штуцер – охотничье нарезное, обычно двуствольное ружье, предназначенное для охоты на крупного зверя.

26

Хамиты – устаревший термин; в настоящее время эта группа родственных народов, обитающих в бассейне верхнего и среднего Нила, называется «нилоты».

27

Джáгга – народ группы банту в Танзании.

28

Косцюшко – гора в Австралийских Альпах; высота 2228 м.

29

До 1935 г. на вершину Килиманджаро сумели взойти всего лишь тридцать девять человек. Одним из первых был поляк, доктор Антоний Якубский, научный работник Зоологического института Львовского университета, который в 1909–1910 гг. исследовал Танганьику. Оставив в лагере измученных и испуганных носильщиков, Якубский 13 марта 1910 г. достиг вершины Кибо. В период Второй мировой войны его подвиг повторили два поляка, члены Польского высокогорного клуба: в 1944 г. на вершину Кибо взошел Ежи Гольч, а в 1945 г. – инженер Виктор Островский.