# Ледяной бастион

Алексей Игоревич Бессонов

Он сын своего отца, сын Торварда Неукротимого, – и его влечет безжалостный Долг. Лорд Роберт Королев, наследник Бифорта, вступает в свою главную битву. Его воинство – мафия, невидимая и безжалостная, его враг – липкая паутина неслыханного предательства, накрывшая человеческие миры. Он победит во всех сражениях… но не станет ли эта победа слишком горькой для него?

Короткий день зимы шел к концу. Засыпанная сероватым снегом равнина, тянувшаяся на многие километры до самого берега экваториального внутреннего моря, тонула в низкой, словно облизывающей ее метели: казалось, снег летит над ней почти горизонтально. Мертвое, свинцовое небо то и дело ломали неровные алые стрелы электрических разрядов, и в их вспышках зловеще посверкивала медью огромная ступенчатая башня, упиравшаяся своей верхушкой в постоянно движущуюся пелену облаков… чудовищное в своей мощи темное сооружение выглядело среди застывшей во льдах пустыни каким-то пугающе чужеродным гостем, пришедшим сюда из скрытых облаками бездонных глубин пространства.

Внутри, за толстыми черными стенами, царила тишина. Миллионы механизмов, живущие своей, незаметной для глаза электронной жизнью, делали свое дело совершенно бесшумно. Но вот что-то потревожило их размеренный покой: в одном из верхних коридоров сипло взвыл ревун, и из раскрывшейся в стене темной ниши выбрался человек. Почти одновременно с ним из таких же, расположенных по кольцу предпоследнего этажа ниш появились еще одиннадцать его братьев. Спустя минуту они уже входили в осветившийся мягким светом утопленных в потолке плафонов прямоугольный зал, отделанный тускло блестящим золотистым пластиком.

Молча, не обременяя себя приветствиями, расселись они в двенадцать появившихся из пола высоких кресел и положили затянутые в пластик руки на развернувшийся перед ними круглый стол. Они казались если не братьями, то, по крайней мере, близкими родственниками: их длинные, слегка волнистые темные волосы одинаковыми локонами прикрывали плечи, их чуть бронзоватые вытянутые лица были одинаково скуласты и сухи, и в их одинаково прищуренных глазах стояла тщательно выверенная пустота. Они молчали.

Из лепестков стола неторопливо выехали двенадцать плоских черных приборов, усеянных множеством помаргивающих сенсоров, и тогда один из пришедших в зал, тот, в чьих густых черных волосах посверкивали пронзительные нити старческого серебра, заговорил. Он говорил совсем тихо, но тем не менее каждое из его ровных, неестественно внятных слов было отчетливо слышно всем.

– Активность противника увеличилась, – сказал он. – Нам стали заметны попытки проникновения в метрополии человечества изнутри.

– Информация не может быть доступна, – осторожно заметил его сосед, сидевший через кресло от старца. – Причины известны…

– И, тем не менее, поводов для беспокойства более чем достаточно, – произнес тот, не поворачивая в его сторону головы. – Способность противника отойти от привычной линейной тактики заставляет нас смотреть на него под новым и неожиданным для нас углом.

Более светловолосый и, по-видимому, более молодой решительно поднял голову:

– Мы должны ускорить уже запущенный процесс!

– Вектор опасности известен, – равнодушно сообщил председательствующий, и над столом вдруг замигала объемная карта звездного неба – в глубине ее, причудливо изгибаясь, светился клочок странного зеленоватого тумана. – Последняя разведка, предпринятая экипажем полковника Раттенхубера, по-прежнему не принесла результатов. Наше время не ждет нас. – Старец помолчал и заговорил снова – все так же невозмутимо: – Бифорт полон колебаний; перед нами стоит задача констатации нового вектора атаки противника, который представляется более опасным, нежели уже знакомые нам.

– Но никаких решений мы принимать не будем? – спросил один из заседавших.

Старец ответил ему коротким взглядом, и тот удовлетворенно опустил голову.

– Итак? – председательствующий позволил себе обвести стол глазами.

Одиннадцать «да» были ему ответом.

Через минуту ниши закрылись, вновь приняв в себя двенадцать братьев. В тесном чреве башни наступила тишина. Алые молнии продолжали рвать горизонт. Над заснеженной пустыней беззвучно мелькнули двенадцать едва заметных туманных пятен – через секунду их уже не было видно.

Закованная в лед планета, не раз бывшая последним бастионом многих поколений хозяев галактики, планета, скрывшая в своих ледяных недрах мудрость давно сгинувших разумных, лениво плыла по своей орбите вокруг небольшой желтой звезды, когда-то давшей ей жизнь.

Воин, избранный судьбой,
Слышишь, Один за тобой
Выслал дочь на пир кровавый.
Что же изберешь ты: славу,
Золото, покой и мир,
Иль Валгаллы вечный пир,
Где слились в бессмертный дар
Чаши пыл и битвы жар?..
Песнь Гарольда Гарфагера.

Вальтер Скотт. «Пират»

## Часть первая. Кенотаф[1]

### Глава 1.

– Копайте, копайте, лодыри! – Шериф Клозье раздраженно сплюнул себе под ноги и отошел от полуразрытой могилы. Его подчиненные – четверо крепких констеблей с нелепыми садовыми лопатками в руках – хмуро переглянулись. Такая работенка им не нравилась. Одному дьяволу было ведомо, кто таков этот узколицый джентльмен в роскошнейшем кожаном пальто… но летал он, судя по всему, на немалых высотах, ибо старый боров Клозье стелился перед ним ковриком с самого момента его появления в департаменте.

– Не торопите людей, – едва заметно поморщился узколицый. – Спешка нам ни к чему. А вы, парни, постарайтесь не раздолбать гроб – клянусь виселицей, он нам еще пригодится.

– Серьезное дело, милорд!.. Я хочу сказать – эксгумация, будь оно все проклято! – Клозье закашлялся и потянул из кармана форменной куртки порядком измятую сигаретную пачку. – Сомнения в причине смерти, э?

Человек в пальто не удостоил его ответом. Поправив выбившийся из-под воротника хвост искристо-белого шарфа, он повернулся к ветру спиной и закурил сладковатую толстую сигару.

Констебли работали быстро. Чья-то лопата глухо стукнула по трухлявому дубу, и через пару минут потемневший гроб был извлечен из могилы.

– Странно, ваша милость… – рослый темноволосый сержант выпрямился и с недоумением пристукнул костяшками пальцев по крышке осклизлой домовины.

– Что – странно? – джентльмен в пальто рывком обернулся, лицо его вдруг опасно заострилось. – Сбивайте крышку!

– Мне кажется, он слишком уж легкий…

Полицейские кинжалы без труда отделили некогда полированную крышку, и склонившийся над гробом шериф недоуменно ахнул.

– Кретины! – недокуренная сигара, описав в воздухе пологую дугу, упала на дно могилы.

– К-кто? – заикнулся окаменевший от ужаса шериф.

– Не переживайте, Клозье – я тоже. Точнее говоря, я в первую очередь… – Закопайте это дерьмо, парни, – узколицый поморщился, – и забудьте обо всем, что сегодня было, ясно?

– Кто он такой, шериф? – растерянно спросил сержант, глядя, как незнакомец распахивает пассажирскую дверь своего роскошного коптера.

– Делайте, что вам говорят, олухи! – Короткая нога Клозье спихнула в разрытую могилу пустой гроб. – И молчите! Молчите!..

* * *

– Поместье лорда Арифа, – бросил он пилоту, устраиваясь в широком кожаном кресле. Тонкая рука с украшенным небольшим перстнем средним пальцем скользнула по подлокотнику, нащупывая нужный сенсор, и вокруг головы на секунду моргнула синими звездочками невидимая сфера индивидуального аудиополя.

– Я лечу к тебе, Ара… у меня очень веселые новости.

Что ж, сказал он себе, раскуривая новую сигару – в нашей игре бывает всякое… хотя, если уж честно, такого еще не было. А ведь играем мы не первый день!

Он усмехнулся. По большому счету, весь этот покер начался еще в те веселые денечки, когда неукротимый и ужасный викинг лорд Торвард, получивший в наследство от блистательных предков несокрушимый имперский линкор, раскатал бедный Бифорт траками своих танков и обьявил себя бароном этого захолустного мира. Меня, правда, тогда еще на свете не было, владетельный папаша изволил зачать его милость лорда-наследника несколько позже, но карты – карты уже лежали на столе, и нам с Арой осталось лишь подхватить их, когда занудливые старики отправились спать…

Лорд Торвард Королев имел множество друзей, умеющих дать добрый совет.

Друзья сделали его человеком, способным переплавить в звонкую монету любой катаклизм смутного времени, а время тогда было именно что смутное. Человеческие миры, жалкие обломки некогда всемогущей Империи, по самые уши увязли в глубочайшем кризисе развития, и тлен деградации становился все более заметен. Спесивые лорды Обьединенных Миров едва не обьявили войну Орегону – миру, не затронутому страшной Войной и последовавшим за ней Распадом, и сумевшему сохранить некие крохи имперских технологий: предприимчивость и богатство орегонских магнатов жгли аристократам глаза; бесцеремонные криминальные кланы Авроры уверенно гребли под себя все, что плохо лежит… и тут на звездных трассах появился гигантский имперский линкор. Он был страшен в своей мощи. Целый ряд невероятных по дерзости, зловеще кровавых налетов сделал свое дело – мир вздрогнул, и когда черный монстр по имени Торвард Королев обьявил об оккупации принадлежавшего ОМ Бифорта, ни у кого не хватило духу оспорить свершившийся факт.

Мало кому могло придти в голову, что за спиной кровавого авантюриста стоит все та же мафия – вездесущая и непобедимая… Почтеннейший Лука Кириакис, банкир и магнат, глава могущественнейшей из аврорских «семей» стал фактическим совладельцем захваченной планеты. Его сын Ариф родился в один месяц с лордом Робертом Королевым, сыном его милости лорда-владетеля.

Они росли вместе. Когда отец отправил пятилетнего Роббо в Орегонскую Военно-дипломатическую академию, следом за ним вылетел и роскошный лайнер с радостно вопящим Арой – старик Лука, устав от гневного визга любимого потомка, трезво рассудил, что орегонская ВДА – не самый худший, в конце концов, вариант.

Учили в академии крепко… все двенадцать лет кадетам приходилось носить строгие, имперского образца мундиры и жить под неусыпным контролем суровых наставников. Полуказарменный быт, по идее, должен был способствовать развитию твердости характера и стойкости перед лицом всевозможных служебных тягот – но юные охламоны прекрасно знали, что служить кому-либо, кроме самих себя им вряд ли придется, и отрывались вовсю, очень быстро заработав репутацию чрезвычайно талантливых и, увы, неисправимых раздолбаев. Несение, как выражался их начальик курса, «гауптической вахты» было для отроков делом привычным, ибо дисциплину, так необходимую в деле воспитания подростающего поколения, они понимали весьма своеобразно.

И если древние стены академии еще как-то могли сдержать пыл неугомонных сорванцов, то уж дома, во время ежегодных каникулярных месяцев, лихая парочка творила что хотела. На седьмом курсе они открыли для себя неоновые огни волшебного мира центрального бифортского космопорта – и, незаметно для самих себя, начали ту самую игру… К пятнадцати годам они переболели всеми мыслимыми и немыслимыми дурными болезнями, перепробовали и единодушно отвергли все известные человечеству наркотики и несколько раз нарушили закон – не очень, правда, серьезно. Их прекрасно знал весь уголовный мир, кормившийся вокруг огромного портового корыта, они запросто присаживались за столики к известным авторитетам и даже помогали оным в разработке планов очередных махинаций. Их знали все. Никто не знал, кем они были на самом деле!

Папаша юного Арифа, почтеннейший Лука, слыл большим интриганом. Его непревзойденный дар в полной мере передался сыну; Роббо не отставал от приятеля: обладая лихо завернутым мышлением своей матери, великолепной леди Энджи, он уже в юности продвинулся как специалист по планированию разного рода афер и парадоксальных на вид финансовых махинаций. К моменту окончания академии на счетах родовитых авантюристов – счетах, о которых ни сном ни духом не ведали их родители и наставники – красовался уже не один миллион полновесных бифортских крон.

Они не стали ни дипломатами ни бизнесменами. Специфика пройденного на Орегоне курса вполне позволяла занимать любые должности в любой спецслужбе мира, и по выпуску великодушный лорд Торвард презентовал деточкам пару полковничьих мундиров бифортской контрразведки. Предполагалось, что пылкие юноши будут набираться ума и готовиться к грядущим свершениям. Покинув роскошные апартаменты лорда-владетеля, свежеиспеченные полковники долго и заливисто ржали. Жизнь была прекрасна: молодость, богатство и власть обещали уйму веселых приключений.

С тех пор прошло почти десять лет… Старик Лука отбыл в лучший мир, но дела семьи унаследовал не беспутный лорд Ариф, а его старшая сестра, леди Ивонна. Арифу было несколько не до того. Громадная империя Кириакисов не занимала веселого полковника – у него давно уже была своя, фундамент которой он заложил в прокуренных барах и подозрительных складах центрального космопорта. Неразлучные друзья осуществили свои отроческие планы, создав самую странную из всех спецслужб в истории человечества. Незаурядные мозги, блестящее образование и прочные связи во всех слоях криминальной пирамиды сделали свое дело. Для них не было ничего невозможного. Их разведка обладала бюджетом, сравнимым с годовым оборотом крупной межпланетной корпорации, а ее агенты, имели, как правило, свой личный интерес в проводимых ими операциях. Диверсии – излюбленная забава Роббо – готовились с иезуитской тщательностью и всегда работали как бомба с часовым механизмом, взрывая коммуникации противника тогда, когда он уже успевал забыть о странном шуме, раздавшемся из-под пола. Сбоев у них почти не бывало.

Роберт мечтал остановить войну. Ту войну, которую почти тридцать лет вел его упрямый отец, и которую поддерживали не менее упертые лорды Обьединенных Миров. Назвать ее настоящей войной у Роббо не поворачивался язык: то был всего лишь бесконечный, изматывающий конфликт, в котором не могло быть победителей. ОМ не имели ни сил, ни ресурсов для победы – а лорд Торвард похоже, не собирался всерьез штурмовать оппонентов. Так – пара перестрелок в месяц, не больше – но милитаризация, содержание и постоянное обновление весьма значительного флота изматывала экономику Бифорта. Так считал Роббо.

Ему вторил Ариф, и когтистые, ушасто-глазастые щупальца их невидимого, но очень подвижного детища постоянно ласкали Обьединенные Миры…

Коптер плавно опустился на лугу перед входом в белый замок Арифа. Здесь уже была ночь, и высокие колонны парадного подьезда плыли в розоватом свете невидимых прожекторов, а устланные ковром широкие ступени лестницы тонули в призрачно струящемся голографическом дыму – Кириакис любил роскошь, умея выжимать из нее драгоценные капли утонченных удовольствий, и не скрывал этого.

– Его милость ожидает в алом зале, – дворецкий почтительно склонил украшенную седыми бакенбардами голову.

Кивнув, Роберт сбросил ему на руки свое пальто и стремительно прошагал через холл к лифту.

Алый зал был полукруглым. Стены искрились таинственными переливами полупрозрачного красного камня, высокий сводчатый потолок терялся в глубоком красном мраке иллюзорного тумана, а фонтан посреди небольшого бассейна исходил сверкающе-кровавыми струями. Владелец этого мрачноватого великолепия полулежал на алом кожаном диване, облаченный в неожиданно золотой халат, его правая рука – тонкая, украшенная витиевато исполненной многоцветной татуировкой – меланхолично ласкала округлое бедро нагой черноволосой девочки, живописно вытянувшейся рядом с ним. Заслышав шаги гостя, она повернула прелестную юную головку, озорные голубые глаза чуть прищурились.

– Хай! – Роббо скинул на пол черный камзол и схватил с низкого красного столика початую бутылку виски. – Чему смеешься, Рея?

Скуластое лицо Арифа расплылось в лукавой ухмылке:

– Она все еще не теряет надежды соблазнить тебя. Ну-ка, ну-ка, не топорщи попку! Дядя Роббо чужого не ест.

– Не ем, – согласился Роберт, облизываясь после хорошего глотка, – зато пью.

– Да, это у тебя еще с академии… – хмыкнул Кириакис. – Не томи, дядя. Что у нас на этот раз?

Гость задумчиво оглядел граненую бутыль и молча дернул плечами. Столкнувшись с его взглядом, Ариф смахнул с лица улыбку.

– Что, Роббо?

– Сегодня у нас суббота, – начал Роберт. – А во вторник ко мне прилетел Йося Мыльный… парняга просто рыдал от ужаса, мне было страшно на него смотреть. Знаешь, что он мне поведал? Ха-ха… Йося клялся, что в понедельник он видел Райделла. Тот якобы совсем не похож на себя самого, но у Мыльного случился с собой мемеограф. Вот так…

– И ты поверил этой костлявой заднице? – удивился Ариф. – Или он показал тебе мемеограмму Райделла?

– Не спеши, Ара. Ясный палец, я решил, что Мыльный спятил!.. И хрен бы с ним, но в четверг, то есть позавчера, меня нашел Сусел. Странная получилась штуковина: Сусел торчит Йосе около лимона, и, честная душа, хотел все отдать в оговоренный день – в среду. Но Йося исчез! Как сквозь землю провалился! В Йосиных раскладах – а он сейчас мутит расширение капитала в своем казино – он никак не мог все бросить и, к примеру, удариться по девкам. То же самое обьяснил мне и Сусел. Я проверил, не покидал ли он планету. Нет, не покидал. Легально, по крайней мере. И тут, знаешь, что-то во мне дернулось… короче говоря, сегодня я вскрыл могилу Райделла. Что, ты думаешь, я там увидел? Ничего, Ара. Гроб был пуст.

Горбатый нос лорда Арифа зашевелился.

– Та-ак… это мне начинает нравиться! Сражаться с восставшими покойниками нам еще не приходилось. Кто у нас специалист по части серебряных мечей и осиновых кольев?

– Вот так вот мы и сели на задницу, – Роббо отхлебнул из бутылки и свалился в тяжелое кожаное кресло – такое же алое, как и все остальное в этом зале. – И кстати: я поинтересовался судьбой того врача, что констатировал смерть Райделла после того, как его выловили – так вот этот эскулап, доктор Бреннер, изволил отбыть на Грэхем. Отбыл, да. Но – вот беда! – не прибыл. Как так – никто не знает. Пропал с борта. Может, в космос выпорхнул…

– Во все это очень трудно поверить, дядя… вспомни, Райделл пробыл в воде больше пяти суток, и реанимировать там уже было нечего.

– Откуда ты знаешь, что он пробыл все это время именнов воде? – ехидно перебил Роберт. – Откуда мы можем это знать? Так утверждал врач – а где он теперь? Мы можем найти тех, кто его выловил, ну и что они нам скажут? что они выташили синеватого паренька? Как здорово!

Кириакис поднялся с дивана, отбросил на спину блестящую гриву иссиня-черных волос и неторопливо налил себе стакан виски.

– Это все слишком странно, дядя… Выходит, Райделла все-таки остановили! Для нас, конечно. Изящно, изящно, ничего не скажешь! Мы, два идиота, и впрямь поверили, что хитрый крыс утоп – а он… кто же это у нас такой утонченный, а?

– Утонченная, – поправил друга Роббо. – И не у нас, а у них… леди Коринна Андерсон оф Покус. Больше некому. Проклятье, Ара, у меня так чешутся руки!..

… – Познакомиться с ней поближе? – понимающе усмехнулся Ариф. – Знаю, знаю, ты давно в нее влюблен. Но увы… пока не стоит. Что ж, она нас переиграла. Если бы не бедняга Мыльный, мы бы и по сей день пребывали в сладостном неведении. Ну ладно, теперь наш ход! – Кириакис прошелся по краю бассейна, глотнул виски и хищно оскалился:-Все, Роббо, игра пошла на все деньги! Научно выражаясь, мы наконец-то вступили в прямое противодействие со стратегической разведкой противника. И если Райделл еще здесь – клянусь своими костями, мы его найдем!

– Но с этой стервой я все-таки познакомлюсь! И мне кажется, что скоро…

– Ладно, Бог с ней, с этой Кори… Давай пока спустимся с небес на землю. По какой цепочке двинемся?

– По всем сразу, – Роберт поморщился и принялся раскуривать сигару, которую уже давно крутил в пальцах. – И по Мыльному, и по доку Бреннеру. А Райделла в розыск. В черный.

– В черный, – задумчиво повторил Кириакис. – Хорошо…

* * *

Коптер опустился на тщательно подстриженной лужайке в трехстах метрах от мрачного старинного замка, подаренного Роберту отцом сразу после окончания академии. Когда-то это громоздкое сооружение принадлежало могущественному и воинственному лорду, чей род был выжжен танковой лавиной Черного Барона при завоевании планеты. Воды с тех пор утекло немало. Бифорт превратился в независимый и шокирующе богатый мир, идеальное место для любых капиталовложений: мир транзитных и прочих складов, мир гудящих бирж и рискованных операций, мир борделей и казино, отелей и шикарных курортов…

Здесь крутились деньги крупнейших преступных кланов человечества, и роскошно одетые джентльмены, щупая крепкие бедра своих дорогостоящих пассий, неизменно пили здравицы в честь его милости лорда-владетеля, чиновники которого никогда не интересовались происхождением инвестируемых капиталов. Его милость не беспокоило ничто, кроме налогов, приносимых пыльными и подчас кровавыми деньгами респектабельных предпринимателей, не имеющих прошлого.

Да, лишних вопросов тут не задавали, и Бифорт цвел… и пах, разумеется. Пах азартом молниеносного обогащения, пьянил дурманом кажущейся вседозволенности, валил с ног свежим ветром невиданных, немыслимых, давным-давно забытых свобод. Сюда стремились, сюда рвались со всех концов освоенного человечеством пространства. Слова «невозможно» здесь просто не знали, оно отсутствовало в местном диалекте. Желаете ввезти капитал? В ближайший банк. Хотели бы прикупить земли? Обратитесь к ближайщему консультанту. Открыть дело? Вам направо. Мечтаете вступить в ряды вооруженных сил? Вербовщик на восемьдесят четвертом этаже. Вид на жительство? Третий этаж. Не задерживайте меня, джентльмены, через пять минут новый лайнер…

Рвущиеся сквозь облака, фантастически вычурные башни небоскребов, пульсирующее многоцветье реклам, потоки роскошных каров и коптеров – Бифорт неизменно ошеломлял своих гостей, влюбляя в себя с первого взгляда, и они оставались в этом мире неограниченных возможностей, быстро привыкая к отсутствию сословных ограничений, ленных прав и прочих изобретений постимперского времени. Они счастливы были платить мизерные, как им казалось, налоги, и твердо знать, что укрывшийся под крыльями черного с золотом орла мир надежно защищен стальными клыками гигантского боевого флота, непобедимого и доблестного, и никто не сможет отнять у них вольный дух благословенной свободы.

Роберт видел Бифорт другим… Для него он был старым, хорошо изученным игровым полем, каждый крот которого считал своим долгом пожать ему руку и заверить в своем почтении. Роббо с детства отчетливо представлял себе ту сложнейшую паутину, на тонких ниточках которой медленно раскачивался его мир: он родился и вырос на вершине властной пирамиды и оттого всегда понимал – ему не суждено быть таким как все, у него свои роли и свои задачи.

К тому моменту, когда судьба позволила ему встать перед выбором, Роберт не терзался вариантами: все было решено задолго до того. Он игрок, значит, он должен играть. Играть! – и, играя, служить тому делу, которое начал его отец.

Он взял фамилию матери. По согласованной с владетельным отцом легенде Роберт не должен был афишировать свое высочайшее происхождение. Это окончательно развязывало ему руки… кости со стуком упали на стол. Ни отец, ни его чиновное окружение не имели представления о сложной игре лорда-наследника. Кое о чем догадывался шеф секретной службы фельдмаршал Мерсар, иногда Роберту казалось, что о его делах знает и мать, прекрасно ориентировавшаяся в обстановке; впрочем, ему никто не мешал…

Его загадочные и далеко не всегда законные маневры принесли Бифорту немало удач, весьма неожиданных для штатных аналитиков Генерального штаба, Департамента развития и прочих высших учреждений. Рушились, и без видимых на то причин, финансовые пирамиды крупнейших лордов Обьединенных Миров, лавиной валилсь акции аврорских кораблестроителей, непонятная паника охватывала биржи – и всегда именно в тот момент, когда этого страстно желал его милость лорд Торвард Бифортский. Разведслужба Военно-Космических Сил всегда располагала данными о точном количестве заклепок в переборках кораблей противника. Происхождение информации представлялось аналитикам более чем запутанным, но в ее верности они не сомневались. Лорд-наследник ехидно хихикал в рукав и наслаждался жизнью, попивая виски и щупая молоденьких девочек.

Сегодняшний день был потрачен впустую: свора длинноносых ищеек, запущенная по всем следам сразу, только-только приступила к работе, и докладов следовало ждать не ранее утра. Подобная оперативность не особенно радовала Роберта, но он прекрасно понимал, что раскопки пластов окаменелого дерьма требуют времени. Он медленно шел по вьющейся меж высоченных старых деревьев песчаной тропинке, слушая, как потрескивают под толстыми подошвами туфель мелкие камешки, и пытался расслабиться, не думать ни о чем. Задача была не из простых: в голове крутилась мысль о начисто проигранном дебюте и возможной длине хитрых вражеских пальчиков. Тот факт, что они, герои тайных сражений и мастера сортирновдохновленных комбинаций, оказались оболванены вчистую, Роберта не огорчал. Арифметику он ненавидел с детства, но полученных в академии знаний ему вполне хватало, чтобы понимать: помимо выигрыша в игре бывает и проигрыш. Фортуна коварна.

Роща, отделявшая луг от замка, кончилась, и под ногами Роберта сухо скрипнул шершавый черный мрамор дорожки. Дворецкий Пол, худощавый юноша с ужасно серьезными темными глазами, отделился от стены над парадной лестницей и решительно шагнул ему навстречу.

– Добрый вечер, милорд…

– У нас проблемы, старик? – прищурился Роббо, разглядев тревогу на лице парня. – Что, черти принесли моего владетельного папашу?

– Нет, милорд. Вас ожидает женщина.

– Твою же мать! Какого дьявола, Пол! Она что, была настолько настойчива?

– Простите, милорд. – Пол виновато опустил глаза и нерешительно пожевал губами. – Дело в том, что она – старший офицер департамента по особо важным делам…

Роберт скорчил кислую мину. Причина прибытия следователя была ему вполне понятна.

– Надо же, крыса, а… не пожалела воскресенья.

– Это серьезно, милорд?

– Серьезно, дядя, будет в колумбарии… проведешь ее в мой кабинет минут через пять.

Пройдя через холл, он поднялся по широкой лестнице на второй этаж и распахнул дверь спальных апартаментов. Сейчас я тебя очень мило встречу, подумал Роберт. Очень мило – так, что все твое любопытство улетучится через задницу… Разбросав по комнате свою одежду, он подошел к высокому угловому шкафу и нетерпеливо выхватил из него длинный белесый пакет.

Через несколько минут огромные стенные зеркала блеснули золотом погон. Роберт внимательно осмотрел себя: строгий и одновременно роскошный черный мундир сидел на нем как влитой. Влажно лоснящаяся портупея чуть обвисала, добавляя в портрет штришок этакого вальяжного легкомыслия – довольно хмыкнув, Роббо поправил на бедрах пояс с кобурой и вышел в коридор.

Его рабочий кабинет был затянут зеленой кожей и оттого несколько мрачен. В светлых помещениях Роберт не мог сосредоточиться – для пробуждения фантазии ему требовался темновато-тяжеловесный интерьер и зловещая роскошь натуральных материалов: дерева, кожи, зерненой бронзы. Усевшись в высокое вращающееся кресло, он вытащил из верхнего ящика гигантского письменного стола миниатюрный пульт и слегка раздвинул тяжелые золотисто-коричневые шторы. Ровно настолько, чтобы впустить в кабинет робкую струйку ласкового оранжевого света уходящего дня – ей хватит, а ему он не нужен вовсе…

Дверь кабинета вопросительно клацнула, и на пороге возник дворецкий:

– Ее милость госпожа следователь, милорд…

Роберт кивнул; его зубы привычно стиснули заранее приготовленную сигару, щелкнула зажигалка. Вошедшая в кабинет женщина застала его окутанным клубами густого ароматного дыма.

–Лорд Роберт Вербицкий, если не ошибаюсь?

Роббо заметно пошевелился в кресле, дым лениво покинул его ноздри двумя сонными сизыми струйками. Он намеренно медлил с ответом. Следователь выглядела шедевром, достойным самого восторженного любования – ему хотелось точнее определить для себя угол, при рассмотрении из которого драгоценность заиграет всеми своими красками.

Она стояла посреди комнаты, спокойно ожидая приглашения сесть: невысокая, темноволосая, серое с искрой короткое платье чуть кокетливо обтягивало ее ладную фигуру. В ней был вызов, тот самый вызов, что способен доставить тонкое наслаждение истинному ценителю – он явственно просматривался сквозь камуфляж притворного внешнего целомудрия, искристыми чертиками приплясывал в глубоких серых глазах, лукавыми обертонами грассировал в ее негромком мелодичном голосе.

– К вашим услугам, миледи, – Роберт улыбнулся уголками рта и с тщательно рассчитанной небрежностью указал на широкий кожаный диван напротив окна: – прошу. Выпьете?

– Увы, на службе я не пью.

– А что, Отто Галланд ввел в своем департаменте семидневную рабочую неделю? – едко удивился Роббо. – Охо-хо, боюсь, мне придется сделать соответствующий запрос по линии Конституционной комиссии…

– Вы знакомы с советником Галландом? – поразилась женщина. – Впрочем, я понимаю… на вас мундир Службы Безопасности с эмблемой Управления внутренних расследований – поэтому мой уровень доступа не позволил мне получить сколько-нибудь внятную информацию о вашей почтенной персоне. Я не знала, что вы являетесь офицером УВР…

– Мои погоны меняют суть дела? – осведомился Роберт.

– И да и нет, милорд. Впрочем, к делу… Меня зовут Кэтрин Раш, и в данный момент я исполняю обязанности старшего следователя в столичном департаменте расследования особо важных дел.

– Я полагаю, что старина Галланд счастлив иметь в своем распоряжении столь очаровательного следователя…

– Мой визит носит сугубо предварительный характер, – реплика Роберта со свистом пролетела мимо хорошеньких ушек женщины, – и не является официальным.

– Я весь внимание, миледи…

Серые глаза изучающе скользнули по его лицу:

– Надеюсь, имя лорда Гая Пикфорда знакомо вашей милости?

Роббо откинулся на спинку кресла. Пикфорд, один из крупнейших торговцев наркотой, легендарный контрабандист и совершенно непробиваемый мерзавец, был застрелен сразу же после окончания короткой, но весьма содержательной беседы между ним и Арифом; стрелял Роберт. Дело происходило две недели тому, и сейчас Роббо волновало одно: кого представляет эта милая дама, столь непринужденно ворвавшаяся в его дом. Если она всего лишь добросовестный и оттого нахальный сыскарь, то дело закончится здесь же. Если же прелестная Кэтрин работает на тайных покровителей покойного негодяя, вопрос придется решать иными средствами – а сейчас это ох как не вовремя!

– Вполне, – решился он. – А что?

– Лорд Пикфорд был убит. Совсем недавно, милорд. Вам напомнить, когда и кем?

Веки Роберта медленно опустилсь. Ясно… Если выяснится, что девочка недавно получила новую должность, все детали картинки сразу встанут на свои места. Голос друзей Пузыря Пика прозвучал бы в ее устах совсем иным тембром.

– Мэм, – Роббо задумчиво куснул сигару и чуть поморщился, – я рекомендовал бы вам держаться как можно дальше от этого дела. Поверьте, это расследование не принесет вам ничего, кроме досадных неприятностей. Мой вам совет: засуньте его поглубже в стол, а куратору доложите о полном отсутствии сколько-нибудь реальных версий относительно происшедшего. Если вы этого не сделаете и будете по-прежнему совать свой нос в чужие, простите, каки – вас одернут. Для начала.

Случись же вашему служебному пылу развернуться всерьез – вы просто окажетесь на улице.

Кэтрин едва заметно вздрогнула. Она была старше Роббо – вероятно, лет на пять – но, тем не менее, не могла устоять перед ироничной магией его самоуверенности. Она была старше по годам, но никак не по опыту. Да и годы у них были слишком уж разными. Ее – беззаботно университетские, скучно полицейские; его – полные самых невероятных приключений, до отказа забитые гремучей смесью тяжелейшего академического курса и бесконечных комбинаций Игры… Вербицкий мягко улыбнулся и раскрыл ногой дверку правой тумбы своего стола:

– Может быть, вы все-таки выпьете? У меня есть превосходный коньяк.

Ответная улыбка была вымученной:

– Кажется, ничего другого мне не остается…

– Рассудительность делает вам честь, – Роббо выставил на стол чашеобразные бокалы и скомандовал: – А ну-ка пересаживайтесь в кресло и подьезжайте ко мне поближе.

– Мне не хотелось бы злоупотреблять вниманием вашей милости, – в певучем голосе следователя звякнули официальные нотки, и Роберт почти искренне обиделся:

– Ну вот еще! Хотя я, честно говоря, собирался ужинать… Ну же, – он скорчил умильную рожицу и с притворной мольбой заглянул в глаза Кэтрин, – решайтесь! Следователей я ем только на затрак…

– О, Господи, – Раш вздохнула и прикусила губу, – сдаюсь. Пожалейте меня, милостивый владетель – и дайте слово не заходить в своем гостеприимстве слишком далеко.

…Через пару часов, проводив чуть захмелевшую женщину до ее коптера, стоявшего на гостевой площадке, Роберт вернулся в дом и расположился на широком балконе, опоясывавшем предпоследний, четвертый этаж центральной башни. Остекление было снято, и заскорузлые ветви старого круглолиста, мягко шурша в дыхании теплого ветра, с любопытством заглядывали через массивную гранитную ограду. На желтоватом каменном столе его ждал хрустальный графин виски, оправленный в золото бокал и вазочка с солеными орехами. Плюхнувшись в кресло, Роберт вдруг негромко рассмеялся.

– Интересно, какого черта я отпустил ее домой? – вслух подумал он.

### Глава 2.

– Валяй, Патти, – развалившийся в кресле Ариф протянул вошедшему в зал мужчине глиняную кружку с кофе и указал ему на низкий меховой пуф, – валяй. Мы с Роббо – одно сплошное ухо. И, пожалуйста, без комментариев. Для начала факты.

Пат Слим, профессиональный скупщик «попутной» контрабанды, вытащенный Робертом с грэхемских рудников, куда он имел несчастье загреметь за одно совершенно случайное убийство, страдал склонностью к излишнему фантазированию. Воображение Пата было поистине безграничным – но информацию он собирал грамотно и чертовски вьедливо, за что и ценился в невидимой организации Роберта и Арифа. Сегодня он выглядел непривычно взбудораженным, и Роббо с неудовольствием подумал, что от комментариев, похоже, не отделаться.

– Странное дело, джентльмены, – сообщил Слим, – я даже скажу – очень странное. Ощущение такое, что Мыльный просто провалился в какую-то задницу. Я провел весьма насыщенные сутки… кого ж я только не видел – мама моя! И вот: я не нашел ни одной причины… ни одной причины, которая могла бы заставить потного Йоську завалиться на дно. Дела его шли недурно, даже очень, никаких неразрешимых проблем не просматривалось. Правда, его люди говорят, что в последние дни босс выглядел несколько э-ээ… бледновато. Но почему? – хоть убей, никто не знает. Я тоже. Это факты. Желаете выслушать мои домыслы?

– Подожди, – отмахнулся Кириакис, – его последние контакты: что там слышно?

– Установлено совершенно точно: последним его видел Симон Манчини, помощник управляющего в его головном казино, «Серебряной Богине». Дело было в среду, в начале одиннадцатого утра по местному времени. Мыльный собирался навестить свою подругу Дору Шимак – ведя исключительно ночной образ жизни, Йоська предпочитал трахаться по утрам. Он ехал на антигравитационном каре, и все возможные пути его следования – их там всего два – уже перерыты от и до. Дора, как вы сами понимаете, его не дождалась. Она, кстати, и подняла тревогу – в ожидании Йоськиного хера подруга завелась до визга свинячьего, и сходила с ума от нетерпения. Если предположить, что…

– С-стоп! – Ариф в ужасе замахал руками. – Предположения – потом. Лучше скажи – когда его начали искать?

– Сразу же, – Пат, казалось, сильно удивился такому вопросу. – Сразу, ведь Дора потому и начала звонить в казино, что он не откликался по личной связи. По словам Манчини, от момента отьезда из «Богини» до первого вызова Доры прошло никак не больше получаса. В эти полчаса он и исчез…

– Я, кажется, хорошо представляю себе эти места, – подал голос Роберт. – Я бывал у этой Доры. К ее вилле ведут две трассы – обе в это время довольно безлюдные. Дорога петляет среди скал, и есть немало мест, где несущийся на хорошей скорости кар можно сбить в ущелье одним мощным выстрелом.

Слим скептически покачал головой.

– Милорд, мои парни облазили там каждую кочку… Нет, я уверен, что Мыльный ехал куда угодно, но только не к Доре. Ну убейте меня, я не могу представить себе столь чистую работу средь бела дня на трассе. Остановить летящий кар, выдернуть из него хозяина?.. Нет, нет, нет! Таких чудес еще не бывало. Машина Йоси была оборудована уймой охранных систем, это просто невозможно! Он ехал не к Доре, это я вам точно говорю. Он залег в берлогу – и если дело действительно так серьезно, то он даст о себе знать в ближайшие же дни. Вы, кстати, знаете, что у Мыльного имеется несколько тайных счетов?

– Имеется, – согласился Ариф, – а толку? Йоська не дурак, и счета эти упрятаны весьма глубоко. Мы не сможем проконтролировать наличие каких-либо перемещений – мы понятия не имеем, что с ними и как.

Роберт задумчиво потарабанил пальцами по подлокотнику своего кресла, глотнул кофе и встал.

– Речь идет о государственной измене первой степени, – сказал он, подходя к огромному, на пол-стены, окну, – но, тем не менее, об уведомлении руководства Службы Безопасности не может быть и речи… Придется управляться самим. Вот что, Патти, – он посмотрел на часы, опустил руку и повернулся лицом к собеседникам, – с минуты на минуту сюда приедет Люк Мессерер, и мы вместе послушаем, что он нам расскажет. Наверное, разговор будет серьезный, потому что каша заваривается нешуточная. Мы имеем дело с хорошо подготовленной и весьма активной разведсетью противника… Райделл – это только начало, дальше будет веселей. Вот этого самого «дальше» мы допустить не должны.

– Может, пока перекусим? – предложил Кириакис.

– Не откажусь, – облизнулся Роббо. – Ты, Патти?..

– С удовольствием. Я вообще не люблю решать серьезные вопросы с пустым пузом.

Ариф связался с дворецким и отдал необходимые распоряжения. Слушая его бубнящий голос, Роберт привычно улыбнулся. Ара всегда смешил его своей занудливой щепетильностью во всем, что касалось еды. С детства разбалованный поварами отцовского дома, он не изменился даже в академии, несмотря на суровый аскетизм кадетского стола.

Две полуобнаженные девушки вкатили в залу столик с обедом. Ариф довольно заворчал, приглашая гостей к столу.

– Кстати, дядя, – Роберт расстелил на коленях салфетку и поднял глаза на своего друга: – копы тебя не дергали?..

– Меня? – поперхнулся Ариф, – Ты спятил? О чем ты говоришь?

– Ясно, – Роббо покачал головой, – начали с меня. Я хочу тебя поздравить: наш хваленый детектор дал маху. У Пикфорда все-таки был мемеограф. Ко мне приходила очень милая дама из столичного департамента особо важных расследований.

Кириакис вытаращил глаза и перестал жевать.

– Наверное, я чего-то в жизни не понимаю… Следователь? К тебе?!

– Ну да. Она просто хотела со мной познакомиться – уровня ее доступа не хватало для получения информации о моей персоне. Мы с ней мило побеседовали и даже поужинали… Ара, я рассказываю это не для того, чтобы удивить тебя, нет. Я просто хочу напомнить тебе наш недавний спор по поводу эмоциональных решений. А?..

– Да, наверное… наверное, ты был прав. Нам следует поумерить свой пыл – это ты хочешь сказать?

Роберт не ответил. Ощущение безнаказанности и едва ли не непобедимости, вошедшее с годами в кровь, рухнуло в течение нескольких последних дней. Нас не просто переиграли, подумал вдруг он, нас, кажется, вознамерились поставить на место. Гм, посмотрим. У нас еще полные рукава козырных тузов, друзья…

На пороге зала бесшумно выросла фигура дворецкого:

– Прибыл господин Мессерер, ваша милость…

Нахмуренная физиономия Люка вынырнула из-за его спины, не дожидаясь приглашения хозяина.

– Мое почтение, джентльмены…

Мессерер выглядел озабоченным, и Ариф вытянул шею, словно гончая, учуявшая дичь: по лицу агента выло ясно, что новостей у него немало.

– Садись… Патти, налей ему виски. Ты сумел что-то найти?

– Сумел… – Люк принял от Слима высокий стакан, задумчиво потер лоб. – Первое, что мне сразу же бросилось в глаза: за три дня до отлета на Грэхем Бреннер перевел все свои деньги на счет некоей «Тампа энтерпрайз корпорейшн». Интересная лавочка, никто не может понять, чем она вообще занимается. Деньги елозят туда-сюда, причем деньги хорошие, заключаются какие-то странные контракты на поставку непонятно чего непонятно кому… в общем, классическая «крыша» для почтеннейших джентльменов, не желающих особой популярности в народе. Само собой, эти джентльмены тоже под богом ходят. Но под каким – никто не знает.

– Эта «Тампа», она прописана там же, в Марвиле? – спросил Ариф.

– Естественно. Не волнуйтесь, парни Слая Мирона тоже ни хрена не знают. Я успел переговорить с Билли Стерном – он просто пожал плечами. Конечно, если бы у меня было больше времени…

– Я свяжусь с самим Слаем, – быстро произнес Роберт, – не может такого быть, чтобы старый бездельник не знал, что творится на его территории! Что еще, Люк?

– Корабль, на котором Бреннер якобы летел на Грэхем, в данный момент находится в порту. Вольный карго «Даблдэй Санрайз’, командир – лицо без подданства, видимо, уроженец какого-нибудь окраинного мира.

– Замечательно! – Ариф хлопнул в ладоши и отставил пустую тарелку. – Двигайте в порт, немедленно. Старайтесь действовать бесшумно… если вдруг случится нечто непредвиденное, сразу же сообщите. Мы пока попытаемся заблокировать эту рухлядь на Бифорте. Роббо, кто у нас возглавляет профсоюз ремонтников? Кажется, Макс Даниэли?..

* * *

– Он не остановится, Тор.

Сигара в руке лорда-канцлера качнулась, и мясистая струя голубоватого дыма лениво устремилась к высокому лепному потолку.

– Он Королев, – криво усмехнувшись, лорд Торвард Бифортский легко выбрался из глубокого кожаного кресла, вышел на балкон. – Я тоже не мог остановиться, ты помнишь?

Ровольт покачал головой и последовал за ним. Отсюда, с висящей над морем широкой белой галереи открывался прекрасный вид: дело шло к закату, и уже прохладное осеннее солнце расцвечивало мелкую волну фиорда в призрачный, кровавый с золотом цвет. На замшелых уступах скал дрались, заполняя узкий каменный чулок хриплыми криками, пятнистые морские птицы. Лорд-канцлер на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь многоголосым вихрем звуков – эхо, перемешивая его в странный, какой-то влажный коктейль, рождало в мозгу тысячецветные, неуловимые ассоциации.

– Ты все-таки хочешь, чтобы он вышел на нас самостоятельно? – спросил он наконец.

Торвард устало покачал головой:

– Я не знаю, Барт… Конечно, если ему в руки действительно попал конец цепочки, он вытянет ее всю. Может быть, так будет лучше.

– Ты прекрасно знаешь, что мы можем оказаться под ударом в любой момент…

Голос Ровольта показался Королеву неожиданно зловещим, и он резко обернулся, силясь заглянуть в непроницаемые глаза лорда-канцлера.

– Понимаешь, Барт, отихудара нас не спасет ничто: ни флот, ни «Торхаммер», ни даже мощь Ахерона.

– Ничто… – эхом отозвался лорд-канцлер. – Но как же его отвести?

Торвард Бифортский задумчиво пожал плечами, в его остановившихся глазах отражалась суетливая рябь окрашенной закатом волны.

Бифорт, криво усмехнулся Ровольт. Наш с тобой Бифорт… последняя надежда вымирающей расы людей. Три десятка лет назад, думали ли мы с тобой об этом? О чем мы вообще тогда могли думать… наши танки рвали замшелые гнезда непокорных аристократов, мы шалели от крови и удачи, мы строили башни своих городов, и не понимали, какую игру нам предложила ее милость Судьба. Нам и в голову придти не могло, что мы, два отмороженных авантюриста, едва ли не случайно захватившие тихий захолустный мир, вскоре ощутим на своих плечах всю тяжестьпоследнего шанса…последнего. Потому что другого не будет.

Да… и мы сумели возродить былую энергию человечества, сумели раздуть почти угасшую искру традиционной жажды – той самой жажды, что от века гнала наших предков вперед. Жаждущие, мы непобедимы! – и разношерстные толпы викингов, конквистадоров, пройдох и авантюристов всех мастей вновь ринулись на завоевание хоть и утерянного, но по-прежнему безграничного мира. Прошло совсем немного времени, и уже тысячи звездолетов с золотым бифортским орлом бродят в вечной пыли Галактики, покорные жажде своих капитанов.

Лорд-канцлер глубоко затянулся и опустил чуть тронутую сединой голову. Легкий ветерок, несущий в себе частицы грядущей осени, беспокоил его роскошные темные локоны, широкими кольцами рассыпавшиеся по строгим плечам длинного, черно-красного камзола.

– Мы с тобой не знаем всей его силы, – неожиданно произнес Торвард, – не имеем представления о границах его фантазии. Кто знает?..

– Ты говоришь о…

– Я говорю о своем сыне, – лорд-владетель сплюнул в волны и рывком повернулся: – идем… становится прохладно, и ночью будет шторм.

* * *

– Черт знает что! Макс вроде бы в порту, но никто не знает, где. И по личному фону не отзывается…

Кириакис глотнул виски и вопросительно посмотрел на Роберта.

– Ага, – кивнул тот, – я же говорю: черт знает что у них там творится!

– Наверное, с бабой развлекается.

– Ой, не знаю… Ара, ну его к дьяволу, полетели-ка вдогонку за нашими парнями. Мне все это не нравится. Один хрен: что мы здесь высидим?

Ариф молча поднялся. Шестому чувству своего друга он научился доверять еще в академии: Роббо всегда очень точно улавливал тот момент, когда нужно было делать ноги, чтобы не попасть под карающую длань суровых наставников.

Через десять минут они уселись в коптер. Отослав пилота, Ариф сам взялся за штурвал. Роберт пристроился рядом с ним, в правом переднем кресле, предназначенном для охранника. Негромко фыркнув движком, машина взвилась в воздух.

– Я полагаю, что за хвостик этой «Тампы» мы вытянем немало интересного, – заметил Ариф, раскуривая сигару.

– Хотелось бы верить, – скептически отзвался Роберт. – Некоторые люди умеют прятать концы… К тому же, где гарантия, что это не пустышка? Ну подумаешь, передал Бреннер право на управление капиталом – так может, у него там друзья хорошие! Пообещали ему добрые проценты, вот и все. Планету он покинул легально? Абсолютно. Инцидент с его исчезновением с борта грузовика никого особо не заинтересовал, так как сам он по себе так – птичка невеличка, кому может засвербить в очке от того, что некий док не долетел до Грэхема? В самом деле, может, он по дороге спятил и выпрыгнул за борт… Душно человеку стало, что ты тут сделаешь? Не случись несчастному Йоське напороться на покойника Райделла, о нем никто бы и не вспомнил. Ты сам знаешь, сколько людей у нас исчезает в никуда… подумаешь.

Кириакис усмехнулся и глянул на часы.

– Через пять минут войдем в аэроствор порта… Я так понял, что ты жаждешь потолковать с командиром этого рыдвана?

– Ты знаешь, мне в самом деле интересно, каким образом люди выпархивают за борт его лоханки на сверхсвете… а если серьезно – кому он сдал его на Грэхеме. И на Грэхеме ли вообще.

– Да, логично… Бреннер мог залететь с ними куда угодно – по предварительной договоренности, само собой.

В кармане Роберта раздался назойливый писк. Чертыхнувшись вполголоса, он вытащил миниатюрный аппарат и включил аудиополе. Брови его сьехались к переносите, на лице отразилось недоумение, сменившееся затем яростью. Ариф с тревогой следил за его шевелящимися губами.

– Десять минут назад нашли труп Макса, – сообщил он, закончив разговор. – Седьмой док, рядом со складами Минтона Бака. Никто ничего не знает, но из столицы уже вылетела бригада. Я же говорил, что у них там черт знает что творится!..

– А корабль?

Вербицкий досадливо скривился и ударил ладонью по мягкому пластику консоли управления:

– Как они попадут в транзитный сектор?

– Какой хрен транзитный? – поразился Ариф, – Что, он в транзитном секторе?

– Ну да!.. Сдается мне, шкип кого-то ждет. И Макс… седьмой док – это же прямо под транзитной линией! Проклятье, свяжусь – ка я пока Баком. Как войдем в створ – целься сразу к нему в гости.

Изящно спланировав, Ара вошел в нижний аэрокоридор – пусть самый дорогой, но зато самый удобный. Разумеется, для него, опытнейшего пилота, не составило бы труда зайти в нужный сектор гигантского космопорта с любой высоты, но во-первых, лорд Ариф Кириакис никогда в своей жизни не думал о деньгах, а во-вторых, они спешили. Роберт покусывал губу и щурился. В его голове стремительно крутились десятки вариантов и версий: работа была привычной, но несколько утомительной.

– Какого дьявола Макс оказался в двух шагах от транзита?.. – прошептал он, мотая головой в такт своим мыслям.

– Наши там? – спросил Ара.

– Естественно, где им еще быть!

За гнутым пластиком лобового остекления замигала зелеными огнями аэроприемная площадка складского терминала Минтона Бака. На краю ее сиротливо щурился узкими прорезями воздухозаборников сине-серебряный коптер портовой полиции, какие-то люди в оранжевых комбинезонах доковых операторов суетились у входа в лифты подземного комплекса.

Роббо выпрыгнул из машины раньше, чем опоры шасси коснулись упругого пластика пятки.

– Эй, орлы! – крикнул он рабочим, – где ваш босс?

– Идемте со мной, милорд, – отозвался один из докеров, – он вас ждет.

Оглянувшись – на месте ли Ара – Роберт живо нырнул в прозрачную колбу шахты. Кириакис скользнул следом, оправляя на ходу свой щегольской светлый плащ.

Лифт опустил их вниз. В узком светлом коридоре топтался хозяин терминала: мясистый нос Бака грустно смотрел в пол, и вообще вся его квадратная фигура, непонятным образом упакованная в дорогой деловой костюм, выражала бесконечную досаду и усталость.

– Привет, Большая Жопа, – поздоровался Роберт. – Что, у тебя тоже неприятности?

– С минуты на минуту здесь будут «важняки» из столицы, – вздохнул Бак, – а у меня полна задница всякого «левака». Без единой бандероли – вы представляете?

– А причем здесь ты?

– А ты думаешь, эти засранцы не полезут на мою территорию?

Роберт скрипнул зубами.

– Может, нам удастся что-нибудь придумать… Где наши парни, Бакки?

– Патти у меня в кабинете, а Мессерер, кажется, околачивается вокруг зоны транзитного контроля. Пошли, я провожу вас.

Миновав ярко освещенный коридор, они вышли в небольшую залу с чахлыми деревцами в пластиковых кадках и загаженным мухами портретом лорда-владетеля на стене. Глянув на парадную папашину улыбку, Роббо незаметно ухмыльнулся: зловредные насекомые превратили ее кривой ехидный оскал. Бак пнул ногой почти незаметную в панели дверь и грузно шагнул в свои рабочие апартаменты.

– Дела, джентльмены… – Слим с горестным вздохом выбрался из широченного вращающегося кресла и бесцеремонно присел на край стола.

– Докладывай, – потребовал Ариф.

Патти провел рукой по лицу и поднял на него усталые глаза:

– Корабль стоит на стартовой аппарели, срок ее аренды истекает через сорок минут. Командир никого видеть не желает. Люк сейчас торчит в баре около зоны контроля, пытается договориться с «брейкером» Джо Сэнфордом, чтобы тот перетащил его в зону. У Джо все контролеры на мази…

– Это в общем-то без толку, – вмешался в разговор Минтон. – Ну пролезет… а что дальше? Парни, вы представляете себе, какой шум поднимет этот шкип, если вы попытаетесь выдернуть его за ухо из корабля, стоящего в транзитной зоне? Это неприятно в принципе, а уж сейчас, когда столичные копы…

– В задницу копов! – рявкнул Роберт, беспрестанно щелкая пальцами. – Пат, как зовут этого гребаного шкипа?

– Зовут его Хасси Вэй Рабин, подданство – отсутствует как таковое…

– Я так и знал, – сказал Роббо, поворачиваясь к Арифу, – точно, уроженец какого-нибудь окраинного мира, причем из числа старых. Клянусь виселицей, его предки были не Рабинами, а Рабиновичами. Все эти горячие пыльные парни, заправляющие свои говнолеты первосортным навозом, прямо обожают сокращать все и вся и глотать окончания фамилий. Иванов у них становится Ивом, Рабинович – Рабином, а бедный Джонсон кастрируется до простого и душевного Джж…

– Я рад за них, – поморщился Кириакис, – но нам-то что теперь делать? Сейчас этот красавец газанет своими антикварными движками, и все, до свидания! А между тем убийца несчастного Даниэли лазит где-то здесь… или он его и ждет? Но какая связь?..

– Ты опять читаешь мои мысли, – хмыкнул в ответ Роберт. – Но, видимо, она была… а может, и нет тут никакой связи. А кстати, Бакки! Кто из местных копов прибыл на место э-ээ… происшествия?

– Лашке, – снова вздохнул Минтон. – Упертый, мерзавец…

– Лашке? Ха-ха, это он с тобой упертый! Пошли, у меня родилась одна гениальная идея. Патти, ты остаешься здесь. Следи за всеми накопителями нашего сектора – если в зону войдет человек, заявленный этим Рабиновичем, немедленно поднимай все материалы на его задницу. Если, конечно, тебе это удастся.

– Не считайте меня идиотом, милорд, – махнул рукой Слим, возвращаясь за стол, на котором лежал его личный мобильный инфорбокс, настроенный на частоты портовой сети, – у меня все на контроле, а мемеограф Люка уже подключен к коммутатору накопителей.

Продолжая горестно вздыхать и морщиться, Минтон Бак повел друзей по нескончаемым коридорам своего складского комплекса. Пропутешествовав по этому пластиковому муравейнику с десяток минут и сменив пару лифтов, они очутились в районе подземелий злосчастного седьмого дока. Скрипнул очередной лифт – по времени спуска Роббо определил, что они провалились в тартарары самых нижних, коммуникационных уровней – и в глаза ударил розоватый свет прожекторов полицейских экспертов.

– У тебя удостоверение с собой? – тихонько спросил Ариф.

– К чертям, – прошептал Роббо, – не стоит… пока.

Узкая и неимоверно грязная труба коридора была наполнена неровным гулом полутора десятков голосов, и среди них Роберту на секунду почудилось нечто хорошо знакомое.

– О, черт! – захрипел он, разглядев в розовом сиянии роскошную гриву каштановых волос и хмурые, но все равно милые серые глаза.

Исчезать было, пожалуй, поздно. Ариф, поймав его взгляд, оставил друга в полумраке лифтовой ниши и рванулся в гущу событий в поисках капитана Лашке из портового департамента. Лашке они знали давно и хорошо… в том смысле, что имеющейся у них информации по уши хватило бы, чтобы надолго оторвать бравого блюстителя порядка от любимого и такого хлебного космопорта.

Ара вернулся через минуту. Капитан был зол и пытался упираться – не очень правда, ретиво.

– Вы чего, парни, совсем с катушек сорвались? – задушенно просипел он. – Вы видите, кого сюда черти принесли? Столичные борзачи… да они вас в блин укатают!

– Спокойно, – урезонил его Роберт. – Что слышно, растолкуй. Какого черта Макс залез в эти катакомбы? Или его сюда уже потом приволокли?

– Да нет, он сам… Хрен его поймет, парни, темное это дело. Он сюда пришел с каким-то человеком – и тот его здесь оставил с развороченной башкой. Если бы не техники, которые перлись через эти трубы к обвалившемуся по соседству вентилятору, его бы год искали. Ох, будут у нас крупные непри…

Кэп не договорил: заливая все вокруг кровью, он рухнул с расколовшейся, как орех, головой прямо на грудь Роберта. Странно, но свистящий грохот выстрелов дошел до его сознания позже, чем матерный визг кулем осевшего Ары – и позже, чем он выдернул из-под полы плаща свой древний имперский «Хенклер», подаренный когда-то отцом. Стреляли из полутемной глубины бокового коридора; света там почти что не было, и на раздумья у Роберта времени не оставалось: громоздкое оружие, созданное для безусловного поражения тяжелозащищенного противника, глухо взревело, сбивая розовые полицейские прожекторы, поднятые на высоких телескопических стойках.

Узкий коридор наполнился криками боли и ужаса, хлопками взрывающихся ламп, сладковатым запахом горелого мяса. Перебив все источники яркого света, Роберт развернулся и перенес огонь в глубь коридора – бьющий из двух коротких стволов синий ураган мгновенно обнажил стену, воспламенив старый пластик отделки, поднял в воздух удушливые облака цементной пыли… только услышав под боком звон вылетевшей из Ариного бластера обоймы, Роббо отпустил курок.

– Удрал он, удрал… – странно всхлипнул Ариф. – Я видел… знакомая вроде рожа, не пойму только, кто.

– Ты… как?

– Я… дрова… – Кириакис оскалил зубы в кривой ухмылке и потерял сознание. Правая нога выше колена была прожжена почти до кости – в сером свете редких потолочных плафонов Роберт хорошо видел обугленное мясо в обрамлении из кровавой бахромы разодранных брюк. Рядом, в глубине ниши мелко постукивали зубы белого как мел Минтона.

– Как он мог стрел-лять с т-такой раной? – просипел Бак.

– Руками! – рявкнул Роберт, срывая с бедер узкий кожаный пояс: – Затяни ему ногу, живо!

Окрик привел Бака в чувство – выхватив из рук Вербицкого ремень, он поспешно склонился над Арифом. Роббо выпрямился и вышел из спасительной ниши… в лицо ему смотрел блестящий ствол полицейского бластера.

– Вы арестованы, – молодой широкоплечий лейтенант был бледен, но отвратительно уверен в своей полицейской правоте.

– Ты даже не стрелял, – прищурился Роберт, не разжимая пальцев, стиснутых на ребристой рукояти «Хенклера». – Уссался, червячило?

Лейтенант взмахнул ногой, даже не делая попытки приблизиться: ноги у него были невероятной длины, и окажись на месте Роберта человек неподготовленный, реконструкция тестикул заняла бы немало времени. Но храброму копу не повезло – стоявший перед ним узколицый длинноволосый мужчина удивительным образом изогнулся, лениво двинул ладонью, и лейтенант рухнул на пол с ногой, переломанной как минимум в двух местах.

– Служба Безопасности Бифорта, – произнес Роберт, с ненавистью разглядывая отвратительную кучу пережаренного мяса на полу – ясно, сильные хватали слабых в охапку, пытаясь закрыться от летящей из полумрака смерти, – полковник лорд Вербицкий. Мэм Раш, с вами все в порядке?

– М-мм… не знаю, – слабо проговорила женщина – она стояла на коленях перед тремя жутко изуродованными трупами, за ее спиной двое чинов в окровавленной форме перетягивали жгутами перебитые ноги крупного седовласого мужчины с нашивками юстиции советника на воротнике.

– Кажется, я в вас не ошибся, – констатировал Роберт, разглядывая закопченный ствол бластера, который она по-прежнему сжимала в руках. – Из всей вашей банды… ах, простите, почтеннейшей компании одна только вы открыли огонь. А ведь оружие есть у всех…

Лежащий на полу лейтенант просверлил его ненавидящим взглядом. Роберт погонял во рту слюну и шумно плюнул ему в глаза.

– Вставайте, мэм! Кажется, вы здесь единственный мужчина из всех, кто носит полицейский мундир.

Она ухватилась за протянутую им руку и поднялась на ноги. Ее трясло.

– Кто вы такой, полковник?..

Роберт не успел ответить – его позвал Бак.

– Роббо, этот хренов лифт, похоже сдох…

– А ближайший?

– Он довольно далеко… я уже связался со своими людьми, нас вытащат. Но знаешь, Ара… он плох. Боюсь, до госпиталя мы его дотянем уже в леталке.

– У него крепкая кора, Бакки. Не переживай понапрасну. Знаешь, мне кажется, у тебя будет время решить свои проблемы… а?

Минтон ошарашенно блеснул глазами и неожиданно захохотал. Роберт повернулся к следователю и осторожно провел пальцем по ее щеке. Она недоуменно вскинула голову, встретилась с его взглядом и облизнула пересохшие губы.

– Это вы стреляли по прожекторам? – В глубине ее глаз медленно разгорались хорошо знакомые Роберту искорки.

– У меня хорошая подготовка, мэм…

В кармане пискнул фон. Вербицкий коснулся сенсора и напрягся: в уши ударил голос Патти – голос, полный бессильной ярости:

– Босс, на борт этого хренова «Санрайза» только что поднялся Райделл! Он предьявил какую-то ксиву жителя окраинного мира, и мемеографы зоны его, понятно, просрали… что делать, босс?

Роберт не ответил. Ужасная усталость накрыла его с головой, и он опустился на корточки прямо перед удивленной Кэтрин.

### Глава 3.

Реанимационная бригада приняла Арифа с устойчивым пульсом – вежливый старенький доктор долго качал головой, поражаясь здоровью своего пациента. Роберт проводил санитаров до ревущего сиреной коптера и созвал свою немногочисленную бригаду на совещание, приказав собраться в крохотном баре на верхушке стеклянной башенки терминала «Бак Бразерс». Умирающий от любопытства бармен набулькал ему в высокий пивной бокал тройную порцию виски, выставил на стойку ломоть присыпанной специями свинины, и отвернулся: если лорду Роберту есть что рассказать, он сделает это сам. Лишние вопросы в портовых заведениях не задавали – бестактно, да и опасно к тому же.

Люк и Патти имели совершенно озверелый вид. Райделл ушел прямо из-под носа, уложив кучу народа и элегантно помахав на прощанье хвостиком, и достать его не было ну никакой возможности. Роберт, в отличие от них, воспринял происшедшее в туннеле со стоическим равнодушием. Он хорошо знал, в кого целился поганец, и благодарил судьбу за его неумение стрелять по ровному месту.

– Теперь вы знаете, что такое государственная измена первой степени, – сообщил он парням, меланхолично жуя мясо.

– Между прочим, мы до сих пор не в курсе, чем занимался Райделл перед своим э… ээ, исчезновением, – осторожно заметил Мессерер.

Роберт прекратил жевать.

– Райделл? Гм. Ублюдок готовил замечательную штуку… крупный биржевой кризис в Обьединенных Мирах: его связи позволяли лихо запускать весьма правдоподобные слухи. Паника, резкое падение курса акций крупнейших магнатов с последующей их скупкой анонимными доброжелателями… и труба. И проект «Торхаммер» незачем запускать в серию, потому что через полгодика ОМ можно было бы брать голыми руками.

Они хорошо знали, что такое «Торхаммер». Сверхсекретный проект невообразимо гигантского звездолета, созданный лучшими орегонскими гениями на базе последних корварских технологий. Корабль, равного которому не имела даже Империя – целый летающий город, набитый мощнейшим оружием, закованный в удивительную, ничем непробиваемую броню, стремительный и неуязвимый. Запуск «Торхаммера» в серию заставил бы правительство круто придавить налогами весь Бифорт от мала до велика – а на сегодняшний день Роберт не мог себе вообразить большего зла…

– Что нам делать, милорд? – спросил Слим. – Продолжать расковыривать историю с Бреннером? Искать Мыльного?

– Соблюдать предельную осторожность. Сдается мне, на этой планете живет немало поклонников художественной стрельбы из-за угла. Копайте Бреннера… очень, очень тихо и незаметно. Обо всем докладывайте мне как обычно.

– Вас проводить, милорд? – Мессерер сполз с высокого табурета и вопросительно приподнял брови.

– М-ммы, – Роббо отрицательно помотал головой и сунул в рот последний кусочек шницеля. – Отличная поросятина, дружище, – сообщил он бармену, посылая ему по стойке пустую тарелку, – клянусь виселицей, я рад за тебя.

– Большое спасибо, милорд, – улыбнулся тот, – вот только виселица…

– А что виселица? – философски хмыкнул Роберт. – Виселица – это еще так-сяк… Ты знаешь, что прежний владетель планеты лорд Хэмпфри – тот, чья засушенная башка украшает холл в апартаментах его милости лорда Торварда Бифортского, изводил народ исключительно при помощи кола в заднице?

– Простите, – перебил его мягкий голос за спиной, – могу я попросить рюмку коньяка?

Роббо развернулся вместе с табуретом, не веря своим ушам. Под стойкой, кротко наклонив голову, стояла Кэтрин. На ней был все тот же залитый чьей-то кровью мундир, совершенно дико контрастировавший с изящной дамской сумочкой, которую она держала под мышкой.

– «Золотую Королеву» – приказал он бармену, – за мой счет.

– Господи, – вздрогнула женщина, – это… опять вы?.. Я вас не узнала со спины. Как-то даже не заметила…

– Я вообще незаметный, – сокрушенно махнул рукой Роббо, – ма-аленький такой… послушайте, какого черта вы не улетели вместе с остальными э-ээ… пострадавшими? Ведь вместо вашей бригады сюда пол-департамента слетелось?

– Мне пришлось остаться для обьяснения происшедшего, – устало улыбнулась Кэтрин, – так как я оказалась старшей из числа уцелевших. Теперь я жду, пока они освободятся и подбросят меня в столицу – не лететь же мне в таком виде на рейсовом коптере! Знаете, я хотела зайти в какой-нибудь салон, чтобы купить себе чистую одежду, и…

– …и?

– И сама себя испугалась!

– Пейте коньяк, – предложил Роберт, – и не переживайте. Я вас подвезу. Видели белый с золотом коптер здесь на площадке? Это машина лорда Арифа, который нынче загорает в госпитале. Транскодер – у меня в кармане… так что все в порядке. Считайте, что вам сегодня опять повезло.

– Вы решили стать моим ангелом-хранителем?

– Сочту за честь, – хитро прищурился Роббо, – ваш ход?..

Она не ответила. На секунду ему показалось, что губы Кэтрин тронула едва заметная грустная усмешка, и он успел разглядеть побежавшие вокруг глаз первые морщинки тридцатилетней женщины. Роберт пригубил свой стакан и опустил голову. Странная волна мягко поднималась к его горлу, стискивала мохнатой лапой грудь, сбивала дыхание – он залпом допил виски, шумно выдохнул и поставил стакан на стойку. Кэтрин мелкими глотками пила баснословно дорогой коньяк, и в глазах ее тускло светилась неведомая Роберту бездна.

– Так вы летите? – спросил он, раскуривая сигару.

– Да, – Кэтрин отставила пустую рюмку и повернулась к нему, – я готова.

Стоя в прозрачной капле несущегося вниз лифта, Роббо задумчиво глядел на серые плиты причального сектора номер семь, залитые ярким вечерним солнцем экватора. Вокруг него кипела привычная жизнь огромного порта – везде, всюду. Сотни тысяч людей занимались своими обычными делами: заключали сделки, надирались в барах и ресторанах, двигались через посты контроля, ругались с диспетчерами и операторами. Он стоял в бликующей стеклянной колбе рядом с пахнущей засохшей кровью женщиной, и толстая сигара в его зубах лениво исходила сладким дымом – такая же равнодушная, как и его застывшие глаза.

Лифт остановился. Роберт ступил на пружинистый пластик площадки и зашарил в карманах, отыскивая взятый у Арифа ключ-транскодер.

– Ваш друг, похоже, предпочитает настоящую роскошь, – произнесла Кэтрин, восхищенно разглядывая сверкающую вязь золотых узоров на боку могучего «Макмартина» – ту, которая стоит не просто дорого, а очень дорого…

– Он один из хозяев планеты, – усмехнулся Роберт, любезно указывая ей на раскрывшуюся дверь пассажирского салона.

– Знаете, – она чуть смутилась и отступила в сторону, – я как-то не привыкла летать… там, в салоне босса.

– Воля ваша, – пожал плечами Роббо, – садитесь рядом со мной. Хотя сзади, конечно, вам было бы гораздо удобнее.

Она боится испачкать диван, понял он. О, Господи!.. Устроившись в пилотском кресле, он запустил двигатель и привычно потянул штурвал, поднимая тяжелую машину в воздух. Спустя несколько минут бешено несущийся по пустому нижнему коридору коптер миновал границы порта и с едва слышным гудением полез в безоблачную синь тропического неба. Незаметно скосив глаза, Роберт залюбовался точеными икрами своей спутницы, видневшимися из-под синей форменной юбки. Она вытащила из сумочки тонкую серебряную сигарету, щелкнула зажигалкой и откинулась на спинку анатомического кожаного кресла.

– Где вы учились, милорд?

Неожиданно прозвучавший вопрос заставил его помедлить с ответом.

– Я закончил военно-дипломатическую акдемию на Орегоне, мэм.

– Вот даже как… – она выпустила в сторону струйку дыма и посмотрела на Роберта с искренним любопытством. – Ни за что бы не догадалась. И вы, владетельный лорд, старший офицер контрразведки, играете в странные игры с банальной мафией? Вам больше нечего делать?

– А кто вам сказал, что эта самая мафия прям-таки банальна? – захохотал Роберт. – Странно слышать такое из уст столичного следователя!.. Ну, а что касается игр… знаете, мой круг проблем несколько отличается от вашего. Отличаются, конечно же, и способы их решения. А то, что вы видели сегодня, – он нахмурился и раздраженно щелкнул пальцами, – касается дела о государственной измене первой степени, и в ближайшее же время ваши коллеги будут отстранены от ведения расследования.

– Значит, мне не везет, – задумчиво кивнула она, – и то, что еще минуту назад казалось мне шансом, опять уплывает из моих рук.

– Черт возьми, вам грозит безработица?

– Безусловно, нет. Но, вы знаете, очень трудно примириться с мыслью о том, что делать карьеру уже поздно.

– Мне сложно возразить вам, – вздохнул Роббо, – мне вообще сложно прокомментировать это заявление – любой мой ответ будет шагом стратегически неверным…

Глаза Кэтрин Раш изумленно распахнулись – несколько секунд она смотрела на него с веселым недоумением, затем вдруг счастливо рассмеялась:

– О, Боже! Вы выиграли в один ход! Мне начинать раздеваться?

– Вы решили взять инициативу в свои руки, – менторским тоном сообщил ей Роберт, – я не стал возражать, и для начала вы сыграли в старуху. Я не обратил внимания на эту контратаку, так как подобные вещи на меня не действуют. Затем вы решили разыграть хитрую партию гордячки – хитрую настолько, что любая моя реплика неминуемо возвела бы между нами непробиваемую стену… м-мм? Скажите, Кэтрин, для чего нужно строить стену между собой и своим желанием?

– А вам интересны женщины, не требующие усилий по обольщению?

– Пас, – хохотнул Роберт, поднося к губам ее тонкую ухоженную ладонь. – Надеюсь, вы довольны моим талантом интригана-аналитика? Кровь господня, я горд своей зоркостью – вы сразу показались мне явлением из ряда вон. Я ваш, мэм, владейте на здоровье!..

– В таком случае извольте лечь в левый вираж – я живу в Ливенуорте.

Под округлым бортом коптера пронеслось неоновое заревое вечерней столицы. Роберт круто вывернул штурвал и слегка отдал его от себя, пуская машину в пологое снижение. За толстыми стеклами поплыли далекие силуэты гигантских небоскребов, тонущие в дымном мареве голографических реклам. Широко раскинувшийся на трех холмах город остался по правому борту – ведомая уверенной рукой Роббо короткокрылая машина неспешно планировала в сторону одного из тихих недорогих пригородов.

– А знаете, – негромко произнесла Кэтрин, провожая взглядом гаснущее за кормой сияние, – я ведь помню этот город совсем другим… Конечно, я была тогда еще ребенком, но, тем не менее я помню – это был сонный захолустный поселок с одним отелем и парой ресторанов. Потом – грохот, страшный грохот летящих катеров и танки, десятки танков на улицах! Все были жутко перепуганы, мои родители три дня не выходили из дому. Никто не знал, что происходит… и пожалуйста – сегодня это самый многолюдный, самый деловой и самый шикарный мегаполис в человеческих мирах.

Да, усмехнулся про себя Роберт, мой грозный папаша добился своего – его города как две капли воды похожи на гигантские имперские муравейники. Тот же кич, та же сверкающая помпезность, то же стоэтажное бурление офисов. И бедлам вполне соответствующий. Правда, в Империи, кажется, порядка было побольше…

Следуя указаниям Кэтрин, он опустил коптер на узенькой площадке скромного особнячка, обсаженного фруктовыми деревьями. Мощный прожектор выхватил из сумерек аккуратный красный фасад, тускло сверкнули широкие зашторенные окна-фонари веранды. Роберт заглушил двигатель и вопросительно улыбнулся:

– Надеюсь, вас не растрясло?

– Вы превосходный пилот, – ответила Кэтрин. – Прошу за мной… сейчас я подыщу вам какой-нибудь халат…

– Вздор, – отмахнулся Роббо, с раздражением разглядывая кровавые пятна на своем плаще и камзоле, – все, что мне нужно – это гелевая ванна. Все остальное я сейчас закажу.

– Тогда идите первым, – предложила она, – я после вас…

Через полчаса, покинув санблок, Кэтрин спустилась в небольшой холл и обомлела: в ее любимом старом кресле у камина сидел неправдоподобно элегантный молодой джентльмен в легкомысленно-изящном вечернем костюме. Состояние его прически говорило о недавнем визите лучшего парикмахера столицы, а плававший в воздухе едва уловимый аромат духов свидетельствовал о работе кого-то из модных специалистов. Кэтрин попыталась прикинуть, в какую сумму мог обойтись срочный вызов подобного рода команды – включая, само собой, прибытие менеджера из какого-то элитарного салона готовой одежды – и растерялась окончательно.

Он поднялся ей навстречу, коснулся сухими теплыми губами ее ладони и приглашающе улыбнулся:

– Ужин от Франкони, мэм. Прошу вас…

Невесть откуда взявшийся низкий стеклянный столик был уставлен миниатюрными золотыми тарелочками и высокими резными графинами – под стать им были и оправленные в золото бокалы.

Стараясь унять колотящееся сердце, Кэтрин села в кресло и подняла глаза на своего кавалера:

– Когда вы… успели?

– В столице немало мастеров своего дела, – отмахнулся Роберт. – Итак: коньяк, виски, марлин, ликеры? Кажется, я ничего не забыл…

* * *

Небольшая частная клиника, упрятанная от посторонних глаз в горах Северного Норхэма, была окружена железным кольцом охраны, и Роббо не удержал ехидной улыбочки: умница Рея сработала как надо. Ей хватило двух коротких фраз, произнесенных им через минуту после того, как коптер скорой помощи оторвался от площадки Минтона Бака. В портовой реанимации Ариф не задержался – его моментально перевезли в надежное и малоизвестное место, и почти сотня хорошо тренированных и преданных воинов приняла караул вокруг зеленого плато.

То были люди их клана: люди, воспитанные ими самими, люди, вытащенные из крутого пике, цель которого – дно; молодые псы, влюбленные в хозяев. Его встретила сама Рея – отвечая кивками на взлетающие к вискам ладони, Роббо ощутил легкий укол зависти: тыл Арифа находился под надежным прикрытием, совсем юная девочка имела и волю и самообладание – ему бы так…

Нога Арифа покоилась в синей полупрозрачной колбе, наполненной странно светящимся туманом. Сам больной восседал в удобном антигравитационном кресле – в одной руке он держал дымящуюся сигару, в другой бокал вина. Кресло стояло на широком балконе предпоследнего этажа, и в блестящих черных глазах Арифа отражались бурые изломы недалеких скал. Выйдя к другу, Роббо зажмурился и потянулся за солнцезащитными очками – после серого сумрака коридора горное солнце показалось ему невыносимым.

– Хай! – услышав знакомый торопливый стук каблуков по шероховатому белому камню, Ариф повернул кресло и приподнялся на здоровой ноге, протягивая Роберту ладонь. – Как успехи?

– У меня пока никак, – улыбнулся Роббо. – А ты?

– Вашими молитвами… – рассмеялся Кириакис. – Надеюсь, здесь я в безопасности. Что там с копами? Ты переговорил с теми, кто принял расследование?

– Расследование ведет моя э-ээ… хорошая знакомая. У нас не будет проблем.

– Уже хорошая?.. Х-ха-ха! Ты делаешь успехи. Хочешь вина? Рея привезла превосходный джастин.

– Не стоит, меня от него в сон валит. Что говорят врачи – когда ты сможешь ходить? – Роберт уселся в легкое плетеное креслице и потянулся в карман за сигарой.

– Дней через пять… может, раньше. Все ничего, но проклятая конечность ужасно чешется – а как ее почесать? Это от бешеной скорости регенерации тканей, мать их… Слушай, Роббо, тут есть одно дело…

Роберт встревоженно зашевелился – взгляд друга заострился, сметая в сторону прежний привычно-игривый тон беседы.

– Что у тебя, Ара?

– Ты знаешь… – Кириакис отхлебнул вина, погонял, смакуя, во рту, и поднял голову; взгляды их встретились. – Мне звонил дядя Ярро… он хочет тебя видеть. Немедленно.

Роберт щелкнул пальцами. Поправил очки, чувствуя, как на виске суетливо пульсирует предательская жилка, и протянул руку к круглому столику, на котором стояли графин вина, пара бокалов и ваза с фруктами. Мир медленно пополз из-под ног, проворачиваясь по нереальной, одной Судьбе ведомой оси.

– Пожалуй, я глотну твоего джастина… – сказал он. – Десять лет, Ара… Десять лет нас водили на веревочках. А?..

– Может, больше, может, меньше, – философски отозвался Ариф, наливая маслянистую рубиновую жидкость в подставленный бокал, – какая разница? Важен день сегодняшний – а что, сегодня нас есть кому остановить? Есть, Роббо?

# Примечания

1

Прим. авт.:Кенотаф – греч., ложное захоронение, ритуальная пустая могила.