Олег Авраменко
СОБИРАЮЩАЯ СТИХИИ

1. КЕВИН
КАНДИДАТ В ИМПЕРАТОРЫ

Когда в тринадцатый раз кряду все три кости выпали шестёрками вверх, я тихо, но в сердцах выругался. Нельзя сказать, что я был слишком суеверным человеком и меня сильно смущала чёртова дюжина в сочетании с тремя шестёрками – Числом Зверя. В конце концов, от тринадцати можно избавиться, бросив кости в четырнадцатый раз. Так я и сделал – и вновь получил три шестёрки. Настоящая мистика!

И дело тут вовсе не в шестёрках. Просто, когда я впервые воспользовался этим комплектом костей, они выпали именно в такой комбинации – случайность вполне допустимая, – но после этого уже отказывались ложиться иначе, кроме как шестёрками вверх. В ящике моего стола набралось свыше сотни самых разных игральных костей, и каждая из них, брошенная мною, выпадала только строго определённым, «своим» числом. Разумеется, я мог повлиять на неё, заставить упасть иначе – но это уже было неинтересно, никакими вероятностями здесь и не пахло. Другое дело, когда я, следуя методике, разработанной Брендоном специально для адептов, блокирую любую возможность сознательного и подсознательного влияния на кости – и получаю воистину невероятные результаты.

Я исследовал «меченые» кости и так, и этак. Исследовали их и другие, но никто не обнаружил ничего подозрительного. Кости были как кости, вели себя вполне нормально, не преподносили никаких сюрпризов... пока не оказывались в моих руках. Тогда они словно бесились и напрочь забывали о вероятностных законах. Так что не в шестёрках дело. Вовсе не в шестёрках...

Тем не менее, эти шестёрки меня раздражали. Почему они выпали именно сегодня? Почему не вчера, не позавчера, не неделю назад? Возможно, это не просто случайное совпадение... То есть, не просто очередное нагромождение невероятных случайностей.

Когда я бросил кости в двадцать седьмой раз, ко мне в кабинет вошли Дейдра и Колин. Быстро прикинув в уме, я решил, что здесь нет никакого совпадения – ни обыкновенного, ни необыкновенного. Двадцать семь – самое заурядное число... Хотя, конечно, это три в кубе, тройка на тройке, а три плюс три равно шести; к тому же сейчас в комнате нас было трое. Три человека, три игральные кости. Три в третьей степени – двадцать семь.

Чёрт! Так недолго и свихнуться...

Колин приветливо улыбнулся мне и сказал: «Доброе утро, женишок», а Дейдра обошла стол и, наклонившись, поцеловала меня в губы.

– Ты прекрасно выглядишь, Кеви. Правда, немного нервничаешь.

– Оно и понятно, – заметил Колин, усаживаясь в кресло. – Помнится, я тоже страшно переживал. Боялся, как бы в последний момент Бренда не передумала.

– Ещё бы! – неосмотрительно ляпнул я.

Колин с немым вопросом уставился на меня, затем перевёл укоризненный взгляд на Дейдру. Сестра вздохнула.

– Извини, дядя. Мне пришлось рассказать. Кеви чуть было не разуверился в идеале, когда решил, что Бренда изменяла тебе.

Колин что-то неразборчиво проворчал себе под нос, достал из кармана сигарету и закурил. Я пододвинул пепельницу ближе к краю стола. А Дейдра тем временем устроилась на мягком подлокотнике моего кресла и положила руку мне на плечо.

– Значит так, племяшки, – твёрдо произнёс Колин после двух глубоких затяжек. – Зарубите себе на носу: Мел мой сын. Мой и Бренды.

– Мы это не оспариваем, – как можно мягче сказал я.

Колин неопределённо хмыкнул:

– Что ж, ладно... Кстати, Дейдра. Мел жалуется, что ты избегаешь его. Если ты передумала, так прямо и скажи, не мучь парня.

В ответ сестра лишь горько вздохнула и потупилась. В связи с гибелью Эрика, её свадьбу с Мелом, разумеется, пришлось отложить. Однако после этого Дейдра и слышать не хотела о назначении новой даты бракосочетания.

– Понятно, – Колин сокрушённо покачал головой. – Так я и передам Мелу. Признаться, я с самого начала не верил в серьёзность вашей затеи.

И Колин, и Дейдра очень болезненно восприняли смерть Эрика. Но Колин был мужчиной, к тому же за эти полтора месяца он прожил в быстром потоке свыше двух лет собственного времени, ускоренными темпами изучая теорию виртуального гиперпространства, и уже более или менее смирился с потерей любимого племянника, который был для него скорее третьим сыном. А вот Дейдра до сих пор не могла прийти в себя – как, собственно, и Бренда, и Брендон с Бронвен, и та, чьё имя я по-прежнему избегал произносить даже мысленно. Я всегда подозревал, что Дейдра любила Эрика отнюдь не сестринской любовью, но вместе с тем считал преувеличением слова Шона о том, что, дескать, Эрик разбил её сердце. А похоже, так оно и было...

– Анхела уже битый час вертится перед зеркалом в своём подвенечном платье, – сдержанно произнесла Дейдра, нарушая гнетущее молчание. – Просто прелесть.

– Анхела или её платье?

– И то, и другое, – слабо улыбнулась сестра. – А в сочетании они просто сражают наповал. Думаю, тебе всё-таки стоит нарушить традицию и повидаться с ней хоть на пару минут.

Я отрицательно покачал головой:

– Ничего, вытерплю. Надо же воспитывать в себе стойкость и силу воли.

– А ты уже решил, что наденешь?

Я кивнул:

– Конечно, парадную капитанскую форму. Сегодня ночью смотался на Землю и купил себе новенькую. Смотрится потрясно.

– Милитарист чёртов! – фыркнул Колин. – Империалист. Мог бы уже сразу произвести себя в адмиралы. Или, того больше, изобрести новое звание – адмиралиссимус.

Я проигнорировал этот выпад, потому как не нашёлся с достойным ответом. Насчёт империалиста Колин отчасти был прав, и он, по правде сказать, уже достал меня своими плоскими, но едкими остротами. А про Анхелу и говорить не приходится. Хорошо хоть Бренда и Дейдра воздерживались от язвительных комментариев. Льщу себя надеждой, что они целиком на моей стороне.

Две недели назад, как только Терра-де-Астурия был подключена к сети межзвёздной связи, я провёл в режиме реального времени сенсационную пресс-конференцию, которая повергла в шок все без исключения планетарные правительства и разного рода международные организации, а на всех крупных биржах вызвала дикий всплеск активности на грани паники. В один прекрасный день Галактика проснулась и узнала, что такой себе Кевин Макартур медленно, но верно прибирает её к рукам. Почти сразу на меня обрушился град повесток в суд по серьёзным и не очень серьёзным, а подчас даже смехотворным поводам. Появилось и несколько десятков ордеров на мой арест – впрочем, мои адвокаты немедленно их опротестовали. Было ясно, как день, что мне не избежать судебных тяжб и многочисленных расследований моей деятельности со стороны самых разных правительственных и международных инстанций. Однако я был готов к этому и имел в своём распоряжении целую армию квалифицированных юристов. Мой любимый биржевой брокер Антон Стоич благоразумно решил переждать бурю, уйдя вместе со всей своей семьёй в подполье (только по последней моей наводке с астурийскими песо он положил себе в карман около трёх миллиардов евромарок), и оставил мне следующее сообщение: «Пит, засранец! Я думал, что ты голубой, а оказалось – коричневый».

Через семнадцать часов после окончания моей пресс-конференции в сектор Астурии вошла внушительная эскадра боевых кораблей и расположилась на подступах к системе, как бы в доказательство того, что я шутить не собираюсь. Рик, дотошно собиравший на меня компромат, прежде не имел ни малейшего понятия о существовании этой эскадры. Её появление стало для него приятным сюрпризом, и он с огромным удовольствием принял её под своё командование. К его вящему восторгу оказалось, что корабли оснащены не только новейшим вооружением, но и самым современным исследовательским оборудованием, их экипажи полностью укомплектованы лишь на уровне рядового состава и старшинского корпуса, а почти две трети офицерских должностей вакантны. Рик тотчас разослал с полсотни телеграмм своим бывшим подчинённым и соратникам, предлагая им поменять место службы; кроме того, он (естественно, с моего согласия) начал переговоры о приобретении новых кораблей.

А три дня назад руководство военного флота Земной Конфедерации без каких-либо официальных мотивировок присвоило мне почётное звание капитана. Как мне кажется, главнокомандующий Военно-Космическими Силами Земли адмирал Петрина (кстати, мой добрый знакомый – в Академии я был его лучшим курсантом) с чисто солдатской прямотой рассудил, что простому командору негоже владеть целой эскадрой; а поскольку отнять её не было никакой возможности, то оставалось лишь повысить меня в чине. Анхела была непоколебимо уверена, что я подкупил добрую половину генштаба, а я уже и не пытался разубедить её. Я начал подозревать, что чем большим негодяем она меня считает, тем больше я нравлюсь ей. Воистину, женщины – удивительный народ...

– Тебе не кажется, Кеви, что пора принарядиться? – отозвалась Дейдра.

– Так рано ещё, – возразил я. – До начала церемонии лишь чуть меньше двух часов. А на сборы мне понадобится максимум минут пятнадцать – двадцать. Я же не женщина.

– Но тебе нужно привыкнуть к новой форме, – заметил Колин и снова ухмыльнулся. – Не то люди подумают, что ещё вчера ты был командором.

Я скептически хмыкнул, но не стал распространяться по поводу того, что привыкал к новой форме почти всю прошедшую ночь. Я никак не мог заснуть в одиночестве и лишь под самое утро заставил себя поспать три часа – но на большее меня не хватило. Я действительно волновался, хотя, казалось бы, никаких рациональных причин для этого не было.

– И всё же принарядись, – настаивал Колин. – Мы с Дейдрой хотим посмотреть.

Сестра энергично кивнула.

Я понял, что это неспроста, но решил воздержаться от расспросов и поднялся с кресла.

– Что ж, ладно, удовлетворю ваше любопытство. Но вам придётся немного поскучать без меня.

– Если нужно, пойдём на такую жертву, – заверила меня Дейдра.

– Хорошо, ждите.

С этими словами я вышел из кабинета и направился в спальню, где меня поджидала парадная капитанская форма, аккуратно разложенная на широкой кровати.

Особенно мне нравилась фуражка с золоченым козырьком, а четыре золотые нашивки на погонах, вместо прежних трёх, вызывали у меня чувство глубокого удовлетворения. Плотная белая ткань, из которой был сшит мундир, не мялась и обладала пылеотталкивающими свойствами, так что можно было не бояться где-то нечаянно запачкаться. Но, как и у всех медалей, у этой была обратная сторона – в такой форме всегда выглядишь, как на картинке, будто только что сошёл с конвейера.

Переодевшись, я после недолгих колебаний прицепил к поясу свою шпагу вместо традиционного кортика. Этим я не нарушил никаких правил, поскольку (даже если не считать моего аристократического происхождения), согласно уставу ВКС Земли, имел полное право на ношение шпаги – четыре с половиной года назад я был произведён в рыцари Британской Империи за свои научные достижения.

Я посмотрел в зеркало и остался вполне довольным собой. Правда, с некоторым сожалением подумал, что в церкви волей-неволей придётся снять эту великолепную фуражку.

Кстати, с церковью возникли некоторые сложности. Дело в том, что христианское учение, исповедуемое на Земле Артура, по большинству позиций было гораздо ближе к православию, нежели к католицизму, хотя в самом главном, в символе веры, признавало схождение Святого Духа не только от Отца, но и от Сына. Для соблюдения всех формальностей я был вынужден, как заправский конспиратор, в обстановке строжайшей секретности получить от святейшего патриарха Иерусалимского, Корунна МакКонна, официальное разрешение на венчание по католическому обряду. Мама благословила меня – она знала и об Анхеле, и о Дженнифер, и об ещё не родившихся детях, а с Анхелой даже дважды встречалась в Безвременье (надо ли говорить, что они сразу понравились друг другу). Однако я по-прежнему скрывал от мамы факт существования космической цивилизации, чтобы не ставить её в неловкое положение перед отцом. Матушка прекрасно понимала, что здесь дело нечисто, но доверяла мне и знала, что если я темню, значит имею на то веские причины.

Из всей моей родни официально на моей свадьбе будут присутствовать только двое – Дейдра и Колин. Бренда наотрез отказалась легализироваться на Астурии. Она без обиняков заявила, что её место там, где производятся самые классные компьютеры и пишется самый крутой софт – то есть, на Материнской Земле. А поскольку в мои ближайшие планы не входило лишать Землю лидерства в области информационных технологий, то мне не оставалось ничего делать, кроме как признать правоту тётушки.

Вместе с Брендой на матушке-Земле обосновалась и Дженнифер. Для этого пришлось инсценировать её отлёт на челноке Джо. Рик был страшно огорчён; я, признаться, тоже. Дженнифер объясняла своё решение тем, что ей очень понравилась Земля, и, кроме того, там она подружилась с женой Мориса де Бельфора. Однако я склонен был полагать, что прежде всего Дженнифер хотела держаться подальше от Анхелы. Наотрез (и не единожды) отказавшись стать моей женой, она, вместе с тем, дико ревновала меня. Ну, кто этих женщин разберёт?..

Зато Колин, овладев премудростями современной теоретической физики, сразу заявился на Астурию. Я назначил его директором-распорядителем Фонда Макартура, и он моментально развил бурную деятельность по созданию Института пространства и времени. Колин с искренним негодованием и даже возмущением отверг предложенный мною липовый диплом и гордо предъявил научной общественности Терры-де-Астурии два настоящих – главного магистра физических наук Земли Артура и профессора кафедры теоретической и математической физики Авалонского Королевского Университета. Ясное дело, эти дипломы не числились в списке общепризнанных в Галактике, но на Астурии их всё-таки признали. Правда, сначала достопочтенным членам Президиума Королевского научного общества пришлось обратиться за консультацией к независимому эксперту-лингвисту, знатоку классического греческого языка. Для остальных трёх официальных языков нашего Дома – валлийского, гэльского и готийского – на всей планете специалистов не нашлось.

Когда я вернулся в кабинет, Дейдра и Колин с интересом рассматривали игральные кости, лежавшие посреди стола шестёрками вверх.

– Очередная устойчивая комбинация? – спросила сестра.

– Да, – ответил я. – Будь она проклята.

– Надеюсь, ты не расцениваешь это, как дурное знамение?

– Стараюсь не расценивать.

Колин понимающе кивнул, продолжая смотреть на кости:

– Да, конечно. Могу представить, как тебе досадно.

– А у тебя что с кошками? – полюбопытствовал я.

Он слегка нахмурился:

– Всё по-прежнему... Чтоб им пусто было!

Между тем Дейдра отошла от стола, смерила меня оценивающим взглядом и лучезарно улыбнулась:

– А ты и вправду потрясно выглядишь, братишка. Должна признать, что военная форма тебе очень идёт... Ну же, дядя!

Колин встрепенулся, рассеянно посмотрел на меня, пробормотал: «Ах, да, разумеется», – затем снова посмотрел на кости, сгрёб их в ладонь и бросил. Они выпали в комбинации два – четыре – пять.

– Так-то лучше. – Колин отвернулся от стола, достал из оттопыренного кармана большой белый футляр с изображением красного геральдического дракона, поднял крышку и протянул его мне. – Вот, Кевин, взгляни.

Я не удержался от изумлённого восклицания. Внутри футляра на бархатной подушечке лежал орден Круглого Стола – высшая награда моей родины. Я бы подумал, что дядя показывает мне свой орден, если бы у него груди не красовался надетый по случаю праздника точно такой же восьмиконечный алмазный крест на оранжево-бело-зелёной ленте.

– Артур велел вручить это тебе в день твоей свадьбы, – невозмутимо сказал Колин.

Я вконец растерялся:

– Мне?.. В день свадьбы? Но я ничего не говорил ему о свадьбе... Кто же сказал?..

– Не мы с Брендой. И не Дейдра.

– Значит, мама, – вздохнул я. – Наверное...

Колин передал футляр с орденом Дейдре и сказал:

– Итак, Кевин.

В его правой руке невесть откуда появилась шпага. И не какая-нибудь – а отцовская Эскалибур!

Эге! Шутки в сторону. Совладав с собой, я снял с головы капитанскую фуражку и преклонил колени.

Колин торжественно произнёс:

– Именем короля и по его поручению, посвящаю тебя, Кевин, сын Артура, принц Уэльский, в рыцари Круглого Стола. Будь достоин сего высокого звания, да пребудет с тобой Сила и благословение Господне во всех праведных твоих начинаниях! – Он ритуально коснулся клинком моего левого плеча, затем правого и, наконец, макушки. – Аминь!

Дейдра помогла мне встать, повесила на шею ленту с крестом и поцеловала меня в губы.

– Поздравляю, Кеви.

Я посмотрел на себя в зеркало и несколько раз моргнул, словно бы желая убедиться, что это никакая не галлюцинация, и крест на моей груди вполне реален. Я даже потрогал его – он не исчезал.

Постепенно на смену изумлению и растерянности мной овладевало недоумение. За четверть века, прошедших с момента учреждения отцом ордена Круглого Стола, этой награды были удостоены только пять человек – за особо выдающиеся заслуги перед Домом... Но я-то за что?!

Последние два слова я произнёс вслух. Колин хмыкнул.

– Я задал Артуру точно такой же вопрос. Он ответил буквально следующее: «Кевин знает, за что. И ты, кстати, знаешь. И Дейдра. И Бренда. И бедняга Эрик знал».

– Ого! – поражённо пробормотал я.

– Так что, Кеви, – подытожила Дейдра, – отец определённо дал тебе понять, что он на твоей стороне. Во всяком случае, он высоко ценит твои намерения. Зря ты не доверяешь ему. – Тут она сделала паузу и переглянулась с Колином. Затем многозначительно произнесла: – М-да...

– Что там ещё? – подозрительно спросил я.

Дейдра немного помедлила, затем неуверенно заговорила:

– Боюсь, братишка, я знаю, почему ты продолжаешь таиться от отца. Бренда и Колин согласны со мной. Всё дело в Дженнифер.

– Глупости! – фыркнул я. – За неё я не опасаюсь. Она так похожа...

– Вот то-то же. Как раз здесь и зарыта собака. Именно из-за этого сходства ты почти месяц был слеп и упорно не хотел узнавать в Дженни родственницу. Она очень похожа на Юнону, это так. Но ещё больше она похожа на другую женщину из нашего рода – на ту, которая сейчас сама на себя не похожа.

В моей голове промелькнули какие-то смутные и весьма неприятные ассоциации.

– Я не понимаю...

– Ты просто отказываешься понимать. Это нам с Брендой Дженни, прежде всего, напоминает Юнону – что вполне естественно. Но для тебя... Ради Бога, Кеви! Хватит обманывать себя! Ты же не мог не видеть портрет ПРЕЖНЕЙ Дианы.

Я застонал и отвернулся к стене. Пелена наконец спала с моих глаз. Я в одночасье прозрел и понял, что Дейдра совершенно права. Светловолосая и голубоглазая Дженнифер, обладая улыбкой Юноны, всё же больше походила не на неё, а на женщину с портрета, который я видел всякий раз, когда бывал в Замке-на-Закате. Эта женщина, младшая сестра Юноны, жива по сей день, но выглядит иначе – своё прежнее тело она потеряла задолго до моего рождения. Зовут её Диана... Её имя я ненавижу так же сильно, как и её саму. (Из-за этого без вины пострадавшей оказалась моя сестра с тем же именем: чтобы не злить меня, все без исключения, даже отец с мамой, зовут её просто Ди, а ей это страшно не нравится.)

Перекрашенная в платиновую блондинку, Дженнифер очаровала меня в первый же момент нашего знакомства. Потом я полюбил её, как сестру и как женщину, и страшно боялся возненавидеть за сходство с былым обликом той, кого я с десяти лет ненавидел всеми фибрами души. Впоследствии я перестал этого бояться, но теперь боялся другого – реакции отца. Слишком бурной реакции. И слишком восторженной...

– Ох, уж эти мне комплексы! – ворчливо произнёс за моей спиной Колин. – Между прочим, Кевин. Я думаю, что насчёт шестёрок ты можешь не переживать.

Я повернулся к нему:

– А что?

– По-моему, это никакое не дурное знамение, а всего-навсего лишь очередное невероятное совпадение. Сегодня ты стал шестым кавалером ордена, вот кости и выпали шестёрками. Вполне закономерно, ты не находишь?

Я серьёзно кивнул:

– А знаешь, это мысль.

В устремлённом на нас взгляде Дейдры сквозило сочувствие. Эпидемия бешенства среди вероятностей не затронула сестру так основательно, как меня или Колина. Дай-то Бог, чтобы её это миновало...

Я снова прикоснулся к алмазному кресту, убеждаясь, что он по-прежнему на своём месте.

– Интересно, знает ли отец о Дженнифер?

Колин пожал плечами:

– Понятия не имею. Я не стал расспрашивать его, так как тогда мне пришлось бы выложить ему всё начистоту. А это должен сделать ты.

– Да, Кеви, – поддержала его Дейдра. – Дальше скрытничать бессмысленно. Мало того – глупо.

Я яростно нахлобучил фуражку.

– Чёрт побери! Кто ему рассказал? Если не вы, то кто? Мама исключается – ей ничего не известно ни о космической цивилизации, ни о причастности к этому Эрика, ни о вашем участии в моём проекте... Может быть, Хозяйка?

– Она отрицает это, – сказала Дейдра.

– Вы её спрашивали?

– Нет. Но мы так думали. Однако Хозяйка, встретив нас в Безвременье, сказала: «Это была не я».

– А кто же тогда?

Колин прокашлялся:

– Я думаю... В общем, кроме Дейдры-Хозяйки, есть ещё одна женщина, которая очень близко стоит к Источнику. Возможно, ближе, чем мы полагаем. И, возможно, она знает гораздо больше, чем мы можем себе представить.

Я до боли прикусил губу. Этого ещё не хватало!

Диана – в космическом мире?..

В моём мире!

2. ЭРИК
ПОПАВШИЙ В ПЕРЕПЛЁТ

На исходе первого года моего пленения я совершил глупейшую ошибку. До сих пор понять не могу – то ли я просто свалял дурака, то ли на меня нашло временное помрачение рассудка, а может быть, я начал понемногу сходить с ума... Хотя последнее – вряд ли. Безумие лишь на первых порах подкрадывается незаметно; а потом оно обрушивается стремительно, с сокрушительной силой, подобно горной лавине сметая всё на своём пути. Сколько раз я просил Бога, Дьявола, всех святых и нечистых ниспослать мне это блаженство. Но ни Небо, ни Преисподняя не откликались на мои страстные мольбы, и я по-прежнему оставался в здравом уме.

Очевидно, в планы Александра не входило лишать меня рассудка и тем самым облегчать мою участь. Напротив, он сделал всё, чтобы не дать мне свихнуться от одиночества. Я постоянно балансировал на грани сумасшествия, но переступить её не мог. Мы часто недооцениваем возможностей человеческой психики, считая её хрупкой, неустойчивой, легко уязвимой, и очень удивляемся, когда в экстремальных ситуациях она отыскивает ресурсы, о существовании которых мы не подозревали. Порой я вспоминаю Брана Эриксона, Бешеного барона, проведшего свыше шестидесяти лет в полной изоляции, но сохранившего ясность ума. Некоторые даже утверждают, что он стал более нормальным, чем прежде, – и это при том, что моя матушка целенаправленно стремилась довести его до безумия.

Условия моего содержания в плену у Александра не шли ни в какое сравнение с тем сирым убожеством, в котором десятилетиями влачил своё жалкое существование Бран Эриксон. Мир, ставший моей тюрьмой, любому другому показался бы райским уголком – но только не мне. Я не восхищался его мягким субтропическим климатом, не радовался вечной весне, равнодушно взирал на дивные закаты и столь же дивные рассветы, без наслаждения вдыхал чистый и свежий воздух, напоённый ароматами дикой природы. Даже самая комфортабельная тюрьма остаётся тюрьмой, а клетка с золотыми прутьями – всё равно клетка. Я не мог называть этот мир раем. Он был моим Тартаром. Или, скорее, моей Голгофой. В лучшем же случае – садом Гефсиманским...

Я жил в роскошном двухэтажном особняке у самого озера, а чуть поодаль начинался густой девственный лес. Судя по всему, этот дом был построен задолго до моего появления и, очевидно, прежде служил Александру чем-то вроде санатория, где он отдыхал от своих грязных делишек и планировал новые злодеяния. Я нашёл здесь всё, в чём только мог нуждаться (естественно, за исключением свободы и человеческого общения), – от обширных запасов самой разнообразной еды, включая деликатесы, до шикарной библиотеки, содержащей не менее пяти тысяч книг. Последнее, как я подозревал, было предназначено исключительно для меня. Из рассказов родных я знал, что Александр никогда не был великим чтецом, а довольно бессистемный подбор литературы свидетельствовал о том, что за прошедшие тридцать лет он в этом отношении мало изменился.

О скорости течения времени я мог судить, лишь исходя из показаний допотопного сравнительного хронометра в библиотеке, поскольку мои наручные часы Александр предусмотрительно конфисковал вместе с перстнем. Если верить хронометру, за стандартные сутки Основного потока здесь проходит двадцать два дня и семь с хвостиком часов; то есть, как и обещал Александр, один год за неполные шестнадцать дней. Но я не видел оснований верить этим цифрам. Только изучив особенности конструкции генератора, подключенного к Формирующим и обеспечивавшего дом электроэнергией (благо уроки Колина не прошли даром), я убедился, что скорость течения времени в этом мире не превышает двадцати пяти единиц Основного потока. Не скажу, что это сильно обрадовало меня, но теперь я не боялся, что умру от старости раньше, чем родные успеют хватиться меня...

Первые несколько месяцев я провёл в полной апатии, отвлекаясь от мрачных раздумий лишь за чтением книг и очень редко – за просмотром особо интересных фильмов. Позже я начал ходить на охоту – не потому, что стали истощаться запасы пищи или мне приелись консервы (технология консервирования XXXII-го века была выше всяких похвал), а просто для того, чтобы внести хоть толику разнообразия в мою унылую, бесцельную жизнь. Обычно я возвращался с пустыми руками, но бывало и так, что по чистой случайности я подстреливал какого-нибудь нерасторопного зайца или зазевавшуюся утку. Тогда я приносил свою добычу в дом и скармливал её кухонному автомату, который обрабатывал несчастную тушку и делал по моему заказу жаркое. Я без особого удовольствия съедал его – не пропадать же добру.

Именно на охоте у меня впервые возникла мысль устроить Александру ловушку. Однажды в лесу мне повстречался огромный матёрый волчище. Здесь волки были самыми крупными хищниками, охотились в одиночку и никого не боялись. Позже они познакомились со мной ближе и стали меня бояться; но это было позже, а тогда волчище направился ко мне, грозно осклабившись и предвкушая сытный ужин. В ответ я небрежно вскинул лазерное ружьё и, не целясь, выстрелил. Лишившись левого уха, насмерть перепуганный волчище, поджав хвост, скрылся в лесной чаще. А я подумал, что, будь на месте волка Александр, я бы не промахнулся и послал смертоносный луч ему прямо в сердце.

С тех пор эта мысль прочно засела в моей голове. Я загорелся идеей застать Александра врасплох. Глупая была идея. Но отнюдь не безумная.

При иных обстоятельствах я мог бы рассчитывать на успех. Колдуны не обладают сверхъестественной реакцией, в среднем они реагируют с такой же скоростью, как и простые смертные; другое дело, что зачастую реагируют иначе. Например, при звуке выстрела обычный человек норовит упасть на землю или спрятаться в ближайшее укрытие, тогда как вышколенный колдун чисто рефлекторно приводит в действие защитные чары. Если же удастся опередить его и послать пулю прицельно, в сердце или в голову, то вполне можно добиться желаемого результата. Я знал несколько случаев, когда чересчур беспечные колдуны гибли столь нелепым образом.

Правда, в моём случае было одно «но». Лишив меня доступа к силам, Александр, тем не менее, держался со мной начеку. И правильно делал, кстати. Я знал несколько весьма эффективных приёмов рукопашного боя и всё порывался применить их в его присутствии. Достигни хоть один мой удар цели, Александр отключился бы как минимум на десяток-другой секунд, чего мне вполне хватило бы, чтобы свернуть ему шею. Но, увы, он не терял бдительности.

Также не представлялось возможным подстрелить его из лазерного ружья. Вряд ли Александр оставил здесь оружие по недосмотру. Он явно сделал это умышленно и теперь предвкушал очередную забаву. Ну что ж, решил я, будет тебе забава. Только не та, которую ты ждёшь.

Целый месяц я перебирал различные варианты, отбрасывая их один за другим. В конце концов у меня родился гениальный (как мне тогда казалось) план. На первый взгляд идея была проста, но её практическая реализация потребовала значительных умственных и физических усилий.

Несколько дней я просидел за книгами по электричеству, делая необходимые расчёты. Затем смоделировал ситуацию на компьютере и внёс мелкие коррективы, после чего создал первый действующий прототип. Результат испытания был удовлетворительным, однако скорость накопления заряда до «пробойного» напряжения – порядка десяти тысяч вольт на сантиметр – оказалась значительно меньше расчётной. Кроме того, полностью сгорела экспериментальная установка (впрочем, этого я как раз ожидал). Самым же важным итогом первой попытки было то, что у генератора хватило мощности, а изоляция высоковольтного кабеля выдержала критическую нагрузку. Я сделал кое-какие уточнения, произвёл перерасчёт и после ещё двух испытаний добился желаемого эффекта.

Между тем первый год моего пленения подходил к концу. Я смонтировал рабочую установку на крыльце дома, тщательно замаскировал её, замёл следы своей деятельности и с тех пор стал пользоваться исключительно чёрным ходом – поскольку парадный превратился в смертельную ловушку. Теперь оставалось только ждать.

Если вы ещё не поняли, что я задумал, популярно объясняю: я решил устроить небольшую искусственную молнию. Под навесом парадного входа были спрятаны самодельные сферические конденсаторы, способные накопить заряд, достаточный для получения такой разности потенциалов между ними и землёй, при которой происходит лавинообразная ионизация воздуха... короче, из изолятора он становится проводником электричества, и накопленный заряд молниеносно устремляется в землю. Именно молниеносно – ибо так рождаются молнии.

Ловушка должна была сработать при повороте ручки входной двери. Расчётное время накопления заряда приблизительно равнялось трём сотым секунды (благо я располагал мощным источником энергии), но на практике получалось несколько больше – от четырёх до пяти. Однако дела это не меняло: за столь короткое время адекватно среагировать на ситуацию было весьма и весьма затруднительно.

Главное, чтобы Александр вошёл в дом, а не переместился прямиком в холл. У меня были основания надеяться, что он так поступит, ибо в предыдущий раз, когда привёл меня сюда, он материализовался со мной перед домом, а не внутри; а прежде, чем исчезнуть, вышел наружу. Возможно, дом был защищён блокирующими чарами (к сожалению, лишённый доступа к силам, я не мог это проверить). Так что мне оставалось терпеливо ждать его появления и уповать на то, что он войдёт через парадную дверь, не нарядившись предварительно в силовые «доспехи». В конце концов, кого ему бояться – калеки-принца с потерянным Даром?

Увы, я недооценил предусмотрительность Александра...

* * *

И вот, однажды утром я проснулся от оглушительного грохота, сотрясшего до основания весь дом. Я мигом вскочил с постели и босиком выбежал из спальни, на ходу натягивая халат. Я действовал чисто автоматически, без раздумий; мне не требовалось ни секунды, чтобы сообразить, что произошло. Слишком долго я ждал этого грохота – и наяву, и даже во сне.

Сбежав по лестнице в холл на первом этаже, я обнаружил там... нет, отнюдь не полный разгром – но некоторый беспорядок. Оконные стёкла были сверхпрочными и небьющимися, поэтому они уцелели. Зато входной двери повезло меньше – взрывной волной её сорвало с петель, она влетела внутрь, опрокинула по пути кресло и врезалась в трюмо, разбив вдребезги зеркало. В воздухе явственно чувствовался запах озона, горелого мяса и тлеющего тряпья.

Осторожно, чтобы не наступить босыми ногами на осколки стекла, разбросанные по всему холлу, я пробрался к парадному входу. Неприятный, тошнотворный запах становился всё сильнее, что и неудивительно – на покорёженном взрывом крыльце валялся обуглившийся человеческий труп.

Впрочем, обрадоваться удачному исходу моей затеи я не успел, так как сразу увидел в отдалении серебристый аппарат с крыльями, похожий на небольшой реактивный самолёт, и троих идущих ко мне людей. Двое, которых я прежде не встречал, были явно огорошены и даже напуганы происшедшим; на их лицах читался ужас вперемежку с отвращением. Зато третий – увы! хорошо знакомый мне – откровенно забавлялся ситуацией. Его губы кривились в злорадной ухмылке... Как же я ненавидел эту ухмылку!

Двое незнакомцев остановились перед крыльцом, а Александр спокойно поднялся по ступенькам, с полным безразличием перешагнул через труп и подошёл ко мне. Я пребывал в полном оцепенении, стоял неподвижно, как истукан, и тупо таращился на своего мучителя, а в голове судорожно билась лишь одна-единственная мысль: меня снова перехитрили... вернее, я перехитрил сам себя!

– Так, так, так, – по-прежнему ухмыляясь, произнёс Александр. – Признаться, ты разочаровал меня, Эрик-гадёныш. Я-то думал, что тебе достанет ума и терпения подождать года три-четыре и только затем устроить нечто подобное. Но ты оказался слишком глуп и нетерпелив. – Он повернул голову и бросил беглый взгляд на обугленное тело. – Если не ошибаюсь, это уже второй мертвец на твоём счету... Даже третий – ведь бедный дурачок Зоран погиб также по твоей вине.

Ко мне наконец вернулся дар речи.

– Негодяй! – воскликнул я. – Ты всё-таки убил его?!

Моё негодование было порождено бессильной яростью и отчаянием. На самом же деле я давно смирился с мыслью, что Зоран мёртв, и его убийцей считают меня. Гораздо больше угнетало другое: неужели мои родные так легко поверили, что глупый и неуклюжий Зоран смог одолеть меня – пусть даже ценой собственной жизни?.. Это больно задевало моё самолюбие.

Александр коротко рассмеялся:

– Только не говори, что тебе жаль этого кретина. Ты его презирал, а он ненавидел тебя всей душой и мечтал выпустить тебе кишки... Гм. Полагаю, в последние мгновения своей жизни он был счастлив, ибо считал, что достиг своей цели. Ему не суждено было узнать, как жестоко он ошибся.

Ага, подумал я, вот оно как! Стало быть, Александр не просто прикончил Зорана моей шпагой и инсценировал мою смерть в Туннеле. Он принял мой облик (что, учитывая нашу разницу в росте и весе, дело нешуточное), сразился с Зораном на дуэли и прежде, чем нанести смертельный удар, позволил ему ранить себя.

Но зачем было устраивать это идиотское представление? Для кого?..

Долго недоумевать мне не пришлось. Тут же я получил исчерпывающее объяснение, расставившее всё на свои места.

– Благодаря этой маленькой хитрости, – после короткой паузы вновь заговорил Александр, – никто не усомнился в твоей гибели. Я устроил так, что свидетелем моей... то бишь твоей с Зораном дуэли была его младшая сестра.

– Радка?!

– Да, она самая. Твоя ненаглядная милашка. – Он скривился. – Эта дурочка, как и её братец, не обнаружила никакого подвоха и приняла меня за тебя. Она видела, как мы дрались, как Зоран якобы проткнул тебе брюхо, как затем ты из последних сил раскроил ему череп и скрылся в Туннеле. Убедившись, что брату ничем нельзя помочь, она бросилась было за тобой вдогонку, но обнаружила, что твой след в Туннеле обрывается. Там же исчезли твои чудесные часики и кольцо с Самоцветом. – Александр развёл руками и изобразил на лице скорбную мину. – Вот так-то, Эрик-гадёныш. Тебя, считай, уже похоронили. В самом буквальном смысле похоронили – по моим сведениям, через несколько дней в Солнечном Граде должна состояться траурная церемония.

Я непроизвольно вздохнул. Увы, это похоже на правду. Очень похоже. Когда человек гибнет в Туннеле, отыскать его тело невозможно – оно распыляется на атомы по всей бесконечной Вселенной. По всей видимости, следствие пришло к выводу, что из-за ранения я был в полуобморочном состоянии, уже не мог сознательно контролировать свои действия, и тогда сработал внедрённый на уровне рефлексов императив: «Если ты смертельно ранен, если ты беспомощен, ищи приют в стенах родного Дома». Руководимый подсознанием, я направился в Царство Света, но не успел, умер в пути...

Отец, мама... Каково им сейчас?

Весь этот год я старался не думать о них, чтобы не бередить душу. А если и думал, то старался убедить себя в том, что они ещё не потеряли надежду и продолжают искать меня. Конечно, не стоит относиться серьёзно к словам Александра о скорой траурной церемонии – этим он хотел лишь подразнить меня. В Домах не принято столь поспешно хоронить людей, тела которых не найдены. Тем не менее, мой случай был слишком уж очевидным. Проклятый Александр ловко всё провернул...

Меня с новой силой захлестнула волна ярости. Я молниеносно выбросил вперёд руку, целясь Александру в горло... но это был лишь обманный манёвр, призванный отвлечь внимание противника. Однако Александр не терял бдительности. Небрежно, даже чуть лениво, он парировал оба моих удара – и ложный, и настоящий, направленный в солнечное сплетение; мастерским приёмом сбил меня с ног, а затем, для пущей убедительности, несильно, но весьма чувствительно пнул носком ботинка мне в пах.

– В одной из книг я вычитал...

– Так ты ещё книги читаешь? – корчась от боли, я всё-таки не преминул съязвить. – Никогда бы не подумал.

– Так вот, – невозмутимо продолжал Александр, начисто проигнорировав мой выпад. – Там было одно замечательное высказывание: «Непокорная дворняга, которая осмеливается показать клыки хозяину, расплачивается за обучение хорошим манерам своей исполосованной шкурой». Умная мысль, не так ли? Ты тоже заплатишь за свои выходки. Но не своей, а чужой шкурой. Для тебя это будет ещё хуже. К своему несчастью, ты сентиментальный идиот.

Почему-то я сразу вспомнил, из какой книги Александр почерпнул эту сомнительную «мудрость», хотя читал её лет десять, а то и двенадцать назад. Также я вспомнил, что эти слова принадлежали самому гнусному из отрицательных персонажей – отпетому негодяю и убийце... Впрочем, по сравнению с Александром, он был чуть ли не ягнёнком, и его проделки выглядели невинными детскими шалостями.

А угроза насчёт чужой шкуры звучала очень зловеще. Мучительно гадая, чего мне ждать дальше, я даже забыл о боли в паху.

Между тем Александр жестом подозвал к себе своих подчинённых, которые по-прежнему стояли перед домом и безучастно наблюдали за нашей разборкой. Эти двое с опаской поднялись на крыльцо, бочком протиснулись между обугленным трупом своего товарища и треснувшим косяком парадной двери, вошли в холл и, остановившись в двух шагах от Александра, молча уставились на него, ожидая дальнейших распоряжений.

Он что-то отрывисто приказал им на незнакомом мне языке и отступил в сторону. Парни (оба были молоды, лет по двадцать пять, и крепко сложены) повернулись ко мне. Их взгляды не предвещали ничего хорошего. Я мог понять их чувства – ведь только что по моей вине погиб их товарищ, чьё обезображенное до неузнаваемости тело сейчас лежало на крыльце дома. Но неужели они не понимают, что Александр не меньше моего (и даже больше) виновен в случившемся? Теперь я почти не сомневался, что он побывал здесь раньше – может быть, вчера, а может, неделю назад, – и, обнаружив мою ловушку, не стал утруждать себя её обезвреживанием или защитой от электрического разряда (хотя даже для самого тупого из колдунов это плёвое дело). Он поступил иначе: вернулся в своё логово и привёл с собой троих «телохранителей», ничего не подозревающих простых смертных, одного из которых без колебаний отправил на верную смерть. Он не просто сумасшедший – он законченный психопат, опасный маньяк и садист, ни в грош не ставящий человеческую жизнь и, мало того, получающий удовольствие при виде чужих страданий...

Помощники Александра без лишних церемоний подняли меня с пола и поставили на ноги. Тот, что был повыше, заломил мне руки за спину – причём гораздо сильнее, чем этого требовала предосторожность. Суставы мои затрещали, я судорожно стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Второй из парней, более коренастый, встал прямо передо мной, буравя меня ненавидящим взглядом. Его кулаки сжимались и разжимались.

Александр пролаял несколько слов. Коренастый крепыш с явным сожалением опустил уже занесённую для удара руку, достал из кармана футляр, раскрыл его и вынул оттуда пневмошприц. Затем грубо схватил меня за волосы, наклонил мою голову к правому плечу и сделал инъекцию в шею.

Вопреки ожиданиям, никаких особо неприятных ощущений я не испытал, только почувствовал лёгкий зуд, словно от комариного укуса. Очевидно, в предыдущий раз Александр намеренно впрыснул мне концентрированный раствор, чтобы таким садистским способом привести меня в сознание.

– Но это ещё не всё, Эрик-гадёныш, – зловеще произнёс Александр. – Сейчас тебе предстоит первый урок хороших манер.

Дальнейшее происходило, как во сне. В жутком, кошмарном сне...

Когда, повинуясь приказу Александра, его подручные отпустили меня и отошли к двери, он достал лучевой пистолет (точную копию того, который Ладислав похитил из сейфа директора Чернобыльского центра), и всадил им обоим по заряду в грудь. Даже не вскрикнув, они рухнули на пол. Лицо более высокого выражало полное недоумение и непонимание. Коренастый крепыш, в которого был послан второй заряд, успел перед смертью испугаться.

Я буквально оцепенел от ужаса. А Александр неторопливо подступил к телам своих бывших слуг и с хладнокровием палача (или профессионального убийцы) сделал им по контрольному выстрелу в голову. Затем повернулся ко мне и сказал:

– Правило номер один: свидетелей нужно убирать. Они видели тебя живым, и сколь не ничтожна вероятность того, что они могли бы попасть в руки наших родственничков, рисковать я не собираюсь.

– Но ты же сам их привёл! – через силу вымолвил я. – И убил...

– Одного убил ты, – парировал Александр. – И вообще, все трое на твоём счету. Ты вынудил меня прибегнуть к их помощи, так что пеняй только на себя.

У меня подкашивались ноги. Я с трудом доплёлся до ближайшего кресла и рухнул в него.

– Лицемер проклятый! Ты не нуждаешься ни в чьей помощи. Тем более, против меня в моём теперешнем состоянии.

Александр погрозил мне пальцем:

– Ну-ну, брось это! И не надейся, что я расслаблюсь. Пусть ты лишён доступа к силам, но клыки у тебя ещё не вырваны. Ты по-прежнему опасен, хоть и глуп. По правде сказать, возня с тобой не доставляет мне особого удовольствия. Вот если бы на твоём месте был кто-нибудь из детей Артура... – И он с мечтательным видом умолк.

Он безумен, в который уже раз подумал я. Он даже не представляет, насколько он безумен. Маньяк, свихнувшийся на почве эдиповых комплексов и давно уже позабывший о действительных причинах своего сумасшествия. Ненависть к брату стала для него смыслом жизни, а месть – главной целью. Я не представлял для Александра значительной ценности, так как был всего лишь сыном Брендона, которого он ненавидел только в той мере, в какой ненавидел весь Дом Света. При других обстоятельствах он бы не стал рисковать из-за меня своим прикрытием, но получилось так, что по чистой случайности (невероятной, непостижимой случайности!) я оказался посвящённым в одну из его тайн, имя которой – Софи...

– Впрочем, – после паузы продолжил Александр. – За это время у меня появилась неплохая идея. Как я узнал, твоя кузина Дейдра просто без ума от тебя и очень болезненно восприняла... гм, слухи о твоей смерти. Так что, когда ты состаришься и действительно умрёшь, я отправлю посылку с твоим сморщенным телом не братцу Брендону, а Дейдре. Вот уж она порадуется!

Я в отчаянии застонал. О Митра, за что мне такое наказание?!

Александр с довольной ухмылкой следил за моей реакцией. Вдоволь насладившись, он равнодушно взглянул на трупы своих подчинённых и добавил:

– Отныне каждый год твоей жизни будет стоить жизней трёх человек. Можешь устраивать им какие угодно пакости, а я не намерен играть с тобой в кошки-мышки.

«Я больше не буду!» – чуть было не выкрикнул я и лишь в последний момент сдержался. Нет, я не стану унижаться, просить, умолять. Лучше уж я...

– Конечно, ты можешь в любой момент прекратить эти мучения, – вёл дальше Александр, будто прочитав мои мысли. – Но почему-то я сомневаюсь, что у тебя хватит мужества покончить с собой. Жертвуя чужими жизнями, ты будешь жить и надеяться, что я умру раньше тебя. Ну что ж, живи и надейся.

С этими словами он развернулся, вышел из дома и не спеша направился к своему летательному аппарату – скорее всего, космическому кораблю. Некоторое время я неподвижно сидел в кресле, борясь с оцепенением, затем резко вскочил на ноги, сорвал со стены лазерное ружьё и выпустил в спину Александра длинную очередь. Смертоносные лучи прошли сквозь него, не причинив ему ни малейшего вреда. Он не остановился, не сбавил шаг и даже не оглянулся, а продолжал свой путь, как будто вовсе ничего не произошло.

Эта пренебрежительность добила меня окончательно. Я швырнул на пол ружьё, взбежал на второй этаж в свою спальню, бухнулся ничком на кровать и так пролежал несколько часов в полной прострации. Если бы я мог заплакать, рассмеяться или в какой-нибудь другой форме закатить истерику, мне было бы гораздо легче. Но я не мог. И продолжал страдать молча, беззвучно.

В моём персональном аду обстановка изменялась по классическому инфернальному сценарию – чем дальше, тем хуже. Даже тогда, когда, казалось бы, хуже быть не может...

* * *

На закате того же дня я похоронил незадачливых слуг Александра в одной братской могиле (на три отдельных меня не хватило) позади дома. Насыпав сверху холмик, я после некоторых колебаний увенчал его наспех сработанным деревянным крестом. Усопшие, по крайней мере двое из них, явно принадлежали к белой расе, к тому же Александр, будучи религиозным фанатиком, вряд ли потерпел бы в своём окружении людей, почитавших иного Бога, кроме Иисуса. Затем я прочёл над могилой короткую заупокойную молитву и вернулся в дом – мне предстояла кропотливая работа по уборке холла и ремонту изуродованного взрывом фасада.

Весь следующий год прошёл в тревожном ожидании очередного визита Александра. Под конец я уже не находил себе места от нетерпения и даже испытал какое-то противоестественное удовлетворение, когда мой злой гений явился точно в срок.

Увы, он выполнил свою угрозу и опять привёл с собой троих человек, причём на этот раз одна из них была женщина. Её звали Рут Якоби – позже я нашёл при ней удостоверение медицинской сестры. Очевидно, Александр сказал ей, что я свихнувшийся мизантроп и остро нуждаюсь в дозе успокоительного. Возможно, он предъявил ей фальшивое заключение психиатра. А может, ничего не предъявлял – если она находилась у него на службе, – просто сказал, что так нужно, без объяснений.

Я не пытался сопротивляться и безропотно позволил вколоть себе очередную годовую дозу дьявольского зелья, нивелирующего мой Дар. Пока женщина выполняла свою нехитрую работу, мужчины держали меня за руки – на всякий случай. Александр наблюдал за происходящим с полнейшим равнодушием и даже несколько отрешённо. Казалось, его мысли витали очень далеко отсюда.

Когда инъекция была сделана, он подошёл ко мне и спросил:

– Кстати, ты знал, что Кевин нашёл мою дочь?

Я ничего не ответил и подумал лишь, что Диана, как всегда, оказалась права. Та Дженнифер, о которой упоминал Кевин в подслушанном нами разговоре, на самом деле дочь Александра и, похоже, ожидает ребёнка от сына его злейшего врага. Вот уж действительно ирония судьбы!

Так и не дождавшись ответа, Александр внушительно произнёс:

– Если ты знал об этом, то совершил роковую ошибку, ничего не рассказав Морису. Тогда я не стал бы трогать тебя и уступил бы вашей семейке Софи, чтобы без проблем заполучить дочь. А теперь мне придётся рискнуть.

Чуть ли не целую минуту я соображал, что он имеет в виду. Наконец понял: Александр собирается похитить дочь, подстроив, как и в случае со мной, её «гибель». Естественно, её тело найдено не будет. Такое совпадение, ясное дело, не может не вызвать подозрений наших родных. Особенно параноика Кевина. В этот момент я был искренне рад, что у меня есть такой психованный кузен. Это был мой шанс на спасение – крохотный, почти невероятный, и всё же шанс...

Вместе с тем, мне было заранее жаль эту девушку, Дженнифер. Я не знал её и никогда не видел, но почему-то был уверен, что она не обрадуется такому папаше...

Папаше, который только что хладнокровно прикончил ещё троих человек, в том числе женщину, и лениво, вразвалочку направился к своему кораблю.

Корабль не взлетел. Он просто исчез вместе с Александром. До следующей встречи через год...

В моём комфортабельном и кошмарном аду.

3. АРТУР
ТРУДНО БЫТЬ КОРОЛЁМ

Неладно что-то в королевстве Датском. Явно неладно. И давно неладно...

Я так часто повторяю в мыслях эти слова, что порой мне начинает казаться, будто я и есть принц Гамлет с его вечным вопросом: «Быть или не быть?..» Правда, у меня нет дяди-злодея, и тень коварно убиенного отца не тревожит меня по ночам, требуя отмщения. Зато мне хватает забот с двумя Офелиями и целым выводком детей, которыми шекспировский Гамлет, по причине ранней смерти, обзавестись не успел.

Да и моё королевство побольше Датского. У меня целый Дом – с большой буквы, причём единственный сущий в Срединных мирах, что только добавляет проблем, ибо нельзя списать внутренние неурядицы на происки других Домов. К тому же, в отличие от Гамлета, я не наследный принц, с которого, в сущности, взятки гладки. Я царствующий король, абсолютный монарх, обладающий всей полнотой власти в Доме и, следовательно, всей полнотой ответственности за власть.

Впрочем, государственные дела донимают меня гораздо меньше, нежели личные. Но это ещё не значит, что я плохой король; надеюсь, что нет. Просто в моём королевстве дела идут в целом неплохо, а если случаются какие-нибудь досадные эксцессы, то большей частью это издержки роста. Дом Источника очень молод, совсем недавно мы отметили тридцатилетний юбилей со дня его основания – короткий срок для любого государства, а что уж говорить о колдовских Домах, иные из которых насчитывают десятки тысячелетий своей истории. Поэтому, когда назревает очередной кризис, я стараюсь не драматизировать ситуацию, а, засучив рукава, берусь за решение проблемы, походя убеждая всех и каждого, что никаких причин для беспокойства нет. Зачастую одной лишь непоколебимой уверенности в благоприятном исходе дела (помноженной, разумеется, на авторитет) оказывается вполне достаточно, чтобы предрешить оный исход. Нужно только уметь заразить своих сторонников оптимизмом, а противникам с самого начала внушить чувство обречённости. Я это умею.

Что ж до моей личной жизни, то, увы, она неотделима от жизни всего государства. И нелады в семье правителя не лучшим образом влияют на имидж верховной власти в Доме, олицетворением которой являюсь я, король Артур II, император Авалонский, владыка Земли Артура, покровитель Срединных миров, Главный Страж Источника – и так далее.

Нельзя сказать, что я привык к тому, что люблю двух женщин одновременно. Боюсь, к этому привыкнуть невозможно... во всяком случае, человеку моего склада – пусть и любвеобильному, но по натуре своей убеждённому приверженцу моногамии. Последние три десятилетия я словно хожу по лезвию бритвы. Это сущая каторга – но при всём том я не считаю себя несчастным страдальцем. По-своему я даже счастлив... правда, только по-своему.

Так уж получилось, что Диана – женщина, которую я любил и которую давно считал погибшей, – была чудом возвращена к жизни. Чудо сие сотворила Дейдра, Хозяйка Источника, – женщина, которую я любил после Дианы и которую бросил, когда влюбился в Дану, мою нынешнюю жену. Не знаю, чем был продиктован поступок Дейдры – милосердием или жаждой мести, а может, и тем, и другим, – но я на неё не в обиде. У меня просто язык не поворачивается упрекнуть её в этом. Я искренне, всей душой благодарен ей за то, что она разрушила нашу с Даной семейную идиллию и превратила мою жизнь в нескончаемую пытку.

Да и вообще, с какой стороны ни глянь, Дейдру не в чем винить. В моих мучениях повинен лишь я сам, и только я один. Когда Диана вернулась из царства теней, я оказался перед выбором – она или Дана. Но я не смог выбрать. Не могу это сделать и по сей день – обе равно дороги мне, хоть и по-разному, обеих я одинаково сильно люблю. А обвинять в моих бедах Дейдру, значит перекладывать с больной головы на здоровую. Это не в моих привычках.

Ещё одна моя головная боль – дети. В общей сложности, их у меня тринадцать – семь дочек и шесть сыновей – чёртова дюжина. Впрочем, я не суеверен, и меня не смущает зловещая магия этого числа. К тому же три года назад, ещё до рождения Дункана, дела обстояли ничуть не лучше. И всё-таки я нет-нет да задумываюсь: какой же сюрприз преподнесёт мне мой тринадцатый отпрыск, когда вырастет? А что сюрприз будет, я почти не сомневаюсь. С каждым взрослым сыном у меня полно хлопот. С дочками тоже, но сыновья... сыновья...

Джона. Он так жаждал моей крови, что пролил кровь десятков ни в чём не повинных людей и едва не спровоцировал войну между Израилем и Царством Света. Я признаю, что Джона имел полное право мстить мне за разбитую жизнь своей матери Ребекки. Но, ослеплённый ненавистью, он перешёл все допустимые границы и из мстителя превратился в преступника.

Шон. Мой сын – мой соперник. Живой упрёк моей совести. Он тоже любит Диану и этим причиняет мне страдания. Мне больно не за себя, а за него. Будь у Шона хоть малейший шанс, я ушёл бы с его пути, но – увы. Извини, сынок, в этом нет ни твоей, ни моей вины, это наша общая беда. Надеюсь, ты ещё встретишь своё счастье...

Артур. Мой тёзка. Рыцарь без страха и упрёка. Ярый поборник справедливости, защитник слабых и угнетённых. Он странствует по мирам, беспощадно искореняя зло, учит людей жить в мире и согласии друг с другом, а если тёмные и невежественные людишки не желают добровольно встать на праведный путь, то он силой принуждает их возлюбить ближнего, как самого себя. Ему невдомёк, чем стелится дорога в ад...

Марвин. Моё разочарование. Ему только пятнадцать лет, а он уже твёрдо решил стать священником. В принципе, нет ничего плохого в том, что человек решил посвятить себя целиком служению Богу, в которого искренне верит. Однако Марвин слишком резок, нетерпим и обладает чересчур бурным темпераментом для будущего пастыря человеческих душ. К тому же его одержимость религией живо напоминает мне фанатизм Александра. Я очень за него беспокоюсь...

И, наконец, Кевин. Мой наследник. Моя гордость – и моя боль. Он так похож на меня – и внешне, и характером, и складом ума, и даже комплексами, – что это приводит его в бешенство. И вовсе не потому, что он видит во мне плохой пример для подражания, дело в другом. Как и любая незаурядная личность, Кевин стремится к самоутверждению, он хочет быть похожим только на себя, и, ясное дело, его раздражают постоянные, а порой неуместные, сравнения со мной. Я прекрасно понимаю, что он чувствует, когда слышит умилённое: «Ах, вылитый отец!». Я понимаю, почему он всячески отмежёвывается от меня, по малейшему поводу и без всякого повода идёт на конфронтацию, при любом удобном случае подчёркивает наши разногласия. Всё это я понимаю – но от понимания мне легче не становится...

Особенно сильно меня огорчает, что целых четырнадцать лет Кевин ни единым словом не обмолвился о своём открытии, которое коренным образом меняет все наши прежние представления о месте и роли человека в общей картине мироздания. А когда его прикрутило, то за советом и поддержкой он обратился не ко мне – хотя кто, как не я, мог лучше других понять его, – а к Бренде и Дейдре (я имею в виду мою дочь Дейдру, а не Хозяйку Источника, – вечная неразбериха!). Я ни в коем случае не умаляю достоинств обеих девочек, они умницы и отличные помощницы, на них можно положиться во всём. Я целиком одобряю выбор Кевина... но не могу одобрить его отношение ко мне.

Даже теперь, когда наконец решил посвятить меня в свои дела (спустя полтора месяца после того, как я дал ему понять, что кое-что знаю), он не пришёл ко мне лично для серьёзного разговора, а направил в качестве парламентёра Бренду. Сам же Кевин, по моим сведениям, сейчас сидит у матери и рассказывает ей то, что через пару минут поведает мне Бренда.

Ну и семейка у нас! Явно неладно в королевстве короля Артура...

* * *

Мои размышления прервал стук в дверь «ниши». Я про себя выругался – надо же, так задумался, что не почувствовал появления Бренды! – и пошёл открывать. Как выяснилось, чутьё мне отказало не по причине моей задумчивости. Вместе с Брендой были Брендон и Дейдра – не моя дочь, а Хозяйка Источника. Эта последняя перемещается настолько бесшумно, что мне ещё ни разу не удавалось учуять её.

– Вот так сюрприз! – озадаченно произнёс я. – Чем обязан визиту столь представительной делегации?

Брендон ответил мне вымученной улыбкой:

– Дело есть, Артур.

Он выглядел немного не так, как обычно в последние три месяца, и был скорее взвинчен, чем угнетён. Бренда тоже была взволнована. Дейдра, по своему обыкновению, приветливо улыбалась мне, и нельзя было догадаться, что скрывалось за её неизменной улыбкой на сей раз. Зато она, помимо своего желания, всегда с предельной ясностью знала помыслы своих собеседников.

– Что ж, проходите, присаживайтесь, – сказал я. – Займёмся делом.

Бренда, не мешкая, устроилась в кресле возле моего стола. Со времени нашей последней встречи её живот заметно вырос, но при всём том она не потеряла ни капли свойственной ей грации. Я не знаю другой женщины, которая переносила бы беременность с такой лёгкостью, с таким изяществом, как Бренда.

Дейдра и Брендон облюбовали диван. На нём могло свободно разместиться трое, а то и четверо человек, но так получилось, что они сели очень близко, едва не прижавшись друг к другу. А когда Брендон на мгновение прикоснулся к руке Дейдры, будто ища у неё поддержки, я понял, что это не просто «так получилось». Каюсь: я частенько задумывался над характером отношений между Брендоном и Дейдрой, и всякий раз мне было стыдно за моё неуместное любопытство. Их отношения – это их личное дело. Кто я такой, чтобы судить их? Да, действительно, когда-то Дейдра была моей женой – но это было давно...

Дейдра посмотрела на меня и вновь улыбнулась – немного смущённо. Я тоже смутился и поспешно перевёл взгляд на Бренду.

– На каком ты месяце, сестричка? – спросил я.

Мой вопрос был отнюдь не праздный, если учесть, что в период беременности Бренда вела весьма активный образ жизни, и её собственное биологическое время явно отличалось от времени Авалона.

– Почти тридцать четыре недели, – сказала Бренда. – В частности, это и подстегнуло Кевина. Я собираюсь рожать в Авалоне и беру с собой Дженни, поскольку она находится в основном под моей опекой... Кстати, ты уже слышал о Дженнифер?

– Слышал, но мало. Есть предположение, что она дочь Александра и что, вдобавок, она ждёт ребёнка от Кевина. Это правда?

Бренда кивнула:

– Совершенно верно. Гм... Интересно, как ты об этом узнал?

– От Дианы, – прямо ответил я. – Она случайно подслушала отрывок твоего разговора с Кевином. Ей очень жаль, и она приносит свои извинения.

Бренда посмотрела на Дейдру. Та утвердительно кивнула.

– Ну, раз так, – сказала Бренда, – может быть, стоит пригласить сюда Диану? Кевин, конечно, встанет на дыбы, но...

– Нет, – покачал я головой. – Диана не хочет ни во что вмешиваться. Она боится, по её собственному выражению, наломать дров.

Дейдра снова кивнула.

– Однако, – продолжал я, – Диана просила передать (и я целиком присоединяюсь к её мнению), что вы поступаете не очень разумно, оставляя Дженнифер в том мире. Наши с Кевином недоразумения не должны ставить под угрозу безопасность его будущего ребёнка и моего внука. Если Александр прознает о дочери, то, без сомнения, попытается похитить её.

– Он уже знает, – сказала Бренда. – И один раз пытался похитить её. Тогда мы едва его не поймали.

– И продолжали подвергать девочку опасности? – возмутился я. – Ну, знаете, это уже слишком!

Бренда развела руками:

– А что нам ещё оставалось? Только денно и нощно охранять Дженни – что мы, собственно, и делали. Но не спеши винить Кевина, он-то как раз настаивал, чтобы отправить её в Авалон... впрочем, не рассказывая тебе всей правды.

Я угрюмо пожал плечами. От Кевина этого следовало ожидать.

– А кто же был против?

– Сама Дженнифер.

– Но почему?

– Причины две. Во-первых, сам того не желая, Кевин внушил ей сильный страх перед тобой. Нам с большим трудом удалось убедить её, что тебя нечего бояться.

Я фыркнул:

– Что за глупости!

– Вот именно. Я говорила то же самое. Впрочем, я подозреваю, что до конца её опасения так и не развеялись. Скорее, она устала от нашей чрезмерной опеки. Мы буквально ни на секунду не оставляем её одну, кто-нибудь из нас – главным образом это я – всегда находится рядом с ней, чтобы не дать ни единого шанса Александру. В конце концов ей это надоело, и она постаралась убедить себя, что ты её не съешь.

– Очень мило! – через силу улыбнулся я. – Признаться, никогда не мечтал быть пугалом для детей... А что за вторая причина? Какой-то парень?

– Нет, девушка. Близкая подруга. Её зовут Софи де Бельфор.

Краем глаза я заметил, как мельком усмехнулась Дейдра. Видимо, её позабавили мои мысли.

– Гм, близкая подруга... Надеюсь, это не то, что я думаю?

Бренда энергично мотнула головой:

– Нет, просто дружба. Хотя, полагаю, Софи была бы не против более тесных отношений, но Дженни не из тех, кого привлекают женщины.

– Хоть это хорошо, – с явным облегчением произнёс я. – Стало быть, Дженнифер не хочет расставаться с подругой?

– Да. В общем, да.

– Так в чём проблема? Берите её с собой, – предложил я и почему-то вспомнил, что на днях Ди рассорилась со своей очередной «милочкой». Дейдра опять не удержалась от улыбки.

– Мы так и собираемся сделать.

– Правда, – заметил я, – соответственно возрастает риск разглашения вашей тайны.

– Насчёт этого мы не беспокоимся. Софи умеет держать язык за зубами. Но до последнего момента она колебалась, и лишь когда Дженнифер окончательно решила...

– Короче, – подал голос Брендон. – Хватит воду в ступе толочь. Ближе к делу.

Я вопросительно взглянул на него:

– Кстати, я не знал, что ты в команде Кевина.

– А я не в его команде. Речь идёт про Эрика.

– Про Эрика? – Я перевёл взгляд на Бренду.

Сестра кивнула:

– Да, Артур. С Эриком всё гораздо сложнее, чем мы думали. Тебе известно, что перед своей предполагаемой смертью он успел побывать в космическом мире?

– Нет. Но от Дианы я знаю, что он проявил жгучий интерес к открытию Кевина, и тогда она отвела его в Безвременье... – Тут я умолк и недоуменно посмотрел на Дейдру: – Значит, ты рассказала ему, как найти этот мир?

Дейдра покачала головой. А Брендон взволнованно принялся объяснять:

– Эрик знал всё и без Дейдры, и без подслушанного Дианой разговора. Оказывается, он просил меня помочь ему замести следы, чтобы скрыться от...

– Погоди, – перебила его Бренда. – Так ты вконец запутаешь Артура. Лучше давай я расскажу обо всём вкратце, но с самого начала. Хорошо?

Брендон, поджав губы, кивнул. Он явно сгорал от нетерпения, но не мог не признать правоту сестры.

Бренда удобнее устроилась в кресле, повернулась ко мне и заговорила:

– Итак, начать следует с того, что большую часть этой истории мы узнали от Мориса де Бельфора. Ты слышал о таком?

– Это тот, которого Эрик приютил в доме Дианы?

– Он самый. Так вот, Морис де Бельфор родом из космического мира. Около двух лет назад с ним приключился несчастный случай: его межзвёздный челнок выбросило в соседний мир, и он попал на Землю Юрия Великого...

– Которая погибла в ядерной катастрофе?

– Да. У тебя отличная память, братишка, но, пожалуйста, не перебивай. Дойдёт и до ядерной катастрофы. Около полутора лет Бельфор провёл в плену у тамошних аборигенов, которые решили воспользоваться образчиками технологии будущего и ускоренными темпами достичь звёзд. Однако терний избежать им не удалось – экспериментальный звездолёт, построенный на основе трофейного челнока, взорвался при входе в Туннель, поскольку на его борту находились радиоактивные материалы. Свидетелем этой катастрофы был Ладислав из Даж-Дома...

– Кото... – начал я, но осёкся на полуслове.

– Да, который погиб. Но до того как погибнуть, он поделился своим открытием с Эриком. Бельфор считает, что уже тогда Ладислав знал – или, по крайней мере, подозревал – о существовании космической цивилизации, а Эрика он привлёк с тем, чтобы тот помог ему в поисках. По мнению того же Бельфора, Ладислав собирался отдать найденный мир на растерзание колдунам, а милую его сердцу Землю Юрия Великого хотел спасти, полностью очистив её от «космической скверны» – это его собственное выражение. В ходе такой «чистки» и был освобождён Морис де Бельфор. Эрик поселил его в Сумерках Дианы, вроде как взял под своё покровительство, и вскоре они подружились. Эрик не знал об истинных планах Ладислава, он помогал ему и в поисках космического мира, и в очищении Земли Юрия Великого от «космической скверны». В будущем он надеялся найти форму мирного сосуществования двух вселенских цивилизаций – колдунов и простых смертных, овладевших с помощью науки Формирующими. В одной из его бесед на эту тему с Бельфором последний упомянул о некоем Кевине Макартуре, который уже много лет предупреждает об угрозе из других миров... В общем, Эрик насторожился, принялся расспрашивать, и в конце концов, к своему величайшему удивлению, обнаружил, что этот самый Кевин Макартур – не кто иной, как наш Кевин. Забегая немного наперёд, отмечу, что именно это открытие позволило Эрику узнать местонахождение космического мира. Во время своего последнего посещения Авалона он проник в кабинет Кевина и, проявив чудеса сообразительности, отыскал секретное сообщение, предназначенное Дейдре.

Разумеется, Бренда имела в виду мою дочь Дейдру, а не Хозяйку Источника, и в её голосе мне почудилась зависть. Можно не сомневаться, что она не раз и не дважды без спроса наведывалась к Кевину в гости, но отыскать то, что нашёл Эрик, ей не удавалось.

– Между тем, – продолжала сестра, – Ладислав, убедившись в том, что, несмотря на все его старания, «скверна» продолжает распространяться по Земле Юрия Великого, и предотвратить это он не в силах, решился на крайний шаг. Нервы его сдали, и в порыве отчаяния он уничтожил тамошнюю цивилизацию, спровоцировав ядерную войну между Британией и Славянской Империей...

– Ого! – воскликнул я. – Так вот оно что! Выходит, версия Амадиса была не так уж нелепа?

– А сейчас будет ещё одно «ого», – пообещала Бренда. – И даже «ого-го». Когда Эрик узнал о происшедшем, он в приступе гнева убил Ладислава.

Я действительно чуть не сказал «ого-го», однако в последний момент сдержался и промолчал. Впрочем, выражение моего лица наверняка было красноречивее любых восклицаний.

– Эрик полагал, что замёл все следы, – так и не дождавшись от меня «ого-го», вновь заговорила Бренда. – Но он ошибался. Кто-то (до сих пор неизвестно, кто) оказался случайным свидетелем его ссоры с Ладиславом и сообщил об этом Звёздной Палате... Не делай такие круглые глаза и закрой рот, Артур, сейчас у тебя глупый вид. Лучше скажи: «Звёздная Палата?! Так это же бабушкины сказки!»

– У меня просто нет слов, сестричка, – с трудом произнёс я, не поспевая переваривать всё услышанное. – Так что буду изумляться молча.

– Что ж, дело хозяйское. Признаться, раньше я тоже не верила в существование Звёздной Палаты, но оказалось, что слухи о её мифичности слегка преувеличены. Деятели из Звёздной Палаты схватили Эрика и устроили судилище, однако свой вердикт в его присутствии не вынесли. Именно после суда Эрик, прибегнув к помощи Брендона, скрылся. Он боялся не приговора Звёздной Палаты; он боялся, что этим людям станет известно о космической цивилизации.

– И почему я не последовал за ним?! – угрюмо пробормотал Брендон. – Ведь был такой соблазн, и очень сильный. Чуяло моё сердце... надо было послушаться его!

Уже не стесняясь нашего присутствия, Дейдра вложила свою ладонь в руку Брендона. Он нежно сжал её и, почувствовав поддержку, немного успокоился.

– А что было дальше? – спросил я, прерывая неловкую паузу.

– Эрик и Морис де Бельфор направились прямиком в космический мир. Они прибыли на Землю, остановились в горном особняке Бельфоров, что в швейцарских Альпах, и там расстались. Морис полетел в Монако к отцу, а Эрик, видимо, решил немного проучить Кевина и, воспользовавшись имевшимися в его секретном послании кодами, перевёл на своё имя кругленькую сумму из необъятных Кевиновых капиталов и завладел солидным пакетом акций. После чего вернулся в Сумерки Дианы, чтобы забрать забытый им ноутбук со звёздными картами космического мира. Там он, на свою беду, повстречался с Зораном, который затеял роковую для них обоих дуэль. Так, во всяком случае, следовало из записки, обнаруженной Франсуа де Бельфором, отцом Мориса. И так нам представлялось происшедшее до недавних пор.

– А что изменилось с недавних пор?

– Пять дней назад Джо... Кстати, я забыла тебе сказать, что, кроме нашей команды и Александра, в космическом мире присутствует ещё одна сила извне – твой сын Джона.

Я закашлялся:

– Чёрт возьми! Да там просто кишмя кишит родственничками... Как он туда попал? Не думаю, что его пригласил Кевин.

– Его пригласил Александр. Уже давно – сразу после суда в Израиле. Этот мир первым обнаружил Харальд и рассказал о своём открытии отцу. Когда ты уб... когда Харальд погиб, Александр решил использовать мощь космической цивилизации, чтобы отомстить за его смерть. Потому-то он исчез так внезапно. А Джону привлёк в качестве помощника.

– И Джона согласился?

– Если верить его словам, то лишь для вида. Улучив подходящий момент, он попытался убить Александра, но тот был начеку. С тех пор, вот уже девятнадцать лет, они играют в прятки: Александр скрывается и втайне продолжает свои приготовления, а Джона охотится за ним. И не только за ним. В том мире Джона весьма известная личность. Его зовут Джо Кеннеди, он специальный агент Интерпола, гроза злодеев всех мастей и оттенков. Впрочем, я надеюсь, что вы с ним встретитесь, и он более подробно расскажет тебе о своей жизни. А пока я веду к тому, что дней десять назад Джо накрыл базу Александра в одном из соседних миров. Это происходит уже не впервые, но на сей раз ему попалась довольно ценная добыча – он захватил Давонна Гааххера, сына Морота Гааххера. Может, слыхал о таком?

– Гм-м... – промычал я и задумался. Имя было мне смутно знакомо, но за сотню лет жизни я знавал стольких людей, что всех и не упомнишь. – Ага! Это, случаем, не тот Давонн Гааххер, который прикончил свою жену и обоих детей, когда узнал, что она изменяет ему, и дети не от него?

– Он самый, – подтвердила Бренда. – У тебя потрясающая память, братишка, ведь дело было лет восемьдесят назад. Давонна Гааххера приговорили к смертной казни, но наш отец Утер заменил её на пожизненное изгнание. Этот Гааххер был в числе тех одиннадцати исчезнувших изгнанников из Света, которых, как мы подозревали, завербовал Александр.

Я присвистнул:

– Так что ж это получается?! У Александра есть своя команда?

– Получается, так. Но дела обстоят не настолько паршиво, как мы опасались. Судя по всему, Александр не доверил своим сообщникам главную тайну – местонахождение космического мира. Во всяком случае, Гааххер этого не знал. Зато он сообщил нам нечто весьма любопытное: оказывается, в день исчезновения Эрика Александр захватил Зорана и рассказал ему о том, что Эрик убил Ладислава. Гааххер несколько часов присматривал за Зораном, а потом явился Александр с бесчувственным Эриком, забрал Зорана и исчер в неизвестном направлении. – Бренда умолкла и выразительно посмотрела на меня.

Я раскрыл рот, но не смог выдавить из себя ничего членораздельного и лишь тихо хрюкнул.

– Таким образом, – отозвался Брендон, – дуэль Зорана с Эриком была не случайна, а подстроена Александром. Мы полагаем, что он взял Эрика под контроль и заставил его биться с Зораном, а сам находился рядом, окутанный чарами невидимости.

– Или даже, – заметила Бренда, – он управлял обоими – и Эриком, и Зораном. Потом появилась Радка... Между прочим, я уверена, что её вызвал Александр, а не Зоран.

Наконец ко мне вернулся дар речи. Я удивлённо произнёс:

– И она ничего не заподозрила?

– Она дура! – в сердцах воскликнул Брендон. – Не понимаю, что Эрик нашёл в этой пустышке. – Брат вздохнул. – Правду сказать, я был рад, когда он сошёлся с Дейдрой... с твоей дочерью, – сделал он совсем необязательное уточнение и искоса взглянул на Дейдру-Хозяйку. – Жаль, что у них ничего не получилось.

– Я согласна с Брендоном, – сказала Бренда. – Не насчёт Эрика и Дейдры, это отдельный разговор, а насчёт глупости Радки. Она приняла всё за чистую монету, и её рассказ об увиденном не оставил никаких сомнений, что Эрик погиб. Однако теперь, в свете новой информации, мы предполагаем, что Александр просто позволил Зорану ранить Эрика, может быть, даже тяжело, после чего, оставаясь невидимым для Радки, вместе с ним скрылся в Туннеле. Конечно, ему пришлось постараться, чтобы сбить Радку со следа, но, учитывая её способности и уровень интеллекта, это было не слишком хлопотно.

Я в задумчивости почесал затылок (говорят, что в таких случаях умные люди потирают лоб, но менять свои привычки я не собирался).

– Уж больно лихо всё закручено. Что бы это значило?

– Прежде всего, – заявил Брендон, – это значит, что мой сын жив.

«Блажен, кто верует», – с сомнением подумал я.

В ответ на мою мысль Дейдра покачала головой:

– Мне кажется, Брендон прав. Скорее всего, Эрик жив и до сих пор находится в плену у Александра. Я не имела сомнительной чести лично познакомиться с вашим старшим братом, но из рассказов о нём могу судить, что, если бы он убил Эрика, то непременно постарался бы довести это до вашего сведения. Он не из тех, кто довольствуется тайной местью; ему нужно, чтобы враг знал причину своих бед. С другой стороны, если бы Александр хотел заставить вас помучиться неизвестностью, то скрыл бы труп Эрика и замёл все следы – дескать, ищите его и гадайте, жив он или нет. А инсценировка дуэли с Зораном – если допустить, что Эрик всё-таки убит, – не укладывается ни в одну из возможных схем поведения Александра.

Я должен был признать, что в рассуждениях Дейдры есть логика. Но есть и один существенный изъян. Что если Александру пришлось убить Эрика – и не из мести, а в силу обстоятельств? Вдруг Эрик по чистой случайности нарвался на Александра или раскрыл одну из его тайн? Принимая во внимание такую версию, инсценировка дуэли с Зораном представляется вполне логичной – Александр стремился направить следствие по ложному пути, чтобы мы не стали копать в непосредственной близости от него.

– В таком случае он не стал бы забирать Эрика с собой, а оставил бы его мёртвого рядом с убитым Зораном, – сказала Дейдра. – Но Бренда считает (и тут я полностью согласна с ней), что даже в этих обстоятельствах Александр не преминул бы, что называется, совместить полезное с приятным – убрать свидетеля и попридержать Эрика в живых, чтобы впоследствии шантажировать вас.

– Совершенно верно, – подтвердила Бренда. – Я полагаю, что Александр захватил Эрика и теперь держит его в плену с прицелом на шантаж.

– Вы уже что-то предприняли? – спросил я.

– Разумеется. Мы сразу же начали активные поиски, установили круг лиц, с которыми общался Эрик и от которых Александр мог прознать о его появлении. Расследование возглавил Джо, так как у него немалый опыт в таких делах, однако первой на след напала я. Далеко идти не пришлось – когда я расспрашивала отца Мориса, Франсуа де Бельфора, который нашёл записку от Эрика, его ответы показались мне несколько путанными. Он ссылался на то, что в последнее время его память даёт сбои, но кое-что меня насторожило – в частности то, что он сразу же выбросил записку в мусоросжигатель, едва лишь её прочитал Морис. Я, конечно, понимаю, что нет никакого смысла захламлять ящики стола или карманы бесполезными клочками бумаги, и всё же при данных обстоятельствах... Короче, я уговорила Бельфора-старшего на сеанс глубокого гипноза и обнаружила, что его воспоминания о том дне, когда исчез Эрик, отчасти ложные. Например, он утверждал, что свыше трёх часов провёл в своём марсельском офисе, а по данным отдела учёта в тот день он там вовсе не появлялся. Далее, Бельфор был уверен, что лишь на пару минут завернул в Альпы, взял записку Эрика и сразу же отправился домой. Проверить, так ли это, не составляло труда, поскольку сенсорная пластина на замке входной двери фиксировала отпечаток пальца каждого входящего и выходящего, а также время, когда дверь открывали. Оказалось, что Франсуа де Бельфор пробыл в особняке с пяти часов двадцати двух минут и до без четверти одиннадцать утра по местному времени. Кстати, я не поленилась пересчитать время, когда якобы был убит Эрик; вышло где-то в районе полдесятого. Так что в распоряжении Александра было больше часа, чтобы вернуться и внушить Бельфору-старшему ложные воспоминания.

– Тебе не удалось восстановить его память?

– Увы, нет. Даже под гипнозом Франсуа де Бельфор твёрдо придерживался своей версии событий, и ничто не могло поколебать его уверенности. А между тем я убеждена, что его истинные воспоминания о событиях того дня выведут на след Александра. Но ни мне, ни кому-либо другому из нас оказалось не под силу снять гипнотический блок.

– Даже Дейдре? – удивился я.

– Если ты имеешь в виду свою дочь, то она также потерпела фиаско. А что касается Дейдры-Хозяйки, – с этими словами Бренда посмотрела на Дейдру-Хозяйку, – до сих пор она категорически отказывалась помочь нам.

– Даже так?! Но почему?

Дейдра вздохнула:

– Я всех вас люблю, Артур, и судьба Эрика мне далеко не безразлична. Но пойми, что Источник не должен напрямую вмешиваться в дела человеческие, для этого существуете вы, адепты. А я не адепт, я Хозяйка. Я олицетворяю собой Источник, и любые мои действия – суть действия Источника. В идеале я обязана быть беспристрастной и не делать различия между людьми, вне зависимости от того, плохие они или хорошие, знаю я их или нет, нравятся они мне или не нравятся. Источник не Бог, он Стихия, и у него совсем иные этические категории: хорошо то, что способствует поддержанию стабильности и равновесия во Вселенной, плохо – что нарушает её, а остальное его не касается. И не должно касаться меня как Хозяйки.

– Это не может не касаться тебя, – возразил я. – Ведь ты человек, обладаешь свободой воли, и у тебя есть свои собственные этические категории. Ты в принципе не можешь быть беспристрастной, поэтому не насилуй свою человеческую сущность. Источник не лишил тебя человечности – значит, она нужна и ему.

– Не дави на Дейдру, брат, – отозвалась Бренда. – В этом уже нет необходимости. Когда я увидела, что она упорствует в своём нежелании помочь нам, то применила недозволенный приём. С согласия Кевина я рассказала обо всём Брендону – и уж перед ним Дейдра не смогла устоять.

Брендон и Дейдра дружно потупились.

«Ага! – подумал я. – Теперь понятно. Ты действительно любишь всех нас – но некоторых любишь больше, чем других».

Дейдра снова вздохнула:

– Ты прав, Артур. Я человек и ничто человеческое мне не чуждо. Я так и не смогла стать идеальной Хозяйкой Источника.

Зато осталась идеальной женщиной. Какой была всегда...

На сей раз Дейдра ответила мне мысленно (чего обычно избегала):

«Боюсь, ты опять прав. К сожалению, я оказалась слишком идеальной для тебя...»

Бренда поднялась с кресла.

– Так, ладно. Думаю, нам пора. Только что Кевин сообщил, что они входят в Безвременье. Айда к ним, там и продолжим разговор.

– Но ты почти ничего не рассказала о космическом мире, – заметил я.

– А зачем? Какой смысл рассказывать о том, что вскоре ты увидишь собственными глазами. Вот когда увидишь, тогда и спрашивай. И по возможности обращайся к Кевину – это пойдёт на пользу вам обоим. А то вы как дети, в самом деле.

– Ну, хоть вкратце расскажи о моей невестке. Я не хочу оказаться в глупом положении, когда встречусь с ней.

Бренда вновь села.

– Пожалуй, тут ты прав. Анхела сейчас с Кевином, и тебе действительно будет неловко расспрашивать о ней в её присутствии. Но, прежде всего, для экономии нашего времени, скажи, что тебе уже известно?

– Да почти ничего. Я знаю лишь её имя и что она, как и Дженнифер, ждёт ребёнка от Кевина.

– А как ты проведал о свадьбе? Дана рассказала?

– Нет... – Я невольно зарычал. – Меня, кстати, так и подмывает устроить Кевину хорошую трёпку. В какое положение он поставил Дану, рассказав ей об Анхеле и Дженнифер и попросив ничего не говорить мне. Это же настоящее свинство с его стороны... Впрочем, ладно. С Кевином я как-нибудь сам разберусь. А что касается свадьбы, то я был бы плохим королём, если бы не знал, что происходит в канцелярии патриарха. Тайное разрешение на венчание по католическому обряду с некой Анхелой Сесилией Хуаной Альварес де Астурия для меня вовсе не тайна. И если на то пошло, я вообще отказываюсь понимать поведение Кевина. Добро, не хотел он посвящать меня в тайну космического мира. Добро, запугал Дженнифер, и бедная девочка боялась, что я её съем. Но почему он так долго не знакомил меня со своей женой? Неужели считал, что я не одобрю его выбор лишь по той причине, что Анхела – простая смертная?

Бренда была изумлена:

– Она не простая смертная, Артур. Уже не простая смертная. Разве Диана не сказала тебе, что Анхела – адепт? Беременная ребёнком Кевина, она окунулась в Источник и обрела Дар.

Я устало вздохнул, укоризненно посмотрел на Бренду, затем на Дейдру:

– Ну, знаете, это уже ни в какие ворота не лезет! За кого вы меня держите? Король я, в конце концов, или шут гороховый?

В тот момент мне отчаянно хотелось надрать задницу не только Кевину, но и всей компании зарвавшихся умников. А в первую очередь – моей ненаглядной доченьке Дейдре и её тёзке, Хозяйке Источника...

* * *

Мы перенеслись в Безвременье, на поляну возле окружённого мраморным парапетом водоёма. Источник бурлил – как обычно, когда к нему заявлялась целая толпа народа; в присутствии одного адепта водная гладь лишь слегка волновалась и только время от времени извергала небольшие снопы голубых искр. Речь, конечно, не идёт о тех случаях, когда кто-то из нас приходил с намерением окунуться в Источник – чувствуя это, он проявлял гораздо большую активность.

– Ну что ж, – сказала Дейдра. – Не буду вам мешать. Кевин чувствует себя несколько скованно в моём обществе, так что мне лучше не присутствовать при его встрече с Артуром. Когда ваш Франсуа де Бельфор будет готов, дайте мне знать. А пока до свидания.

И она исчезла, прежде чем я успел спросить, как мы без её помощи попадём из Безвременья в Экватор. Впрочем, ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Несколько секунд спустя из рощи, окружавшей со всех сторон Источник, вышли четыре человека – три женщины и один мужчина – и уверенно направились к нам. Троих я сразу узнал – мою жену Дану, моего сына Кевина и мою дочь Дейдру. Четвёртой была высокая темноволосая женщина в длинном вечернем платье с боковым разрезом почти до самой талии. Когда она подошла ближе, я поразился идеальным пропорциям её фигуры и безупречной правильности всех черт её лица. На своём веку я повидал много красавиц, но, положа руку на сердце, не мог не признать, что такой красивой женщины я ещё не встречал. Даже ослепительная красота Дейдры (Хозяйки Источника) и Дианы (внешне её точной копии) блекла перед таким совершенством.

«А у Кевина губа не дура», – подумал я. Конечно же, я догадался, что эта женщина – моя невестка Анхела.

Иные мужчины (и таких сыскалось бы много) назвали бы её куклой. И я уверен, что многие так и называли. Но они слепцы. Они смотрят, но не видят. Они не видят глаз, которые делают из красивого манекена прекрасную женщину. А большие чёрные глаза Анхелы просто сражали наповал. У меня язык не повернулся бы назвать её куклой, в голову лезло лишь одно слово – королева. Пусть даже Снежная Королева – в этом сравнении я не видел ничего оскорбительного.

Дейдра и Дана чуть снисходительно улыбались. Видимо, на моём лице слишком уж явно было написано восхищение.

– Отец, дядя, – произнёс Кевин. – Позвольте представить вам мою жену Анхелу.

Брендон в ответ лишь молча кивнул. Первое слово по праву принадлежало мне, как свёкру.

– Рад с тобой познакомиться, дочка, – сказал я. – Добро пожаловать в нашу семью. К сожалению, я не смог поздравить вас с Кевином в день свадьбы, так что примите мои поздравления сейчас.

Анхела мило улыбнулась:

– Спасибо, отец.

– Вот это правильно, – одобрил я. – Называй так меня всегда. И не вздумай обращаться ко мне на вы, у нас между близкими это не принято.

– Я уже в курсе, – кивнула Анхела. – Вот если бы и Кевин следовал этому мудрому правилу, было бы вообще замечательно. А то он до сих пор величает мою мать госпожой герцогиней. – Она немного помедлила, пристально глядя мне в глаза. – Признаться, я представляла тебя совсем другим, этаким надменным и горделивым правителем. А оказалось, что мне совсем нетрудно говорить тебе «ты».

Я хмыкнул:

– У всех, кто тесно общается с Кевином, складывается несколько искажённое представление о моей персоне. На самом же деле я человек простой и даже бесцеремонный.

– Как и Кевин. – Анхела усмехнулась, наверное, вспомнив какой-то забавный эпизод. – У вас с ним действительно много общего. Теперь я вижу, что Бренда и Дейдра нисколько не преувеличивали.

На лице Кевина появилось кислое выражение – опять его сравнивают со мной! Однако я понял, что Анхела сделала это умышленно, с явным намерением подразнить его. И то, как стоически он воспринял эту шпильку, говорило о многом. Не без злорадства я подумал, что мой сынок наконец-то нарвался. И нарвался на женщину своей мечты...

Между тем Анхела перевела взгляд на Брендона.

– А как в вашей семье обращаются к дяде мужа? – спросила она.

– Обязательно на ты и обычно по имени, – любезно ответил Брендон. – Можно и «дядя», но нежелательно. Когда ко мне так обращаются, я чувствую себя стариком.

По-видимому, Анхела не сразу сообразила, что это лишь шутка. Виной тому были манеры Брендона – более аристократические, чем у меня или у Кевина. Как-никак, мой брат был королём Света, а в Солнечном Граде придворный этикет был весьма строг – не то, что в Авалоне, где чуть ли не каждый мог безбоязненно похлопать меня по плечу и спросить, который час.

– Кстати, Брендон, – отозвалась Дейдра (моя дочь). – Ты уже разговаривал с Дейдрой? – Разумеется, она имела в виду не себя, а Дейдру-Хозяйку.

– Да, – Брендон был лаконичен. – Она согласилась.

– Так я и думала.

Дейдра всё-таки не сумела полностью спрятать улыбку. И в этой улыбке мне почудилась тень ревности. Не знаю, может, у меня чересчур бурное воображение, но порой я чуть ли не явственно чувствую в отношениях Брендона с Дейдрой (моей дочерью, не Хозяйкой) какую-то недосказанность. Я стараюсь убедить себя в том, что мне это просто кажется, однако из прошлого не вычеркнешь тот факт, что, когда Дейдра была зачата в Источнике, она через Дану держала контакт с Брендоном...

– Итак, – произнёс Кевин. – Что теперь? Приведём сюда Бельфора?

Бренда отрицательно покачала головой:

– Не думаю, что это хорошая идея. Франсуа де Бельфор не должен ничего заподозрить. Пусть он считает, что Дейдра – одна из нас, разве что более искусна в гипнозе.

– Вряд ли это этично, – заметила Дана.

– Ты права, – не стала спорить Бренда. – Но я предлагаю самый оптимальный вариант. Предложение сменить обстановку мигом насторожит Бельфора, и он потребует дополнительных объяснений. Причём версия о ведьме-затворнице его точно не удовлетворит. К тому же я уверена: если сказать ему, что Дейдра читает мысли, он наотрез откажется от встречи с ней.

– Ничего, – сказал Брендон. – Нигде он не денется.

– Зато может деться Дейдра. Она не захочет помогать нам, если мы применим к Бельфору силу. И даже ты не сможешь вновь уговорить её. Всем известно, что Дейдра не терпит насилия.

– Лжи тоже. – Брендон вовсе не настаивал на своём предложении применить силу. Просто он хотел замять неловкость, вызванную намёком сестры на его особые отношения с Дейдрой-Хозяйкой.

– Лжи тоже, – подтвердила Бренда. – Но это минимально необходимая ложь, без которой у нас ничего не получится. Давая своё согласие, Дейдра, естественно, знала о моём плане, а поскольку не возражала, то...

Вдруг Источник изверг из своих недр мощный фонтан ярко-голубых искр, которые взлетели выше самых высоких деревьев и дождём посыпались на нас.

Я обвёл присутствующих взглядом:

– Кто тут захотел искупаться?

Бренда застенчиво улыбнулась:

– Похоже, моя малышка. Как раз тогда она пошевелилась. Небось, будет из молодых да ранних, если, ещё не родившись, уже рвётся в бой.

Я посмотрел на Дейдру – мою дочь, урождённого адепта Источника. Потом посмотрел на Анхелу – будущую мать урождённого адепта. И, исходя из собственного опыта, посочувствовал ей и Кевину.

Нелёгкая досталась им ноша!

4. КЕВИН
ЗАПАДНЯ

К счастью, встреча отца с Дженнифер не подтвердила моих худших опасений. Как, впрочем, и опасений Дженнифер. Она боялась прохладного приёма, я же напротив – боялся, что приём будет слишком тёплым. Даже горячим.

Однако отец сумел обуздать свои эмоции и держался более или менее в рамках приличия. Хотя, надо сказать, в первый момент сердце моё упало: увидев Дженнифер, он прямо-таки остолбенел и аж рот разинул. Да и потом продолжал смотреть на неё с идиотско-умилённым выражением лица, обращался к ней ласково, с приторной улыбочкой, разве только не лез обниматься и целоваться.

Слава Богу, моя сестра Дейдра мигом завладела инициативой и тарахтела почти безумолку, предупреждая малейшую неловкость. Затем и мама более активно включилась в разговор, оттеснив на второй план отца и Дейдру. Её интерес к Дженнифер был вполне объясним: она (то есть мама) родила уже одиннадцать детей, но никто из нас пока что не удосуживался подарить ей внуков – ни вечная невеста Дейдра, ни загулявшая, как кошка, Алиса, ни я (должен признать, что и применительно ко мне сравнение с представителем семейства кошачьих вполне уместно). А уж о Шоне, зацикленном на одной лишь Диане, и о Марвине, твёрдо решившем стать священником, даже говорить не приходится. Что же касается крошки Ди, которая считает всех мужчин грубыми животными, то её в данном контексте лучше вообще не упоминать.

На этой маленькой, чисто семейной тусовке присутствовал один посторонний – это Софи де Бельфор, жена моего старого знакомца Мориса де Бельфора. Пока ещё жена, замечу между делом, но уже не надолго. По правде сказать, сейчас я даже был рад ей – возможно, именно её присутствие удерживало отца от бурного проявления чувств. А вообще-то я не испытывал к Софи большой симпатии. Мне очень не нравилось, что она постоянно ошивается возле Дженнифер, вернее – увивается вокруг неё. В принципе, я не имею ничего против бисексуальных женщин, пусть живут себе на здоровье, вольному воля; в конце концов, моя сестра Ди даже не бисексуальна, а стопроцентная лесби. Однако Софи явно положила глаз на Дженнифер и, боюсь, ещё не оставила надежды соблазнить её. Как раз это меня глубоко возмущало. И сильно тревожило. Как и Ди, Софи чертовски привлекательна – может статься, что Дженнифер не устоит перед её чарами...

Правда, сейчас в Софи, видимо, проснулось женское начало и в полный голос заявило о себе. Я заметил, что с момента нашего появления она почти не сводила глаз с Брендона, всё смотрела на него с каким-то детским изумлением и чуть ли не благоговейным трепетом, будто узрела лик ангела. Я, конечно, не спорю, Брендон красивый мужчина, но до ангела ему всё же далековато. Значит, дело тут не только в чистой эстетике. Неужели любовь с первого взгляда?.. Если так, то я не завидую Брендону. Отделаться от Софи будет нелегко. Вон бедняга Морис втрескался по уши, а теперь страдает.

Между тем отец временно лишился доступа к Дженнифер. Мама решила более обстоятельно потолковать с ней о своём будущем внуке или внучке (Дженни наотрез отказывалась определять пол ребёнка), и все женщины удалились в другую комнату обсуждать свои чисто женские дела... Впрочем, не все женщины. Подтверждая мою догадку, Софи осталась в нашей мужской компании, сидела в углу тихо, как мышка, и по-прежнему не сводила глаз с Брендона. Брендон страшно смущался, однако делал вид, что ничего особенного не происходит.

Мой отец ничего этого не замечал. Он то с тоской поглядывал на дверь, за которой скрылась Дженнифер, то с молчаливой укоризной смотрел на меня. Совсем не сердито смотрел, а скорее печально. Мне было очень неловко, и едва ли не впервые я подумал, что, может, был не совсем прав, так много скрывая от него.

Наконец он тяжело вздохнул, отошёл к окну и устремил задумчивый взгляд на зеркальную гладь Адриатики, сияющую в ярких лучах полуденного солнца. Мой роскошный особняк стоял на возвышенности, почти у самого берега, и отсюда открывался великолепный вид на самое спокойное из омывающих Европу морей.

– А что это за штуковины, которые снуют туда-сюда? – нарушил затянувшееся молчание отец, указывая в небо. – Похоже, твой дом в центре их внимания.

– Это флайеры итальянских карабинеров и федеральной полиции Земли, – ответил я и ухмыльнулся. – Они вроде как охраняют меня от гипотетических террористов и вполне реальных и даже очень назойливых репортёров. Ведь я, кроме всего прочего, являюсь чрезвычайным и полномочным представителем Терры-де-Астурии в Постоянном Комитете Галактического Содружества и обладаю дипломатически статусом высшего класса.

– А как насчёт «всего прочего»?

– Ну, в числе прочего, как ты уже знаешь, я богатейший человек Галактики.

Отец усмехнулся:

– И наверняка, полицейские не только охраняют тебя, но и пристально следят за тобой. Я слышал, как Анхела назвала тебя величайшим из «крёстных отцов» всех времён и народов.

Я возмущённо фыркнул:

– Ты больше слушай её, она и не такое наплетёт! При случае она обязательно скажет тебе, что я подкупил всех членов Генеральной Ассамблеи, чтобы Астурия была избрана в Постоянный Комитет.

– А ты никого не подкупал?

– В этом не было нужды. Хотя, каюсь, элемент невольного шантажа всё же присутствовал. Многие голосовали «за» из страха попасть в чёрные списки корпорации «Авалон», которая по сей день является монополистом в области межзвёздной связи. Те планеты, которые уже имели гиперстанции, опасались, что в случае неблагоприятного исхода голосования их связь с внешним миром начнёт давать сбои; те же, кто стоял на очереди, не хотели ждать дольше, чем было им обещано.

– Капиталистическая акула! – беззлобно заявил Брендон. – Чисто по-родственному, за спасибо, брал у меня Солнечные Камни, а здесь зашибал бешеные деньги. Максимум прибыли при минимуме затрат. Хорош племянничек! Хоть бы мне что отстегнул.

– Раз теперь ты в курсе, мы можем заключить взаимовыгодный контракт, – предложил я. – Разумеется, в нём будут зачтены и прежние поставки.

– Ай, брось! – отмахнулся Брендон. – Нашим колдунам Солнечные Камни и даром не нужны. А ты хоть хорошо платишь рабочим на рудниках.

Тут он в конце концов не выдержал и в ответ на робкие, но настойчивые взгляды Софи в упор уставился на неё. Она растерянно заморгала.

– Вы... – произнесла сбивчиво, как бы оправдываясь. – Вы так похожи...

– Конечно, мы похожи, – мягко ответил Брендон. – Как же иначе? Мы с Брендой близнецы.

Но Софи покачала головой:

– Нет, я имела в виду, что вы очень похожи на Эрика... То есть, Эрик похож на вас...

И она всхлипнула. Потом ещё раз.

Мы недоуменно переглянулись. Брендон мысленно спросил у меня:

«Она что, видела Эрика?»

«Да, вскользь», – подтвердил я, но не стал уточнять при каких обстоятельствах. Из этих обстоятельств следовало, что не я один в нашей семье готов прибегнуть к недозволенным приёмам, пытаясь соблазнить приглянувшуюся мне крошку.

Брендон подошёл к Софи, опустился на корточки перед креслом, где она сидела, и взял её за руку.

– Что с тобой? – участливо спросил он.

– Да так, ничего... Сейчас пройдёт.

– Может, поговорим?

Она неопределённо пожала плечами.

Брендон посмотрел на меня. Я молча указал на дверь, ведущую в кабинет.

Продолжая держать Софи за руку, он поднялся.

– Пойдём, девочка. Я не только король, у меня есть ещё одна специальность.

Софи безропотно подчинилась и пошла с ним.

Когда дверь кабинета за ними закрылась, отец вопросительно посмотрел на меня:

– Ты хоть что-нибудь понял?

Я почесал затылок – типично отцовский жест.

– Боюсь опять ошибиться. Поначалу я грешным делом подумал, что она втюкалась в Брендона. А теперь даже не знаю, что думать.

– Эта девушка знакома с Эриком?

– Да. Они познакомились за несколько часов до его исчезновения. Когда мы обнаружили, что к этой истории причастен Александр, и начали расследование, то потратили немало усилий, чтобы уговорить Софи подвергнуться гипнозу. В конце концов она согласилась, но с условием, что сеанс проведёт Бренда – и непременно наедине. Позже Бренда сообщила нам, что в её рассказе ничего существенного для нас нет – только глубоко личное. Я этим не удовольствовался и всё-таки выбил из тётушки более подробный отчёт. Она долго упиралась, но я, когда нужно, тоже умею быть настойчивым.

Я замолчал, чтобы прикурить сигарету. Как будто спохватившись, отец торопливо последовал моему примеру – обычно он дымит, как паровоз, но, видимо, под градом новых впечатлений совершенно забыл о куреве.

– И что ты узнал?

– Во время той встречи (которая, кстати, происходила один на один) Софи внезапно потеряла сознание – якобы переволновалась из-за пропажи какой-то семейной видеозаписи. Однако я не сомневаюсь, что это – дело рук Эрика. Во всяком случае, очнулась она в его объятиях...

– Великий Зевс! Он изнасиловал её?

– Бренда говорит: абсолютно исключено. Я бы сказал помягче: вряд ли. Во-первых, фактор времени. Бренда утверждает, что Эрик не успел бы сделать это и скрыть все следы своего поступка. Впрочем, я считаю, что теоретически это возможно. Куда более весомым мне представляется второй аргумент: Эрик не насильник. Конечно, не исключено, что у него возник такой соблазн, поэтому он и оглушил Софи – скорее всего, непреднамеренно, – но дальше не пошёл. По всей видимости, так оно и было.

– А как ты объяснишь её реакцию на Брендона?

Я пожал плечами.

– Ещё раз повторяю: боюсь опять ошибиться. Возможно, Софи с первого взгляда влюбилась в Эрика, а ведь он очень похож на Брендона.

– Так же, как и на Бренду, – резонно заметил отец.

– Но Бренда всё-таки женщина, – возразил я ему. И тут же возразил сам себе: – Хотя, по-моему, для Софи без разницы – что женщины, что мужчины.

Отец кивнул:

– Я уже слышал об этом. Кстати... э-э... между ней и Дженнифер действительно ничего нет? Я не в смысле тесной дружбы, а... ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – сказал я и невольно улыбнулся. Отец никогда не отличался излишней деликатностью. Нередко он позволял себе весьма сомнительные остроты в адрес Ди, Алисы, Дейдры, меня; как-то раз даже помянул в одной из застольных речей легендарный сундук, где якобы я храню трусики всех своих голубоглазых блондинок... А тут вдруг застеснялся! – Нет, папа, действительно ничего, кроме тесной дружбы. Мы очень плотно опекаем Дженнифер, и если бы между ними что-то было, нам бы это сразу стало известно.

Отец покачал головой:

– Могу себе представить, что это за опека. И как только бедная девочка выдержала её целых три месяца!.. А Франсуа де Бельфора кто-то охраняет? Если Александр находится где-нибудь рядом и хоть что-то заподозрит, то непременно постарается убрать его.

– Насчёт этого не беспокойся, – сказал я. – Сейчас он под присмотром Колина. До сих пор его охранял Джо... то есть Джона. Но, прослышав о твоём появлении, он сдал вахту Колину, а сам быстренько смылся.

– Не хочет встречаться со мной?

– Скорее, боится.

Отец вздохнул. Как мне показалось – очень горько вздохнул.

– И что это меня все боятся! Разве я похож на пугало?

– Вовсе нет, – ответил я, хотя вопрос был чисто риторический. – Просто Джона ещё не готов к встрече с тобой.

– А жаль. Мне хотелось бы о многом поговорить с ним...

Дверь отворилась, и в гостиную вошли Бренда, Дейдра и Анхела.

– Мы оставили Дженни в полном распоряжении Даны, – сообщила тётушка. – Им есть о чём потолковать.

– Мне тоже, – робко (и несколько обиженно) заметил отец.

– Так ступай к ним, – сказала Дейдра. – Только держись естественно. Не старайся быть любезным, приветливым, внимательным, обходительным – просто будь собой. У тебя это здорово получается.

Подбодрённый таким напутствием, отец направился к двери. Но, приоткрыв её, задержался:

– Кстати, было бы нелишне договориться о встрече с Франсуа де Бельфором.

– Уже сделано, – сказала Бренда. – Колин сообщил, что приблизительно через полчаса Бельфор освободится, и тогда он доставит его к нам.

– Отлично, – сказал отец и вышел.

Между тем Бренда огляделась по сторонам и спросила:

– А где запропастился Брендон?

– Его величество доктор медицины решил попрактиковаться на новой пациентке, – ответил я. – Полагаю, сейчас сеанс психотерапии в самом разгаре.

– Ага! – ухмыльнулась Бренда. – Так я и думала, что братца это достанет.

– Что достанет? – хором спросили Дейдра и Анхела, удивлённо глядя на Бренду.

Тут уж и я удивился:

– Вы что, девочки, ослепли?

* * *

К моменту, когда объявился Колин с Франсуа де Бельфором, Брендон всё ещё разбирался с Софи, отец и мама продолжали шушукаться с Дженнифер, а я, на потеху Дейдре и Бренде, успел в очередной раз поцапаться с Анхелой.

Отцу Бельфор-старший явно не понравился. Впрочем, мне он тоже не нравился, однако, наряду с чисто человеческой антипатией, я испытывал к нему нечто вроде уважения, как к сильному сопернику. Уже около года я пытался наложить свою загребущую лапу на компанию «Рено», но пока что безрезультатно – Бельфор ставил мне палки в колёса и делал это весьма умело. Порой я даже подумывал предложить ему войти в долю – человек с такой деловой хваткой и феноменальным чутьём на конъюнктуру рынка мне очень пригодился бы. Но всякий раз я отвергал эту идею – по причинам всё той же антипатии. Брендон, который был вынужден прервать свой сеанс с Софи, почти сразу поставил Бельфору диагноз, о чём не замедлил сообщить нам мысленно: акцентуированная личность, ярко выраженный эгоцентрик с сильным комплексом собственного превосходства. Не знаю, как он мог так быстро сориентироваться; хотя, возможно, своё суждение о Бельфоре вынес из беседы с Софи.

– Ну что? – осведомилась Бренда, когда с процедурой знакомства было покончено. – Будем вызывать Дейдру?

(Разумеется, она имела в виду Хозяйку, а не мою сестру Дейдру, которая находилась тут же рядом.)

– А что же ещё, – сказал Брендон. – Не вижу смысла тянуть время. Если господин де Бельфор готов, можно начинать.

– Я готов, – отозвался Франсуа де Бельфор.

Видно было, что он волновался – и то значительно сильнее, чем накануне предыдущих сеансов. Похоже, он всё-таки заподозрил, что Хозяйка чем-то отличается от нас остальных. Так что нужно поспешить.

Отец прокашлялся:

– Вот что, Брендон. Мы тут с Даной подумали... В общем, тебе не кажется, что стоит сообщить обо всём Бронвен? Ведь Эрик такой же её сын, как и твой.

– Позже, – вмешался я. Предложение отца мне, мягко говоря, не пришлось по душе. Я и так с большой неохотой согласился привлечь Брендона, уступив лишь под давлением обстоятельств и под нажимом Дейдры и Бренды. – Вот когда немного прояснится с Эриком, тогда и будем решать.

– Ладно, – сказала Бренда, временно закрывая эту тему. – Кевин, проводи господина де Бельфора в кабинет. Я уже дала знать Дейдре, чтобы она ориентировалась на тебя. Когда будешь готов, позови её.

Я кивнул и обратился к Бельфору:

– Пойдёмте, Франсуа.

Мы вместе проследовали в кабинет. Бельфор закрыл дверь и остался стоять возле неё, а я прошёл в центр комнаты, где было свободное место, и послал зов в Безвременье.

Мгновение спустя передо мной возникла Хозяйка – в своих обычных белых одеждах. И как обычно, она приветливо улыбнулась мне... но тут же её улыбка сменилась гримасой ужаса.

– Боже! – выдохнула она, её фигура сделалась призрачной, затем вновь обрела реальные очертания.

Вокруг нас царила мощь Хаоса!

Бельфор рывком распахнул дверь и выбежал из кабинета. После нескольких безуспешных попыток вызвать Образ Источника или хотя бы ухватиться за Формирующие я бросился вслед за ним.

Первое, что я увидел в гостиной, был Колин, который поднимался с пола; из его носа текла кровь. Бельфор крепко держал сомлевшую Дженнифер за талию и, прикрываясь ею, как щитом, пятился к стене. Все остальные замерли в нерешительности.

Причину бездействия родных я понял лишь с некоторым опозданием, когда заметил, что Бельфор прижимает к виску Дженнифер ствол лучевика.

– Не делать резких движений, – предупредил он. – Я скорее убью её, чем уступлю вам.

– Александр!.. – простонал мой отец со смесью ужаса, досады и отвращения.

Бельфор-Александр гадко ухмыльнулся:

– Ты, как всегда, догадлив, братец. Мне даже не пришлось менять облик. Сейчас было бы некстати отвлекаться – вас вон как много.

«Отец, – произнёс я мысленно. – Мой Образ не действует».

«Мой тоже, – ответил отец. – Похоже, у всех нас та же проблема».

Я собирался устроить перекличку, но не успел. Рядом со мной прозвучал тихий голос Хозяйки:

– Это моя вина. Я не должна была вмешиваться в ваши дела.

Я повернулся к ней и задал мучивший всех вопрос:

– Что происходит?

– Я совершила ошибку, – сказала Хозяйка. – Я на чужой территории, в зоне противостояния Порядка и Хаоса. Источник не может напрямую вмешаться в их борьбу, не нарушив тем самым Мирового Равновесия, гарантом которого он является. Пока я здесь, рядом с вами, то любое ваше действие против сил Хаоса будет расценено, как прямое вмешательство Источника. Вот почему он лишил вас, своих адептов, доступа к Образу и к Формирующим.

– Так исчезни же! – крикнул я. – И поскорее!

– Не могу. Я пыталась, но для этого нужно разрушить чары Хаоса – что недопустимо по вышеупомянутым причинам.

– Выходит, мы в западне? – угрюмо произнёс отец. – Как тогда... – Он не договорил, но все мы поняли, что он имеет в виду тот давний инцидент, когда Джо обманом проник в Срединные миры и, угрожая скрытой в нём мощью Порядка, требовал доступа к Источнику.

– Не совсем так, – возразила Хозяйка. – Тогда у Джоны было больше преимуществ, чем сейчас у Александра. В данном случае сложилась патовая ситуация. Вы не можете противодействовать ему, но и он не в силах причинить вам вред.

– Да уж, не в силах, – прогундосил Колин, пытаясь остановить кровотечение. – Он так мне врезал!..

– Но твоей жизни это не угрожало. А от любой серьёзной опасности Источник вас убережёт. Лишив доступа к силам, он не оставил вас без защиты.

– Жаль, но это так, – отозвался Александр. – Иначе я бы уже отправил кое-кого на тот свет, – говоря это, он с ненавистью смотрел на моего отца. – Тебя, братец, почти полвека ждёт не дождётся пустой саркофаг в семейном Пантеоне. Там даже высечено твоё имя, пришлось бы только подправить дату смерти.

Отец в бессильной ярости заскрежетал зубами.

– Дженнифер не адепт, – произнесла Хозяйка, видимо, отвечая на чей-то невысказанный вопрос. – Источнику нет до неё дела, и он не защитит её. Как видишь, он уже позволил Александру парализовать её. Я очень сожалею... Нет, Бренда, Александр ничего не выжидает. Он может скрыться в любой момент, но ему мало просто похитить Дженнифер. Он хочет насладиться своей местью... Впрочем, нет, не только это. – И быстро заговорила на фарси[1]: – Софи, не вздумай слушаться его. Стой на месте, не подходи к нему.

Александр злобно глянул на Хозяйку.

– Ах, стерва! – прорычал он. – Ты что, мысли читаешь? Проклятье!.. И всё же Софи подойдёт ко мне, иначе я убью Дженнифер. Слышишь, Софи? Ты любишь Дженнифер и не хочешь, чтобы я убил её. Так будь послушной девочкой, иди ко мне.

Стоявшая рядом с Брендоном Софи сделала шаг вперёд и остановилась в нерешительности. Страх за жизнь подруги боролся в ней со страхом за собственную судьбу. Затем она сделала ещё один шаг – но тут Брендон крепко схватил её за руку.

– Не слушай его, Софи, – продолжала Хозяйка. – Не бойся, Александр не убьёт Дженнифер. Она его дочь, и он разработал этот коварный план, чтобы похитить её. А ты нужна ему лишь постольку поскольку. Он уже раз лишил тебя семьи, не позволяй ему сделать это снова.

– Чёрт! – выругался Александр. – Пропадите вы пропадом!

Лучевик в его руке дрогнул...

– Берегись, Софи! – крикнула Хозяйка.

Из всех присутствующих у меня оказалась самая быстрая реакция. Не раздумывая, я резко прыгнул вперёд, заслоняя Софи от выстрела. Смертоносный заряд попал мне в грудь, но, как и обещала Хозяйка, не причинил мне особого вреда – я лишь не удержал равновесия и грохнулся на пол. Тем временем Брендон потянул Софи на себя, и второй выстрел Александра только слегка задел её плечо, вместо того, чтобы прожечь дыру в груди. А потом отец, Колин и Анхела надёжно прикрыли её собой.

Однако третьего выстрела уже не последовало. Воспользовавшись суматохой, которая давала ему дополнительную фору, Александр исчез вместе с Дженнифер. Чары Хаоса рассеялись, Хозяйка тотчас вернулась в Безвременье, зачем-то прихватив с собой Брендона, Анхелу и Софи, а я, вместе со всеми оставшимися, бросился в погоню.

Хотя и понимал, что это безнадёжно...

5. СОФИ
ОТКРЫТИЕ СЕБЯ

Говорят, что перед смертью человек ухитряется вспомнить всю прожитую им жизнь. Если это правда (в чём я сомневаюсь), то в тот день мне определённо не суждено было умереть.

Тогда я ничего не вспоминала. И, по правде сказать, почти ничего не понимала. Я так и не поняла, что имела в виду странная женщина по имени Хозяйка, когда крикнула мне: «Берегись, Софи!». Я так и не поняла, зачем Кевин прыгнул, словно бешеный кенгуру. И также не поняла, что заставило отца Прекрасного Принца повалить меня на пол...

А потом была обжигающая боль в плече.

Потом была яркая вспышка.

Потом была тьма.

Потом был туман...

...Когда туман немного рассеялся, я увидела зелёное небо, отливающее бирюзой, а на его фоне – лицо Прекрасного Принца в обрамлении золотистых волос. Сначала я решила, что брежу, но спустя пару секунд передумала и решила, что это происходит наяву. Склонённое надо мной лицо принадлежало не Прекрасному Принцу, а его отцу – который и в самом деле оказался королём.

Я смотрела на него и, наверное, улыбалась – потому что он улыбался мне так, как обычно улыбаются в ответ на улыбку. Я смотрела на него, улыбалась и думала, что жизнь всё-таки очень сложная штука – даже такая простая и незатейливая жизнь, как моя...

До семнадцати лет я жила в гареме шаха Новой Персии. Как я туда попала и что было со мной до того, не помню – очевидно, меня купили на невольничьем рынке ещё несмышлёнышем. Но я далека от того, чтобы сетовать на свою судьбу. Уж коль скоро я попала в руки работорговцев, то гарем шаха – отнюдь не самое худшее, что могло произойти со мной в этой ситуации. Конечно, меня могла купить богатая бездетная пара, отчаявшаяся завести собственного ребёнка. Правда, с тем же успехом я могла попасть в какой-нибудь бордель или на плантации, где бы в поте лица трудилась с утра до вечера, а по ночам служила подстилкой для моих товарищей по несчастью мужского пола.

Однако судьба, единожды наглумившаяся надо мной, отняв меня у родителей, на сей раз отнеслась ко мне снисходительно. Я жила в роскоши, не ведая убожества и нищеты. Со мной нянчились, меня баловали, обо мне заботились. Я имела всё, в чём нуждалась. Я даже получила приличное образование: старый шах мнил себя великим учёным и знатоком искусств; когда он уставал от своих мальчиков и приходил к нам в гарем, мы должны были ублажать его умными разговорами о высоких материях – о живописи и астрофизике, о поэзии и математике, о музыке и, конечно, о религии.

Наряду с броской внешностью, природа не обделила меня и умом. Учёба давалась мне легко, не в пример другим девушкам, и всё чаще шах, наведываясь в гарем, отдавал предпочтение моему обществу. Если бы он был помоложе и не был гомосексуалистом, то, думаю, сделал бы меня своей женой. Может быть, даже главной женой...

И всё же мне кое-чего не хватало – хотя тогда я не догадывалась, что мне чего-то не хватает. Я, конечно, слышала о свободе – но понятия не имела, зачем она нужна и что с ней делать. Я слышала и о любви – но знала лишь удовольствие, считая это любовью.

Так продолжалось до тех пор, пока не появился Морис. Он дал мне любовь и дал свободу. Первый его дар я приняла и поняла сразу. Я ответила любовью на его любовь и упивалась этим новым, доселе неведомым мне чувством.

Со свободой дела обстояли гораздо сложнее. Мне нужно было время, чтобы научиться жить по-другому, научиться принимать самостоятельные решения и отвечать перед собой за свои поступки, научиться видеть в Морисе не возлюбленного повелителя, не хозяина моей мечты, а просто любимого мужчину. Однако Морис не хотел ждать, он был нетерпелив и нетерпим, он хотел получить всё и немедленно.

Мы так и не поняли друг друга. Вскоре после нашей свадьбы Морис исчез во время «прыжка самурая», и все считали его погибшим. А я, кроме того, считала себя виновной в смерти Мориса – потому что не смогла отговорить его от этой безумной затеи.

И вдруг, почти два года спустя, Морис вернулся. К тому времени я уже многое поняла и многому научилась. Теперь я была готова стать его другом и спутником жизни, а не покорной рабой, и любить его, как мужчину, а не как хозяина. Но Морис совершил большую ошибку: он вернулся не сам, а привёл с собой Прекрасного Принца. Каждая девушка в глубине души мечтает о встрече с Прекрасным Принцем, и у каждой – свой идеал. Я считала, что уже встретила своего принца – Мориса, однако ошибалась. Морис был лишь хозяином моей мечты, но не принцем. Я поняла это в тот самый миг, когда увидела Эрика из Света – моего долгожданного Прекрасного Принца...

На следующий день утром, проснувшись в постели с мужем, я не смогла заставить себя радоваться его чудесному возвращению. Нет, конечно, я была счастлива, что он жив, но все мои помыслы были обращены не к нему, а к тому парню, которого я встретила в домике в Альпах. Он действительно оказался принцем – не только моим, а и вообще принцем – сыном короля. Впрочем, для меня это не имело никакого значения. Сын ли он короля, шаха или бездомного бродяги, Эрик из Света всё равно был моим Прекрасным Принцем. Я хранила верность Морису всё то время, когда он считался погибшим; но едва лишь он вернулся, я уже изменила ему – пока что в мыслях. Однако в то утро, лёжа в постели рядом со спящим Морисом, я не думала об этой измене. Я думала о другой измене. Ведь той ночью я изменила моему принцу – пусть и с моим мужем...

Тем же утром, но чуть позже, к нам заявилась в гости Бренда, тётя Эрика (тогда я не поверила, что она его тётя, решила, что сестра). Она искала племянника. Франсуа де Бельфор сказал ей, что Эрик отправился в какие-то Сумерки Дианы за каким-то ноутбуком. Бренда ушла и вернулась лишь через несколько дней. От неё я узнала, что моего Прекрасного Принца убил Злой Принц по имени Зоран.

Целую неделю после этого я провела в постели – одна, без Мориса. Но только Морис знал об истинной причине моего недомогания. Понятия не имею, как он догадался, но он точно знал. И без всяких слов понял, что между нами всё кончено. Я была благодарна ему за поддержку и понимание, благодарна за то, что он не считал моё поведение глупым и безрассудным. Тем не менее, любить его я уже не могла...

До моего слуха донеслись мелодичные звуки незнакомой речи. Говорил не отец Прекрасного Принца, голос принадлежал женщине. Очень приятный голос. И знакомый... Да! Именно этот голос крикнул: «Берегись, Софи!» – после чего началась свалка.

Рядом с лицом короля Брендона возникло другое лицо – серьёзное, обеспокоенное. Это лицо было мне знакомо. Оно принадлежало Джо Кеннеди, великому сыщику и двоюродному брату Прекрасного Принца.

– С тобой всё в порядке? – спросил он по-французски.

– Вроде бы да, – не очень уверенно сказала я и попыталась подняться. Джо Кеннеди помог мне.

Туман перед моими глазами окончательно рассеялся, и я обнаружила, что сижу в густой траве диковинного лилового цвета, на краю большой поляны, которую плотной стеной обступали могучие деревья с зелёными стволами и такой же, как трава, фиолетовой листвой. В центре поляны был выложенный мрамором бассейн идеально круглой формы. Похоже, вода в нём закипала. Даже с такого расстояния было видно, как на её поверхности образуются пузыри, которые затем лопаются, извергая снопы ярко-голубых искр.

Странно всё это...

Кроме короля Брендона и Джо Кеннеди, я также увидела Анхелу, жену Кевина, и Хозяйку (вообще-то я знала, что её зовут Дейдра, но это имя у меня прочно ассоциировалось с другой женщиной – сестрой Кевина).

– Где мы? – спросила я.

– В Безвременье, – просто ответил король Брендон.

Я зябко поёжилась, услышав такой ответ. Дженни рассказывала мне о Безвременье. Правда, сама она здесь никогда не бывала и лишь повторяла слова Дейдры и Бренды, из коих следовало, что Безвременье – это центр Вселенной, место, где находится Источник Сил Формирующих Мироздание. Из этого Источника черпают своё могущество его адепты – колдуны и ведьмы, в существование которых мои просвещённые (и не очень просвещённые) соотечественники уже давно перестали верить.

Мне стало неуютно и боязно. Я – в самом центре Вселенной!..

– А где Дженнифер? – спросила я. – Вы спасли её?

– К сожалению, нет, – сказал Брендон (во время нашего недавнего разговора он просил – даже требовал! – называть его просто по имени, без всяких титулов; но за всеми треволнениями я чуть не забыла об этом). – Александр скрылся вместе с ней. Все наши, кроме меня и Анхелы, бросились в погоню.

– Они ещё не вернулись?

– Ещё нет. С того момента не прошло и минуты.

Странно, подумала я. А мне почему-то казалось, что я довольно долго была без сознания.

– Почти полтора часа, – отозвалась Хозяйка. – Но здесь время не имеет значения. Ведь это Безвременье.

Ах да, конечно! Дженни говорила, что в Безвременье время как бы застывает. Сколько бы ты здесь ни пробыл, во всём остальном мире не пройдёт и мгновения. Но одно дело знать это в теории, совсем другое – испытать на собственной шкуре.

– А почему вы не погнались за Александром? – вновь обратилась я к Брендону.

– Во-первых, это безнадёжно, – ответил он. – У Александра было секунд десять форы, пока не рассеялись чары Хаоса. А во-вторых, за ним и без нас с Анхелой погналась толпа народа. Нужно же было кому-то позаботиться о тебе.

– Я так и не поняла, что со мной произошло, – честно призналась я.

– Александр дважды стрелял в тебя, а потом пытался убить смертельным заклятием. Но Анхела почти целиком приняла его на себя. Так что тебя только оглушило.

Я с благодарностью посмотрела на Анхелу:

– Спасибо.

– Не стоит, – отмахнулась она. – Лучше поблагодари Кевина, когда он вернётся. Он очень вовремя среагировал, когда все прочие стояли, как истуканы, и прикрыл тебя от первого выстрела. А потом уже спохватился Брендон, и второй выстрел лишь слегка задел твоё плечо.

Я вспомнила обжигающую боль и машинально прикоснулась к левому плечу. Никакой боли я не чувствовала, и моя блузка была цела-целёхонька.

– Дейдра залечила твою рану, – сказал Джо Кеннеди. – Теперь там нет даже шрама. А я с помощью Источника сотворил тебе новую блузку – по образу и подобию прежней.

Я смущённо опустила глаза и, кажется, покраснела. Дело в том, что под блузкой на мне больше ничего не было. С такой грудью, как у меня, просто глупо носить лифчик.

Кроме того, меня сильно смущал взгляд Джо Кеннеди. Во время наших предыдущих встреч он почти не обращал на меня внимания (восторженно-похотливые взгляды типа «вот так милашка!» не в счёт; я уже привыкла к ним и научилась их не замечать). А теперь Джо смотрел на меня совершенно иначе – нежно и умилённо, как... Нет, «как влюблённый» здесь явно не подходит. Я не знала, почему не подходит, но точно знала, что не подходит.

– А что вообще произошло? – торопливо спросила я, преодолевая возникшую неловкость. – Как я понимаю, Александр прикинулся Франсуа, чтобы похитить Дженнифер?

Брендон покачал головой:

– Не совсем так. Александр и есть Франсуа де Бельфор. Он был им последние двадцать лет. А настоящего Франсуа де Бельфора он убил, чтобы занять его место.

Я тяжело вздохнула. Мне нравился Франсуа, хотя порой у него проявлялись такие далеко не положительные черты характера, как лживость, неискренность и жестокость. Однако в целом я считала его неплохим человеком. Жаль, что я так ошибалась в нём. Мне стало грустно.

– И вы не раскусили его? – после короткого молчания спросила я.

– Увы, нет. Он одурачил всех нас. И только Дейдра поняла, кто он на самом деле. – Брендон говорил не о сестре Кевина, а о Хозяйке.

– Потому что она умеет читать мысли?

Все, кроме Хозяйки, изумлённо уставились на меня. А Хозяйка спокойно себе улыбалась.

– Так ты знаешь это? – наконец спросила Анхела.

– Я догадалась.

– И какие у тебя ощущения? – поинтересовался Джо Кеннеди.

– Ну... немного неловко.

– И всё?

Я передёрнула плечами:

– А что ещё прикажете делать? Биться в истерике? Разве это поможет? И вообще, я не вижу в этом никакой трагедии. Внутри у каждого человека есть хорошее и плохое, светлое и тёмное, прекрасное и уродливое, чистое и грязное – чтобы знать это, вовсе не обязательно уметь читать мысли.

– Вот видите, – сказала Хозяйка, обращаясь к Брендону, Джо и Анхеле.

Они дружно закивали, глядя на меня с каким-то странным выражением.

Я так и не поняла, что они должны были видеть. И не пыталась понять. Но не потому, что я лишена любознательности; просто тогда меня волновали куда более важные вещи. Если Хозяйка умеет читать мысли, думала я, то она должна была узнать от Александра, где он держит Эрика, моего Прекрасного Принца...

– Должна, но не узнала, – тотчас отозвалась Хозяйка. – Я далеко не всемогуща и не всеведуща. Мысли Александра были заняты в основном Дженнифер и отчасти – тобой и Морисом. Про Эрика он думал лишь между прочим. Насколько я поняла, Эрик не представляет для него особой ценности в качестве пленника. Он просто попался ему под горячую руку – узнал один очень важный секрет Александра.

– Но он жив?

– Да, жив. Александр лишил его способности управлять Даром и поместил в мир с быстрым течением времени. К сожалению, в его мыслях так и не всплыло местонахождение этого мира. Я пыталась всколыхнуть его память, когда предупредила тебя не слушаться его приказов. Тогда он догадался, что я умею читать мысли. Обычно в таких случаях люди начинают паниковать и думают как раз о том, что очень хотели бы скрыть. Однако Александр, о чём я уже говорила, не придавал особого значения Эрику. В сущности, он уже пожертвовал им, когда использовал его в качестве приманки, чтобы вынудить меня явиться в ваш мир. Иного пути подобраться к Дженнифер у него просто не было.

– Извините, а в чём суть его уловки? Я заметила, что другие тоже были удивлены. Вы о чём-то говорили, но я не знаю вашего языка.

Тогда Хозяйка объяснила мне, какую ловушку устроил Александр для неё и адептов Источника. Выслушав, я спросила:

– Значит, пойманный вами сообщник Александра на деле оказался приманкой?

– Получается, так, – угрюмо кивнул Джо. – Александр обвёл меня вокруг пальца. Всех нас обвёл. Надо отдать должное его хитрости и изобретательности. Конечно, его план не был безупречным, в нём имелись и слабые места – например, мы могли бы устроить его встречу с Дейдрой в отсутствие Дженнифер. Но идеальные операции бывают только в теории, а в реальной жизни всегда приходится рисковать. Александр рискнул – и выиграл.

Мы немного помолчали. Меня всё больше озадачивало поведение Джо Кеннеди. С одной стороны, он был угнетён случившимся. Но с другой... Этот его взгляд ставил меня в тупик!

И вдруг мне в голову пришла ужасная мысль...

– А если теперь Александр убьёт Эрика? – произнесла я, силясь говорить ровно, хотя вся дрожала от напряжения. – Ведь он не может быть уверенным, что не выдал его местонахождение.

Брендон положил руку мне на плечо и попытался бодро улыбнуться. Правда, это получилось у него не очень убедительно.

– Я уже думал об этом. Сейчас у Александра другая забота – скрыться от преследования и надёжно спрятать Дженнифер. А потом он не рискнёт сунуться к Эрику – именно по той причине, которую ты назвала. Если бы мы узнали, где находится Эрик, то уже через несколько секунд были бы там и готовили ловушку. Так что Александру остаётся лишь выжидать. А нам – надеяться. Если он поместил Эрика в достаточно быстрый поток времени и использовал на нём ту же отраву, что и на... – он осёкся, – короче, весьма вероятно, что Эрик успеет вновь овладеть своим Даром и вернуться к нам.

– Когда?

– Не знаю. Зависит от многих факторов. По моим оценкам, наиболее вероятный интервал – от десяти дней до двух месяцев... Впрочем, – он понурился, – Александр может рискнуть и спустя год-полтора по времени того мира, где он держит Эрика, наведаться к нему. Хотя я бы на его месте не рисковал.

– В отличие от него, ты не психопат, – заметил Джо Кеннеди. – Когда ты враждовал с Амадисом, тебе даже в голову не приходило похищать его детей и внуков. Тем более, делать с ними то, что он сделал с Морисом.

От неожиданности я вскочила.

– Морис?! Причём здесь Морис? Что Франсуа... то есть, Александр... Что он сделал с Морисом?

Брендон и Джо Кеннеди переглянулись, поднимаясь с травы. Хозяйка, которая всё это время стояла, помогла встать Анхеле. Анхела подошла ко мне и обняла меня за талию. А я выжидающе смотрела на Хозяйку.

Хозяйка вздохнула:

– Не представляю, как я буду говорить это Артуру, если мне так трудно сказать это другим. – Она сделала паузу. – Видишь ли, Софи, твой муж Морис не сын Александра, но он и не сын настоящего Франсуа де Бельфора. Он внук Артура.

Я буквально онемела от изумления. В моей голове в полном беспорядке роились мысли, путались невысказанные вопросы... Хозяйка отвечала на наиболее связные из них:

– Я не знаю, кто отец или мать Мориса. Из известных мне дочерей Артура, по времени его могла родить только Пенелопа – но она не рожала его, это точно. Отцом Мориса может быть Джона, – Хозяйка бросила быстрый взгляд на Джо, – однако я сомневаюсь. Тогда бы Александр думал о Морисе, как о сыне Джоны, но он думал о нём, лишь как о внуке Артура... Эрик и все остальные не обнаружили у Мориса Дар, потому что Александр вводил ему в детстве особый биохимический препарат, который блокировал гены, ответственные за паранормальные способности. То же самое, по-видимому, он сделал и с Эриком, и с... но об этом позже. Правда, положение Мориса гораздо сложнее. Поскольку препарат ему вводили в детстве и в больших дозах, его Дар уже намертво заблокирован... Это хуже, чем зверство, милая. У меня даже нет слов, чтобы охарактеризовать этот поступок... Я точно не знаю, где сейчас Морис. Из мыслей Александра мне стало известно лишь то, что полчаса назад он дал своим сообщникам условный сигнал, чтобы те похитили его и доставили в условленное место... Да, я знаю, что это за место, но боюсь, что теперь Александр предупредит похитителей, и они воспользуются каким-нибудь запасным планом... Они тоже колдуны, но не адепты. Александр – единственный адепт Хаоса. Это значительно упрощает задачу по освобождению Мориса... Нет, Софи, мы не бьём баклуши. Я сразу вызвала Джону, и вот он здесь... Если он ещё не опоздал, то и не опоздает. Не забывай, что мы в Безвременье, и с момента исчезновения Александра не прошло и минуты. Стрелка часов замерла на сорок седьмой секунде и не сдвинется с места до тех пор, пока мы не выработаем оптимальный план действий.

Наконец ко мне вернулся дар речи, и я скороговоркой выпалила:

– Так почему, шайтан вас побери, вы возитесь со мной, а не думаете, как спасти Мориса?

Анхела повернула меня к себе и заглянула мне в глаза.

– Угомонись, Софи, – ласково сказала она. – Не надо горячиться. Помни слова Дейдры: мы в Безвременье. И Джо здесь не только для того, чтобы выработать план спасения Мориса. У него есть ещё одно дело. Тоже очень важное. – Анхела отступила в сторону и, продолжая держать меня за руку, другой рукой взяла руку Джо Кеннеди. – Ну же, давай! – она обращалась к нему.

Он переминался с ноги на ногу и как-то беспомощно смотрел на Хозяйку, будто искал у неё поддержки. Наконец перевёл взгляд на меня. Всё тот же нежный, умилённый взгляд.

И по-прежнему молчал.

Мне показалось, что он вот-вот захнычет – супергерой Галактики, гроза всех бандитов, рыцарь без страха и упрёка...

– Господи! – наконец прошептал он. – Ты у меня такая красавица...

И снова замолчал.

И снова с мольбой посмотрел на Хозяйку.

Глаза у него были влажные.

– Моя помощь тебе не нужна, – покачала головой Хозяйка. – Софи уже сама догадалась. Она у тебя не только красавица, но и умница.

Да, действительно, я догадалась. Отдельные фрагменты мозаики – странное поведение Джо, его странные взгляды и многозначительные взгляды других, все эти недомолвки, оговорки, полунамёки – наконец сложились в целостную картину. Я была потрясена. Почему-то больше всего меня поразила не сама встреча с отцом, а та цепь невероятных, попросту невозможных совпадений, приведших к этой встрече. Такое нагромождение случайностей противоречило здравому смыслу...

И тут на меня обрушилась ещё одна догадка. В то памятное утро, когда я проснулась, у меня слегка почёсывалась рука в предплечье. Тогда я решила, что это от укуса невесть как пробравшегося в комнату комара. Однако с тем же успехом это раздражение могло быть результатом инъекции, сделанной мне во сне без моего ведома.

Так вот какую тайну узнал Эрик! Этой тайной была я – и я стала причиной всех его бед.

Прости меня, мой Прекрасный Принц...

* * *

Мне по сей день тяжело вспоминать мой первый разговор с отцом. Очень тяжёлый был этот разговор. Мы проговорили около часа. Хозяйка, Брендон и Анхела куда-то ушли, оставив нас наедине. Джо вёл себя, как провинившийся школьник, всё время оправдывался, хотя, в сущности, оправдываться ему было ни в чем – разве только в том, что он никак не мог вспомнить мою мать.

Не понимаю я этих Пендрагонов! Решительно не понимаю. Пусть я и сама принадлежу к этой семейке – но понимания это не добавляет.

Мне, конечно, ясна причина столь легкомысленного отношения колдунов к любовным связям с простыми смертными – от таких связей крайне редко, исключительно редко рождаются дети. Потому, де, не стоит утруждать себя запоминанием всех своих многочисленных интрижек. Пришёл, увидел, переспал – и с глаз долой, из сердца вон.

Однако же, наша семья являет собой исключение из этого правила. Всё началось ещё с моего прапрадеда, покойного короля Амброзия, большого любителя женщин. Произведя на свет лишь одного законного ребёнка – Утера, также ныне покойного, – он оставил после себя свыше двух дюжин внебрачных отпрысков, среди коих было четыре полукровки. Затем старший сын короля Утера, мой внучатный дядя Амадис переплюнул своего деда. У него уже семь детей-полукровок (пять дочек и два сына), и это ещё не предел – Амадис не думает остепеняться. Да и мой отец Джо Кеннеди (его настоящее имя Джона) тоже полукровка. И вот ведь ирония судьбы: мой дед Артур почти сорок лет не знал, не ведал о существовании моего отца. Но даже это никого ничему не научило. Хоть бы сам Джо извлёк из этого урок – так нет же...

Джо обещал поискать мою мать, но по его тону я поняла, что он не надеется найти её в живых. Скорее всего, Александр убил её, когда похитил меня. Иначе она давно сообщила бы Джо и о моём рождении, и о моём исчезновении – если не сразу, то позже, когда Джо прославился на всю Галактику. Впрочем, было не исключено, что моя мать из тех женщин, которые спят с кем попало и знать не знают, от кого у них дети. Но я не хотела так думать. Я предпочитала думать, что моя мать живёт в каком-то другом мире и не может послать о себе весточку. Однако Джо был почти на сто процентов уверен, что я родилась здесь. Не в Безвременье, конечно, а в мире, который называют космическим.

А напоследок Джо сказал нечто совсем уж странное и неожиданное. Когда Хозяйка, Брендон и Анхела вышли из рощи и направились к нам, он с грустью произнёс:

– И вот ещё что, Софи. Когда ты услышишь обо мне всякие гадости, когда в твоём присутствии меня будут обвинять в гнусных злодеяниях... – Он сделал паузу, отвёл взгляд и докончил: – Знай, что всё это правда. Всё до единого слова. Боюсь, ты ещё горько пожалеешь, что я твой отец.

Я не нашлась, что ответить ему. Я понятия не имела, о каких злодеяниях он говорит, но его предупреждение звучало устрашающе.

Между тем к нам подошли остальные, и мы принялись обсуждать план спасения Мориса. Впрочем, от меня толку было мало, я лишь назвала несколько мест, где в это время дня мог находиться Морис, да и то без особой уверенности. Уже два месяца мы с ним взаимно избегали друг друга и общались очень редко, только по крайней необходимости. Последний раз я разговаривала с Морисом три дня назад, и тогда мы окончательно согласовали условия нашего развода. Он должен был завтра принести мне целую кипу бумаг на подпись – у нас возникли некоторые сложности чисто юридического характера, так как по закону я была приёмной дочерью Франсуа, а значит, сестрой Мориса.

Как профессиональный следователь, Джо возглавил совещание и, на мой взгляд дилетанта, вёл его очень дельно. Из всей массы возможностей он сразу выделил два ключевых варианта развития событий. Первый: Александр предупреждает похитителей (двух колдунов, осуждённых на вечное изгнание) до их прибытия в условленное место. Второй: то же самое – но после прибытия. Во втором случае поймать злоумышленников не составит труда, поскольку в условленном месте останется «свежий» след, по которому их можно легко догнать, а двое обыкновенных колдунов не в силах противостоять даже одному адепту. Но если похитители получат предупреждение до прибытия в условленное место, они изменят свой маршрут – и ищи ветра в поле. Тогда, по словам Джо, единственный шанс – как можно скорее узнать, где был похищен Морис, и найти точку вхождения злоумышленников в Туннель на Земле. Разумеется, по прошествии получаса след уже сильно «остыл», почти «испарился», но при известной сноровке по нему ещё можно будет пройти.

Тут я взяла слово и робко заметила, что Александр может приказать своим сообщникам просто убить Мориса. Все согласились, что это вполне вероятно, а Джо сказал, что он предусмотрел и такой вариант. Я спросила:

– Что же тогда делать?

Он мне ответил:

– В таком случае, нам останется только поймать похитителей и отомстить за смерть Мориса. Предотвратить его убийство мы не в силах.

В конце концов было решено, что Брендон и Анхела отправятся в условленное место встречи Александра с похитителями, а Джо, как самый опытный и хорошо знающий этот мир, поищет следы похитителей на Земле.

Тогда я спросила:

– А как быть со мной?

– Ты останешься здесь, – сказала мне Хозяйка. – Мы ещё не закончили наш разговор. Собственно, мы его даже не начинали.

Брендон и Анхела дружно кивнули. Они поглядывали на меня с каким-то непонятным любопытством.

А Джо со вздохом произнёс:

– Может, не нужно спешить, Дейдра? Подожди Артура, всех остальных, тогда и решай.

– А что мне решать, если я уже решила? – хоть и мягко, но непреклонно ответила Хозяйка. – К тому же я не люблю устраивать шумные сборища. Особенно, если они бессмысленны.

Джо снова вздохнул:

– Что ж, воля твоя. Хозяйка здесь ты.

Затем он подступил ко мне, взял мою руку и поцеловал.

– До свидания, дочка. Удачи тебе.

– Тебе тоже... отец, – впервые в жизни я произнесла это слово, обращаясь к конкретному человеку. – И вам удачи, Анхела, Брендон.

– Спасибо, Софи, – ответила Анхела за обоих.

Спустя секунду все трое исчезли. Позже я узнала, что они ушли не сами, поскольку прямой путь из Безвременья в Экваториальные миры был для них закрыт. Это Хозяйка мгновенно перенесла Брендона и Анхелу в то самое условленное место, а Джо – на Землю, в дом Кевина на адриатическом побережье Италии.

Я смотрела в пустоту, где только что находились Джо, Анхела и Брендон, и, признаться, завидовала им. Стану ли я когда-нибудь такой же умелой и могущественной? Сохранится ли моя молодость и красота в течение многих десятилетий, а то и столетий?..

– Конечно, да, – сказала Хозяйка.

Я вопросительно посмотрела на неё:

– О чём вы говорили с Джо? Почему Анхела и Брендон так глядели на меня?

Хозяйка немного смущённо улыбнулась:

– Должна покаяться, что я солгала им. Не совсем и не во всём – но не сказала всей правды, к которой они ещё не готовы.

– А что вы им сказали?

– Что ты – запасная Хозяйка Источника.

Наверное, мои глаза округлились от изумления.

– Я?.. Но... Что это значит?

– Это значит, что если бы меня не было, ты смогла бы занять моё место у Источника.

Я думаю, такие слова повергли бы в смятение даже бывалого адепта. А что уж говорить обо мне, лишь час назад узнавшей, что я тоже ведьма.

Помолчав и собравшись с мыслями (Хозяйка не мешала мне), я сказала:

– Но вы солгали им, не так ли?

Хозяйка повернулась спиной к Источнику и неторопливо зашагала в сторону рощи. Я последовала за ней.

– Да, – наконец ответила она. – Я уже говорила, что они пока не готовы услышать правду.

– И в чём состоит эта правда?

– Ты тоже ещё не готова услышать её, – сказала Хозяйка. – Готов разве что дед твоего деда, король Янус из Сумерек. При первом же случае я ему всё расскажу.

Я недоуменно пожала плечами:

– Тогда к чему этот разговор, если я ещё не готова?

– Наш разговор и есть начало твоего самостоятельного пути к постижению своего предназначения. И этот путь начинается отсюда, с Источника.

Это уже было слишком! Я решила, что Хозяйка издевается надо мной. И в самом деле, кто я такая для Источника? Забитая, невежественная девчонка, всю свою жизнь, за исключением последних двух лет, проведшая в гареме правителя отсталой провинциальной планеты. Без году неделя как ведьма – и в Источник? Очень смешно! Я же ничего не знаю, ничего не умею, ничему не училась. Почему бы не начать с более простых сил, с тех же Формирующих?

– Это не годится, – сказала Хозяйка. – Ты полукровка по матери, а значит, у тебя скрытый Дар. Чтобы пробудить его с помощью Формирующих, нужно ждать ещё как минимум лет шесть. А для Источника таких ограничений не существует. Он пробудит твой Дар и даст тебе Силу. К твоему сведению, я тоже вошла в Источник без каких-либо навыков в колдовстве. Никто меня не учил, я сама всему научилась.

Пока Хозяйка говорила, я уже решила, что ей ответить. И, когда она умолкла, я сказала:

– А знаете, я никуда не спешу. Раз я ведьма, то жизнь у меня впереди долгая. Могу и подождать.

– Да, ты можешь подождать, – согласилась Хозяйка. – Но время не ждёт. Чем раньше мы решим эту проблему, тем будет лучше для всех.

– Какую проблему? – спросила я.

– Вот это и есть часть того, что ты должна понять сама. Только умом и сердцем постигнув своё предназначение, ты сможешь выполнить его. Действуя по чужой указке, ты ничего не добьёшься.

Я в растерянности покачала головой:

– Вы говорите сплошными загадками.

– Иначе не могу. Пока не могу. – С этими словами Хозяйка взяла меня за руку. – Ладно, Софи. Сейчас мы перенесёмся на пять с небольшим секунд вперёд. Мне нужно поговорить с одним человеком. А тебе будет полезно послушать наш разговор. Хотя, предупреждаю, ты поймёшь далеко не всё.

– Хорошо. Я готова.

Хозяйка лукаво улыбнулась мне:

– А мы уже перенеслись. Это произошло сразу после слова «вперёд». Ты ничего не заметила, потому что ещё не адепт Источника.

Я огляделась вокруг. Мы уже вышли из рощи и теперь стояли на вершине пологого холма. Перед нами до самого горизонта (интересно, что там за горизонтом?) простиралась равнина, сплошь поросшая лиловой травой. Никаких заметных глазу изменений я не обнаружила.

– Все сегменты Безвременья идентичны, – объяснила Хозяйка, начав спускаться по склону холма. – Их так много, что Источник попросту дублирует их один за другим через каждый квант реального времени. Принцип экономии творческих ресурсов.

– А где же ваш гость? – поинтересовалась я, продолжая идти за ней.

– Скоро появится. Сейчас мы находимся в отрицательном временном промежутке, так называемом «зазоре» от условной нулевой точки. Поскольку ты, как дитя высокоразвитой технологической цивилизации, предпочитаешь научное толкование, то за более подробными объяснениями я отсылаю тебя к Колину, Кевину или Бренде – на твой выбор. Лично я рекомендую Колина; из этой троицы он самый талантливый педагог... – Она остановилась. – Кстати, а вот и мой гость.

На слове «гость» в трёх-четырёх шагах перед нами возник высокий черноволосый мужчина довольно привлекательной наружности. Он был одет во всё чёрное, у него были чёрные, как угли, глаза и смуглая, почти бронзовая кожа. Он поднял руку в приветственном жесте.

– Хайре[2], Дейдра.

– Здравствуй, Мирддин, – ответила Хозяйка на фарси. – Нас здесь трое, так что изволь говорить на языке, понятном моей гостье.

– Хорошо. – Мужчина, которого звали Мирддин, скользнул по мне взглядом и заметил: – Между прочим, в её внешности нет ничего персидского. Она больше похожа на британку.

– Неважно, на кого она похожа. Лучше посмотри, КАКАЯ она. Это ради неё я пригласила тебя.

Мирддин посмотрел. Очень, очень внимательно посмотрел. Но почему-то я была уверена, что он не читает мои мысли. Он читал – но что-то другое. Быть может, мою сущность.

Постепенно выражение его лица менялось. От первоначальной иронии – к недоумению, от недоумения – к восхищению. А к восхищению затем примешалась некоторая толика зависти.

– Ты всё-таки нашла Её, – наконец произнёс он, причём последнее слово – явно с большой буквы.

– Да, – сказала Хозяйка. – Как видишь, нашла.

Мирддин снова посмотрел на меня.

– Без сомнения, это Она – Собирающая Стихии. Поздравляю, Дейдра, ты очень удачлива. Почти тысячу лет я искал Её и уже отчаялся найти. А ты лишь недавно появилась – и сразу же нашла! – Неожиданно он рассмеялся, и в его смехе слышались истерические нотки. Так смеётся заядлый футбольный болельщик, чья команда, уступая сопернику с разницей в один мяч, на последней минуте матча получает право пробить одиннадцатиметровый штрафной удар. – Признаться, я не возлагал особых надежд на Узловой мир. В последнее время меня одолевало искушение повторить недавнюю попытку Порядка. Однажды напроситься к тебе якобы для серьёзного разговора – и прийти с камнем за пазухой.

Хозяйка покачала головой:

– Не переоценивай свои силы, Мирддин. Здесь ты всего лишь мой гость и ничего не сможешь сделать без моего дозволения. Или ты думаешь, что я не принимаю мер предосторожности? Впрочем, я уверена, что всё это – только слова. Идея Порядка – самоуничтожение, как средство самосохранения, – противна человеческой натуре. И нормальной человеческой логике тоже. Только безумный врач станет убивать своих пациентов в надежде, что в следующих перевоплощениях они будут здоровыми людьми. А ты отнюдь не безумен, Мирддин.

– Однако рано или поздно Ночь Брахмы[3] наступит. Таков закон бытия.

– С этим никто не спорит. Закон бытия также гласит, что все люди когда-нибудь умирают. Но это ещё не повод душить их в колыбели. Человек может прожить короткую жизнь, а может и долгую – как старый мудрый Янус. Задачу Источника я вижу в том, чтобы уподобить текущий цикл долгой и насыщенной жизни Януса. А насчёт Узлового мира ты не прав. Он уже дал нам надежду, а теперь дал и Собирающую Стихии. – Хозяйка взглянула на меня. – К твоему сведению, Софи родом оттуда.

– Неужели дочь Александра? А он вроде говорил мне, что её зовут Дженнифер. Видно, я что-то спутал.

– Нет, Мирддин, ты правильно запомнил. Дочь Александра действительно зовут Дженнифер, а Софи – дочь Джоны.

Мирддин уставился на меня почти с таким же изумлением, как тогда, когда увидел во мне эту самую Собирающую Стихии.

– Ну и ну! Вот это ирония судьбы! Сам того не зная, Джона искупил перед Порядком своё отступничество. Сюжет, достойный эпической поэмы. Я бы так её и назвал: «Дар Искупления».

– К твоему сведению, – сухо заметила Хозяйка, – несколько секунд назад мы едва не лишились этого дара. Александр хотел убить Софи.

– Ага! Так он уже освободил свою дочь?

Ясный взгляд Хозяйки потускнел.

– Он похитил её! – жёстко отрезала она. – Вместе с ребёнком Кевина.

Мирддин ухмыльнулся:

– Ты злишься, значит, чувствуешь свою вину. Прости мою человеческую слабость, но мне приятно осознавать, что ты тоже не безупречна и допускаешь ошибки.

– Почему ты не сказал, что Александр – адепт Хаоса в Узловом мире?

– Возможно, из духа противоречия. Должны же быть у меня свои тайны. В конце концов, я единственный человек во Вселенной, чьи мысли тебе недоступны.

– А может, причина банальнее? Может, тебе просто стыдно за такого адепта?

Мирддин поджал губы и опустил глаза. По-видимому, Хозяйка попала в самую точку: ему действительно было стыдно.

– Можно подумать, что у меня был широкий выбор. Хочешь верь, хочешь не верь, но с тех пор, как я стал Хранителем, Александр оказался единственным, кто смог овладеть Силой Хаоса, не потеряв рассудок.

– Только не уверяй меня, что он совершенно нормален.

– Не буду. Однако замечу, что он не стал более безумным, чем был раньше. В целом его психоз контролируем. Он способен трезво рассуждать и принимать разумные решения. Остальные же полностью сходили с ума и становились лёгкой добычей для Карателей Порядка. Впрочем, в подавляющем большинстве своём это были либо законченные идиоты, либо фанатики-сатанисты – кто же ещё в наше время захочет связываться с Князем Тьмы.

– Ты сам создал себе такой имидж.

– Я лишь стремился соответствовать представлению большинства людей обо мне и о Хаосе в целом. И в этом был свой резон. С помощью этой нехитрой уловки я ускорил подписание Договора и добился более приемлемых для меня условий. Дома не рискнули претендовать на исконную сферу влияния нечистой силы. Да и в случае с Артуром этот приём сработал безотказно. Если бы я вздумал потолковать с ним по душам и честно выложил ему все свои карты, разве поверил бы он мне? Ни за что! Он решил бы, что я блефую, а мои слова про Срединные миры и про Источник счёл бы сплошным враньём.

– Ты недооцениваешь Артура, Мирддин, – сказала Хозяйка.

– Как знать, как знать...

Я с самого начала твёрдо решила не вмешиваться в их разговор, но тут, вспомнив рассказ Бренды о посещении Чертогов Смерти, не удержалась:

– Так вы и есть Враг?

Мирддин печально посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Хозяйку:

– Вот видишь, Дейдра! Даже это дитя с непробуждёным Даром, ещё не ведающее о своих истинных способностях, уже твёрдо знает, что я – Враг. Одна из фундаментальных Стихий мироздания, в настоящий момент самая слабая, воспринимается большинством людей, как изначально враждебная всему человечеству. За это нужно поблагодарить моего дражайшего кузена. Вот уж кто действительно был врагом рода человеческого. Вот уж кто был настоящим потрясателем равновесия! По его милости возник такой сильный крен в сторону Порядка, который мы до сих пор, несмотря на все наши усилия, не можем устранить. Теперь я понимаю, почему Вивьена хотела убить его. Возможно, я совершил ошибку, помешав ей довести это дело до конца.

– Ладно, – сказала Хозяйка; по её тону я поняла, что она придерживается иной точки зрения. – Хватит о прошлом, вернёмся к настоящему. Должна признать, ты разочаровал меня. Ведь мы союзники в этом деле, пусть вынужденные – но союзники. Узловой мир – твоя идея. Ты первый предложил играть в открытую, и я приняла твоё предложение. А на поверку оказалось, что всё это время ты прятал карту в рукаве.

– Ты про Александра?

– О ком же ещё! Лично я не вижу от него никакой пользы в Узловом мире – один только вред. Он чуть не убил Софи, он похитил Дженнифер с ребёнком Кевина... Ты же знал о его приготовлениях, не так ли?

– Да, знал. Он консультировался со мной по этому поводу. Но, предупреждая твои дальнейшие упрёки, скажу сразу, что идея выманить тебя из Безвременья целиком принадлежит ему. Я лишь подтвердил его догадки о последствиях твоего появления в Экваторе и кое-что уточнил.

– Однако не сказал ему, что я умею читать мысли.

– Об этом он не спрашивал.

Хозяйка вздохнула:

– И что мне с тобой делать, Мирддин? Ты грубо нарушил наш уговор, притом с самого начала. Ты хоть и не Дьявол, но ты Лукавый, и когда-нибудь это тебя погубит. Мы вроде бы договорились: твоя идея – мои адепты, они действуют – а ты подстраховываешь их на случай вмешательства Порядка. Только не вздумай утверждать, что этим занимается Александр. У него только одно на уме – как можно сильнее досадить Артуру. В Узловом мире он нужен так же, как пятое колесо в телеге.

В ответ Мирддин выразительно посмотрел на меня и с расстановкой произнёс:

– Теперь я не вижу нужды в Узловом мире. У нас есть Собирающая Стихии.

Хозяйка также посмотрела на меня и отрицательно покачала головой:

– Не спеши сбрасывать его со счетов. Сочетание этих двух факторов многократно увеличит наши шансы. Собирающая Стихии в Узловом мире – очень сильный расклад. Теперь надо убрать оттуда Александра.

– И как ты предлагаешь это сделать?

– А ты как думаешь?

Мирддин глянул на неё исподлобья и вздохнул:

– Положа руку на сердце, я вынужден согласиться с тобой. От Александра один только вред, и он горазд наломать немало дров. Я никогда не был в восторге от его душевных качеств и впустил его в Лабиринт Хаоса лишь потому, что путь туда открыт для всех. Но когда он вышел из Лабиринта не пустоголовым кретином, а таким же психопатом, каким был прежде... Скажи мне, Дейдра, ты смогла бы убить одного из своих адептов?

– Сравнения здесь неуместны, Мирддин. Все адепты Источника – порядочные люди, и мне не приходится за них краснеть.

– И всё же, – настаивал Мирддин. – Предположим такую гипотетическую ситуацию, что один из твоих адептов уподобился Александру. Что бы ты с ним сделала?

Молчание Хозяйки было весьма красноречивым.

– Вот то-то же, – кивнул Мирддин. – Ты любишь их всех, как мать. А мать не убивает своих детей. Надеюсь, ты поймёшь меня Дейдра. Я тоже человек, и ничто человеческое мне не чуждо. За полторы тысячи лет, что я пробыл в должности Хранителя, у меня появился первый настоящий адепт. Как я могу убить моего единственного сына – даже если он псих и садист? Ты требуешь от меня невозможного.

Хозяйка продолжала хранить молчание.

– Верни меня обратно, – вновь отозвался Мирддин. – Похоже, наш разговор закончен. Займись Собирающей Стихии и проследи, чтобы она не стала ненароком Сеющей Ветер и Пожинающей Бурю.

– Прослежу, – сказала Хозяйка, и Мирддин исчез с поднятой в прощальном жесте рукой. Затем она повернулась ко мне и произнесла: – Вот одна из причин, по которой тебе нельзя медлить с Источником. Ты должна вернуться в Экватор – а там за тобой будет охотиться Александр. Только обладая Силой, ты сможешь противостоять его козням.

– Это я понимаю, – с некоторой заминкой ответила я. – Но всё остальное... Почему вы с Мирддином называли меня Собирающей Стихии?

– Ты поймёшь это сама, когда настанет время.

– Ну, хоть скажите, – взмолилась я. – В самых общих чертах скажите: зачем я вам нужна?

– Чтобы спасти Вселенную, – будничным тоном сказала Хозяйка. – Так ты пойдёшь к Источнику?

Великий Аллах! Разве смогли бы вы ответить отказом после таких слов?..

6. ДЖО
ФИАСКО

Поначалу нам улыбнулась удача.

Я сказал «нам» и не оговорился, потому что нас было двое. Когда Дейдра отправила меня из Безвременья в дом Кевина, рядом со мной, спустя лишь несколько секунд, появилась Софи.

– Здравствуй, – сказала она и в некотором замешательстве добавила: – Понимаешь, я не видела тебя три или четыре дня...

– Понимаю, – кивнул я. – К этому не сразу привыкаешь. Как у тебя дела?

– Отлично. Хозяйка довольна.

– Я рад за тебя. Интересно, как... Хотя нет, отложим это. У нас мало времени. Ты со мной?

– Да. Хозяйка сказала, что для меня это будет хорошая практика.

– Тогда поехали. – Я взял её за руку. – Каждая секунда на счету.

Сперва мы побывали на вилле Бельфоров в Монако, затем – в Клубе звёздных самураев, где в последнее время часто околачивался Морис. Третьим пунктом у нас значилась адвокатская контора, которая занималась оформлением развода Мориса с Софи. И тут нам повезло.

В одном из лифтовых шахт здания, где располагалась контора, на высоте тридцать пятого этажа я обнаружил след от входа в Туннель. След был слабый, уже «остывший», местами пропадавший, но всё ещё заметный.

Чтобы не потерять такой тусклый, тающий след, мы вынуждены были пойти строго по Туннелю, не «срезая углы» с помощью мгновенных перемещений (или, как говорил Колин, серии квантовых прыжков). Софи пассивно шла за мной, не предпринимая никаких действий, чтобы не мешать мне. И правильно делала. У иных новичков так и чешутся руки показать всё, на что они способны. Благо Софи не принадлежала к этой категории задавак. Она вела себя смирно, внимательно следила за всеми моими действиями и старалась ничем не отвлекать меня.

Всё это время я держал её за руку и заметил, что после входа в Туннель, пульс её участился, а дыхание стало более быстрым.

– Как себя чувствуешь? – спросил я.

– Всё в порядке, – ответила Софи. – Только немного волнуюсь. Это так необычно!

– Туннель?

– Да. Когда мы просто совершали прыжки, я понимала, что ты делаешь, и, думаю, смогла бы их повторить. А теперь... Я не совсем понимаю.

– Это вполне естественно. Источник научил тебя азам общения с Образом, но обращаться с Формирующими ты ещё не умеешь. А сейчас я работаю и с тем, и с другим. Ты чувствуешь след?

– Ну... не знаю. Там, в шахте, я что-то почувствовала, но не успела разобраться. А здесь, здесь слишком много всего. Я запуталась. – Софи встревожилась. – Это плохо?

– Вовсе нет. Так и должно быть. А то, что в шахте ты сумела почуять такой слабый след, даже отлично. Анхела на первых порах была вообще беспомощна.

– Да, кстати. От Анхелы и Брендона не было вестей?

– Извини, забыл сказать. В условленном месте они ничего не обнаружили.

– Значит, похитители ещё в пути?

Я кивнул:

– И, скорее всего, изменили маршрут.

Я был прав и не прав одновременно. Вскоре от Брендона пришло сообщение, что в их ловушку попал один тип – по всей видимости, похититель. Но он был один, без Мориса.

А спустя минуту Брендон сообщил результаты допроса, проведённого в Безвременье с помощью Дейдры. Александр велел подчинённым разделиться: ведущий продолжил свой путь к условленному месту, а второй, который нёс парализованного Мориса, ушёл в отрыв. Пленный, его звали Рохан, не имел ни малейшего понятия, куда направился его сообщник, Гаанн.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Фарси – основной персидский диалект.

Вернуться

2

Хайре – греч. «радуйся», приветствие.

Вернуться

3

Ночь Брахмы – в индуистской философии, период небытия, после которого мир вновь возрождается к жизни.

Вернуться