Дарья Донцова
Бермудский треугольник черной вдовы

© Донцова Д. А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Глава 1

– За одним мужчиной – как за каменной стеной, за другим – словно за гипсокартонной перегородкой.

Я оторвалась от компьютера и посмотрела на полную брюнетку, которая продолжала самозабвенно жаловаться на своего супруга:

– Я совсем не конфликтная, много от Сергея не требую. Не умеет он деньги зарабатывать? Ладно, сама кручусь-верчусь, изо всех сил стараюсь, копеечку в дом тащу. Не способен он гвоздь забить, машину не водит? Плевать, я отлично и с молотком, и с дрелью управляюсь, и на дачу супруга сама доставлю, за рулем я почти десять лет. Но его вообще ничего попросить сделать нельзя. Отправила в пятницу Серегу на родительское собрание, в понедельник приходит Костик из школы, а там «два» по поведению и запись: «Родителей Нечаева более для беседы не вызываю, после родительского собрания поняла: сын пошел в отца». Я давай мужа трясти, вопросы задавать: «Что ты классной сказал? По какой причине она вызверилась?» Сергей руками разводит: «Зая, я молчал всю дорогу, ни слова не произнес». Но я-то понимаю, что Алевтина Леонтьевна не просто так обозлилась! Позвонила Нинке, матери одноклассницы Костика. Ну вы не поверите!

Брюнетка схватила со стола бутылку минералки и принялась жадно пить прямо из горлышка.

– Чего случилось-то, Светлана Алексеевна? – полюбопытствовала стройная блондинка, сидящая у окна.

Толстушка закатила глаза:

– Классная, как обычно, начала детей ругать, добралась до Костика и вещает: «Нечаев издевается надо мной. Я рассказывала ребятам: «Если с вами летом в сорокаградусную жару случился солнечный удар, надо расстегнуть одежду, а еще лучше снять ее, умыться холодной водой, уйти в тень, но ни в коем случае нельзя бросаться в реку или озеро, может произойти спазм сосудов, который приведет к смерти». Все поняли, в тетради записали, а Константин руку тянет: «Алевтина Леонтьевна, а зимой как при солнечном ударе поступить? Без одежды на морозе холодно, и речка подо льдом». Родители захихикали, а муж глаза выпучил и выдал: «Не вижу ничего смешного. Мальчик правильно поинтересовался. Он не знает, что на морозе делать. Да и я не в курсе, как с солнечным ударом зимой бороться. Надо детям доходчиво материал объяснять, а не злиться, что они вас не поняли». Каково?

Все присутствующие в комнате засмеялись, никак не отреагировала лишь молодая женщина с копной огненно-рыжих кудряшек, она сосредоточенно смотрела в компьютер.

– Весело, конечно, – надулась Светлана Алексеевна, – но я и эту глупость Сереже простила, хотя такие проблемы в школе начались! Классуха вредная, злопамятная, третий день подряд мальчику замечания в дневник пишет. «Войну и мир» уже нафантазировала. Ладно, я и это переживу, надоест когда-нибудь злобине ребенка гнобить. Но котлеты я Сергею не прощу. Никогда. Лопнуло мое бесконечное терпение.

– А чего ваш супруг с котлетами сделал? – поинтересовалась дама, замотанная в бесчисленные жемчужные ожерелья.

Светлана повернулась к ней:

– Прикинь, Кира! Вчера приползаю домой около одиннадцати вечера, устала как савраска. Есть хочу, сил никаких. Впервые в жизни мужа попросила: «Сережик! Я пойду в душ, а ты пока подогрей мне котлетки. Кастрюлю я только что из холодильника вынула». Выхожу из ванной, СВЧ-печка пищит, Сергея на кухне нет. Я, дура, обрадовалась, значит, муж про ужин не забыл, сейчас наконец-то перекушу спокойно. Открываю печку, вынимаю тарелку, а в ней… Какие-то круглые штучки, коричневые… Я не поняла, что это такое. Открываю кастрюлю, в которую котлеты вчера после жарки сложила, а там…

Светлана обвела всех взглядом:

– Суп!

– Суп? – повторила блондинка у окна.

– Да, Лена, – заныла рассказчица, – я сварила утром щи с фрикадельками. Сергей их выловил и мне на ужин подал. Все. Последняя капля. Развод.

Рыжеволосая девушка встала:

– Вы кастрюли перепутали? Достали вместо котлет суп?

– Очень ты, Вера, умная, – скривилась Светлана Алексеевна, – да, от усталости внимание притупилось. И у меня кухонная утварь из одного набора, вся красная с цветочным орнаментом.

Вера пошла к двери:

– Тогда зря на супруга гневаетесь, сами виноваты. Велели ему подогреть то, что вытащили. Вот он и постарался.

– Каким же идиотом надо быть! – заголосила Светлана. – Неужели не ясно, что котлеты большие, они в супе не плавают.

Вера молча выскользнула в коридор, Света всхлипнула:

– Вы все тоже так думаете, как она? Сергей молодец, а я вредная дура?

Присутствующие наперебой начали утешать коллегу.

– Нет, конечно.

– Зачем дома мужик, от которого пользы нет.

– Найдете свое женское счастье. Вон у Верки восемь мужей было, сейчас за девятого собирается и не переживает.

– Моя личная жизнь окончена, – зарыдала Светлана Алексеевна, кидаясь к выходу, – посвящу себя сыну и отцу! Никаких мужиков больше. Хватит!

Дверь кабинета со скрипом отворилась, потом со стуком захлопнулась. Блондинка бросилась за убежавшей. Кира посмотрела на меня:

– Цирк, да?

– Похоже, Светлане Алексеевне не очень повезло с супругом, – дипломатично ответила я, – но, с другой стороны, как я успела понять из ее рассказов, он не пьет, не гуляет, любит жену. И у них ребенок. Прежде чем окончательно подавать на развод, надо как следует подумать. Но я здесь недавно работаю, всех семейных перипетий владелицы турагентства не знаю. Окажись я на месте Светланы Алексеевны, посмеялась б от души над мужем. Бедолага фрикадельки из супчика вылавливал. Мог заодно и картошку вытащить, к котлеткам гарнир нужен. Реально смешно, почему Света так переживает? Наверное, дело не в глупости Сергея, а в том, что клиентов меньше стало, Светлана боится разориться, вот и дергается.

Кира глянула на дверь и зашептала:

– Тань! Мужик у Светки дятел, лентяй, каких поискать. Но, знаешь, она сама его выбрала. И везде хорошо не бывает, Светлане с отцом подфартило, значит, муженек должен кретином быть для баланса.

– А кто у нас папа? – поинтересовалась я.

– Алексей Валерьевич Нечаев, – на едином дыхании выпалила Кира, – владелец социальной сети «Друзья», денег у него вагон с прицепом.

– Он вроде молодой, – удивилась я, – а Светлане за тридцать.

– Папаньке полтинник в прошлом году стукнул, – с удовольствием принялась сплетничать коллега, – Светке тридцать три. Она от школьной любви на свет появилась. Мать ее в родах скончалась, родители отца девочку воспитали. Алексей к дочке скорей как к младшей сестре относится. Любит сильно, несмотря на всю ее никчемность. Светка врет всем, что в МГУ училась, потом переводчицей работала. Вот нет ума, чтобы сообразить: прогуглят тебя в пять минут, вся инфа в Интернете есть. Из универа Нечаеву со второго курса выперли, высшего образования у «принцессы» нет. Что она делала до того, как ей пять лет назад контору «Светатур» на блюдечке в кровать принесли, не знаю, но, думаю, на шее у папани сидела и личной жизнью занималась: замуж выходила, ребенка рожала. Не парится она об оттоке клиентов. Нечаев дочкин бизнес на плаву держит. У Светы головы нет, наняла в штат Ленку, та прежде в салоне маникюршей служила, ее уволили за то, что с мужьями клиенток спала. Воробьева богатого окрутить хочет, вот и не стесняется. Еще увидишь, как она выделывается перед парнями, которые тыщ за пятьдесят долларов тур на Мальдивы берут. И плевать нашей Барби, что мужик со своей бабой в отпуск рулит. Вот на тех, кто за маленькие еврики по Европе на автобусе прокатиться решил, она даже не взглянет. Но бодливой корове бог рогов не дает. Спят с Ленкой охотно, а в загс не зовут. Все ее романы на пару недель, ну от силы на месяц. А потом чао, бамбина, сорри, с тобой прикольно, но у меня жена есть. Разве можно такую проститутку на службе держать? Рано или поздно скандал из-за нее случится. А Светка ее не увольняет. Елена хитрющая, втерлась к хозяйке в доверие, ездит к ней домой, маникюр-педикюр по дружбе делает, денег с Нечаевой не берет, типа, они приятельницы. Мне ее расчет за десять километров виден. Алексей Игоревич не женат, Воробьева жирную утку подстрелить замыслила. Понятно тебе, ху из Елена? Верка еще хуже. Знаешь, сколько у нее бывших мужей? Восемь. И все умерли.

– Да ну? – поразилась я. – Бедная Лазарева, не везет ей.

Кира постучала кулаком по лбу:

– Сергеева, активируй батареи мозга. Она черная вдова. Откуда у Верки шикарная квартира, иномарка? Она с мужиком расписывается, год с ним живет, а потом бедолага на тот свет уезжает. Фамилию она никогда не меняет, понимает, что недолго ей с ним жить.

– Ужас! – ахнула я. – Хочешь сказать, что Вера… даже произнести не могу!

– Она самка богомола, – зашептала Кира. – Ты в курсе, что та после секса с партнером делает?

Я заморгала:

– Нет, я не сильна в биологии, у меня филологическое образование.

– Сжирает богомолиха своего мужика, – просветила меня Кира, – ням-ням, и усе. Угадай, какую часть на десерт оставляет?

– Мамочка, – прошептала я, – кошмар. Почему же Веру до сих пор не посадили за решетку?

– Хитрая она очень, – вздохнула Кира, – от мужей профессионально избавляется. Они все от инфаркта загибаются, не подкопаешься.

– Согласись, если у женщины постоянно умирают супруги, это настораживает, – возразила я. – Отчего полиция до сих пор не вмешалась?

Кира навалилась грудью на стол:

– Может, Лазарева участковому башляет, взятки дает. Денег у нее океан.

– Ты не права, – снова возразила я, – богатой даме незачем в турагентстве пахать.

Кира выпрямилась:

– Ты мне нравишься, не выскочка, без закидонов, высшее образование имеешь…

Я молча слушала коллегу. Так-так, похоже, она и про меня начиталась сведений в Интернете. Спасибо Роберту, который сочинил мне в Сети хорошую легенду. Любопытная Ручкина выяснила, что новенькая Сергеева была замужем, развелась, детей нет, преподавала русский язык и литературу в школе, потом работала частным репетитором, секретарем в небольшой фирме, а когда та лопнула, устроилась в «Светатур», где как раз искали новую сотрудницу.

– …но мыслить в правильном направлении не умеешь, – продолжала собеседница. – Верка прожирает наследство, деньги имеют обыкновение заканчиваться. Где ей новую, нафаршированную валютой жертву найти? Раньше она в частных медцентрах пахала, там дурачков, тащивших ее в загс, находила. Вот ты куда двинешь, если замуж за обеспеченного захочешь? Где жениха искать будешь?

– В ночном клубе? – робко предположила я. – Там многие тусят.

– Балда, – снисходительно заметила Кира, – под дикую музыку пляшут малолетки, деньги не у них, а у родителей. Солидные мужики в балаган не пойдут. Их адреса: элитный фитнес, дорогая частная лечебница, ресторан, куда только по предварительной записи попадают.

– Супермаркет «Территория вкуса», – подсказала я, – там цены для олигархов.

– Дурында, – засмеялась Кира, – мыслишь как голодранка. Знала я одну кретинку, фанатку поп-звезды Буркина, та вычитала, что кумир обожает сыр с плесенью, и стала его у дверей этого магазина караулить. Небось до сих пор там скачет, никак с Буркиным не встретится. Богатые-знаменитые сами за едой не ходят.

– Им же кушать тоже хочется, – возразила я, – без продуктов не прожить.

– Эх, святая простота, – вздохнула Ручкина, – за покупками шофера, охранника или домработницу пошлют, сами мараться не станут. Вот в ресторане их встретить можно, в СПА, в салоне красоты. Но обычного человека в элитные заведения не пустят. Да и что тебе делать там, где стрижка тысячу евро стоит? И в турагентство, чтобы отель подобрать для отдыха, они тоже сами придут. У нас много ВИПов, в тусовке знают, что «Светатур» дочери Нечаева принадлежит, поэтому сюда бегут, думают, своя не обдурит. Ну, теперь сообразила, чего здесь Ленка-проститутка и Верка – черная вдова делают? Мужиков себе найти хотят. Держись, Сергеева, около меня, тогда не пропадешь, с другими нормальные отношения поддерживай, но не дружи, а меня слушайся. Алло, «Светатур». Да, конечно, работаем с Мальдивами, приезжайте.

Глава 2

Ручкина начала объяснять потенциальному клиенту, как побыстрее добраться до офиса, а я сделала вид, что погрузилась в изучение тура по Золотому кольцу. Светлана Алексеевна велела придумать интересную программу для не очень обеспеченной семьи. Мне, только-только принятой на службу, достаются пока самые невыгодные клиенты, тех, кто побогаче, расхватывают Кира, Лена и Вера.

Наверное, настал момент объяснить, что я делаю в замечательном месте под названием «Светатур».

Некоторое время назад к нам в офис приехала Инна Валерьевна Голикова и, не успев сесть за стол в переговорной, объявила:

– Мой сыночек, мой Лешик умирает. Спасите мальчика, он юный, неопытный, наивный.

– Алексей болен? – уточнила я.

Посетительница перекрестилась:

– Упаси Бог. Сын здоров.

– Что случилось? – спросила я.

Инна Валерьевна набрала полную грудь воздуха и принялась говорить. Начала издалека, поведала, как она одна, не имея ни копейки алиментов, поднимала мальчика.

– Где только я не работала, – частила Голикова, – я из многодетной семьи, высшего образования получить не смогла. Поэтому решила: рожу одного ребенка, ему достанется все, чего я лишена была: игрушки, вкусная еда, музыкальная школа, красивая одежда. Бегала как савраска, хотела Лешеньку обеспечить по-царски.

Глеб Валерьянович, услышав последнюю фразу, кашлянул, а Денис улыбнулся. Инна Валерьевна мгновенно напала на Жданова.

– Что смешного? Я утром разносила почту, днем работала санитаркой в больнице, вечером мыла полы в подъездах, а по выходным драила квартиры обеспеченных людей.

– Но сейчас у вас, похоже, хорошее материальное положение, – вставила Антонина Юрская.

– Да, – гордо ответила дама и поправила свои дорогие бусы. – Лешик вырос, у него теперь фирма, четыре магазина, сеть называется «Алфавит», потому что в ней представлены товары от «а» до «я».

– О-о-о-о! – обрадовался Жданов. – У меня около дома один такой открыли, в нем хорошие, совсем не дорогие футболки. Если берешь две, третью получишь бесплатно.

Я пнула Жданова под столом ногой.

– Так почему вы решили, что Алексей умирает? Бизнес его процветает, со здоровьем проблем нет.

– Мальчику сорок лет, – всхлипнула Инна, – а мы никак не устроим его личную жизнь. Девушек вокруг Лешика крутится много, но достойной нет, все хищницы, которым нужны деньги сына. А мне хочется внуков понянчить. Лешенька мне роскошную жизнь обеспечил, на курорты отправляет, золото-бриллианты-шубы покупает, говорит: «Мамочка, ты на меня молодость потратила, замуж не вышла, позволила мне университет окончить, сама недоедала, а сыну модную одежду покупала, теперь я тебя баловать хочу». А у меня одна мечта: женить ребенка на хорошей девочке. Но не везет нам!

Я заерзала на стуле. Надеюсь, что хлопотливая мамаша не перепутала офис особой бригады с брачным агентством?

– Наверное, Алексей советуется с вами при выборе невесты? – предположила Антонина.

Инна Валерьевна моментально начала размахивать саблей над ее головой.

– У вас дети есть?

– Пока нет, – улыбнулась Тоня.

– Вот когда родите, тогда перестанете глупые вопросы задавать, – заявила Голикова. – Неужели мальчик один должен свою судьбу выбирать? Лешенька всегда…

Инна всхлипнула и разрыдалась. Глеб Валерьянович налил в стакан воды, накапал туда микстуры из пузырька и подал ей со словами:

– Ну, ну, голубушка, слезами горю не поможешь, выпейте, и поговорим спокойно. С любой ситуацией можно справиться, если анализировать ее без нервов.

– Хорошо вам говорить, – сквозь слезы огрызнулась дама, – не у вас болит.

– Пожалуйста, возьмите себя в руки, – попросила я, – мы не сможем вам помочь, если не узнаем, что случилось.

Комкая бумажную салфетку, Инна Валерьевна продолжила вещать, перемежая слова жалобными всхлипываниями. Минут через пятнадцать мне стала понятна суть дела.

Некоторое время назад любимый Алешенька стал задерживаться на работе, домой возвращался за полночь, по выходным тоже спешил в офис. Времени, как раньше, спокойно попить с маменькой чай, поиграть с ней в нарды у него теперь совсем не было. Инна не глупа, да и подобное поведение Лешенька уже несколько раз демонстрировал. Голикова живо сообразила, что сын завел очередную пассию, но расспрашивать его не стала. Испытывая к сыну безграничную любовь и считая его малышом, Инна все же понимает, что неразумному дитятке надо оставить немного свободного пространства, у Лешика ведь есть мужские потребности. Не к проституткам же ему ходить? Прекрасно, если у мальчика появится постоянная любовница, это полезно для здоровья. Мать не собирается конфликтовать с гетерой, наоборот, станет радушно поить ее чаем, угощать конфетами, проводит парочку на отдых… Все будет чудесно, пока девице не взбредет в голову стать супругой Алешеньки. Брак – это серьезно, жена сына – мать ее будущих внуков. А какие младенцы появятся от особы, которая позволила себе спать с мужчиной, не вступив с ним в законный брак? Инне Валерьевне развратная невестка не нужна, под венец Лешик поведет невинную, нецелованную девочку. Свекровь научит новобрачную, как правильно заботиться о муже, и с легкой душой передаст ей бразды семейного правления. Алешенька целиком и полностью разделяет мнение мамы. Едва очередная пассия начинала делать намеки насчет покупки ей обручального колечка с бриллиантом, владелец торговой сети быстро приобретал любовнице набор серьги – браслет и расставался с ней без сожаления. Вот почему, когда Лешик зимой стал работать в три раза больше, чем обычно, Инна усмехнулась про себя и совершенно не встревожилась. Все шло своим чередом до начала августа, когда Голикова уехала в Германию на курорт.

Вернулась она двадцать первого числа, и верная домработница Клава тут же доложила хозяйке:

– Стоило вам в самолет сесть, как Алексей Игоревич из дому смылись и лишь вчера назад прикатили. Похудел он! Похоже, новая баба его в постели заездила. Бледный весь, аж синий! Привез с собой свадебный каталог.

– Что? – насторожилась Инна.

– Журнал толстый, – пояснила Клавдия, – в нем платья и аксессуары для бракосочетания представлены. У его любовницы размер маленький, нашенский сорок второй, рост где-то метр шестьдесят шесть – шестьдесят восемь, а грудь большая, небось силикон вшила.

– Откуда ты столько знаешь? – поразилась хозяйка.

Клава приложила палец к губам:

– Тсс. В журнале напротив некоторых моделей крестики стоят, размер сорок два отмечен. Сегодня утром Алексей Игоревич по телефону тихо разговаривал, я случайно мимо двери его спальни шла и ненароком беседу услышала, он говорил: «Верушка! Ты слишком скромная, выбрала дешевые платья. Моя невеста в таких перед гостями не появится. У тебя нестандартная фигура, талия осиная, грудь пышная, разве на такую красоту массовый пошив годится? Мы приобретем лучший наряд в Америке. Закажем у модельера. Да, просмотрел. Все отобранное тобой не годится. Дешево. Не по статусу моей любимой жене».

Инна Валерьевна схватилась за сердце и еле-еле дождалась сыночка с работы. Едва он вошел в холл, мать наскочила на него с вопросами. Алексей сначала отнекивался, прикидывался непонимающим, но мать загнала его в угол, а сын неожиданно оскалил зубы и разразился пламенной тирадой, суть ее такова: он встретил девушку своей мечты и женится на ней непременно. Свадьба планируется в декабре. Даже если маму увезут с инфарктом-инсультом-колитом-гастритом-менингитом-туберкулезом и прочими болячками в реанимацию, бракосочетание состоится.

Инна Валерьевна сообразила, что дело совсем плохо, Лешенька выполз из-под камня послушания, которым она его придавила, и живо сменила тактику.

– Дорогой, почему ты решил, что я приму в штыки любимую невестку? Нет! Я счастлива с ней увидеться, совет вам да любовь. Познакомь меня с девочкой, и давай переоборудуем дом, чтобы вам с женой было комфортно. Мне лучше переехать в гостевой коттедж, молодая жена захочет одна хозяйничать на кухне.

– Нет, мама, – спокойно ответил Алексей, – я построю новый особняк, а пока поживу у Веры. Этот дом весь останется в твоем распоряжении.

– Как?! – ахнула Голикова. – Зачем вам ютиться в квартиренке на окраине? Неужели ты опасаешься, что я вам помешаю? Сказала уже: переберусь в коттедж для гостей, без приглашения к вам не сунусь.

– У Веры не квартиренка на выселках, – пояснил Лешик, – а шесть комнат на Старом Арбате, триста квадратных метров в старинном доме, где всего десять квартир.

У Инны перестали дрожать ноги.

– Девочка из хорошей семьи? Кто ее родители?

Алексей слегка смутился:

– Вера сирота.

– О! Бедняжка, – всплеснула руками Голикова, – изо всех сил постараюсь заменить ей мать.

– Апартаменты достались Вере от покойного мужа, – продолжил сын, – Верушка вдова, она небогата, раньше служила медсестрой, сейчас работает в туристической фирме.

Инна Валерьевна ощутила, будто ей в спину аккурат между лопаток вбивают острый кол.

– И сколько лет нашей красавице?

– Тридцать пять, – после короткого колебания ответил сын.

Оцените самообладание Голиковой. Она, мечтавшая видеть рядом с Лешенькой исключительно девственницу не старше девятнадцати лет, дочку обеспеченных интеллигентных родителей, узнав про вдову второй свежести, едва не заорала: «Да она старуха!» Но сдержалась, навесила на лицо улыбку и прочирикала:

– Буду рада познакомиться с Верочкой, привези ее сюда скорей.

– Нет, мама, – отрезал Алексей, – вы встретитесь на свадьбе, после того как мы поставим печати в паспорта. Я тебя знаю, ты способна с ласковой улыбкой такого наговорить, что Верушка убежит и не вернется. Ты уже не раз это проделывала.

– И никогда не слышала от тебя ни слова упрека, – взорвалась Голикова.

– Верно, – согласился Алексей, – видишь ли, я приводил в дом очередную девицу тогда, когда решал с ней расстаться. Самому говорить: «Нам лучше не жить вместе» – не особенно комфортно. Но я знал: тебе кандидатка в невестки никогда не придется по сердцу, ты найдешь нужные слова и моя любовница, уходя, объявит: «Извини, Леша, но иметь твою мать свекровью – это ад, поэтому прощай, не сложится у нас семья».

– Ты мной манипулировал, – возмутилась Инна Валерьевна.

– Нет, просто применял тактическую хитрость, – усмехнулся сынок, – не люблю скандалов, предпочитаю решать проблемы мирным путем.

Инна Валерьевна тоже не хотела конфликтовать с сыном, поэтому не стала спорить с ним, сказала:

– Дорогой, ради твоего счастья я готова на все, полюблю твою жену, как родную дочь. Когда сочтешь нужным, тогда и познакомишь меня с Верочкой.

А сама решилась на хитрость.

Глава 3

Для начала Инна наняла частного детектива, велела ему узнать, с кем встречается неразумный мальчик, и собрать о перестарке как можно больше сведений.

Сыщик легко справился с заданием. Голикова изучила собранный материал и сначала даже почувствовала некоторое облегчение. На первый взгляд все выглядело не так уж страшно. Слава богу, побитая молью невеста была не провинциалкой, она не прикатила в столицу из какого-нибудь Задрипанска. Отец девицы, Петр Михайлович, преподавал математику в Высшей школе милиции, мать, Евгения Федоровна, вела домашнее хозяйство. У них было двое детей: дочь Вера и сын Федор, младше сестры на год. Когда детям исполнилось четырнадцать и тринадцать лет, случилась трагедия. Летом, живя на даче в деревне Гуськово, Федя решил покататься на мопеде, упал с обрыва в реку и утонул. Евгения Федоровна не пережила смерть ребенка: через день после того, как тело сына достали из воды, она умерла от инфаркта. Спустя несколько месяцев скончался отец. Вера осталась с бабушкой Анной Ивановной. Наверное, у пенсионерки начались проблемы с деньгами, потому что она обменяла просторную, расположенную в элитном районе квартиру дочери и зятя на меньшую в малопрестижном околотке. Получив аттестат, Вера подала документы в медицинский институт, но срезалась на первом экзамене. Девочка отнесла заявление в медучилище, отучилась там и некоторое время работала в разных муниципальных больницах. Места службы она меняла часто.

Детектив, нанятый Голиковой, оказался опытным и неленивым. Он отыскал кое-кого из бывших коллег Лазаревой тех времен и узнал, что она была старательной, аккуратной, хорошо справлялась со своими обязанностями, а частые увольнения оказались связаны с желанием получать большую зарплату. Но, увы, в городских больницах средний медперсонал не имеет приличных окладов. В две тысячи четвертом году Вера устраивается на службу в частную клинику. Через два года она очень удачно выходит замуж за Бориса Виноградова, владельца коммерческого банка, и переезжает к нему жить. Лазарева бросает работу, становится домашней хозяйкой. Но, к сожалению, долгого семейного счастья не получилось, пара провела вместе всего год, а потом Виноградов скончался от инфаркта. Вере досталась в наследство многокомнатная квартира на Арбате. Вдова опять нанялась в частную больницу и через год расписалась со Степаном Щипачевым, нигде не работающим, недавно справившим пятидесятилетие. Это был странный безработный: он ездил на элитной иномарке, обедал в лучших ресторанах, одевался в дорогих магазинах. Вера уволилась и ухаживала за мужем. Через двенадцать месяцев Степан умер от инфаркта.

Вдова опять устроилась в коммерческую больницу. Далее события развиваются как под копирку. Свадьба с риелтором Макаром Ремизовым, увольнение, год счастья и… похороны супруга, скончавшегося от инфаркта.

Три неудачные попытки устроить личную жизнь не сломили медсестру. Она затевает четвертый забег, на сей раз с композитором Павлом Касаткиным. И вновь через год становится вдовой.

Поплакав на четвертой могиле, Лазарева решает кардинально изменить свою жизнь. Некоторое время она нигде не работает, чем занимается, непонятно, вероятно, живет на накопленные средства, все мужья Веры были обеспеченными людьми. Спустя некоторое время Лазаревой делается скучно или у нее заканчиваются деньги. Она устраивается на работу в «Светатур» и в офисе знакомится с Алексеем, сыном Инны Валерьевны. Бизнесмен приехал заказать путевку в теплые края.

Сыщик не поленился побывать на всех местах работы медсестры, но ничего криминального ни от кого не услышал. О профессиональных качествах Веры коллеги отзывались хорошо: аккуратная, умелая, не допускает ошибок, нравится пациентам, дисциплинированная, никогда не опаздывает. Как к человеку к ней тоже не было претензий: спокойная, улыбчивая, если ее попросят поменяться сменами, всегда пойдет навстречу. Не берет денег у родственников пациентов, но и не ябедничает на тех, кто принимает мзду. Когда видит, что кто-то из коллег топчется на остановке маршрутки, всегда притормозит, предложит довезти до метро. Не жадная: если коллектив сбрасывается кому-то на подарок, без спора отдает нужную сумму.

– Жаль, что она ушла, – в один голос твердили везде ее коллеги.

Но сыщик хотел найти нечто «жареное», и единственную странную деталь сообщила ему Лидия Ефимовна Катанина, живущая дверь в дверь с Верой.

– Тихая женщина, – сказала соседка, – ни малейшего шума. Вежливая, воспитанная, всегда здоровается, улыбается. Грязи не разводит, гостей не собирает. Раньше у нее бывали компании, но после смерти последнего мужа Вера праздников не затевает. Утром – на работу, вечером – домой. Я за ней не слежу, стены в нашем доме старинные, метровые, звуконепроницаемость не та, что в современных зданиях, никаких шумов не проникает. Может, и есть у Лазаревой кто, но я его не встречала. Мне ее жаль. И Борис, и Степан, и Макар, и Павел казались мне приличными людьми. Ну почему ей так не повезло? Четырежды вдова. Дружбы меж нами нет, чай вместе по вечерам никогда не пили, но сталкивались иногда в лифте или у дверей. Надеюсь, Вера еще найдет свое счастье.

– Вы не один год живете рядом, неужели ни разу не поспорили? – попытался найти хоть какой-то негатив детектив.

Катанина развела руками:

– Уже сказала: мы не подруги, пирожные вместе не едим, поздороваемся и разойдемся.

– Может, что-то странное приключалось? – не терял надежды сыщик. – Необычное.

– Да нет, – протянула Лидия, – все было тихо… хотя…

Соседка примолкла.

– Говорите, говорите, – обрадовался детектив.

– Знаете, – смутилась Лидия, – у Веры незадолго до кончины второго мужа начались провалы в памяти. Один раз я поднялась на наш этаж, стала рыться в сумке, ключи искала. Дверь Лазаревой открылась, она наружу выскочила, увидела меня и к ступенькам рванула. Меня ее поведение немного удивило, выглядело так, словно она со мной здороваться не хочет, я крикнула ей в спину: «Верочка, добрый день, как дела?» А она, не обернувшись, рукой махнула и убежала. Я даже обиделась. На следующий день решила свою входную дверь снаружи вымыть. Над нами живет семья Панюковых, хорошие люди, у них семилетний сын Юра. Мальчик бегает во двор в футбол играть, мячик по пролетам ногой гонит. Он так тренируется, мечтает профессионалом стать. Мяч часто в мою створку попадает, грязный след остается. Тру я дверь щеткой, и тут Вера появляется.

– Здрасте, Лидия Ефимовна, как дела?

Меня черт за язык дернул:

– Добрый день, дорогая! Вижу, вы сегодня в хорошем настроении, а давеча злились.

Она ресницами захлопала:

– Я? Сердилась? На вас?

– Да, – подтвердила я, – мимо меня прошмыгнули, поздороваться не пожелали, я не поняла, чем такое отношение к себе вызвала.

Лазарева улыбнулась:

– Вы перепутали меня с кем-то.

Я решила ей подыграть:

– Наверное.

А сама думаю: никогда не видела женщин с таким стогом рыжих кучеряшек на голове, просто овца, которую в хне искупали. Перепутала я! Как бы не так. Такие волосы только у тебя, дорогая! Но Вера так удивленно-растерянно выглядела, что я решила, может, она ку-ку? Дом стоит, а крышу унесло?

– Давно это случилось? – полюбопытствовал детектив.

Лидия призадумалась:

– Точно не скажу, но незадолго до смерти Степана. Когда он скончался, я подумала: «Вот почему Лазарева так странно себя вела. Небось супруг болел, она испугалась, что и он умрет, стала таблетки от нервов пить». Мне доктор успокаивающие прописал, я их недолго принимала да бросила, совсем дурой от лекарства стала. О! Вспомнила, она еще чужих тогда бояться начала.

– Чужих? – переспросил сыщик.

Лидия Ефимовна кивнула.

– Через день после того, как Лазарева забыла, что не поздоровалась со мной, она ко мне в квартиру позвонила. До этого в гости никогда не рвалась, а тут скромно спрашивает: «Можно зайти?» Я подумала, что она извиниться хочет, приготовилась сказать, что происшествие смятого фантика не стоит, забыла я о нем и нисколечки не обижаюсь, что она ко мне спиной повернулась. А Вера вдруг спросила:

– Лидия Ефимовна, у вас никогда не складывалось ощущения, что дома кто-то посторонний побывал? Зашел в ваше отсутствие? Без разрешения?

Я удивилась:

– Нет. К тебе вор залез?

Она в пол уставилась:

– Ничего не пропало, но у меня на кухне, когда я уходила, был чайник ручкой к окну повернут, а сейчас наоборот. И на боку у него вмятина появилась, а утром ее не было.

Вот тут я поняла: шиза у Веры! Ручка от чайника не там! Анекдот. Это кто же в квартиру полезет, чтобы электроприбор вертеть? Смехота. И так мне ее жалко стало, свихнулась, бедняжка, совсем. Но больше она глупости не спрашивала, наверное, лечиться стала. Сейчас нормальной выглядит.

Кроме этого, Шерлок Холмс ничего не узнал, но и полученной информации хватило, чтобы Инна Валерьевна ударилась в панику. Сын-то переехал в первых числах сентября к черной вдове, наметил на декабрь свадьбу. Сколько он проживет в качестве счастливого молодожена? Двенадцать месяцев, как и его предшественники!

И вот сейчас Голикова, обмахиваясь бумажной салфеткой, сидит в нашем офисе и твердит:

– Вера – черная вдова. Она убила четырех богатых мужей, завладела их деньгами. А теперь нацелилась на моего наивного мальчика.

– И что вы от нас хотите? – задал вопрос Денис.

Инна стукнула кулаком по столу.

– Откройте сыну глаза. Поговорите с ним. Расскажите о прошлом Лазаревой. Я уверена, что мерзавка ничего Лешеньке о себе не сообщала.

– Если они пойдут подавать заявление в загс, Алексей Игоревич увидит паспорт невесты с четырьмя штампами о бракосочетании и насторожится, – сказал Жданов.

– Вы тут, наверное, второй день служите, – прищурилась Инна.

– Нет, почему вы так решили? – удивился Денис.

– Потому что не знаете, что паспорт легко поменять! – заорала Голикова. – Перед тем как начать сафари на моего заиньку, гадина небось пошла в полицию, наврала, что потеряла удостоверение личности, и получила новое, безо всяких отметок. Я уверена, что она именно так и поступила.

– Если Лазарева на самом деле отправляет на тот свет законных супругов и до сих пор не попалась, она совсем не глупа, – заметила Антонина. – Вера убивает мужей так, что ее не заподозрить.

Глеб Валерьянович кашлянул:

– Есть яды, о которых мы ничего не знаем. И можно довести человека до могилы усиленной заботой. Было у меня когда-то дело бизнесмена, которого молодая жена вкусно кормила свиными отбивными, жареной картошкой, пирогами-тортами, наливала ему коньяк-вино-пиво, а потом вела в кровать. Энергичные постельные упражнения после плотного ужина и в молодости-то не полезны, а после пятидесяти вообще нельзя заниматься сексом на полный желудок. Инфаркт не заставил себя ждать. Обильная жирная еда – это повышенный холестерин, бляшки, сужение сосудов. Секс – сильная физическая нагрузка. Оба фактора сложились и дали результат. Очень грамотно дама поступила. И в чем ее можно обвинить? В желании угодить супругу?

– Расскажите эту историю Лешеньке, – потребовала Инна, – сообщите ему, что Лазарева таким образом со всеми своими мужьями расправилась.

Борцов опешил:

– Но мы же не знаем, так ли это. Вероятно, Вере просто не везло. Ей на жизненном пути попадались здоровые с виду, но на самом деле больные мужчины. Они покинули бренную землю по естественным причинам.

– Нет! Она убийца! – уперлась Голикова. – Могу предоставить вам отчет детектива, где написано, что четверо ее мужей умерли вскоре после свадьбы. Больше года с ней никто не продержался. Инфаркты у всех.

– Но мы не знаем, чем они были вызваны, – попытался образумить клиентку Глеб Валерьянович. – Может найтись много причин, спровоцировавших ненасильственную смерть. И почему бы вам самой не поговорить с сыном, аккуратно…

Инна Валерьевна не дала эксперту продолжить, она вскочила и закричала:

– Он мне не поверит! Скажет, что в каждой его девушке я нахожу гнильцу. А кто виноват, что Алешеньке всегда попадаются глупые жадные шлюхи? Я ему сто раз внушала: не на том берегу рыбу ловишь! Не надо в клубе знакомство заводить или в ресторане. Приличные девушки вечера с родителями проводят. Пойдем со мной в гости к Меркуловым или Назаренко, у них дочери на выданье, прекрасные домашние девочки. Нет же! Подавай Алексею крашеную выдру в юбке до пупа! Но пока о свадьбе речи не шло, я терпела, а сейчас беда подползает. Я попыталась сыну на Веру глаза открыть, только начала, а он меня оборвал: «Если не хочешь со мной отношения навсегда испортить, ни слова о Верушке. И чтобы ты успокоилась, объясню: я познакомился с ней не в клубешнике, а в офисе. Приехал тур по экзотическим островам купить, вошел в агентство, а там Вера. Я сразу забыл, с кем отдыхать собрался. Мама, я люблю ее. Тебе сейчас лучше молчать». Лешик меня слушать не станет. Мать теперь побоку. Вера колдунья. Она мальчика приворожила, зельем опоила, вот он ей в рот и смотрит. Никогда такого раньше не было.

Голикова рухнула на стул.

– Помогите. Спасите моего ребенка. Докажите, что Вера убийца, узнайте, как она своих мужей на тот свет отправила, расскажите Алешеньке правду, пока он ее пятой жертвой не стал, предоставьте ему подтверждение преступлений Лазаревой.

Глава 4

Когда клиентка уехала, я пошла к Ивану Никифоровичу и сказала:

– Не стоит нам связываться с Голиковой.

Иван отложил в сторону папку:

– Почему? Обоснуй.

Я села в кресло:

– Обрисую ситуацию вкратце. Сын Инны Валерьевны, успешный сорокалетний бизнесмен, влюбился в некую Веру Лазареву.

Босс поднял руку:

– Я знаю эту историю.

– Ты подробно беседовал с Голиковой? – удивилась я. – Обычно не любишь общаться с клиентами, сразу их ко мне посылаешь.

– Объясни, по какой причине ты не хочешь браться за это дело, – попросил Иван.

– Вопрос не в моих желаниях, – возразила я. – Инна производит впечатление сумасшедшей мамаши, такие женщины не способны трезво оценивать обстановку. Ее сын давно не мальчик, а она его то малышом, то заинькой именует. Дама обвиняет Лазареву во всех смертных грехах: та и убийца, и ведьма, опоившая ее сына приворотным зельем. Алексей ни разу не был женат, полагаю, что излишне заботливая маменька просто-напросто не давала сыну создать семью. Встречаются эгоистичные женщины, считающие, что ребенок принадлежит только ей, что лучше мамочки никто о сыночке не позаботится. Может, оно и так, но парню-то хочется жить самостоятельно. У Алексея просто закончилось терпение, вот он и сбежал из дома. Умершие мужья Лазаревой, наверное, имели родственников, те не поднимали шума после их кончины. Скорее всего, Вере просто фатально не везло.

– Четырежды вдова, – протянул Иван, – на мой взгляд – это многовато. Пусть Роберт соберет всю информацию о покойных, а потом мы подумаем.

– Ладно, – согласилась я и ушла.

В районе пяти вечера Иван сам спустился на наш этаж с вопросом:

– Троянов нарыл сведения?

Именно в эту секунду в зал заседаний вошел компьютерщик и заявил:

– Интересная картина получается. Похоже, Лазарева та еще штучка.

– Рассказывай, – незамедлительно приказал босс.

Роберт открыл ноутбук.

– Первый раз Вера расписалась с Борисом Игоревичем Виноградовым. Тот весил сто пятьдесят кило, имел стенокардию, повышенное давление, плохо перенес операцию, долго восстанавливался. Вера за ним в палате реанимации ухаживала, видно, она очень хорошо это делала, потому что Борис, ранее никогда себя брачными узами не обременявший, сделал медсестре предложение.

– Кое-кто из холостяков, серьезно заболев, пугается остаться один на один с недугом и заводит супругу, – перебила я, – хочет иметь постоянный уход.

– Но старания Веры не помогли, через год Боря уехал в лучший мир, – продолжил Троянов. – Лазаревой досталась шикарная квартира, в ней она сейчас и живет.

Второй муж, Степан Яковлевич Щипачев, безработный, был выловлен Верой в похожем пруду. Мужик лежал в частной клинике после шунтирования, считался очень тяжелым, балансировал на грани жизни и смерти, а наша Флоренс Найтингейл[1] около него хлопотала и дохлопоталась до марша Мендельсона. Щипачев был пациентом небольшого частного учреждения. Маленькая деталь: один день пребывания в нем стоит семьсот евро. И это без лечения, просто плата за палату.

– У мужика нет работы и зарплаты, а он лечится в дорогой клинике, – протянул Иван Никифорович, – похоже, с деньгами у него был порядок.

Роберт откашлялся:

– Инна Валерьевна поступила опрометчиво, наняла в качестве частного детектива некоего Григория Апраскина. Тот пишет о себе в Интернете: «Высококлассный специалист, генерал полиции, главный следователь России в отставке, владелец бюро «Розыск» выполнит любое ваше задание. Стопроцентный успех. Надежно. Дорого».

– Да уж, – засмеялась я, – жаль, врун не указал, что он президент земного шара.

– Не знаю, кто ей Апраскина посоветовал, – пожал плечами Троянов.

– Нет пророка в своем отечестве, – мрачно произнес шеф.

Я посмотрела на Ивана, а Троянов продолжал:

– Я наслышан о нем. Мужик на самом деле бывший полицейский, ушел на пенсию в звании капитана, служил в паспортном столе, разыскной работой не занимался. А когда его на пенсию отправили, решил стать сыщиком. Агентства у него нет, работает один, берется за всякие пустяки вроде слежки за неверным мужем. У Апраскина есть кое-какие связи в полиции, и он аккуратен, неленив, старателен. Разузнал для Инны кое-что, но далеко не все. Григорий выяснил, что Щипачев нигде не работал, зарегистрирован в однушке в Северном Чертанове, и успокоился, глубже рыть не мог. Руки у него коротки. А я начал копать и вытащил сундук с секретами. Степан Щипачев, он же Леонид Храмов, Георгий Малкин, Сергей Образов, имеет еще с десяток имен-фамилий, но настоящее имя красавчика Владимир Шмаков, он был киллером организованной преступной группировки, на совести мужика не одно убийство. В самом начале девяностых Шмаков вышел из ресторана «Гудок», сел в свой автомобиль и… бумс! Машина в клочья, от Вовочки кровавая лужа осталась. Конец истории Шмакова! Останки зарыли и забыли. А через несколько лет Владимир под именем Щипачева очутился на операционном столе, ему сделали шунтирование.

– Интересно, – протянул босс. – Но как ты все это установил?

Троянов погладил клавиатуру ноутбука:

– До меня основную работу другие люди сделали. Незадолго до взрыва Владимир пристрелил одного бизнесмена, но сработал не чисто, в машине оказалась еще жена жертвы. Шмаков, недолго думая, в нее пулю всадил, сделал контрольный выстрел. А тетка выжила.

– Случается такое, – вздохнула я, – правда, очень редко, женщине феерически повезло.

– Дама работала врачом в больнице, куда лег на шунтирование Степан Щипачев, – продолжал Роберт, – она узнала киллера, а тот ее нет.

– Наемный убийца работал с открытым лицом, – протянул Иван Никифорович, – знал, что свидетелей не останется, он уберет всех, зачем морду закрывать.

– Добавь сюда ухарство, – поморщился Роберт, – Шмаков отличался бесшабашностью, дразнил ментов, бросал на лицо убитым бумажную розу, на дело ходил в белой рубашке, на шею повязывал яркий платок. У него была кличка Модник. Врач повела себя умно, кричать, увидев в своем кабинете преступника, не стала, спокойно поговорила с ним и обратилась в полицию. Ребята поехали по адресу прописки Щипачева, а там в однушке глухая бабка, которая за деньги к себе черта пропишет. Но подняться к старухе оперативники не успели, их тормознули мужики в костюмах, показали ксивы. Выяснилось, что фээсбэшники Щипачева уже пару месяцев пасут, хотят узнать все его связи, на кого Модник теперь работает, а он возьми да и свались с сердечным приступом. Полицейских попросили не вмешиваться, с врачом побеседовали. Щипачева прооперировали, перевели в реанимацию, там за ним ухаживала Вера, и дело закончилось браком. Все это время агенты не спускали со Степана глаз. Они понимали, что наемный убийца перенес тяжелую операцию, после которой требуется длительный восстановительный период, но в конце концов Степан оклемается и примется за старое. И к нему, перебравшемуся жить к Вере, могут заглянуть в гости разные люди. Поэтому в соседнем доме сняли двушку, которая смотрела окнами на подъезд Лазаревой, и начали круглосуточную слежку. Агенты тщательно фиксировали, кто и когда заходил в дом. В подъезде огромные окна-фонари, наблюдатели видели, как поднимается лифт и в чьи апартаменты идут чужие. Это здорово облегчало их жизнь. А вот то, что все комнаты квартиры Веры, кроме кухни, выходят окнами в узкий двор-колодец, окруженный с трех сторон глухими стенами соседних зданий, не позволяло подсмотреть, чем Щипачев занимается дома. Знали только, что происходит на кухне, а там все было обычно: жена готовила еду, муж ел, смотрел телик. Степан сидел тихо, на улицу почти не выходил, они с Верой выбирались только к врачам. Лазарева без супруга исправно бегала в магазины. За ней тоже следили, полагая, что муж может велеть ей отправиться на свидание к нужному ему человеку. Но ничего странного оперативники в поведении медсестры не заметили. Через год после церемонии в загсе Щипачев умер. За Лазаревой еще некоторое время наблюдали, но потом перестали. Стало понятно, что она ни в чем не замешана.

– Теперь про третьего мужа, – потребовал Иван.

Глава 5

Троянов продолжил рассказ:

– Следующий муженек Веры – Макар Ремизов, владелец маленького агентства по сделкам с недвижимостью. У Ремизова не было ни родителей, ни бывших жен, ни детей. Этакий классический холостяк, который согласился пойти в загс, когда почуял, что смерть стоит за плечами. Макар тяжело реабилитировался после операции, небось испугался, что один в квартире останется, кто ему тарелку супа подаст? Вот он и повел под венец Веру, которая ухаживала за ним в клинике.

– Так, – протянул Иван, – Лазарева сидит с удочкой на одном берегу. После каждых похорон меняет работу, насаживает на крючок очередного червячка и ловит новую рыбку.

Роберт оттянул воротник водолазки.

– Прямо дежавю. Ремизов прожил с ней год и умер от инфаркта.

Следующим счастливым молодоженом оказался композитор Павел Касаткин. Ситуация до боли знакомая: холостяк, родни нет, операция, палата и Лазарева со шприцем. Павел не входил в когорту крупнейших шлягеросоздателей, но много работал, писал гимны для разных корпораций и провинциальных городов, песни для свадеб. Он неплохо зарабатывал. Вера стала его первой и единственной женой, через год после свадьбы Павел очутился в могиле. Инфаркт.

Теперь о материальном. От Виноградова у вдовы квартира, от Ремизова трешка в Сокольниках, от Касаткина двушка. Еще ей достались четыре дорогие иномарки. Лазарева машины продала, а недвижимость сдает. Официально. Платит налоги. Вот от Щипачева ей остался только «Мерседес». У бывшего киллера не было ничего, кроме колес, но, полагаю, он в свое время припрятал кубышку.

Похоронив композитора, Лазарева резко меняет жизнь. Некоторое время нигде не работает, потом приходит в «Светатур», и там происходит встреча с Алексеем, сыном Инны Валерьевны.

– Фото роковой дамы есть? – спросил шеф.

Троянов подал боссу ноутбук:

– Любуйтесь. Профиль, анфас, вид сзади.

– Ничего особенного, – пожал плечами Иван Никифорович, – не красавица. Простецкое лицо. Таких бабенок полное метро. И фигура самая обычная. У нее только волосы приметные, рыжий стог кудрей. Почему на нее столько мужчин клюнуло? Что Алексея в серой мыши привлекло?

– Не знаю, – ответила я.

Роберт собирался еще что-то добавить, но у него зазвонил телефон, и Троянов, глянув на экран, быстро вышел в коридор.

– Испытываешь к этому делу особый интерес? – напрямик спросила я, когда мы остались с боссом одни.

– С чего ты так подумала? – удивился Иван.

– Ты, услышав про нанятого Инной Валерьевной частного детектива, пробурчал: «Нет пророка в своем отечестве», – пояснила я. – Подумала, что ты хорошо знаком с Голиковой, предлагал ей свою помощь, а она отказалась и обратилась к «генералу полиции».

Босс крякнул:

– М-да! Инна много лет служила у моей матери домработницей. Постоянно она в квартире не жила, отца раздражали посторонние, приходила несколько раз в неделю, мыла полы, стирала-гладила. Иногда приводила сына, он меня лет на пять младше. Алексею доставались вещи, из которых я вырос. Понимаешь…

Иван потер ладонью затылок:

– Мой отец занимал при коммунистах очень высокий пост, находился под бдительной охраной, на работу и с работы его возил шофер, а дома у нас жил малоразговорчивый дядя Петя, младший брат папы. Петр никому не мешал, мне нравился, научил меня ножи в цель метать, показал кое-какие приемы борьбы, посоветовал матери в спортивную секцию меня записать, в самбо. Когда папа умер, дядя Петя от нас уехал. Мне было двадцать лет, я учился в вузе, но оставался по-детски наивным. Мама сказала, что Петр женился и отправился к супруге. Я тосковал по отцу, и без дяди Пети мне тоже было плохо, потому что я привык с ним свои проблемы обсуждать. Следует признать, что в двадцать лет твой грозный босс был инфантилен, сидел за спиной у родителей, не задумывался ни о смысле жизни, ни о бытовых вопросах, не интересовался, откуда берутся деньги на еду, одежду, оплату квартиры. Меня не удивило, что после смерти отца наше с мамой материальное положение не сильно пошатнулось. На столе были те же продукты, что раньше, я ходил в особую секцию ГУМа, где покупал себе импортную одежду, мать по-прежнему ездила на работу в «Волге», и летом мы с ней отправлялись на море, в санаторий, где отдыхали при жизни папы. Следовало, наверное, удивиться: я не работаю, мама простая учительница, откуда у нас деньги? Но я жил как стрекоза. Когда я справил двадцатилетие, мы с мамой опять приехали в санаторий. Территория вокруг была закрытой, посторонних туда не пускали, отдыхающие загорали на своем пляже. А вечером все ходили на набережную, у мамы образовалась своя компания, какие-то тетки, а я подружился с ребятами из Москвы, мы часто сидели в кафе, официанткой там была хорошенькая Марина. Мне двадцать, ей девятнадцать, у нас вспыхнул роман. Девушка рассказала, что она студентка, учится в Киеве, на лето приезжает на море к маме и подрабатывает в кафе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Флоренс Найтингейл – английская сестра милосердия, общественный деятель. Одной из первых в мире стала ухаживать за больными (1820–1910 гг.).

Вернуться