# Амплуа девственницы

Татьяна Викторовна Полякова

Влюбляться надо уметь. Аня Лиховицкая этим умением явно не обладает: влюбилась в симпатичного незнакомца, а в результате – гора трупов и море неприятностей. Незнакомец оказался ох как непрост, и теперь трое владельцев казино «Олимпия» подозревают Аню в причастности к ограблению их заведения. Вот и приходится ей создавать любовный четырехугольник, дурачить владельцев «Олимпии», надеясь избежать их кары. Игра рискованная, тем более что эта троица не лыком шита, особенно Марат – редкостный мерзавец. Вдобавок Аню похищает тот самый симпатичный незнакомец, а вызволяет ее из плена Марат. Час от часу не легче. Ставки растут, и Аня идет ва-банк: сообщает Марату, что она беременна от него…

## Татьяна Полякова. Амплуа девственницы

До встречи с Леркой я была романтиком. Понятное дело, сейчас в это трудно поверить. Я бы точно не поверила, если бы не знала: влюбиться с первого взгляда способна лишь романтичная особа, а я влюбилась с первого взгляда. Отсюда вывод: именно такой романтичной особой я была не так давно.

В тот день я зашла в кафе, чтобы пообедать, настроение у меня было не то чтобы скверное (я уговаривала себя быть стойкой и идти по жизни смеясь. Это, я вам скажу, стоило нервов), однако и хорошим назвать его тоже никак было нельзя. Я кусала губы, хмурила лоб, забыв о том, что это способствует появлению ранних морщин, а на фига они мне? Морщин вот только мне и не хватало. Проблем у меня… «Стоп…» – сказала я самой себе и стала стараться выглядеть счастливой: походка летящая, взгляд лучезарный, улыбка располагающая.

Я прошла к свободному столику, села, огляделась в поисках официанта и тут увидела его. Он сидел за столиком возле окна и пил кофе, наблюдая за прохожими на улице. Моя бабушка, искусствовед по образованию, была помешана на античности. Ее помешательство передалось мне, приняв довольно странную форму: едва я знакомилась с мужчиной, первым делом обращала внимание на его профиль. Большинство моих знакомых с этой точки зрения выглядели довольно забавно, один был похож на утенка, второй на лошадь, а третий… об этом лучше не вспоминать.

В общем, в профиль никто из мужчин достойного впечатления на меня произвести не мог, и вдруг… У него был высокий лоб, прямой нос, четко очерченные скулы. Длинные темные волосы собраны в хвост на затылке. Может, в его облике и не было ничего античного, главное, что мне он показался похожим на римского гладиатора. Сходство только увеличилось, когда молодой человек поднялся: он был высок, строен, и хотя мышцы не выпирали буграми, но сила чувствовалась в нем немалая.

Я плеснула кофе на свой подол, обратив внимание на то, что держу чашку под опасным наклоном, лишь тогда, когда обладатель потрясающего профиля покинул кафе.

Первой моей мыслью было бежать следом: раз уж мне повезло, глупо упускать удачу. Девушка я красивая, и молодые люди охотно знакомились со мной. Обручальное кольцо на руке незнакомца отсутствовало, так что, придумав какой-то благовидный предлог… Тут я перевела взгляд на свой подол и присвистнула: кофейное пятно медленно расползалось. Знакомиться в таком виде с парнем – себя не любить. Что он обо мне подумает? Между прочим, правильно подумает.

Я вздохнула, отодвинула чашку и вдруг заревела, сообразив, что только что проворонила самую большую удачу в своей жизни. И никогда, никогда… Я торопливо расплатилась и побрела в офис, который находился в соседнем здании. Там я намеревалась пореветь всласть, но, пока добралась до своего кабинета, реветь расхотелось и я расстроилась еще больше: так приятно чувствовать себя влюбленной, пусть даже страдающей, а так сидишь дура дурой и пялишь взгляд в пустоту. Мне уже за двадцать, а я еще ни разу не влюблялась по-настоящему.

Три дня я вспоминала брюнета с античным профилем и тосковала, а на четвертый встретила его возле того же кафе. Я входила, а он выходил. Так как мы столкнулись, как говорится, нос к носу и его лицо я видела не в профиль, а анфас, то узнала не сразу. Точнее, сначала я узнала его куртку, потом прическу, потом хотела кинуться вдогонку, потому что анфас мне тоже понравился, но в этот момент парень сел в такси, а я горестно всплеснула руками. Собралась реветь, но передумала и для начала пообедала. Потом мне в голову пришла интересная мысль: если мы дважды в течение недели встречаемся в данном кафе, логично предположить, что молодой человек здесь частый гость. Скорее всего, он работает где-то по соседству, а сюда, как и я, заходит перекусить.

Данное предположение очень меня воодушевило. Сама я в это кафе начала ходить пару недель назад, ранее обедала в пиццерии, потом меня там обсчитали, я разозлилась и решила больше туда не заглядывать, тем более что кафе вокруг было великое множество. Офис, где я работала, находился в центре города.

Поразмышляв еще немного, я решила провести небольшую разведку. Подошла официантка, я сделала заказ, а потом спросила:

– Простите, у вас обедает молодой человек… – Далее я толково, как мне казалось, описала внешность парня. Девушка хмурила брови, морщила лоб, поджимала губы и наконец заявила:

– Постоянных клиентов знаем, некоторые по году ходят и больше. А такого… народу много, разве всех запомнишь?

Значит, он не постоянный клиент. Открытие произвело на меня тягостное впечатление. Я было совсем хотела расстроиться и поставить на своей любви крест, но решила погодить отчаиваться, вдруг повезет?

До среды везением не пахло. Я исправно обедала в кафе, причем хитрила: приходила то на полчаса раньше, то позднее, подолгу засиживалась, но молодого человека ни разу не застала. В среду я пришла где-то в половине второго и сразу же увидела его за тем самым столиком у окна, он пил кофе и разглядывал прохожих. В этот раз его профиль показался мне прямо-таки божественным. Как назло, половина столов пустовали, так что подсесть к нему под благовидным предлогом возможности не было. Я устроилась по соседству, а когда проходила мимо, легонько задела его локтем.

– Извините, – сказала, улыбаясь во весь рот, он повернулся, улыбнулся в ответ и вновь уставился в окно. Я дважды откашлялась и даже уронила салфетницу. Безрезультатно, парень продолжал пялиться в окно, точно там медом намазано. Это было обидно и даже странно, не такой реакции я ожидала. Что ж это выходит, моя красота на него впечатления не произвела?

Я тоже уставилась в окно, пытаясь понять, что там такого интересного? По мне, так ничего. Улица как улица, машины, народ бродит, напротив казино «Олимпия»… Возле входа в казино затормозил огромный джип, из него вышли трое здоровяков и направились к стеклянным дверям. Как ни крути, а я намного симпатичнее, мог бы отлепиться от джипа и взглянуть на меня. Жаль, что такая мысль его не посетила.

Парень подозвал официантку, расплатился и пошел к выходу. Я ринулась следом. Никакого плана у меня не было, просто не хотелось терять его из вида, если он работает где-то рядом, буду знать где. Правда, в прошлый раз он уехал на такси…

Своим привычкам он не изменил, сошел с тротуара и махнул рукой, одна из машин притормозила, а я готова была опять зареветь от досады. Конечно, можно подскочить к нему и сказать… что-нибудь очень глупое. Он решит, что я идиотка. А кто я? Конечно, идиотка.

– Аня, – услышала я совсем рядом, повернулась и увидела синий «Фольксваген», из которого мне махала рукой Юлька Сергеева, моя бывшая сокурсница. – Куда собралась? Тебя подвезти?

– Конечно, – обрадовалась я и юркнула в машину. – Видишь белые «Жигули»? – затараторила я, не дав Юльке опомниться. – Давай за ними.

– Куда за ними? – Не скажешь, что Юлька могла похвастать сообразительностью.

– Просто за ними.

– А зачем тебе «Жигули»? – заинтересовалась она, правда, с места сдвинулась.

– Побыстрее, – поторопила я, – я тебе потом все объясню.

Движение на центральной улице оживленное, и мы едва не проворонили «Жигули», когда они свернули возле здания цирка. Юлька, наплевав на правила, тоже лихо свернула, и мы повисли у «десятки» на хвосте. Она еще дважды свернула и остановилась возле гастронома.

– Тормози! – рявкнула я и едва не ткнулась носом в лобовое стекло. – Спятила? – спросила я с отчаянием.

– Сама сказала… – начала Юлька, но тут интересующий меня объект вышел из машины и направился в сторону парка. Я выпорхнула следом. – Куда ты? – разозлилась Юлька, но я лишь махнула рукой.

Парень не спеша шел по аллее, я почти бежала, чтоб не потерять его из вида. Парк очень подходящее место для знакомства. Может, догнать его, толкнуть легонько и извиниться? Помнится, я его уже толкала. Что же делать-то? Лучше пойти ему навстречу. Точно. Улыбнуться, сказать: «А мы сегодня уже виделись». Потом спросить: «Вы где-то по соседству живете?» Нет, не годится, вроде бы в гости напрашиваюсь. Лучше про работу спросить.

В моих фантазиях все получалось совсем неплохо, и я вознамерилась осуществить их. С этой целью продралась через кусты на соседнюю аллею, затем бегом до детской площадки, опять через кусты, а потом не спеша ему навстречу. Я достала пудреницу, взглянула на себя, осталась довольна, подумала и подкрасила губы. Расчесалась. Одернула куртку. Повесила сумку сначала на правое плечо, потом на левое, вздохнула, как перед прыжком в воду, и пошла осуществлять свои замыслы.

Аллея была пуста.

– Да что ж это такое, – в отчаянии прошептала я и тут увидела предмет моих вожделений: он шел по боковой тропинке, куртка мелькала между кустов, и я бросилась туда. Земля не успела просохнуть, каблуки вязли, я злилась, а парень удалялся. Легко перемахнул через низкую ограду парка и перебежал дорогу. Пока я проделывала то же самое, только в замедленном темпе, он скрылся во дворе ближайшего дома. Сумка била мне по коленкам, я бежала сломя голову и успела увидеть, как он вошел в подъезд.

Я подскочила к двери и смогла убедиться, что войти следом невозможно, дверь с кодовым замком. Я подергала ее на всякий случай и отступила. Через несколько минут мне стала понятна вся нелепость моего поведения. Ну, войду я в подъезд, и что? Буду прочесывать все пять этажей, найду нужную квартиру и скажу: «Здрасте, вот и я. Давайте познакомимся».

Горестно качая головой, я побрела к троллейбусной остановке. Добираться до офиса мне пришлось с пересадкой, я разозлилась и посоветовала себе выбросить парня из головы. И вроде бы выбросила, то есть до самого вечера о нем не вспоминала. Этому очень способствовал тот факт, что работы было больше обычного, хотя и обычно ее пруд пруди.

Вечером я поехала в автосервис, забрала из ремонта свою машину и каким-то чудесным образом оказалась на улице Чапаева, как раз возле дома, в который сегодня вошел неизвестный брюнет. Я пристроила машину неподалеку от подъезда, он, кстати, в настоящее время был открыт, но легче мне от этого не стало. В глубине души я надеялась на случайную встречу. Воображение услужливо рисовало картины одна другой радужнее. Вот он выходит, вот я легонько на него наезжаю, вот завязалась беседа, хотя если б кто-либо на меня наехал, даже легонечко…

Просидев почти час и в очередной раз почувствовав себя дурой, я завела машину. Тут дверь подъезда распахнулась и появился предмет моей мечты. Но не один. Рядом шел тип, одетый как хиппи, длинные волосы заплетены в косицы. Выглядело это по-дурацки, предмету моей мечты ни к чему болтаться по городу в компании таких личностей. Опять же все мои идеи насчет знакомства пошли насмарку – ни придавить его легонечко, ни заговорить я не смогу, раз этот парень рядом.

Я выехала со двора, успев заметить, что мужчины садятся в видавший виды «Опель» с номером 812. Историю отечества я знала не скажу чтобы хорошо, и все же номер «Опеля» прочно связался в моем сознании с годом нашествия Наполеона, наверное, по этой причине он и не давал мне покоя.

Вечером, устроившись за кухонным столом, я решила разобраться с собой. Этому желанию сильно способствовал тот факт, что не так давно я закончила курсы психологии и жаждала применить полученные знания на практике. Взяла лист бумаги, разделила пополам, слева поставила знак плюс, справа – минус. Так как ничегошеньки о предмете своих мечтаний я не знала, листок вскоре приобрел вот какой вид: в колонке со знаком плюс стояло «профиль», в колонке со знаком минус – никудышные друзья, никудышная машина, дом, в котором живет возлюбленный (если там живет), тоже никудышный. То есть выходило, что молодой человек – партия незавидная. К тому же он упорно не обращал на меня внимания.

Тут бы и поставить точку в этой истории, но профиль все-таки перевешивал. В разгар моих душевных переживаний позвонила Юлька. Само собой, ей не давало покоя мое сегодняшнее странное поведение.

– Рассказывай, – потребовала она сурово. Я было собралась юлить, но быстро осознала, как это бесперспективно, и ответила правду:

– Мне понравился один парень.

– Да? – насторожилась подружка. – И чего?

– Ничего. Он не обращает на меня внимания.

– Да иди ты. Может, у него зрение плохое? Или того хуже: он «голубой»? Прикинь, зачем тебе это счастье? Вон Алка Никоненко вышла замуж за такого, хотя ей многие намекали. Ты ведь помнишь эту историю? Ну и что? Развелись. Спрашивается, зачем женился, если извращенец? Но Алка дура, это всем известно, а ты-то куда лезешь?

– Куда я лезу? – потеряв нить разговора, спросила я.

– Но ведь твой парень «голубой»?

– Спятила. С чего это ты взяла?

– Я взяла? Ты сама сказала, – обиделась Юлька. – Или не сказала? С ума с тобой сойдешь… Какого черта я сегодня неслась за чужой тачкой?

Чтобы окончательно не запутаться, я быстро рассказала Юльке свою историю. Времени на это ушло полторы минуты. Юлька задумалась, после чего заявила:

– Даже не знаю, что тебе сказать. Он действительно так красив, что ты прямо с первого взгляда влюбилась? Ты меня разыгрываешь, – еще немного подумав, сказала она. – Я за тобой такого не замечала. Хотя не зря говорят: в тихом омуте черти водятся.

– Это ты к чему? – насторожилась я.

– Просто к примеру. Расскажи, какой он.

Рассказывать особо было нечего, но я поднапряглась и удовлетворила Юлькино любопытство.

– Вот что, – неожиданно озарило ее, – я могу узнать, как зовут твоего парня. Хочешь?

– Допустим, хочу, – не очень уверенно ответила я.

– Тогда давай номер машины, позвоню Эдику, и он быстренько раздобудет необходимые сведения.

У Эдика, давнего приятеля Юльки, то ли отец, то ли дядя работал в ГАИ, этим беспардонно пользовались все его знакомые.

Идея с Эдиком показалась мне неплохой, брюнет садился на водительское место, так что в самом деле узнать о нем можно было немало, хотя я бы предпочла услышать имя и прочее из первых уст, но об этом пока приходилось только мечтать.

На следующий день Юлька позвонила мне в офис, я только что вернулась из кафе, где в очередной раз пыталась встретить брюнета, опять безуспешно. Из-за этого я была грустна, смотрела на жизнь с печалью и ничего особо хорошего от нее не ожидала.

– Я все узнала, – затараторила Юлька, лишь только я сняла трубку. – Зовут его Ярослав. По-моему, красивое имя. А фамилия Козлов. Но ты не расстраивайся, тебе необязательно брать его фамилию и он, вполне возможно, захочет взять твою. Лиховицкий Ярослав Павлович звучит очень даже неплохо.

– Значит, он Козлов Ярослав Павлович? – со вздохом спросила я. К никудышным друзьям, машине и дому прибавилась незвучная фамилия. Ясно было: судьба намекает, что пора остановиться и послать этого Козлова куда подальше. Но профиль вновь пересилил, и я сказала: – Фамилия как фамилия, ничем не хуже других.

– Ага, – поддакнула Юлька. – Записывай адрес: Первый Речной спуск, дом пять, квартира восемь. Записала?

– Записала. – Выходит, Ярослав на Чапаева не живет, просто заезжал к другу.

Тут я перевела взгляд на бумажку с адресом и невольно поморщилась. Дело в том, что по роду своей деятельности достоинства и недостатки районов родного города я изучила даже слишком хорошо. У меня свое агентство недвижимости, доставшееся от тети. Тетя организовала его на заре перестройки, успешно работала и даже смогла кое-что отложить на старость. Старость ее очень пугала и непременно сопровождалась эпитетом «нищая». Так вот, отложив кое-что на старость, тетка взяла да и вышла замуж за какого-то француза (мне так и не удалось его увидеть), укатила с ним сначала в Москву, а потом во Францию, где счастливо живет по сей день. Ее фирма вместе с головной болью перешла к моей маме, которая всю жизнь преподавала в музыкальной школе и, кроме сольфеджио, ни о чем на свете понятия не имела. Под маминым чутким руководством дела в фирме шли ни шатко ни валко. Тут я, кстати, окончила институт, и мама решила все передоверить мне и даже намеревалась вернуться в школу, чему я, естественно, воспротивилась. Мама осталась, и мы некоторое время руководили вместе, то есть мама руководила, а я присматривалась. Но, видимо, было в нашей фирме нечто мистическое, бог знает как к нам забрел некий голландец, он открывал какое-то представительство в нашем городе и хотел снять помещение под офис. И надо же такому случиться: он оказался неженатым, симпатичным и влюбился в маму с первого взгляда. Представительство он так и не открыл и увез маму в Голландию, а я осталась руководить фирмой с тайной надеждой, что мне тоже повезет, не в том смысле, чтобы за границу уехать, это я и так могу, раз у меня родственники по всему свету, а в том смысле, что… ну, вы понимаете. И тетка, и мама вышли замуж очень удачно, но теперь я сильно сомневалась, что и мне повезет, магическая сила, должно быть, себя исчерпала, потому что я знала доподлинно: нет в городе дыры мрачнее, чем Первый Речной спуск, впрочем, как Второй и Третий. Сплошь «хрущобы», да такие, что даром никому не нужны. В общем, мой избранник по фамилии Козлов на сказочного принца совсем не тянул, а Юлька, точно вознамерившись доконать меня, продолжила:

– А работает твой Ярослав в казино «Олимпия». Он музыкант.

Я тяжко вздохнула. Моя мама долгие годы предостерегала меня: «Дочка, ни в коем случае не выходи замуж за музыканта», – и приводила в пример папу, который, как в известной песне, играл на похоронах и свадьбах, в связи с этим тяготел к горячительным напиткам и умер, по утверждению мамы, от белой горячки. К тому моменту папа уже долгое время жил отдельно, и проверить справедливость этого утверждения я не могла.

– А на чем он играет? – зачем-то спросила я.

– Не знаю, – огорчилась Юлька, – там не написано.

– Ну ладно, музыкант так музыкант, – вздохнула я, и мы простились.

Теперь появление Ярослава в кафе становилось понятно: «Олимпия» расположена как раз напротив. Вот только почему он смотрит на нее с таким вниманием, словно наглядеться не может? Хотя творческие личности, как правило, вообще очень задумчивы, моя мама, к примеру, однажды случайно уронила на папу утюг, а он так и не вышел из задумчивости, только ушами стал шевелить активнее и еще пару дней после этого дергал щекой.

Вспомнив о папе, я нахмурилась и даже прошипела:

– Не нужен мне этот Козлов, какой-нибудь непризнанный гений, с ума с ним сойдешь…

Но профиль замаячил впереди как огонь в тумане, и вечером, закончив трудовой день, я сама не знаю как очутилась на Первом Речном спуске. Очутилась там я на своей машине и досадливо фыркнула, когда моим очам предстал дом за номером пять. Страшнее развалюхи и вообразить трудно: двери покорежены, рамы сгнили, балконы держатся на честном слове. Все, кто мог, давно сбежали отсюда. Конечно, мой Козлов музыкант, ему до бытовых проблем как мне до прошлогоднего снега, но и музыканты, бывает, деньги зарабатывают, а не ждут, что их оценят посмертно.

Притормозив возле чахлых кустов, я вздохнула и уставилась на подъезд. Примерно через двадцать минут, на протяжении которых поблизости не возникло ни одной живой души, дверь подъезда распахнулась и появился Козлов в сопровождении все того же хиппи. Они поспешно свернули за угол, а мне ничего не оставалось, как завести машину и следовать за ними. Парни шли по тротуару, тонувшему в темноте, а я малой скоростью двигала сзади, стараясь не потерять их из вида. Они свернули во двор, я тоже свернула за ними, правда, для этого пришлось проехать чуть дальше, в результате парней я потеряла. Зато могла созерцать освещенную вывеску бара: «Донжон» – значилось на ней. Бар размещался в полуподвале и на первый взгляд ничего общего с донжоном не имел, впрочем, как на второй и на третий. Удивляясь, кому взбрело в голову назвать заведение подобным образом, я осматривала двор, но хиппи с Козловым не обнаружила и вскоре сделала вывод, что они, скорее всего, зашли в бар. После недолгих сомнений я отважно направилась к обшарпанной двери, подозревая, что сие заведение по вкусу мне не придется. Конечно, я оказалась права. Бар больше походил на забегаловку, каковой, по сути, и являлся. Прямо напротив двери расположилась компания студентов, среди которых были три девушки, и я вздохнула с облегчением – по крайней мере не буду выглядеть здесь белой вороной. Глаза привыкли к полумраку, и сквозь дым (курили, по-моему, все и беспрестанно, а о кондиционере здесь, похоже, и не слышали) я смогла разглядеть Козлова, он сидел в самом углу, подальше от стойки, в компании хиппи и еще парочки личностей. Эти оба выглядели так, точно полчаса назад гуляли на большой дороге с топориками в руках. Проще говоря, в тюрьме им самое место. Совершенно неподходящая компания для моего Козлова. Он, кстати, перегнувшись к дружкам, что-то им растолковывал, они слушали очень внимательно и время от времени кивали.

Я подошла к стойке, купила пачку сигарет и почувствовала всю неуместность своего присутствия здесь, а также неуместность присутствия Козлова в моей жизни. Не глядя больше в его сторону, я поспешно вышла из бара и отправилась домой, решив забыть о Козлове раз и навсегда, и на следующий день даже не пошла обедать в заветное кафе, предпочтя ему заведение под названием «Фламинго».

Прошла неделя, потом и вторая, на деревьях появились первые листочки, дни стояли солнечные, а душа тосковала по возвышенным чувствам.

В среду я заскочила в кафе, чтобы перекусить между двумя встречами, стол возле окна пустовал, тот самый стол, за которым дважды восседал мой несостоявшийся возлюбленный. С легкой грустью в душе я устроилась возле окна, сделала заказ и принялась разглядывать казино напротив, в очередной раз констатируя, что в нем нет ничего интересного.

– Простите, – услышала я над ухом, – у вас не занято? – Повернулась и увидела Козлова. Он ласково улыбался, держась за спинку соседнего стула.

– Нет. Пожалуйста, – поспешно ответила я и вновь уставилась в окно, злясь на судьбу. Когда этот Козлов был очень нужен, его днем с огнем не сыщешь, стоило о нем забыть – и нате вам… Никакой справедливости…

Мне принесли заказ, а Козлов сделал свой.

– Приятного аппетита, – сказал он опять-таки с улыбкой, исподтишка разглядывая меня. Кусок от злости не шел в горло, но я продолжала жевать с равнодушной миной. – Мне кажется, мы уже встречались, – незамысловато начал он. Я кивнула:

– Возможно. Я часто здесь обедаю.

– Работаете где-то рядом?

– В соседнем здании.

– Магазин компьютеров?

– Нет, агентство недвижимости.

– Да что вы говорите, вот удача. Я как раз ищу квартиру. Извините, – очень натурально смутился он, – кажется, я веду себя по-дурацки.

«Еще бы», – подумала я, но вслух сказала совсем другое:

– С удовольствием вам помогу, это ведь моя работа.

И мы продолжили разговор о квартире. Обедать я закончила, и ничто не мешало мне уйти. Я достала визитку, положила перед Козловым и подозвала официантку.

– Уже уходите? – с грустью спросил он.

«Разул глаза наконец, олух царя небесного».

– Да, много дел, – кивнула я.

– Меня зовут Арсений, а вас?

– На визитке есть мои данные, – ответила я, смягчив слова улыбкой.

– Спасибо, я обязательно позвоню.

Я простилась и направилась к выходу, пребывая в недоумении. Если зовут его Арсений, то он не Козлов, хотя, конечно, может быть и Козловым, но совсем другим. Выходит, машина не его, адрес тоже не его… но друзья все равно неподходящие.

На следующий день часов в одиннадцать он позвонил.

– Могу ли я поговорить с Анной Михайловной? – Голос звучал исключительно интеллигентно, и я охотно откликнулась:

– Слушаю вас.

– Это Арсений. Мы с вами познакомились вчера в кафе, за обедом.

– Да-да, я помню.

Он вторично сообщил, что подыскивает квартиру, я переключила его на Софью Сергеевну, заверив, что она учтет все его пожелания. Но через двадцать минут он опять позвонил:

– А где вы сегодня будете обедать?

Несмотря на все мои старания относиться к Арсению критически, сердце сладко екнуло.

– Наверное, там же, где всегда, – ответила я.

– Отлично. Во сколько?

– Ну… около двух.

– Буду вас ждать, – заверил он.

Я покосилась на свое отражение в зеркале и осталась собой довольна, но все-таки подкрасила губы. Он Арсений, никакой не Ярослав и не музыкант, слава богу. Квартиру собирается покупать, значит, зарабатывает. Былое чувство охватило меня с новой силой. С трудом выждав время, я в 14.10 входила в кафе. Арсений уже сидел за столиком у окна и приветливо помахал мне рукой. Я подошла, улыбаясь, и сразу же сообщила:

– Софья Сергеевна уже подобрала вам несколько вариантов. Думаю, сегодня-завтра сможете посмотреть.

К такой перспективе он отнесся со сдержанной радостью. Когда обед закончился, Арсений проводил меня до офиса, мялся, отводил взгляд, даже покраснел и в конце концов предложил встретиться после работы, чтобы «куда-нибудь сходить», это его слова, а не мои.

Я хотела согласиться, но вдруг подумала, что это, пожалуй, неприлично. Хотя, если честно, просто хотелось слегка напакостить ему за то, что он столь долгое время не обращал на меня внимания. Любой девушке это обидно.

С вежливой улыбкой я ответила, что сегодня занята, выделив слово «сегодня», а то перепугается и больше не пригласит. Он извинился, и мы простились.

На следующий день он позвонил как раз в тот момент, когда я ломала голову, с кем пойти в театр. Вообще-то собирались идти мы с Юлькой, но утром она позвонила и заявила, что у нее свидание, которое она не намерена пропустить. Я разозлилась, она тоже, и мы немного поскандалили, после чего я в гневе бросила трубку. На вопрос Арсения, чем я занимаюсь (довольно странный вопрос, если учесть, что звонил он мне на работу), я честно ответила – прикидываю, с кем пойти в театр. Он тут же вызвался составить мне компанию, и вечером мы встретились.

Не скажу, что вечер получился незабываемым. Игра актеров оставляла желать лучшего, да и спектакль особо не порадовал. После спектакля мы полтора часа шли пешком до моего дома (можно было быстрее, но не хотелось) и мило болтали обо всем на свете. Странное дело, теперь, когда Арсений шел рядом, это обстоятельство не вызывало у меня сердцебиения и даже его профиль не казался мне столь сокрушительным. Профиль как профиль. Да и сам Арсений… то есть он симпатичный молодой человек, но симпатичных молодых людей много, а я одна. Нет, высокими чувствами даже не пахло, и теперь было странно вспоминать мое сидение возле его подъезда, выслеживание в кафе и прочие безумства в том же духе. Я попробовала настроить себя на лирический лад, стало только хуже.

Мы остановились возле моего подъезда, Арсений взял меня за руку, а потом поцеловал, вызвав в душе легкую брезгливость.

Раздосадованная, я торопливо простилась и поднялась к себе, злясь на свою черствую душу, на ни в чем не повинного Арсения и даже на соседского кота, который устроился на коврике возле моей двери. Укладываясь спать, я решила, что так никогда и не влюблюсь, заревела, а потом попробовала думать об Арсении с нежностью. Теперь, когда его не было рядом, это оказалось проще, профиль представлялся потрясающим, а сам Арсений – милым и добрым.

А между тем, несмотря на длительную беседу, ничегошеньки я о нем не узнала. Говорил он много, но все как-то вскользь. С уверенностью я могла сказать лишь одно: парня зовут Арсений, по крайней мере, он так представился. Можно было бы заподозрить его в нежелании откровенничать, но обвинения эти казались несостоятельными, потому что никакой таинственности он на себя не напускал, напротив. Но как-то так выходило…

Весь следующий день я об Арсении не вспоминала до тех самых пор, пока в 17.30 не взглянула на часы. «Он не позвонил, – подумала я с удивлением, и где-то внутри зашевелилась обида. – Еще не вечер», – решила я дать ему шанс, но он не позвонил и вечером. В двенадцать, ложась спать, я хмурилась, а с утра чутко реагировала на звонки.

Звонков было великое множество, но Арсений не объявился. В обеденный перерыв я припустилась в кафе, он не появился, чему я даже удивляться не стала. К вечеру любовь во мне разгорелась со страшной силой, так что казалось, если он сейчас же не позвонит, я умру от разрыва сердца. И это притом, что сутки назад я рыдала, не обнаружив в себе высоких чувств. Приходилось констатировать, во мне чрезвычайно силен дух противоречия. Знать бы, что с ним делать.


Арсений не позвонил, сердце мое так и не разорвалось, зато я начала нервничать. На следующий день я как бы невзначай спросила у Софьи Сергеевны, как продвигаются дела с покупкой им квартиры. Выяснилось, что он и ей не звонил, и сама Софья Сергеевна до него дозвониться не может: Арсений оставил только номер своего мобильного, а тот временно отключен. Заодно выяснилось вот еще что: свой адрес Арсений тоже не оставил, договор заключить не успели, хотя он и намеревался это сделать, но самое невероятное – Софья Сергеевна и фамилии его не знала. Как-то так вышло, что обошлись без нее. Мне на это возразить было нечего, потому что фамилией я тоже не поинтересовалась. После долгих раздумий я позвонила ему на мобильный. Ответ был все тот же: аппарат отключен. Нечто похожее на подозрение шевельнулось в моей душе, я бы, наверное, решила, что меня одурачили, если бы могла догадаться как, то есть какая у Арсения была цель. Как ни крути, а она не просматривается.

Прошло три дня, я думала о нем не переставая, звонила, обедала в кафе и даже расспросила об Арсении официанток. Забавно, но запомнили они почему-то меня, а не его, то есть сразу вспомнили, как я сидела за столиком у окна с молодым человеком, но был ли он здесь после этого, сказать не смогли.

Вечером четвертого дня я направилась в казино «Олимпия». Зачем, объяснить не берусь. Мои умозаключения выглядели примерно так: если Юлька ничего не напутала, хозяин машины, на которой ездил Арсений, некто Козлов. Чужому человеку машину, хоть и старенькую, не доверишь. Значит, они друзья. Возможно, я смогу узнать, что случилось с Арсением (к тому моменту я была твердо уверена: случилось). Согласна, логика слегка хромала: во-первых, машину могли продать по доверенности и музыкант из «Олимпии» Арсения не знает, во-вторых, как я заговорю с Козловым, не уронив девичьего достоинства, в ум не шло, и, в-третьих, чем тащиться в казино, проще съездить в пятиэтажку, куда я проводила Арсения, когда еще не была с ним знакома. Если на Первом Речном спуске живет Козлов, то Арсений, вполне возможно, живет на улице Чапаева. Но я уже стояла перед стеклянными дверями казино, и отступать было глупо.

В «Олимпию» я попала впервые, к тому же в одиночестве, и оттого чувствовала себя как-то неуверенно. В игорный зал даже заглядывать не стала, а сразу прошла в ресторан.

Музыканты были на месте, одеты в смокинги и играли джаз. Среди них – никого похожего на хиппи, хотя я почему-то думала, что раз Козлов не Арсений, то непременно его волосатый дружок. Такому как-то шло быть музыкантом, хотя в «Олимпии» ему делать нечего – публика здесь консервативная и парень с косицами вряд ли бы пришелся ко двору.

Я тяжко вздохнула и стала есть семгу, принудив себя радоваться жизни, хоть и через силу. Очень скоро я почувствовала на себе чей-то взгляд, оторвалась от созерцания тарелки и за столом в соседнем ряду обнаружила троих мужчин, двое из которых взирали на меня с интересом, природу которого понять труда мне не составило. «Черт бы их побрал», – подумала я в досаде. Один из троицы встретился со мной взглядом и нахально подмигнул. Семга застряла в горле.

Я торопливо отодвинула тарелку и стала высматривать официанта. Сначала он подошел к троице за столом, потом ко мне.

– Простите, – начал он с пакостной улыбкой, – вы кого-то ждете?

– Жду, – ответила я. – Счет. И побыстрее, пожалуйста.

– Видите ли, вон там, за соседним столом, – головой он дернуть не решился, только глаза скосил, – мужчина очень хотел бы познакомиться с вами.

– Сожалею, но это невозможно.

Выразив неодобрение сведенными бровями, официант исчез, правда, быстро вернулся со счетом. Я расплатилась и вдруг отважно спросила, удивляясь самой себе:

– Среди ваших музыкантов нет парня по фамилии Козлов?

– А что? – вроде бы насторожился официант, глядя на меня как-то чересчур пристально.

– Знающие люди советовали его послушать.

Теперь на его физиономии выразилось недоумение.

– По-моему, играл он паршиво.

– Играл?

– Ага. Уволился несколько месяцев назад.

– Не знаете, где он играет сейчас?

– Не знаю. Только в приличном месте его не ищите. Где-нибудь на свалке.

Он усмехнулся, а я посоветовала себе не принимать его ухмылку близко к сердцу и покинула зал.

Возле гардероба пришлось задержаться, и тут, точно по волшебству, возник один из троицы, тот самый, что подмигивал. Под впечатлением от разговора с официантом я успела забыть о нем и с удивлением вытаращила глаза, когда он взял меня за локоть.

– Куда вы торопитесь? – спросил он с таким видом, точно знал всю мою подноготную.

– Вам что за дело? – не осталась я в долгу.

– Впервые вижу такую красивую девушку, – глазом не моргнув, соврал он.

– Чаще выходите на улицу.

Он хихикнул, желая показать, что оценил шутку, хотя я и не шутила.

– Интересуетесь музыкой?

– Музыкантами. Но нужного мне здесь нет. Всего доброго.

Я направилась к выходу, довольно невежливо высвободив руку. Уже миновав стеклянные двери, обернулась: мужчина смотрел мне вслед без вражды и печали, скорее озадаченно. Прошел к окну и проследил за тем, как я сажусь в машину, по крайней мере, заводя мотор, я видела его у окна в полный рост, он хмурился, точно ломал голову над чем-то очень серьезным. Интересно, каким образом мне удалось так его озадачить?

Выехав со стоянки, я тоже нахмурилась. Выходило, что я вновь занимаюсь какой-то ерундой и конца и края этому не видно, потому что я направилась в сторону улицы Чапаева. Остановившись напротив подъезда, я досадливо поморщилась, не зная, какую еще совершить глупость. Позвонить в первую попавшуюся квартиру и спросить, где живет Арсений? Узнаю я это – и что? Он, между прочим, на звонки не отвечает и сам не звонит. Предположим, он откроет дверь – и что я скажу? «Выслеживала тебя и вот теперь явилась»?

Так ничего и не придумав, я завела машину и вскоре уже выезжала на проспект. Арсений не шел из головы. Ночью он мне даже приснился. Сна я не помню, но проснулась в слезах, и это явилось последней каплей: я почувствовала себя совершенно несчастной. Утром я дала себе слово, что больше Арсению звонить не буду и выброшу его из головы. Звонить действительно не звонила, а вот со вторым было сложнее: в мыслях он являлся гораздо чаще, чем того бы хотелось.


В пятницу я решила навестить бабушку, потому что соскучилась, а еще надеялась, что природа окажет на меня свое благотворное воздействие и я обрету покой.

Итак, была пятница, тринадцатое число. В то время я с насмешкой относилась к таким вещам, это теперь в пятницу тринадцатого я из квартиры ни ногой и даже к телефону не подхожу, так, на всякий случай, а в ту пятницу скажи мне кто что-то подобное, сразу удостоился бы звания суеверного глупца. Судьба отсчитывала последние часы до моей роковой встречи с Леркой, а я об этом знать не знала, заскочила в магазин, купила продукты и подарок бабушке. Настроение у меня было отличное, и даже мысли об Арсении совершенно не докучали. Не звонит, и очень хорошо. Даже очень и очень хорошо.

С апреля по октябрь бабушка жила в деревне Пронькино в двадцати километрах от города. Место живописное, малозаселенное, в основном потому, что здесь были заливные луга, которые берегли до сих пор, и строительство запрещали. На пригорке церковь, далее село Ивановское, лес, в основном хвойный, чуть дальше березовая роща. Здесь я ненадолго остановилась. Денек выдался солнечный, нежно-зеленая листва рождала в душе умиление. Я прошлась немного и даже заплакала, скорее от счастья, а еще от некоего душевного томления. Вернулась в машину, проехала до села и притормозила на перекрестке возле магазина. Вообще-то попасть отсюда в Пронькино можно двумя способами: мимо заливных лугов через мост дорога отличная, хоть и не широкая, чего, кстати, и не требовалось, район густонаселенным не назовешь, и движение здесь более чем скромное. Но была и вторая дорога, под названием «старая». Она шла через лес, по протяженности такая же, как и первая, но гораздо живописнее. Однако асфальтом здесь и не пахло, сплошные рытвины, ухабы. Ездили здесь редкие особи, склонные к авантюрам, то есть это я сейчас так думаю, тогда бы я сказала: склонные побыть наедине с природой. Теперь, как ни скажи, ничего не изменишь. Короче, я поехала через лес и некоторое время действительно вовсю наслаждалась, но тут машина вдруг заглохла и заводиться наотрез отказалась.

Хорошее настроение как ветром сдуло, и природа меня теперь не вдохновляла. Промучившись минут десять, я достала мобильный, прикидывая, к кому обратиться со своей бедой, вздохнула, бросила телефон в сумку, вышла из машины и раздраженно хлопнула дверью.

Нужна какая-то техника, чтоб дотащить машину до деревни. А там у соседа дяди Володи золотые руки, он всегда всем машины чинит и мне точно не откажет. Посоветовав себе не огорчаться, я ускорила шаг, подумала и свернула в лес, так ближе. Заплутаться я не боялась, еще в детстве здесь все было исхожено, и дорога мне ни к чему. Я шла и даже что-то напевала, срезала изрядный угол и уже видела дорогу сквозь деревья, и вот тут мое внимание привлек джип. Он стоял возле кустов калины, с дороги я его вряд ли бы заметила, а отсюда видела прекрасно. Я замедлила шаги и огляделась. Джип как джип. В Пронькине я такой машины не видела, но это ничего не значит – приехали люди в лес, я вот даже прогуливаюсь.

Однако приближаться к нему мне не хотелось, и я свернула немного влево, чтобы незамеченной обойти его по дуге и выйти на дорогу. Тут дверь джипа открылась и появился мужчина. С такого расстояния лица его разглядеть я не могла и возраст определить тоже, одет он был в джинсы и серую куртку. По какой-то неведомой причине он мне очень не понравился, я ускорила шаги, а сердце мое учащенно забилось – не иначе как предчувствие. Мужчина стоял и смотрел на меня, потом вдруг крикнул:

– Девушка, не подскажете, как к Михайловке проехать?

– Через село и направо! – прокричала я в ответ, не останавливаясь. – Там указатель!

– Спасибо! – крикнул он и вернулся в джип.

И едва я с облегчением вздохнула, как услышала шум работающего мотора – джип на приличной скорости догонял меня, хотя, если мужчина собирался попасть в Михайловку, ему надо в противоположную сторону. Сердце мое вновь скакнуло, и я припустилась бежать, но теперь не к дороге, а в лес, где деревья не позволят ему особенно разъездиться. Может, это было глупо, но умнее в тот момент мне в голову ничего не пришло.

И тут началось: джип затормозил, из него выскочили сразу трое придурков и бросились за мной. Я шарахнулась от них, на ходу достала из сумки телефон; это оказалось не так просто – и достать, и набрать номер. С номером вообще вышла неувязка: куда звонить? В милицию? Бабушке? Неизвестно, когда милиция приедет, а бабушка поднимет деревню по тревоге, и меня спасут. Я набрала номер, но чертово тринадцатое число в сочетании с пятницей уже дало себя знать: бабушка не ответила. Телефон соседа дяди Володи я вспомнить не могла, надо было искать его в телефонной книжке. Понажимав раз десять кнопку, я в отчаянии набрала 02, потому что расстояние между мной и преследователями сокращалось, они брали меня в кольцо.

– Помогите! – заголосила я. – На меня напали, в лесу, возле деревни Пронькино, помогите!

В этот момент парень подскочил ко мне, толкнул в спину, и я кубарем полетела на землю. Телефон откатился в кусты, но его тут же поднял второй парень и отключил, а тот, что толкнул меня, навалился сверху. Тут и третьего черт принес, он бухнулся на колени и схватил меня за руки, пока первый очень оперативно стаскивал с меня джинсы.

– Вы что, психи? – верещала я. – Отпустите! Возьмите сумку, там деньги. И машину, машину возьмите…

Мои вопли о деньгах и машине впечатления на них не произвели, а то, что им было нужно, ясно и без объяснений. Парень, что схватил мой телефон, сунул его в карман и присоединился к товарищам. Я орала, и он стиснул мне рот, я его укусила, он потряс рукой и сдавил рот сильнее, после чего орать я уже не могла, только дико вращала глазами и извивалась змеей. Особо они не спешили и в своих стараниях далеко не продвинулись, но ясно было, что троих мне в неравной схватке не одолеть, значит, надеяться остается лишь на чудо.

Несмотря на трагизм ситуации, меня не оставляла мысль о нелепости происходящего. Парни, было им на вид лет двадцать пять–двадцать семь, ни дебилами, ни бандитами не выглядели, а уж тем более бомжами, алкоголиками и прочее. У того, что зажимал мне рот, дорогие часы, и пахло от него французской туалетной водой, тоже не из дешевых. Ну с какой стати им меня насиловать? Значит, все-таки психи. Или маньяки. Маньяки по трое не ходят. Психи. Изнасилуют и убьют. Конечно, убьют – белый день, рожи их я хорошо запомню, да и номер джипа. Хотя если джип ворованный… Тут мысли меня покинули, потому что первый расстегнул свои штаны, и я в отчаянии так заголосила, что удивила саму себя. Я лягалась, кусалась и оттянула трагический момент еще на пару минут. Но сколько веревочка ни вейся… Силы покидали меня, и вдруг… У парня, что в настоящий момент устраивался между моих ног, в кармане куртки зазвонил телефон. Он пробовал не обращать на него внимание, но тут зазвонил телефон у второго парня, потом у третьего, потом зазвонили два одновременно и дребезжать уже не прекращали. Парни озадаченно переглянулись, нахмурились, после чего второй, что был занят меньше других (он держал мою левую ногу), ответил на звонок. Но и его приятели теперь не спешили, уставились на него, а я примолкла, как-то неловко орать, когда человек разговаривает по телефону.

– Алло, – сказал он, после чего начал стремительно менять окраску с ядрено-розового до зеленовато-серого.

– Чего? – спросил первый придурок, все еще обретаясь между моих ног.

– Это не она, – кашлянув, ответил второй, и все трое уставились на меня. После чего первый вскочил и натянул штаны.

Сначала я обрадовалась, потом испугалась. «Не она» звучит здорово, но дураку ясно, речь идет о преступлении, а свидетелей в живых не оставляют. «Убьют», – в ужасе решила я и пролепетала:

– Я буду молчать, я никому, ничего… честное слово, только отпустите.

– Отпусти ее, – пробормотал первый. Его руки разжались, я вскочила, схватила свои вещи, намереваясь бежать. Тут между деревьев замелькал еще один джип. Парни сделали постные лица, а я развила фантастическую скорость, решив, что эти прибыли на подмогу моим насильникам, и тут услышала женский голос.

– Девушка! – орали сзади во всю мощь легких. – Подождите, пожалуйста, не бойтесь.

Я на ходу оглянулась и увидела, что за мной несется девица, а трио продолжает стоять на месте роковой схватки, причем к ним прибавился четвертый персонаж, который в настоящий момент отвешивал увесистую оплеуху одному из насильников. Завороженная этим зрелищем, я встала как вкопанная, что позволило девице меня догнать. Она притормозила в паре шагов и с мукой душевной в глазах поинтересовалась:

– Как вы?

Я с трудом сглотнула и в свою очередь спросила:

– Вы кто?

– Я? – Вопрос, похоже, поставил ее в тупик. – Меня зовут Лера. Валерия. А вас?

– Вы из милиции? – озадачилась я. Теперь она потратила гораздо больше времени, прежде чем ответить.

– Нет, но вы в надежных руках.

– Чьих?

– Что?

– В чьих я руках? – еще больше озадачилась я, потому что ничего не понимала.

– В моих, – очень серьезно ответила девица, а я разозлилась.

– И что у вас за руки?

– Говорю, надежные. Вас как зовут?

– Анна.

– Очень приятно. Давайте сядем в мою машину и все спокойно обсудим. – Пока она это говорила, трое придурков загрузились в свой джип и отбыли в направлении села, четвертый тип, тот, что отвешивал оплеухи, теперь шел к нам, и я имела возможность как следует его разглядеть. Лучше бы я этого не делала. Коленки у меня как-то сами собой подогнулись, и это притом, что мне очень хотелось бежать отсюда сломя голову.

Парень казался коротышкой, хотя таковым не был, вся штука заключалась в том, что сложен он был непропорционально. Ноги явно коротковаты для такой туши, руки длинные, ниже колен, походкой он напоминал гориллу. С физиономией было не лучше. Совершенно зверская рожа с явными признаками умственной отсталости. Он весело гыкнул и пустил слюну, а я едва не хлопнулась в обморок, но Лерка подхватила меня под локоть, и только благодаря этому обстоятельству я удержалась на ногах.

– Ты его не бойся, – заявила она, поглядывая на парня с таким видом, точно решала: стоит бояться или нет. – Сашок безобидный. Эй, чудовище, близко не подходи! – крикнула она. – Девчонку кондратий хватит.

Сашок тут же замер и гыкнул еще раз, после чего приветливо помахал мне рукой.

– А он кто? – схватив Лерку за руку, проявила я нездоровый интерес.

– Водила мой и охранник. Вообще отличный парень, хоть и похож на Квазимодо.

Точно, вот он кого напоминал мне, я даже вытянула шею, чтобы проверить: есть у парня горб или нет. Горба не было, но сходство осталось. Заметив, что трястись я перестала и даже начала проявлять любопытство, Лерка вернула меня к недавнему происшествию очередным вопросом:

– Ты чего по лесу одна шастаешь?

– У меня машина сломалась, и я пошла в деревню за помощью.

– «Фольксваген» твой?

– Ага.

– Тогда пошли. Сашок глянет, он мастер.

Покосившись на Сашка, потом на Лерку, я кивнула, и мы зашагали к машине. Сашок гыкнул еще раз и протянул мне мой мобильный. Я с некоторой опаской взяла его и быстро отдернула руку.

– Да он не укусит, – с серьезным видом заверила Лерка. Сашок отчаянно замотал головой. – Видишь, ты ему нравишься.

– А он… говорящий? – шепотом спросила я.

– А то, только базарить попусту не любит. Золотой мужик. Сашок, скажи что-нибудь, – повернулась к нему Лерка. Тот улыбнулся и изрек:

– Сашок хороший.

– С ума сойти, – на мгновение зажмурившись, пробормотала я.

Мы подошли к машине, на которой приехали Лерка и Сашок. Джип «Мерседес» выглядел весьма респектабельно и с обликом ни той, ни другого как-то не вязался. Это обстоятельство возбудило во мне сильнейшие опасения, и предложение Лерки сесть в машину я категорически отвергла. Она вздохнула, посмотрела на меня и сказала:

– Конечно, ты можешь идти пешком. Только вот зачем, если есть машина? Сашок починит твою тачку, ты переоденешься…

Тут я взглянула на себя и ахнула. Куда ж я в таком виде? Как видно, с перепугу у меня мозги отшибло. Я стояла на лесной полянке в рваной рубашке, остатках бюстгальтера и шелковых носках.

– Мама дорогая, – пискнула я и бегом припустилась к месту недавней трагедии. За мной бросилась Лерка, а потом и Сашок, причем Лерка на ходу вопрошала:

– Ты куда?

– Там моя одежда, – крикнула я.

– На джинсах «молния» сломана, а кроссовки в машине.

Я резко повернулась. Сашок метнулся к «Мерседесу», извлек кроссовки из кабины и хлопнул подошвой о подошву.

– Что же делать? – ужаснулась я, продолжая себя разглядывать.

– У меня в машине барахла завались, – вздохнула Лерка. – Переоденешься.

И вновь такая доброта вызвала у меня подозрение. Мы вернулись к «мерсу», но забираться внутрь я поостереглась. Лерка извлекла сумку, а из нее вещи, в настоящий момент очень мне необходимые. Сашок, еще раз гыкнув, отвернулся, а я в порыве благодарности решила, что парень он неплохой.

– Размер у нас, похоже, один, – заметила Лерка. – Точно, как на тебя куплено.

Одевшись, я почувствовала себя гораздо увереннее.

– Ну что, глянем на твою тачку? – предложила Лерка.

– Я, пожалуй, пройдусь немного, – все еще опасаясь подвоха и немного стыдясь этого, ответила я.

– Брось, бояться тебе нечего. Садись.

Я подумала и села. Через пять минут мы уже тормозили возле моей машины. Сашок занялся починкой, а мы с Леркой устроились на обочине.

– Куришь? – протягивая мне пачку сигарет, спросила она.

– Нет.

Я достала мобильный и, уставившись на него, задумалась: куда звонить? Ясно, что в милицию. Но в какую? Городскую или районную? А может, надо не звонить, а ехать и писать заявление о том, что на меня совершили нападение?

– Ты чего? – с беспокойством косясь на телефон в моих руках, спросила Лерка.

– Думаю, как лучше поступить.

– Ты об этих придурках? – сообразила она. – Лучше забыть о них.

– Что значит «забыть»?

– То и значит: забудь, и все. Ведь они тебя не изнасиловали?

– Не изнасиловали, – кивнула я, – но напугали до смерти. И дело даже не в этом. Не изнасиловали, потому что мне повезло. А кому-то, в отличие от меня, не повезет.

– Мне не повезло, это точно, – вздохнула Лерка.

– Так они тебя… они что – здесь постоянно пасутся? – ужаснулась я.

– Если бы. Такое место хорошее, тихое… Я была уверена, никому мы здесь не помешаем… И нате вам, эти олухи все бездарно перепутали. Тебя до смерти напугали, и я с носом.

– С чем? – теряясь в догадках, спросила я.

– С носом. Видишь ли, изнасиловать должны были меня…

Если Лерка надеялась, что после этого я начну лучше соображать, то совершенно напрасно. Я вовсе ничего не понимала и таращилась на нее с видом полнейшего недоумения.

– Тебя?

– Ну…

– Они что, специально за тобой охотятся? – Лерка кивнула, а я, покусав губу, продолжила: – Это бандиты?

– Нет, приличные ребята. Из охранной конторы «Витязь». Слыхала о такой? Впрочем, откуда… – Лерка посмотрела на меня и почему-то вздохнула, а я почувствовала себя идиоткой.

– Я ничего не понимаю, – грозно сказала я, потому что, ясное дело, идиоткой чувствовать себя не люблю.

– Чего тут не понять. Мы договорились, что они будут поджидать меня здесь, они и поджидали. Но договаривался с ними Сашок, а не я сама, и меня они не видели, знали только, что на вид мне лет двадцать, блондинка, рост метр шестьдесят пять, красавица. Глаза у меня синие, а не зеленые, как у тебя, но на это они, должно быть, внимания не обратили. Короче, тебя спутали со мной, и вот… Забудь об этой истории. Я понимаю, что твои нервные клетки надо восстанавливать, ты только скажи, заплачу по полной. Тысячу, две… баксов, разумеется. А с этими олухами я сама разберусь.

Я хлопала глазами, пытаясь решить: то ли я дура дурой, то ли Лерка изъясняется невразумительно.

– Они хотели тебя изнасиловать? – нерешительно уточнила я.