Роджер Желязны
Рыцарь Теней

Джону Дугласу посвящается

Глава 1

Ее звали Джулия, и, когда тридцатого апреля загорелся весь этот сыр-бор, я ничуть не сомневался, что она мертва. Собственно, с этого все и пошло: я наткнулся на растерзанный труп и уничтожил собакоподобное чудище, которое посчитал убийцей. У нас с Джулией был роман, и, строго говоря, началось именно с этого. Задолго до всего остального.

Возможно, мне следовало больше ей доверять. Или уж не затевать прогулки по Теням; тогда не случилось бы размолвки, а значит, и разрыва, толкнувшего Джулию на путь колдовства и в студию Виктора Мелмана, чернокнижника, которого мне позже пришлось убить. Того самого Виктора Мелмана, который, в свою очередь, оказался пешкой Люка и Джасры. Впрочем, я, видимо, зря себя казнил, потому что обнаружилось: ничего такого я не совершал. То есть почти не совершал.

Короче, выяснилось, что не я виновник тогдашних своих поступков. Вонзив нож в бок загадочному колдуну Маске, который некоторое время меня преследовал, я узнал, что за маской таилась Джулия. Мой сводный брат Джарт, дольше и настойчивее других пытавшийся меня убить, обернулся чем-то вроде живой карты, подхватил Джулию, и оба исчезли.

Я бежал из горящего, рушащегося Стража Четырех Миров, когда упавшая балка заставила меня отскочить вправо. Я оказался в западне из осыпавшейся каменной кладки и пылающих стропил. Мимо пронесся темный металлический шар – казалось, он увеличивается на лету. Шар ударил в стену, прошиб ее, оставив дыру, в которую как раз мог проскочить человек, – что я и сделал, не дожидаясь повторного приглашения. Очутившись по другую сторону, я силой Логруса опрокинул секцию стены и десятка два солдат, перепрыгнул ров и лишь затем обернулся крикнуть:

– Мэндор!

– Я здесь! – раздался из-за моего левого плеча его мягкий голос.

Я повернулся и увидел, как металлический шар, отскочив от земли, прыгнул в протянутую руку Мэндора.

Тот отряхнул с черного камзола пепел, провел рукой по волосам, потом с улыбкой взглянул на горящую башню.

– Обещание перед королевой ты сдержал, – заметил он, – и ловить тебе здесь, по-моему, больше нечего. Идем?

– Джасра по-прежнему там, – ответил я. – Выясняет отношения с Шару.

– Я думал, у тебя с ней все.

Я покачал головой:

– Мне еще многое надо выспросить.

Над Стражем взвился огненный столп, замер на мгновение и принялся громоздиться выше.

– Об этом я не подумал, – произнес Мэндор. – Ей, похоже, крепко втемяшилось овладеть Фонтаном. Если выдернуть ее отсюда, Фонтан останется за Шару. Тебя это не волнует?

– А если не выдернуть, Шару может ее убить.

Мэндор пожал плечами:

– Сдается мне, что одолеет она. Хочешь пари?

– Может, ты и прав, – сказал я, глядя на пламя, которое, еще помедлив, вновь устремилось ввысь. – Похоже на нефтяной фонтан; надеюсь, победитель сумеет его заткнуть. Если будет победитель. При том, как все тут разваливается на куски, они оба долго не протянут.

Мэндор хохотнул:

– Ты недооцениваешь защиту, которой они себя окружили. И вообще, сам знаешь, как трудно одному волшебнику убить другого чисто чародейскими средствами. Однако в том, что касается инерции материального, ты прав. С твоего позволения?..

Я кивнул.

Мэндор быстрым взмахом руки бросил металлический шар через ров, к пылающему зданию. Шар запрыгал, словно вырастая в размерах при каждом ударе. Всякий раз, касаясь земли, он издавал мелодичный звон, явно несоразмерный кажущимся весу и скорости, причем с каждым скачком звон делался громче. Шар влетел в озаренные огнем, колеблемые руины ближнего края Стража и на несколько мгновений скрылся из виду.

Я уже собирался спросить Мэндора, что происходит, когда огромная круглая тень промелькнула в дыре, через которую я спасся. Пламя – кроме огненного столпа из разбитого Фонтана – стало опадать, в крепости что-то глухо зарокотало. Спустя мгновение совсем уже исполинская тень мелькнула вновь, рокот усилился, почва под нашими ногами задрожала.

Мэндор протянул руку. Через минуту металлический шарик скачками направился в нашу сторону. Мэндор поймал его в ладонь.

–Идем, – сказал он. – Жалко будет пропустить самое интересное.

Мы вошли через пролом, благо их было много. В одном месте стена, рухнув, засыпала ров, перейти его не составило труда. Я потратил одно заграждающее заклинание, чтобы спровадить подальше перестроившееся было войско.

За обломками стены стояла Джасра – спина обращена к огненному столпу, руки воздеты. Струи пота разлиновали черное от сажи лицо, в теле пульсировала чародейская мощь. Футах в десяти выше висел Шару – лицо его побагровело, шея была свернута набок. Профан подумал бы, что Шару чудесным способом покоится на воздухе, но мое логрусское зрение различало силовую линию, с которой свисал колдун, подвергнутый, если можно так выразиться, волшебному суду Линча.

–Браво, – похвалил Мэндор, мягко и неспешно сводя ладони. – Видишь, Мерлин? Пари за мной.

– Ты всегда лучше моего оценивал способности, – признал я.

– …и клянешься служить мне, – донесся до нас голос Джасры.

Шару шевельнул губами.

– И клянусь служить тебе, – выговорил он.

Она плавно повела руками вниз; силовая линия, державшая чародея, начала удлиняться. Шару повис над растресканным полом башни. Джасра повелительно взмахнула левой рукой – такой жест я как-то видел у дирижера. Из Фонтана вырвался сгусток пламени, пал на чародея и, стекая с него, ушел в землю. Эффектно, хотя я и не совсем понял зачем.

Шару медленно снижался, словно кто-то в небесах спускал наживку крокодилам. Когда ноги его коснулись земли, я сочувственно затаил дыхание: сейчас натяжение удавки ослабнет. Но не тут-то было. Пол, словно голограмма, пропустил ноги Шару. Чародей ушел в землю по щиколотку, потом по колено и продолжал погружаться. Я уже не мог бы сказать, дышит ли он. Джасра напевно изрекала череду приказов, и всякий раз от Фонтана отрывалось пламя и заливало Шару. Тот ушел по грудь, потом по плечи. Когда на поверхности осталась одна голова, глаза приоткрылись, однако по-прежнему смотрели бессмысленно.

Джасра вновь взмахнула рукой, движение прекратилось.

– Отныне ты – страж Фонтана, – объявила она, – и покорствуешь мне одной. Признаешь ли ты это?

Потемневшие губы мучительно шевельнулись:

– Да.

– Иди же и запруди огонь, – приказала Джасра. – Приступай к своему служению.

Голова как бы кивнула и тут же начала погружаться дальше. Через мгновение на поверхности остался лишь пушистый хохолок, однако вскоре исчез и он. Силовая линия растворилась в воздухе.

Я прочистил горло. Джасра опустила руки и со слабой улыбкой обернулась к нам.

– Он жив или мертв? – поинтересовался я и добавил: – Чисто научное любопытство.

– Точно не знаю, – отвечала Джасра. – Думаю, того и другого помаленьку. Как мы все.

– Страж Фонтана… – произнес я. – Увлекательная работа.

– Лучше, чем служить вешалкой, – заметила она.

– Тоже верно.

– Ты, видно, думаешь, что я у тебя в долгу?

Я пожал плечами.

– Если честно, мне и без этого есть о чем подумать, – сказал я.

–Ты хотел покончить с распрей, – продолжала она, – а я – вернуть себе Страж. Я по-прежнему не питаю добрых чувств к Амберу, но готова признать, что мы квиты.

– За мной не заржавеет, – отвечал я. – И есть человек, который небезразличен нам обоим.

Джасра с минуту глядела на меня сузившимися глазами, потом улыбнулась:

– Насчет Люка не тревожься.

– Я не могу не тревожиться. Этот мерзавец Далт…

Она по-прежнему улыбалась.

– Тебе известно больше моего? – спросил я.

– И намного.

– Может, расскажешь?

– Знание продается и покупается, – заметила она.

Земля под ногами легонько задрожала, огненный столп всколыхнулся.

– Я предлагаю помочь твоему сыну, а ты предлагаешь продать мне сведения, как к этому подступиться? – полюбопытствовал я.

Джасра рассмеялась.

– Если б я считала, что Ринальдо нуждается в помощи, – сказала она, – то была бы сейчас рядом с ним. Видимо, чтоб ненавидеть меня, тебе надо верить, будто я лишена даже и материнских чувств.

– Эй, мы, кажется, условились, что мы квиты!

– Что не мешает взаимной ненависти, – ответила мне Джасра.

–Послушай, может, хватит? У меня нет никаких претензий, кроме того, что ты год за годом пыталась меня убить. Так случилось, что ты – мать близкого мне человека. Он в беде, я хочу ему помочь и предпочел бы с тобой не ссориться.

Пламя упало футов на десять, вздрогнуло, упало еще.

Мэндор кашлянул.

– У меня есть отличные поваренные заклинания, – сказал он, – на случай если кто-то проголодался от недавних трудов.

Джасра улыбнулась почти кокетливо и, могу поклясться, стрельнула в Мэндора глазами. Разумеется, такая копна белокурых волос впечатляет, но я бы не назвал его красавцем. Никогда не понимал, что женщины находят в Мэндоре. Даже проверял его на предмет соответствующих чар… Ничего не обнаружил. Видимо, тут какое-то особое колдовство.

– Замечательная мысль, – сказала Джасра. – Если возьмешь остальное на себя, я позабочусь об интерьере.

Мэндор поклонился; пламя опало совсем и ушло в землю. Джасра крикнула Незримому Стражу Шару, чтоб так и оставалось, и повела нас к лестнице вниз.

– Подземный ход, – пояснила она, – в более цивилизованные края.

– Мне подумалось, – заметил я, – что все, кого мы здесь встретим, верны Джулии.

Джасра рассмеялась:

– Как были верны мне, а до того – Шару. Они – честные служаки и привязаны к месту. Им платят, чтоб они защищали победителей, а не мстили за побежденных. После обеда я официально вступлю во владение, и мне будут служить верой и правдой до прихода следующего узурпатора. Осторожней на третьей ступеньке. Камень шатается.

Она повела нас дальше, в туннель. По моим прикидкам, мы двигались на северо-запад – в направлении цитадели, которую я обследовал прошлый раз. Тогда-то я и спас Джасру от Маски-Джулии и перенес в Амбер, где ей какое-то время пришлось служить вешалкой во дворце.

В туннеле стояла кромешная тьма, но Джасра наколдовала светящуюся точку, и та ярким блуждающим огоньком поплыла перед нами в сыроватый мрак. Пахло затхлостью, по стенам висела паутина. Пол был земляной, только посередине туннеля лежали отдельные каменные плиты, по ним мы и ступали. Там и сям попадались лужи стоячей грязной воды. В воздухе и по земле шныряли темные зверьки.

Я-то в огне не нуждался. Мои спутники, наверное, тоже. Знак Логруса излучал рассеянный серебристый свет, так что я чудесным образом видел в темноте, а заодно мог вовремя распознать колдовскую ловушку. Кстати, и Джасре особенно доверять не приходилось. Колдовским зрением я видел такой Знак и перед Мэндором, который, насколько мне известно, тоже не страдает легковерием. Что-то туманно напоминающее Огненный Путь висело перед Джасрой, замыкая круг настороженности. А впереди порхал огонек.

Мы обошли составленные друг на друга бочки и оказались во вместительном винном погребе. Через шесть шагов Мэндор остановился и бережно взял с левой полки пыльную бутыль. Провел краем плаща по наклейке.

– Ух ты! – воскликнул он.

– Что такое? – осведомилась Джасра.

– Если оно не испортилось, я смогу устроить под него незабываемую трапезу.

– Вот как? Тогда лучше для верности захватить еще несколько. Они стояли тут еще до меня – возможно, даже до Шару.

– Вот, Мерлин, держи, – сказал Мэндор, вручая мне две бутылки. – И побережней.

Он внимательно обследовал полку и выбрал еще пару бутылок, которые понес сам.

–Теперь я понимаю, отчего эта крепость вечно в осаде, – заметил он Джасре. – Жалко, я не знал про погребок, а то, может, и сам решил бы попытать счастья.

Та ущипнула его за плечо.

– Есть более простые способы добиться желаемого…

– Запомним, – откликнулся Мэндор.

– Надеюсь, ты поймаешь меня на слове.

Я кашлянул.

Джасра нахмурилась и отвернулась.

Мы следом за ней вошли в низкую арку и поднялись по скрипучей деревянной лестнице в просторную кладовую. За кладовой оказалась громадная, безлюдная кухня.

– Вечно слуги куда-то запропастятся в самый нужный момент, – заметила Джасра, окидывая взглядом помещение.

– Без них обойдемся, – сказал Мэндор. – Покажи мне место, где будем обедать, а я уж управлюсь.

– Отлично! – воскликнула она. – Тогда сюда.

За кухней начиналась анфилада комнат, а за ней – лестница. Мы поднялись на пролет.

– Ледники? – спросила Джасра. – Лавовые потоки? Горы? Или бурная морская пучина?

– Если речь идет о выборе антуража, – сказал Мэндор, – я бы предпочел горы.

Джасра провела нас в длинную, узкую комнату, и мы, распахнув ставни, узрели зубчатую горную гряду. Вдоль всей соседней стены тянулись полки, было холодно и немного пыльно. На полках теснились книги, письменные приборы, кристаллы, лупы, пузырьки с краской, простейшие колдовские инструменты, микроскоп, телескоп. Середину комнаты занимал стол – уложенные на козлы доски; вдоль стола размещались длинные скамьи.

– Сколько займет готовка? – спросила Джасра.

– Минуту-две.

– В таком случае я предпочла бы сперва привести себя в порядок. Может быть, и вы?

– Отличная мысль, – объявил я.

– Верно, – подтвердил Мэндор.

Она отвела нас в соседние, вероятно гостевые, покои и оставила в компании мыла, воды и полотенец. Мы договорились встретиться в узкой комнате через полчаса.

– Думаешь, она затевает какую-нибудь пакость? – спросил я, стягивая рубаху.

– Нет, – отвечал Мэндор. – Льщу себя мыслью, что эту трапезу она упустить не захочет. Как, впрочем, и случай показаться нам во всей красе, после того как мы долго видели ее, так сказать, в довольно неприглядном виде. А возможность посплетничать, что-нибудь выведать… – Он покачал головой. – Ты прав, что не доверял ей раньше и, возможно, не будешь доверять впредь. Но за этим обедом, если я что-нибудь смыслю, можешь свободно расслабиться.

– Как скажешь, – заметил я, намыливаясь.

Мэндор криво усмехнулся, наколдовал штопор и открыл бутылки – «чтоб немного подышали», – прежде чем заняться собой. Я решил поверить, хотя Знак Логруса на всякий случай оставил – вдруг придется сражаться с демоном или отпрыгивать от падающей стены.

Демон так и не появился, стена не рухнула. Я пошел в гостиную и стал смотреть, как Мэндор преображает ее несколькими словами и движениями рук. Козлы и скамьи исчезли, их сменил круглый стол и кресла без подлокотников, расставленные так, чтобы с каждого открывался вид на горы. Джасры пока не было.

Я прихватил две бутылки, чей букет так восхитил Мэндора. Я собирался водрузить их на стол, но тут Мэндор наколдовал вышитую скатерть с салфетками, тонкую фарфоровую посуду – казалось, ее расписал сам Миро[1], – изящные серебряные приборы. С минуту он обозревал результат, потом убрал приборы, заменил на новые, с другим рисунком. Обошел стол, придирчиво разглядывая натюрморт под разными углами и мурлыча себе под нос. Я шагнул было поставить бутылки, но в этот миг посреди стола возникли плавающие в хрустальной вазе цветы. Я отступил на шаг. Появились хрустальные кубки.

Я угрожающе засопел. Мэндор как будто впервые меня заметил.

– А, ставь сюда, ставь сюда, Мерлин! – Возле моего левого локтя возник поднос черного дерева. – Пока дама не пришла, проверим вино, – добавил он и плеснул в два кубка рубиновой жидкости.

Мы пригубили. Вино оказалось чудесным. Много лучше, чем у Бейли.

– Очень даже! – восхитился я.

Мэндор обошел стол, выглянул в окно. Я последовал за ним. Где-то в этих горах скрывается в своей пещере Дэйв.

– Мне почти стыдно вот так отдыхать, – сказал я. – Дел выше головы…

– Может быть, их даже больше, чем ты подозреваешь, – заметил Мэндор. – Считай, что не бездельничаешь, а изыскиваешь наиболее короткий путь. Вдруг да узнаешь что-нибудь у нашей дамы.

– Тоже верно. Интересно только – что.

Мэндор повертел кубок в руке, отпил маленький глоток, пожал плечами:

– Она многое знает. Может, сболтнет что-нибудь ненароком, а может, растает от внимания и захочет расщедриться. Смотри сам, как оно обернется.

Я отхлебнул вина. Могу повредничать и сказать, что у меня заныли кости от дурного предчувствия, но на самом деле это поле Логруса сообщало о появлении в соседней комнате Джасры. Я не стал говорить Мэндору, уверенный, что и он чувствует. Просто повернулся к дверям. Он последовал моему примеру.

Джасра была в длинном белом платье, спущенном с одного (левого) плеча и заколотом на другом бриллиантовой булавкой, в бриллиантовой же, прямо-таки инфракрасной тиаре на блестящих волосах. Она улыбалась и распространяла благоухание. Я непроизвольно подтянулся и взглянул на ногти – чистые ли.

Мэндор, как всегда, поклонился учтивее моего. Я почувствовал, что обязан сказать комплимент.

– Ты выглядишь вполне… элегантно, – сообщил я и для вящего впечатления закатил глаза.

– Не часто случается обедать с двумя принцами, – промолвила Джасра.

– Я – герцог Западных болот, а никак не принц, – поправил я.

– Я о доме Савалла, – отвечала она.

– Ты изрядно подготовилась, – отметил Мэндор.

– Не люблю ошибаться в протоколе.

– По эту сторону я редко пользуюсь титулами Хаоса, – объяснил я.

– А жаль, – промолвила Джасра. – По мне, в этом есть своя… элегантность. Ты ведь примерно тринадцатый в череде престолонаследников?

Я рассмеялся:

– Боюсь, даже назвав такую огромную цифру, ты хватила через край.

– Нет, Мерль, Джасра почти права, – сказал Мэндор. – С точностью до двух-трех человек.

– Да что ты? – удивился я. – Когда я в последний раз интересовался…

– Значит, это было давно. Недавно многих не стало.

– Правда?

– За Хаос, – сказала Джасра, подымая кубок, – да волнуется он вечно!

– За Хаос! – подхватил Мэндор, поднимая свой.

– За Хаос! – отозвался я.

Мы сдвинули кубки, выпили.

Меня обдало волной заманчивых ароматов. Я обернулся и увидел, что стол уставлен кушаньями. Джасра обернулась вместе со мной. Мэндор шагнул вперед. По мановению его руки кресла отодвинулись, пропуская нас к столу.

– Прошу садиться, и позвольте подать первую перемену.

Мы сели и не пожалели об этом. Несколько минут молчание нарушали лишь восхищенные замечания в адрес супа. Мне не хотелось первым начинать словесный поединок, и, похоже, мои сотрапезники испытывали сходное чувство.

Наконец Джасра прочистила горло. Я поднял глаза и с удивлением заметил, что она нервничает.

– Ну, как дела в Хаосе?

– В данное время – хаотично, – отвечал Мэндор. – Кроме шуток. – Он задумался на мгновение, потом добавил со вздохом: – Политика.

Джасра медленно кивнула, словно решая, спросить ли его о подробностях, которые он явно не рвется разглашать, потом передумала и повернулась ко мне:

– К сожалению, в Амбере мой кругозор было достаточно ограничен, однако с твоих слов я заключила, что и там дела обстоят довольно хаотично.

Я кивнул:

– Хорошо, что Далт отступился. Если ты об этом. Но то была не настоящая угроза, просто лишняя головная боль. Кстати, о Далте…

–Давай не будем, – с обворожительной улыбкой перебила меня Джасра. – Я, собственно, хотела поговорить о другом.

Я тоже улыбнулся:

– Совсем забыл. Ты его не жалуешь.

– Дело не в том, – промолвила она. – Далт был по-своему полезен. Просто это… – Она вздохнула. – … Политика…

Мэндор рассмеялся, мы вслед за ним. Жаль, я не догадался сказать это про Амбер. Теперь поздно.

– Я не так давно приобрел картину, – начал я. – Художницы Полли Джексон. Нарисован красный пятьдесят седьмой «Шевроле». Мне страшно нравится. Сейчас картина в Сан-Франциско. Ринальдо тоже одобрил.

Джасра кивнула. Она смотрела в окно.

– Вы оба вечно ходите по галереям. Да, он и меня таскал. Верю, что у него хороший вкус. Дарования нет, а вкус есть.

– Что значит «нет дарования»?

– У него твердая рука, но картины ему не удаются.

Я затронул тему живописи с вполне определенной целью, однако разговор внезапно свернул в другое русло. Впрочем, новая сторона, открывшаяся мне в Люке, так меня заворожила, что я все-таки спросил:

– Картины? Я не знал, что он пишет.

– Он пытался, и не раз, но картин никому не показывает – они недостаточно хороши.

– Тогда откуда ты знаешь?

– Я время от времени проверяю его комнату.

– В его отсутствие?

– Разумеется. Право матери.

Я поежился – вспомнилась горящая женщина в Кроличьей норе. Но мне не хотелось говорить о своих чувствах и уводить разговор с начатой темы. Я решил вернуться к своей первоначальной цели.

– Не в этой ли связи он познакомился с Виктором Мелманом?

Джасра некоторое время изучала меня, сощурив глаза, потом кивнула и доела суп.

– Да, – сказала она, откладывая ложку. – Люк какое-то время брал у Виктора уроки живописи. Ему понравились картины, он разыскал автора. Может быть, что-нибудь купил. Не знаю. В какой то-момент он упомянул свои опыты, Виктор выразил желание посмотреть. Похвалил Ринальдо, предложил научить его нескольким полезным приемам.

Она подняла кубок, понюхала вино. Взглянула на горы.

Я собрался было задать наводящий вопрос, когда она засмеялась. Я ждал.

– Настоящий стервец, – произнесла Джасра, отсмеявшись. – Но даровитый. Этого у него не отнимешь.

– О чем ты? – спросил я.

–Спустя какое-то время он заговорил о развитии личной мощи, со всеми этими многозначительными умолчаниями, которые так любят недоучки. Внушал Ринальдо, что он оккультист, и не из последних. Потом намекнул, что готов поделиться своими знаниями со стоящим человеком.

Она снова засмеялась. Я и сам хохотнул, представив, как этот дрессированный тюлень подъезжает со своим детским лепетом к настоящему мастеру.

– Разумеется, он просто почуял, что у Ринальдо водятся деньги, – продолжала она, – а Виктор по обыкновению был на мели. Ринальдо, впрочем, не проявил интереса, а вскоре после этого перестал брать у Виктора уроки – сообразив, что больше ничему не научится. Однако, когда впоследствии он рассказал мне, я поняла: вот человек, из которого выйдет отличное орудие. Он пойдет на все, лишь бы почувствовать настоящую власть.

Я кивнул:

– Тогда-то вы с Ринальдо и начали являться Виктору? По очереди пудрить ему мозги и учить его кое-каким подлинным штучкам?

– В целом так, – отвечала она. – Хотя обучение я в основном взяла на себя. Ринальдо постоянно готовился к экзаменам, ему было некогда. Он ведь учился лучше тебя, верно?

– Он всегда получал высокие оценки, – согласился я. – Когда ты говоришь, что решила натренировать Мелмана и превратить в орудие, мне поневоле думается о причине: ты готовила его убить меня, и убить красочно.

Она улыбнулась:

– Да, хотя, впрочем, не совсем так, как ты думаешь. Он знал про тебя и готовился принять участие в твоем заклании. Однако та попытка, когда ты его убил, целиком на его совести. Я его предупреждала – никакой самодеятельности. Так что поделом ему. Виктор жаждал получить всю власть, которую, он полагал, можно в итоге обрести, и не желал ею делиться. Я же сказала – стервец.

Мне хотелось выглядеть безучастным, чтобы Джасра продолжала. Естественнее всего это было сделать, не прерывая еды, однако, опустив глаза, я заметил, что тарелка с супом исчезла. Я взял булочку, разломил, собрался намазать маслом и тут увидел, что руки у меня дрожат. В следующее мгновение я понял почему: меня подмывало ее придушить.

Поэтому я глубоко вдохнул, выдохнул и отпил вина. Передо мной очутилась тарелка с чем-то невероятно вкусным. Легкий аромат чеснока и дразнящих пряностей говорил: успокойся. Я с благодарностью кивнул Мэндору. Джасра тоже. В следующее мгновение я уже намазывал булочку.

Откусив и прожевав, я сказал:

– Сознаюсь, что по-прежнему не понимаю. Ты говоришь, Мелман должен был принять участие в моем заклании. Значит, он бы действовал не один?

С полминуты Джасра продолжала есть, потом изобразила улыбку.

–Грех было не использовать твой разрыв с Джулией и ее интерес к оккультизму. Я увидела, что их с Мелманом можно свести: пусть обучит Джулию нескольким простеньким приемам и, растравляя горе девушки, обратит его в жгучую ненависть – а там, когда дело дойдет до заклания, Джулия сама охотно перережет тебе глотку.

Я поперхнулся чем-то вполне вкусным.

Возле моей правой руки возник хрустальный кубок с водой. Я отпил глоток. Потом другой.

– Ах, эта твоя реакция дорогого стоит, – заметила Джасра. – Признайся, мщение пикантнее, если палачом становится бывшая возлюбленная.

Уголком глаза я видел, что Мэндор кивает. Да и сам я не мог не согласиться.

– Да, мщеньице высший сорт, – сказал я. – Ринальдо тоже приложил руку?

– Нет, к тому времени вас было уже не разлить водой. Я боялась, что он тебя предупредит.

С минуту я обдумывал услышанное, потом спросил:

– И что же разладилось?

– Я не учла одного, – сказала Джасра. – У Джулии оказался талант. Несколько уроков у Виктора, и она превзошла его во всем – кроме живописи. Черт! Может, она и пишет. Не знаю. Я сдала себе джокер, а он сыграл со мной злую шутку.

Я поежился, вспомнив разговор в Арбор-Хаус с ти’игой, которая вселилась в Винту Бейли. Она спросила меня, удалось ли Джулии развить способности, о которых та мечтала. Я ответил, что не знаю, что не видел никаких признаков… А потом вспомнил нашу встречу на стоянке у супермаркета, когда Джулия велела собаке сидеть и та не могла двинуться с места… Это я припомнил, но…

– И ты никогда не замечал проявления ее дарования? – осведомилась Джасра.

– Не совсем так, – отвечал я, и только тут многое стало до меня доходить. – Не совсем.

… Например, как тогда в кафе «Баскин-Робинс» она поменяла вкус мороженого и фунтика. Или когда без зонта осталась сухой в ливень…

Джасра удивленно нахмурилась, сузила глаза.

–Не понимаю. Если ты знал, то мог бы учить ее сам. Она тебя любила. Вы бы отлично сработались.

Я внутренне содрогнулся. Джасра права. Я и впрямь подозревал, возможно, даже догадывался, но гнал от себя эти мысли. Не исключено, что я и разбудил ее дремлющие способности пресловутыми прогулками по Теням, своими телесными энергиями…

– Все непросто, – отвечал я. – И очень лично.

– Ой. Сердечные дела или вполне прозрачны, или совсем для меня загадочны, – промолвила Джасра. – Среднего, кажется, не дано.

– Сойдемся на прозрачности, – сказал я. – Когда я начал что-то замечать, дело уже шло к разрыву, и я побоялся пробуждать силы в бывшей возлюбленной, которая в один прекрасный момент захочет попрактиковаться на мне.

– Логично, – кивнула Джасра. – Очень. Забавная ирония судьбы.

– Весьма, – заметил Мэндор и взмахнул рукой. Перед нами возникли новые дымящиеся блюда. – Пока вы не ушли с головой в беседу о хитроумных интригах и оборотных сторонах души, пожалуйста, отведайте перепелиной грудки в красном вине с диким рисом и побегами спаржи.

Я своей рукой направил Джулию на этот путь, когда показал другие пласты реальности. И оттолкнул от себя нежеланием открыться, своей замкнутостью. Наверное, я не способен по-настоящему любить и доверять. Однако это я чувствовал и раньше. Тут есть что-то еще…

– Восхитительно! – объявила Джасра.

– Спасибо. – Мэндор встал, обошел стол и сам, не прибегая к волшебству, налил ей вина. Я заметил, что при этом он левой рукой слегка коснулся ее оголенного плеча. Потом, словно опомнившись, он плеснул и в мой кубок, вернулся на свое место и сел.

– Да, превосходно, – заметил я, мысленно пробегая глазами внезапно прояснившуюся картину.

Теперь понятно: я что-то чувствовал, что-то подозревал с самого начала. Наши прогулки по Теням – просто самый эффектный из мелких следственных экспериментов, которые я вновь и вновь устраивал Джулии в надежде подловить ее, разоблачить… в чем? В том, что она – потенциальная чародейка?

Я отложил вилку с ножом и потер глаза. Где-то совсем близко – то, что я столько времени от себя скрывал.

– Что-то случилось, Мерлин? – спросил меня голос Джасры.

– Нет. Я просто почувствовал, как сильно устал. Все отлично.

Чародейка. Не потенциальная, нет. Втайне я боялся, что за покушениями тридцатого апреля на мою жизнь стоит именно она, – но запрещал себе об этом думать и продолжал любить. Почему? Потому что она – моя дева Нимианна?[2] Потому что я любовался своей будущей убийцей и прятал от себя улики? Потому что я не только влюбился без ума, но и одержим желанием смерти, которое с улыбкой следует за мной по пятам, чтобы однажды сбыться вполне?

– Сейчас приду в себя, – сказал я. – Пустяки.

Значит, правду говорят, что я и есть мой самый смертельный враг? Надеюсь, все-таки нет. Просто у меня не было времени подлечиться, слишком от многих внешних условий зависела моя жизнь.

– Я бы дорого дала, чтобы прочесть твои мысли, – вкрадчиво произнесла Джасра.

Глава 2

– Они бесценны, – отвечал я, – как и твои шутки. Я восхищен. Мало того, что я не подозревал, я близко ни о чем не догадывался, даже когда получил кое-какие факты. Это ты хотела услышать?

– Да.

– Рад, что мы подошли к месту, где твои планы расстроились, – добавил я.

Джасра вздохнула, кивнула, отпила вина.

– Да, это случилось, – призналась она. – Я и не ожидала, что такая простая затея выйдет мне боком. До сих пор не могу поверить, что этот мир настолько пронизан иронией.

– Если хочешь, чтобы я оценил шутку в полном объеме, будь добра, объяснись.

– Придется. С одной стороны, не хочется менять твою недоуменную мину на злорадную. С другой стороны, я по-прежнему в силах огорчить тебя каким-нибудь новым способом.

– Что-то находишь, что-то теряешь, – заметил я. – Держу пари, кое-какие мелкие подробности тех событий смущают тебя до сих пор.

– Как то? – спросила она.

– Почему не удалось ни одно из тридцатоапрельских покушений на мою жизнь?

– Полагаю, Ринальдо так или иначе вставлял мне палки в колеса, выручая тебя.

– Не угадала.

– Так кто же?

– Ти’ига. На ней заклятие меня защищать. Ты должна ее помнить, она обитала в теле Гейл Лэмпрон.

– Гейл? Девушки Ринальдо? Мой сын встречался с демоницей?

– Не впадай в предрассудки. На первом курсе и не такое выкидывал.

Джасра на мгновение задумалась, потом медленно кивнула:

– Верно подмечено… И ты по-прежнему не знаешь, что за этим кроется только то, что она в Амбере?

– Не знаю, – подтвердил я.

– Это проливает довольно странный свет на весь временной отрезок, – пробормотала Джасра, – особенно учитывая, что наши пути снова пересеклись. Интересно…

– Что?

– Какова ее истинная цель: оберегать тебя или вредить мне? Кто она: твой телохранитель или мое проклятие?

– Трудно сказать, поскольку результат так и так один.

– Однако больше похоже на первое – она явно крутится возле тебя.

–Если дело не в другой, известной ей одной причине.

– Например?

– Она предполагает, что мы снова схлестнемся.

Джасра улыбнулась:

– Тебе надо было податься в адвокаты – ты хитроумен, как твоя амберская родня. Однако – положа руку на сердце – я не задумывала ничего, что можно было бы истолковать подобным образом.

Я пожал плечами:

– Это лишь предположение. Пожалуйста, расскажи, что было дальше с Джулией.

Джасра отщипнула кусочек перепелиного крылышка. Я последовал ее примеру и вскоре обнаружил, что не могу перестать есть. Я взглянул на Мэндора. Тот оставался непроницаемым – ни за что не сознается, что заворожил кушанье или наложил на едоков заклятие очистить тарелки. Так или иначе, мы закончили перемену, прежде чем Джасра заговорила снова. Сказать по совести, грех мне было бы роптать.

–После вашего разрыва Джулия училась у многих, – начала Джасра. – Мне, раз решившись, было несложно воздействовать на ее учителей, побуждать их к словам и поступкам, которые оттолкнули бы Джулию, заставили искать другого наставника. Довольно скоро она вышла на Виктора, которого мы к тому времени уже опекали. Я велела ему всячески обхаживать Джулию и, пропустив многие обычные формальности, готовить к выбранному мною обряду посвящения…

– Какому именно? – перебил я. – Обрядов посвящения уйма, и результат у каждого свой.

Джасра улыбнулась, кивнула, разломила и намазала маслом булочку.

– Я сама провела ее по моим собственным стопам – через Нарушенный Огненный Путь.

– Судя по названию – что-то опасное с амберской стороны Тени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Миро, Хуан (1893–1983) – испанский живописец. (Здесь и далее примеч. пер.)

Вернуться

2

Дева Нимианна – в легендах артуровского цикла волшебница, погубившая влюбленного в нее Мерлина.

Вернуться