# Пуля для главы

Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев

В мрачных тоннелях московского подземелья стали пропадать диггеры-любители. Тела несчастных экстремалов находили со следами насильственной смерти. У следствия появилась версия, что в преисподней завелся маньяк. Лучшие сыщики МУРа полковники Лев Гуров и Станислав Крячко в сопровождении диггера спускаются в подземелье. Долгие поиски в темной клоаке наконец дают результат. Маньяк убит. Им оказался уголовник по кличке Трамвай. Но дело на этом не закончилось. Напротив, за убитым уголовником потянулась цепочка кровавых следов, которая в итоге привела в коридоры власти…

> © Леонова О.М., 2015

> © Макеев А., 2015

> © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

## Глава 1

О, это сладкое слово «выходной»! Для человека, порой неделями из-за бесконечной работы не видящего просвета в цепкой рутине напряженных будней, оно воспринимается с не меньшим вожделением, чем слово «свобода» для узника, отмотавшего за решеткой не один десяток лет. Шагая по темному подземному коридору какого-то старого технологического туннеля, Лев Гуров и Станислав Крячко – ведущие опера Главного управления угрозыска МВД России – вполголоса обсуждали перспективы передышки, давно уже обещанной им начальством. А оно, это самое начальство, в лице начальника Главка генерал-лейтенанта Петра Орлова отчего-то бессовестно скряжничало, всякий раз лишая своих лучших специалистов по части уголовного сыска стократно заработанных ими выходных.

Нет, его понять можно – над ним тоже есть начальство, которое на него усердно давит, вымогая результаты расследований, особенно по громким делам. Да чтобы порезвее изловлялись лиходеи-душегубцы, да чтобы доказательная база, наработанная сыщиками, была железобетонно-непоколебимой, и на суде ни один ушлый адвокатский комар под нее носа не смог подточить…

Черт побери! Как же здорово закончилась минувшая неделя! Сработанный тандем «Г – К» (то бишь Гуров – Крячко) успешно раскрутил ограбление крупного столичного ювелирного салона. Тут отдохнуть бы после этого дела, оказавшегося крайне муторным по своей запутанности. Мозги кипели выше всяческих пределов. А Орлов? Вместо выходных тут же подкинул еще одно «простенькое дельце». «Простенькое»!..

Месяц назад в столичных подземельях бесследно исчезли сразу трое человек. Двое студентов, жаждущих приключений, под предводительством диггера со стажем, который уже давно подрабатывал в качестве самодеятельного экскурсовода по Москве подземной, отправились на двухчасовую прогулку в общем-то по не самому сложному маршруту. Спустились на пару часов в туннели и всевозможные лазы, где не заблудился бы даже диггер-новичок, и больше их никто уже не видел. Первой тревогу подняла подружка одного из самодеятельных экстремалов. Когда она так и не дождалась в назначенном месте своего возлюбленного, а его сотовый выдавал однозначно-монотонный гундеж о пребывании хозяина гаджета вне зоны действия сети, девушка кинулась звонить спасателям.

Поиски пропавших длились около суток, но оказались безрезультатными. Не помогли и собаки – ни одна из них не смогла взять след. Помимо спасателей, на поиски сгинувших без вести отправились целые бригады диггеров, однако и им не удалось найти хоть каких-то следов своего коллеги и его клиентов. Уже на следующий день в «желтых» СМИ появилась информация о появлении в подземельях гигантских крыс, о которых так много говорилось еще в конце восьмидесятых. Некий «авторитетный генетик» уверял, что в те времена КГБ клонировал подобных тварей и они, вырвавшись на свободу и размножившись, готовятся обезлюдить всю Москву.

Впрочем, эта «утка» ушла в небытие всего через несколько дней. Диггеры, обследовавшие маршрут своего коллеги, в одном месте внезапно почувствовали ощутимые миазмы трупного тлена. Прибыли сыщики, криминалисты, спасатели и под завалом из камней и мусора в тесном лазе обнаружили трупы всех пропавших. Причина гибели была установлена без особых затруднений – смертельные ножевые ранения, нанесенные чьей-то знающей рукой, вонзавшей свое оружие в те точки тела, откуда могло быть наименьшее кровотечение.

Кто и за что убил этих троих, так и осталось загадкой. Опергруппа райотдела, даже работая сутками, не смогла и близко установить, что же стало причиной столь жестокой расправы. Были отработаны самые разные версии, но ни одну из них подтвердить так и не удалось. Прошло около месяца, и снова разнеслась весть о пропаже еще двоих исследователей подземелий. Но теперь уже все точно знали – их убили. И в самом деле, пару дней назад бедолаг нашли все с теми же ножевыми ранениями.

Поднялась шумиха, министерство стукнуло кулаком по столу, и оба ведущих опера Главка тут же получили ЦУ: найти и задержать кровожадного упырюгу! Вспомнив свои былые контакты с диггерским сообществом, Гуров разыскал одного из тех, с кем когда-то уже довелось побродить под столицей. И не только по туннелям, по катакомбам, созданным руками человека, но и по карстовым лазам и пещерам, о которых знали немногие. Кстати, именно этот диггер и обнаружил тех первых троих, что были убиты.

Михаил Вилюев, успевший разменять уже пятый десяток, согласился помочь без лишних разговоров. Он был наслышан о происшествиях в подземельях. Михаил и сам периодически подрабатывал проведением экскурсий, но в связи со сложившейся обстановкой подобные прогулки временно приостановил. Хотя (вот ведь парадокс!), несмотря на эти два жутковатых случая, недостатка в клиентах он не испытывал.

Отправиться на рекогносцировку в подземелья опера и диггер договорились на следующее утро. Остаток дня Гуров и Крячко изучали материалы, раздобытые районными операми, данные криминалистических экспертиз. А спозаранку, встретившись с Михаилом в назначенном месте, отправились в «мир Плутона», как Вилюев в шутку именовал окутанные вечным мраком многокилометровые подземные коридоры. Впрочем, полковники сразу заметили, что их проводник этим утром отчего-то выглядел каким-то измотанным, даже несколько болезненным. На их сочувственный вопрос он лишь отмахнулся – нечего обращать внимание на всякие несущественные мелочи.

Маршрут, по которому они отправились, и в самом деле какими-либо сложностями не отличался. Пройдя по длинному сводчатому штреку, выложенному кирпичом, с обрывками кабелей на стенах и потолке, поросших бледно-серыми лишайниками, они оказались в туннеле, где текла страдалица Неглинная, уже много лет как ставшая подземной рекой. Бросив в воду монетку, чтобы задобрить незримых обитателей этих сумрачных мест, Михаил что-то пробормотал, а вслух добавил:

– Люди крепко обидели Неглинную. Сначала превратили в сточную канаву, а потом и вовсе загнали под землю. А зря! Она себя однажды еще покажет. Помните, был случай, прошли дожди, и ее русло переполнилось? О-о-о! Я сам наблюдал, как напором воды вверх подбрасывало чугунные крышки колодцев и по асфальту пошли сплошные потоки…

Пройдя с полкилометра в сырой, затхлой атмосфере, опера и их проводник свернули в боковой туннель со старыми выщербленными железобетонными стенами и рыжими пятнами ржавчины. В свете фонарей было заметно, как по бетону на пол стекают капли конденсата. Еще минут через двадцать пути Вилюев объявил, указывая лучом фонаря:

– Пришли. Вон в той норе они все трое и лежали.

Сыщики внимательно осмотрели этот участок подземелья и попытались представить произошедшую месяц назад на этом самом месте жестокую драму. Как считал Гуров, убийца, кравшийся за своими жертвами на всем протяжении пути, здесь использовал фактор внезапности. Он неожиданно напал из темноты, нанося удары ножом. Проводник и один из его клиентов погибли на месте. Третий из этой компании попытался спастись бегством, но был настигнут неизвестным и убит ударом в спину.

Совершив убийство, преступник спрятал тела в заранее присмотренной норе, закрыл ее вход всем, что валялось под ногами, и тщательно убрал с пола следы крови, после чего обработал все какой-то химией, отбивающей у собак обоняние.

– Думаешь, он и это проделал? – с сомнением произнес Станислав.

– Уверен! – В голосе Льва звучала твердая убежденность в правоте своих суждений. – Наверняка он с отдаления наблюдал за операми, когда те доставали убитых. Допускаю даже, что он в этот момент испытывал удовольствие и даже ликование. Вот, мол, какой я удалец! Зарезал сразу троих, и хрен вы меня найдете!

– Стоп! – Крячко встревоженно огляделся по сторонам. – Тогда следует допустить и то, что он сейчас где-то рядом, наблюдает за нами и готовит нападение?

– Вот именно! – Гуров достал из подмышечной кобуры свой «Стриж» и передернул затвор. – Я как будто чувствую присутствие чего-то очень недоброго…

– Правда? – несколько оживился Михаил, который, несмотря на свое бодрячество, к этому моменту и вовсе начал «расклеиваться». – Я тоже чувствую что-то наподобие этого, но говорить не стал, чтобы вы не сочли меня за впечатлительную дамочку.

– Твою контору… Калькулятор ей в корму! – тоже изготовив к бою пистолет, сурово нахмурился Стас. – Ну, добро! Пусть попробует появиться. Я ему покажу такую игру в прятки, что мало хрен покажется. Так, ну что? Место происшествия посмотрели. Куда теперь?

– Наверх, – невозмутимо пояснил Гуров. – Доедем до Бирюлева и там тоже пошарим под городом, посмотрим место второго убийства. Миш, тут рядом выход имеется?

– Ну-у… Как – рядом? – пожал плечами диггер. – Минутах в пятнадцати ходьбы выход имеется. В путь?

– В путь! – откликнулся Лев, напоследок охватывая лучом фонаря пространство.

На мгновение ему вдруг показалось, что в луче яркого света, метрах в ста от них что-то метнулось за угол. Или это действительно ему всего лишь показалось? Они двинулись в обратную сторону, разговаривая о том о сем… Стас вновь ударился в воспоминания о событиях более чем десятилетней давности. Как же долго они тогда гнались под землей за похитителями «атомной бомбы в чемодане»! Становится даже не по себе, когда представишь те узкие каменные норы на многометровой глубине, с сырым, спертым воздухом. Как им все это удалось преодолеть?!

– Лева, а про Черного Диггера помнишь? – хохотнув, обернулся он к Льву. – Мы сейчас далеко от его владений? – тут же уточнил у Вилюева.

– О Черном сейчас лучше не… – заговорил тот, но закончить фразу не успел.

Интуитивно ощутив за спиной присутствие чего-то чрезвычайно опасного, Гуров резко оглянулся и в смутном свете фонарей увидел бесшумно вынырнувшую из темноты крупную угловатую фигуру, мчавшуюся на них, и сверкнувшее лезвие длинного ножа.

Все решали доли секунды. Мгновенно разжав правую руку, в которой он держал свой фонарь, Лев тут же выхватил пистолет и вскинул оружие, наводя дуло на неизвестного. Однако тот тоже сумел явить феноменальное, почти звериное проворство и, стремительно отпрыгнув в сторону с линии выстрела, исчез в кромешной черноте туннеля. Чтобы предупредить вероятность броска ножа или тем более выстрела, Гуров два раза подряд нажал на гашетку. Отрывистые хлопки, ударившие по барабанным перепонкам, наполнили тесноватый объем туннеля. Перебивая ветхую затхлость подземелья, стремительно распространился острый, едковатый запах пироксилина.

– К стенке! Живо! – быстро скомандовал Лев, и все трое разом отпрянули к стенкам туннеля.

Этот маневр был выполнен как нельзя вовремя – в воздухе тут же с шелестящим дуновением промелькнул нож, который где-то далеко, за пределами света фонарей, брошенных на пол, зазвенел о бугристый известняк. Подхватив первый подвернувшийся фонарь, Гуров направил его луч вслед неизвестному, скрывшемуся в отдаленных недрах туннеля, и успел заметить, как вдали мелькнул человеческий силуэт, шустро свернувший влево.

– Быстро за мной! – срываясь на спринтерский бег, скомандовал он и что есть духу помчался вдогонку, рискуя при своем почти баскетбольном росте с размаху налететь теменем на какой-либо выступ из потолка.

Стас и Михаил тоже подхватили фонари и побежали следом. Добежав до того ответвления туннеля, куда свернул неизвестный, но не кидаясь очертя голову в этот куда более низкий и узкий каменный зев, Лев выставил руку из-за угла и осторожно выглянул. Из темноты, примерно с расстояния в полусотню метров, немедленно раздались выстрелы. Насколько он смог понять, неизвестный стрелял из пистолета «ТТ». Пули с писком пронеслись мимо и, влепившись в камни глухой стены напротив ответвления, визгливо отрикошетили, к счастью, никого не задев.

Не мешкая, Гуров в ответ тоже послал несколько пуль, стараясь равномерно закрыть огнем весь объем ответвления. Но судьба, как видно, хорошенько «расщедрившись», в этот раз послала ему не слабого во всех смыслах противника. Едва стихло раскатистое эхо выстрелов, далеко разбежавшееся в разные стороны, в свете фонаря Лев увидел подхватившуюся с пола крупную мужскую фигуру, которая вновь скрылась за поворотом штрека.

И снова погоня. Вилюев, и без того выглядевший ослабшим, теперь совсем раскис и дышал, как загнанная борзая. Досадливо крякнув, Лев коротко бросил Станиславу:

– Оставайтесь оба здесь! Стас, Мише помоги!

– Нет!!! – задыхаясь, с нотками протеста выкрикнул Вилюев, держась рукой за стенку. – А если заблудишься?! Тут есть такие ловушки, что и мне не по зубам! Вперед, вперед, мужики!..

И они ринулись вперед. Чтобы облегчить Михаилу нагрузки от этого сумасшедшего бега, Крячко бежал рядом с ним, придерживая его под руку. А Гуров, добежав до поворота этого штрека, снова посветил из-за угла пологого изгиба каменного коридора. И снова из темноты раздались злые, остервенелые выстрелы.

В этот момент у Льва вдруг возникло ощущение, что неизвестный словно стоял и дожидался, когда они его снова догонят. Получалось так, что тот специально куда-то их заманивал, уводя за собой. Но куда? Наверняка в такие места, которые он заранее изучил и где мог устроить своим преследователям засаду, чтобы разом разделаться со всеми троими. Клюнуть на подобную уловку было бы верхом легкомыслия и даже глупости.

Однажды они со Стасом уже оказались в подобной ситуации, когда вели расследование на прииске Синяжском. Уйдя следом за членом банды в глубь глухой тайги, они, можно сказать, чудом остались живы, едва не утонув в таежном болоте. Теперь, как видно, и этот решил поиграть с ними в кошки-мышки… А это означало только одно: нужно немедленно поменять правила, чтобы эта смертельно опасная игра пошла не по его, а по их сценарию.

Еще минут двадцать попетляв по темным подземным лабиринтам, Лев наконец принял решение: пора! За время погони он израсходовал большую часть обоймы, и в ней оставалось три или четыре патрона. Каким боезапасом обладает преследуемый, было неизвестно, но, видимо, к этой «прогулке» он подготовился достаточно основательно. Наверное, воображает себя всемогущим и неуловимым? Отлично! Пусть так и думает. Это и станет его ахиллесовой пятой. Ну что, пора кончать эту комедию? Пора!

Едва из темноты в очередной раз прогремели три выстрела подряд, Гуров издал болезненный вопль, выронив из руки фонарь, причем с таким расчетом, чтобы он упал на пол, подсвечивая в сторону чужака. Продолжая громко охать и стонать, он повалился на пол, но за пределами светового «занавеса», чтобы тот увидеть его не смог.

– Японский городовой! – скрипел зубами Лев. – Мужики, хана! Он мне, сука, в живот попал! Ну все, звиздец… И пяти минут не протяну… Ой, ну как же больно-то!..

– Терпи, терпи, ща тебе поможем! – ринулся к нему Станислав, но его остановил все такой же стонущий вскрик Льва:

– Куда, т-твою контору?!! Ща он и вас положит! Я сам отползу в вашу сторону… О, бли-и-и-н!!!

При этом он зорко наблюдал за пространством коридора, ловя взглядом каждое движение в его глубине. И его уловка сработала. Всего на пару мгновений метрах в сорока от него из-за угла вынырнул неизвестный со вскинутой рукой. Однако палец Льва на какую-то долю мгновения нажал на гашетку раньше. Сливаясь в один, прогремело три выстрела подряд. Взвыв по-волчьи, неизвестный, как в замедленном кино, рухнул на пол и забился в конвульсиях.

– С-сука ублюдочная!!! – выскочил из-за угла Крячко и с ненавистью всадил в дергающееся тело неизвестного почти всю обойму «Стрижа».

– Эй, ты чего делаешь-то? – проворно вскочив на ноги, схватил его за руку Лев. – Зачем добил? Хоть бы пару вопросов успели ему задать. А теперь – все, кирдык. Теперь ему в мире ином некие рогато-копытные граждане будут задавать свои вопросы.

Ошарашенные неожиданным «исцелением» «смертельно раненного» Льва, Стас с Михаилом растерянно осветили его своими фонарями. Судя по всему, они пребывали в крайнем недоумении – а что вообще происходит?

– Ты… Не ранен? – с некоторой даже обидой в голосе осторожно спросил Крячко. – Все вроде цело…

– Ты уверен? – коротко рассмеялся Лев. – Подставляй ведра – ща кишки полезут. Да, достанется нам теперь от Петрухи! Он нам этот подвиг еще не раз помянет… Ох, Стас! Вечно с тобой – на ровном месте, да мордой об асфальт.

– Ха! Опять я виноват! – возмущенно хлопнул себя руками Крячко. – Хоть бы уж предупредил, хоть бы намекнул, что хочешь его разыграть…

– Ну да, ну да! Надо было организовать маленький курултай, посовещаться, поставить этот вопрос на голосование… Не хватает только трибуны с графином! – приятельски толкнул Гуров Станислава в плечо.

Не выдержав, тот отмахнулся и тоже разразился громким смехом. Не смеялся один лишь Михаил. В какой-то миг он вдруг покачнулся и, придерживаясь рукой за стену, начал медленно оседать на пол. Крячко, глядя на него, укоризненно покачал головой:

– Миш, теперь ты решил изобразить из себя умирающего лебедя?

– Нет, нет! Вот тут-то как раз дело очень серьезное! – встревоженно констатировал Гуров. – Миша, ты как? Постарайся не отключаться!

– Лев Иванович, я-то – ладно… Бог даст, выкарабкаюсь. Вам-то как теперь быть? Тем более что этой территории я вообще не знаю, даже не представляю, куда… – чуть слышно произнес Вилюев и, внезапно дрогнув всем телом, безмолвно замер.

– Что будем делать? – вопросительно посмотрел на Гурова Стас.

Лев шагнул к Михаилу и, проверив на шее пульс, негромко констатировал:

– Живой… Надеюсь, хотя бы еще пара часов у нас в запасе имеется. Давай поднимаем его и пошли искать выход.

– Берем, берем! – охотно согласился Крячко. – Только долгонько нам придется искать отсюда выход. Эти чертовы лабиринты так запутаны, что для полного «счастья» Минотавра разве что не хватает…

Они двинулись в обратный путь, взвалив на себя недвижимое тело своего проводника. Первые три поворота на развилках миновали, точно помня направление своего продвижения в эту сторону. А вот на четвертой развилке у приятелей возник нешуточный спор. Стас был твердо уверен в том, что нужно сворачивать вправо, а Гуров, напротив, был за то, чтобы свернуть влево. По его мнению, вправо надо поворачивать на следующей развилке. В конце концов он отмахнулся и предложил:

– Побудь здесь с Мишей, а я сам пройду вправо, гляну, что там.

– Лева! У нас, может быть, на счету каждая секунда – успеем ли Мишу передать врачам? – вновь закипятился Станислав.

– Лучше потерять пару минут на выверку дороги, чем оказаться в таком месте, откуда не выберемся и до завтрашнего утра! – строго отрубил Гуров и зашагал по низкому ответвлению, все больше убеждаясь в том, что тут они никак не могли проходить ранее.

В какой-то миг он вдруг ощутил ногами слабые, едва уловимые колебания пола. Поняв, что это признак чего-то крайне опасного, Лев ринулся назад, и почти сразу же там, где он только что стоял, участок пола вдруг с треском ухнул куда-то вниз, в какую-то гулкую бездонную пустоту. Ощутив холодок, пробежавший по спине, он осторожно приблизился к провалу и посветил в здоровенную – на всю ширину коридора – мрачную черную яму. Луч света растворился в бесконечной тьме, лишь ближе к краям ямы высветив неровные, выщелоченные водой известняковые стенки карстового провала.

Посветив вперед, в отдалении Лев увидел глухую стенку – там был тупик. «Ни хрена себе, «райский уголок»! – саркастично усмехнувшись, мысленно отметил он. – А если бы улетели в этот провал! Или, еще хуже, дошли бы до тупика и оказались в безвыходной ловушке…»

– Лева! Что там за шум? Ты в порядке? – донесся из темноты далекий голос Станислава.

– В порядке, в порядке! – торопливо шагая назад, откликнулся Гуров. – Идем влево. Тут дороги нет.

– Ну а чего там затрещало-то? – продолжал допытываться Крячко, когда тот вынырнул из правого штрека.

Лев вкратце пояснил суть случившегося. Но Стас и сам все хорошо понял.

– Вот обалдуй твою дуристику! – с досадой проворчал он, стукнув себя по бедру крепко сжатым кулаком. – Ладно, Лева, извини, что чуть не завел в эту гребаную ловушку. Вечно у меня все шиворот-навыворот получается… – Он конфузливо засопел.

– Эрраре гуманус эст, – усмехнувшись, блеснул фразой на латыни Гуров. – Людям свойственно ошибаться. Сказано это две тысячи лет назад. Поэтому ничего страшного – дело житейское. Ну что, двинулись?

– Двинулись! – несколько приободрившись, откликнулся Крячко.

И они снова зашагали по бесконечной путанице ходов и коридоров. Раза два даже тренированная память Льва давала сбои, и они заходили не в ту сторону, куда было нужно, но, вовремя поняв ошибку, поворачивали назад и корректировали маршрут. Прошел час… А может быть, и два, и три… А они все шли и шли вперед, мечтая только об одном – поскорее вырваться из этого осточертевшего подземелья, поскорее увидеть такое бесконечно желанное солнце и вдохнуть свежий, чистый ветерок.

Если бы не необходимость нести на руках по тесным каменным норам такого увесистого мужика, как Вилюев, они бы наверняка преодолели свой подземный путь раза в три-четыре быстрее. Но не бросать же человека на произвол судьбы! В какой-то момент, услышав доносящийся откуда-то сбоку непонятный глухой ритмичный грохот, Гуров объявил:

– Похоже, это метро. Значит, сейчас мы должны выйти к Неглинной…

– Да уж скорей бы! – устало выдохнул Стас.

Лев оказался прав – пройдя еще около сотни метров, они оказались рядом с подземной рекой. И если первоначально, когда они только спустились под землю, Неглинная показалась им чуть ли не Стиксом, придуманной древними греками рекой мира умерших, то теперь она была чуть ли не вестницей счастливого исхода этого непростого путешествия…

## Глава 2

Пару часов спустя они вновь отправились во все те же мрачноватые недра подземелий, захватив с собой несколько человек в лице опергруппы местного райотдела. Теперь уже без особых затруднений найдя место последней перестрелки, Лев подошел к трупу неизвестного, буквально изрешеченного пулями, и удивленно присвистнул:

– Ну надо же! Это ведь Трамвай, ешкин кот! Он же – Кушнилин, он же – Рачкин, он же – Гнедухов, и хрен поймешь, какая из этих фамилий настоящая.

– Трамвай?! – удивились остальные.

– Охренеть! – хмыкнув, отреагировал и Станислав. – Этого хмыря объявили в федеральный розыск, а он вон где обнаружился. Ну и ну!..

Впрочем, опера удивились гораздо больше, чем он, когда насчитали на теле Трамвая почти два десятка пулевых ранений.

– Вот это его изрешетили! – хохотнул из тесноты молоденький старлей. – Но что самое ценное, – кучность классная. Лев Иванович, это не вы его так?

– Это он сам себя изрешетил, внезапно испытав глубокое и искреннее раскаяние… – хмуро съерничал Станислав под смех присутствующих.

… Как и предполагал Гуров, Петр Орлов не испытал и тени восторга, когда узнал, что Трамвай «приказал долго жить». Он ведь так надеялся, что серийный отморозок пройдет через пекло судебного разбирательства и остаток дней будет гнить в одном из «санаториев» с железобетонным забором, увенчанным колючей проволокой. Не срослось…

Выслушав его ворчливые сентенции, Лев насмешливо напомнил, что Трамвай, получивший свое прозвище за серию убийств людей, которых подкарауливал на трамвайных остановках, в руках закона уже был. Рискуя своей жизнью, в момент очередного нападения его задержал молодой парнишка, возвращавшийся с тренировки юношеской хоккейной команды. Даже получив удар ножом, к счастью, не самый опасный, хотя подонок метил ему прямо в сердце, парень ухитрился нанести негодяю удар своими коньками с ботинками по голове. Да и проходившие мимо трое мужчин тоже не стали «праздновать труса» и, придя на подмогу отважному парню, скрутили отморозка и передали прибывшему наряду полиции.

– Вот, вот! – глядя в упор на Орлова, язвительно хохотнул Крячко. – Задержали, передали правоохранительным органам, а те его позорно упустили! И снова жертвы. Аж пять человек! Помнится, людоеда Джумагалиева тоже, вместо того чтобы грохнуть на месте и этим самым спасти десятки жизней, каждый раз отправляли на судмедэкспертизу, откуда он постоянно сбегал и продолжал кушать человечину. Отпад!

Насупившийся генерал угрюмо посмотрел на своего подчиненного и сердито пробурчал, что упустили Трамвая вовсе не правоохранители, а «раздолбаи от медицины». И вообще, судьбу обвиняемого должен решать суд, а не самосуд оперов-вольнодумцев, считающих, что им все позволено.

– …Кроме того, как теперь доказать, что убийства в подземельях совершал именно он? – выразительно разведя руками, вопрошал Петр. – Как провести очные ставки, как провести иные следственные действия на месте совершения преступлений?

– С кем очные ставки-то? – прищурился Гуров. – С теми пятью его жертвами? Что ты ерунду городишь? Доказательство его авторства в этих убийствах очень простое – нападение на нас. Почерк с прежними убийствами – один в один. Чего еще надо-то? И вообще… Если ты такой дельный и крутой, шел бы сам в эти крысиные норы, где темень – хоть глаз коли, и задерживал бы этого урода по всем правилам конвенции ООН по правам человека. Только вот не знаю, если бы он вдруг и тебе перо всадил в печенку, стал бы ты в этот «благостный» момент зачитывать ему его права?

Ничего не ответив на эту тираду, Орлов потер ладонью лоб и молча отмахнулся. Он и сам понимал правоту Гурова, но его должность обязывала говорить именно так, как он говорил. Ведь, если по совести, он сам любого нелюдя с превеликим удовольствием пристрелил бы не моргнув глазом. Взять этого же самого Трамвая, абсолютно неисправимого мерзавца и подонка. Он половину своей жизни просидел на тюремных нарах и причинил людям столько бед, что пролитых ими слез хватило бы на целый пруд, где давно уже стоило бы утопить эту гниду. Сидел он за кражи, не гнушаясь обкрадывать даже тех, кто и так еле сводил концы с концами, сидел за грабежи и разбои, сидел и по сто двадцатой нового УК. Последний раз, вернувшись из отсидки за насилие, сопряженное с нанесением тяжких телесных, в результате чего еще совсем молодая девчонка навсегда осталась калекой, Трамвай словно сорвался с цепи и занялся совершенно бессмысленным мокрушничеством.

После задержания и отправки его на судебно-психиатрическую экспертизу – туповатый на вид уголовник умел мастерски изображать из себя психически ненормального – он словно испарился. Почему-то осталось загадкой, кто именно принял решение отправить его не в специализированную клинику наподобие Института Сербского, а в заштатную уездную психбольницу, откуда Трамвай смылся в первую же ночь.

– Петро, что там насчет выходных? – прервав затянувшуюся паузу, напомнил о себе Станислав. – Прошлый раз кое-кто обещал нам вернуть отнятые два дня отдыха, да еще и за нынешнее дело добавить от щедрот своих. Чего молчишь-то?

– Ну два так два… – вздохнув, покорно кивнул генерал и тут же включил свой генеральский рык на полную мощь, заметив, что Стас собирается возразить: – Два! И – точка. Скажи спасибо, что эти даю.

Гуров, не принимавший участия в их диалоге, слушая спорщиков, лишь чему-то сдержанно улыбался. В этот момент резко зазвонил один из телефонов, стоящих на столе Орлова. Петр поднял трубку и, выслушав собеседника, который что-то долго и нудно излагал, отчего-то недовольно поморщился и сокрушенно выдохнул:

– Хорошо, мы займемся…

Он немного помолчал, после чего, конфузливо крякнув и побарабанив пальцами по столу, со вздохом объявил:

– Мои извинения, мужики, но… В общем, выходные переносятся на более поздний срок.

Стас при этих словах зашипел, как разъяренный кот, и стукнул себя кулаком по коленке:

– Да что же это за беспредел такой?!! Лева, а ты-то что ж молчишь?

– Что-то похожее я предчувствовал, как только зазвонил телефон… – все так же чуть заметно улыбаясь, невозмутимо произнес Гуров. – Даже еще раньше, когда Михаила передавали медикам, я уже тогда шкурой чуял, что сегодня обязательно приключится какая-то хрень, которую нас заставят расследовать. Вот, пожалуйста, – сбылось…

– Кстати, что там с Вилюевым? – вопросительно взглянул на него Орлов.

– По мнению врача, у него, скорее всего, отравление каким-то ядом наподобие чего-то нервно-паралитического. Причем пролонгированного действия, – думая о чем-то своем, неспешно ответил тот.

– Как это – пролонгированного действия?

– Это яд наподобие тех, что используют некоторые западные спецслужбы для устранения неугодных. Скажем, сегодня его подсыпали, а действовать он начинает только завтра. За это время диверсант успевает смыться. А человек умер, и хрен докажешь, что это было убийство, а не несчастный случай.

– Я-я-сно… Ну, а Михаил-то жить останется? – спросил генерал с оттенком сочувствия в голосе.

– Врач сказал, что должен сдюжить, мужик здоровый, крепкий. К тому же есть надежда на то, что он употребил не всю порцию отравы, которую кто-то ему втюхал.

– Черт! Кто же мог его отравить-то? И чего ради? Кому он помешал?

– Вот сейчас к нему съездим и, если он уже пришел в себя, попробуем выяснить, – тем же невозмутимым тоном произнес Лев.

Стас, уже несколько остывший, с нотками обиды хмуро поинтересовался:

– Ну, уж рассказывай, мон шер дженераль, что за хренистику опять собираешься нам подсуропить?

Облокотившись о стол, Орлов понимающе кивнул, как бы желая сказать: «На вашем месте я бы отреагировал точно так же, если не круче!..»

– В общем, мужики, дело из так называемых громких происшествий… – тягостно вздыхая, заговорил он.

– Да ты нам «тихих» и не поручаешь! – усмехнулся Крячко.

– Прошу не перебивать! – недовольно поморщился генерал. – Может, слышали, есть на Верхней Волге такой городок – Якорный. Как-то, лет пятнадцать назад, я был там проездом. Это как бы средний райцентр, но кое в чем он не уступает и иным губернским городам. Прежде всего там пересекаются крупные транспортные магистрали – автомобильные, водные и железнодорожные. В свое время там даже был небольшой аэропорт. Правда, летала только местная авиация, уровня «кукурузников» и чешских двухмоторок. И вот сегодня утром в Якорном было совершено покушение на главу района. Он тяжело ранен, сейчас лежит в областной реанимации. Прогнозы неблагоприятные. В своем районе, да и на уровне региона он человек уважаемый, поэтому случившееся с ним там воспринято как чей-то вызов, брошенный всей системе власти в центре и на местах.

– Я так понимаю, он кто-то вроде административного «паханка», который держит всю округу в ежовых рукавицах, – понимающе кивнул Крячко.

– Никаких «паханков»! – Голос Орлова звучал сухо и строго. – Между прочим, очень даже приличный мужик. Так сказать, народный глава, который и перед вышестоящими не прогибался, и нижестоящих не унижал. При нем Якорный воспрянул, и здорово воспрянул.

– Хм… Тогда и гадать не стоит по поводу того, кто мог желать его смерти – их легион, – задумчиво покачал головой Лев. – Быть порядочным во власти – это большая роскошь… Если убивают негодяя, то версий приходится отрабатывать намного меньше. А вот в такой ситуации, как в этом Якорном, искать убийцу можно порой неделями, а то и месяцами.

– Размечтался! – Петр откинулся в кресле. – Дана предельно жесткая установка: найти подозреваемых в течение недели. И – не более того.

– Но вообще-то мы согласия еще и не давали, – чуть развел руками Гуров. – Так что вопрос о том, кто поедет в Якорный, пока остается открытым. Два раза быть обманутым – это уже перебор. Как говорили древние? Если тебя обманул твой друг, то позор ему, а если он обманул тебя повторно, то позор тебе. Улавливаешь, к чему клоню?

– М-м-м… Ну, в общем и целом… – Орлов встревоженно взглянул на Льва – как ни верти, а он полностью прав. – Ладно, говори уж конкретнее. Что?

– Что я хотел бы? Письменную гарантию того, что если кинешь нас и в третий раз, то…

– Хорошо! Если обману, то немедленно пишу заявление с просьбой об отставке, – с безнадежно-ухарским видом махнул рукой генерал.

– Не спеши поперед батьки в пекло! – сурово осек его Гуров. – Ишь ты, заявление он напишет… Нет, милый! Так просто не откупишься. Пиши расписку, что если обманешь с выходными, то в обеденный перерыв, когда все идут в столовую, трижды прокукарекаешь с крыльца Главка. На меньшее я не согласен. Понял? А если понял – пиши!

Придвинув к себе лист бумаги, Орлов взял авторучку, но, начав было писать, отчего-то остановился, глядя в одну точку неподвижным взглядом. Уловив эту заминку, Крячко вскинул перед собой руку и издал саркастичное «Ха!». Толкнув Льва в плечо, он со смехом резюмировал:

– Нет, ты глянь, глянь! Не хочет писать. А почему? Потому что собирается кинуть. Да, ваше генеральшество? Угадал?

– Чего угадал-то? Даже если кукарекать и не придется, сам факт существования подобной расписки сделает меня посмешищем. А ну вас! Ладно… Валите на свои выходные! Пошлю подполковника Рыкова и майора Артюхина… – В голосе Орлова звучала нескрываемая обида. – Все! Валите отсюда!

Но приятели даже не двинулись с места. Изучающе глядя на генерала, Гуров с иронией отметил:

– Да он на нас не иначе как обиделся? О-о-о! Надо же… Видишь, Петро, как неприятно, когда тебя держат за лоха? Ты обиделся. О, как сразу в бутылку полез! А мы как бы деревянные, нам обижаться на тебя не положено. То-то же… Ладно уж, господин начальник, поедем мы в Якорный. Отбываем завтра с утра… Стас, на чем поедем-то? На твоей, на моей?

– Давай уж на моем «меринке», застоялась коняга без дальних поездок, – передернул плечами Крячко и хитро подмигнул Орлову: – Получим выходные, поедем на рыбалку, а тебя с собой не возьмем! Вот так и кисни в своем кабинете.

Всплеснув руками, Петр саркастично рассмеялся:

– Стас! Если бы у меня была возможность, то я бы прямо сейчас посадил тебя в это кресло, чтобы ты хотя бы неделю поварился в моем соку, а потом я бы тебя спросил: ну как, Стасушка ты наш многознающий, хорошо тебе работается в этой должности? Часто ли ездишь на рыбалку? Нет, в принципе, рыбачить можно будет и в должности начальника Главка. Только вот лихорадить его начнет сверху донизу, так что тут и сам не поедешь. Вот что у меня на сегодня?.. Через час надо быть на совещании в министерстве – придется отчитываться за всю минувшую неделю. А еще выслушивать вопросы по поводу того, что число «висяков» за последний месяц у нас возросло на десять процентов. Сразу после обеда встреча с коллегами из СНГ. Надо обмениваться опытом раскрытия особо опасных преступлений. Сразу после этого…

Поморщившись, Крячко торопливо замахал рукой, обрывая Орлова на полуслове:

– Петро, давай не будем друг другу плакаться на свою жизнь. У каждого свои тараканы, свои заморочки. Верю, верю, верю! Тебе тоже непросто. Но! Слово для того и дается, чтобы оно исполнялось, несмотря ни на какие обстоятельства. Только и всего лишь. Ну, да ладно! Засиделись мы, однако… Что, уже можно за командировочными?

– Можно, можно… – устало вздохнул генерал. – А почему ехать решили именно завтра? Что не сегодня?

– Потому что есть необходимость навестить Михаила. Да и собраться надо бы, – поднимаясь с кресла, пояснил Гуров. – Туда сколько? Верст триста? Вот и отлично! Если выедем в пять утра, максимум в восемь будем на месте. Чего суетиться-то?

…Менее чем через час они входили в палату интенсивной терапии, где, обмотанный шлангами и проводами, лежал разом пожелтевший и осунувшийся Михаил Вилюев. Попасть к нему удалось, лишь «достав» заведующего отделением своими настоятельными требованиями и уверениями в том, что предстоящий с ним разговор не будет иметь травмирующего психику характера.