Сандра Браун
Бесценный дар

I

Нажимая кнопку звонка, Эрин О'Ши дрожала от нервного возбуждения, хотя намеревалась вести себя со спокойной уверенностью. В ответ из глубины донеслась мелодичная трель. Этот симпатичный дом она обнаружила в одном из кварталов Сан-Франциско, населенных средним классом.

Взглянув вдоль улицы на другие здания, Эрин отметила, что квартал очень ухоженный. В отличном состоянии газоны, дома выглядят аккуратно, отделаны со вкусом, без вычурностей. Дом, перед которым она стояла, был выкрашен в темно – серый цвет с оживлявшей его белой отделкой. Как и соседние дома, этот был типичный образец архитектурного стиля Сан-Франциско, с гаражом на уровне земли и высоким первым этажом. К парадной двери вели крутые бетонные ступени со старомодным гравированным стеклом.

Прислушиваясь, не приближаются ли шаги, она пыталась что-нибудь разглядеть через матовое стекло и угадать, что делается внутри, но ничего не увидела и не услышала.

А что, если там никого нет? Это ей в голову не приходило. Вообще-то с тех пор как она сошла с хьюстонского рейса, она не думала ни о чем другом, кроме как поскорее отыскать этот дом. Пока она колесила по живописным улицам Сан-Франциско, ее мысль с настойчивостью работала в одном направлении. Сегодня – кульминация трехлетних поисков. Позади были заплесневелые архивные книги, бесконечные междугородние телефонные переговоры, захлопнутые двери и бесчисленные разочарования от неудач. И вот она стоит здесь.

Сегодня она впервые в жизни встретится с братом. Увидит своего единственного кровного родственника.

Сердце ее екнуло, когда внутри раздались шаги. Жена? Прислуга? Брат? Она судорожно сглотнула.

Дверь медленно открылась. Перед ней стоял мужчина.

– Мистер Кеннет Лайман? – спросила она.

Он но ответил. Оглядел ее с ног до головы. Этот быстрый осмотр занял, наверное, не больше доли секунды, но ей было ясно, что он не упустил ничего.

– Мистер Кеннет Лайман? – повторила она.

Он учтиво поклонился.

В один миг вся ее нервозность улетучилась, уступив место неизмеримой радости. Какой он красивый! Она с удивлением не обнаружила в его лице никакого сходства с собой. Она была брюнетка, он – блондин Раньше, когда она мысленно рисовала его себе, то всегда пыталась создать некий мужественный вариант собственного лица, но этот мужчина не имел с ним ничего общего.

Волосы были темно – песочного цвета, но едва по ним скользнул луч слабого февральского солнца, как они засияли золотом. Поверх взъерошенных прядей на макушке торчали очки в тонкой роговой оправе. Под широким лбом раскинулись густые брови, такие же золотые, как и волосы. Голубые глаза, внимательно изучающие ее, опушены короткими густыми ресницами, темными у основания и золотистыми к краям.

Тонкий и прямой нос, рот – твердый, широкий, почти что суровый. На сильном подбородке мужественная вертикальная бороздка, которая заставляла подозревать упрямый характер.

– Простите, что я вас разглядываю, – смущенно проговорила она, продолжая в то же время в упор изучать его. Наверное, ей никогда не надоест смотреть в это лицо, которое она так давно мечтала увидеть.

Он по-прежнему молчал. Глаза его метнулись ей за спину, как если бы он ожидал увидеть там кого-нибудь еще. Одним взглядом он охватил белый «мерседес», который она взяла напрокат в аэропорту, дом напротив и все окрестности и снова перевел глаза на нее. Его молчание в какой-то степени ее озадачило. Но, в конце концов, он ведь еще не знает, кто она такая.

– Долго же я к тебе шла, – начала она. – Можно мне зайти поговорить?

– А есть о чем?

При первых звуках его глубокого, низкого голоса сердце ее пронзила внезапная боль. Но под воздействием резковатого тона вспыхнувший было восторг сменился робостью. Он, наверное, думает, что она что-то продает.

– Я… видите ли, это очень личное.

Она не хотела называть себя стоя в дверях.

– О'кей. Вам лучше зайти.

Он посторонился, и она неуверенно шагнула внутрь. Прежде чем закрыть дверь и повернуться к ней, он еще раз осмотрел двор.

Только сейчас, оказавшись с ним совсем рядом, она поняла, какой он высокий. Она тоже считалась немалого роста, но он прямо-таки нависал над пей. А может быть, такое впечатление усиливалось его повелительным тоном. Да, от брата исходила сила и внушительность. Он не был особенно мускулистым, но в нем ощущалась какая-то пугающая сила.

Эрин взглянула на ослабленный узел его галстука и выше – на жилистую шею. Рукава, завернутые до локтей, открывали загорелые, сильные руки. Белый хлопок сорочки был внатяжку на широкой груди, переходящей в плоский живот, а под серыми брюками угадывались плотные поджарые ноги. Наверное, играет в баскетбол. Или в теннис? Нет сомнения, что занимается спортом, иначе ему вряд ли удалось бы сохранять такую форму. Она знала, что ему уже тридцать три.

Между тем он хранил молчание, от которого она совсем упала духом, и рассматривал ее не менее откровенно, чем она его. Когда она сняла с плеча сумку и засунула ее под мышку, каждый мускул его тела напрягся, хотя он не сдвинулся с места. Он был похож на кота, приготовившегося к прыжку.

Да, он не собирается облегчить мне задачу, подумала Эрин. Может быть, и знать не желает, что произошло с его младшей сестренкой, с которой его разлучили тридцать лет назад. А может, и вообще не подозревает о ее существовании.

– Меня зовут Эрин О'Ши, – представилась она.

– Мисс О'Ши, – повторил он.

Его голубые глаза не отрывались от ее лица. Кончиком языка она облизнула пересохшие губы.

– Можно мне где-нибудь присесть? – спросила она.

Жестом он показал ей комнату с левой стороны от прихожей, и она направилась туда. В доме оказалось уютно. На всем лежала печать хорошего вкуса и чувства меры. Но почему-то ей пришло в голову, что все это не очень вяжется с характером ее брата, если верить первому впечатлению. Казалось, он должен бы предпочесть более строгий стиль – под стать своей неразговорчивой натуре.

Господи, что она делает? Она еще и нескольких минут с ним не провела, а уже пытается судить о чем-то. А все-таки дом и комната, где она расположилась на просторном диване, как-то не подходили этому человеку. По всей видимости, это вкус его жены.

– А Мелани дома? – спросила она вежливо. Ответ прозвучал медленно и осторожно:

– Нет. Вышла по делам.

Эрин улыбнулась и несколько расслабилась. Она обрадовалась, что они смогут какое-то время побыть вдвоем. Присутствие свидетелей при их знакомстве только внесет неловкость.

– Странно, я не думала застать тебя дома в середине рабочего дня. По моим представлениям, ты должен сейчас находиться в банке.

Она знала, что брат – банкир.

Сузившиеся глаза, которыми он неотрывно изучал ее, теперь метнулись к замшевой сумочке, которую она положила рядом с собой на диван. У него была способность дать человеку понять, что замечает каждую мелочь.

– Я сегодня рано вернулся, – только и ответил он.

– Кеннет… можно мне называть тебя Кеннет? – Он кивнул, и она продолжала:

– Кеннет, то, что я тебе сейчас скажу, тебя удивит. – Она нервно засмеялась. – Наверное, лучше сказать – шокирует. – Она посмотрела на свои руки, сжатые па коленях, и подняла голову, чтобы взглянуть ему прямо в глаза. – Ты знал, что тебя усыновили?

Голубые глаза снова сузились и изучали ее. Едва заметный наклон его раздвоенного подбородка обозначил утвердительный ответ.

Она набрала воздуху.

– Я искала тебя долгие годы, Кеннет. Я твоя сестра.

На его лице ничего не отразилось. Она вся напряглась и ждала хоть какой-то реакции. Она думала, что он ринется к ней, обнимет, станет смеяться, плакать, ругаться, будет в смятении – могла предположить все что угодно, но только не то, что он будет сидеть неподвижно, уставившись на нее, с суровым лицом, застывшим, как маска.

Наконец он потянулся к очкам, сидевшим у него на макушке, и, сняв их, стал крутить за дужку.

– Моя сестра?

– Да! – с энтузиазмом закивала она, и ее короткие темные локоны заплясали. – Я понимаю, что это звучит невероятно, но это прав – да! Рассказать тебе все, что я знаю?

– Пожалуйста.

Он по-прежнему не проявлял никаких признаков волнения от ее признания, но теперь по крайней мере как-то отреагировал. Больше всего ей хотелось развеять его подозрительность.

– Мы оба были взяты из маленького католического приюта в Лос-Анджелесе. Ты об этом знал?

– Как будто, – сказал он уклончиво.

– Ты старше меня на три года. Наша мать сдала нас в приют, когда мне было всего несколько месяцев. Меня удочерила пара по фамилии О'Ши. Вскоре после этого они переехали в Хьюстон, штат Техас. Там я и выросла. И только в старших классах школы меня стал мучить вопрос, кто я и откуда. Думаю, такое происходит со всеми подростками, но поскольку я была удочерена, то для меня было вдвойне важно то, что, так сказать, связано с моими корнями. Я уверена, что тебе это чувство знакомо.

– Да, – сказал он. Он сидел, откинувшись в кресле и сложив руки на груди. Поза вполне раскованная, но Эрин чувствовала, что его безразличие обманчиво. Казалось, брат никогда не позволяет себе расслабиться полностью.

– И только спустя годы я получила, наконец, финансовые и другие возможности начать серьезные поиски. Сейчас есть такие организации, которые помогают усыновленным детям найти своих настоящих родителей или родных братьев и сестер. Поверь, теперь я знаю все эти организации до единой. Нет такого камня, который я бы не перевернула. Почти четыре года назад…

Она запнулась, потому что раздался телефонный звонок. Звонил красный аппарат на письменном столе. Со стремительностью атакующей змеи он вскочил с кресла, метнулся к телефону, схватил трубку на середине второго звонка и ответил учтивым «да». Секунду слушал, не сводя глаз с изумленного лица Эрин.

– Да. Нет, все спокойно. Я буду здесь. – Он положил трубку на место и вернулся в кресло. – Продолжайте, – спокойно сказал он.

Его резкость и экономичность в движениях озадачили Эрин. Разве когда вы подходите к телефону во время разговора с другим человеком, не полагается сначала извиниться? И почему он рванулся, а не просто подошел? Может быть, он ждет важного звонка?

– Ну, я… – Она запнулась. О чем она говорила?

Он с недоверием посмотрел на нее.

– Вы сказали: «Почти четыре года назад…»

– Ах, да, – нервно сказала она. – Почти четыре года назад я начала усиленные поиски наших настоящих родителей. Моя приемная мать поняла мое желание найти их и назвала тот приют в Лос-Анджелесе. Можешь себе представить, как я была подавлена, когда узнала, что вскоре после того, как нас взяли из приюта, там случился пожар и все записи сгорели. Я была отброшена на многие месяцы назад. В конце концов мне удалось разыскать одну нянечку, которая была в приюте, когда нас туда принесли. Вот тогда-то я и услышала впервые о твоем существовании. – К ее досаде, голос у нее задрожал, и она почувствовала, что глаза становятся мокрыми. – Можешь себе представить, как я была счастлива в тот день? У меня есть брат! Человек, с которым меня объединяет кровное родство. Я стала вглядываться в лица прохожих. Каждого мужчину твоего возраста я разглядывала, думая, уж не ты ли это. Не буду утомлять тебя всеми скучными подробностями, но я вышла на след твоих приемных родителей. Это оказалось относительно просто, поскольку они никуда не уезжали из Лос-Анджелеса. Мне жаль, что они умерли. Они, кажется, погибли несколько лет назад?

– Да.

– Я потеряла отца, мистера О'Ши, когда училась в колледже. Надеюсь, тебе, как и мне, повезло с твоими новыми родителями. О'Ши любили меня как родную дочь. И я их люблю.

– Да, мои родители, точнее Лайманы, просто обожали меня.

– О, я так рада! В одном из агентств, о которых я тебе говорила, мне помогли найти тебя. Я теперь знаю о тебе почти все, но мне и этого мало. Я хочу знать о тебе все-все, всю твою жизнь.

Он смерил ее взглядом поверх очков, которые ненадежно висели на самом кончике носа. Затем снял их совсем и положил на столик рядом с креслом.

– Вот так история, – сказал он. – Но мы не слишком похожи. Кто бы мог подумать, что мы брат с сестрой?

Она рассмеялась, радуясь, что он, кажется, наконец включился в нормальный разговор. Жесткие линии вокруг рта смягчились. Надо быть к нему терпеливее. В конце концов, она столько всего на него обрушила в один день.

– Я то же самое подумала, когда ты открыл мне дверь. Никакого сходства.

Она замолчала и дала ему возможность разглядеть себя, понимая, что ему нужно это, как и ей, когда она увидела его в дверях. Его глаза, казалось, не упустили ни одной детали.

Он разглядывал пышные черные локоны, обрамлявшие ее голову и причесанные так, чтобы не падали на лицо. Черные гладкие брови изгибались дугой над глазами – глазами Натали Вуд, как окрестил их один ее ухажер в старших классах. Это были круглые, большие и черные как смоль глаза. Когда она жила в Нью-Йорке, то советовалась с визажистом, который научил ее именно тем небольшим штрихам карандаша и теней, которые так прекрасно их подчеркивали. В результате всякий мужчина, видевший ее впервые, просто замирал. Ее глаза лучше всяких слов выражали то, что Эрин чувствовала и думала.

Ей стало неловко, что собственный брат с таким интересом ее разглядывает. Особенно долго его взгляд задержался на ее губах – мягких, влажных и привыкших улыбаться.

Опускаясь взглядом с подбородка на шею, он отдал должное ее коже, исключительно светлой и нежной по сравнению с темными волосами и глазами, затем продолжил свой обзор ниже.

Эрин разгладила несуществующие складки на юбке белого шерстяного костюма, а он все продолжал ее исследовать. Внезапно изумрудно-зеленая шелковая блузка, которая была на ней под костюмом, стала ее душить, особенно когда он остановил взор на коралловой нитке, лежащей у нее на груди. Когда его взгляд пополз от колен вниз до самых туфель-лодочек из коричневой замши, она смущенно поставила ноги вместе.

Затем его взгляд вернулся на ее лицо. Он поднялся и подошел к ней.

– Не всякому мужчине выпадает удача иметь сестру, – невозмутимо сказал он, глядя на нее сверху вниз. – Узнать о существовании сестры в зрелом возрасте – само по себе уже явление удивительное. Но иметь такую красивую сестру – просто счастье.

Она просияла.

– Спасибо, Кеннет.

Он ею гордится! Возможно, со временем они с этим совсем незнакомым ей человеком узнают друг друга ближе, может быть, даже полюбят друг друга.

– Не хочешь чего-нибудь выпить?

Он протянул ей руку, и она охотно позволила ему поднять себя с диванных подушек. Она успела ощутить теплоту его руки.

– Да, спасибо. Самолет был битком набит, а перед этим я была слишком взволнована, чтобы куда-нибудь заскочить поесть. Надеюсь, это не чересчур беспардонно с моей стороны – явиться вот так. Наверное, нужно было сначала позвонить, но я подумала, что лучше уж сразу увидеться.

– Ты правильно сделала. Я рад, что ты сразу пришла.

Он вел ее в глубину дома – через главный холл, затем в гостиную и залитую солнцем кухню. Она посмотрела в окно. Дом Кеннета стоял на холме, но, к сожалению, вид из окна открывался не на бухту и мост «Золотые ворота» или еще какую-нибудь достопримечательность этого легендарного города. Вместо того из окна виднелись многочисленные крыши домов, стоящих ниже по склону холма.

Кеннет предложил ей стул за небольшим круглым столиком в середине кухни.

– Чего ты хочешь? Коку? Пиво? Вино?

– Пожалуйста, коку, – сказала она. – Мне не терпится познакомиться с твоей женой. Она знает, что ты был усыновлен?

Он пропустил ее вопрос и, открыв банку, протянул руку в шкафчик за двумя стаканами. Раскладывая кубики льда, он сказал:

– Мелани вот-вот вернется.

– Давно вы женаты?

Он помолчал, протягивая ей стакан.

– Несколько лет, – ответил он быстро с очаровательной улыбкой, и Эрин впервые увидела два ряда безукоризненных, потрясающе белых зубов. Он и вправду становился очень красив, когда с лица исчезало угрюмое, недоверчивое выражение. – А ты, я вижу, замужем, – заметил он небрежно, усаживаясь на стул напротив нее.

Она проследила за его взглядом на большое бриллиантовое кольцо на левой руке.

– Нет, – пробормотала она. – Только помолвлена. – Ей почему-то не хотелось сразу выпаливать ему про Барта. У Барта была такая особенность – становиться сразу центром разговора, а ей не хотелось, чтобы упоминание о нем нарушило эту особенную, редкую теплоту первой встречи с родным братом. – Расскажи мне о своей работе, – переменила она тему.

– Что именно? – спросил он ровным голосом.

Эрин с тревогой заметила, что он опять уставился на нее сощуренными глазами, под взглядом которых она чувствовала себя лабораторным кроликом.

– Ну, чем ты занимаешься конкретно? Ты, я знаю, в банке работаешь.

– Да. – Он пожал плечами. – Так, всего понемножку.

– Ясно, – ответила она, хотя ничего не поняла.

– А ты? – спросил он. – Чем ты занимаешься?

– У меня свой бизнес в Хьюстоне.

Густые золотистые брови удивленно поднялись.

– Что за бизнес?

Поставив локти на стол, он оперся подбородком на кулаки. Его кисти и пальцы покрывала курчавая золотистая растительность. Пальцы длинные и тонкие, не толстые и короткие, как у Барта. Ногти тщательно ухожены, отметила она про себя.

Эрин подняла на него глаза. Сквозь его густые золотые ресницы едва просматривалась синяя радужка глаз. От его внешней привлекательности ей стало как-то не по себе. Как если бы то, что он хорош собой, мешало ей ближе узнать его. Почему-то их близость казалась опасной.

– Я… гмм… моя фирма занимается организацией показа моделей одежды, – ответила она.

– Никогда ни о чем подобном не слышал, – сказал он.

Она засмеялась.

– Как раз в этом и заключается наша уникальность! – воскликнула она и в шутку потрепала его по руке.

Продемонстрировав уже знакомую ей прыть, он схватил ее за руку и крепко сжал. Казалось, целую вечность они сидели и молча смотрели друг на друга. Когда он наконец заговорил, то голос его звучал низко и неровно:

– Ты только что говорила, что хотела бы узнать меня получше. Я тоже хочу поближе с тобой познакомиться. Может, прямо сейчас и начнем?

Она судорожно сглотнула. Ей хотелось вырвать свою руку. Но даже пытаться было бесполезно – у него пальцы как из стали. Она увидела в его зрачках свое отражение, и предательское выражение собственного лица испугало ее. Вся дрожа, она прошептала:

– Начнем что?

– Начнем лучше узнавать друг друга.

Не успела она глазом моргнуть, как он встал и обошел стол. Она вдохнула воздух и хотела что-то сказать, но он уже поднял ее на ноги и сжал обеими руками. Затем одной ухватил за черные кудри и откинул голову назад, глядя ей прямо в лицо.

– Что может быть лучшим способом узнать друг друга, чем поцелуй взаимной родственной любви?

Однако лицо, которое приближалось к ней, выражало отнюдь не братскую любовь. Это была последняя отчетливая мысль Эрин перед тем, как она почувствовала, что он прижимается ртом к ее рту. Он так глубоко запустил пальцы ей в волосы, что слезы унижения смешались со слезами боли. Вторая его рука прочно обхватила ее спину, прижимая руки к туловищу, и притягивала к его твердому телу.

Она извивалась, но ее движения лишь усиливали его хватку. Она пыталась кричать горлом, но крики тонули во рту, который слился с ее ртом. Под его нажимом губы ее дрожали, и она ничего не могла сделать с его языком, настойчиво проникающим в глубину ее рта.

Никогда прежде ее так никто не целовал. Отвратительно! Смертный грех! Зная степень их родства, исследовать так глубины ее рта – это порочно, омерзительно.

Но до чего же приятно!

Она пыталась вернуть себе самообладание – не только в физическом плане, конечно. Ее ноги уже и так подвели ее, и, к своему стыду, она повисла на нем, чтобы удержать равновесие. Она изо всех сил пыталась вернуть себе волю.

Она сопротивлялась тем ощущениям, которые переливались у нее вдоль позвоночника и которые вызывали у нее дрожащую, таящую теплоту в глубине живота, которую она пыталась не замечать. Глаза, было широко распахнувшиеся от удивления и негодования, теперь сами собой закрылись, отказываясь повиноваться командам, поступающим от мозга, повелевающего им оставаться открытыми и облить презрением этого гнусного типа.

От полного падения Эрин спасло звяканье ключа, вставляемого в замок с черного хода. Она возобновила борьбу и наконец сумела отстраниться от него, и в тот же момент он поднял голову и ослабил руки. Он повернулся к двери, продолжая, впрочем, крепко держать Эрин за плечо.

В дверях стояла изящная молодая блондинка. Она по-детски улыбалась, несмотря на то, что глаза были подернуты печалью и полны глубокой тревоги.

Посередине комнаты стояла пара, застывшая в позе карикатурного объятия. На бледном лице женщины было мрачное и виноватое, опустошенное выражение.

Лицо мужчины оставалось твердым и невозмутимо спокойным. К нему и обратила блондинка свой насмешливый взгляд.

– Здравствуйте, миссис Лайман.

– Мистер Баррет, – ответила она смущенно, – что…

– Миссис Лайман, вы знаете эту женщину? – перебил он. – Вы когда-нибудь раньше ее видели?

Молодая женщина, которую называл «миссис Лайман» тот, кто по всем соображениям был ее мужем, посмотрела на Эрин и покачала головой.

– Нет, мистер Баррет, я никогда ее прежде не видела.

Баррет! Баррет!

Эрин подняла недоверчивые глаза на человека, который продолжал мертвой хваткой держать ее руку. Ее взгляд встретил холодные и безжалостные синие глаза.

– Кто вы такой! – вскричала она.

II

– То же самое я хотел бы спросить у вас, леди, – прорычал он, с силой выволакивая ее из кухни. Через плечо он бросил ошеломленной Мелани Лайман:

– Миссис Лайман, покричите, пожалуйста, через улицу и попросите Майка прийти сюда посидеть на телефоне. Велите ему навести справки об автомобиле, который стоит перед домом. Я буду в кабинете, но лучше, чтобы меня не беспокоили, если только не что-нибудь срочное. И пожалуйста, не выходите на улицу без сопровождения кого-нибудь из ребят.

– Хорошо, не буду, – услышала Эрин ее кроткий голос. Видно по всему, она привыкла повиноваться командам этого грубияна, чего нельзя было сказать о ней, Эрин О'Ши. Как только у нее появится возможность, она задаст ему такого жару, что он пожалеет.

Он провел ее в небольшую комнату и закрыл за собой дверь, как следует заперев ее на задвижку. Она повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо и приготовившись к бою. К ее ужасу, он вдруг грубо стянул с нее жакет и швырнул его через всю комнату на кожаный диван. Она была слишком поражена, чтобы возразить, когда он не менее бесцеремонно вытащил ее блузку из-за пояса юбки. Толкнув к ближайшей стене, он повернул ее к себе спиной и поднял ей руки за голову.

Она задыхалась от унижения и отвращения, а он ощупывал ее сверху донизу. Его руки безжалостно скользили по ее ребрам, грудям и между ними, затем вниз к талии. Они залезли под пояс юбки и обследовали ее живот и бедра. После этого он резко развернул ее лицом к себе.

Она не помнила, чтобы когда-либо в жизни была так разъярена, как в тот момент. Кровь у нее в жилах закипела, в голове застучал пульс.

Взор затуманился от нахлынувшей ярости, так что ей даже пришлось моргнуть, чтобы восстановить четкость зрения.

– Разве вы не собираетесь раздеть меня догола для обыска? – оскалилась она.

– Только если сочту нужным. Пока что нет. Но не искушайте судьбу.

Его самоуверенный ответ привел ее в еще большее бешенство, и она попыталась оттолкнуть его от себя на более приличное расстояние. К ее удивлению, он поддался и отступил на шаг.

– Кто вы, черт возьми, такой, чтобы так со мной обращаться? Я требую от вас немедленного объяснения!

Она знала, что на этого громилу ее слова произведут мало впечатления. Они ей самой показались банальными, как в мелодраме, и ребяческими, но в голове все смешалось, и она потеряла всякую способность к красноречию.

– Потише, леди. Я представлюсь вам, и тогда мы поумерим пыл и выясним, наконец, кто вы такая, – это гораздо важнее.

Он вынул из заднего кармана бумажник и, раскрыв, поднес к ее глазам, чтобы она могла прочесть: «Лоренс Джеймс Баррет, Министерство финансов США».

Она перевела глаза с государственной печати на его лицо и увидела, что он продолжает сверлить ее взглядом. Она почти ощущала, как тает под его твердым взглядом, как ее покидают все силы и весь ее гнев.

Господи! Во что она влипла?

– Приятно познакомиться с вами, мисс О'Ши, – сказал он с сарказмом. Не выпуская ее руки, он подтолкнул ее к кожаному дивану. – Садитесь и не двигайтесь.

Эрин была слишком ошеломлена и озадачена, чтобы сопротивляться, поэтому инстинктивно повиновалась и опустилась на диван. Мистер Баррет поднял ее жакет и обыскал карманы. Ничего не обнаружив, уронил его обратно на диван. Эрин машинально сложила жакет и положила рядом с собой. Ей не хотелось надевать его или заправлять блузку в юбку. Ее охватил странный жар, вся кожа горела.

Он подошел к двери, распахнул ее и прокричал:

– Майк!

– Да, Ланс.

– Пожалуйста, принеси мне ту сумочку с дивана в гостиной.

– Запросто, – ответил голос.

– И посмотри, не попадутся ли где мои очки.

– Они на столике возле кресла, где вы сидели, – машинально отозвалась Эрин.

Он с удивлением повернулся в ее сторону. Эх, надо было ей прикусить язык! Теперь он знает, что она наблюдала за ним и его машинальными движениями.

– Посмотри там на маленьком столике, – прокричал он в дверь.

Дожидаясь, пока его подчиненный исполнит его просьбу, Ланс Баррет продолжал изучать Эрин. Она неуютно поерзала под его взглядом и вновь почувствовала себя подопытным кроликом, за которым требуется неослабное наблюдение. Она прилагала усилия, чтобы смело встретить его взгляд, и понимала, что проигрывает самым жалким образом. Никогда еще в жизни поворот событий так не поражал и волновал ее. Как сказала бы ее мать, она пребывала в изумлении.

Майк был моложе своего шефа, пониже ростом, черноволосый. Лицо невыразительное – как раз для такой работы, подумалось Эрин. Его невозможно запомнить. В толпе он останется совершенно неприметным.

Взяв у него из рук очки и ее сумочку, мистер Баррет спросил:

– Что машина?

Майк посмотрел на Эрин, но лицо его по-прежнему ничего не выражало. Еще одна профессиональная черта, подумала Эрин.

– Все чисто, Ланс. Сегодня днем она была взята напрокат в международном аэропорту Сан-Франциско.

– О'кей, спасибо. – Майк собрался идти, но мистер Баррет остановил его:

– Принеси мне все, что есть в этой машине: сумки, чемоданы, все, что тебе покажется важным. Она все еще незаперта?

Майк кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Повернувшись к ней лицом, мистер Баррет опять смерил ее своим долгим, беспощадным взглядом. Надев очки, он сказал:

– Хорошо, мисс О'Ши, начнем наш разговор.

Подойдя к ломберному столику, он бесцеремонно вывалил на его зеленую бархатную поверхность содержимое ее сумочки.

– Я не собираюсь вам ничего говорить, пока вы не объясните мне, что все это значит. По какому праву вы оскорбляете и допрашиваете меня? Что случилось? И, мистер Баррет, я намерена жаловаться вашему начальству на ваше грубое и неоправданно жестокое обращение.

Он поднял золотистую бровь и, казалось, наслаждался ее бравадой.

– Валяйте. Жалуйтесь. Нас каждый день обвиняют в куда больших злодеяниях. Это мой вам ответ. В любом случае, леди, вы не совсем в том положении, чтобы выдвигать ультиматумы. Не выводите меня из себя, не то пожалеете. – Он вызывающе осмотрел ее, и она вспыхнула при воспоминании о его поцелуе. Зачем он это сделал? – Советую вам отвечать, – предупредил он тихим, зловещим голосом.

Ну, хорошо, господин агент, я немного поиграю в вашу игру, а позже вы пожалеете о том, что так меня унижали.

– Что вас интересует? – спросила она язвительно.

– Ваше имя?

– Я вам уже говорила.

– Скажите еще раз.

Она вздохнула.

– Эрин О'Ши.

– Адрес?

– Техас, Хьюстон, Медоубрук-Роуд, 4435.

– Так написано в ваших водительских правах. Очень хорошо, – сказал он. Все время, пока она говорила, он рылся в содержимом ее сумочки. Он изучил ее водительские права, пролистнул пачку денег в бумажнике, просмотрел ее чековую книжку и корешки оплаченных счетов. – Продолжайте, – сказал он.

– Что?

– Зачем вы здесь?

– Об этом я вам уже тоже рассказывала, – сказала она резко. Ее терпение было на исходе. Игра в бандитов и полицейских быстро начинала ей надоедать.

Он бросил на нее взгляд исподлобья и сказал:

– Расскажите еще раз.

Его холодный металлический голос не допускал возражений.

– В младенчестве меня удочерили. В течение нескольких лет я искала моих настоящих родителей и брата, о существовании которого узнала. Нас разлучили, когда взяли в разные семьи. По – видимому, в те времена эти агентства не придавали этому большого значения.

Расстегнув ее прозрачную косметичку, он обследовал каждую палочку губной помады, каждую коробочку компактной пудры и каждый самый маленький футлярчик. Он одобрительно вдохнул духи «Сен-Лоран» из маленького дорожного резного флакона. Открыв пузырек с лекарствами, он вынул маленькую белую таблетку.

– Это аспирин, – сказала она в свое оправдание.

Он кивнул и закрыл пузырек.

– Я вас ни в чем и не обвинял, – сказал он. – Продолжайте.

– Я узнала, что моего брата зовут Кеннет Лайман. Сегодня я прилетела из Хьюстона, чтобы познакомиться с ним. Вот и все. Остальное вам известно. Пожалуйста, объясните мне, что здесь происходит.

Застегнув косметичку, он бросил ее на стол. Подняв очки, он закинул ногу на угол столика и сложил руки на груди. Глядя на нее в упор, он произнес:

– Десять дней назад Кеннет Лайман похитил семьсот пятьдесят тысяч долларов из банка «Йерба Буэна Националь». С тех пор о нем никто не слышал.

Ровные и отчетливые слова, как пушечное ядро, ударили Эрин прямо в грудь. Эффект был колоссальный. Несколько мгновений она даже не могла вздохнуть, а потом стала судорожно хватать ртом воздух.

Не успела она ответить на эту сокрушительную новость, как дверь открылась и вошел Майк, неся два чемодана и ее кожаный плащ. Он поставил чемоданы на пол, а плащ повесил на спинку стула. Затем он так же скромно удалился.

– Давайте попробуем еще раз, мисс О'Ши, если, конечно, это ваше настоящее имя, сказал мистер Баррет. – Как давно вы знаете Лаймана?

Эрин обратила на него широко раскрытые, недоуменные глаза.

– Я… я никогда с ним не встречалась, – выдохнула она. – Я уже говорила вам…

– Я знаю, что вы мне говорили, мисс О'Ши. Но согласитесь, это слишком надуманная история. Давайте-ка будем говорить правду. Вы соучастница Лаймана?

– Что?! – Она вскочила на ноги. – Да вы с ума сошли!

– Сядьте, – прорычал он с угрозой.

При виде его страшного, угрожающего лица она попятилась, пока не уперлась в диван и не повалилась на него.

– Я никогда не встречалась со своим братом, – медленно произнесла она.

Встав па колени перед ее чемоданом, он расстегнул замок. Перед ним рассыпались кружевное белье и ночные сорочки, которые он стал перебирать. Поднимая по очереди каждую вещь, он тщательно ее осматривал. Его внимание привлекла одна синяя сорочка с кружевным лифом. Он медленно растянул ее в руках. Подняв на Эрин глаза, заметил:

– Очень симпатичная вещица.

Эрин жарко вспыхнула от смущения и гнева.

– Я жду, – сказал он, продолжая рассматривать ее вещи.

– Чего? Признания? – сказала она нарочито сладким голосом.

Не успели эти слова вылететь у нее, как он уже стоял над ней.

– Черт побери, мне начинают надоедать ваши уклончивые, правдоподобные ответы. Мне нужна вся правда, и прямо сейчас. Вы меня поняли?

Положив обе руки ей на бедра, он как бы заключил ее в плен. Она ощущала на лице его горячее, настойчивое дыхание. Его невероятно голубые глаза излучали молнии гнева.

– Да, – выдавила она сквозь зубы.

Он медленно поднялся и отстранился от нее. Было похоже, он недоволен, что позволил себе эту маленькую вспышку. Казалось, ему потребовались некоторые усилия, чтобы вновь превратиться в хладнокровного и безликого агента.

– Каким бизнесом вы занимаетесь?

– Я уже говорила… – Она сразу замолчала, увидев его зловещий взгляд. Проглотив свой праведный гнев, она ответила:

– Моя компания называется «Спотлайт». Мы организуем презентации моделей для магазинов, организации, частных лиц – всех, кому требуются наши услуги. Мы делаем все – от найма манекенщиц и отбора популярных фасонов до заказа цветов и прохладительных напитков.

– Извините меня, мисс О'Ши, но ни одна из обыкновенных работающих девушек не позволяет себе нанимать «мерседес», носить в кошельке пятьсот шестьдесят долларов и одеваться в костюмы от Оскара де ла Рента.

Как он умудрился пересчитать банкноты, которые только небрежно перелистал? Откуда он знает, что за ярлык на подкладке ее костюма? Она бросила взгляд на жакет, лежащий рядом с пей на диване, и увидела, что ярлык торчит напоказ для всякого, тут не надо орлиного взора и хитрости лисы.

Наблюдая за произведенным эффектом, он сказал:

– Я, может быть, и грубый агент, но я кое-что слышал о фирме Оскара де ла Рента и знаю, что этот костюм обошелся в сумму, которую я получаю за неделю. Откуда у вас такие деньги, мисс О'Ши?

– Я их зарабатываю! – закричала она. – Я не «обыкновенная работающая девушка», мистер Баррет. У меня собственная фирма и двадцать талантливых работников. Наши дела идут исключительно успешно!

– Поздравляю, – ухмыльнулся он. – А откуда у вас начальный капитал?

– Это капитал моего мужа.

Ее ответ, похоже, застал его врасплох, и глаза вновь угрожающе сузились.

– Раньше вы говорили мне, что вы не замужем.

– Я не замужем, – сказала она. Увидев, что он снова делает шаг к ней, она вытянула вперед обе руки. – Я вдова.

Его реакция на это заявление оказалась совсем неожиданной. Запрокинув голову, он зашелся от смеха.

– О, Господи! Еще одно приключение, не так ли? Я сгораю от нетерпения услышать и эту историю. – И отвесил ей насмешливый поклон.

– Сразу после окончания колледжа я поехала в Нью-Йорк. Там два года работала манекенщицей. Шикарной модели из меня в общем-то не получилось, поэтому я пошла в одну фирму, производящую одежду.

По его скептическому виду она поняла, что не все понятно.

– Видите ли, у каждой фирмы, у каждого дома моделей есть манекенщица, по которой они выверяют размеры. У меня идеальный восьмой размер. Все лекала они проверяли на мне – до тех пор, пока у меня сохранялись такие мерки.

Она нервно облизнула губы, поскольку он изучал ее фигуру, решая для себя, действительно ли у нее идеально пропорциональная фигура.

– Это… это была хорошая работа, потому что, когда я не была нужна модельерам или швеям, я постигала секреты бизнеса – дизайн, цвет, ткань, аксессуары, даже отгрузку и накладные.

– Я считал, что все модели высокие, тощие и плоские. А вы, мисс О'Ши, – он коварно улыбнулся, – вы высокая, стройная, но уж никак не плоская.

К щекам Эрин прихлынула кровь:

– Я уже сказала вам, что из меня не вышла шикарная модель.

После долгого и неловкого молчания он спросил:

– А что же произошло с этой сказочной работой?

– Я вышла замуж.

– Ах, да, про мужа-то я совсем забыл.

Прикусив язык, ибо у нее с губ рвался гневный ответ, Эрин как можно спокойнее ответила:

– Я стала женой владельца фирмы. Мы были женаты всего несколько месяцев, когда врачи вынесли ему приговор: неизлечимая стадия рака. Он умер. Мне остались от него кое-какие деньги. Я вернулась в Хьюстон и открыла «Спотлайт».

– Он был старше вас?

– Намного.

– И теперь вы прожигаете это наследство и нанимаете на его деньги «мерседесы»?

– Нет, мистер Баррет, вы ошибаетесь, – возразила она с жаром. – У него двое взрослых детей от первого брака. Большая часть его собственности отошла к ним. Я попросила его оставить мне только немного денег, чтобы я могла открыть свое дело.

– Как благородно с вашей стороны.

Теперь он занимался содержимым ее меньшего чемодана. Все, что он рассматривал, было чисто женским, и ей было противно его копание в ее интимных вещах. От этого отвратительного мужлана у нее не будет никаких секретов.

Взяв в руку пачку таблеток, он вопросительно повел бровью.

– Противозачаточные пилюли?

От его наглости она вскипела.

– Нет. Антибиотик. На прошлой неделе у меня болело горло.

– Лекарства в аптеках обычно упаковывают иначе.

– Мне дал его врач в своем кабинете. Избавил меня от необходимости идти в аптеку.

Ответ, казалось, его удовлетворил. Нюхая кусок туалетного мыла, он сказал:

– Вы, должно быть, считаете меня тупицей, мисс О'Ши. Вы носите свою девичью фамилию? – Она кивнула. – Почему? Вам стыдно, что вы вышли замуж за больного старика, а когда он дал дуба, хапнули его денежки?

Кровь разом отхлынула и вновь прилила к голове жаркой волной. Вскочив с дивана, она подлетела к нему и замахнулась, чтобы отвесить заслуженную пощечину. Он перехватил ее руку и больно заломил за спину.

Беззащитную и лишенную возможности двигаться, он притянул ее к себе.

– На вашем месте я бы больше не делал таких попыток, – значительным тоном пригрозил он. – А сейчас скажите, почему вы не носите фамилию мужа? Если она у вас, конечно, была.

– По мужу моя фамилия Грин. Моего мужа звали Джозеф Грин. Это имя и сейчас хорошо известно в легкой промышленности. Я не ношу эту фамилию, потому что лицемерные и беспринципные негодяи вроде вас будут думать, что мой бизнес процветает не вследствие упорного труда, а лишь благодаря его имени и деньгам.

Он еще крепче обхватил ее, так сильно заломив руку, что у нее перехватило дыхание от боли. Она в упор посмотрела в его холодные голубые глаза.

То, как он укротил ее гнев, приводило ее в замешательство. Боль в руке была ничто по сравнению с мучительным ощущением, что он прижался к ней всем телом. Грудь, которой он совершенно придавил ее, была как кирпичная стена. Крепкие бедра потерлись о ее ноги, пока не нашли удобного для себя положения.

Холодное голубое сияние его глаз, которые минуту назад яростно сверкали, теперь обещало нечто куда более опасное. Каждая черточка ее лица попала вдруг в поле этой синевы, и ей казалось, что это языки пламени лижут ее глаза, виски, щеки и губы.

Ощущая где-то в глубине себя щемящее чувство удовольствия, но не желая смириться с ним, Эрин опустила глаза. И сейчас же плохо сдерживаемое напряжение в прижатом к ней теле ослабло, он отпустил ее.

Она отвернулась, успокоилась и, поскольку ничего другого не оставалось, снова села на свое место на кожаном диване.

– А кто ваш жених? – спросил он, указывая, на огромное бриллиантовое кольцо у нее на руке.

Как будто звук его голоса переменился? Стал не такой самоуверенный? И чуточку дрогнул?

– Моего жениха зовут Барт Стэнтон. Он бизнесмен из Хьюстона.

Он опять сардонически загоготал.

– Барт Стэнтон! Барт, Господи ты Боже мой, – повторил он со смехом. – Он, наверное, ездит на «эльдорадо»?

– Я больше не намерена выслушивать ваши оскорбления, мистер Баррет.

– Вы будете выслушивать все, что мне будет угодно! – взорвался он, и веселость с него как рукой сняло. – Я ни на минуту не поверил, что вы та, за кого себя выдаете. Думаю, что вы связная для Лаймана или что-то в этом роде. Сегодня вы объявились в расчете встретиться с ним, а взамен получили меня. Вы сочинили эту длинную историю в надежде, что я окажусь лопухом и попадусь на удочку. Давайте-ка попробуем еще раз, леди.

– Перестаньте называть меня «леди». Вам известно мое имя.

– По крайней мере то, какое вы назвали, мисс О'Ши. Или, может, мадемуазель? Впрочем, неважно, – сказал он, увидев ее протестующий жест. – Я вот думаю, О'Ши ведь ирландское имя. А вы говорите, вас удочерили из католического приюта. Может быть, семьсот пятьдесят тысяч долларов предназначались на закупку и отправку оружия в Северную Ирландию? А может быть, вы приехали сюда с партией наркотиков? Пока я этого не знаю, но узнаю.

– Вы с ума сошли, – хрипло прошептала она. – От вас требуется только установить мою личность. Позвоните мне в офис. Позвоните Барту Стэнтону.

– А выговор у вас не техасский.

– Я пять лет жила в Нью-Йорке. Потеряла акцент.

– Если то, что вы говорите, правда, то кто может подтвердить, что вы долгое время занимались поисками потерянного брата?

– Люди, с которыми я работаю. Барт. Моя мать, миссис Мерль О'Ши. Она живет в Шривпорте, штат Луизиана.

Он делал пометки в блокноте, который вынул из кармана рубашки. Записав, он помолчал.

– Вы говорили, что она живет в Хьюстоне.

– Когда умер мой отец, Джеральд О'Ши, она переехала к сестре в Луизиану.

– Как зовут сестру? – быстро спросил он. Эрин ответила. – Телефон?

Она дала ему телефон своей тетки и адрес.

Теребя обложку, он просматривал только что сделанные записи.

– Располагайтесь поудобнее, мисс О'Ши. Мне надо кое-куда позвонить. – Он направился к двери и, уже взявшись за ручку, снова повернулся к ней. – Кстати, Майк будет тут же за дверью.

– Вы что, думаете, я достану из-под юбки автомат и разнесу этот дом? – спросила она со всей язвительностью, на которую была способна.

– Нет, не думаю, – протянул он. – Я знаю, что у вас под юбкой. – И прежде чем выйти в холл и закрыть за собой дверь, он еще раз бесстыдно обшарил взглядом ее тело.

* * *

В течение следующих тридцати минут Эрин кипела от злости, ходила взад-вперед по комнате, раздражалась громкими тирадами, плакала и проклинала на чем свет стоит мистера Лоренса Баррета. Но, убедившись, что от этого ей ничуть не стало легче, она опустилась на колени и навела порядок в своих чемоданах. Когда дошла очередь до ночной сорочки, которую он с таким чувством рассматривал, если не сказать больше, она заметила, что руки у нее задрожали.

Он ужасный человек, всем отдает приказы, всеми помыкает, оскорбляет ее без всяких оснований. Каждое его движение грубо, даже его поцелуй. Почему она мысленно вновь и вновь возвращается к его поцелую, тогда как ей хочется поскорее забыть об этом, загнать этот эпизод в самый дальний угол памяти?

В утешение себе она подумала: он все-таки ей не брат, в инцесте его не обвинишь.

Я не буду думать об этом поцелуе, сказала она себе. И о том невиданном доселе трепете, который охватывал, когда он пронзительно всматривался в нее, она тоже думать не хочет. А когда под его взглядом ее губы слегка открывались, то это была лишь условная реакция. Эрин О'Ши не имеет к этому никакого отношения. Абсолютно.

Но почему тогда она спорит сама с собой?

Когда он открыл дверь, она сидела на диване, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Она испуганно вскочила. Неужели она задремала?

– Не везет вам сегодня, мисс О'Ши.

– Что вы имеете в виду? Она с неудовольствием заметила, что голос ее дрожит от страха.

– Я попытался связаться со «Спотлайтом». Никто не отвечает.

– Что? – воскликнула она и тут же поняла, в чем дело. Взглянув на свои золотые часы, она сказала:

– В Хьюстоне уже больше шести часов. Все ушли домой.

– Барт Стэнтон на два дня уехал в Пэнхэндл. Номер в Шривпорте тоже не отвечает.

Она в волнении потерла лоб. Думай, Эрин, думай, скомандовала она себе. Но в результате нескольких последних часов голова у нее шла кругом. Казалось, целая вечность минула с того момента, как она вошла в самолет в Хьюстоне, а ведь это произошло только сегодня утром. Она была измучена и плохо соображала. Слишком много непредсказуемого и невероятного обрушилось па нее в один день.

– И все же одно мне удалось установить, причем в вашу пользу, я спросил у миссис Лайман, был ли ее муж приемным сыном у своих родителей, и она ответила «да».

– Значит, вы мне верите?

Ей были противны просящий тон своего голоса и слезы, которые вдруг прихлынули к уголкам глаз.

– Только начинаю, – признался он.

– О, спасибо, мистер Баррет. Если вы не возражаете, я теперь пойду. У меня был очень длинный и утомительный день, если не сказать больше. Если я вам понадоблюсь еще для каких-нибудь вопросов, то вы сможете найти меня в «Фермонте». Естественно, я очень огорчена историей с моим братом и хотела бы знать, что на самом деле произошло. Я не уеду из Сан-Франциско, пока все не выяснится.

Взяв сумочку, жакет и кожаное пальто, она направилась к двери. Но дойти ей не удалось Мистер Баррет положил руку ей на плечо и взял у нее сумочку.

– Вы опять ошиблись, мисс О'Ши. Вы никуда не пойдете. Вы проведете ночь здесь. Со мной.

III

Эрин подняла на него пустые, непонимающие глаза. Лицо человека, который силой удерживал ее в этом доме, было непроницаемым и суровым. Когда смысл его слов наконец дошел до ее замутненного сознания, Эрин высвободила плечо из-под его руки и сделала несколько шагов назад.

– Вы точно сошли с ума, мистер Баррет.

– Я бы согласился с таким утверждением, если бы отпустил вас сейчас отсюда, не выяснив до конца, кто вы такая и что вас привело в этот дом.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен, и пошел к двери. Обернувшись, он бросил:

– Пока что я совершенно в своем уме. – Его очаровательная, дружелюбная улыбка повергла ее в ярость. – Прошу вас меня извинить. У меня есть дела. Устраивайтесь удобно. Эта комната в вашем распоряжении.

– Пошли вы к черту, – прошипела она. Он улыбнулся еще шире.

– Я так и сделаю.

Не успел он сделать и двух шагов от двери, как она распахнула ее. Точно рассчитанным движением он крутнулся вокруг своей оси и оказался с ней лицом к лицу.

– Вы не имеете права держать меня здесь под арестом! – прокричала она.

– Разве? А кто мне может помешать? – ответил он с вызовом и несколько расслабился, увидев, что она не собирается бежать.

Она открыла рот для колкого ответа, но слова застряли у нее в горле. Кто в самом деле может ему помешать? Плечи ее резко опустились, и она тяжело вздохнула. Зачем она бьется с этим бесчувственным чурбаном? Одну ночь можно и пережить. А утром он позвонит в Хьюстон, удостоверит ее личность, убедится, что она попала сюда в поисках Кеннета Лаймана, и тогда – только ее и видели.

Ланс Баррет в упор смотрел на Эрин и, казалось, читал ее мысли. Собственно, такая у него работа – видеть людей насквозь, читать их мысли и чувства, независимо от того, что они говорят, и этому он был обучен в совершенстве.

Черт! Она красивая женщина, подумал он. Когда он открыл ей входную дверь и увидел ее на крыльце, похожую на картинку из журнала мод, у него было такое чувство, будто его железным кулаком ударили в живот. Конечно, этот порыв быстро прошел, и верх взяла его профессиональная выдержка. И все же он не мог от нее глаз отвести.

Она не просто красива и сексуальна, в ней есть нечто большее. И сообразительность, и ум. Она не пугливая и глупая дамочка, каких он обычно повергает в желеобразное состояние одним своим пронзительным взглядом. Эрин О'Ши то и дело отказывалась ему повиноваться. Черт, ему почти начинало нравиться их противоборство.

Не надо было ему целовать ее. Если кто-нибудь об этом узнает, то всю дорогу в Вашингтон он будет объектом шуток. И она права. Тот обыск, который он учинил, был совершенно излишним. Признайся, парень, тебе просто хотелось полапать ее.

Черт, достаточно было взглянуть на нее, и под ее отлично сшитым костюмом угадывались все изгибы и выпуклости ее тела. Черт! Этот костюм действительно стоит больше, чем он зарабатывает за неделю, и это его добило.

Сейчас он наблюдал, как она ровными белыми зубами кусает нижнюю губу. На лице ее, как на экране, отражались все чувства. Она никакая не мошенница, и он это прекрасно знает. История, которую она рассказала, слишком фантастична, чтобы быть вымышленной. Если правда установлена, он легко может отпустить ее восвояси и послать последить за ней одного из своих парней.

Тогда почему он этого не делает?

Ланс был обучен сохранять непроницаемый вид. Поэтому от Эрин остались в тайне все его мысли на ее счет, хотя она в этот момент и наблюдала за ним. Она решила извлечь максимум из этой невыносимой ситуации.

– Похоже, выбора у меня нет, мистер Баррет. Я останусь здесь до утра, когда, я надеюсь, вам удастся сделать необходимые телефонные звонки и убедиться, что я говорю правду.

– Похвальное стремление оказать содействие правительству, – поддел он ее.

Она переборола желание съездить по его самодовольной ехидной физиономии и спросила:

– Позвольте узнать, можно мне побыть с Мелани? Мы даже как следует не познакомились, а она ведь мне сноха. Ей сейчас, должно быть, нелегко.

– Не вижу в этом ничего плохого. Я пришлю ее вам. Пока что я предпочел бы, чтобы вы оставались в этой комнате.

– Обещаю вам, что не стану бежать.

– Хорошо.

Он удалился.

Вот и весь юмор, подумала Эрин. Это не человек. В его жилах вместо крови течет ледяная вода. Он, наверное, смотрит все фильмы Клинта Иствуда и подражает этому твердолобому супермену.

И все же надо отдать ему должное, свое дело он знает. В конце концов, он на официальной службе и обязан выполнять любую работу, даже самую грязную. Ему, наверное, пришлось пройти трудную школу тренировки. Ясно, почему ничто не ускользает от его глаз. С того самого момента, как он открыл ей дверь, ей казалось, что он видит каждое ее движение и читает каждую ее мысль.

Она подошла к окну и выглянула наружу. Она судорожно сглотнула. К счастью, он может читать не все ее мысли. Те, что относятся к нему, она предпочла бы сохранить в тайне.

Когда он сказал, что ей придется провести ночь с ним, сердце у нее екнуло. Конечно, это образно сказано. Он не это имел в виду. Так только прозвучало. И все же ее самолюбие очень пострадало бы, если бы он мог знать, как подействовали на нее его слова.

Щеки ее пошли розовыми пятнами при воспоминании о том, что она уже начинала отвечать на его поцелуй, когда их, к счастью, прервала Мелани Лайман. Пусть она даже считала его своим братом, все равно она виновата. Разве когда-нибудь раньше ее влекло к мужчине так безудержно? К какому-либо мужчине?

Она посмотрела вниз на сверкающий бриллиант, украшавший широкое золотое кольцо, и горестно улыбнулась. Барту бы не понравилось, что она сравнивает его поцелуи с поцелуем Ланса Баррета. Счет будет явно в пользу последнего.

Эрин знала, что она несправедлива к Барту. Полгода назад, когда он настоял на помолвке, она уступила, чтобы умерить его приставания.

– Ну же, дорогая, надень его.

– Но, Барт…

– Знаю, знаю, любимая. Ты все еще не уверена, что выйдешь повторно замуж. Обещаю, что не стану на тебя давить и требовать конкретной даты, но только если ты будешь носить это кольцо. Представь еще, что я отвезу его назад ювелиру – завтра весь Хьюстон будет говорить, что Барту Стэнтону дали от ворот поворот. – Он в притворной мольбе склонил голову. И, как всегда, она не устояла перед его капризом.

Смеясь, она пихнула его в плечо.

– Ну, ну, пожалуйста, не надо театральных сцен. Тысячи женщин с радостью выстроились бы в очередь и неделями или даже месяцами ждали бы своего счастья – надеть обручальное кольцо легендарного Барта Стэнтона.

– Мне нужна только одна женщина, дорогая.

В его голосе больше не было шутливых ноток, он говорил совершенно серьезно. Эрин знала, что он говорит правду. И это осложняло дело.

Они встречались уже больше года. Барт был влиятельный человек в Хьюстоне, всегда оставаясь в тени, имел большой вес в мире бизнеса. Можно было перечислить не так много крупных сделок, которые прошли мимо Барта.

Он был любимцем газетчиков и телевизионщиков. Его обожали за его имидж простецкого и робкого провинциального парня. Но в этой темноволосой курчавой голове работал проницательный ум, умеющий надуть жертву и выжать из нее все, что можно, не дав ей понять, что с нею произошло.

Завоевать сердце Барта Стэнтона было большой победой, и многие завидовали удачливости Эрин. В его обществе к ней относились как к королеве, и сначала это было даже забавно. Но вскоре она стала замечать, что чувства Барта переходят за грань простой привязанности, а она ничем не могла на них ответить. Она не любила его настолько, насколько уважала за деловую хватку и насколько ей нравилось его общество.

– Я надену кольцо, Барт. Но только пойми, что это никакое не обязательство. Я все еще не хочу выходить замуж. И это не значит, что я переменюсь в отношении… в отношении…

– Постели? – Он спросил самым тихим голосом, на какой был способен.

Она спокойно встретила его взгляд.

– Да.

– Провались я, если ты не самая упрямая женщина из всех, кого я знаю, – сказал он в волнении. Затем хохотнул. – Может быть, поэтому я тебя так и люблю, детка? – Он крепко обнял ее, и они скрепили свою помолвку долгим поцелуем.

Как ни странно, с того дня он не просил ее спать с ним. Прежде это было постоянным источником напряжения в их отношениях.

– Ты ведь не девушка или вроде того, – набросился он на нее в первый раз, когда она отказалась остаться на ночь в его огромном хьюстонском доме. – Ты ведь была замужем, Господи Боже ты мой.

Она осталась непреклонной и не изменила своего отношения и в дальнейшем. По-видимому, надев на нее обручальное кольцо, которое отчасти сделало ее его собственностью, он нашел выход сексуальной удовлетворенности на стороне. И Эрин была благодарна той неизвестной женщине или женщинам, которые давали Барту то, чего она ему дать не могла.

Вечернее солнце Сан-Франциско переливалось на гранях алмаза всеми цветами радуги. Она вздохнула, приняв решение. Когда она вернется в Хьюстон, надо будет объясниться с Бартом. Она и так слишком долго использовала поиски брата в качестве предлога. Он уже, наверное, готов приступить к свадебным приготовлениям. Если она раньше колебалась, то теперь, после поцелуя Ланса Баррета, у нее не осталось сомнений. Она никогда не выйдет за Барта Стэнтона.

Ее раздумья прервала Мелани, которая приоткрыла дверь и просунула голову.

– Мисс О'Ши? – спросила она робко. – Мистер Баррет сказал мне, что вы хотели меня видеть.

Эрин подавила сильное желание засмеяться. Она находится в доме у этой женщины, а хозяйка только что не спрашивает у нее разрешения войти.

Быстро пройдя через комнату, она протянула обе руки навстречу своей снохе:

– Мелани.

Молодая женщина закрыла за собой дверь и взяла Эрин за руки. Они долго смотрели друг на друга, каждая как бы оценивая свою новую родственницу, после чего, повинуясь самому естественному порыву, крепко по-сестрински обнялись.

Сердце у Эрин сжалось, когда она почувствовала, что Мелани содрогается от рыданий. Эрин было наплевать, что слезы, падая ей на плечо, могут оставить пятна на шелковой блузке. Она гладила Мелани по длинным прямым волосам и утешала ее, приговаривая, что все будет хорошо.

Когда Мелани начала было успокаиваться и отстранилась от Эрин, в глазах у той тоже стояли слезы.

– Мы такие глупые, правда? – сказала Эрин. – Давай присядем и познакомимся получше.

– Извините меня, мисс О'Ши, – всхлипнула Мелани. – Мне нужно было выплакаться – с того дня, как Кен… как он… сделал это. Я не могу этого понять. – Она грустно покачала головой, невидящими глазами глядя на Эрин.

– Пожалуйста, называй меня Эрин.

– Вы правда сестра Кена? – с надеждой спросила женщина – ребенок.

– Настолько, насколько можно быть уверенной при таких обстоятельствах, – честно ответила Эрин.

– Ты на него похожа, – сказала Мелани, всматриваясь в лицо Эрин.

– В самом деле? – со смехом сказала Эрин, обрадованная тем, что услышала. – А у тебя есть его фотографии?

– Конечно. Много.

Мелани вскочила с кушетки, слезы и горе были моментально забыты, и она открыла ящик стола – того самого, на который так небрежно клал ноги Ланс Баррет, подумала без всякой связи Эрин и тут же возненавидела себя за мысли о нем.

– Вот наши свадебные фотографии, – сказала Мелани.

– Как давно вы женаты?

Разве она не задавала этот вопрос Лансу? Но он дал ей уклончивый ответ.

– Четыре года, – отозвалась Мелани, опускаясь на кушетку рядом с Эрин и открывая большой белый пухлый альбом. – Вот он.

Эрин медленно взяла фотоальбом из рук Мелани, сдерживая нахлынувшие чувства, и опустила взгляд на фотографию улыбающегося мужчины.

Ее глаза подернулись влагой, картинка стала расплываться, поэтому пришлось смахнуть слезы ладонью. Он был высокий, намного выше невесты, смотревшей на него снизу обожающим взглядом. Волосы темные, такие же, как у Эрин, только без завивки, и гладко зачесанные назад. Глаза были однозначно фамильной чертой. И брови дугой выгибались над черными глазами – точь-в-точь как у нее. Рот тоньше, чем у нее, но в целом сходство разительное.

– Он очень красивый, правда? – спросила Эрин хрипловатым голосом. Горло сдавливало волнение.

– Да, – согласилась Мелани. – Я сразу в него влюбилась, когда пришла в тот день в банк и увидела его за кассой. Я спросила папу, кто этот новый служащий, но он не знал его имени. Впрочем, я сама его узнала!

– Твой отец работает в одном банке с Кеном?

– Он президент и председатель совета директоров, – отсутствующим голосом пояснила Мелани, переворачивая страницы в альбоме.

Эрин молча обдумывала эту информацию, с благодарностью кивая головой, когда Мелани показывала ей другие фотографии Кена. Позже, наедине, Эрин рассмотрит их повнимательнее. Что-то встревожило ее в этом сообщении о том, что отец Мелани занимает столь высокий пост в банке, где работает ее брат. Наверное, это и Кену доставляло беспокойство. Может быть, это и стало причиной хищения?

– Извини меня за любопытство, Мелани. Мне хочется узнать о брате как можно больше. Ты ведь на несколько лет моложе его, правда?

– Да, – ответила Мелани, опустив глаза. – Он на десять лет старше. Мы поженились, когда мне было всего двадцать лет. У мамы с папой был удар, когда мы объявили им о своих планах. Мы встречались тайно. Мне кажется, я с самого начала знала – им не понравится, что я встречаюсь с Кеном. Они хотели, чтобы я встречалась с сыновьями их друзей, которые каждый день играют в загородном клубе в теннис и гольф, а по выходным катаются на яхтах. Но мне никто не нравился. Я сразу влюбилась в Кена, когда он поцеловал меня и тут же попросил за это прощения. – Глаза ее сверкнули, и она добавила:

– Я сказала, что ничего не имею против.

В отличие от твоих родителей, подумала Эрин.

Раздался легкий стук в дверь, и вошел Ланс.

– Дамы, чего бы вам хотелось на обед? Я подумал, не сходить ли мне и не взять ли чего-нибудь в китайском ресторане, если никто не возражает?

Эрин поразила его бесчувственность. Он воспринимал эту странную ситуацию как обычный семейный пикник.

– Обожаю китайскую кухню, – радостно откликнулась Мелани. – А ты, Эрин? Если ты не любишь, мы можем взять что-нибудь другое.

– Я полагала, что пленникам полагается только хлеб и вода, – сказала она, обращаясь к Баррету.

Он секунду смотрел на нее, а затем проворчал:

– Только тем, у кого круглые попки.

Дверь с силой захлопнулась.

– Грубиян, – сказала Эрин ему вслед.

– Кто, мистер Баррет? – изумленно спросила Мелани. – Да он самый милый человек из всех, кого я знаю! Если, конечно, не считать Кена.

Эрин с недоумением посмотрела на нее.

– Ты шутишь! Он командует в твоем доме, распоряжается твоей жизнью. Он отдает приказы, как армейский сержант, и считает, что все обязаны ему повиноваться. Он до предела влез в твою личную жизнь.

– Он просто делает свою работу, Эрин, – тихо ответила Мелани. – Кен попал в большую беду. Когда мистер Баррет здесь появился, он извинился за свое вторжение. На протяжении долгих часов, что он меня допрашивал, он вел себя как настоящий джентльмен и утешал меня, когда я пугались и беспокоилась за Кена из-за того, что он натворил. Благодаря его уговорам я сумела вспомнить то, чего ни за что бы раньше не вспомнила, то, что может помочь найти Кена. Я все сделаю, чтобы ему помочь. Я хочу, чтобы они нашли Кена и привели его домой. Я хочу знать, что с ним все в порядке.

Эрин стало жаль молодую женщину, и она даже поддержала ее надежду, что Кен Лаиман вскоре найдется. Но ее поразило, как Мелани описывала Ланса Баррета. Слова «джентльмен», «извинялся», «уговоры» совсем не подходили к человеку, который так обращался с ней.

Почему он подозревает Эрин в соучастии в преступлении, а жена его остается для него вне подозрений? С самого ее приезда он подвергает ее моральному и физическому давлению. Чем она заслужила такое жестокое обращение?

* * *

Несмотря ни на что, появление Эрин в доме надо отметить, настаивала Мелани. Она уговорила Майка разрешить Эрин покинуть кабинет и помочь ей накрыть на стол в столовой. Мелани накрывала стол так, как если бы ей предстоял званый обед: она постелила лучшую скатерть, достала фарфор и хрусталь.

Ее порыв был трогателен и несколько сентиментален. Она казалась намного моложе своих двадцати четырех лет. Хотя на словах она сокрушалась по поводу содеянного Кеном, Эрин очень сомневалась, что Мелани на самом деле отдает себе отчет в серьезности происходящего. Во всем, что она говорила и делала, просматривались наивность и слепая вера.

Они втроем хохотали над непокорной салфеткой, отказывающейся стоять на фарфоровой тарелке по стойке «смирно», как того хотела Мелани, когда в комнату вошел Ланс.

Подняв тяжелый взгляд на Эрин, он принял неодобрительный вид. Не скрывая своего неудовольствия по поводу ее присутствия вне стен кабинета, он набросился на Майка.

– Гмм… Я… она… то есть миссис Лайман подумала… – заикался Майк, но Ланс резко оборвал его:

– Давайте есть, пока не остыло.

Майк вздохнул с видимым облегчением и бросил взгляд на Эрин, как бы возлагая на нее вину за свой проступок. Он поспешил на помощь Лансу, увешанному картонками с едой. Белая разделочная доска плохо сочеталась с прекрасной скатертью, но, рассаживаясь за столом, никто не обратил на это никакого внимания.

Эрин с изумлением наблюдала, как Ланс усаживает Мелани на стул. Он был очень заботлив, и когда смотрел на нее, глаза его заметно смягчились. Эрин вежливо приняла помощь Майка, пододвинувшего ей стул.

– Благодарю, – сказала она, не заметив тяжелого, уничтожающего взгляда, которым одарил Майка его босс.

Мелани объяснила Лансу, почему она решила накрыть парадный стол в столовой.

– Ведь не каждый день находятся такие красивые и милые золовки. Если бы Кен был здесь, – голос ее слегка дрогнул, – я уверена, он захотел бы отметить ее внезапное появление.

– Ваш муж когда-нибудь говорил вам о том, что у него где-то есть сестра, с которой его разлучили в детстве? – тихо спросил Ланс.

Тон был обманчив, но только для Мелани. Когда он перевел глаза на Эрин, она съежилась под его ледяным взглядом.

– Нет. Если он и знал о ее существовании, то никогда мне ничего не рассказывал. Он был бы рад с ней познакомиться. Я уверена.

– Мисс О'Ши. – От неожиданности Эрин даже подскочила. – В ваших поисках своей родни не напали ли вы на след ваших настоящих родителей?

Если бы этот вопрос исходил от кого-то другого, его можно было бы счесть вполне разумным. Но она поняла, что Ланс Баррет вновь расставил для нее какую-то ловушку.

– К сожалению, нет. Нянечка, которая рассказала мне о Кене, помнила только, что нас принесли вместе. Она ничего не помнила о ней… о том, почему… почему она… – как всегда, когда Эрин начинала говорить на эту тему, у нее садились голосовые связки и ей становилось трудно договорить до конца, – почему она бросила нас.

За столом воцарилась тишина. Ни стука серебра о тарелки, ни шума льда в бокалах, никто не издавал ни звука. Наконец Мелани нарушила тяжелое затянувшееся молчание и произнесла ласково, как говорят дети, когда утешают друг друга:

– Наверное, у нее были очень веские причины, Эрин.

Эрин взяла себя в руки и взглянула на Me – лани.

– Да, наверное, – согласилась она с улыбкой.

Дальнейшая беседа проходила довольно уныло. Только однажды Ланс вызвал у Мелани смех, развлекая ее рассказом о приключении, в правдивости которого он клялся и божился, но которое Эрин посчитала совершенно невероятным. Возможно, с ним и произошло что-то, но совсем обыкновенное, а он разукрасил эту историю, чтобы придать ей таинственность.

Эрин позволила себе немного мысленно похвалить его за то, как он старался отвлечь Мелани от события, которое перевернуло всю ее жизнь. Она даже простила ему, хотя и неохотно, эту китайскую еду, потому что Мелани ела ее с аппетитом.

– Майк, если ты закончил, почему бы тебе не перейти улицу и не подменить кого-нибудь из ребят, чтобы они могли поесть тоже? А когда они устроятся на ночь, возвращайся и будешь здесь вместе со мной.

– Конечно, Ланс. Дамы, – поклонился Майк. Он не тратил лишних слов на извинения.

– А что там, через улицу? – Любопытство взяло верх, и Эрин не удержалась и задала невинный, на ее взгляд, вопрос.

– У группы мистера Баррета на той стороне штаб. Оттуда они могут следить за домом, перехватывать все телефонные звонки и так далее. Мы не должны подходить к красному телефону. Все наши разговоры по обычному аппарату записываются на пленку. Не правда ли, им повезло, что дом напротив как раз сдавался внаем?

Лицо Мелани горело возбуждением, а в глазах мистера Баррета Эрин заметила раздражение. Он не был в восторге от такой разговорчивости.

– Вам пора в кабинет, мисс О'Ши, – заявил он тоном, не допускающим возражений, взяв ее под локоть и буквально вытащив из-за стола.

– Наверное, мне надо помочь Мелани с посудой, – запротестовала Эрин, безуспешно пытаясь высвободиться.

– Я ей помогу, – сказал он.

Она засеменила, едва поспевая за его длинными шагами в сторону кабинета. Когда они подошли к двери, она резко выдернула руку и воинственно, в упор посмотрела на него.

– Какая необходимость так со мной обращаться?

– Я сделал вам больно? – быстро спросил он. В голосе проскользнула нотка неподдельного огорчения.

Его рука снова взяла ее локоть, но на этот раз было почти что нежное прикосновение, как если бы он гладил то место, на котором минуту назад его пальцы оставили синяк.

Через шелк блузки она чувствовала тепло его ладони. От пальцев по ее руке разбегались искры возбуждения, которые заполняли всю грудь и со всех сторон сжимали сердце, заставляя его усиленно биться. От его ласковой руки исходило такое утешение, что ей странным образом захотелось прильнуть к его твердой, сильной груди и найти там еще больший покой.

Может быть, в этом было что-то от необычных взаимоотношений, возникающих между узником и тем, кто его пленил? Разве не бывает так, что пленник начинает испытывать по отношению к своему тюремщику чувство зависимости, граничащее с любовью?

Эта мысль обожгла ее мозг и потрясла душу. Она отступила от него в сторону, внезапно испугавшись той физической силы, которая от него исходила. Но с его стороны это была только минутная слабость, ибо когда она вновь посмотрела ему в лицо, то увидела знакомые жесткие и неподвижные черты.

Она слышала, как он ругнулся про себя, повернувшись и выйдя в холл.

IV

Через несколько часов Ланс вернулся в кабинет. Эрин листала альбомы с фотографиями. Еще не было одиннадцати, но ее организм работал по хьюстонскому времени, и, учитывая события этого дня, она чувствовала смертельную усталость. Все же почему-то она не могла лечь па диван и забыться сном.

Она всматривалась в фотографии, пытаясь понять характер брата. Мелани притащила множество альбомов вместе с целой кипой одеял и подушек.

– Мистер Баррет попросил меня принести это тебе. Я предложила ему, чтобы ты спала в гостевой спальне наверху, но он не разрешил.

– Надо думать, – проворчала Эрин.

– Я как раз вспомнила про эти альбомы, они лежали в шкафу у нас в спальне. Не хочешь взглянуть?

– Спасибо, Мелани. Передать тебе не могу, до чего тоскливо сидеть в четырех стенах. К тому же я хочу знать про Кена все.

С проницательностью, которая изумила Эрин, Мелани заявила:

– Я бы с удовольствием побыла с тобой и поговорила, но думаю, лучше тебе побыть одной. Тебе надо осилить больше тридцати лет жизни Кена.

Эрин бросилась к невестке и расцеловала ее.

– Спасибо, что ты признала меня. Я знаю, что, когда Кена найдут, все образуется. И если понадобится моя помощь, вы всегда сможете на меня рассчитывать.

– О, Эрин, Кен тебя полюбит. Я знаю. – Она опять говорила как невинное дитя.

Скинув туфли и поджав под себя ноги, Эрин забилась в угол дивана и принялась рассматривать фотографии. Там попадались снимки, на которых Кен был в обществе симпатичной пары – по-видимому, своих приемных родителей. Она хохотала над фотографией, на которой Кен был запечатлен у ворот Диснейленда с огромными ушами Микки-Мауса. Вся его жизнь калейдоскопом проходила перед ее глазами. Она провела пальцем по последней фотографии, где Кен стоял на рыбацкой пристани. Его темные волосы были взъерошены ветром, он ухарски улыбался, а длинные ноги в обтрепанных подрезанных выше колен джинсах выглядели загорелыми и сильными.

На глаза у нее навернулись слезы, и она стала мысленно молиться, чтобы скорее увидеться с этим единственным человеком на Земле, с которым ее объединяла кровь. Когда дверь открылась и вошел Ланс, она смахнула слезы тыльной стороной ладони.

На мгновение он задержался в дверях, наслаждаясь видом женщины, свернувшейся калачиком в углу дивана. Или она та, за кого себя выдает, или она величайшая актриса, подумал он угрюмо, заметив, как она вытирает слезы.

Она подняла к нему лицо – ее усталость была слишком очевидной, но он подумал, что ввалившиеся щеки придают ей менее ухоженный и еще более симпатичный вид. Бледно-лиловые тени под огромными, бездонными глазами делали их еще неотразимее. Любой здравомыслящий мужчина должен был бы со всех ног бежать от этих глаз.

Он проглотил комок, который как-то вдруг образовался у него в горле при виде стройных ног, которые она подогнула под себя. Юбка ее задралась выше колен, обнажив гладкое, стройное, обтянутое шелком бедро.

Черт! – подумал он. Если бы он не умел сохранять невозмутимое выражение лица, то выглядел бы сейчас полным идиотом. Он чувствовал себя как мальчишка, впервые открывший «Плейбой». Он пытался заставить себя забыть вкус ее губ.

– Мистер Баррет?

Ее неуверенный вопрос вернул его с небес на землю. Что, если его лицо было не таким непроницаемым, как он вообразил?

– Я думал, вы давно спите, – сказал он, прикрывая за собой дверь.

– Нет. Я устала, но день, что ли, был слишком суматошный, только мне кажется, я не смогу расслабиться.

Его появление отнюдь не способствовало ее спокойствию. Сказать по правде, его присутствие усиливало ее возбуждение.

– Вам с кухни ничего не нужно?

– Нет. Спасибо.

Его учтивость теперь бесила ее не меньше, чем былая враждебность. Она с опаской наблюдала за ним, пока он развязывал галстук, болтавшийся у него на шее весь день, и вешал на спинку стула. Затем положил обе руки на поясницу и потянулся, выставив грудь колесом. Игра мускулов под рубашкой производила впечатление. Наконец он сделал вдох, и мышцы вернулись в обычное положение.

– Какое вы хотите одеяло? – спросил он, усаживаясь в глубокое, туго набитое кресло. Носком одной ноги он сдернул мокасин с другой.

Уставившись на него и не веря в его намерение, Эрин пролепетала:

– Вы хотите сказать… вы собираетесь…

– Не могли бы вы выражаться пояснее, мисс О'Ши? – ядовито спросил он.

Его язвительность вывела ее из себя.

– Не собираетесь ли вы спать в этом кресле?

Он смерил кресло, в котором сидел, оценивающим взглядом.

– Вообще-то собирался. Но если вы предпочитаете, чтобы я прилег с вами на диван…

– Не двигайтесь, – скомандовала она, уставив на него указательный палец, когда он сделал попытку встать с кресла. – Что вы из себя строите? – спросила она, поднимаясь на ноги. Она сделала два шага в его направлении, уперев кулаки в боки. – У вас, наверное, комплекс Джеймса Бонда, и вы воображаете, что можете целый день унижать женщину, а потом ночью ее же и соблазнить. Ну что же, сообщаю вам, мистер Баррет, что, в отличие от любвеобильных барышень в кино, я могу и буду оказывать сопротивление.

– Вы перегибаете, мисс О'Ши, – сказал он спокойно и веско. Ее тирада и впрямь прозвучала смешно. – Отдыхайте и будьте уверены, что мое присутствие в одной комнате с вами вызвано производственной необходимостью. Поверьте, я предпочел бы быть сейчас в доме напротив и растянуться на кровати, в которой я проспал последние десять дней, нежели корчиться здесь на кресле.

– За мной не требуется круглосуточного наблюдения, – вспыхнула она.

И снова его голос прозвучал раздражающе спокойно:

– Возможно, но пока я не установил вашу личность, вы останетесь под моим наблюдением. Я не допущу, чтобы контрабандистка совершила побег.

– О Господи! – простонала она, вознеся глаза к небу.

Она рухнула на диван в крайнем раздражении и какое-то время сидела надувшись, а он разбирал одеяла и подушки. Каждое его движение вызывало ее интерес, и она не могла удержаться, чтобы не смотреть в его сторону. Если бы она могла, то призналась бы себе, что идея провести ночь с ним в одной комнате выглядит заманчиво. Она была раздражена не столько его поведением, сколько ударами собственного сердца и всплесками возбуждения, которых она прежде не знала.

Он поровну разделил постельные принадлежности и обернулся к ней. Она встретила его уничтожающим взглядом, который был хорошо знаком ее подчиненным. Обычно он предвещал неприятности для того, кто допустил досадную оплошность.

– Мне бы хотелось принять душ.

– Забудьте об этом.

– Мне нужно в туалет! – воскликнула она.

– Это разрешается.

– Как великодушно с вашей стороны, – ласково сказала она. Она прошествовала мимо него, взяла свои чемоданы и зашагала к двери. – Показывайте дорогу, стражник, – сказала она.

Его золотистые брови грозно нависали над пронзительными голубыми глазами, но он молча открыл дверь и повел ее по темному холлу в крошечную туалетную комнату под лестницей.

– Не стесняйтесь надеть на себя что-нибудь более удобное, – посоветовал он.

Он стоял так близко, кругом было темно. Без каблуков она оказалась настолько ниже его, что он горой нависал над ней, и Эрин почувствовала, как у нее вдруг подкосились ноги. Коленки дрожали от напряжения.

Пытаясь скрыть смущение, она произнесла:

– Вам бы этого очень хотелось, не так ли?

Она старалась, чтобы эти слова прозвучали обвинением, но они вышли больше похожими на предложение.

Он сделал шаг еще ближе, и ее обдало жарким дыханием, хотя темнота скрывала его лицо. Он еще подвинулся и прижал ее к стене. Его тело, как и ее, было напряжено. Будто ее прижала статуя.

Но статуя ожила.

Глина еще не успела запечься на ее поверхности. Она, наоборот, еще подвергалась лепке – под влиянием ее тела. Она принимала ту форму, которая совпадала с ее линиями, пока не совпала идеально.

Уголком глаза она увидела, как он поднял руку, и подумала, что сейчас он обнимет ее. Но он просто щелкнул выключателем в туалете у нее за спиной.

Внезапно вспыхнувший свет разрушил то, что, казалось, продолжалось целую вечность. Она быстро отвернулась и втащила в туалет свои чемоданы.

– Не очень-то затягивайте, не то мне придется вытаскивать вас отсюда.

– А вы что же, останетесь здесь? – спросила она в ужасе, видя, как он прислонился к косяку.

– Угу, – сказал он, утвердительно мотнув головой.

Губы ее гневно сжались, и она намеренно сильно захлопнула дверь перед его смеющейся физиономией.

Она опустила чемоданы на пол и оперлась рукой па раковину. Сделав несколько глубоких вдохов, попыталась стереть из памяти его лицо. Оно еще стояло у нее перед глазами, и она продолжала дрожать даже после того, как включила холодную воду.

Какой грубиян! Отвратительный! Бесчувственный! А она, идиотка, вся дрожит в полном смятении от одного его присутствия. Ей в самом деле хотелось, чтобы он поцеловал ее еще. Господи, прости!

И все же ее очень интересовало, каков будет его настоящий поцелуй. Тот, каким он наградил ее сегодня днем, был только пробой. Он просто хотел проверить, насколько она выдержит легенду о своем братце. Тот поцелуй был жесткий и неистовый. Но на одну миллионную долю секунды, когда его язык перестал исследовать глубины ее рта, а легонько коснулся кончика ее языка, разве это не было проблеском сладчайшей ласки?

Нет! – подумала она и принялась яростно чистить зубы в надежде смыть следы того долгого поцелуя.

Она наложила на лицо крем и расчесала волосы. Было нелегко открыть большой чемодан в крошечном помещении, но она умудрилась приоткрыть щелку, достаточную, чтобы просунуть руку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.