Константин МЗАРЕУЛОВ
КАПИТАН БАГРОВОЙ ТЬМЫ

Глава 1
СМЕРТЬ И РАЗВРАТ В ПОЛУДЕННОМ МРАКЕ

Сумерки наступили вскоре после полудня, и этот феномен стал лишним подтверждением неоспоримого научного факта: приближается Великий Мрак. Висевший почти в зените солнечный диск прямо на глазах скрывался из виду, заслоняемый краем Небесной Раковины. Внезапно стемнело, повеяло стужей, засеребрился иней на широких листьях растущих в садах деревьев.

Город всполошился, но не сильно. Приметы циклического катаклизма появлялись уже не первую неделю, поэтому народ начал понемногу привыкать. Лишь некоторые женщины расплакались, загоняя в дома игравших на улице детей. Ну и мужики, конечно, сочли это происшествие вполне достаточной причиной, чтобы надраться до бесчувствия.

Призванный на восьмидневные военные сборы магистр Тарх с двумя сослуживцами был застигнут предвестием Сошествия Мрака на городской окраине. Из гарнизона они ушли, конечно, без увольнительной записки, но тем не менее неплохо посидели в шашлычной. Темнота обрушилась, когда приятели почти закончили трапезу и Валихан готовился произнести финальный тост.

– Конец? – обеспокоено спросил поручик запаса Аксель.

– Пока нет, – пренебрежительно сказал Тарх. – Через пару часов снова светло станет.

Валихан, по-прежнему стоявший с кубком в руке, неуверенно проговорил:

– В прошлый раз Тьма всего час стояла.

– Не Тьма, – строго уточнил Тарх. – Мрак. С каждым разом будет все дольше и дольше.

Небесная Раковина все энергичнее шевелила Створкой, готовясь навсегда захлопнуться. Наступали тяжелые времена, и в людях пробуждались худшие черты, ибо Мрак был Злом. Именно Мрак, а не Тьма, хотя люди часто путали эти понятия.

Похоже, пояснения Тарха не слишком успокоили его спутников. Офицеры запаса без удовольствия доели-допили заказанное и подозвали хозяина заведения. Тот услужливо поинтересовался, не желают ли дорогие гости повторить угощение. Этому краснолицему дядьке явно не хотелось, чтобы посетители, тем более военные, покинули харчевню – плохое время лучше пересидеть в большой компании.

– Не стоит, – шепнул спутникам рассудительный магистр. – Полно пьяных, наверняка поножовщина будет.

Ввязываться в историю было совсем не с руки, поэтому приятели торопливо скинулись по две серебряные монеты, расплатились и прошмыгнули к выходу.

Снаружи было не по-летнему прохладно, и три воина закутались в не слишком теплые солдатские плащи из грубой шерсти. Вдоль опустевших улиц уныло подвывал прилетевший с моря ветер.

Торопливым шагом они пробирались по закоулкам, спеша выбраться в относительно цивилизованные места. Здесь уже становилось опасно – с приходом Мрака жители трущоб делались буйными, а, кроме того, в этих местах обитали не только люди.

Даже обычным зрением Тарх различал красноватые точки хищных глаз, мерцавшие на помойке, что занимала обширный пустырь возле ореховой рощи. Наверняка там затаились вурдалаки или вампиры. В обычное время эта публика вела себя смирно, только кто знает, на что решатся трусливые кровожадные отродья в часы Сошествия Мрака.

Опасливо поглядывая на мусорные кучи, магистр осведомился нервно дрогнувшим голосом:

– У всех есть оружие при себе?

– Тесак, – сообщил Валихан. – А что?

– Мало ли что, – буркнул Тарх. – Если бросится мохнатая тварь, бей сразу. Потом поздно будет.

У самого магистра на поясе под плащом висел короткий армейский кинжал, выкованный из плохой стали. Оружие не ахти какой убойной силы, но лучше, чем ничего. Мысленно воззвав к милости Темного Властителя, он поспешил за поручиком Акселем, на гражданке частенько кутившим в злачных местах пригорода, а потому хорошо знавшим здешние лабиринты.

Оставалось пройти совсем немного, когда навстречу вылезла сутулая человекообразная фигура, облаченная в грязные лохмотья. Тощая тварь, покрытая клочьями драной шерсти, сама перетрусила, увидав трех людей в военной форме. Шарахнувшись в ближайший тупик, вредное создание жалобно заскулило, выпрашивая монетку.

– Оборотень? – испуганно спросил Аксель.

– Всего лишь вампир. – Тарх отмахнулся.

– Точно, – согласился пехотный поручик. – Вечно они тут побираются и глушат в кабаках дешевое пойло.

– Если бы только пойло. – Магистр засмеялся. – Они еще кровь у собутыльников попивают. Но, в общем, безобидны. Вампир-одиночка человеку не опасен. Другое дело, если на стаю нарвешься.

Покопавшись в карманах, он нашел потертый медяк и кинул вампиру. Тот издал урчание с намеком на благодарность, обнажив желтые выщербленные зубы в кривой пасти.

Оторопевшие спутники попытались пристыдить арбалетчика, напомнив о вреде укуса вампира. Пренебрежительно фыркнув, Тарх посоветовал не верить глупым суевериям, потому как наукой точно установлено: сколько бы крови ни высосал вампир, жертва от этого вампиром не станет.

– Точно знаешь? – недоверчиво поинтересовался Аксель. – Где читал?

– В учебнике.

Тарх признался, что работает в лаборатории, изучающей магические предметы и организмы. Пехотинец и кавалерист уважительно подняли брови. Оба они командовали артелями мастеровых в казенной мануфактуре и о чародейских делах знали понаслышке, то есть совсем ничего не знали.

Валихан захотел узнать, как работает волшебная машина, которую в прошлом году купили для его цеха. Не дослушав описания чудес, на которые способен этот агрегат, Тарх ответил равнодушно:

– Понятия не имею. Такими вещами занимается кафедра магических механизмов. По-моему, они тоже не понимают, хотя каждый год пишут толстые отчеты.

Три приятеля наконец-то выбрались из трущоб Правобережья и поднялись на пригорок, с которого был виден весь город. Вергатил, столица одноименной губернии, давно разросся за черту крепостной стены. Кварталы домов ползли во все стороны, словно, щупальца распластанного спрута. На востоке синей полосой вытянулось море, за ним твердь плавно переходила в основание Купола. Полузакрытое гибельной Створкой светило превратилось в узкий сегмент, не способный залить Крышу Мира живительными лучами.

Зрелище наступающего Мрака, повторявшееся уже которую неделю, стало привычным, но все равно потрясало. Нервно сглотнув, Валихан спросил, тронув откинутый за спину Тарха капюшон плаща:

– Худан, вот ты вроде ученый человек. Объясни нам, почему наступает Тьма?

– Не Тьма, – машинально повторил Тарх. – Мрак. Не надо путать.

Механизм Сошествия Мрака был известен давным-давно – чуть ли не из уцелевших каким-то чудом летописей прошлой эпохи. По слухам, канонический текст продиктовал сам Темный Властитель, совершивший перед тем вылазку за пределы Купола. Вообще-то элементарные сведения по небесной механике полагалось выучить еще в школе, но кого из нынешних старшеклассников интересует скучная астрономия…

Тарх попытался по-простому изложить устройство Вселенной – грандиозной Пещеры, где плавают горячие светила и холодные планеты, из-за огромных расстояний видимые на небе в виде неярких точек. Их родной Теллус – толстенный каменный диск, накрытый удерживающим тепло и воздух прозрачным Куполом, – был одной из бесчисленных песчинок в безбрежности мироздания. Теллус вращался вокруг Героса и вместе со звездой летел среди волн эфира, огибая Пещеру по исполинской дуге.

Однако в хитрую механику мертвых сил природы пристроилась Раковина, время от времени подбиравшаяся к разным небесным телам. Створки этого моллюска периодически раскрывались-закрывались – то частично, то полностью.

– Когда Раковина заслоняет свет Героса и звезд, наступает Мрак, – закончил Тарх. – Если же нам не повезет, и Створки захлопнутся вокруг Теллуса, наступит долгая-долгая ледяная ночь. Если же Створки ударят по Куполу…

Он умолк. Не дождавшись продолжения, Аксель тихо поинтересовался:

– И что же тогда будет?

– Ничего уже не будет, – буркнул Тарх. – Все кончится.

О наблюдениях древних астрономов, видевших в свои телескопы, как Раковина поглощает другие планеты, он говорить не стал. Но и сказанное не слишком обрадовало приятелей. Помрачнев, Аксель осведомился:

– И ничего нельзя сделать?

Беседа с железной неизбежностью приблизилась к опасной грани. Тарх знал ответ, но не был настроен показывать свою осведомленность, поэтому произнес уклончиво:

– В прошлый раз удалось отвести беду. Может, и теперь получится.

– Наверное, чародеи постарались, – догадался Валихан. – Пацаны, а пошли к ним. Послушаем, чего волшебники говорят.

Путь в Заклятые Кварталы лежал через котловину, поросшую невысокой травой, пожелтевшей от зноя и безводья. Пока они шли, Раковина начала отступать. Герое опять стал ярким диском, вернулась дневная жара, и пришлось снимать плащи, чтобы не упариться.

В пригороде, где обосновались обладатели волшебного дара, было чисто и уютно. Дома здесь строили основательно, из кирпича и камня-ракушечника, мостовые подметали вовремя, а заковыристые заклинания защищали эти кварталы от погодных извращений. Даже грозовые дожди и налетавшие с моря ураганы проникали сюда лишь по желанию квартальных старост.

Всю главную улицу занимали мастерские и лавки. В этом пригороде обосновались маги невысоких разрядов, зарабатывавшие на жизнь чародейскими услугами или изготовлением диковинного ширпотреба. Прямо на улице были выставлены для продажи вечные бритвы, самозатачивающиеся ножи, целебные амулеты, отворотно-приворотные микстуры, а также волшебные зеркала и шары, сквозь которые якобы можно было подглядеть будущее.

Тарх снисходительно кривил губы, потому как знал, сколь ненадежны эти дешевые поделки. Тем не менее мешать торговле не стал. А вот у непривычных к таким чудесам его спутников мигом разбежались глазенки, так что вскоре Валихан с Акселем обзавелись тяжеленными корзинками со множеством не слишком полезных покупок. Дождавшись, пока они расплатятся за гребни-самочесы и веники-самоподметалки, Тарх напомнил:

– Мужики, вы собирались вроде бы прорицателей послушать.

Купец, девяточник из Светлых, очень довольный щедростью покупателей, охотно подсказал:

– Пройдите, господа хорошие, до следующей улицы, сверните направо, а через два дома площадь будет. Там собираются толкователи, ясновидцы и другие высшие маги.

– Высшие маги в этой дыре? – не сдержавшись, засмеялся Тарх.

Запоздало угадав в нем адепта враждебной силы, купец процедил злым голосом:

– От таких, как ты, доброго слова не дождешься.

– Само собой, – ухмыльнулся магистр. – Таким, как ты, правда никогда не нравилась.

До самого поворота к площади он спиной чувствовал полный ненависти взгляд Светлого. Что поделать, в таком уж мире довелось родиться. Бедняки ненавидят богатых, Светлые – Темных, натуралы – магов, а те платят ответным презрением, и нет конца бестолковой вражде, и не видно путей к примирению.

На площади кипел ожесточенный диспут. Два старца-звездочета – Темный и Светлый – болтали глупости о наступлении Мрака. В силу низкого ранга – оба не достигли даже восьмой ступени – и преклонного возраста, маги не понимали, в чем суть проблемы, поэтому говорили туманно и напыщенно. Старикашкам почтительно внимала жидкая толпа натуралов и полицейский наряд во главе с-капралом.

Минутку-другую Тарх слушал престарелых маразматиков, вопивших, что, дескать, лишь обращение к их стороне волшебства спасет смертных от ужасов. Потом у магистра завяли уши, и он осведомился:

– Это понятно, уважаемые. Вы другое скажите – как нам побороть Небесную Раковину и прогнать Мрак? Темный немедленно взорвался:

– Нет никакой Небесной Раковины! Это бессмысленная выдумка недоучек нового поколения. Мы, старые маги, учились по мудрейшим книгам древности, в которых нет ни слова про Раковину.

– По каким еще древним книгам? – хихикнул Тарх. – Имеете в виду сборник сказок, изданный в позапрошлом веке?

И

Видимо, он угадал, потому что старец поперхнулся, лишившись дара речи, и только брызгал слюной, гневно гримасничая. Эстафету подхватил Светлый, глубокомысленно провозгласив:

– Вам, смертным, не понять предначертаний Высшей Силы. Поэтому смиритесь и верьте, что в нужный миг восстанет Светлый Властитель и сгинет Мрак. А пока подходите ко мне и пожертвуйте кто сколько может на процветание Сил Света.

Его оппонент завизжал, требуя, чтобы слушатели отдавали денежки Темным Силам, а не разным самозванцам. Аудитория поспешила разойтись, и старикам астрологам досталось всего лишь по мелкой медной монете.

– По-моему, они оба в маразме, – разочарованно сказал Аксель. – А что за книжку сказок ты вспомнил?

– Была такая. – Тарх отмахнулся. – Пособие для внеклассного чтения в начальной школе колдовского познания. Низшие маги —народ малограмотный, серьезные книги читать не способны.

– Это были низшие? – поразился Валихан. – А где же высших отыскать?

Многозначительно подняв указательный палец, Тарх ответил, не сумев скрыть зависти:

– Не найдешь. Они живут в богатых домах лучших городских кварталов, на дорогих виллах возле Серебряных Прудов. И не любят показывать, что принадлежат к особому племени.

– С чего бы им скрываться? – Валихан удивился еще сильнее. – Сейчас ведь нет гонений на магов. Эти… как их по науке… гипернатуралы ведь вроде в почете.

– Сегодня в почете, а завтра, глядишь, погромы начнутся, – грустно произнес Тарх. – Вот умные и не желают подставляться. В безвестности жить спокойнее.

На другом краю площади под навесом из потертой парчи принимал клиентов Светлый маг высокого по здешним меркам ранга – шестерочник. Офицеры как раз проходили мимо, когда немолодая тетка, всплакивая, жаловалась: дескать, хозяин большого магазина совратил ее дочку-продавщицу, а потом опозорил, на каждом углу рассказывая, как бедняжка в постели суетилась.

Маг понимающе кивал, утешал женщину ласковыми словами, потом сказал мягким голосом:

– Приведи ко мне дочку, помогу. Сотворю непростые заклинания, и она про все забудет, словно ничего и не случилось. Снова станет веселой и беззаботной. И хозяина-злодея чарами опутаю, чтобы впредь не грешил.

– Так жених у дочки был! – Тетка разрыдалась. – Бросил он мою девочку, не нужна мне, говорит, такая, что путается с кем попало…

Светлый шестерочник пообещал наложить подобающие заклятия, дабы наполнить сердце жениха добрыми чувствами, а заодно проучить распутного торгаша, заставив его заплатить приданое за подпорченную девку. Обрадовавшись, тетка долго благодарила колдуна и отсчитала положенную плату – пяток серебряных монет. Остальное, сказал Светлый, принесешь, когда хозяин магазина раскошелится.

– Ловко Светлые дело поворачивают, – уважительно заметил Валихан. – Внушат девчонке и жениху, будто никто ее не насильничал. И хозяина проучат.

– Не поможет, – засмеялся Тарх. – Хозяин и не считает, что плохо поступил. Вот и будет продолжать в том же духе. И девчонке ненадолго легче станет: скажет кто-нибудь неосторожное слово – она и вспомнит, что с ней случилось.

Удивленно посмотрев на однополчанина, Аксель осведомился:

– А как, по-твоему, поступили бы Темные?

Прикинувшись непосвященным, Тарх отделался общими словами: дескать, у главных магических орденов принципиально разный подход к таким делам. Светлые считают, что Зло надлежит изгонять уговорами и перевоспитанием, а Темные предпочитают уничтожать носителей Зла.

– Понятно, – произнес Валихан. – Пришлют ночью вампира – порешить всю семью насильника. Другим потом неповадно будет. Говорят, в прежние времена такое часто случалось.

– «Надо же, – мысленно развеселился Тарх. – Он всерьез верит, что Темные доверили бы такое дело вампиру. Это все равно как ляпнуть, что охотники пришлют шакала…»

Возле кирпичного особняка, крытого узорной лиловой черепицей, сидела дряхлая бабка-развалина. Над головой у нее чудом держалась на гвозде корявая вывеска, извещавшая, что старуха – ясновидящая в шестом поколении – запросто скажет всю правду о будущем, причем за совершенно символическую плату. Прорицательница уныло клевала могучим носом, не слишком заботясь о зазывании клиентуры.

Судя по бледной ауре, в лучшие свои времена бабка была Светлой восьмерочницей, но колдовским наукам по-настоящему не училась, а потому к преклонным годам растеряла и эти невеликие способности. Не обратив на нее внимания, Тарх остановился на углу, пытаясь сообразить, как бы выбраться отсюда короткой дорогой. Внезапно ясновидица вскинула на него безумный взгляд и – откуда только силенки взялись – завопила:

– Убийца… душегуб… от него все беды!…-Бабка поперхнулась несказанным словом, тяжко закашлялась, но все равно тянула немощную ручонку, показывая на оторопевшего Тарха. – Зверь, а не человек… отродье Мрака… Всех убьет… тебя тоже убьет…

Последнее предостережение было адресовано капралу, который, немедленно заинтересовавшись, вместе с напарником направился к источнику бессвязных воплей. От греха подальше Тарх снова надел плащ и накинул на голову капюшон, чтобы полицейские не разглядели его лица.

– Уймись, дура старая, – вполголоса посоветовал магистр. – Врешь ведь.

– Сам врешь… – Старуха была сильно напугана и буквально вжималась в кирпичную стенку, словно старалась держаться подальше от страшного зверя-убийцы. – Скоро, ой, скоро кровь прольешь, чудище… Такое сотворишь, что свои же не простят… Из-за тебя мы все погибнем…

Для спутников его – бесплатное развлечение, самому же Тарху стало не по себе. Появилось желание впрямь совершить душегубство, стукнув ясновидящую башкой о камень. Только, вот незадача, легавый капрал уже стоял рядом и тяжело дышал, словно пес, унюхавший верный след.

– Придется вас задержать, – обрадовано пропыхтел полицейский, почуявший повод поживиться. – По подозрению в умысле на убийство.

– А пошел ты, – с пьяной удалью посоветовал Валихан. – Ручонки коротки армейских офицеров задерживать.

Расхрабрившийся Аксель рявкнул хриплым командирским голосом:

– Как стоишь перед офицером, скотина! Ну-ка, пятки вместе, носки врозь, спину выпрямить, брюхо подобрать, уши – на ширину плеч!

При этом он небрежно положил ладонь на рукоятку массивного солдатского тесака. Капрал прытко попятился и прошипел со злобой:

– Поговори у меня… Я ведь вижу, что вы не кадровые, а на сборы призваны. Ничего, поймаю вас, когда вернетесь на гражданку. Сполна получите.

Сплюнув, он развернулся и ушел, сопровождаемый верзилой напарником. Откуда-то прилетело помело, затерло плевок и снова умчалось.

Офицеры, медленно трезвея, постояли недолго возле замолчавшей в испуге прорицательницы. Затем, когда полицейские скрылись за домами, медленно потащились в сторону гарнизонной крепости.

– Ведь и впрямь может найти, – опасливо заметил Аксель. – Дан умнее нас, успел морду закрыть. А наши портреты эти хмыри наверняка срисовали.

– Обойдется, – отмахнулся Валихан. – Как он нас найдет? Разве что на улице случайно столкнемся.

– А вдруг? – Аксель заскулил: – Сотней серебра не откупишься. Пришьет нам угрозу оружием.

Наступали сумерки – уже настоящие, а не Сошествие Мрака. Тройке самовольщиков оставалось пройти не больше версты по сосновому перелеску, но вдруг еле тащившийся увалень Тарх остановился со стоном:

– Пацаны, вы без меня идите. Совсем забыл – мне в городе кое-что доделать надо.

– Знаем твои дела, – по-прежнему уныло сообщил Аксель. – Небось бабку наколоть забыл.

– Какую, к Мраку, бабку, – буркнул Тарх. – Совсем другое дело.

Выбежавший из-за сосен зверь не принадлежал к видам, распространенным в этих широтах, но и большой редкостью не был. Зоологи называли подобных бестий кошкогиенами, или гиенокотами. Короткая светло-серая шерсть с черными полосками вдоль хребта свалялась неопрятными колтунами, черный нос влажно поблескивал в свете звезд.

Слегка помахивая растрепанным хвостом, гиенокот трусцой добрался до Заклятых Кварталов. Прежняя публика уже разошлась, уступив площадь конкурентам. Проповедник из Ордена Благолепия (этих жрецов чаще называли Серыми магами) горланил:

– Лишь любовь и доброта спасут мир от катастрофы.

Другие Серые орали, обещая, что спасение принесут красота и покой, но горожанам больше нравились призывы к любви. Поскольку мужья валялись пьяные, а жены были не в себе по причине расстроенных Сошествием Мрака нервов, за дело брались любовники, не успевшие упиться до лежачего состояния.

В конце концов наступила ночь – время любовников, воров и оборотней.

Покружив по площади, гиенокот взял след полицейского капрала. Ночь ему не мешала: горевшие свирепой решимостью зеленые глаза прекрасно видели в темноте.

В город зверь проник через неохраняемый пролом крепостной стены и вскоре оказался на кривой грязной улочке, известной всем вергатильским шалопаям. Здесь в любое время суток и при всех властях можно было снять дешевую девку, купить паленую выпивку или раздобыть порцию дурманящего зелья.

Полицейские опередили кошкогиену на несколько минут, но уже успели собрать дань с торговцев запрещенными товарами. Капрал хлопнул стакан самогона, набил трубку дармовой травкой и, сделав несколько затяжек, передал курево напарнику. Кланяясь грозному гостю, торговцы услужливо поинтересовались, не желает ли господин еще каких удовольствий.

– Желаю, – подтвердил тот заплетающимся языком. – В прошлый раз тут была блондинка крашеная.

– Тата, – подтвердила тетка-бандерша. – Как вы и велели, выкупалась, подкрасилась и ждет.

Она назвала адрес – путана обитала в переулке.

– Стараешься, – похвалил капрал. – Присмотри, чтобы никто туда не сунулся. Мне свидетели ни к чему, а то набегут, когда сучка орать начнет. Нежная больно…

Пока двуногие хохотали над тонкой шуткой, гиенокот шмыгнул за угол и притаился в темноте возле хилого каштанового дерева. Полицейские по-хозяйски ввалились в переулок, громко жалуясь: мол, темно, ни хрена не видно, фонари повесить надо, хотя бы красные. Приказав младшему покараулить, капрал постучал в дверь неприметной лачуги.

Когда оставленный на стреме жандарм повернулся к нему боком, гиенокот метнулся в атаку. Перемахнув одним прыжком около шести шагов, зверь повалил младшего мздоимца, не ждавшего нападения из непроглядной тьмы. Конечно, клыки у гиенокотов не медвежьи, не волчьи, но размер имеют вполне приличный. Хищник сомкнул челюсти на глотке упавшего и не отпускал, пока злой двуногий не перестал дергаться.

Под шкурой расползалась приятная горячая волна, всегда сопровождавшая такие моменты. Зверь сразу стал сильнее, шерсть сделалась гладкой и упругой, а забурлившая в крови энергия далеких звезд звала на новые подвиги. Тем более что добыча поблизости имелась.

Лениво повернув голову на шум, капрал щурился, пытаясь разглядеть, что происходит в темноте. Рядом с ним стояла ночная фея в полупрозрачных шароварах и накидке, не скрывавшей ее чрезмерно пышных форм.

– Чего шумишь, Габдул? – недовольным тоном проворчал капрал. – Споткнулся, что ли?

Не дождавшись ответа, он грязно выругался и шагнул к остывающему напарнику. Спустя мгновение капрал скрючился на грязных булыжниках мостовой, а гиенокот остервенело рвал его жирный загривок. Шлюха в полупрозрачной одежде смотрела на эту сцену, широко разинув полные ужаса глаза, и зачем-то прикрывала губы пухлой ладошкой. Из закоулков высунул морду вампир, тупая рожа кровососа осклабилась довольной гримасой, в щербатой пасти быстро подрастали тонкие иглы клыков.

Прикончив капрала, гиенокот прорычал невнятную фразу. Вампир закивал, сбегал за ведром и стал поливать зверя-убийцу теплой водой, смывая кровь, обильно забрызгавшую серую шерсть. Откуда-то подтянулись другие вампиры – почтительно присев вокруг трупов, они ждали разрешения.

Из глотки гиенокота вырвались хриплые звуки почти человеческой речи:

– Кровь – ваша. Деньги – мои.

Обрадовавшись, вампиры обыскали мертвецов и повесили на шею благодетеля три тяжелых кошеля. Когда ночные придурки набросились на еще теплые бурдюки с излюбленной выпивкой, гиенокот подошел к ополоумевшей от страха девке, оценивающе оглядел и решил, что сгодится.

– Оборотень… – запинаясь, прошептала шлюха.

– Вот именно. – Зверь оскалил большие зубы. – Не побрезгуешь обслужить в четвероногом виде? Не бойся, не покусаю.

– Заходи, чего там… – предложила она, быстро поборов растерянность, – Не впервой. Ваш брат ничем не хуже этих скотов, хоть они на задних лапах ходят.

В душной комнатушке Тата совсем успокоилась и даже принялась ворчать, что клиент весь мокрый, нашел время купаться, потом простыню сушить придется. Впрочем, языком она молотила не со зла, а по дурной привычке. Обтерев оборотня почти чистым полотенцем, шлюха стянула свою прозрачную одежку, забралась на топчан и долго ворочала мясистыми прелестями. Нетерпеливо дождавшись, когда она наконец устроится поудобнее, гиенокот прыгнул на толстушку и потратил немалую часть силы, отобранной у недавних жертв.

Через час он был изрядно вымотан, однако вполне доволен ночным приключением. Сильно захотелось спать, но идиотские условности человеческого мира требовали встать и бежать прочь. Печально поскулив, оборотень ткнул носом девкино бедро и прорычал:

– Развяжи малый кошель… Возьми себе серебро… Завяжи и повесь на меня.

– Какой щедрый котик, – льстиво замурлыкала шлюха. – Заходил бы почаще.

– Я не из вашего города, – соврал оборотень. – Но если еще раз окажусь в этих краях – обязательно.

Вампиры уже вылакали всю кровь, не успевшую свернуться, и незаметно покинули место расправы. Теперь в переулке пировал вурдалак – тварь, практически лишенная разума, пожиратель падали.

Если вампиры были дикими гуманоидами, умеющими ненадолго трансформироваться в волчий облик, то вурдалаки остались животными, хотя иногда оборачивались обезьянами. Сейчас вурдалак средних габаритов обгладывал полицейскую мертвечину, пребывая в естественном, четвероногом состоянии.

Увидев оборотня, трупоед угрожающе зарычал, хотя гиенокот был крупнее и явно сильнее. Тем не менее тупая тварь топорщила шерсть, скалила клыки и вполне могла даже затеять драку, но тут в переулке появились люди с факелами. Гиенокот успел юркнуть в щель, по которой прополз на соседнюю улицу, а вурдалак замешкался.

– Вампир сожрал двух людей! – заорал кто-то.

– Не вампир, а вурдалак, – откликнулся другой голос. – И не людей, а полицейских.

– Я бы сам этих скотов поубивал. Совсем обнаглели, всю выручку отбирают…

– Пока нужно убить вурдалака. Щелкнула тетива, просвистела стрела, завизжал раненый вурдалак. Оборотень затявкал, подсказывая дорогу, и вскоре мохнатый трупоед вылез из узкого прохода. Повелительно прорычав короткую команду, оборотень побежал вдоль темной улицы, и вурдалак послушно последовал за ним, оставляя на мостовой пунктир кровавых капель.

Несколько поворотов, перебежка через пустую площадь, маневры в лабиринте дворов старого города. Поплутав по этим не слишком людным местам, гиенокот привел мохнатого пожирателя падали к ограде университета.

К чугунной решетке через неравные промежутки были приклепаны сплетенные из надраенных медных прутьев побрякушки. Шутник строитель загнал новому ректору этот металлолом под видом амулетов, якобы защищающих от злых чар. В действительности жалкие пародии на магическую символику никакой угрозы не представляли – разве что, отвалившись, упадут на голову случайному прохожему.

Оказавшись в этом месте, вурдалак оглянулся с недовольным выражением свирепой морды. В тот же миг гиенокот бросился ему на спину, умело перекусив нужные артерии. При этом оборотень поранился о черенок стрелы, засевшей в ляжке вурдалака, однако неприятность не относилась к серьезным, потому как раны на оборотнях заживают быстро.

Новая смерть прибавила сил, поэтому гиенокот, припустив резвым галопом, вскоре вернулся в рощу, где оставил одежду. Стряхнув висевшие на шее кошельки, он мысленно произнес простенькое заклинание, в результате чего тело снова сделалось человеческим. Тарх натянул мундир, рассовал по карманам позвякивающие мешочки с добычей и зашагал в сторону крепости. Разумеется, по дороге он не забыл заглянуть в корчму, где отоварился бутылкой дешевой ягодной настойки.

Начальник караула принялся грозно ворчать, но бутылка оказалась безотказным пропуском. Офицеры в казарме еще не спали – резались в карты.

– Как баба? – осведомился Аксель.

– Шлюха и вдобавок слишком жирная, – честно сказал Тарх. – Как-нибудь и вас свожу.

Глава 2
ИГРА В ВОЙНУ

С утра объявили тревогу, и полк, едва успев принять пищу, получил приказ выдвигаться навстречу условному противнику. Крепость наполнилась суетой, беготней и прочими проявлениями легендарной армейской бестолковости.

Первыми покинули гарнизонные стены оба пехотных батальона. Этим было проще – натянуть кирасы, опоясаться тесаками и – шагом марш. Потом поскакали к воротам эскадроны – уланский и гусарский, прошагала сотня лучников. Подразделения, наполовину состоявшие из резервистов, сильно растянулись и едва волочили ноги.

Кое-как собрав своих горе-вояк, Тарх повел нестройную орду к складу тяжелого вооружения. Личный состав ему достался немногочисленный – пять сержантов срочной службы, а также полдюжины ездовых и три десятка мастеровых, призванных из запаса. Ворота склада были уже —открыты, и солнечные блики играли на осадных машинах, метавших на двести шагов снаряд весом в лошадь. Однако эти реликты прошлого века не имели отношения к Тарху– поручик расписался в получении четырех станковых арбалетов, предназначенных для стрельбы по воздушным целям.

Орудия выглядели не лучшим образом. Неизвестно, когда и насколько грамотно их смазали, прежде чем поставить на долгое хранение. Во всяком случае, теперь к промасленным доскам станин и рычагов прилипла толстая корка засохшей пыли.

– Дерьмо допотопное, – проворчал Тарх. – Развалятся при первом же залпе.

Начальник склада, толстый капитан средних лет, лениво проворчал:

– Никто и не потребует, чтобы ты стрелял. А вообще-то тетивы лопнуть не должны, добротно сплетены.

Ездовые уже запрягали коней, а расчеты устраивались на лафетах. Кадровые сержанты заранее стонали:

– Только не сломайте чего-нибудь.

Веселенький парнишка-койсар, призванный на учебную войну из тележной мануфактуры, огрызнулся, ощерившись:

– Не боись, сопля, мы тут все – мастера. Ежели чего сломаем, то сами же починим.

– Особливо ежели тебе чего-нибудь сломаем, – ласково добавил немолодой кузнец. – Например, голову.

– Или целку, – бросил на бегу Тарх.

За спиной грохнул шквал смачного мужицкого хохота.

Станковый арбалет этого типа заряжался четверкой стрел полуторасаженной длины и когда-то считался чудом техники, но древняя конструкция давно превратилась в старье, которым оснащались запасные части третьего сорта. Новейшие модели, стоявшие на вооружении кадровой армии, выпускали залпом сразу дюжину стрел. К тому же, насколько слышал Тарх, в арсеналах Койсара имелись немалые запасы заколдованных наконечников, самостоятельно находящих цель, да и летевших дальше обычных.

Батарея уже совсем готова была начать движение, когда прискакал вестовой командира полка и закричал, делая большие глаза:

– Да вы чего, так вас перетак, еще не на марше?! Вам давно положено позицию занять! Да за такое под трибунал!

– Хоть сейчас, – охотно согласился Тарх, уставший от армейского беспорядка. – Веди нас на гауптвахту. Все лучше, чем по такой жаре в поле дурака валять.

Личный состав батареи с готовностью заржал. Запасные понимали, что срок их службы заканчивается завтра после обеда, так что никакой трибунал судить гражданских людей не станет. Особо бесшабашные даже поспрыгивали с повозок и уже снимали ремни, не положенные арестантам. Ошалев, вестовой сбавил тон и уже почти мирно попросил арбалетчиков не мешкать.

– По телегам! – гаркнул поручик. – Батарея, марш! Повозки, скрипя засохшей смазкой, потянулись к воротам.

Путь им выпал не близкий, но и не слишком далекий. Разогнавшись, упряжки начали потихоньку догонять пылившую впереди пешую колонну.

Тарх устроился на передней повозке с' группой управления. Рядом с поручиком сидел бородатый фельдфебель Петруха – часовых дел мастер в мирной жизни – и пренебрежительно ворчал, глядя на молодежь:

– Разве это солдаты? Не прошли версты, а уже вдвое растянулись. Вот когда я служил в гвардии, мы суточные переходы строевым шагом махали!

Солдатики, особенно тянувшие срочную шестилетку, уважительно запыхтели махоркой, нестройно промычав, дескать, гвардия, им положено.

– В гвардии, само собой, муштра особая, – признал оборотень. – Только и в нашем полку можно было порядок навести, но ведь запасные на военную службу несерьезно смотрят.

– Наше дело маленькое, – согласился Петруха. – Две недельки отдохнули в казарме – и по домам.

– Понимаю, – сказал Тарх. – Значит, быть вам сегодня сильно битыми.

– В каком смысле? – насторожился бородатый.

Поручик поведал, что их родному Второму Вергатильскому сводному полку суждено стать противником для гвардейской морской инфантерии. А есть у Черных Бушлатов поганый обычай – мордовать до синяков и крови пленных, объясняя тем самым: воевать надо по-умному, потому как воин койсарский не имеет права терпеть кон-фузию даже в учебном сражении.

– Так что если не победим сегодня, так наверняка побьют, – закончил поручик. – Сами думайте.

Рассказ командира произвел неожиданно сильное впечатление. Солдаты – и срочники и резервисты – притихли, обмениваясь беспокойными взглядами. Наконец сержант кадровой службы вздохнул:

– Они это могут. В рукопашном бою против Черных Бушлатов только Голубые Драгуны способны выстоять. Их в десанте особым приемам учат, да и служат там бугаи в сажень ростом. Кулачищи – с мою голову, плечи – как у буйвола-трехлетки.

– Значит, побьют, – печально резюмировал фельдфебель.

– Необязательно, – строго произнес магистр-оборотень. – Война-то ненастоящая. Если спать не будете и сумеете толково пострелять, посредник может и нам засчитать победу.

Ему не сильно поверили, да и сам Тарх особо на победу по очкам не надеялся. Всем известно, что гвардия редко проигрывает учения, а тем более – запасному сброду. Однако он повторил, что от них требуется метко отстреляться и получить приличную оценку. Может, в таком случае небитыми останутся.

Тут он заметил краем глаза группу верховых, догонявших короткую колонну батареи. Судя по эполетам, скакали высокие чины, а то и сам генерал, начальник учений.

– Передать по цепочке, чтобы подтянулись, – прокричал оборотень. – Дозорным, как положено, смотреть в небо, разбудить спящих, ремни подтянуть и портки застегнуть!

Через минуту всадники поравнялись с командирской повозкой: два генерала, пяток полковников, куча майоров и ротмистров. Согласно уставу, на марше можно было докладывать сидя, что поручик и сделал. Он уже заканчивал рапорт, когда дозорный второй установки истошно завопил:

– Вижу цель! Справа от нас, господин поручик, с моря идут. Четыре воздушных брига типа «Громкий».

Сработали инстинкты – не зря ж его три года натаскивали на военной кафедре столичного университета. С языка сами собой сорвались команды:

– Батарея, стой! Отражение воздушной атаки! Зарядить установки, дальномерщикам – держать цель!

Генералы не без интереса смотрели на развоевавшегося резервиста. Между тем наводчики уже сняли арбалеты со стопоров, так что орудия свободно вращались на лафетах. Заряжающие сгружали стрелы с замыкающей повозки и, спотыкаясь, тащили тяжеленные боеприпасы к установкам.

– Отставить общий бардак, – неожиданно рявкнул генерал в зеленом пехотном мундире, видимо, это и был начальник учений Андрей Буря. – Стреляет только первый арбалет. Поглядим, каков сей офицерик в серьезном деле.

Генеральская свита разразилась обидными смешочками: дескать, сам напросился. Поскрипывая зубами, Тарх приказал зарядить головную установку. Неловко толкаясь, солдаты уложили на направляющие желобки все четыре стрелы, и два сержанта стали крутить ворот, взводя метательное устройство.

– Арбалет этого типа заряжается шестью боеприпасами, – прикрикнул кто-то сзади. – Поручик, прикажи еще два болта поднести.

Не оборачиваясь, оборотень бросил:

– Куда их совать, в промежность тебе, что ли? Не знаешь матчасти, так заткнись, ублюдок гвардейский.

За спиной наступила мертвая тишина, и поручик начал догадываться, что какой-то высокий чин налился пунцовым цветом, остальные же штабники ждут развязки. Однако гром не грянул, и после недолгого молчания начальник учений зычно распорядился:

– Продолжайте, поручик. Не отвлекайтесь.

Сержанты и подоспевший на подмогу бородач Петруха методично вращали зарядное колесо. Рычаги механизма ползли назад, натягивая крепкий, в рукав толщиной, канат тетивы.

Гарнизонные оружейники не подвели: тетива не лопнула, как опасался Тарх, и даже не провисла, а натянулась по всем правилам. Зафиксировав метатель отлитым из бронзы спусковым крюком, поручик обернулся к старшим офицерам, испросил у генерала Бури разрешения обратиться к командиру полка и, держа ладонь у козырька кивера, осведомился:

– Господин полковник, куда положено стрелять по учебным целям – перед носом корабля или позади кормы?

Полковник Самилко, всю жизнь служивший во второсортных периферийных гарнизонах, редко участвовал в настоящих маневрах с практической стрельбой. Не зная, что ответить, он позорно замешкался, с жалобным отчаянием поглядывая на столичных командиров. Ответил бригадный генерал в сером кителе и белых лосинах, выдававших его принадлежность к гвардейской кавалерии.

– А ты зацепи киль флагманского кораблика, – посоветовал он с недоброй улыбочкой. – Засчитаем победу в этом эпизоде.

Судя по голосу, именно этот столичный хлыщ посоветовал оборотню зарядить лишние стрелы, за что был послан по конкретному адресу. Тарх почему-то подумал, что генерал мог обидеться и теперь станет делать ему разные гадости. Появилось желание превратиться в кошкогиену и попробовать клыками генеральское мясо…

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! – прогавкал Тарх и снова повернулся к арбалетному станку. – Дальномерный пост, дистанцию, скорость, высоту!

Дальномерщик, тщедушный очкарик третьего года службы, продиктовал данные, дважды сбившись. Резво подбежав к дальномеру, бородатый фельдфебель-резервист, не желавший принюхиваться к десантным кулачищам, оттолкнул пацана и назвал совсем другие цифры.

– Вот теперь больше на правду похоже, – проворчал поручик.

Он установил угол возвышения станка, ввел поправку на ветер и температуру, развернул орудие на положенное упреждение. Тем временем флотилия условного противника уже снижалась, замедляя полет. Воздушный отряд явно готовился приземлиться в поле и высадить десант рядом с дорогой, чтобы ударом во фланг опрокинуть марширующую колонну.

В увеличительном стекле прицела Тарх видел плавные обводы головного брига, трепыхание парусов на мачтах, натянутые на проволочный каркас кожаные перепонки крыльев. По бортам корабля были нарисованы алебарды с крылышками – эмблема Голубых Драгун, элитного полка воздушной кавалерии.

Изображение брига в окуляре слегка пульсировало и словно переливалось волнами. Эти искажения создавали упрятанные внутри корпуса волшебные камни или сосуд с магической жидкостью. Именно силы подобных амулетов заставляют обычный морской корабль подниматься в воздух и двигаться втрое быстрее конского галопа.

Летучие мишени были пока далековато, поэтому Тарх воспользовался запасом времени, чтобы тщательно прицелиться. Сзади продолжали соваться с ненужными советами:

– В таблицы стрельбы загляни, олух.

– Загляни себе в задницу, – огрызнулся через плечо поручик.

Он довернул вертикальный маховичок, сводя направляющие, чтобы залп получился более кучным. Затем переместил переводчик стрельбы в положение «Залп». За спиной немедленно противно хохотнул бригадный генерал:

– Может, лучше по одной стрелять?

По-прежнему не оборачиваясь – будто не разглядел, с кем разговаривает, оборотень очень подробно рассказал, в какие дыры засунет советчику – причем именно по одной – все четыре стрелы. Затем плавно потянул спусковой рычаг.

Тетива со звоном сократилась. Сила упругости, пропорциональная растяжению, швырнула стрелы в небо под острым углом к горизонту. Четыре оперенных стержня отправились в полет, вычерчивая плавную параболу. Боеприпасы взмыли чуть повыше заходивших на посадку бригов, после чего устремились вниз. Рулевой флагмана попытался отвернуть, но одна стрела все-таки вонзилась в киль. Батарея радостно завопила.

Только не бывает все хорошо в этом мире: перед самым попаданием стержень проткнул перепончатое – как у нетопыря или белки-летяги – крылышко.

Корабль резко провалился, словно в яму. Впрочем, наземь не рухнул, потому что экипаж сумел выровняться. Резко развернувшись на обратный курс, вся эскадрилья рванулась из зоны обстрела.

Павший духом Тарх ждал выволочки за повреждение своего корабля, однако ругать его не стали. Видимо, подобные происшествия на маневрах считались обычным делом. Пехотный генерал поднес к губам магический кристалл и передал приказ в штаб: «Голубая флотилия условно уничтожена, а потому выбывает из учений»: Между тем дважды облаянный Тархом генерал-кавалерист презрительно процедил:

– Случайное попадание. Посмотрим, как эти штатские курицы в большом бою покувыркаются.

Проводив унылым взглядом ускакавших штабников, Тарх приказал застопорить арбалеты и продолжить марш. Петруха пробормотал, теребя бороду:

– Теперь точно бить будут.

Пехота выстроилась в линию и без охоты ковырялась лопатами, оборудуя редуты перед цепочкой высоток, где заняли позицию лучники. Кавалерия расположилась за холмами, а большие арбалеты поставили на возвышенности в тылу.

Собрав офицеров, полковник поздравил защитников воздушных рубежей с удачным выстрелом, сказав, что теперь им предстоит всего лишь отбиться от налета условных драконов, а затем отразить атаку двух гвардейских полков столичного гарнизона.

– Против нас идут Лиловые Плащи, – сказал Самилко. – И еще с кораблей высаживаются Черные Бушлаты, которые, как мне кажется, ударят по нашему правому флангу. Потому я передвинул вправо обе резервные роты и всю кавалерию, но это – мертвецу припарка.

– Никаких надежд на хороший исход? – осведомился капитан-пехотинец.

– Благодарите поручика Шамраха, что избавил нас от Голубых Драгун, – хохотнул полковник. – Ну-с, господа офицеры, пожелаем успеха арбалетчикам, им сегодня достанется по особой категории. Твое здоровье, Дан.

Выпив очередную порцию кислятины, Самилко поведал, как Тарх нахамил очень вредному генералу Базюлису. Господа офицеры одобрительно заржали, но веселье быстро прекратилось, когда полковник продолжил рассказ. Оказывается, отъехав от колонны батареи, бригадный генерал злобно пообещал наказать наглого поручика и весь их сводный полк.

– Так что держитесь, – с пьяным воодушевлением напутствовал их полковник. – Мало вам сегодня не покажется.

На позиции Тарх обнаружил полное умиротворение. Личный состав распряг лошадок, заклинил колеса повозок и расположился вокруг кухни. Солдаты наворачивали жирную похлебку, неторопливо беседуя. Как обычно, часть вергов сидела отдельно, не желая терпеть близость койсаров.

Неприятным сюрпризом оказалось присутствие незнакомого ротмистра в гусарском доломане. Небрежно козырнув Тарху, чужой офицер представился:

– Ротмистр Маркар Ягор, Одиннадцатый гусарский полк. Направлен в вашу батарею в качестве посредника. Тарх тоже поднес ладонь к козырьку:

– Поручик запаса Худан Шамрах. Меня сегодня будут бить.

– Будут, – ухмыльнулся Ягор. – Это не ты ли Базюлису хвост накрутил?

– К вашим услугам… А кто такой этот Базюлис?

– Редкостная сволочь. – Ротмистр поморщился. – Карьерист, барон из западных губерний. Ни нас, койсаров, ни вас, вергов, терпеть не может. Если победят Северные, Базюлис станет начальником штаба округа.

– Считай, они уже победили, – буркнул Тарх.

– Ой, не скажи. Ты уже вычеркнул целый полк десанта, так что пока Южные ведут в счете. Сумеете хотя бы задержать наступление гвардейской пехоты – Буря засчитает вам победу.

Обрадованный Тарх понимающе закивал:

– Не подскажешь, ротмистр, сколько мишеней нужно сбить, чтобы посредник засчитал успешное отражение воздушной атаки – достаточно ли попасть в каждый третий щит?

– Примерно так. Если подстрелишь десяток целей – считай, Южные выиграли этот эпизод.

– Десяток? – опешил Тарх. – Мишеней будет больше трех?

– Еще бы! – Ротмистр захохотал. – Базюлис рвет и мечет. На тебя бросят полсотни условных драконов!

Он говорил еще что-то, приводя забавные примеры с прошлых маневров, однако Тарх перестал слушать собеседника. В воздухе ощутимо запахло магией, словно рядом сгущались силы заклятий.

И действительно – в десятке шагов материализовался некто в пятнистом маскировочном плаще. Лицо под капюшоном было раскрашено боевыми узорами, но Тарх узнал Тибрела – Темного семерочника, державшего мастерскую в Заклятых Кварталах. Подмигнув оборотню, он швырнул светящийся мячик, угодив Ягору в плечо. Ротмистр застонал, схватившись за онемевшее место, а Тибрел свирепо выкрикнул:

– Ты убит!

Сорвав с плеча арбалет, Тарх весело гаркнул:

– Пиф-паф, ты тоже убит.

– Убит так убит, – легко согласился маг. – Видать, ошибочка вышла. Я не в того попал.

– Вот именно! – прошипел ротмистр-посредник. – Вы бы хоть соображали, чем швыряетесь. Больно ведь.

– Война, парень, – хмыкнул Тибрел. – Меня, между прочим, вчера прямо из дому вытащили – говорят, нужно императору послужить, устроить магическую атаку. Времени на подготовку не дали, вот и пришлось воспользоваться той дрянью, что нашлась на ваших складах.

– Ну тебя подальше. – Маркар Ягор отмахнулся. – Короче, Южным засчитывается отражение магической атаки. Считайте, маневры вы уже не проиграли.

«Приятно слышать, – меланхолично подумал поручик-оборотень. – Только разве кому от этого легче? Не добившись чистой победы, обозленные десантнички все равно пустят в ход кулаки. Тут уж не только солдатикам, даже офицерам перепасть может…»

Конечно, мерзкая жизнь долго приучала Тарха безропотно сносить злые шуточки судьбы, и он почти смирился с участью законченного неудачника. Однако порой хотелось восстать против уготованной ему доли быть вечно обреченным на поражения и безропотно сносить насмешки. Вот и сейчас возникло нестерпимое желание сделать что-нибудь, от чего все остолбенеют.

Пользуясь тактической паузой, посредник отлучился в штабной лагерь, разбитый под холмом, занятым арбалетной батареей. Тарх скептически оглядел позицию, приказал солдатам зарядить установки, передвинул дальномер в более удобное место, сделал замечания насчет флюгера-ветромера, а также расставил дозорные посты, чтобы не упустить начало налета. Покончив с этой рутиной, поручик предложил Тибрелу перекусить.

– Наверняка жратва дерьмовая, – поморщился условно убитый маг. – И к тому же остыла.

– Наверняка, – подтвердил Тарх. – Отказываешься?

– Прикажи подогреть, – быстро проговорил семерочник. – Может, съедобной окажется.

Наворачивая густую гороховую похлебку с обрезками свинины, он нарочито кривился, но быстро прикончил миску и попросил добавки. Попутно маг рассказывал, каким образом попал на эту, по его словам, «игрушечную» войну.

– …пришли в цех три оглобли в мундирах и спрашивают: верно ли, что знаешь колдовство невидимости? Хотел объяснить: мол, этим любой гипернатурал владеет, да смолчал – один хрен, не поймут. К тому же, чую, за счет казны поживиться можно будет, а у меня, как на грех, работа стоит – материал только послезавтра подвезут. Ну, доложил, как положено, Главному, а он словно обрадовался. Иди, говорит, разомнись, а заодно найди там Тархошамрахудана и передай ему сообщение. В общем, нынче утром нарядили они меня в эти лохмотья, велели ждать и совсем забыли про старого Бантибрелло. Я, само собой, прилег похрапеть. Вдруг растолкали, повели в штаб. Какой-то генерал как примется топать ногами и орать, дескать, отправляйся, значит, на горку, где сидит наглый офицерик из штатских, загуби его чарами, чтобы плакал от боли нестерпимой. Очень он не понравился мне, никакого уважения к чародею. Иду сюда злой и невидимый, а сам себе думаю – какую бы пакость генералу тому сделать. Вдруг смотрю: этот наглый офицерик – мой приятель Тарх. Вот я и промахнулся, не того вырубил. Здорово?

– Остроумно, – согласился поручик. – А какое сообщение Миштпор передавал?

– И верно, совсем из башки вылетело, – спохватился Тибрел. – Завтра ближе к вечеру все наши собираются в Старой Крепости, что за горным лесочком. Вроде бы из Мишвенда начальство приезжает, привезут указания насчет последних перемен. Придешь?

Тарх прикинул, что завтра с утра их отпустят из расположения части. Он как раз успеет забежать в университет, сдаст в канцелярию бумажку о прохождении сборов, а потом будет совсем свободен.

– Непременно. Транспортом, конечно, не обеспечивают?

– Своим ходом добирайся, – фыркнул семерочник. – Если война в самом деле начнется, никто же тебе карету к подъезду не пришлет. Тренируйся, пока мясорубка не раскрутилась.

Он запил солдатскую еду бледным полусладким чаем, потом поинтересовался, не нужна ли Тарху какая подмога. Даже смешно стало – чем поможет слабенький маг, мастер по детским игрушкам. Хотя, если вспомнить, Тибрел делал игрушечные луки, стрелявшие без промаха – хоть в обратную сторону стрелу пусти…

– Подколдуй наконечники, как умеешь, – пошутил оборотень. – Чтобы точно в цель летели. К его удивлению, Тибрел согласился.

– Запросто, – сказал он и замахал коротким толстым жезлом, бормоча несложные заклинания. – Готово, – доложил он минуту спустя. – Я, может, невеликого ранга чародей, но кое-что в деле кумекаю. До вечера стрелы будут бить аккурат куда пожелаешь… Глядь, приятель твой спешит.

Вверх по склону бежал возвращавшийся из штаба ротмистр. Размахивая руками, посредник, запыхавшись, предупредил, что сейчас начнется.

– Батарея, к бою! – скомандовал Тарх. – К арбалетам!

Унтер-офицеры повторяли приказания, пиная уснувших солдат. Превратившись в растревоженную муравьиную кучу, высота наполнилась хаотичным перемещением личного состава. Потом наступило подобие порядка – все заняли положенные места.

– Тебе это надо? – с недоумением осведомился Тибрел. – Чего надрываешься? Детские игры вместо настоящего дела.

– Война – это интересно, – весело пояснил оборотень. – Я и в нашу армию записался, потому как люблю военное искусство.

– Наша армия – совсем другое дело, – не согласился маг-семерочник.

Оба они были гражданами Койсарской Империи, причем гражданами законопослушными и верноподданными. Однако если Тарх и Тибрел говорили про «нашу армию», то имели в виду вовсе не войско государя императора Антара Второго.

Подоспевший начальник штаба поведал, что с фронта к позициям части подходит полк Лиловых Плащей в составе четырех пехотных батальонов и двух сотен лучников. Черные Бушлаты уже высадились на берег с кораблей и движутся ускоренным маршем со стороны бухты Персиковая.

– Мы готовы, – равнодушно сообщил Тарх. Странно посматривая на него, секунд-майор неожиданно сказал:

– Кажется, я помню вас, поручик. Не вы ли пять лет назад приезжали на именины ротмистра Механуса Нацца?

– Да, мы с ним в школе учились.

– Сколько же вам лет? – поразился начальник штаба. – Я бы не дал больше тридцати.

Тарх сделал вид, будто не расслышал вопроса – разговор о возрасте мог привести к неприятным осложнениям. Как и все представители его' племени, он старел куда медленнее, чем обычные люди, так что точный возраст выдал бы истинное происхождение. Однако начштаба и не ждал ответа, а вспоминал Меха теплыми словами.

– Все вокруг до сих пор говорят, Мех да Мех, – возмущался секунд-майор. – Где он сейчас? Небось в столице, в академии…

– Ранен, – хмуро сообщил оборотень. – Нога не сгибается. Сидит дома на нищенскую пенсию.

Тарх поведал, что Мех сунулся было к лекарям из Мишвенда, но операция стоила бешеных денег – почти десять тысяч. Лечиться за границей – в Аждо-Тике или Хонса-Лебреке – обошлось бы почти вдвое дешевле, только в жизни не бывало таких деньжищ у отставного калеки-ротмистра.

Истошный вопль дозорного прервал их разговор:

– Воздух! Вижу двух драконов!

– Вот и началось, – проговорил начштаба. – По настоящим драконам не бей, а то рассвирепеют – пепла не соберешь. Твоя мишень – воздушные змеи. Постарайся зацепить хоть парочку.

Драконы покружили в стороне и улетели. Почти тотчас же вдали показался летучий корабль, тащивший на буксире гирлянду ярко раскрашенных хвостатых тряпок квадратной и треугольной формы. В двух верстах от полковых редутов змеи были отцеплены, и ветер понес их прямо на лагерь вергатильцев.

– Поджигай наконечники, – приказал Тарх, уточнил углы наведения и выдохнул: – Залп!

Горящие стрелы умчались в небо, и расчеты бросились перезаряжать установки. Прижав к глазницам окуляры подзорных труб, офицеры напряженно следили за движением снарядов.

– Хорошо идут болты, – удивленно заметил ротмистр Ягор.

– По-нашему они называются стрелами, – буркнул оборотень. – Болт – слово заморское, нам его использовать незачем.

После четвертого залпа в небе остались всего два змея, пролетевшие далеко в стороне, за пределами арбалетного выстрела.

– Вот повезло, так повезло. – Сняв кивер, секунд-майор отер пот с раскрасневшегося лица. – Ведь ты, поручик, подлец этакий, даже в таблицы стрельбы не смотрел.

– Я, между прочим, магистр точных наук, – сообщил Тарх. – В уме считаю быстрее, чем большой арифмометр.

– Так это были не случайные попадания? – поразился Ягор.

Тут началась вторая атака – новый летучий бриг выпустил на них еще дюжину мишеней. Тарх совсем запыхался, перебегая от арбалета к арбалету и выкрикивая команды осипшим голосом. Из этих змеев удалось подстрелить немного больше половины, и посредник, выпучив глаза, объявил действия батареи блестящими.

– Никогда не видел, чтобы больше четверти мишеней сбивали, – удивлялся он. – Даже с заколдованными наконечниками в цель попадает от силы каждый второй болт… то есть стрела.

Ротмистр добавил, что пока Южные заработали три балла – за воздушный десант, магическую атаку и условных драконов. Однако главная оценка – четыре балла – будет выставлена за наземное сражение.

Атака гвардейцев казалась неудержимой. Безукоризненная линия подразделений двигалась на редуты Южных, охватывая правый фланг. Со стороны моря появилась вторая колонна – это надвигались Черные Бушлаты.

Арбалетчики на своем холме уныло гадали, какие неприятности их ждут. Вдруг пехота Южных хлестнула градом стрел. Лучники волна за волной выпускали учебные – с закругленными наконечниками оперенные палочки, неплохо накрыв левое, ударное крыло наступающих.

В боевых порядках гвардейцев заметались верховые посредники, послышались вопли горнов. Часть подразделений почему-то потянулась в обратном направлении.

– Что они замышляют? – забеспокоился Тарх. – В обход пошли?

– Радоваться надо, – просветил его Маркар Ягор. – Посредники засчитали Северным частичную неудачу. Три роты условно перебиты и выводятся в тыл.

Командир Лиловых Плащей на ходу перестраивал свои колонны, и вдруг оборотень понял, что условный противник ослабил обращенное к роще крыло, чтобы нарастить ударную группировку. Такого шанса упускать было нельзя.

Сбежав с холма, он протолкался к полковнику. Поначалу тот лишь отмахивался от советов поручика-резервиста, но потом сам увидел неожиданные выгоды сложившейся на поле обстановки. Когда Тарх вернулся на высоту, две пехотные роты двинулись в предусмотренную сценарием контратаку, а кавалерия метнулась в скрытый марш-маневр.

– Чего ты там намутил? – осведомился Тибрел. Тарх объяснил замысел, и Темный семерочник скептически заметил, что если бы маневр имел смысл, то догадались бы об этом кадровые вояки, а не штатский натурфилософ.

– Не вибрируй. У меня по тактике все пятерки были. И к тому же мне сверху лучше видно, куда бить следует, – сухо посоветовал оборотень обидевшись.

– Это верно, – признал Тибрел. – Полковник ваш не сообразил, дубина, что штаб надо повыше размещать.

Пока они трепались, оба эскадрона Южных, прячась в складках местности, обогнули строй условного противника и, внезапно появившись из леса, ринулись на Северных с тыла. Наступление Лиловых Плащей немедленно притормозилось, гвардейцы невпопад перемещали подразделения, пытаясь отразить одновременную контратаку пехоты и конницы. Снова появились посредники, и вскоре пришло сообщение: командующий присудил победу Южным.

– Теперь Лиловые смогут повторить атаку только через час и то лишь половиной сил, – пояснил ротмистр Ягор. – Но вам от этого не легче, потому что приближается морская инфантерия.

– С ними разберемся по-простому, – мрачно и угрожающе процедил Тарх. – Батарея, готовьсь к стрельбе по наземной цели.

Развернув станковый арбалет, оборотень собственноручно прицелился и пустил горящую стрелу, которая воткнулась в десятке шагов перед авангардом. Вторая легла рядом. Черные Бушлаты шарахнулись назад, разразившись отчаянными матюками.

– Стрельнуть, что ли, залпом? – задумчиво произнес Тарх, вопросительно поглядев на ротмистра.

Ягор, побледнев, отрицательно замотал головой и принялся шептать что-то в магический кристалл.

С криками «Отбой! Прекратить стрельбу!» – к позициям батареи скакала добрая дюжина посредников. Не прошло и четверти часа, как на высоте собралось все руководство, включая генерала Бурю. Южным была засчитана чистая победа, причем поручика Худана Шамраха за умелые действия представили к штабс-капитанскому званию.

– Поздравляю, – шепнул ему Тибрел. – Я, пожалуй, прямо сейчас побегу в нашу крепость. Ты со мной?

– Нет, мне тут надо формальности уладить, – сказал оборотень. – Завтра к полудню появлюсь. Или чуток попозже.

Главное в армейской жизни – уклониться от исполнения требований устава, не нарушая оного. Офицеры, призванные из запаса на короткие сборы, ничем не лучше легкомысленных новобранцев.

Вполне можно было договориться, чтобы их отпустили по домам тем же вечером. Только душа требовала загула, и полсотни запасников остались в гарнизоне. Крепость, несмотря на все старания, по камушкам не разнесли, но упились до полусмерти.

Этой ночью в казарме было шумно. Уже под утро напугали маской со свечкой смирного пехотного подпоручика из горного села, потом намазали его простыню горчицей– вроде бы бедняга обделался со страху.

– Ты бы лучше томатным соком туда брызнул, – укорял Акселя буйный во хмелю Валихан. – Словно у него брачная ночь удачно сложилась.

Спозаранок пьяных офицеров растолкал фельдфебель, объявивший, что резервистам пора по домам, нечего штатским в части ошиваться. Вставали с тяжелыми головами, языки горели от выпитого накануне. Кое-как позавтракав остатками вчерашней закуси, погрузились в шарабан, отвезший их в город.

Друзей тянуло на подвиги, и Валихан строил грандиозные планы:

– Сегодня мы законно числимся на военной службе, завтра можно прогулять, потом – праздник, затем – выходной. Считай, удастся запросто четыре дня подряд гудеть.

– Не смогу, – вздохнул Тарх. – Завтра мне на работу выйти придется. Если не распишусь за приход и уход – засчитают прогул и вычтут из жалованья.

– Гиблое дело на государство работать, – пожалел приятеля Валихан. – Но сегодня-то можно в картишки перекинуться?

– Не смогу. – Тарх прикрыл глаза и надвинул на лицо шапку. – Надо за город съездить, родню проведать.

Если задуматься, он сказал чистую правду. Существа, собиравшиеся в Старой Крепости, и были его настоящей родней.

Глава 3
СВОЙ СРЕДИ СВОИХ

Верблюдам в горах и лесах не место, двугорбые предпочитают степь и пустыню. Однако никто не спросил бедную животину, чего она желает. Просто прыгнул на спину дикий зверь и погнал – прочь от пастбища в гиблые места, где рельеф потихоньку ползет вверх и вдобавок растут деревья с разлапистой хвойной зеленью. Уши верблюда мелко дрожали, мозоли быстро-быстро шлепали по камням, унося обоих сквозь заросли.

По причине бедности Тарх лошадей не держал, да и не слишком умел ездить верхом. Поэтому сразу после полудня, покончив с бумажными делами в Вергатиле, обернулся кошкогиеной, закинул за спину куль с одеждой и резво побежал на своих четырех, держа курс на плоскогорье. В этих краях никто не жил, лишь изредка забредали чабаны с отарами.

Ему повезло – в двух верстах от города попался дикий верблюд, лениво щипавший высушенные летней жарой колючки. Дальнейшее было делом техники. Правда, сперва окосевший от страха двугорбый припустил не в ту сторону, так что Тарху пришлось потрудиться, дергая тупую скотину за шерсть и покусывая за грязные уши. В конце концов был взят верный курс, и оборотень позволил себе немного расслабиться.

Путешествовать таким образом оказалось не быстрее, чем бежать собственными лапами, но зато сам он почти не устал, а это уже неплохо. Лишь на третий час пути, почувствовав, что верблюд выдыхается, Тарх сжалился, отпустил животину и дальше добирался своим ходом.

Чуткие уши хищного зверя слышали, как по тропе за деревьями катятся колеса карет, цокают копыта. Взяв чуть к северу, Тарх нашел эту тропу, где и был остановлен засевшим в кустах пикетом.

– Стой, пока не подстрелили, – раздался из кустов беззлобный голос. – Покажись.

Выполнить приказ было несколько затруднительно. Обернувшись человеком, он оказался бы неглиже со свертком одежды в зубах.

– Бабы среди вас имеются? – прохрипела гортань кошкогиены.

– Мужики, это Тарх, городской девяточник. Слабак, но свой.

После паузы Темный, приказавший остановиться, буркнул:

– Ладно, проходи, если знаешь пароль.

– Ночное небо, – обрадовался Тарх.

Ему разрешили следовать дальше. Миновав пост, оборотень пробежал трусцой около версты, остановился и прислушался. Спустя минуту мимо него мягко прошелестела колесами карета – большая, на дюжину пассажиров. Когда экипаж скрылся за изгибом лесной дороги, Тарх отошел за деревья, где скинул куль с одеждой. Потом проворно – не хватало еще, чтобы случайные прохожие увидали его голым! – превратился в человека.

Торопливо одевшись, он зашагал по тропе, снова назвал пароль страже, охранявшей ворота, и вошел в крепость.. Его встречали знакомые лица, пусть и не всегда человеческие. Повсюду – приветливые улыбки, мощный фон магической Силы. В крепости собралось сотни три Темных со всей губернии.

Наконец-то Тарх оказался среди своих.

Здесь, в Старой Крепости, Темные оборудовали арсенал на случай войны. В древних казематах под защитой толстенной каменной кладки размещался постоянный гарнизон, охранявший запасы оружия, провианта, магических атрибутов. Крепость была главной базой вергатильского легиона, входившего в южную группировку койсарских Темных – так называемую Армию Багровой Тьмы. В районе имперской столицы великого города Мишвенд и дальше к северу разворачивался второй ударный кулак – Армия Великого Возмездия.

В регулярных дружинах служили немногие из магов, но все способные носить оружие – и Тарх в том числе – подлежали мобилизации в случае особых обстоятельств.

От рождения Тарх был слабеньким магом или, говоря по-научному, гипернатуралом. Вплоть до совершеннолетия он оставался Темным оборотнем самого распоследнего, десятого класса, да и теперь, став вдвое старше, с трудом перерос «девятку», но и настоящим восьмерочником не стал. Правда, зачатки магии он освоил, да и зверюга из него получался отменный – свирепый и сильный, хоть и не слишком проворный. На его беду, любое достаточно сложное обращение к магическим силам отбрасывало гипернатуральные способности Тарха на ступеньку вниз. Темные собратья называли его полным именем Тархошамра-худан, а в мире натуралов он носил человеческое имя Худан Шамрах или просто Дан.

Афишировать свою принадлежность к гипернатуральному племени Тарх считал не слишком удобным. Не то чтобы в обществе существовала сильная неприязнь или заметное предубеждение насчет магов и магии, но и особого доброжелательства не наблюдалось. Родиться и стать магом было не преступно, скорее неприлично.

С некоторых пор стало принято считать магов существами таинственными, а потому – вызывающими смутные подозрения. Мало ли чего замышляют эти непонятные умники, шептались обыватели. Кроме того, натуралы завидовали способностям колдунов, особенно долгой молодости и медленной старости магического племени. Впрочем, это не мешало горожанам, не говоря уж о деревенских жителях, пользоваться услугами магов, колдунов, ворожеи и прорицательниц.

Короче говоря, спокойнее было скрывать колдовские способности и, в случае надобности, пользоваться ими исподтишка.

– Тархошамрахудан, – окликнул знакомый голос. – Давай сюда.

На перекрестке втиснутых между казематами улочек стояли несколько Темных в ранге не выше семерочника. Позвавший его Бантибрелло, он же просто Тибрел, представил Тарха остальным и поведал, как ловко действовал оборотень на военных маневрах.

– Хороший знаток тактики нам не помешает, – уважительно проговорил высокий худой восьмерочник Хландабрагонтраб, мастер на все руки из Заклятых Кварталов. – Может, его записать в нашу когорту?

– За милую душу, – засмеялся Тибрел. – Ну как, оборотень, пойдешь ко мне?

Формально Тарх числился в Армии Багровой Тьмы, но ни в какое подразделение не входил, а потому даже штатного оружия ему не полагалось.

– Почему бы и нет. Арбалетчиком?

– И это не помешает. – Семерочник кивнул. – И вообще мне нужен толковый парень с офицерским образованием. А то вся когорта – сплошь быдло малограмотное.

Быдло показало клыки и когти, но сделано это было весело, без обид. Похоже, команда Тибрела привыкла к таким грубоватым шуточкам.

Всей когортой они завалились в подвал, чтобы отметить знакомство бутылкой-другой прохладного винца. Между делом новичка расспросили о его способностях, кроме, естественно, навыков оборотня. Узнав, что Тарх изучал структуры заклинаний, все обалдели.

– Не ахайте, – мрачно посоветовал оборотень. – Чтобы запускать такую магию, нужен ранг не ниже пятого, а я даже до «семерки» ни разу не дотягивал.

В полном недоумении братва уставилась на Тарха, не понимая, о чем говорит их странный собрат. Наверняка решили, что парнишка захмелел со второго стакана и спьяну глупости болтает. Что греха таить, с виду Тархошамрахудан походил на заучившегося придурка, которому довольно понюхать кружку пива, чтобы с катушек полететь. Чрезмерно упитанный нескладный очкарик среднего роста– ни дать ни взять карикатурный волшебник-школяр из наивной детской книжки.

– Ну, нечего таращиться, – проворчал Тарх. – У меня ранг время от времени меняется. Но в общем я считаюсь девяточником.

– Понятно, – глубокомысленно изрек Хланд. – Да уж, при такой силенке от сложных заклинаний толку немного.

Тархошамрахудан не стал раскрывать особенности своей гипернатуральной сущности. Убив человека или мага, он отбирал у жертвы часть Силы. Чтобы перейти с девятого уровня на восьмой, ему было достаточно убить троих людей, оставаясь при этом в теле волка, или же убить одного, если Тарх пребывал в человеческом обличье.

Недавние приключения в квартале красных фонарей подняли Тарха на восьмой уровень. Это было немного, но хоть что-то..

Его человеческое тело тоже оставляло желать лучшего, а исправить огрехи природы Тарху никак не удавалось – для этого требовалась Сила пятого, а то и четвертого уровня.

В своем девятом ранге Тарх едва наловчился создавать магический инструмент, называемый «невидимым шилом». Этот короткий сгусток волшебной субстанции мог пронзить противника на расстоянии трех-четырех шагов или передвинуть на такое же расстояние предмет не тяжелее человека нормальной комплекции. Увы, «шило» было невидимым только по названию. На самом деле оно сверкало, как факел, не позволяя Тарху наносить удары, оставаясь незамеченным. Настоящие же маги умели наколдовать для себя действительно невидимые клинки, достающие огнем чуть ли не на сотню саженей, или могучие и опять-таки невидимые руки немыслимой силы и ловкости.

" Ах, как мечтал злополучный Тархошамрахудан о тех – пускай неблизких! – днях, когда выбьется в ранг пятерочника, распрямит сутулую спину, сделает плечи пошире, добавит мышц и выправит неказистые черты лица… Одно плохо – слабые маги редко живут долго.

Так что не смеет неудачник рассчитывать на многое. Ни на высокую должность, ни на солидное положение в обществе, ни на хороших женщин. В глубине души Тарх уже смирился, что обречен остаться мелким служащим – как в мире людей, так и среди себе подобных. И жена ему достанется самая незавидная – какая-нибудь деревенская простушка, или хитрая стерва-гипернатуралка, потерявшая надежду заполучить мужа получше. Такие перспективы его совсем не устраивали, но изменить свою судьбу Тарх не мог – слабый маг не способен бороться против предначертаний рока.

Поплутав по крепостным закоулкам, они наконец оказались в цитадели, где расположился Миштпор – маг-четверочник, предводитель Темных всей Вергатильской губернии. Было ему больше сотни лет, но Главный выглядел крепким мужчиной среднего возраста – как и все гипернатуралы высоких рангов, он почти не старел.

Когда-то давно, еще при императоре Григоре Тихом, Миштпор дослужился до премьер-майора, после чего демобилизовался из армии. С тех пор он жил на правах легального чародея, то есть гипернатуральности своей не скрывал. Городские и губернские воротилы не слишком жаловали сильного мага по причине его скверного характера, но ссориться боялись – по той же причине.

– Вот он где! – Прищурив белесые глазки, Миштпор недобро рассматривал Тарха. – Что за конфуз приключился с тобой в Заклятых Кварталах?

Уже настучали, догадался оборотень. Впрочем, вины за собой он не чувствовал, поэтому без утайки поведал про истерику престарелой Светлой прорицательницы. Слушая рассказ, Главный хмурился и, когда Тарх закончил отчет, сказал с недовольным видом:

– Глупая история. И подозрительная. Ты столько времени от всех таился, а тут какая-то старая дура вмиг тебя расколола.

– Думаешь, меня кто-то выдал?

– По-другому не выходит. Или кто из своих заложил, или Светлые что-то замышляют, – сделав задумчивое лицо, провозгласил Миштпор. – Вабланг уже передал: мол, знаем, что вы оборотня-убийцу скрыть пытались.

Оз-Вабланг, чародей третьего ранга, возглавлял губернскую общину Светлых. Смущенный неприятными новостями Тарх неуверенно произнес:

– Между прочим, Главный, та старуха тоже называла меня убийцей.

– Так ты и есть убийца, – хохотнул Миштпор. – Только Светлые об этом не догадывались.

– Кто же спорит. – Оборотень не сдержал самодовольную ухмылку. – Но ведь она кричала, что я всех поубиваю, так что даже свои будут не рады.

Миштпор снисходительно оскалился, поигрывая здоровенным, в два локтя длиной, магическим жезлом.

– Всех убью, один останусь… Так в армии называют плохих бойцов, которые бестолково рубят-стреляют во все стороны. В общем, смотри у меня, – проговорил он с ноткой презрения и погрозил кулаком. – Пользы от тебя не слишком много, как бы вреда не принес.

Миштпор махнул рукой, показывая, что Тарх может валить отсюда. Тут встрял Тибрел: запиши да запиши поручика-девяточника в мою когорту. Главный не возражал, только заметил мимоходом, что Тарх, судя по яркости ауры, типичный восьмерочник, а то и повыше.

' – Тем лучше, – обрадовался Тибрел. – Пошли, покажу тебе нашу каптерку.

– Погоди. – Оборотень опять обратился к Миштпору: – Главный, у меня после армейских приключений появились плохие предчувствия.

В губернии давно вызревали раздоры. Снова разгоралась застарелая неприязнь племен, проникшая даже в армию.

Тарх попытался внятно изложить тревожные признаки, подмеченные за время недолгого визита в казарму.

Солдаты-койсары, переселенцы из северных губерний, служили отменно, хоть и ворчали по любому поводу. А вот резервисты из вергатильской глубинки были ненадежны. Многие открыто демонстрировали, что не любят койсаров, чуть ли не в лицо называли алкашами-поработителями. Порой слышались перешептывания, что не нужна им имперская армия, давно пора отколоться от Койсара, объявить независимость княжества.

– Старые песни, – отмахнулся Миштпор. – Верги всегда на сторону поглядывали. Нам-то какое дело? Коли взбунтуются, император пришлет войско, и дураков-горлопанов перевешают.

– Неспокойно мне, Главный.

Замахав руками – чудо, как жезл при этом не сработал, – Миштпор повысил голос:

– Ступай. Надоел уже, умник несчастный.

Тибрел помог Тарху выбрать арбалет – новенькую машинку последней модели с хромированными деталями. Не иначе, оружие в армейском арсенале куплено. Или украдено. После долгих раскопок в ворохе тряпья Тарх нашел кожаную куртку, обшитую стальными чешуйками. Защитная одежда была грязная, потрепанная, на два размера больше, чем требовалось, но других не обнаружилось.

Немного поколдовав, Хланд привел одежку в порядок – чистенькая стала и сидела почти как влитая. Вдобавок легкая доза колдовства сделала куртку невидимой для натуралов.

– Мне бы еще железяку хорошую, – намекнул оборотень.

– Неплохо фехтуешь? – обрадовался Тибрел.

– Не так чтобы очень. Но бывают зачарованные клинки, они ведь сами рубятся.

Иронически посмеиваясь, Хланд объяснил, что против мало-мальски толкового мага такое оружие бесполезно.

– Ни к чему тебе меч. Хватит кинжала, хлеб на привалах резать, – решительно заявил Тибрел, а затем поинтересовался: – Жезл у тебя есть?

– Гражданского образца, со студенческих времен остался. Слабенький, неудобный. Я просил Главного, но Миштпор не пожелал слушать.

– Хороший больших денег стоит, – назидательно проговорил Хланд. – У нас в поселке варганят совсем отстойную халтуру. Такая поделка только видимость напустит, а настоящего колдовства нет и в помине.

– Да, хорошую палку только сильный чародей может сделать, – поддакнул Тибрел. – Тут материал особый нужен и большое мастерство. Потому и ценится недешево.

Тарх вспомнил последнюю встречу с отцом. Старик был известным мастером-шестерочником и за долгую свою жизнь создал немало магических инструментов. Папаша Бадек всегда говорил сыну: достань хороший кристалл, и я сделаю жезл, с которым ты быстро, всего-то лет за двадцать, на ступеньку-другую подрастешь.

Увы, качественные кристаллы на дороге не валяются. Разве что на Куполе, так туда же не попадешь…

Позвякал колокол. Со всех концов крепости к центральному форту потянулись Темные. По узким улочкам, по площадкам, на которых все еще стояли катапульты, по развилкам для маневра подразделений – все неторопливо стекались в единственный зал, где могла поместиться такая орава.

Многих собратьев Тарх знал в лицо, даже тех, кто вряд ли помнил невзрачного оборотня. Прошел Кенджибар, известный философ-историк местного масштаба. Как всегда, он был шикарно одет – кожа, бархат, блестящий металл – и окружен млеющими красотками. Хотя Кенджибар был всего лишь шестерочником, слава гения печатного слова губернских масштабов привлекала к нему повышенный интерес женского пола..

Приветливо кивая встречным, быстрым шагом ворвался в зал четверочник Оланкавачанд, считавшийся лучшим врачом южных губерний. Говорили, что Ланку сильно не повезло в жизни – единственный сын от жены-натуралки почти не унаследовал магических способностей. По слухам, целитель задумал жениться на молоденькой чародейке не ниже шестого-седьмого ранга. Подобные разговоры который год держали губернских невест в состоянии боевой готовности.

У самых дверей зала когорту Тибрела придержали три бугая в костюмах из тонкой кожи.

– Посторонись, староста идет, – рявкали они, рыгая пивными парами.

– Старосте почтение, – подобострастно промолвил Тибрел, и Хланд тоже поспешил снять шапку.

Ганлирганид или просто Лирг, третий десяток годов повелевал Темной общиной Заклятых Кварталов и среди пригородских считался большим авторитетом. Разумеется, городские Темные старика не слишком жаловали, небеспричинно считая туповатым зазнавшимся мужланом.

Из-за толкотни, устроенной обитателями пригородов, Тарх попал в зал едва ли не последним. Сидячие места были давно заняты, поэтому оборотню пришлось прислониться к стенке среди подмастерьев. Две девчонки из Кварталов, покосившись на него, зашептались и громко хихикнули. «Дуры», – подумал Тарх.

На помосте за столом сидели Миштпор и незнакомый крупногабаритный дядька в мундире полковника-гоплита и с повадками профессионального воина. Ауры своей он не скрывал, так что понятно было – шестерочник.

Миштпор перевел взгляд на приезжего шестерочника и проговорил:

– Позвольте представить полковника Ликтора из Армии Великого Возмездия. Он сам расскажет, зачем навестил нас и что должен сообщить.

Из зала крикнули:

– Пусть скажет гость, что делать будем. С одной стороны, Светлые оборзели, с другой – Мрак наползает.

Поднявшись во весь немалый рост, Ликтор хриплым голосом старого солдата приветствовал вергатильцев, после чего перешел к делу:

– Извините, братья и сестры, только Мрак – не моя забота, Мраком умные головы из Тайного Совета занимаются. Насчет войны тоже ничего передать не ведено. Думаю, войны не избежать. А послан я к вам, чтобы поведать о том, как мы схлестнулись с аждотинами в далекой восточной стране Косеравия…

После этих слов Тарх понял, что война случится обязательно, причем будет куда свирепее, чем они в своем захолустье могли представить.

Лет двести назад в Аждо-Тике, большой и сильной стране за морем, взяли власть Светлые, после чего начались преследования Темных магов. Сначала убивали из-за угла, потом стали сжигать живьем посреди вопящих от восторга площадей, наиболее безобидных милосердно гноили в тюрьмах. Многие заморские Темные бежали на соседний материк. Поначалу они селились где попало, позже некоторые перебрались в Койсар, но большинство выбрало портовый город-государство Хонса-Лебрек. Обитавшим в том полисе Светлым, конечно, пришлось несладко.

Со временем Хонса-Лебрек стал могущественной державой, и многие страны по соседству подчинились Багровой Тьме. Идеальное общество, каким его представляли Темные, быстро набирало мощь, поэтому владыки Аждо-Тика забеспокоились. Светлые пришли из-за моря на трех сотнях парусных кораблей, Койсар направил свою армию на помощь союзному Хонса-Лебреку, и война продолжалась почти десять лет. В начале нынешнего века боевые действия утихли. Все западное побережье материка превратилось в пепелище, а у заморских интервентов не осталось мужчин, чтобы продолжать войну.

Пока фанатики-аждотины зализывали раны, уцелевшие Темные расползлись по континенту, большую часть которого занимал Койсар. В последние годы имперское правительство старалось поддерживать спокойствие, и получивший большую власть Орден Благолепия всячески приглушал вражду Темных и Светлых. Поэтому в Койсаре, несмотря на многочисленность гипернатуралов разной расцветки, серьезных конфликтов не случалось. Взаимная ненависть тлела, нередко выплескиваясь стычками, тайными убийствами, интригами. Темные и Светлые копили силы, готовясь к решающей битве.

Однако лет десять назад Аждо-Тик вновь окреп и возобновил Светотворческие походы. Последней целью Светлых убийц стала маленькая Косеравия, расположенная на юго-восточном побережье континента. Громадное войско аждотинов, высадившись с морских и воздушных кораблей, залило полуостров реками крови, истребив тысячи Темных.

– Как вы знаете, койсарские правители не пришли на помощь соседям, – сказал полковник Ликтор. – Высшие жрецы Серых убедили молодого императора не ввязываться в опасный конфликт. Но мы, Темные, понимали, что за Косеравией настанет очередь Койсара. Поэтому несколько десятков офицеров добровольно поехали на войну – защищать правое дело Тьмы.

Вергатильцы с ужасом и негодованием слушали его рассказ о безжалостной бойне, учиненной аждотинскими Светлыми. Обрушенные на беззащитную Косеравию огненные дожди испепелили города и посевы, убив сотни Темных и тысячи простых натуралов. Койсарские добровольцы делали все возможное и невозможное, да и косеравцы сражались отчаянно, только силы оказались неравны.

– Не только Темные приняли бой, – продолжил полковник. – После первых же огненных дождей на нашу сторону перешли многие Серые, не говоря уж о натуралах. Конечно, Светлые пытались стрелять нам в спину, но мы быстро покончили с ними…

Он поведал о грандиозных магических битвах, о десятках сбитых воздушных бригов врага, о сгоревших посреди моря фрегатах и галеонах, о гибели отважных бойцов. Увы, врагов оказалось слишком много, и оружие у них было посильнее того, каким располагали Косеравия и горстка добровольцев. По словам Ликтора, будь в их распоряжении хотя бы малая часть современных средств из коисарских арсеналов, война закончилась бы совсем иначе.

Однако многократное превосходство врага сломило сопротивление Темных, и к исходу пятой недели их войска были разгромлены. После этого вражеская армада взяла курс на Купол – к пещере Последней Битвы. Кое-как отремонтировав один корабль, уцелевшие Темные бросились следом.

Рассказ приблизился к кульминации, и голос Ликтора дрогнул:

– Мы видели, как паруса на их мачтах развернулись плашмя, и корабли, покинув водную равнину, поднялись в воздух. Вражеская эскадра летела точно на пещеру, но вдруг какая-то сила разметала четкий строй кораблей. Громадные фрегаты были разбиты в щепки, и обломки падали в море. Мы выловили из воды две дюжины обезумевших аждотинов и привезли в Койсар. Теперь их офицеров допрашивают в темницах нашего Ордена.

– Неужели пещера не подпускает к себе Светлых? – с недоумением спросил доктор Ланк и сам же ответил: – Нет, не может быть. Я помню, лет сорок назад экспедиция Светлых из Койсара исследовала Купол неподалеку от пещеры, и никаких неприятностей у них не возникло. Может, обитатели усыпальницы даже сквозь сон выразили неприязнь к пришельцам из мерзкого Аждо-Тика?

Ликтор пожал плечами, процедив сквозь зубы:

– Вопрос не по адресу. Я солдат, а не натурфилософ.

Тарх, хоть и был натурфилософом, тоже теряясь в догадках, лишь подумал с надеждой: «Или просыпается Властитель Тьмы, которому не понравилось приближение такой оравы Светлых. Вот он и сжег вражеские корабли…»

Внезапно снаружи ударил колокол общей тревоги. Металл гудел непрерывно и беспорядочно, словно звонарь в панике забыл все сигналы. Собравшиеся малость притихли, так что все расслышали вопль вбежавшего стражника:

– Светлые напали!

– Сколько их? – быстро спросил Миштпор. – С какой стороны?

– Стреляют из луков отовсюду. – Воин растерянно мотал головой.

«Вокруг крепости на версту дозоры стояли, – подумал Тарх. – Значит, их сняли внезапным нападением». Сейчас, когда большая часть Темных собралась в одном месте, Светлые получили прекрасный шанс раздавить их одним ударом.

Над общим смятением прогремел усиленный магией голос Главного:

– Прекратить панику, отставить болтовню! Боевые когорты разбирают оружие и – марш к стенам. Решим на месте, что делать.

С неба жидким дождичком сыпались стрелы. Похоже, Светлые, окружив крепость, беспорядочно палили из луков и арбалетов в надежде зацепить хоть кого-нибудь. Наконечники многих стрел были закляты на самонаведение, но магическая завеса, накрывавшая базу Темных, погасила эти чары, потому и обстрел получился неприцельным.

Несколько стрел упали неподалеку, и оборотень, сорвавшись на бег, поспешно укрылся за каменным карнизом стены. Сквозь бойницу был виден только лес, отделенный от крепости широкой полосой, где ничего не росло уже много лет. В зарослях мелькали тени, но Тарх не знал – Светлые там или свои.

Подбежал Тибрел, сообщивший:

– Сейчас маги старших рангов наколдуют морок, и тут мы под прикрытием иллюзии устроим вылазку. Надо разведать, кто там прячется.

– Разведывать – это мало, – раздраженно бросил Тарх. – И без того понятно, что в лесу Светлые засели. Надо выйти и прогнать врага. А лучше – перебить.

Вокруг них собралась вся когорта и вдобавок присоединились три здоровенных оболтуса из свиты старосты Лирга. Один из них громко загоготал:

– Умник нашелся. Тебе командир сказал, чего делать, так выполняй.

– Как со старшим по званию разговариваешь! – взорвался Тарх.

Детина обиделся, напыжился и собрался ляпнуть очередную глупость, но в этот момент пришел приказ Главного. Кто-то из старших магов передавал личному составу мысль Миштпора:

– Внимание всем. Сначала мы ударим огнем по лесу, потом – наведем морок, после чего все когорты выбегают из ворот и атакуют засевшего в лесу противника.

– Верно сказал оборотень, – удивленно заметил Тибрел. – Короче, сделаем, как на весенних учениях. Мы с Корявым идем в невидимках, помечаем Светлых, каких найдем. А вы уж убивайте, кого сможете.

Катапульты, установленные в центральной части Старой Крепости, метнули на лес сотни сосудов с огнесмесью. В нескольких местах загорелся сушняк, среди деревьев заполыхали костры, выстрелы Светлых стали пореже. После второго залпа в воздухе зазмеились темно-багровые завитушки мощных заклинаний, медленно таявшие на фоне зеленой стены леса.

– Вперед! – скомандовал ставший невидимым Тибрел. – Минутку-другую враг и вас видеть не будет.

Меченосцы и секирщики густым строем ринулись к зарослям, представляя собой завидную мишень. Не желая испытывать судьбу, Тарх сместился на полсотни шагов влево и затаился в ложбинке, осторожно высматривая врага. Он был зол – Светлые напали, хотели убить его – и полон решимости проучить врага.

Вскоре в кустах прямо напротив него нарисовался мерцающий силуэт лучника – вероятно, невидимки швырнули в Светлого магической дрянью. «Могли бы и смертельное заклинание применить, раз уж незаметно подкрались», – мысленно пробрюзжал оборотень, наводя арбалет на контур вражеского солдата.

Щелчок тетивы, свист стрелы – лучник дернулся и упал, но продолжал шевелиться. Проворно подбежав к раненому, Тарх добил Светлого двумя ударами кинжала. Покинув труп, Сила послушно влилась в его сущность, наполнив чувством торжества и непередаваемым блаженством. Убитый был невысокого ранга, но откачанной у него эфирной субстанции хватило, чтобы поднять оборотня почти на полступени. «Подстрелить бы еще одного – глядишь, семерочником стану», – размечтайся Тарх.

Между тем среди деревьев засветилось сразу несколько фигур, словно облитых жидким огнем холодных искр. Дружинники Темных с воплями ворвались в лес, грозно размахивая клинками и творя заклинания, отворачивающие пущенные в них стрелы. Опушка заполнилась бойцами и магией, так что не стало никакой возможности стрелять без риска угодить в кого-нибудь из своих.

Колдовское побоище – штука опасная и коварная, а уж тем паче, если бой завязался посреди леса. Не дано слабому магу предвидеть, откуда враг набросится. Поэтому ступал оборотень осторожно и даже частично стал кошкогиеной, чтобы тонким звериным чутьем принюхиваться-присматриваться.

А звон металла звучал все громче – сражавшиеся постепенно приближались к засаде. Вскоре Тарх уже без всякой магии разглядел рубившиеся дружины. Два десятка Темных, возглавляемых вновь обретшим видимость Тибрелом, теснили Светлых, а те умело отступали, заманивая неприятеля в ловушку. Маневр дался Светлым не без потерь: сталь, серебро и чары уложили по меньшей мере четверых. Темные же пока отделались не слишком тяжелыми ранениями.

Все резко изменилось, когда укрывшиеся в кустах Светлые бросили огненные сгустки, поразив сразу троих увлекшихся боем дружинников Багровой Тьмы. Темные дрогнули и попятились, а враги, выскочив из засады, устремились врукопашную, сверкая клинками. Первым упал с разрубленной головой рыжий детина, сопровождавший старосту Лирга. Два его приятеля успели парировать выпады вражеских мечей, но на них навалились сразу трое выбежавших из зарослей Светлых, так что исход стычки был почти предрешен. Почти – потому что в игру вступил шагнувший из-за деревьев Тархошамрахудан.

Стрелять в спину коварно напавшему врагу – что может быть проще и приятнее! Тяжелая стрела, выпущенная с тридцати шагов, вошла Светлому в самую середину спины, пробив легкую кольчугу. В горячке боя никто не обратил внимания, что упал боец, поэтому Тарх без помех перезарядил оружие и выстрелил снова. Светлые как раз зарубили еще одного рыжего здоровяка из пригорода, но тут стрела Тарха уложила следующего Светлого.

Теперь дрались почти по-честному – последний спутник старосты, Тибрел и Хланд, причем все трое израненные, – остервенело отмахивались мечами всего лишь от пятерки Светлых.

Переместившись чуть в сторону, Тарх выпустил следующую стрелу, поразив в плечо противника командира когорты, и Тибрел быстро разобрался с ошеломленным врагом. Затем, отложив арбалет, магистр-оборотень подбежал к окровавленному парню из предместья, изнемогавшему в схватке с двумя врагами. Правой рукой Тарх выхватил кинжал, из левой выпустил не слишком надежное, но такое привычное «шило». Приблизившись вплотную, он ударил сзади по очереди обоих Светлых. Когда враги упали, спутник старосты со стоном уткнул в землю острие меча и обмяк, опершись на этот импровизированный костыль.

Нагнувшись, Тарх деловито добил раненых Светлых. Поток чужой Силы получился слишком мощным – оборотень чуть не опьянел от избытка звездной энергии. Злополучное «шило», торчавшее из его кулака, разом удлинилось аж до сажени с лихом, и Тарх дотянулся струей пламени до следующего врага, подрубив колено Светлому, наседавшему на Хланда. Тот пошатнулся, и Хланд одним ударом раскроил противника на неровные половинки.

Пошатываясь, оборотень убрал магический клинок, шагнул к арбалету, но подходить ближе не стал, а лишь протянул руку. Взлетев из травы, оружие само легло в растопыренные пальцы. Тарх взвел тетиву, вставил новую стрелу и повертел головой, подыскивая следующую мишень.

Залюбовавшись батальными сценами, оборотень поздно заметил новую опасность. Сбоку выскользнули двое Светлых и, раскачав волну Силы, пустили в него мощную струю магического вихря. Инстинктивно заслонившись развернутой левой ладонью, Тарх даже не вслух, а мысленно произнес пароль вызова заклинания. Он составил эту формулу давным-давно, еще в аспирантуре, только прежний его девятый ранг не позволял реализовать столь изощренное колдовство. Но теперь, после многих убийств этого дня, Тарх стал намного сильнее, так что чары сработали как положено.

Ударившись о невидимый щит, поток вражеского вихря беспомощно расплескался во все стороны, частично отхлынув обратно и повалив Светлых, пытавшихся убить оборотня. Оглушенные ударом враги попытались убраться на четвереньках, однако Тарх уже прижал к плечу приклад арбалета и, прицелившись, нажал спуск. Свистнув, стрела воткнулась противнику точно между ребрами. Другой Светлый, дико озираясь, убежал в чащу.

В голове шумело, ноги плохо держали, картинка перед глазами сделалась мутной, расплывалась и покачивалась. Сегодня, впитав эфирную энергию предыдущих жертв, он взлетел чуть ли не к шестой ступени могущества, потом, использовав сложную магию, растратил немало запасов Силы и вновь рухнул в нижние ранги. Такие потрясения не проходят безболезненно даже для крепкого организма, а здоровьем Тарх никогда похвастать не мог.

Он все-таки сумел перезарядить арбалет и подковылял к подстреленному противнику. Тот истекал кровью, тщетно пытаясь извлечь стрелу. С ненавистью глядя на Тарха, Светлый прошептал:

– Ты и вправду опасен, убийца… Мы не верили, но теперь…

Застонав, раненый умолк, закрыв глаза. Тарх собрался прикончить его, но не хватило сил даже на то, чтобы достать кинжал из ножен. Огненное шило тоже не желало появляться. Кое-как шевеля непослушными руками, оборотень навел арбалет и выпустил стрелу.

Посылаемая звездами энергия вновь хлынула в него. Этот поток вернул Тарху немного бодрости, но в то же время вымотал, на время отняв способность воспринимать реальность. Словно пьяный, оборотень опустился на чуть влажную, присыпанную опавшей хвоей землю, привалившись спиной к стволу сосны.

Появись в эти мгновения враги, он не смог бы дать отпор. Однако из леса пришли свои: со стороны крепости подтянулись доктор Ланк, староста Лирг и еще несколько городских. Увидав пару рыжих бугаев, неподвижно лежавших мордами вниз, Лирг зарычал и бросился к окровавленным телам. Тем временем доктор развернул саквояж со снадобьями, одновременно активизировав свой жезл, наполнившийся нежным сиренево-розовым свечением. Задумчиво помахивая магическим атрибутом, Ланк водил взглядом по пейзажу, словно выбирая, с кого начать лечение.

– Доктор, мой средний сын убит, но старший еще жив! – отчаянно выкрикнул староста. – Поскорее, спаси его!

– Минуточку, здесь потяжелее случай… – Мазями и магией Ланк затянул рану молодому бойцу из когорты Астаха и ловко наложил повязку. – Куда он ранен?

– Вроде бы в живот… – Лирг свирепо зыркнул на Тарха: – Ты не видел, где третий?

«Так эти три охламона еще и братья», – сообразил оборотень и буркнул:

– У него были раны, но парень побежал за врагом.

– Моя кровь, – гордо начал Лирг, однако тут же заткнулся и, вытянув шею, заглянул через плечо доктора, занявшегося его сыном.

Откачанная энергия убрала часть усталости, и Тарх, почувствовав себя получше, попытался встать, но дернулся от неожиданной боли и упал. В боевой суматохе он и не заметил, как вражеская стрела пробила его бедро, а пламя эфирной субстанции, просочившись через щит заклинаний и оставшуюся неповрежденной одежду, обожгло плечо, подбородок и шею.

Ланк строго прокряхтел, не оборачиваясь:

– Не знаю, как тебя зовут, но не делай резких движений. Сейчас подправлю тяжелых и займусь тобой. Нетерпеливо перебив его, Лирг проскулил:

– Мой пацан будет жить?

– Будет, будет… – Доктор еще раз провел кристаллом жезла вдоль груди раненого и перешел к следующему, продолжая рассеянно приговаривать: – Все, кто пока не умер, будут жить. Некоторое время.

Из чащи все громче слышались возбужденные голоса. Вскоре на поляну гурьбой вывалили бойцы Багровой Тьмы во главе с воеводой. Третий отпрыск старосты бросился к отцу и стал что-то бормотать, размахивая руками и показывая в сторону сидевшего поодаль оборотня. Лирг и Миштпор слушали его рассказ с недоуменными гримасами, причем поглядывали на Тарха с таким изумлением, будто у магистра выросли рога с крылышками.

Рассчитывать на скорую медицинскую помощь явно не приходилось, потому как лекаря обступили Тибрел, Хланд, Астах и другие раненые. «Как обычно, про меня в последнюю очередь вспомнят, – обиженно подумал Тарх. – Первым меня выкликают, только если надо какое-нибудь дрянное задание навесить». Он зажмурился, стараясь не шевелиться и не думать об усиливающейся боли.

Маг рангом повыше сам залечил бы такие пустяковые травмы, но ему, девяточнику, о подобной роскоши мечтать не приходилось. Хорошо хоть кровотечение сумел остановить. Или он уже восьмерочник? Все-таки немало сегодня Силы отпил из покрошенных гадов…

Рядом послышались шаги. Приоткрыв один глаз, оборотень увидел стоявшего совсем близко Миштпора. Главный, насупясь, осведомился:

– Правду деревенский говорит, будто ты пару Светлых завалил?

– Брешет. Не меньше пяти-шести. Может, даже семерых.

– Всех из арбалета? – Миштпор недоверчиво прищурился.

– Кого стрелой, кого по-другому… Под конец боя с фланга напали двое, бросили в меня Звездный Бич. Я отбил, но малость брызнуло.

– Ты отбил Звездный Бич?! – Миштпор презрительно скривил губы. – Не завирайся. Такого даже я не смог бы.

Неожиданно пришел на подмогу Тибрел, подтвердив с энтузиазмом:

– Точно, отбил он удар. Я сам видал, собственными гляделками. Гады плюнули такую струю колдовства, что всех нас пеплом бы развеяло. А оборотень как раз на пути подвернулся – заслонился рукой, поставил замысловатый щит, пламя-то и расплескалось. Его самого зацепило, так парнишка лишь пошатнулся. – Командир когорты покачал головой. – А уж что наш умник в рукопашной творил – того словами не перескажешь.

Столь красочных подробностей скоротечной схватки Тарх и сам не запомнил, попросту не заметил многого в кровавой неразберихе. Миштпор же обратил на него взор, полный невысказанных сомнений, как будто не мог поверить восторгам очевидцев. Однако ничего изречь Главный не успел, потому как в лесу заиграл рожок – Светлые извещали, что высылают парламентера. Спустя минуту на поляне появился Оз-Вабланг, Светлый троечник.

Высокий и упитанный, в дорогой одежде городского фасона, он стоял под орешником, потупив голову. Взгляд вражеского главаря не выражал эмоций. Равнодушно зафиксировав картину, словно куча трупов ничуть его не взволновала, Вабланг немногословно извинился за случившееся недоразумение. Миштпор издевательски хохотнул.

Не смущаясь, Вабланг поведал, что главные виновники идиотской выходки полегли в бою, иначе были бы сурово наказаны. Затем он все тем же ровным голосом попросил выдать тела убитых Светлых.

Миштпор посмотрел на лекаря и Лирга, по статусу почти равных самому Главному. Оба не стали возражать, и воевода, пожав плечами, шевельнул рукой, разрешая уносить трупы. Из леса вышли Светлые и, опасливо посматривая на озлобленных победителей, стали раскладывать трупы по носилкам.

– Карманы, конечно, уже обчистили, – укоризненно заметил Вабланг. – Темные без мародерства не умеют.

Тарх, собственноручно уложивший половину перебитых сегодня Светлых, поневоле возмутился. У него просто времени не было, чтобы грабить убитых.

Его едва слышный протест вызвал странную реакцию. Светлые с ужасом уставились на покрытое волдырями лицо сидевшего в тени тополя оборотня. Растеряв немалую часть своей невозмутимости, Вабланг прошептал, запинаясь:

– Ты остался в живых… Нас не обманули – зверь носит Знак…

– И кто же вас не обманул? – прохрипел Тархошамра-худан и, опираясь на арбалет, все-таки встал во весь рост.

Не ответив, Оз-Вабланг ушел в лес. За ним, подхватив носилки, поспешили остальные Светлые.

– Чем дальше, тем веселее, – ворчливо прокомментировал Миштпор. – Какой-то придурок навел Светлых идиотов на нашего умника. Непонятные шуточки…

Над деревьями поднялся летучий корабль, уносивший Светлых к их базе в Самшитовой Роще. Главный что-то сказал Ликтору, и оба удалились ускоренным шагом.

Тарх уже почти ничего не соображал от боли, и не сразу понял, что снова лежит на земле, а возле него сидит на корточках доктор Ланк. Четверочник водил по его лицу влажной салфеткой, снимая грязь и кровь с пораженных участков. Потом Ланк смазал ожог приятно пахнущей густой жидкостью, и боль сразу стала слабее.

– Сейчас залечим, даже шрама не останется, – ворковал доктор, ловко извлекая засевшую в мякоти ноги стрелу. – Подумаешь, ребро пополам перебито и печень порвана… Это мы в два счета.

Он залил рану целебными мазями, быстро втер лекарство в ушибленный магическим ударом бок и стал обрабатывать оборотня истекавшей из жезла светоносной субстанцией. Боль теряла остроту, а рана затягивалась, превращаясь в узкий шрам.

Когда пациент почувствовал себя почти здоровым, Ланк дал ему теплое горьковатое питье, от которого Тарха чуть не вывернуло наизнанку с обоих концов. В этот момент к ним подошел староста из пригорода. Два сынка-бугая стояли поодаль вполне оклемавшиеся, как будто не они час назад истекали кровью.

– Если бы не ты, сегодня я потерял бы всех трех пацанов, – почти вежливо пробурчал Лирг. – Я в долгу перед тобой, оборотень.

Кивнув, он тяжелой походкой вернулся к сыновьям. Ланк, собирая инструменты, рассеянно спросил:

– Кто ты, герой дня? Всего лишь оборотень?

– Очень неплохой оборотень, – обиделся Тарх.

– Это к лучшему, на вашем брате раны быстрее заживают. Обернешься пару раз – все пройдет без следа. Еще жалобы есть?

– Попросить хочу, доктор. Глянули бы на моего друга.

– Друг – из Светлых? – удивился Ланк.

– С чего вы взяли?

– Темный бы сам давно пришел.

– Нет, доктор, он – натурал. Но очень хороший человек. И очень несчастный…

– Кто счастлив в этом подлом мире… – философически изрек Ланк. – Ладно, напомнишь как-нибудь – посмотрю твоего дружка.

Дождавшись, когда уйдет доктор, Тибрел подозвал Тарха и показал на кошельки, сваленные горкой под кустиком.

– Ты сегодня отличился, тебе и выбирать, – сказал командир когорты.

Видимо, это было то самое содержимое карманов, отсутствие которого заметил Вабланг. Машинально потянувшись к самому увесистому мешочку, Тарх неожиданно обнаружил, что умеет видеть сквозь ткань. Немного поводив рукой, он выбрал кошель поменьше размером, но зато набитый золотом.

– Бери еще, – подбодрил его Тибрел. – Имеешь полное право.

– Делите на всех, – пренебрежительно произнес оборотень. – Мне и этого хватит.

Из-за деревьев шумно выбежал мальчишка и, тяжко переводя дыхание, пропыхтел:

– Воевода велел всем возвращаться в крепость.

Коротко простучал барабан. Из цитадели вышел Миштпор в легкой кирасе с мечом на боку. В руке Главный держал жезл из черного дерева, в серебряном набалдашнике горел полудрагоценный фиолетовый самоцвет. Буйная толпа продолжала нестройно шуметь, и тогда воевода, обозлившись, выпустил из жезла немного Силы.

Тарх почувствовал острую боль под левым нижним ребром. Остальные, видимо, тоже – во всяком случае, шум быстро прекратился.

– Заткнулись наконец? – осведомился Миштпор. – Ну так слушайте. Светлые подонки подловили нас врасплох. Это пока не война, враг просто нападает из-за угла. Сейчас они вернулись в Самшитовую Рощу, туда же стягиваются их летучие корабли. Лазутчики противника уже подкрались к Старой Крепости на полет стрелы, но мы держим их на прицеле. Я решил наказать врага, мы отправимся к Серебряному Форту и причешем Светлых, когда они будут вылетать из своей базы. Все поняли? Астах, Данз, Тибрел, – выводите когорты на посадку.

Он зашагал к воротам, за ним потянулась когорта Данза, считавшаяся лучшим подразделением вергатильских Темных. Провожая взглядом собратьев, Тарх чувствовал легкое, но неприятное беспокойство. Стычка была неизбежна. Пусть это пока не настоящая война, а просто диверсия, сердце стало биться неровно.

Пока оборотень пытался погасить волнение, к нему приблизился сопровождаемый старшим сыном Лирг. На плече наследника квартального старосты висела сумка внушительных размеров.

– Не спеши, – хмуро проговорил Лирг. – Я в долгу перед тобой. Возьми это барахло. Пригодится.

Бросив поклажу к ногам Тарха, они удалились, не прощаясь. Отказываться от подарков, пусть и не слишком вежливо преподнесенных, было глупо, и оборотень стал вытаскивать Лиргово барахло. Это были добротные вещицы штучной работы, причем над некоторыми изделиями мастера трудились не одну неделю. Наверняка рассчитывали на хороший барыш.

Впрочем, Тарх вовсе не переживал, что получил задаром снаряжение, которое могло принести солидный доход мастеровым Заклятых Кварталов. Главное для Темного – любыми средствами и любой ценой добиться победы над Злом, и нет преграды, способной остановить Силы Тьмы.

Он с удовольствием избавился от неудобной тяжелой куртки и натянул подаренную рубаху – длинную и тонкую, но мало какое оружие может пробить эту кольчугу, сплетенную из волокон драконьей шкуры и тончайшей проволоки, тянутой из упавшего с неба железного камня. В рубаху были завернуты оберег, амулет-целебник, призрачный имитатор, а также набор тяжелых арбалетных стрел с зазубренными наконечниками.

Теоретически такое облачение должно было защищать от ударов и даже от не слишком пристальных взглядов, стрелы – бить без промаха, амулеты – лечить от ран и разных хвороб, защищать от несильной магии, а также создавать образы-иллюзии. Но это – лишь теоретически и лить в схватке против натуралов. Даже маг среднего ранга – шестерочник или семерочник – мог развеять чары шедевров, создаваемых кустарями из вергатильского пригорода.

И все равно это было лучше, нежели обычное снаряжение, которое совсем просто отвести, пробить или зачаровать. Вздохнув, Тарх рассовал мелкие подарки по карманам и поспешил к ладьям, стоявшим на соседней площадке.

Летели низко-низко, то касаясь днищем древесных крон, то опускаясь почти до земли. В десятке верст от Самшитовой Рощи одна ладья резко набрала высоту и, обогнув лесной массив, демонстративно высадила отряд Данза южнее Серебряного Форта. Пока усиленная когорта отвлекала охранение Светлых, бойцы Астаха и Тибрела незаметно сошли с кораблей на северной стороне…

Разведчики-невидимки скользнули в лес и вскоре подали сигнал, означавший, что охрана нейтрализована. Махнув рукой, Тибрел первым побежал к зеленой стене деревьев.

Они двигались неторопливой, экономящей силы трусцой, огибая старинный городок Бадашахар, расположенный напротив парадных ворот Форта. Избежав ненужного внимания, Темные подобрались к запасным выходам, которыми Светлые обычно пользовались, отправляясь на разбой. Здесь когорта залегла, Тарх нацелил арбалет на врата, Тибрел и Хланд деловито ставили на треногу переносной громобойник. Завершаемое раструбом оружейное дуло с мрачной решимостью глядело на каменную арку прохода.

Здесь, в заброшенном укреплении времен Антара Первого, готовилась к войне Армия Призрачного Света – непосредственный противник воинов Багровой Тьмы.

Темно-красный кристалл, висевший на шее Тибрела, негромко просвистел. Переговорив со штабом, командир когорты шепотом передал по цепочке: сообщение Главного, что в эту сторону летят две ладьи, которые должны перебросить отряды противника для повторного удара по Старой Крепости.

За стенами Серебряного Форта запели трубы. Светлые подавали сигнал к сбору. Выслушав очередное сообщение по кристаллической связи, Тибрел сообщил с мрачным воодушевлением:

– Летят. Сейчас ладьи пойдут на снижение, а мы, значит, подстрелим их, чтобы на крепость гадскую свалились. – Подмигнув, он хохотнул: – Или поручик что-нибудь поумнее предложит?

Когорта сдержанно, не выходя за рамки звукомаскировки, посмеялась. Немного обиженный неуместным юмором оборотень пожал плечами.

– Делайте, как хотите, – буркнул он. – Только я расстрелял бы их на взлете, когда на борту будет много народу.

Тут братва буквально подавилась смехом. Необъяснимая привычка Тархошамрахудана строить заумные планы превратилась в традиционную забаву. Кто-то ехидно поинтересовался, не придумал ли ученый оборотень нового способа рожать детей и подмывать. Общее веселье прервал Хланд, произнеся с сомнением:

– Может, верно мужик говорит?

– Возможно, и верно, – насупился Тибрел. – Только мне Главный велел поджечь ладьи, когда они будут лететь над крепостью, чтобы горящие обломки рухнули внутри стен. Ясно?

Тарх предпочел смолчать. Начальству виднее – сделаем, как приказано. Только пришлось корректировать гениальный план прямо на ходу, потому как Светлые подложили им свинью. Бриг и две ладьи подлетели на малой высоте, внезапно появившись из-за стен Серебряного Форта. Замедлив ход, кораблики опустились снаружи крепости. Открылись ворота, выпустив полсотни вооруженных врагов, двинувшихся к кораблям.

– Надо сделать, как я предлагал, – потребовал оборотень.

Отмахиваясь от него, командир когорты с напряженным лицом прижимал к уху кристалл, слушая новые указания. Затем, просветлев, закивал, отпустил кристалл – тот повис на цепочке – и рявкнул:

– Хланд, наводи в надстройку брига!

Это было совсем глупо: ручной громобойник бьет слишком слабо и не сможет причинить больших повреждений крупному кораблю. Ладью они, может, сумели бы измочалить, но бриг – никогда. Тем не менее Тарх снова промолчал. Он устал спорить с провинциальными стратегами.

Расчет, укомплектованный местными механиками, слишком долго возился, наводя на цель короткое толстое жерло, завершаемое плавным раструбом. Соседи опередили– оглушительно бабахнул громобойник Астаха, и молния сверкнула над палубой брига, не задев ни корпус, ни надстройку. Лишь на фок-мачте загорелись свернутые паруса.

Светлые, вереницей поднимавшиеся на корабль по двум трапам, попрыгали на землю, прячась за корпусом. Тарх выпустил стрелу, промахнулся и стал перезаряжать арбалет. Магический наконечник привел стрелу обратно, воткнувшись в мох рядом с Тархом. В этот момент наконец-то выстрелил Тибрел – молния угодила в деревянный борт, однако заметных разрушений не произвела.

Тарх долго и тщательно целился, прежде чем повторно спустить тетиву. Преодолев три сотни шагов, стрела нашла добычу и кого-то проткнула. На таком расстоянии откачка получилась совсем слабенькой – выплеск энергии почти не взбодрил оборотня.

Снова ударили метатели молний. На бриге занялся небольшой пожар, в кормовой части корпуса зазмеилась тонкая трещина. Светлые, пригибаясь, растянулись цепочкой и двинулись перебежками к лесу, стреляя из луков и арбалетов. Тибрел приказал навести громобойник на пехоту, добавив:

– Еще раз пальнем – и отходим.

Тарх даже не стал объяснять, что глупо бежать, не завязав настоящей схватки. Он просто всадил стрелу во вражеского солдата, после чего пришлось упасть лицом вниз, вжимаясь в чуть влажный грунт, потому что над головой засвистели тучи стрел. В когорте появились убитые и раненые. Хланд, из плеча которого торчали два оперенных стержня, кое-как привел в действие громобойник, выпустив молнию по наступающим Светлым.

Когда прекратилось смертоносное посвистывание, Тарх поднял голову и обнаружил, что враги бегут обратно к Серебряному Форту, оставив на поле несколько поджаренных трупов.

– Быстрее, быстрее, сматываемся! – торопил Тибрел. – Раненых выносите.

Механики, матюгаясь, разбирали громобойник, Хланд орал, выдергивая из себя стрелы и пытаясь остановить кровь магией своего жезла. Нужных заклинаний он явно не знал, поэтому раны не желали затягиваться, и Хланд быстро слабел. Два дружинника поволокли его к ладье, еще трое тащили громобойник.

Уже поднявшись, чтобы уйти с остальными, Тарх заметил, что Светлые опомнились и снова пошли в атаку. Темные явно не успевали эвакуировать раненых.

– Бегите, я их задержу, – крикнул оборотень.

Сменив позицию, Тарх подпустил противника на сотню шагов. Уже нажав спуск, он вдруг сообразил, что среди контратакующих не так уж много гипернатуралов. Куда больше было людей, прислуживающих Ордену Света.

Открытие расстроило Тарха. Убивать натуралов не хотелось. К тому же в их сущностях практически не содержалось звездной материи, поэтому откачка Силы получалась просто нищенской. Несмотря на тяжесть почти безвыходной обстановки, Тарх невольно улыбнулся: с некоторых пор, уложив нескольких магов, он потерял вкус к Силе натуралов. Что называется, зажрался.

Тем не менее вражеский натиск следовало притормозить, и Тарх выпустил с десяток стрел. Некоторые попали во врагов, однажды он даже почувствовал слабый поток втекающей энергии – убил Светлого. Помахав жезлом, оборотень продекламировал заклинание, и не нашедшие себе целей стрелы вернулись к хозяину.

– Эй, поручик, беги к нам, – крикнул издалека Тибрел. – Улетаем!

Он снова воспользовался жезлом, чтобы поджечь траву и опавшую листву. Расход Силы получился ощутимым – от такого можно и ступеньку ранга понизить. Зато перед вражеской цепью поднялась полоса невысокого пламени, задержавшая Светлых на минутку-другую.

Тарх едва успел к своим, когда ладья уже отрывалась от поверхности. Воздушную погоню за ними Светлые не снарядили, но когорта всю дорогу оглядывалась. Напряжение отпустило лишь у городских ворот.

На посадочном поле их никто не встречал. Когда пехотинцы сошли с кораблей, ладьи улетели в Старую Крепость, увозя убитых и тяжелое оружие. Оставшиеся выпили по стакану некрепкого подслащенного вина и стали прощаться.

– Ловко мы их сегодня, – торжествующе проговорил обмотанный повязками Тибрел.

Другие поддержали раненого соратника, и только Тарх не выражал восторгов. С точки зрения военного успеха, набег окончился ничем. Равно как нападение Светлых на базу Армии Багровой Тьмы. Противники продемонстрировали, что умеют стрелять и махать клинками, но так и не научились грамотно планировать операции.

Глава 4
ТРУЖЕНИК НАУКИ

На отведенном под науку втором этаже правого крыла старого здания царила обычная деловая атмосфера. Ученые мужи толпились возле распахнутых в парк окон, глубокомысленно дымили трубками, отмахиваясь от ос и мух, и солидно переговаривались. Возможно, о политике лясы точили, а может, об игре в мяч.

Со двора доносился стук молотков и визг камнерезных пил. Видимо, продолжались грандиозные строительные работы, начатые новым ректором. Назначенный прошлой осенью глава университета не блистал особыми талантами ни в науке, ни в преподавании, но оказался настоящим маньяком по части строительства. Под его руководством вергатильский храм знаний обзавелся резной балюстрадой, решетчатой оградой и массивной, под древность, аркой перед входом.

Рассеянно раскланиваясь с встречными, Тарх забрался в дальний конец коридора, где ютилась лаборатория магических структур. В тесной комнатке сидели три немолодые тетки не слишком приятной внешности и различной степени стервозности. Они и в молодости не отличались привлекательностью, а уж теперь, ежегодно прирастая весом, болячками, семейными хлопотами и маразмом, стали вовсе кошмарными отродьями. При этом все поголовно считали себя великими учеными.

Как и следовало ожидать, женщины оккупировали пустовавший две недели стол Тарха, разложив жирные кульки со снедью, чашки, чайники и банки варенья. Было шумно: квадратная и подслеповатая старая дева Хубла громким пронзительным голосом втолковывала, какой богатой и влиятельной была семья ее бабушки. Стареющую маразматичку в лаборатории сильно не любили за длинный ядовитый язык без костей, а потому слушали невнимательно. Перекрикивая ее, коротышка Гануба рассказывала, как правильно готовить национальные деликатесы, а доктор наук Ланида – тоже низенькая и толстенькая, методично наворачивала печенье.

Именно Ланида, сидевшая лицом к двери, первая увидела Тарха. Удивительным образом не поперхнувшись сухими крошками, она радостно выкрикнула:

– Ой, девочки, кто к нам пришел!

– Как дела? – поинтересовалась Гануба. – Где гулял? Хубла по привычке выдала идиотскую шутку:

– Дан был на войне. – Она слащаво улыбнулась. – Много людей убил?

Гануба, жена армейского офицера, немедленно подхватила:

– Мой муж говорил, что состоялись большие учения.

– Не очень большие, но были, – хмуро буркнул магистр. – И еще тут когда-то был мой стол. Как его найти? И расскажите какие-нибудь новости.

Женщины охотно затараторили. Оказывается, строители начали ломать недавно построенный фонтан, чтобы соорудить на том же месте другой, с узорным бордюром. Заодно разгромили весь университетский садик, потому что строят дорогу через двор – так ректору будет удобнее ездить домой. Бестолковое строительство все считали большой аферой, на которой начальство хорошо нагрело руки, а теперь заметает следы.

– За счет этих работ ректор свой дом перестроил, – сообщила Гануба. – Цветной кирпич, заморский кафель, дубовые двери позолоченные… Говорят, ремонт университета уже в два миллиона обошелся, а конца не видно.

– Лучше бы эти деньги работникам раздали, – вздохнула Хубла, перетаскивая чайник на свой стол. – Девочки, вы видели во дворе полицейскую карету? Наверное, ректора за растрату поймали.

– Нет-нет, кто же его поймает! – Ланида всплеснула полными руками. – Там такой ужас случился…

Со слов мужа, работавшего в тайной полиции, она поведала, что за последние дни случилась целая серия жутких убийств. В начале недели в Заклятых Кварталах вампиры растерзали двух полицейских. На другой день была поножовщина в Речной Слободе – еще три покойника. А вчера под вечер университетский сторож, заглянув на исторический факультет, обнаружил труп существа, похожего на собаку. Из желудка этой твари извлекли клочок полицейского мундира.

– Собака была вампиром или оборотнем, – авторитетно заявила Хубла. – Загрызла жандарма, а потом кто-то совершил ритуальную расправу. Я читала о похожем случае в «Анналах сверхъестественного».

Протирая влажной тряпкой заляпанную вареньем столешницу, Тарх мысленно порадовался собственной предусмотрительности. Теперь любые нераскрытые убийства последних дней спишут на того мохнатого ублюдка. Хорошо все-таки, что натуралы не видят разницы между вампирами, оборотнями, вурдалаками и болотной нечистью.

Университетская наука занималась ерундой. К примеру, лаборатория сверхъестественной физиологии, несмотря на громкое название, всего лишь измеряла температуру тела и тому подобную белиберду в организмах вампиров, отловленных в городских закоулках. Лаборатория магических структур, где работал Тарх, просвечивала заколдованные предметы, изучая преломление лучей.

Сам Тарх писал диссертацию в университете стольного града Мишвенда, где его научным руководителем был знаменитый профессор Гамбрашондалар, которого маги звали Рашон, а натуралы – Амбраш Алар. Рашон был Темным второго класса и обучил Тарха анализировать структуру и свойства заклинаний, а также различных магических предметов. Однако в университете Вергатила научные достижения Тарха никого не интересовали.

Стряхнув грустные мысли, магистр прислушался к жужжанию соседок по комнате. Тетки оживленно перемывали косточки родне, почему-то приплетая к этой теме колдунов. Неожиданно Ланида обратилась к Тарху:

– Твои родители живут где-то в глубинке?

– Угу. Есть такой городок Муспарди.

– Там в глуши колдуны не скрываются, – авторитетно заявила Хубла. – И все к ним ходят, никто этого не стесняется.

Именно так и жили его родители, Темные седьмого ранга, или, проще говоря, семерочники. Впрочем, отец хвастал в прошлом году, что дорос до шестого. Старики не скрывали своих способностей, и народ охотно обращался к ним за помощью.

Хубла стала развивать хитроумный план грандиозного размаха: заняться изучением магов, повторив на них эксперименты, уже поставленные на вампирах. По-видимому, она всерьез верила, будто гипернатуралы позволят вскрывать свои тела и откачивать стаканы крови. Не сдержавшись, Тарх сказал, посмеиваясь:

– Есть у меня приятель-историк. Он написал диссертацию, которая называется «Вклад крепостных крестьян Тарабарского уезда в развитие фольклора в конце эпохи Средневековья». Сейчас пишет продолжение – про вклад тех же крестьян в развитие эпоса и городских легенд. Потом собирается придумать про влияние крепостных на письменную и музыкальную культуру. Глядишь, потихоньку защитит докторскую, а там и академиком станет.

Тетки обиделись, особенно Хубла. В следующие минуты Тарх узнал о себе много интересного: что неблагодарен он, что всему от них, великих ученых, научился, но все равно ни на что не пригоден, что был и останется неудачником бездарным…

Эти жалкие натуралы относились к нему с не меньшим презрением, чем собратья магического происхождения. Что в том обществе, что в этом, он был существом низшей касты. От осознания собственной ничтожности порой жить не хотелось. Тарх держался лишь верой в важность дел, которыми занимался: поиском новых знаний в науке и борьбой за торжество Тьмы в чародейской части мироздания.

Вздохнув, он стал пить чай и бесцельно глядеть в окно, когда в комнату заглянул доктор Кинах:

– Пошли. Шеф зовет на семинар.

Профессор Талфам, начальник лаборатории магических структур, серьезного отношения к науке не имел, хотя по праву считался хорошим организатором. В молодости сей ученый муж был отчаянным бабником, но к концу шестого десятка выдохся, отчего у него вконец испортился характер. Если добавить расцветающий маразм, шеф сделался невыносимым занудой. Впрочем, если вовремя хихикать над его идиотскими шуточками, старик был почти безобиден.

Сегодня шеф начал с обычного брюзжания о том, что лаборатория который год работает дедовскими методами, а потому велел срочно придумать что-нибудь новое. По его мнению, придумывать что-нибудь новое должны были сотрудники.

Сурово надев очки, Кинах поведал:

– В Аждо-Тике ученые купили у магов многоцветные магические кристаллы. Изучают спектры поглощения. А в Гулдурбасарском эмирате найдено целое племя одичавших эльфов, уже несколько работ по их физиологии опубликовано.

По кабинету прошелестели вздохи. Аринда, сравнительно молодая доктор наук, произнесла, сокрушенно качая головой:

– Работают же люди. Не нам чета.

– У нас нет денег, чтобы купить кристаллы, – печально промолвил Талфам. – И спектроскопа нет. Но если придумаем хорошую программу, я поговорю с ректором. Может быть, наскребем на прибор… Еще идеи есть?

Хубла, как и все старые девы, обожавшая вылезать не к месту и не по делу, громко проскрипела:

– Нужно взять в лабораторию сильного мага. Он объяснит, как действуют волшебные предметы.

Шеф изобразил на лице задумчивость, потом вопросительно посмотрел на остальных великих ученых. На лицах светил науки энтузиазм не читался даже сквозь увеличительное стекло. Им и так неплохо жилось – тихо и без сложностей. Новый сотрудник мог Отодвинуть великих ученых на задний план, показать их некомпетентность. Если маг-исследователь добьется важных результатов, начальству станет ясно, что работники кафедры уже двадцать лет ничего серьезного не делают и сделать не способны.

Они ошибались: маг не откроет никаких тайн, ибо по части умственных способностей гипернатуралы мало чем отличались от натуралов. У одних руки длинные, у других – глаз острый, а маги получили от природы дар управлять невидимыми силами.

Другое дело, что Тарху тоже был ни к чему собрат-коллега. Еще возьмут в штат Светлого, почует он в Тархе врага – тогда совсем жизни не будет.

– Как же, объяснит он, – насмешливо проговорил магистр-восьмерочник. – Спроси у рыбы про химический состав воды – много полезного узнаешь.

Обрадовавшись, остальные дружно заклевали неуместную идею. Шеф посмотрел на Тарха, удивленно прищурясь, словно впервые заметил его присутствие.

– Хорошо отдохнул в казарме? – спросил он, хихикая.

– Мог бы еще отдохнуть, – хмыкнул Тарх.

Талфам стал расспрашивать о недолгой службе и вдруг, услыхав, что магистр командовал арбалетчиками, воскликнул:

– Ты правда стрелять умеешь?

– Дело нехитрое… – Тарх пожал плечами. – А что?

Морща лоб от умственных усилий, начальник лаборатории медленно произнес:

– Готовится экспедиция на Купол. Ректор сказал, что, на всякий случай, нужен мужчина, умеющий пользоваться оружием. Поедешь?

– Можно. Когда экспедиция?

– Скоро, – заверил Талфам. – Еще командировочные получишь. И сможешь сделать свои замеры кривизны прямо на месте.

Не без труда досидев до конца рабочего дня, Тарх с наслаждением вышел за ограду, обвешанную фальшивыми магическими знаками. Домой не хотелось: после многолюдного веселья в казарме и вчерашнего сбора в лесной базе одиночество холостяцкой квартиры не привлекало нисколько.

Ноги сами понесли через сквер, где на скамейках в тени деревьев целовались студенты и студентки. Расстегнув камзол, Тарх неторопливо прогулялся до соседней улицы, купил в лавке бутылку сладкого красного вина и направился в квартал, застроенный маленькими домиками. В одной из этих избушек который год прозябал его давний приятель Механус Нацц.

Когда-то Мех учился вместе с Тархом в гимназии, потом служил в пограничной страже и был ранен в стычке с контрабандистами. Врачи кое-как подлатали раздробленное колено, но Мех остался инвалидом. Отставной ротмистр, жестоко страдавший от вынужденного безделья, почти потерял надежду на чудо, способное его исцелить. Постоянные боли в ноге и прочие невзгоды вроде мизерной пенсии сломали —бывалого солдата. Мех постепенно опускался, питался кое-как, много пил, оброс бородой. Было невыносимо жалко смотреть на сильного храброго воина, превращавшегося в беспомощную развалину.

Порой Тарху казалось, что похожая судьба ждет и его самого. Еще немного – и он, не выдержав ничтожества существования, покатится по наклонной и кончит свои дни в шкуре озлобленного на весь мир ночного хищника, убивающего всех без разбора и не желающего возвращаться в человеческий облик…

Впрочем, сегодня Мех выглядел вполне жизнерадостным и вовсе не озлобленным.

– Видал, что творится? – возбужденно спросил инвалид. – Мрак возвращается.

– Ты наблюдателен, – хохотнул оборотень.

– Поражаюсь твоему благодушию. – Мех насупился. – Этот мир доигрался.

– При чем тут мир? Небесная Раковина совершает оборот с постоянной периодичностью. Это закон природы.

Мех презрительно поморщился. Разлив вино, он продолжил:

– В том-то и дело, что закон природы. Всем было прекрасно известно, когда произойдет катаклизм. Но ведь никто не подготовился! Люди заняты интригами, копят богатства, а маги послушно прислуживают элите, изобретают волшебные ночные горшки или самосветящиеся стены. И никто не думает, как прогнать Мрак.

Оборотню оставалось только развести руками. Во многом старый друг был прав, хоть и не знал всех деталей происходящего. Стараясь не выболтать ничего такого, чего не следовало знать натуралам, Тарх осторожно проговорил:

– —Насколько мне известно, маги готовят какие-то мероприятия. Но ты же знаешь – они разобщены.

– Темные и Светлые не смогли договориться о совместных действиях?

– Шутник… Они даже не пытаются договориться. Застонав, как от зубной боли, Мех произнес голосом, в котором сквозило отчаяние:

– Идиоты! Все идиоты! Чародейское племя занято своими распрями, а владыки смертных пекутся лишь о барышах.

– Не только владыки, – раздраженно бросил Тарх. – Все натуралы, как и большинство магов, погрязли в мелких заботах. Что им до гибели мира – свой карман куда важнее.

– Между прочим, надвигается что-то мерзкое. – Покалеченный ротмистр озабоченно нахмурился. – Элита вергов не желает оставаться в Империи. Они готовят…

– Путч, – кивнул оборотень. – Сначала погромы, потом провозгласят независимость. Этим подонкам мало неправедных богатств, им нужно много крови.

Простолюдины, к коим относились Мех и Тарх, люто ненавидели местную знать. Полицейские, богатые купцы, чиновники презирали бедняков и среднее сословие и готовы были на любую подлость, лишь бы вытянуть последний медяк. Городские жители и крестьяне задыхались от грабительских поборов, а тем временем хозяева жизни строили роскошные особняки, коллекционировали драгоценности, покупали дворянские титулы, а также лучших лошадей и женщин.

В нормальной стране подобное расточительство элиты было бы полезным для всего общества, принося хороший доход строителям, ювелирам, портным, мебельщикам и другим мастеровым, а те бы тратили свой заработок, обеспечивая прокорм мелким торговцам, учителям, виноделам, равно как прочим жителям городов и деревень. Но в Вергатиле зажиточность стала привилегией лишь двух десятков правящих семейств, тогда как все остальные были обречены на нищету. Стоило торговцу или ремесленнику поднакопить малость деньжат, как вламывались к бедолаге полицейские или налоговые дармоеды, отбирая все.

Северяне, коренные койсары, от подобного беспредела давно бы взбунтовались и вырезали обнаглевших городских князьков, только не таков был характер у вергов-южан. Это племя привыкло терпеливо сносить любые унижения, копя в душе обиду на злую судьбу. Отцы города строго наказывали тех, кто осмеливался роптать на сложившийся бесчеловечный порядок. Многих хороших людей и магов сгноили по тюрьмам, да еще обвиняли в том, что позорят нацию, вынося сор из избы.

Лишь очень редко удавалось переправить жалобу имперским властям – с оказией, в обход городской почты, чиновники которой перехватывали все письма, посылаемые за пределы губернии. Тогда из имперской столицы приезжали прокуроры и следователи-каты, кого-нибудь из неглавных мироедов брали за шкирку и ненадолго бросали в застенок, а награбленное добро отписывали в казну. Только случалась такая радость не чаще, чем раз в два-три года. Обычно же столичные слуги закона получали свой куш и возвращались восвояси, не обнаружив даже намека на злоупотребления.

То ли дело было во времена, когда Койсаром правили грозные монархи, не допускавшие, чтоб губернские чиновники притесняли верноподданных. В те далекие годы наместником Вергатила неизменно назначался Темный не слабее шестерочника, жестоко каравший преступников во исполнение государевой воли. Увы, давно закончилось такое благолепие…

– Печально все это, – уныло согласился Тарх. – Хорошо бы, Темные собрались разок и передавили здешнюю нечисть.

– Почему Темные? – опешил ротмистр, не знавший о тайной жизни бывшего одноклассника. – Этим государева тайная полиция должна заниматься.

– Койсар тоже прогнил, – сказал оборотень. – Видел я армию —ужас какой-то… И тайная полиция не лучше. Изничтожение Зла – прямая обязанность Темных магов.

– Прямая обязанность всех магов любого цвета – отогнать Мрак, – запальчиво возразил Мех.

Горестно пропыхтев неразборчивую фразу, Тарх развел руками:

– Слишком сильна застарелая вражда. Сначала должна случиться битва, а уж потом победившая сторона сможет без помех заняться проблемой Раковины.

– Не хватит у них на это времени…

Лицо Меха сделалось мрачным. Глядя в сторону, он поведал, что среди отставных военных шныряют вербовщики – набирают обиженных в банды.

– Нетрудно было догадаться, что такое должно случиться, – с горечью произнес оборотень. – Эти головорезы устроят резню, а под шумок здешние бонзы оторвут Вергатил от Империи.

– Хуже! – Мех яростно взмахнул кулаком и выругался. – Первым делом они вырежут всех магов, каких смогут поймать. Надеются, что без чародеев некому будет остановить Сошествие Мрака.

Это звучало слишком дико, поэтому Тарх переспросил недоверчиво:

– Им нужен Мрак? Зачем?

– Все просто, – брезгливо морщась, проговорил Мех. – Когда наступит Мрак, все люди окажутся во власти самых низменных побуждений. Толпа озлобленных ублюдков, лжецов и предателей – это же идеальные рабы. Одно удовольствие управлять стадом такого сброда.

– Может быть, – задумчиво пробормотал Тарх. – Только вот истребить всех гипернатуралов… Не так уж легко это сделать.

Оборотень подумал, что подтверждаются худшие его опасения. Заговор действительно назревает. Возможно, преступные городские и губернские заправилы сговорились с отребьем из Заклятых Кварталов, хотя слабенькие маги пригорода не способны найти и перебить гипернатуралов высокого ранга. Тем более в эти дни, когда вот-вот проснется Темный Властитель. Колдовской народ сумеет отбить атаку, но прольются реки крови, причем погибнут в основном маги самых нижних рангов и очень много простых людей.

Допив вино, Тарх спросил Меха о его ноге.

– Без перемен, – проворчал ротмистр. – Рана зажила, но кости неправильно срослись. Это навсегда.

– Как сказать… Есть в городе лекарь из магов, он буквально чудеса творит.

– А мне-то какая радость?

– Я уговорил его посмотреть твой скелет. Бесплатно.

– Забудет, – уверенно провозгласил страдающий пессимизмом инвалид. – Если бесплатно – наверняка забудет.

– Напомним, – заверил Тарх. – За глотку возьму, но заставлю тебя подлечить.

По дороге домой оборотень задержался возле ристалища, на зеленом поле которого дюжина парней гоняла ярко-желтый мяч, ладно сшитый из обрезков воловьей шкуры. Немногочисленные зрители на трибунах – в основном девицы – темпераментно хлопали и даже свистели.

Среди игроков выделялся громила на две головы выше Тарха и вдвое шире в плечах. Бугай тяжелой иноходью носился по площадке, осыпая грязной бранью как противников, так и партнеров по команде. Начальник портовой таможни Балыглу, сын богатого торговца из клана губернского правителя, слыл известным мерзавцем, но все его злодейства покрывались кошельком и связями папаши.

Играть в мяч Балыглу толком не умел, но очень хотел выиграть, а потому сбивал противников с ног, расталкивал локтями и кулаками. Только, несмотря на все его старания, мяч отобрал высокий красавчик блондин, за которого болели чуть ли не все зрительницы. Ловко обыграв неприятельских защитников, красавчик точным броском закинул мяч в подвешенную на столбе корзину. Трибуны разразились овациями, а Тарх обнаружил, что блондин тоже принадлежал к Темным. Наверное, десяточник, куда слабее Тарха.

Между тем Балыглу, обозленный удачей противника, подбежал к автору забитого мяча, повалил парнишку тяжелым ударом по голове, после чего принялся топтать. Когда рассвирепевшего подонка оттащили, его жертва сильно напоминала кусок окровавленного мяса.

Оборотень уже подходил к своему домику на Шестой Сабельной улице, когда навстречу вывалила веселая парочка. «Вот это кстати», – обрадовался Тарх и оказался прав.

– Ты куда исчез? – возмущенно поинтересовался уже сильно поддавший Аксель.

– Который день его найти не можем. Совсем наш магистр заработался! – подхватил Валихан.

– Есть идеи? – деловито прервал его Тарх.

Идея была естественная, но примитивная – завалиться в кабак и ужраться до поросячьего визга. Для разнообразия Тарх предложил прогуляться в места, где водятся недорогие шлюхи.

– С деньгами неважно, – смутился Валихан. – Мы с утра чудим. На бутылку хватит, а закуска с тебя.

– И закуска и бабы. – Оборотень лихо похлопал по карману камзола. – Я в последние дни малость разжился серебром.

Приятели сразу повеселели. Аксель живенько напомнил про девку, развлекавшую Дана накануне больших маневров. У темпераментного от природы Валихана тоже разгорелся аппетит, и горец уточнил, что речь идет о страстной толстой шлюхе. Пышность форм высоко ценилась в южных губерниях. Как говорится, в хорошей женщине должно быть много такого, за что можно подержаться.

В памятном переулке слонялись все те же мрачные личности с бандитскими рожами. Посетителей встретили неприветливо – троица не выглядела особенно платежеспособной, да и вообще здесь не жаловали умников, приносивших выпивку с собой. Впрочем, стоило Тарху показать столбик серебряных монет, как отношение к ним сразу сделалось радушным.

– Травку, девочек или еще чего? – осведомился старший.

– Девок! – хором потребовали Валихан и Аксель. Тарх с видом постоянного клиента стал перечислять:

– Ты нам Тату приведи и еще одну таких же размеров. А мне – что-нибудь поизящнее. Предпочел бы блондинку, но чтоб посимпатичнее крокодила, с большой грудью и чтоб талия имелась.

– Можно. – Дежурный по кварталу многообещающе подмигнул дорогим гостям и сказал подручному: – Отведешь их к Лейле. И пусть подойдут Тата и Зяма.

Зяма оказалась рослой крашеной блондинкой. От шлюхи сильно несло потом, да и комнатушка удручала духотой.

Кое-как получив свое, Тарх зарекся ходить в дешевые заведения.

В отличие от привередливого магистра, приятели были в восторге. Еще бы, на халяву развлекались. В перерыве вся компания собралась в спальне Таты, и та, выпив стакан дешевого пойла, без предупреждения пустилась в воспоминания о жутком происшествии на прошлой неделе.

– Был у меня друг. Прекрасный человек – добрый, щедрый, жениться обещал. И вот пришел он ко мне, стоим мы на улочке, про приятные вещи разговариваем, и вдруг… – Всхлипнув, она зачем-то прижала короткие толстые ручки к обширному дряблому бюсту. – Из темноты как прыгнет огромная зверюга – я прямо чувств лишилась. Только вижу, как страшный грязный зверь моего героя на куски порвал и чуть всего не сожрал. Утром только скелет обглоданный нашли.

Высосав в один глоток полбутылки, она поведала, как отвратительный монстр сорвал с нее всю одежду и грязно надругался, а потом еще и обокрал: утащил все деньги, золотую цепочку, сережки с красивыми камушками. Положил все сокровища в карман и говорит, поигрывая ножом…

– Погоди, – удивилась Лейла. – У этого зверя были карманы?

– У него много чего было, – фыркнула Тата. – Косая сажень в плечах, череп светится, как у собаки мертвого герцога… И одет был в лохмотья, а в карманах маму с папой спрятать можно.

Все окончательно запутались, и прагматичная Зяма предложила заняться делом, потому как время идет, и скоро старший пришлет новых клиентов.

Решительно встав, Тарх высыпал на стол деньги и сказал, зевая:

– Пойду-ка я спать. Продолжайте без меня.

По ночному городу он шел с опаской. Следовало ждать, что разборки между магами перекинутся на городские улицы, продолжась в традиционной форме убийств из-за угла. Поэтому Тарх был настороже – тем более что Светлые почему-то загорелись навязчивой манией прикончить конкретно Тархошамрахудана.

Полный самых отвратительных предчувствий, он выбрал маршрут по местам, где в такое время бывает людно, хоть и не слишком. На пустой улице убийца уйдет, никем не замеченный, в густой толпе – растворится. Свидетелей должно быть в меру, и тогда наемник не решится напасть.

Так и вышло – на Тарха не покушались. Впрочем, не исключено, что никто и не собирался убивать оборотня. По крайней мере в этот вечер. Разок-другой попадались навстречу Светлые, но враждебности не проявляли. На-верное, прикидывались, чтобы бдительность усыпить.

С настоящей бурей негативных эмоций он столкнулся возле собственного дома. Неприязнь и презрение буквально бурлили вокруг монументальной фигуры, закутавшейся в темный плащ с надвинутым на глаза капюшоном. Фигура нетерпеливо прохаживалась перед крыльцом.

– Главный, это ты? – вежливо поинтересовался Тарх. – Случайно не ко мне пришел?

– А к кому же еще? – прошипел Миштпор. – Третий час торчу, как верстовой столб посреди тундры!

– Проходи…

Отперев дверь, оборотень шагнул в сторону, уступая проход суровому гостю. Миштпор скользнул брезгливым взглядом по небогатой обстановке, с явным трудом удержавшись от критических замечаний. Мебель в квартирке была чуть ли не времен Последней Битвы, голые стены нуждались в ремонте. Разве что книжные шкафы с рядами фолиантов украшали обстановку, да и те – зрелище на любителя.

Книги не заинтересовали Главного, и отставной премьер-майор буркнул:

– Готовится экспедиция на Купол.

– Я знаю.

– Помолчи! Мы знаем, что ты включен в состав экспедиции. Следи за ними. Если будет нужно, убей. Они не должны увидеть пещеру Последней Битвы.

– Они не увидят пещеру!

– И еще… – Миштпор понизил голос: – Подонок Балыглу покалечил нашего собрата.

– Это я тоже знаю. У меня на глазах произошло.

– Да заткнись же ты, всезнайка поганый! – заорал разъяренный предводитель.

Это было уже чересчур. Даже восьмерочники имеют право на чувство собственного достоинства.

– Если я поганый и если я должен слушать тебя, заткнувшись, то можешь со мной вовсе не разговаривать! – заявил Тарх.

Миштпор скрипнул зубами, сверля дерзкого низко-разрядника тяжелым взглядом, полным свирепого презрения. Потом проговорил мрачно и злобно:

– Иногда бывает польза даже от ничтожеств, вроде тебя. Отомстить надо за нашего парня, а ты умеешь проворачивать такие дела.

Тарх мигом забыл обиду – не зря же вырос среди вергов.

– Это всегда пожалуйста! Он нашего покалечил – и мы его покалечим. Только… – Оборотень подмигнул. – Будь моя воля, загрыз бы до смерти.

– О том и речь. – Миштпор зловеще усмехнулся. – Месть должна быть жестокой, чтобы все запомнили, как опасно Темных трогать. Он ведь не простого горожанина изувечил, а Глонта.

Имя было незнакомым, и Тарх осторожно переспросил:

– Кто это?

– Не знаешь? – подивился глава губернских Темных. – Глонт – сын Ланка, нашего чудо-доктора.

Глава 5
БЛАГОРОДНОЕ ДЕЛО

Свет заката из окошка падал на книжные листы. Лежа на диване, Тарх перечитывал «Владыку смертных» – жизнеописание своего тезки – царя Худана Великого. У стены поскрипывала раскачиваемая сквозняком приоткрытая дверца книжного шкафа.

Библиотеку начали собирать еще его родители, хотя многие фолианты появились в семье даже раньше, ибо были приобретены дедами или бабками. Когда-то маленький Тарх с трепетом взирал на увесистые тома, хранившие непостижимую мудрость, и мечтал прочитать хотя бы сотую их часть. К совершеннолетию он изучил почти все добытое предками старье, и почтения к бумаге, покрытой типографскими значками, сильно уменьшилось.

Когда родители, оставив город, перебрались в буколическую глушь, они забрали с собой часть книг, напоминавших им о временах молодости. Тарх не жалел об исчезнувших томах, ибо не нашел в них ничего интересного для себя. Освободившиеся в шкафах места он заполнял даже в студенческие годы, тратя на эту забаву добрую половину скудной стипендии. В те дни Тарх кое-как кормился за счет денег и продуктов, что изредка подбрасывали предки, но мог отдать последнее серебро за хорошую книгу.

Он старался собирать новые издания – труды по естественным наукам, историю войн и шпионажа, учебники стратегического искусства, биографии великих тиранов и полководцев. Были у него и особые книги, неведомые простым смертным, – маги писали их для магов. Эти тома он держал в заколдованном шкафу, увидеть и открыть который мог лишь библиофил, обученный колдовскому делу.

Отложив «Владыку смертных», Тарх скользнул взглядом по полкам, где теснились пачки бумажных листов, одетых в толстый картон и свиную кожу с позолотой и медными пряжками. Больше тысячи томов, собранных тремя поколениями семьи…

Здесь были труды по истории, натурфилософии, магическому мастерству – давно устаревшие сведения, вызывающие сегодня лишь снисходительную усмешку. Произведения лучших поэтов и писателей прошлых веков тоже оказались сплошным занудством – замшелая мораль, сопливые рассказы о сгинувших страстях и помыслах. Наивное наследие пасторальных времен, безжалостно растоптанных тяжкой поступью прогресса.

Жизнь сделалась другой, а знания, гордость и прочие доблести сгинувших эпох стали пустыми словами. С некоторых пор высшими ценностями, главной мерой успеха считалось умение обманывать, наживаться на чужом несчастье. Ценились измены, грубая сила, поверхностный ум и особенно роскошь. Мудрецы предупреждали, что цивилизация загнивает, но их голоса не достигали цели, ибо отупевшие массы обывателей не способны были понять даже самых простеньких доводов.

Как изменились люди и маги с той поры, как покинули сей мир Два Властителя, вослед которым потянулись скорбной вереницей уходящие в небытие великие предводители натуралов. Будь сейчас живы те герои, мир не превратился бы в омерзительное вместилище пороков и гнусности.

Как-то само собой вышло, что из множества книг Тарха все больше привлекали близкие к документальным труды о правителях, умевших творить дела, поражающие воображение даже сегодня, спустя много столетий. Самым же великим среди них Тарх считал Худана Второго – сына Ларгенда Третьего и Кабурины Прекрасной, из-за которой разгорелась трехлетняя Илойская война. Жестокий тиран и гениальный полководец, создавший Империю Койсар и служивший Темному Властителю, всеми силами истреблял зло и несправедливость.

Тарх восхищался тезкой, его решимостью, глубоким гибким умом, сверхъестественной прозорливостью. Первый император Койсара был слабым магом, но воистину великим вождем. Безжалостно и целеустремленно Худан сокрушил врагов, создав крепкую державу…

Пожалуй, столь же часто перечитывал он фолианты, посвященные эпохе Последней Битвы. Хотя в тот раз удалось отогнать Небесную Раковину, короткое торжество Мрака сопровождалось катаклизмами, которые нанесли тяжелейший урон всей цивилизации Теллуса. Погибли в огне города и библиотеки, в кровавом беспределе погромов толпа перебила магов и ученых. Почти не оставалось достоверных свидетельств о временах, предшествовавших прошлому Сошествию Мрака.

И тем не менее существовала любопытная гипотеза, основанная на косвенных доказательствах. Авторы этой концепции считали, что с момента, когда Теллус был накрыт Куполом, Небесная Раковина приходила, по меньшей мере, трижды – с перерывами в одиннадцать-двенадцать столетий. Согласно тем же отрывкам летописей, всякий раз происходили катастрофические события, но чародеям удавалось отвести беду. Неясно лишь было, каким образом они это делали.

Стемнело, и сон одолел Тарха. Оборотень лишь успел бережно положить книгу на тумбочку и уснул, не раздеваясь. Этой ночью ему приснилась Кабурина Прекрасная – женщина сказочной красоты и легендарного распутства.

Утром воскресенья его разбудил настойчивый звон дверного колокольчика. Зевая, Тарх с трудом выбрался из-под одеяла, накинул халат и поковылял в прихожую, сонно осведомившись, кому в такую рань не сидится дома.

– Открывай, ленивец, – раздался с улицы голос доктора Ланка.

– Что-нибудь случилось? – спросонок брякнул, отпирая дверь, оборотень. – Нужна моя помощь?

– Вроде ты меня о помощи просил, – проворчал врач. – Веди к своему другу.

Тарх вспомнил разговор в лесу возле Старой Крепости. Виновато хрюкнув, оборотень шагнул назад, уступая дорогу нежданному гостю. Вчера он пообещал Миштпору расправиться с Балыглу. Очевидно, Главный передал его слова Ланку, вот доктор и пришел получить обещанное. А заодно, как честный маг, Ланк припомнил, что собирался вылечить Меха.

– Может, потом? – окончательно прогнав сон, осведомился Тарх. – Вы сейчас, наверное, сына лечите.

– Для Глонта я сделал все, что мог. Теперь его только время сможет вылечить, – еле слышно произнес врач, совершенно убитый горем.

– Как он?

– Выкарабкался, но… Позвоночник сломан в двух местах, ребра перебиты, обе руки… Кость ноги треснула. Не меньше полугода в гипсе проваляется, да и потом… В общем, простому натуралу десятой доли тех травм хватило бы. – И доктор закончил умоляюще: – Помоги отомстить за сына. Городской суд оправдал убийцу.

– Надо бы и судью наказать, – предложил Тарх. – И полицейского, который расследовал это дело.

– Всех убьем! – взорвался врач, но быстро взял себя в руки. – Полицейский следователь как раз оказался честным натуралом, а вот судья Кульдар – подонок. И вдобавок Светлый. Мелочь, конечно, десяточник.

– Тем лучше. Из двоих больше Силы откачаю.

– Я хотел бы участвовать в мести.

– Вы только мешать будете. Одно дело, если кого-то зверь загрыз, а тут – человек. Сразу ясно будет, кого подозревать.

– А тебя не заподозрят?

– Кто ж обо мне знает! – Тарх усмехнулся. – Ничтожны мы, никому не известны. Только двое-трое старших Темных осведомлены о моем истинном лице.

– Я слышал другое. Будто с некоторых пор о тебе каждая Светлая собака знает.

Доктор замолчал и, отвернувшись, стал разглядывать книги на полках. Воспользовавшись паузой, Тарх наскоро покончил с утренней гигиеной и занялся завтраком.

Кухонька в его доме была тесная, но магических штучек здесь хватало. Морозильный шкаф поддерживал внутри себя холод, а заодно делал прохладным воздух в комнатах. Отобранное тепло направлялось в плиту, разогревая жаровни без всякого расхода топлива.

Стремительно закипел чайник. Купленный позавчера хлеб зачерствел, и Тарх сделал его свежим, прикоснувшись к буханке жезлом. Открыв морозильник, оборотень скептически оглядел скудные запасы. С таким убогим рационом стыдно было приглашать за стол солидного собрата-четверочника, и все же Тарх пролепетал:

– Ланк, не побрезгуйте позавтракать вместе со мной. Как говорится, чем богаты.

– Ты уж сам как-нибудь, – рассеянно откликнулся врач. – У меня из-за этих проблем совсем аппетита нет. Лучше книжки полистаю – тут есть любопытные фолианты.

Наскоро перекусив бутербродами с остатками ветчины, оборотень выпил горячий кофе и стал снимать шкурку с последнего апельсина. Все это время он обдумывал, как бы незаметнее угробить таможенника и судью.

Глубокие раздумья были прерваны требовательным голосом гостя.

– Ты пытался читать эти книги? – строго, словно разозлившись, осведомился Ланк.

Доктор держал в руках толстенный, изданный в прошлом веке труд «Арифметика и алгебра наложения чар». Массивный том, переплетенный в потертую кожу с наполовину стершимся золотым тиснением и нашлепками позеленевшего металла по углам. На просторной обложке уютно примостилась книга поменьше размером – монография современного автора, посвященная той же теме – «Точные методы теоретической магии».

– Приятные книжки, – согласился Тарх. – Если досконально разобраться, можно получить истинное удовольствие.

Содрогнувшись, Ланк смотрел на него с видом глубочайшего недоверия. Хмуря брови, доктор проговорил немного растерянно:

– Это самые сложные книги по магии, которые мне когда-либо доводилось видеть. Как ты, восьмерочник, можешь в них разобраться?

– Просто вы далеки от точных наук. – Тарх улыбнулся. – На самом деле ничего сложного.

– И ты можешь сотворить вот такое, к примеру, колдовство?

Врач раскрыл старинный фолиант на странице, которую придерживал пальцем, и шлепнул пятерней по схеме, занимавшей весь разворот. Судя по сложности закрученных разноцветных линий, к рисунку полагался пояснительный текст страниц на пять. Покрутив пальцами, Тарх честно признался:

– Маленькое уточнение… Я могу составить это заклинание, но моих сил восьмерочника недостаточно, чтобы реализовать чары.

Продолжая морщить лоб, Ланк потребовал:

– Повтори. Не понял.

Вздохнув, оборотень постарался растолковать это в доступных для гуманитария выражениях:

– Вы наверняка проходили в школе основы математики и решали задачи про воду, втекающую в бассейн по разным трубам. Или про скороходов, которые вышли из разных городов и должны где-то встретиться.

– Смутно помню. Еще были два неизвестных, квадратный корень, произведение разности на сумму и арифметическая прогрессия. Вот на ней-то я споткнулся и дальше продвинуться уже не смог… Это имеет отношение к нашему разговору?

– Самое непосредственное. Представьте, что вы, решив систему уравнений, получили ответ: путники встретятся, если один из них пробежит полсотни верст за три часа. Другими словами, вы смогли решить задачу на бумаге, но бегать с такой скоростью все равно не сумеете… Вот и я так же – заклинание сварганю, но произнести не смогу.

Врач задумался, затем неуверенно произнес:

– Но ведь не обязательно бежать самому. Можно сесть на лошадь или дракона… – Ланк резко сменил тему: – Как ты собираешься убить подонка?

– Пока не знаю. Надо разведать место, где он живет, а заодно выяснить, где и в какое время бывает. Убийство – дело тонкое, хорошая работа спешки не любит.

– Что значит в этом случае хорошая работа? – Ланк нахмурился. – Убийство не может быть хорошим или плохим. Либо ты убьешь Балыглу, либо нет.

Повеселевший от такой дремучей наивности Тарх расхохотался и пояснил, что доктор путает искусство убивать с безумием или пьяной дракой. Акцию следовало провести максимально аккуратно, чтобы не оставить улик, доказывающих причастность к убийству Тарха или Ланка. Внезапное нападение в момент, когда нет свидетелей, – вот как надо действовать.

– К тому же ликвидировать предстоит двоих, – напомнил оборотень. – Придется вдобавок судью выслеживать. Или подкараулить, когда они вдвоем останутся.

Для доктора, с его противоположной убийству профессией, подобные рассуждения были в новинку. Бедолага, наверное, всерьез думал, будто убивать легко. Впрочем, будучи магом высокого ранга, Ланк все-таки сумел ухватить идею, надолго задумался и даже согласился выпить чашку кофе.

Помешивая ложечкой темно-коричневый напиток, доктор продолжил разговор:

– Не можешь бегать слишком быстро – садись на коня… Что, если твоим конем стану я?

– Теперь я чего-то не понимаю.

– Ты составляешь чары, а я воплощаю.

– Можно, – поразмыслив, признал Тарх. – Богатая идея. Только придется долго тренироваться. Какое заклинание вас привлекло?

Он уже собрался предупредить, что не стоит рассчитывать на ликвидацию Балыглу и продажного судьи при помощи колдовства. Смертоносные чары всегда бьют неточно и к тому же оставляют следы. Придется лишить жизни очень много случайных людей, а Светлые легко сообразят, кто наложил убийственные заклятия.

Однако Ланк сказал совсем другое:

– Я нашел целый раздел, посвященный целебной магии. Там есть чары, под действием которых кости, нервные окончания, разорванные мышцы срастаются втрое быстрее.

Все-таки Ланк был настоящим лекарем. Даже в такой ситуации он подумал о делах врачебных. Наверняка, будь покалечен близкий родственник оборотня, все мысли Тарха были бы об отмщении.

Месть, как известно, благородное дело.

Подготовка и отладка заклинаний заняли не слишком много времени. Уже к полудню Ланк зазубрил длинную формулу на древнем языке. Тренируясь, доктор повторил формулу не меньше десятка раз, прежде чем оборотень почувствовал, что чары начинают действовать. Совершенно прекратились давно мучившие Тарха боли в желудке, а заодно рассосались без следа все шрамы.

– Бесплатно подлечился, – прокомментировал он, рассмеявшись. – Может, попробуем освоить заклятие верных пропорций?

– Хочешь сделать себе тело покрепче? – догадался врач. – Это сложно. Магическое лечение такого рода отбросит тебя на ступеньку-другую. Согласен вернуться в десятый ранг?

– В другой раз, – быстро согласился Тарх. – Пошли к Механусу.

Мех сильно удивился, увидав на крыльце своего дома знаменитого на всю губернию целителя. От растерянности он безропотно позволил уложить себя на кушетку и даже сам спустил штаны. Лишь в конце осмотра Мех заявил, что можно было всего лишь закатать штанину – повреждено-то колено.

Покачав головой, Ланк сообщил, что колено – вопрос второстепенный. Главная беда – трещина в бедре, которую проглядели городские хирурги.

Жезл врача засветился, но не слишком ярко. Когда красноватое сияние коснулось больной ноги, экс-ротмистр вскрикнул, поморщился и пожаловался:

– Горячо. Жжет… – Потом вдруг воскликнул: – Ух ты, нога чувствует боль!

После магического подогрева Ланк растер ногу сильно, но не противно пахнущими мазями. Больной громко стонал, требуя прекратить пытку, а еще лучше – прикончить его поскорее, чтобы не мучился.

– Ну-с, можно сказать, подготовка завершена, – проговорил наконец врач. – Выпей стакан этой микстуры, и мы начнем.

Услышав, что предыдущие мучения были всего лишь разминкой перед главным удовольствием, Мех собрался гнать всех в шею, но не смог пошевелиться. Свирепо вращая глазами, он все-таки выцедил стакан соленого раствора – кажется, отставной ротмистр покорился судьбе.

Тарх очень скоро перестал понимать, чем занимается доктор-четверочник. Слишком уж быстро произносились заклинания. Вроде бы Ланк заговаривал боль, останавливал потоки крови, а заодно сделал что-то непостижимое с кожей пациента. Потом бедро и колено Меха словно вывернулись наизнанку – как будто невидимый нож распорол ногу и раздвинул края раны. Крови почти не было, но Тарх отвернулся, не выдержав жутковатой картины.

У него за спиной успокаивающе ворковал Ланк:

– Не больно ведь совсем… Нет, чуть-чуть не считается… Сейчас мы коленную чашечку на место вправим… и водичку из пещерки откачаем… А теперь берцовую косточку закрепим, а то ведь трещинка совсем ненужная… Ничего, скобочку поставим, это вообще болеть не должно…

Ланк бормотал с полчаса, после чего Тарх услышал его заверение, что края раны снова срослись и все кровеносные сосуды соединились вроде бы правильно. Повернувшись, оборотень увидел, как доктор разглядывает ногу Меха, украшенную свежим рубцом.

– Так когда я поправлюсь? – осведомился Мех.

Закатив глаза, врач словно прикидывал в уме. Продолжались эти раздумья довольно долго, но в конце концов чародей проговорил:

– Зайду к вам, голубчик, вечером, когда стемнеет. Еще и коллег приведу – пусть полюбуются. А до того отдохните, только ногу не напрягайте.

Доктор произнес нараспев заклинание заживления, над которым так долго трудились они с Тархом. Мех снова зашипел, но кричать не стал – видимо, боль оказалась не чрезмерной. Когда рана затянулась, Ланк перебинтовал ногу, приложив с четырех сторон длинные дощечки, крепко перетянув их ремнями.

Механус лежал неподвижно, вытянув сверток, выросший вместо ноги. Ротмистр был бледен и жалобно смотрел на уходящих. Оборотень поставил перед ним бутылку, стакан и тарелку с нехитрой закуской, сказав на прощание:

– Поскучай до вечера. Как стемнеет, принесу что-нибудь посерьезнее.

Покинув дом Механуса, они заглянули к Ланку, где доктор вновь опробовал целебное заклинание – на собственном сыне. С виду мало что изменилось, Глонт по-прежнему стонал в полном забытьи, но Ланк бурно радовался: парень заметно пошел на поправку.

Что ж, он доктор, ему виднее.

На радостях они закатили небольшую пирушку, которая могла затянуться до ночи. Тарху стоило немалых трудов напомнить врачу, что следующим на очереди стоит вопрос о мести.

– А ну его подальше, – отмахнулся Ланк. – Мальчишке моему стало получше. Может, не стоит с возмездием торопиться?

– Никак нельзя откладывать, – строго возразил оборотень. – Преступление должно быть наказано, иначе погибнет справедливость. Да и Глонту муторно будет знать, что не отомщенным остался.

– Ну да, мы же Темные, мы изничтожаем Зло, – вздохнул доктор. – Пошли повеселимся.

Возле особняка таможенного начальника стоял полицейский пост, отгонявший прохожих. Сделав вид, будто просто прогуливаются, Ланк и Тарх обошли дом и наткнулись на целую свору Светлых и Серых.

– Мстители явились, – изобличающе процедил Оз-Вабланг. – Никто не давал Темным права чинить расправу. Я запрещаю вам приближаться к этому дому. Без вашего участия вразумим преступника.

– Мы и не думали туда лезть, – флегматично ответил Ланк. – Просто гуляем по городу. Этого нам запретить не может никто.

Они – и в самом деле не собирались убивать сейчас. Тарху нужно было как следует изучить место действия, чтобы не ошибиться, когда наступит ночь.

– Можете полюбоваться, как работают настоящие чародеи, – высокопарно провозгласил главарь Светлой общины. – Сейчас двое наших войдут в этот дом и просветлят заблудшую душонку гадкого человечка.

– Как интересно. – Тархошамрахудан издевательски похихикал. – Всегда мечтал лицезреть настоящее чудо.

– Полагаешь, у них ничего не выйдет? – громко спросил доктор. – Не будь таким пессимистом. Должно же у Светлых хоть что-нибудь получиться.

– Совсем не обязательно.

Презрительно игнорируя вражеские насмешки, Оз-Вабланг махнул рукавом. Парень и девушка из его свиты, одетые в белоснежные одежды уверенно поднялись на крыльцо и воспользовались подвесной колотушкой. Вскоре дверь открылась, и Светлые вошли в особняк.

Минут пять было тихо, а потом из дома послышался визг.

– Похоже, кого-то насилуют, – со знанием дела заметил Ланк и добавил издевательски: – Вот значит как вы преступников вразумляете…

Внутри дома раздавались мужские и женские вопли. Неожиданно для всех, включая самого себя, Тарх неловко дернулся, едва не упав, но быстро восстановил равновесие. Спустя полминуты крики внутри дома стихли, словно кому-то заткнули рты.

Светлые заволновались. Внезапно звонко разбилось окно второго этажа, и выпрыгнула Светлая в разодранных одеждах. Упала она неловко – кажется, сломала ногу. Полицейские заржали, тыча пальцами в ее сторону. В разбитом окне появилась откормленная морда Балыглу. Громко рыгнув, он крикнул полицейским:

– Выбросьте из моего сада эту падаль.

Стражи беспорядка подхватили под руки полубесчувственную девчонку и выкинули за ограду, обозвав неблагодарной шлюхой.

– А где же Оз-Гордей? – недоуменно проговорил старший Светлый.

Сообразив, что речь идет о маге, который вошел в дом и до сих пор не подает признаков жизни, равно как признаков смерти, Тарх небрежно ответил:

– Внутри остался. Полагаю, сейчас его обрабатывают. Безупречно-спокойная мина покинула лицо вождя вергатильских Светлых, сменившись гримасой ненависти.

– Не радуйтесь, подонки! Мы все равно не позволим вам ворваться в этот особняк и устроить самосуд, – яростно прошипел Оз-Вабланг.

– Завидую твоей упертости, – усмехнулся Ланк. – Позволь хотя бы подлечить эту девицу.

– Никогда! – Оз-Вабланг заслонил Светлую, скрючившуюся на газоне и продолжавшую визжать от унижения и боли.

Пожав плечами, врач двинулся прочь и, не оборачиваясь, крикнул:

– Отвезите больную ко мне в клинику. Я буду там через час… – Пройдя с десяток шагов, он мрачно пробормотал: – А точнее, через три-четыре.

На соседней улице Темные сели в экипаж, и доктор велел гнать к дому ротмистра Нацца.

– Получилось? – поинтересовался Тарх.

– Никаких проблем, – заверил его Ланк. – Это ведь очень простое заклинание. Осечки быть не может.

Отставной ротмистр встретил их брюзжанием на грани возмущенных криков. Лучше бы, мол, вместо вина горшок оставили, а то сил нет терпеть.

Его жалобы развеселили гостей, а их смех привел Нацца в ярость. Если бы не вынужденная неподвижность, вполне мог и побить. Кое-как успокоив буйного пациента, Ланк разрешил ему встать. Убедившись, что нога почти не болит 'и на нее можно ступить, подобревший Мех прытко поковылял в отхожее место. С такой скоростью бедняга не перемещался уже года четыре – с тех самых пор, как был ранен.

Вскоре потянулись гости. Многие знали Нацца в лицо – почти все они в разное время пытались лечить его ногу, однако безуспешно. Больше половины врачей были натуралами, но пришли также два Темных восьмерочника и один Светлый семерочник. Взаимной вражды маги не проявляли – похоже, среди лекарей установились прочные профессиональные отношения.

– Все в сборе, рассаживайтесь поудобнее, – пригласил коллег доктор Ланк.

Он попросил Тарха расположиться возле пациента и ассистировать во время лекции. Затем, погасив свет, Ланк наколдовал на стене сверкающее окошко, в котором сменялись картинки, изображавшие разные стадии лечения.

– Итак, начинаем снимать повязки, – торжественно провозгласил доктор. – Любезный магистр Шамрах, соблаговолите подержать этот ремешок…

К этому моменту Тарх уже покинул обиталище Механуса. Вместо него в темноте возле Ланка прогуливалась призрачная иллюзия. Если полицейские следователи пожелают узнать, где находился магистр Худан Шамрах в момент убийства, а дюжина почтенных вергатильцев подтвердит, что магистр Худан Шамрах был у них на виду, причем находился в доброй версте от места преступления.

Амулеты защищали от взглядов. Оставшись незамеченным, гиенокот пробежал сквозь союзную субстанцию Тьмы – пусть это была не мистическая сущность Добра, но всего лишь природная темнота наступающей ночи. Путь отнял у него почти четверть часа, но в назначенный срок оборотень оказался в бухте на морском берегу. Место было тихое, укромное – горожане редко сюда забредали.

А вот дичь, на которую охотился гиенокот, заглянет обязательно. Заклинание было активировано возле дома Балыглу, под носом у ничего не заметивших Светлых. Только Тарха чуть качнуло, когда магическая конструкция, заработав, принялась разворачивать туго скрученные лепестки…

Ждать в засаде оборотню пришлось недолго. Оставив наверху пролетку, по тропе шумно спускались таможенник Балыглу и городской судья Кульдар. Глаза кошкогиены четко различали обоих – растрепанных, усталых, сбитых с толку. Магия вытащила их из-за стола, заставив бросить все дела и мчаться в самую глухую часть города. Судья и начальник таможни топтались на пляжных окатышах, слепо вглядываясь в темноту, вдруг сообщившую звериным рычанием:

– Сейчас вы увидите смерть.

Балыглу заверещал, хватаясь за шпагу, но челюсти уже сомкнулись, прокусив ему запястье. Все-таки подонок был невероятно силен. Выпустив эфес, он попытался стряхнуть хищную бестию, вцепившуюся в его руку. При этом таможенник ухитрился достать свободной рукой кинжал, однако Тарх не стал дожидаться удара сталью.

Убедившись, что клыки разорвали артерию, и кровь буквально хлещет из раны, оборотень разжал челюсти, отпрыгнув на безопасное расстояние. Балыглу бестолково размахивал клинком, рассекая воздух, а вытекавшая из раны кровь уносила силы. Кульдар суетился в отдалении, опасаясь приблизиться, потому как обезумевший бугай мог сослепу и его кинжалом пырнуть.

Тарх внимательно следил за дичью, затаившись в темноте. Он повторил атаку, когда обмякший Балыглу со стоном опустился на прибрежную гальку. Прыжок сзади – клыками в загривок – визитная карточка настоящего оборотня.

– Кто ты? – пролепетал судья.

– Я – твоя смерть, – зловеще сообщил оборотень, бросаясь на новую добычу.

Во время работы он старался поменьше болтать. Сентенции лучше всего произносятся над остывающими трупами. Как бы не была напугана жертва такого нападения, неожиданности возможны всегда. Вот и сейчас Кульдар успел выхватить шпажонку, но Тарх, нырнув под клинок, прыгнул вверх и всей массой обрушился на судью, повалив его на камни.

Видимо, Кульдар стукнулся головой – скорчился, поскуливая. Позади оборотня снова зашевелился таможенник, однако раны у него были слишком серьезными, так что далеко не уйдет.

Звериными клыками Тарх раздробил второму клиенту локоть, но для финальной церемонии вернулся в человеческий облик. Увидав рядом голого мужика, судья радостно заулыбался. Не иначе, решил, что отделается надругательством.

– Конечно, конечно, – залебезил Кульдар, здоровой рукой поддерживая раненую. – Я согласен. Что хотите и как хотите.

– Разве я спрашивал твоего согласия? – удивился Тархошамрахудан, подбирая чью-то шпагу. – Кажется, ты не понял – пришла расплата.

Насладившись воплями перепуганной дичи, оборотень приставил острие к груди Кульдара. Шпага прорезала тончайший шелк сорочки, уткнулась в кость, потом проскользнула в зазор между ребрами, пронзив сердце. Тарх вновь почувствовал, как втекает в него энергия, родившаяся в недрах звезд и веками скитавшаяся по волнам эфира, чтобы наконец обрадовать оборотня.

Избыток звездных субстанций бурлил, заглушая даже тревожные сигналы рассудка. Как уже бывало в такие моменты, Тарх начал превращаться в кошкогиену – звериная сущность из недр подсознания выдвигалась на передовые позиции, подминая человеческую личность. Это была вовсе не патология, просто сработал механизм самосохранения: лишь инстинкты хищника могли защитить оборотня, ошеломленного чрезмерным приливом Силы.

Наверное, в эти мгновения он представлял жуткое зрелище – внешность его совмещала признаки человека и зверя. Потом человеческая основа победила, и Тарх, малость оклемавшись, огляделся.

Судья Кульдар лежал на спине, пронзенный шпагой таможенника. Сам Балыглу отползал все дальше – не иначе, убедил себя, что сумеет вскарабкаться на откос, где ждал экипаж.

Подобрав шпагу судьи, Тарх быстро настиг добычу и полоснул клинком по шее. Балыглу повалился, хрипя и дергаясь. По справедливости следовало бы оставить подонка мучиться, но Тарху нужна была порция Силы, поэтому он просто ударил в сердце.

Вернувшись в жилище Меха, Тарх показал жестами, что все в порядке. Ланк понимающе наклонил голову:

– Вот, собственно говоря, и все, о чем я собирался рассказать. Как вы понимаете, тайна целительного заклинания раскрыта не будет… Магистр Тархошамрахудан, будьте любезны включить свет.

Он мысленно спросил, как прошло на пляже, и Тарх подумал в ответ: «Лежат холодные. Вроде бы их бешеная собака покусала, и придурки друг дружку шпагами порезали». Весело посвистывая, Ланк вышел во двор, следом нестройной толпой хлынули остальные лекари. Тарх услыхал обрывки разговоров:

– Любопытная была лекция, жаль чародей не захотел всех секретов раскрыть…

– Все равно же нам эти заклинания недоступны…

– Другое плохо – ассистент скандалистом оказался…

– Верно, коллега, только его голос и слышен был… Гости скрылись за углом соседнего дома. Поглядев на Меха, озадаченный оборотень жалобно поинтересовался:

– Неужели я так много болтал?

– Ты был несносен, – хихикнул Мех. – Пререкания устраивал по любому поводу, хватал доктора за руки, порывался анекдоты рассказывать.

Похоже, Ланк изготовил призрака на славу – всем иллюзиям получилась иллюзия. Наверняка гости убеждены, что магистр ни на миг отсюда не отлучался.

Глава 6
ЭКСПЕДИЦИЯ, НАЗЫВАЕТСЯ…

С утра весь университет говорил только про убийство двух замечательных людей – юного дарования Балыглу и кристально честного судьи Кульдара. Профессор Талфам собрал лабораторию и, чуть не плача, поведал жуткие подробности. По его словами, в городе орудует банда злобных койсаров, истребляющая лучших сынов вергатильского народа.

Про других людей, изувеченных сынком торговца, Талфам деликатно умолчал. Сотни горожан, которых Кульдар без малейших на то причин отправил за решетку, тоже были забыты. Грозно потрясая старческим кулаком, глава лаборатории сообщил:

– Отец бедного мальчика был у губернатора, и тот поклялся, что койсары ответят за эти убийства.

Потом он совсем по-будничному объявил, что экспедиция на Купол отправится сегодня к вечеру, поэтому участники могут расходиться по домам – собираться в дорогу. Летучая ладья будет ждать во дворе университета возле недостроенного фонтана.

– По воздуху полетим? – неожиданно заныла Хубла. – Меня укачивает. Может, лучше в карете?

– В карете будем до летних каникул туда-сюда болтаться, – строго напомнил шеф. – А нас на три дня отпустили. Ректор сказал, что и этого много.

«Нас? – Тарх был неприятно удивлен. – Он с нами попрется? И Хубла тоже? Парочки маразматичных зануд вполне достаточно, чтобы испортить любую прогулку…»

Он не ошибся. В три часа дня на лодку поднялись Талфам с Хублой, которые привезли с собой громадный багаж и потребовали, чтобы Тарх внес в каюты их чемоданы.

– У меня грыжа и дистрофия, – отрезал оборотень. – Мне тяжести поднимать нельзя. И, вообще, я должен получить оружие.

Проректор по хозяйству выдал ему допотопный арбалет охотничьей модели, заставив расписаться в двадцати разных бумагах. Отдельная волокита началась, когда Тарх напомнил, что к арбалету полагаются стрелы – хотя бы две дюжины.

Вернувшись к ладье через час, он застал апофеоз большого скандала. Участников экспедиции стало больше: к ним присоединились доцент Шакир с кафедры геодезии, а также два его лаборанта – разумеется, верги, почти не умевшие говорить по-койсарски. Сексапильной доктора Аринды, на чье участие рассчитывал Тарх, не было, но и без нее шум стоял немалый.

Оказалось, что ректорат не позаботился снабдить экспедицию провиантом. Профессор кричал, что придется охотиться и ловить рыбу, а воду пить из родников. После долгого обмена комплиментами Тарх все-таки растолковал старому ворюге, что на Куполе нет ни питьевой воды, ни съедобной живности. Чуть не плача, главный завхоз храма науки послал человека в столовую, и очень нескоро к ладье принесли ящик консервов, мешок хлеба, коробку сыра и бочонок пресной воды.

– Надо конфет в дорогу купить, – всполошилась Хубла. – А то хлеб за три дня зачерствеет. Как его грызть будем?

– Зубами, – просветил ее Тарх. – Если не приспособлена к походной жизни, нечего было записываться в экспедицию.

Ученая мымра заскулила, горько раскаиваясь в своих предположениях, что предстоит приятный пикник, неторопливая прогулка по природе, чаепитие у костра, собирание цветочков и – время от времени – замеры простых параметров на предмет великих открытий. А тут, как выясняется, даже приличного туалета нет!

Причитания старой девы перестали проникать в сознание, едва возле ладьи появилась стройная девушка. Незнакомка была типичной восточной красавицей: прямые черные волосы, темно-карие глаза, немного длинный нос, солидных размеров бюст и надменный взгляд. Талфам и Шакир засуетились, бросились к юной особе и, придерживая с двух сторон под ручки, отвели в каюту. Следом поднялись носильщики, доставившие чемодан и два ящика с топографическими приборами.

Потом на мостике появился Серый восьмерочник, зычно вопросивший, все ли в сборе. Талфам неуверенно предположил, что можно лететь. В трюме негромко заурчало, судно медленно поднялось выше крыш, разворачиваясь носом к заходящему Геросу.

Летели не слишком быстро, покрывая за час верст двадцать или около того. Когда под корабликом заколыхались морские волны, Тарх забрался на надстройку. Капитан, он же рулевой, он же единственный член экипажа, стоял на площадке, огороженной резными перилами высотой по пояс. Сдвинув шляпу на затылок и небрежно положив руки на штурвал, он что-то напевал вполголоса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.