Трой Деннинг
Алый легион

ПРОЛОГ

«Сосредоточься».

В черной пещере сознания короля Тихиана I возник ослепительно белый шар. Его сияние залило рваные пики и бездонные трещины мрачного царственного разума. Летучие мыши и эбонитово-черные птицы – мысли короля Тира – со злобными криками бросились в разные стороны, в любезную им мглу.

– Получилось, – сказал Тихиан.

«Пока ты не научился проецировать, у тебя ничего не получится», – эхом отозвался ответ в королевском мозгу.

Тихиан открыл глаза. Перед ним находились две головы, обучавшие короля трудному искусству Незримого Пути. Одна – высохшая, с растрескавшимися губами, по имени Виан. Другая – нелепо опухшая, с узкими щелками заплывших глаз – Сач. Волосы у обеих были стянуты в пучок на макушке, а основания шей зашиты толстыми черными нитями.

– Где? – спросил Тихиан.

«Над ареной», – беззвучно ответил Сач.

– Да. Твоим подданным давно пора вспомнить о страхе перед королем, – вслух согласился Виан.

Стараясь удержать пылающий шар внутри своего разума, Тихиан посмотрел на арену. С крыши Золотой Башни он видел большую часть громадного – поля, простиравшегося от башни до развалин построенной Калаком пирамиды. Вместо гладиаторов на бывшей Арене суетились купцы, горожане, крестьяне. Бойко шла торговля – ягоды, сладкое мясо ящериц, керамические сосуды, ножи, костяные ложки – чего тут только не было. Товары – прикрыты потрепанными накидками и всяким тряпьем. Горячий ветер нес из пустыни пыль и песок.

При виде базара король вспомнил, как все это начиналось. По совету своего друга детства Агиса Астикла Тихиан написал указ, согласно которому на Арене открывались торговые ряды. Потом он отправил бумагу на одобрение в Собрание Советников. А там Агис и его сподвижники изъяли из документа все упоминания о налоге, которым король намеревался обложить торговлю. Ничего не сказав Тихиану, Собрание распространило указ по всему городу. К тому времени, когда король увидел копию «своего» указа, поле уже заполнилось ликующими горожанами.

Подстегнутые горькими воспоминаниями, черные мысли снова закружились в мозгу Тихиана. Король отчаянно пытался заставить непокорных страшилищ вернуться в свои норы. Но тщетно. Они застили свет, оглашая пещеру хриплыми злобными криками. Тихиан не сдавался. Он собрался с силами, и поток тепла, поднявшийся из глубин его тела, устремился к пылающему шару.

Лучи света вырвались из королевских глаз. Оглушительный раскат грома потряс Золотую Башню до самого основания.

– Это сделал я? – ошеломленно прошептал Тихиан.

Сач закатил глаза.

«Кругом буря.»

Король огляделся. День померк, он стал мрачен, как настроение владыки Тира. Черная завеса поднятой ветром пыли повисла над городом. Тихиану вспомнился ураган, который он видел десять лет назад. Но король знал – не стоит надеяться, что дождь утолит жажду города. Черные тучи затянувшие небо наполнены песком, а не каплями драгоценной влаги.

– Тебе не под силу высечь искру из кремня, куда тебе сотворить молнию, – язвительно заметил Виан. – Довольно, оставь свои жалкие потуги.

Тихиан снова закрыл глаза. Светящийся шар внутри его разума полностью исчез. Все, что осталось в темном гроте – безумный хоровод черных мыслей. – Не стоит начинать сначала, – сказал Сач.

– Сейчас придет гонец, – пояснил Виан.

– И когда ты услышишь его сообщение, тебе станет не до развлечений, – добавил Сач и улыбнулся, обнажив гнилые зубы.

Зная, что проси не проси, а головы ни за что не раскроют содержание послания, Тихиан соскользнул с возвышения. Оставалось только сожалеть, что из-за лени он начал познавать премудрости Незримого Пути только сейчас.

– Неужели я так безнадежен?

– Совершенно, – ответил Виан.

– Абсолютно, – подтвердил Сач.

Схватив головы за волосы, король поволок их к краю крыши.

– Что ты делаешь? – запротестовал Виан.

– Раз у меня нет надежды овладеть искусством Пути, значит, мне никогда не стать королем-колдуном, – прорычал Тихиан. – А потому вы мне больше не нужны.

И он сбросил головы вниз.

Но вместо того, чтобы упасть на заросшие мхом деревья у подножия башни, головы просто-напросто повисли в воздухе. Тихиан даже рот открыл от изумления – он никогда не видел, чтобы Сач или Виан когда-нибудь вот так парили. Однако он давно подозревал, что запросто с ними не справиться. Эта парочка не прожила бы тысячу лет, будь она такой беспомощной, какой казалась на первый взгляд.

– Очень забавно, – оскалился Виан.

– Калак схватил бы топор и изрубил нас на куски, – добавил Сач. – Ты недостаточно жесток.

– Ну, это легко поправимо, – предупредил Тихиан.

– Сомневаюсь, – фыркнул Виан. – Ты трус по натуре.

И прежде, чем Тихиан успел что-либо ответить, Сач добавил:

– Ты правишь Тиром уже шесть месяцев, а сокровищница Золотой Башни все еще пуста. Даже когда вы убили Калака, золота в ней было больше.

На это Тихиан ничего не мог возразить. Он повернулся и взглянул в сторону суматошных торговых рядов. Сейчас, когда вновь открылся железный рудник, в Тире опять закипела деловая жизнь. Однако Собрание Советников направляло каждый грош караванного сбора на нужды нищих ферм, окружавших город. Несомненно – это дело рук Агиса, как и все, что помогало деньгам уплывать из королевской казны.

– Убей его, – предложил Виан, прочитав мысли короля.

Но не давняя дружба с Агисом заставила Тихиана отрицательно покачать головой.

– Только хуже будет, – прорычал он. – Мы и глазом не успеем моргнуть, как его место займут Рикус, Ниива и Садира. Аристократ-идеалист – это плохо, но невесть что возомнившие о себе рабы…

– Убей всех четверых, – предложил Виан.

– Можно подумать, это так легко! – воскликнул Тихиан. – Пол-Тира видело, каждый нищий в Тире знает, что Рикус ранил Калака, а Агис и остальные довершили дело. Да если я их хоть пальцем трону, город просто напросто взбунтуется.

– Я знаю некоторых бардов, которые отлично разбираются в ядах, предложил Виан. – Калак частенько пользовался их услугами.

– Все четверо умирают от загадочной болезни – неужели ты и в самом деле думаешь, что горожане такие дураки? – возмутился Тихиан. – Нет, я найду другой способ.

На крыше появилась женщина исполнявшая обязанности дворецкого, и разговор прервался. Стройная блондинка с холодными синими глазами, она, как и многие из окружения Тихиана, ранее преданно служила Калаку.

За ней показался шатающийся от усталости молодой человек. Он был весь в пыли, но Тихиан отметил про себя добротность его одежды и аккуратно подстриженные волосы. Аристократический нос, гордая линия подбородка – явно потомок какого-то древнего рода.

– Тайя из Рамбурта, второй сын владыки Ламбурта, – объявила женщина-дворецкий, лишь едва заметным движением брови выказывая удивление при виде парящих в воздухе голов.

– Как ты осмелился появиться перед нами в таком виде? – проревел Сач. – И разве отец не научил тебя кланяться своему королю?

– Убей его! – добавил Виан.

Тайя побледнел как полотно.

– Помилуйте, Ваше величество, – низко кланяясь, взмолился он.

– Прощаю, – ответил Тихиан, наслаждаясь страхом юноши. – Но только на первый раз. Надеюсь, твои новости оправдают мое милосердие.

– Ваше величество, – начал Тайя. – Я только что вернулся с охоты в Долине Дракона.

– Это возле Урика, не так ли? – нахмурившись спросил Тихиан.

– Потому-то я и здесь, – ответил Тайя. – Выходя на дорогу, мы увидели над горизонтом большое облако пыли, которое двигалось в нашу сторону. Я заинтересовался, что это такое, и обнаружил целое войско – с осадными орудиями, боевой агроси, отрядами хафлингов и пятью сотнями великанышей. Они шли под знаменем льва, который стоит на двух лапах.

– Герб короля Хаману, – прошипел Виан.

– Вот уже пять веков он спит и видит, как бы прибрать к рукам наши железные рудники, – добавил Сач и покосился на Тихиана. – Ну и как ты защитишь город? – хихикнул он. – У тебя пустая казна и нет армии.

Тихиан выругался и еле сдержался, чтобы не броситься на юношу, который принес эту страшную весть. Он не стал бы сдерживаться, но бесчисленные реформы, проводимые Агисом, горожане приписывали своему королю. Тихиану не хотелось потерять репутацию мудрого и справедливого правителя.

Он закусил губу и глубоко задумался. И вот, наконец, злорадная усмешка заиграла на его устах. Тихиан еще не знал, как остановить войско Хаману, но уже понял, как разделаться с Агисом и тремя рабами без помощи бардов Виана.

Взмахом руки отпустив Тайю, Тихиан обратился к своей дворецкой:

– Позови Рикуса, Нииву, Садиру и Агиса Астикла. – Король слегка замялся, назвав имя своего давнего друга, но потом, отбросив сожаления, продолжил: – Скажи им, что от их скорейшего прибытия зависит безопасность Тира.

1. ЗАСАДА

Рикус смотрел вниз, где у подножия крутого склона, в тени скал расположились его воины. Две тысячи тирян, стоя в строю, думали о предстоящем бое. Среди них были люди и гномы, полукровки-эльфы и великаныши, тарики и представители других рас. Большинство из них – бывшие гладиаторы, освобожденные из рабства Первым Указом короля Тихиана. Раньше они сражались на Арене. Теперь от их воинского искусства зависела свобода Тира. Они стояли молча, сжимая в руках боевые топоры, зазубренные костяные сабли, раздвоенные пики, трезубцы и другое оружие, столь же бесконечно многообразное, как беспредельна страсть человеческая к насилию.

Рикус не сомневался – из гладиаторов получится прекрасный легион.

Он взмахнул рукой, подавая сигнал к атаке. Лавина воинов с ревом устремилась вперед.

– Что ты делаешь? – воскликнул Агис.

Для аристократа он выглядел настоящим здоровяком. Широкие плечи, угловатые, но правильные черты лица, проницательные карие глаза, длинные черные волосы.

– Нам нужен план атаки!

– Он у меня есть, – невозмутимо ответил Рикус, глядя вниз, где в песчаной долине застыла одинокая цепь великанышей-урикитов. Все в красных туниках с желтым львом – герб короля Хаману. У каждого – громадный боевой топор с обсидиановым лезвием, а вместо доспехов – широкие костяные щитки на запястьях.

– В атаку! – прокричал Рикус, устремляясь навстречу врагу.

Но склон оказался слишком крут. Не раздумывая, мул уселся на изъеденный ветрами песчаник и поехал вниз, слегка притормаживая руками и ногами.

Будь Рикус чистокровным человеком, он, возможно, и не решился бы на подобный поступок. Только набедренная повязка защищала его бронзовую кожу от похожего на грубую терку камня. Но Рикус не думал о том, что может пораниться. Он был мул – полугном-получеловек, созданный жить и умирать в гладиаторских боях на арене цирка. Боль не пугала его, как не пугала и смерть. От своего отца-гнома Рикус унаследовал широкоскулое лицо с крупными чертами, уши, прижатые к голове и заостренные, богатырское телосложение – сплошь мышцы да сухожилия. Его мать-человек подарила ему гордый прямой нос и пропорциональное телосложение, делавшее мула красивым с точки зрения обеих рас, шестифутовый рост и ловкость, как у эльфа-канатоходца.

Рядом с Рикусом неслась вниз Ниива – его давний партнер по арене. Она была человеком, но длинный плащ из шкуры гигантской ящерицы, защищавший ее нежную кожу от жгучих солнечных лучей, надежно предохранял женщину от шершавого камня. В руках блондинка сжимала боевой топор со стальным лезвием, почти такой же огромный, как у великанышей Хаману. Большинство женщин просто не смогли бы поднять этот топор, но по части мускулов Ниива почти не уступала Рикусу. В прошлом гладиатор, она умело управлялась со своим тяжелым и грозным оружием. Но несмотря на крепкое сложение, она сохранила женственную фигуру. Мало кто не восхитился бы ее чувственными алыми губами и зелеными, как изумруды, глазами.

– Да их же в пять раз больше! – воскликнула она.

Рикус понимал, что Ниива имела в виду не великанышей, стоящих внизу, в долине, а урикитов, находящихся за ее пределами. Длинная колонна воинов Хаману уже прошла мимо засады тирян. Теперь вслед за ними тянулись громадные боевые ящерицы-дрики с осадными орудиями на спинах. Последней катилась агроси – гигантская крепость на колесах, полная оружия, продовольствия и драгоценной воды.

– О чем ты только думал?

– Один гладиатор стоит пятерых урикитов, – ответил мул не отрывая взгляда от великанышей.

Могучие воины, держа топоры наизготовку, смотрели на высыпавших из-за скал отчаянно вопящих тирян.

– Кроме того, – добавил он, – это сделал не я, а наш король. Он ведь дал мне всего две тысячи воинов.

– Он не приказывал тебе угробить их в безрассудной атаке!

– Она вовсе не безрассудная, – возразил Рикус.

На этом разговор прервался: они достигли подножия. И в тот же миг первая волна гладиаторов ворвалась в долину. Рикус и Ниива оказались у самого края вражеской цепи, в каких-нибудь двух десятках шагов от поджидавших их великанышей.

В качестве противников мул избрал двух урикитов, замыкавших цепь. В отличие от большинства своих собратьев, эти великаныши были подтянуты, мускулисты и даже казались несколько выше остальных.

– Эти двое – наши, – объявил Рикус, готовя оружие к бою. Сегодня мул взял с собой пару кахулаков – кривых плоских крюков, соединенных длинной крепкой веревкой. – Пошли!

И прежде, чем Ниива успела что-либо сказать, он уже бежал мимо великанышей, словно хотел обогнуть урикитов с фланга. Сперва Рикус думал, что его попытка выманить противников из цепи не увенчается успехом, но офицер крикнул «Отрежьте тех двоих!», и мул успокоился.

Страшный грохот прокатился по долине – первая волна тирян сшиблась с цепью урикитов. Несколько великанышей с криком повалились на песок, но большинство прикрылись от ударов костяными щитками. Урикиты дружно взмахнули черными топорами, и первая волна тирян захлебнулась в крови. Рикус занервничал, но раздавшиеся у него за спиной тяжелые шаги заставили его вспомнить о своем собственном противнике. Великаныши, которых они с Ниивой выманили из цепи, уже почти их настигли. Мул повернулся лицом к врагу.

– Вправо! – крикнул Рикус, называя маневр, который они частенько использовали на Арене Тира.

В тот же миг Ниива, сделав несколько шагов в сторону, бросилась вперед, словно пытаясь зайти одному из великанышей во фланг. Вращая кахулак над головой, Рикус двинулся за ней. Великаныши атаковали, стремясь не дать гладиаторам напасть вдвоем на одного из них.

Мул метнул кахулак. Он целил в урикита, сражавшегося с Ниивой, и точным броском опутал тому топор. С безупречной точностью Ниива, не обращая внимания на своего противника, ударила великаныша, хотевшего зайти мулу в тыл. Послышался звук ломающегося камня, и на голую спину Рикуса посыпались обломки обсидианового лезвия урикитского топора. Обломок топорища ударил по плечу. В тот же миг, перепрыгнув через пригнувшегося мула, Ниива еще раз взмахнула своим топором. Пронзительный крик возвестил, что ее удар достиг цели.

Сраженный великаныш рухнул на песок, а мул, выпрямившись, мощным рывком вырвал оружие из рук своего оторопевшего противника. Тот попытался было спастись бегством, но Рикус с размаху засадил второй кахулак урикиту в бедро. Ревя от боли, обезоруженный великаныш попытался было ударить мула кулаком, но гладиатор ловко увернулся и рывком свалил своего противника с ног. Тело урикита еще не коснулось песка, а крюк кахулака уже вонзился ему в голову.

Рикус попытался извлечь свое оружие из толстого черепа великаныша, но это оказалось не так-то просто. Крюк застрял. Мул быстро огляделся. Пока им с Ниивой ничего не угрожало и, чтобы высвободить кахулак, он принялся раскачивать крюк взад-вперед.

Блаженное чувство удовлетворения теплой волной разлилось по телу мула. Но не потому, что он убил урикита, а из-за той слаженности, которую продемонстрировали они с Ниивой. С той поры, как они покинули Арену, им не доводилось сражаться вместе, и Рикусу очень не хватало совместных боев. Тогда они думали и сражались, как одно целое. Их мысли и эмоции сплетались теснее, чем во время самых пылких любовных объятий…

Вытирая топор красной туникой великаныша, Ниива подошла к мулу. По улыбке на алых губах Рикус понял, что и она думает о том же.

– Мы не потеряли чувство локтя, – сказала Ниива. – Это приятно.

– А ты думала, потеряем? – спросил Рикус, наконец-то высвобождая кахулак. – Как бы там ни было, а этого у нас не отнимешь.

От центра позиции урикитов раздался победоносный рев. Второй волне тирян удалось прорвать цепь великанышей. Противник в беспорядке отступал, а тиряне атаковали великанышей со всех сторон. Но большая часть легиона, устремившись в прорыв, неслась вглубь долины.

Дрики с осадными орудиями успели пройти, но агроси как раз находилась на линии удара. По углам трехэтажной крепости на колесах поднимались маленькие башенки, где прятались вооруженные арбалетами лучники. В стенах – множество бойниц. Тяжелые двери крепко-накрепко заперты. Громадный фургон тащила упряжка из четырех мекилотов – гигантских, похожих на холмы рептилий с твердыми, как камень, панцирями.

Жестом зовя за собой Нииву, Рикус побежал к тирянам, преследующим агроси. Пробившись сквозь толпу ликующих воинов, они выбрались в первый ряд. Здесь мул увидел Агиса, хмурого и раздраженного, тщетно пытающегося обуздать празднующих победу воинов. Рядом с аристократом стояла Садира – длинные янтарные волосы стянуты в конский хвост, в руках – посох, увенчанный шаром из черного обсидиана.

При виде этого оружия у мула даже мурашки побежали по спине. Посох был одним из двух волшебных предметов, одолженных им хафлингами ради свержения ненавистного Калака – тысячелетнего короля-колдуна, правившего Тиром до Тихиана. Вскоре после убийства Калака Рикус отправил второй предмет – копье Сердце Леса – обратно его хозяевам. Но Садира, не слушая ничьих советов, решила оставить посох себе. Мул опасался, что когда-нибудь они все поплатятся за решение колдуньи.

– Пока все идет хорошо, – заметила Садира. – Она посмотрела на едва сдерживающего Агиса и перевела взгляд на мула. – Ну, что теперь?

– Надо разбить агроси, – уверенно ответил Рикус, глядя на гигантскую передвижную крепость.

– А чем займется остальная часть легиона? – резко спросил Агис. – Или мы бросим на одну агроси сразу две тысячи воинов?

Рикус огляделся. Отряд великанышей был полностью уничтожен, и легион тирян готовился к новой схватке.

– Идет бой, – просто сказал мул. – Гладиаторы сами поймут, что делать.

– Ну, не все же здесь гладиаторы, – напомнила ему Садира. – Как быть темпларам Стиана или добровольцам Джасилы?

– Пусть пока держатся в стороне, – ухмыльнулся Рикус. – Мы же не хотим, чтобы их разбили, верно?

– Ты слишком самоуверен, Рикус, – сказала Ниива. – Это все-таки битва, а не большая драка. Вероятно, Агис прав насчет плана.

– У меня есть план, – ответил мул и, больше не давая никому ничего сказать, решительно двинулся к агроси.

Четверо друзей легко догнали медленно двигающуюся крепость. За ними последовало несколько сотен гладиаторов, но большая часть легиона по собственной инициативе устремилась в погоню за дриками. Агис и Садира поразились тому, как четко толпа гладиаторов разделилась на две части. Но Рикус воспринял это как должное. Когда речь шла о сражении, он доверял инстинктам гладиаторов больше, чем самым тщательно разработанным планам.

Рикус решил зайти к агроси с тыла. Он понимал, что овладеть крепостью будет не просто. Даже в задней, самой узкой стене агроси чернело по меньшей мере две дюжины бойниц. И из каждой выглядывало острие арбалетной стрелы. Внезапно из самой нижней амбразуры показалась рука, и женский голос призвал короля Хаману даровать ей магию для заклинания.

– Ложись! – заорал Рикус.

Схватив Садиру в охапку, он рухнул на землю, прикрыв девушку своим телом. В тот же миг из агроси донесся оглушительный грохот. Лучи ослепительно красного света веером разлетелись от бойницы. За спиной Рикуса раздались крики. И тут же стихли. Оглянувшись, мул увидел, как падают на песок обезглавленные тела десятка гладиаторов.

Лежащая рядом Ниива легонько хлопнула его по затылку.

– Партнеры в бою должны защищать друг друга, – заявила она, – а не своих любовниц.

Она сказала это легко, как бы в шутку, но Рикус, глядя в изумрудно-зеленые глаза, понял, как задел женщину-воина его поступок.

– Я знал, что за тебя можно не беспокоиться, – объяснил мул.

В агроси защелкали арбалеты, и на тирян обрушился дождь черных стрел. Послышались крики раненых.

Теперь Рикус понимал, почему торговцы предпочитали путешествовать по пустыням Ахаса в таких вот крепостях-вагонах. Разбойники запросто могли догнать агроси – тут нет ничего трудного. Но вот заставить остановиться…

– Слез бы ты с нее, – посоветовала Ниива, указывая на белую руку Садиры – все, что виднелось из-под мула. – А то не ровен час задохнется. Рикус встал.

– И как, интересно, я должна колдовать, когда ты на мне лежишь? – спросила Садира, поднимаясь с песка. И прежде, чем мул успел ответить, нацелила обсидиановый шар своего посоха на агроси.

– Нок! – крикнула она, и черный шар наполнился багровым сиянием.

Рикус поежился. Он от всего сердца надеялся, что колдовство Садиры не вызовет паники среди гладиаторов. Обычное волшебство брало энергию для своих заклинаний из жизненной силы растений, но этот посох черпал ее из людей.

– Ползучий огонь! – приказала Садира.

Словно холодная рука великана сжала внутренности Рикуса в ледяной комок. Гладиаторы вокруг тревожно зашумели – они тоже ощутили это странное и неприятное чувство. Колдовской посох отнял у них часть жизненной силы.

Мгновение спустя все прошло, а к агроси полетел огромный шар алого огня. Разрастаясь, словно облако, он окутал заднюю часть крепости. С душераздирающими криками урикиты выпрыгивали из сторожевых башенок. Стены вспыхнули, словно сухой пергамент.

А мекилоты, словно ничего и не произошло, тащили агроси вперед.

– На штурм! – крикнул Рикус, устремляясь в атаку.

Рев боевого клича у него за спиной яснее всяких слов говорил, что тиряне не потеряли боевого духа. В крепости защелкали арбалеты, но Садира постаралась на славу. Всего несколько стрел встретило наступающих гладиаторов.

Перескочив через валяющееся на песке обгорелое тело женщины в почерневшей от копоти желтой рясе темпларов Хаману, Рикус подскочил к вагону. Раскрутив над головой кахулак, он зашвырнул его в одно из дымящихся отверстий в стене. Дернув за веревку, чтобы крюк зацепился как следует, мул быстро вскарабкался на нижнюю боевую платформу.

Удушливо пахло горелым мясом. Едва сдерживая тошноту, Рикус огляделся. Повсюду валялись полусожженные тела и оружие. Языки пламени лизали заднюю стену, наполняя комнату едким черным дымом. Рикус едва мог разглядеть дверь, ведущую внутрь агроси. Рядом с ней к отверстию в потолке поднималась лестница.

Припав на одно колено, мул помог Нииве забраться наверх.

– Двое! У тебя за спиной! – внезапно сказала она, выбираясь на платформу.

Женщина говорила спокойно, словно речь шла о птичках на заборе.

С быстротой молнии Рикус повернулся, одновременно на всю длину выпуская свободный кахулак. Сквозь густой дым мул увидел двух урикитов, нацеливших на него свои арбалеты. Вот они нажали на спусковые крючки, и гладиатор прыгнул в сторону. Две стрелы с треском вонзились в стену. В тот же миг костяной крюк впился под колено одному из солдат. Мул дернул веревку и урикит, закричав, рухнул как подкошенный.

Второй солдат вытащил из ножен короткий черный меч, но было поздно. Рикус прыгнул прямо на него. Удар ноги точно в грудь, в самый центр вышитого на красной тунике льва, поверг солдата на землю.

Пока Рикус добивал обезвреженных врагов, Ниива помогла забраться в агроси Агису и Садире. А вслед за ними уже валили разгоряченные боем гладиаторы. Отправив один отряд вверх по лестнице очистить верхние этажи, Рикус повел второй внутрь крепости. Его друзья шли вместе с ним.

Спустившись по короткой лесенке, тиряне оказались в широком коридоре. Здесь было не так дымно. На стенах в сетках висели, мерно качаясь в такт движению повозки, светящиеся стеклянные шары.

Этот коридор шел от одного борта агроси до другого, а упершись в стену, поворачивал в сторону носа крепости. Подав нескольким гладиаторам знак следовать за ним, Рикус повернул направо.

– Передайте назад, – скомандовал он, – пусть проверят второй проход! Завернув за угол, мул лицом к лицу столкнулся с десятком урикитов, несущих кожаные покрывала для сбивания огня. Рикус зарубил троих прежде, чем они успели схватиться за оружие. Коридор огласился криками и стонами умирающих. Над головами остальных возникло голубое облачко, просыпавшееся колдовским дождем – новое заклинание Садиры. Урикиты без сознания повалились друг на друга.

– Я думал, будет тяжелее, – через плечо заметил Рикус. – Может, отведем агроси в Тир, как трофей?

– Не торопись, – покачал головой Агис. – Сражение еще не закончилось. Сквозь дым и пар мул увидел впереди сгорбленную фигуру трикрина.

Короткие усики огромного насекомообразного существа задевали потолок, до которого было не дотянуться даже высокому Рикусу. Когда чудовище двигалось, его желтый панцирь сбивал светящиеся шары сразу с обеих стен коридора. В трех из своих четырех рук трикрин держал кнут, короткий меч с лезвием из обсидиана и гитку – короткую пику с наконечниками на обоих концах.

– Садира? – с надеждой спросила Ниива.

– Я не могу ничего сделать, – ответила девушка. – Он слишком близко. Все, что остановит его, – она показала на трикрина, – наверняка убьет и нас.

– Ну-ка, расступитесь, – приказал Рикус.

– Я помогу тебе через Путь. – Агис жестом велел всем остальным отступить.

Несмотря на внешнюю невозмутимость, Рикус вполне разделял беспокойство друзей. Какую бы опасность ни представляли четыре руки трикрина, его пасть была намного страшнее. За годы, проведенные на Арене, Рикус много раз сражался с такими воинами и потому знал: всего одно прикосновение могучих жвал, одна капля ядовитой слюны, попавшая в кровь – и ему гарантирована мучительная смерть.

Трикрин спокойно прошел сквозь созданное Садирой голубое облако. Мул закрутил перед собой кахулаки, терпеливо дожидаясь приближения урикита.

Не колеблясь, трикрин нанес удар острием гитки, одновременно щелкнув кнутом. Мул, как бы небрежно, парировал гитку одним крюком, позволив кнуту обвиться вокруг второго. Рикус шагнул вперед. Урикит взмахнул мечом, но гладиатор пригнулся, и черное лезвие рассекло воздух у него над головой. Прежде, чем мул выпрямился, щелкающие жвалы трикрина уже нацелились ему в затылок.

Рикус упал на спину и что есть силы ударил противника ногами. Он попал трикрину точно в горло. Удар такой силы обычному человеку переломал бы все ребра, но трикрин едва пошатнулся. На мгновение замешкавшись, щелкающие жвалы вновь устремились к Рикусу. Чувствуя на губах горечь поражения, мул отчаянно метнул оба кахулака в вытаращенные глаза урикита.

Гладиатор кидал из неудобного положения, крюки не долетели до цели и, даже не оцарапав панциря трикрина, соскользнули с его груди. Но урикит остановился. Видимо, не желая рисковать, он задрал голову, спрятав от мула свои незащищенные глаза. Еще раз с силой ударив трикрина в грудь, Рикус откатился в сторону.

– Не убивай его, Рикус! – крикнул Агис.

– Почему? – спросил мул, вставая.

– Он нам враг, но не совсем, – пояснил аристократ. – Если я смогу ему помочь, он будет сражаться на нашей стороне.

Рикус с опаской покосился на возможного союзника, но атаковать не стал. Он решил посмотреть, что получится у Агиса. Трикрин застыл в нерешительности. Но потом, словно приняв решение, бросился на аристократа, яростно щелкая жвалами. Догадываясь, что мысленный контакт Агиса всего лишь отвлек урикита, Рикус, пользуясь удобным моментом, зашел трикрину за спину.

Заметив опасность, урикит мигом позабыл про Агиса и снова повернулся к гладиатору. Мощным взмахом двух рук он отбросил Рикуса к стене. Мул чуть не застонал от боли. Продолжая поворот и выронив кнут, трикрин чуть было не оставил тирянина без глаза острыми когтями своей трехпалой руки. Но в последний момент Рикус успел отвернуть голову, и удар только рассек ему щеку.

Мул метнул кахулак в голову трикрина. Тот уклонился. Остановленный натянувшейся веревкой, крюк полетел назад, и Рикус ловко поймал его на лету. Что есть силы натянув перекинувшуюся через шею трикрина веревку, Рикус мигом вскочил урикиту на спину. Он хотел позвать на помощь, но не успел.

Трикрин выпрямился во весь рост и прижал мула к потолку. Рикус снова хотел позвать на помощь, но голос его не слушался. Спина словно раскололась пополам. А трикрин снова и снова пытался размазать мула по потолку.

Пользуясь удобным случаем, Ниива с боевым топором наперевес шагнула вперед, но Агис ее остановил.

– Что ты де… – Рикус от возмущения снова обрел дар речи, но тут же его лишился, когда трикрин в очередной раз припечатал его к потолку.

Обойдя замершую в нерешительности Нииву, Агис двинулся на урикита.

Вытянув перед собой руки, он пристально глядел трикрину в глаза. Тот замер. А еще через мгновение, выпустив из рук оружие, растянулся на полу.

– Почему ты остановил Нииву? – сердито спросил Рикус. – Он же мог меня убить!

Агис снял веревку кахулаков с шеи трикрина.

– Все в порядке, – успокаивающе сказал он. – Этот трикрин – раб. Теперь, когда я освободил его разум из-под власти хозяина-урикита, он с радостью нам поможет.

Всем своим видом выражая сомнение, Рикус забрал у аристократа свое оружие.

– Д-друг, – прощелкал трикрин на языке урикитов. – Помочь вам.

Рикус прекрасно его понял. Мул ведь родился и вырос в лагере рабов одного из самых знатных аристократов Урика. И все равно он сомневался.

– Никто, находясь в здравом уме, не даст рабу-трикрину в руки оружие, – сказа Рикус. – Особенно такому, который действительно умеет сражаться. Как этот.

– Пилот агроси, используя Путь, контролировал сознание трикрина, – объяснил Агис. – К'крик действительно не хотел на нас нападать.

– Убить пилот убить П-Пхатим, – пробормотал трикрин. – Помочь вам.

Видя, что Рикус все еще колеблется, Агис добавил:

– Я был в его мозгу. Я готов за него поручиться.

Неохотно мул отошел в сторону.

– Ладно. Вставай в строй, – сказал он на урикитском. – Но пока пойдешь без оружия, и делай только то, что я тебе скажу.

Трикрин широко, звездой, раскрыл свои шесть жвал, что могло обозначать улыбку.

– Не б-быть сожалений! – торжественно объявил он.

Обычно мул не принимал в отряд бывших врагов, но Агис был настоящим адептом Пути. Если он утверждал, что на трикрина можно положиться, значит, так оно и есть. Агису Рикус верил, как себе самому.

Вскоре тиряне достигли переднего грузового отсека. Тут в агроси проникал свежий воздух через открытые двери. Дышать стало легче. Но у самых дверей на страже стояла дюжина урикитов. Не колеблясь, Рикус с ревом бросился в атаку, и хотя кахулак не самое лучшее оружие для такого боя, с ходу зарубил одного из солдат. Рядом с ним Ниива мощными ударами топора уложила на месте еще парочку. Тем временем проскользнувший вперед К'крик, бешено орудуя когтями и жвалами, убил сразу пятерых. Оставшиеся четверо урикитов в панике выпрыгнули в открытую дверь.

Убедившись, что все урикиты мертвы или бежали, Рикус выглянул наружу. Впереди, немного левее агроси он увидел пытающихся спастись от тирян дриков. Боевым ящерицам приходилось несладко. Их скрытые тяжелым панцирем тела с низким центром тяжести не были приспособлены для быстрого движения. А тут еще нагруженные им на спину осадные орудия из выбеленных солнцем костей мекилота, огромные, как деревья и столь же тяжелые.

Гладиаторы уже повалили с десяток дриков, бессильно размахивавших головами и надсадно ревевших. Еще столько же ящериц зарылось в песок, надеясь хоть так спастись от тирян.

К неописуемому удивлению Рикуса, на поле боя не было регулярных частей Урика. Ну, хорошо, основная часть армии урикитов успела уйти далеко вперед – но почему они не возвращаются? Почему не защищают свой обоз? Мулу это показалось очень подозрительным.

Окровавленный коготь К'крика коснулся его плеча. Трикрин показывал на другой коридор.

– Убить П-Пхатима. О-остановить урикитов. Нет вода. Нет еда. Нет осадные орудия.

– Веди, – коротко приказал Рикус.

– Нет-нет, – остановил трикрина Агис. – Мы сами найдем водителя.

– Я-я! Я-я у-убить в-водителя! – настаивал К'крик.

– Если Пхатим тебя увидит, – покачал головой аристократ, – ты снова станешь его рабом. Оставайся здесь и помоги нашим воинам уничтожить припасы – на случай, если нам придется оставить агроси.

К'крик несколько раз сердито щелкнул жвалами, потом повернулся и принялся рубить внутреннюю дверь в грузовой отсек.

Выделив нескольких гладиаторов в помощь К'крику, Рикус повел остальных по узкому коридору к носу крепости. В свете качающихся стеклянных шаров мул видел, как сквозь планки потолка просачиваются тонкие струйки дыма. Вскоре коридор вывел тирян к двум украшенным бронзой дверям.

– Ниива, проверь эту, – сказал Рикус, указывая на правую.

Женщина кивнула и одним единственным ударом боевого топора сорвала дверь с петель. Она осторожно шагнула в темноту. Вслед за ней, высоко подняв посох, пошла Садира…

Тем временем Рикус ударом ноги вышиб вторую дверь и с боевым кличем влетел в расположенную за ней комнату. Он обнаружил, что находится у подножия небольшой лесенки, ведущей на верхнюю палубу. В воздухе плавали клубы дыма.

– Водитель там. – Агис указал наверх и закашлялся.

Рикус успел подняться всего на несколько ступенек, когда длинная струйка дыма обвилась вокруг его горла. Поначалу Рикус ее даже не заметил. Но вдруг она затянулась, и Рикусу стало нечем дышать. Кровь бешено застучала в висках. Глаза вылезали из орбит. Рикус отбросил кахулаки и схватился за горло. Но там ничего не было. Один только воздух. Скатившись по ступенькам, мул рухнул к ногам Агиса.

– Рикус!!!

Голос Агиса казался таким далеким… В глазах гладиатора потемнело… Но к своему удивлению, мул не потерял сознания. Вместо этого его разум обратился внутрь. Рикус увидел самого себя, стоящего на коленях посреди бескрайней, залитой грязью равнины. Перед ним из мокрой земли высовывалось щупальце какого-то страшного чудовища. Оно-то и держало мула за горло. Сидящая под землей тварь пыталась втащить гладиатора к себе, задушить его в грязи беспамятства.

Рикусу стало страшно. Он понял, что его атаковали напрямую – сознание против сознания, и от этого мулу стало еще страшнее. Он в совершенстве владел всеми приемами боя, но боя телесного, физического. Когда речь шла о Незримом Пути… тут он даже не новичок, а просто-напросто никто.

Мул попытался представить себе, что тянет щупальце из земли. Он старался, но чудовище было сильнее. Щупальце даже и не думало поддаваться. Рикус исхитрился перевернуться и упереться одной рукой в землю. Другой он принялся судорожно разбрасывать грязь в надежде докопаться до тела зверя. Но сколько он ни рыл, ничего не менялось. Бесконечное щупальце уходило под землю и тащило Рикуса за собой. В отчаянии мул вцепился в него зубами. Кровь обжигала, как кислота.

И тут Рикус услышал чьи-то тяжелые шаги. Гладиатор обернулся к новому чудищу адепта урикитов. И если бы в его легких оставался воздух, он бы вздохнул с облегчением. Перед ним стояла знакомая фигура, только размером с настоящего чистокровного великана.

– Агис? – прохрипел мул.

Великан кивнул.

– Ну, и что мы тут имеем? – прогремел он, освобождая гладиатора.

Взявшись за щупальце, великан Агис одним рывком выдернул его из земли. Все подземное страшилище оказалось одним большим щупальцем. Но вот прямо на глазах изумленного Рикуса его концы стали плоскими, и на них, как цветки фаро, распустились глаза. А под ними – длинная щель рта, полная острых клыков.

– Змей Лубара! – прошептал Рикус.

Эта мерзкая тварь как две капли воды напоминала эмблему древнего урикитского рода Лубар. Именно ему принадлежал тот лагерь рабов, где прошло детство Рикуса и где его учили искусству убивать на арене.

Разинув пасть, змей потянулся к Агису. Но руки великана вытянулись. Змея тоже стала длиннее, стремясь дотянуться клыками до тела тирянина. Но руки Агиса росли быстрее. Внезапно прямо из грудной клетки великана, выросла еще одна пара рук с острыми когтями вместо пальцев. С быстротой молнии они превратили извивающегося змея в месиво дымящейся крови, рваного мяса и змеиной чешуи.

Швырнув растерзанного противника в грязь, Агис повернулся к Рикусу.

– Почему ты не защищался?

– Но я же не учился Незримому Пути! – воскликнул мул, задетый за живое тоном великана.

– Для простейшей защиты учиться и не надо, – ответил Агис. – Она инстинктивная… так, во всяком случае, должно быть. Твоя ошибка в том, что ты поставил силу мышц над силой мысли. Путь не столь прямолинеен.

С этими словами Агис из великана превратился в птицу с перепончатыми крыльями и длинным кривым клювом.

– В следующий раз будь изобретательней, – прощелкал он и улетел прочь.

Открыв глаза, Рикус обнаружил, что снова находится в агроси, у подножия лестницы, ведущей на верхнюю палубу. Рядом с ним, прислонившись спиной к стене, сидел белый, как соль, Агис. Аристократ тяжело дышал.

– Агис! – заволновался мул. – Ты не ранен?

– Нет, – слабо улыбнувшись, ответил тот. – Устал очень. Иди, пока водитель не очухался.

Оглядевшись и убедившись что сейчас Агису ничто не угрожает, Рикус поднялся по лестнице. Верхняя палуба была полна удушливого и едкого дыма. Рикусу даже пришлось встать на колени – у самого пола еще оставался воздух.

Кабина водителя оказалась весьма просторной. В большое окно из толстого стекла виднелись панцири мекилотов, похожие на каменные холмы. А перед окном стояло мягкое кресло – наверняка водителя, адепта Пути, специально обученного подчинять себе сознание гигантских животных.

Отложив кахулаки, мул приблизился к креслу. Во что бы то ни стало нужно было взять урикита живьем. Агроси следовало остановить, а судя по тому, что Рикус слышал о мекилотах, глупые твари вполне могли преспокойно продолжить путь.

Перед глазами мула мелькнуло черное лезвие – выскочивший из дыма водитель нанес удар. Рикус вскинул руки, поймав длинный кинжал между скрещенных запястий. И прежде, чем адепт успел пошевелиться, мул уже схватил его за руку и четким броском припечатал к полу.

– Если мне хоть на миг покажется, что ты лезешь в мой мозг, – предупредил Рикус, прижимая острие отнятого кинжала к горлу урикита, – я перережу тебе глотку. Понятно, Пхатим?

Пилот удивленно заморгал, услышав свое имя и урикитскую речь из уст тирянина. Потом, не сводя глаз с кинжала, осторожно кивнул.

– Если хочешь жить, – проворчал Рикус, – останови мекилотов. Но помни, одно неверное движение…

– Я слишком устал, – криво усмехнулся водитель.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Агроси остановилась, словно налетев на каменную стену. Не ожидавший толчка Рикус перелетел через Пхатима и врезался головой в спинку кресла.

И в тот же миг водитель навалился на него. Одной рукой он удерживал зажатый мулом кинжал, другой вытаскивал из-за голенища короткий стальной нож.

– Умри, раб, – прорычал урикит, брызжа слюной.

– Бывший раб, – ответил Рикус.

Он с силой ударил Пхатима коленом по ноге и в тот же миг, вырвав руку, засадил обсидиановый кинжал в бок потерявшему равновесие урикиту. Пилот коротко вскрикнул – длинное лезвие вонзилось прямо в сердце. Хлынула горячая кровь. Пхатим был мертв.

Скинув с себя безжизненное тело водителя, Рикус поднялся на ноги. Он от всего сердца проклинал глупость урикита, вознамерившегося тягаться с гладиатором в боевом искусстве. Мул собирался выпытать у водителя, почему для атаки его сознания тот выбрал именно образ Змея Лубара.

Впрочем, смерть Пхатима не слишком омрачила радость Рикуса. Он остановил агроси. Без своей передвигающейся крепости, без боевых дриков и осадных орудий урикиты не смогут овладеть Тиром. Мул даже подумал, что война, не успев начаться, уже закончилась.

Удостоверившись, что в кабине больше никто не прячется, Рикус вернулся к лестнице. Внизу, рядом с Агисом, стояли Садира и Ниива. Подобрав кахулаки, Рикус двинулся к ним.

– Ну, что еще нашли? – спросил он, спускаясь по лестнице.

– Комнату главнокомандующего, – ответила Садира.

Рикус одним прыжком преодолел оставшиеся ступеньки.

– Вы его убили? – спросил он.

– Его там не было. – Ниива бросила мулу кусок зеленой материи. – А вот это висело у него над кроватью.

Рикус развернул полотнище. На изумрудно-зеленом фоне сверкал алый двухголовый змей, широко разинувший обе пасти, полные длинных клыков.

– Змей Лубара, – прошипел мул, и радость победы сменилась жаждой крови.

2. ЧЕРНАЯ СТЕНА

Обжигающий ветер наконец-то стих. Дым горящей агроси столбом поднимался к небу. Стоя в тени огромного вагона-крепости, Рикус, жадно пил из кувшина, вытащенного его воинами из трюмов корабля пустыни. Рядом с ним стояли Ниива, Садира, Агис и командиры трех подразделений легиона: темплар Стиан, аристократка Джасила и бывший раб-гладиатор великаныш Гаанон. За спиной Рикуса, словно изваяние, застыл трикрин К'крик. Его явно не интересовали ни вода, ни собравшийся возле мехов совет.

Сам легион расположился неподалеку – сотней небольших отрядов по пятнадцать-двадцать воинов. В центре каждого отряда стоял кувшин захваченной у урикитов воды. Воины пили вволю – кто сколько может. Скоро, очень скоро Рикус прикажет вылить оставшуюся воду в песок, а значит, надо, пока не поздно, потребить драгоценную жидкость.

– Ты что, с ума сошел? – резко спросил мула Агис и со злостью швырнул деревянный ковш в отрытый кувшин с водой.

Он обвел глазами мертвых великанышей, сгоревшую агроси и вдребезги разбитые осадные орудия.

Не отвечая, Рикус посмотрел на запад. Туда, где совсем недавно скрылась за песчаными дюнами армия противника. Пока что никто из посланных туда разведчиков не вернулся. Отсюда Рикус делал вывод, что урикиты продолжают наступление на Тир. Мул был несколько удивлен и даже раздосадован тем, что враг не захотел вступить в бой. Беспечность, с которой урикиты расстались с агроси и осадными орудиями, говорила об их уверенности в своих силах.

Видимо, они считают, что возьмут Тир и так.

– Мы нападем на них с тыла, – после долгой паузы сказал мул. – Внезапность на нашей стороне.

– Их в пять раз больше, – огрызнулся Агис. – Никакая внезапность нам не поможет!

– Остальные командиры упорно не поднимали взгляда от земли, не желая встревать в спор.

– И дело тут вовсе не в защите Тира, – понизив голос, продолжал Агис. – А в желании отомстить роду Лубар.

– Желание раба отомстить свято, – заявила Ниива. – Ты бы тоже это знал, если бы хоть раза познал прикосновение плетки.

– А это еще что? – спросил К'крик, прежде чем спор возобновился.

Рикус поднял глаза к нему и ахнул от изумления. Там, в сияющем розовом тумане, висела облачная голова короля Тихиана. Сотканная из бледно-зеленого света, она казалась невесомой и нереальной, но не узнать резкие черты повелителя Тира было невозможно.

Воины вокруг закричали. Радость и удивление слышались в их голосах. Прямо на глазах голова спикировала вниз, словно огромный метеорит. Еще миг – и она повисла в каких-то ста футах от земли, заслонив собой небо. Весь легион, как один человек, разразился новыми радостными криками. Как и остальные жители Тира, воины считали, что это Тихиан освободил их из рабства. Они не знали, с каким трудом Агис заставил их любимого короля подписать знаменитый Первый Указ.

– Тихиан! – воскликнула Ниива. – Что он здесь делает?

– И как он сюда попал? – поинтересовался Рикус. – Я думал, он не владеет колдовством.

– Не владеет, – подтвердила Садира. Она подняла руку и произнесла короткое заклинание. – Это не похоже на обычное колдовство, – объявила она мгновение спустя.

– Это и не Путь, – сказал Рикус, потирая виски. – Я чувствую присутствие мыслей Тихиана, но они усилены так, как ему никогда и не снилось.

Агис и Садира переглянулись. Рикус и Ниива с тревогой ожидали их решения. Наконец, собравшись с духом, Агис высказал ужасающее предположение.

– Это может быть драконьими чарами.

– Драконьими чарами? – переспросила Джасила. – Это еще что такое?

Слова звучали невнятно, ведь в ходе уличного боя, незадолго до свержения Калака, стражник-великаныш ударил ее дубиной по голове. Теперь один глаз женщины опустился почти на щеку, некогда прекрасный нос стал похож на извилистый змеиный след, а полные губы кривились в вечной усмешке.

– Драконьи чары, – объяснила Садира, – это колдовство и путь, соединенные вместе.

– И Тихиан такое умеет? – схватилась за голову Ниива.

– Солдаты Тира, – загремел Тихиан, положив конец их разговору. – Я следил за вами. – Его слова раскатывались, словно удары грома. – Вы хорошо выполнили мой план!

– Его план… – фыркнул Рикус.

Но его никто не слышал за радостными криками легионеров.

– Вы нанесли удар врагу во славу Тира, – между тем продолжал Тихиан. – Когда вы вернетесь, вас всех ждет заслуженная награда.

Новая буря восторженных криков заглушила даже голос короля.

Через пару секунд губы Тихиана снова пришли в движение, и легион утих.

– Наши враги слишком глупы, и пожелали вернуться, – прогремел король. – Вы погоните их, как ветер гонит пыль. Как Дракон гонит перепуганных эльфов…

По рядам воинов пробежал тревожный шепоток. Все смотрели на запад. Там, к неописуемому удивлению Рикуса, на вершине небольшого холма появилась черная, как смоль, стена. Мул не знал, что и кто прячется за ней, но подозревал, что это дело рук урикитов.

– Убейте коварных урикитов! – приказал Тихиан, – и помните, что ожидает вас в Тире. – Его лучезарные формы понемногу теряли четкость – Пользуясь стратегией, которую я поведал Рикусу, Тир обязательно победит!

Все посмотрели на мула.

– Они ничего мне не говорил, – сплюнул Рикус.

Мул сказал это тихо, так, чтобы его слышали лишь стоящие рядом.

– Разумеется, нет, – рассердился Агис. – Он просто пытается нас всех прикончить.

– Король никогда ничего подобного не сделает! – запротестовал Стиан. Как и все темплары, он носил длинную черную рясу – традиционную одежду слуг властителей Тира. Глубоко запавшие глаза, волосы до плеч, обострившиеся черты лица – все в нем говорило о смертельной усталости. – Предполагать подобное равносильно государственной измене!

Слушая пламенную речь Стиана, Рикус заметил, как темплар неприметно спрятал в карман своей рясы маленький зеленый кристалл оливина. Мул сразу понял, как королю удалось так быстро узнать об успехе своих войск. Подобный магический кристалл Рикус уже видел у одного из шпионов Тихиана, тогда еще Верховного Темплара короля-колдуна Калака. Оливин обеспечивал мгновенную, скрытую от посторонних связь.

– Скажи, Стиан, – обратился к темплару Рикус. – Тихиан не посвятил тебя в эту свою стратегию?

– Нет, – покачал головой Стиан, небрежно вынимал руку из кармана. Как и во всех темпларах, в нем было что-то от фокусника. – Как бы он мог это сделать?

– Значит, Агис прав. Тихиан и впрямь собирается на убить, – кивнул гладиатор. – Причем чужими руками.

Он снова посмотрел на медленно надвигающуюся черную стену.

– Мне тоже кажется, что Агис прав, – сказала Джасила. Она, одна из немногих жителей Тира, инстинктивно чувствовала, что новому королю, нельзя доверять. – Если бы не Агис и не вы трое, Тихиан запросто навязал бы свою волю Совету Советников.

– Вот что. – Рикус посмотрел на Агиса, Садиру и Нииву. – Вы трое отправляйтесь в Тир. Вправьте мозги Тихиану.

– А ты что собрался делать? – спросила Ниива.

– Добью урикитов, – пожал плечами мул. – Убью их командира…

До черной стены оставалось менее полумили.

– Не волнуйтесь, после боя я вас догоню.

– Я не верю своим ушам, – воскликнул Агис. – Ты все еще рассчитываешь победить?!

– У меня нет выбора, – огрызнулся мул. – Даже если я уговорю гладиаторов отступить, урикиты погонятся за нами. Тогда в живых не останется никого. Сражаясь, мы хотя бы выиграем время. Может, вы и успеете добраться до города.

– Мы победим, – провозгласил Гаанон.

Как и многие великаныши, Гаанон был неисправимый подражала. Он всегда копировал манерами и внешним обликом своих кумиров. Сейчас он щеголял наголо обритой головой и, как и Рикус, одевался в одну лишь набедренную повязку.

– Победа или смерть! – воскликнул Гаанон, повторяя излюбленный клич гладиаторов.

– Я тоже остаюсь, – решила Ниива.

– И я, вместе с моими добровольцами, – добавила Джасила.

Мул посмотрел на Стиана. К его удивлению, темплар тоже, хоть и неохотно, кивнул.

– Король отдал приказ, – сказал он. – Мы остаемся с легионом.

– Ты-то чем прогневил нашего великодушного короля? – с издевкой спросила у него Джасила.

– Твой юмор неуместен, – огрызнулся Стиан.

Видя такое единодушие среди своих командиров, Рикус повернулся к К'крику и объяснил все, что произошло. Он предложил ему сопровождать Агиса и Садиру в Тир.

– Нет, нет! – воскликнул К'крик. – Остаюсь со стаей охотников! Поведу для тебя вагон. Проломим черную стену.

– Ты можешь вести агроси? – удивился Рикус.

– Пхатим заставлял К'крика править, когда сам ложился спать, – ответил трикрин. – Стой, вперед, поворот.

– Тогда оставайся, – Рикус хлопнул трикрина по панцирю. Глянув на приближающуюся стену, мул увидел, что до нее осталось каких-то две сотни ярдов. Приказав гладиаторам вылить оставшуюся воду на горящую агроси, он повернулся к Агису и Садире.

– Вам пора идти.

– Удачи в бою, – пожелал Агис, поднимая руку ладонью кверху в традиционном жесте прощания. – Надеюсь, от солдат Хаману она отвернется.

– Ты прав, – ответил Рикус. – Они погибнут.

– Мы все надеемся на это. – Садира крепко сжала мула. – Я хочу, чтобы и ты, и Ниива вернулись в Тир живыми.

– С нами ничего не случится, – невозмутимо ответил Рикус. Нежно взяв Садиру за плечи, он запечатлел на ее челе долгий и горячий поцелуй. – Это вам с Агисом надо быть поосторожнее. В конце концов, мы сражаемся всего лишь с урикитами. Вам же предстоит иметь дело с Тихианом.

Проводив друзей, Рикус приказал Стиану занять со своими темпларами правый фланг, а Джасиле и добровольцам – левый.

– И что мы там будем делать? – спросил Стиан, ждавший, но так и не дождавшийся дальнейших указаний.

– Сражаться, – ухмыльнулся Рикус. – А ты как полагал?

– Твой план боя выглядит, мягко говоря, неполным, – заметила Джасила. – Должны ли мы удерживать наши позиции, или пытаться обойти урикитов, чтобы зайти им в тыл?

– А я почем знаю? – Жестом Рикус велел им возвращаться к своим отрядам. – Я не больше вашего представляю, что творится по ту сторону стены. Ничего, на месте разберетесь.

Когда Стиан и Джасила ушли, Рикус приказал гладиаторам занять позицию за агроси. Потом обратил свой взор на сам вагон. Изнутри доносилось шипение угасающего огня. Из всех отверстий валили густые клубы пара. Помощники Гаанона споро кидали сквозь пролом кувшины и меха с водой. Внутри в дыму и пару мелькала черная тень великаныша.

Задняя часть агроси сгорела дотла, а точнее, до остова из ребер мекилота. Передняя осталась более или менее целой. Этот вагон уже никогда не сможет возить грузы, но как таран он еще послужит. А почему нет? Они прорвутся на нем сквозь цепи урикитов… если за черной стеной действительно скрываются урикиты.

– Разбейте кувшины, – приказал мул, – и беритесь за оружие.

Сам он тем временем повел Нииву и К'крика внутрь агроси. Они пробирались вперед, задыхаясь и кашляя в густом дыму и паре, ориентируясь по едва видным зеленым шарам, светящимся на стенах, мул и его друзья шли к кабине водителя, откуда управлялась агроси. Гаанон загасил пламя, но тут и там оранжево светились непобежденные угли. В крепости на колесах было невыносимо жарко. Воздух при каждом вздохе обжигал легкие.

Не обращая внимания ни на дым, ни на клубы пара, ни на раскаленные угли, К'крик уверено вел тирян к кабине водителя. Они поднялись по лестнице, и Рикус увидел великаныша, поливающего из большой бочки, словно из маленького ковшика все еще горящую стену. Здесь дышалось свободнее: дым и пар выходили через проломы в стенах и крыше.

– Хватит, Гаанон, – крикнул Мул. – Берись за дубинку!

Со вздохом облегчения великаныш швырнул полупустую бочку в стену и тут же скрылся из виду за сплошной стеной пара. Раздались тяжелые шаги, и Рикус понял: великаныш пошел к лестнице.

Вслед за К'криком мул подошел к креслу. Немного потоптав обгорелые останки Пхатима, трикрин занял его место. Полуприкрыв глаза, он смотрел на гигантских, закованных в панцири, мекилотов. До черной стены оставалось ярдов пятьдесят.

Трикрин сосредоточился, и мгновение спустя огромные звери подняли свои бронированные головы и неторопливо потрусили вперед. Агроси дернулась, колеса со скрипом повернулись.

– Что это с ними? – спросил Рикус, показывая на черную стену. – Неужели урикиты позволят нам вот так, запросто, прорвать их ряды?

– Может, они нас тоже не видят из-за стены? – предположила Ниива. – А может, там вообще никого нет.

Серебряная вспышка озарила стену, и Рикус решил, что на сей раз Ниива ошиблась.

– Колдовство! – крикнул он.

В тот же миг К'крик, круто повернувшись, схватил обоих гладиаторов и, прижав их к груди, закрыл своим крепким панцирем. Агроси содрогнулась. На головы тирян посыпалось битое стекло: колдовская молния разбила переднее смотровое окно. Один из осколков, бессильно скользнул по панцирю трикрина, рассек плечо мула. Но, к счастью, не глубоко.

Все стихло. Рикус огляделся. К'крик стоял по колено в битом стекле, но на блестящей поверхности его панциря не появилось даже царапины.

Грохот. Пара дымящихся красных шаров, вылетев из стены, устремились к агроси. На сей раз невидимый колдун целился не в сам вагон, а в везущих его мекилотов. Почувствовав опасность, все четыре рептилии замерли, как вкопанные. За миг до того, как шары раскололись об их спины, мекилоты втянули головы под панцири. Заплясало жаркое пламя, затряслась земля. Мекилоты, как один, рухнули в пыль.

Огненные реки стекали с панцирей могучих рептилий, но мекилоты, похоже, не чувствовали боли. Несколько секунд спустя, когда пламя угасло, они поднялись на ноги снова потащили агроси вперед. Теперь мекилоты двигались быстрее – с их точки зрения, просто головокружительным галопом.

– Идите, – К'крик, показал внутрь вагона. – Тут не место для мягкокожих.

– А как же ты? – спросил Рикус.

Вместо ответа трикрин лег на пол и ловко втянул под панцирь руки и ноги. Снаружи остались только большие фасеточные глаза.

Не говоря ни слова, Ниива двинулась вниз по лестнице. Рикус не торопился. Он стоял и смотрел, как первая пара мекилотов дотрусила до черной стены и скрылась за нею. И сразу же оттуда посыпались новые огненные шары.

Мул бросился к лестнице и без колебаний нырнул головой вперед. Он чуть не опоздал. Мул сбил с ног спускавшуюся Нииву и стоящего внизу Гаанона. Все вместе они покатились по полу. А наверху в это время словно начал извергаться вулкан. Длинные языки пламени лизали ступень. Что-то трещало и лопалось в огне.

И тем не менее, агроси продолжала двигаться вперед.

Подобрав оружие, Рикус и его спутники поднялись на ноги.

– Ты сражался, как Дракон, – прошептал мул, прикладывая ладонь ко лбу, а затем протягивая ее туда, где, по его представлениям, лежали обгоревшие останки трикрина.

Он даже представить себе не мог, что в многоцветном огненном урагане, охватившем кабину водителей, мог кто-то уцелеть.

До дверей трюма гладиаторы добрались как раз, когда агроси пересекла черную стену. Отсюда она вовсе не казалась матовой и непроницаемой. Скорее полупрозрачной, словно тонкая пластина полированного обсидиана. За ней метались неясные тени бегущих в атаку тирян.

Оглядевшись, Рикус понял, что, воспользовавшись добытой в бою крепостью на колесах, он спутал все планы противника. Солдаты Урика наступали длинными цепями. Но теперь все смешалось. Со всех сторон к агроси сбегались урикиты – сотни их сгрудились вокруг, пытаясь замедлить ее продвижение. Некоторые направляли свои копья на медленно двигающийся вагон, другие – на следующих за ним гладиаторов. Глядя на получившееся столпотворение, Рикус не мог сдержать довольной ухмылки. С толпой пусть и очень большой, его гладиаторы справятся, даже не поморщившись.

Но на дальнем крае долины порядок еще сохранялся. Большой отряд урикитов под прикрытием черной стены готовился зайти во фланг Джасиле. Рикус мог только догадываться, что, наверно, с другой стороны такой же отряд атаковал темпларов Стиана.

Что-то ослепительно полыхнуло перед вагоном, послышался треск. В ноздри Рикусу ударил запах горящего дерева и паленого мяса. Агроси замерла. Выглянув из двери, Рикус увидел впереди несколько одетых в желтые рясы темпларов Хаману. Их руки указывали на толстую ось связывающую мекилотов с агроси, и еще дымились.

– Вперед! – крикнул мул и закрутил над головой мечом.

Из-за черной стены на сбитых с толку урикитов повалились вопящие гладиаторы. Битва началась.

Не успел Рикус спрыгнуть на землю, как два урикита попытались проткнуть его копьями. Одновременно они высоко подняли щиты, защищаясь от ожидаемых ударов.

Просвистело острое лезвие, и копья урикитов лишились наконечников. Но прежде, чем мул успел прикончить обезоруженных противников, в схватку вмешался Гаанон. Оглашая поле брани боевым кличем, он, небрежно отодвинув Рикуса, с размаху ударил по копьеносцам своей дубинкой. Щиты лопнули, словно были сделаны из гнилой соломы. Тела врагов отлетели на несколько метров, повалив при этом еще десяток солдат. Вслед за великанышем шла Ниива, рассекая плоть и дробя кости ударами тяжелого боевого топора.

Рикус едва удержал своих друзей.

– Стойте! – закричал он, видя, что они рвутся в самую гущу схватки. – Оставьте их! Идите за мной!

Он двинулся к голове вагона, туда, где желторясые темплары продолжали осыпать мекилотов огненными шарами и слепящими молниями.

К неописуемому изумлению Рикуса, на упряжи, по-прежнему связывавшей могучих рептилий, он заметил покрытую сажей фигуру К'крика. Одна из его четырех рук бессильно болталась, но трикрин не сдавался.

Темплары так увлеклись борьбой с К'криком и его мекилотами, что не заметили, как сзади к ним подкрались Рикус и его друзья. Несколькими быстрыми ударами мул свалил четверых. Гаанон и Ниива прикончили остальных.

Когда закончилась колдовская атака, из-за мекилотов вынырнул К'крик.

Подняв когтистую руку, он крикнул Рикусу:

– Хорошая охота!

Мекилоты засопели и рванулись прямо в толпу урикитов, окружившись агроси. Послышались крики боли и ужаса. В рядах сбившихся в кучу солдат пролегла широкая просека.

Вдохновленные смятением противника, гладиаторы с новыми силами бросились вперед. Поле боя огласилось воплями умирающих урикитов.

– И что теперь? – спросил Гаанон.

Прежде, чем ответить, Рикус оценил состояние дел у К'крика. Развернув мекилотов, трикрин обрушился на подтягивающиеся к центру схватки вражеские подкрепления. Гладиаторы, словно стая волков, неотступно следовали за ним по пятам. Вид надвигающихся рептилий вселил ужас в сердца вражеских солдат. Многие бросились наутек. Оставшиеся падали, словно плоды фаро, подхваченные ураганом.

– Ну, тут, похоже, все в порядке, – сказал мул. – Давайте искать командира урикитов.

– Сейчас не время думать о мести! – воскликнула Ниива.

– Самое время, – возразил Рикус.

На вершине соседней дюны, у скал, обрамляющих долину, он заметил небольшую группу людей. От нее к разбегавшимся от мекилотов урикитам спешило несколько посыльных. – В лучшем случае мы уничтожим пару тысяч урикитов, – объяснил мул. Оставшиеся в живых отступят, перегруппируются и снова двинутся на Тир. Но если мы убьем их командира, война закончится. Во всяком случае, на время.

Призвав к себе гладиаторов, еще только появившихся из-за черной стены, он послал часть из них на подмогу тирянам на флангах, а остальных повел в атаку на замеченную им группу противника.

Обливаясь потом, гладиаторы бежал вверх по песчаному склону вслед за Рикусом. На гребне дюны появилась редкая цепочка копьеносцев. Урикиты собирались обороняться. Не добежав двух десятков ярдов до вершины, мул подал команду остановиться. Он хотел, чтобы вражеские солдаты немного понервничали в ожидании неминуемой атаки тирян. Да и гладиаторам не помешает отдышаться.

Пользуясь удобным моментом, Рикус через плечо поглядел на поле боя. Битва шла лучше, чем он смел надеяться. Добровольцы Джасилы гнали отступающих урикитов к центру поля и горящей агроси. Им навстречу в панике бежали удирающие от К'крика и его мекилотов солдаты. Песок покраснел от вражеской крови. Повсюду валялись трупы. Более двух тысяч урикитов нашли здесь свой бесславный конец.

На другом конце поля дела обстояли не так хорошо. Даже с помощью посланных Рикусом подкреплений гладиаторы едва сдерживали натиск врага. От темпларов толку было немного: они без особого воодушевления атаковали фланг урикитов, и откатывались назад.

Но теперь мул уже не беспокоился. Исход битвы казался решенным. Рассеяв половину вражеского легиона, К'крик погнал своих мекилотов на помощь гладиаторам на левом фланге. И вдруг рептилии круто повернули. Вместо урикитов мекилоты теперь топтали и рвали на части тирян.

– Он нас предал! – завопил Гаанон, бросаясь вниз по склону.

– Стой! – схватил его за руку Рикус. – Это бессмыслица! Зачем же он тогда нам помогал? – Мул прищурился. Он едва мог разглядеть черную фигурку трикрина, стоявшего на спине одной из бронированных рептилий. Но гладиатору показалось, что голова К'крика повернута в сторону дюны.

Рикус забрался повыше и сразу же увидел то, что скал.

Посреди цепи урикитов-копьеносцев, в окружении дюжих телохранителей стоял худосочный лысый человек невысокого роста. Его тонкие губы кривились от напряжения, а серые глаза, не отрываясь, глядели на трикрина. Поверх бронзового нагрудника на мужчине был зеленый плащ с двухголовым змеем Лубар.

– Маетан! – прошипел Рикус.

– Кто-кто? – не поняла Ниива.

– Маетан из рода Лубар. – Мул показал на лысого.

Последний раз Рикус видел Маетана более тридцати лет тому назад, когда владыка Лубар привел своего болезненного сыночка посмотреть на бой гладиаторов. Много времени прошло, но мул без труда узнал заостренный подбородок и тонкий аристократический нос.

– Его отец был адептом Пути. Думаю, Маетан пошел по его стопам.

– Он овладел сознанием К'крика, – догадалась Ниива.

Рикус кивнул и подал сигнал к атаке.

– Вперед! – закричал он, надеясь отвлечь Маетана и тем самым освободить трикрина.

Офицер урикитов пролаял команду, и с вершины дюны на поднимающихся гладиаторов обрушился град копий. Рикус бросился на землю. Ниива упала рядом. Но далеко не все оказалась столь быстры. Как и десяток других тирян, Гаанон не успел увернуться, и вражеское копье попало ему в ногу.

Проклиная эффективность неожиданного маневра, Рикус оглянулся на Гаанона. Великаныш лежал на песке, обхватив раненую ногу.

– Я в порядке, – сказал он через мгновение, решительно выдергивая копье из ноги. – Только переведу дух…

– Оставайся здесь, – приказал ему Рикус.

Он поднял с земли отброшенное великанышем копье и, встав во весь рост, мощным броском послал его в Маетана. Один из телохранителей толкнул своего господина на землю, поставив себя по удар. Копье вошло точно в грудь. Бездыханное тело покатилось вниз.

Зло посмотрев на гладиатора, Маетан поднялся и отступил от края дюны. Рикус оглянулся. К'крик по-прежнему оставался во власти адепта из Урика. Зарычав, Рикус снова устремился в атаку. Лишившись копий, урикиты обнажили обсидиановые мечи.

Ловко увернувшись от выпада, Рикус нанес удар по ногам солдата. Когда тот с воплем схватился за залитую кровью ногу, мул сдернул его с гребня.

Чувствуя опасность занимаемой позиции, офицер урикитов приказал своим воинам отступить на несколько шагов. Рикус, а вслед за ним и другие гладиаторы беспрепятственно вскарабкались на вершину дюны. И в этот миг урикиты атаковали. Они, похоже, рассчитывали смять ряды тирян и скинуть с дюны.

С кем-то другим подобная тактика, возможно, и сработала бы. Но гладиаторы привыкли сражаться в самых неожиданных местах, из самых невыгодных положений. Те, кто этому не научились, быстро погибали на арене.

Солдаты шагнули вперед, но тиряне и не подумали отступить. Парировав удар напавшего на него солдата, Рикус легко сбил его с ног и, резко рванув за руку, отправил барахтаться на склоне. Ниива, не вставая с колен, рубанула топором по лодыжкам врага. Тот и опомниться не успел, как лежал на песке. Некоторые гладиаторы бросались на врага, окружая себя сплошной стеной сверкающих клинков. Другие, высоко подпрыгнув, обрушивались на солдат сверху. Когда схватка завершилась, больше половины урикитов лежали на песке и только несколько тирян были скинуты вниз.

На лицах вражеских солдат теперь читался неприкрытый страх. Плотоядно улыбаясь, гладиаторы продолжали наступление. Пользуясь мгновенной передышкой, Рикус поискал глазами Маетана. На вершине дюны командира урикитов не было. Еще миг, и мул обнаружил его бегущим вниз по дальнему склону.

Оглянувшись, мул увидел, как мекилоты К'крика снова повернули на урикитов.

– Убейте их! – крикнул мул, показывая на загораживающих дорогу солдат.

Тиряне ринулись вперед. С криками ужаса солдаты бросали щиты, в панике устремляясь вслед за Маетаном. Офицер пустился за ними вдогонку, проклиная трусов и рубя убегающих. На арене гладиаторы не привыкли к зрелищу удирающего врага. На мгновение они даже растерялись. Но потом, улюлюкая и свистя, кинулись в погоню.

У подножия дюны Маетан остановился. Его тень удлинилась расползлась по песку, словно чернильное пятно по листу пергамента. Тень сохраняла очертания человеческого существа, но пропорции стали другими. Руки были длинными и тонкими, и больше напоминали щупальца. А извивающееся тело скорее подходило гигантской ящерице, чем человеку. Когда она стала длиной в четыре-пять человеческих ростов, на ее голове зажглась пара холодных голубых глаз. На месте рта появилась длинная синяя прорезь, из которой к небу поднимались струйки бледно-желтого газа.

Вот ноги тени оторвались от ног Маетана. Черная тварь перевернулась на живот. Ее тело стало трехмерным, приобрело объем. Вот она встала на колени, вот поднялась на ноги. Черное чудовище было ростом с великана – словно подпирающее небо дерево из векового леса полуросликов.

Урикиты замерли.

– Умбра, Умбра… – в ужасе зашептали они.

– Стой! – силой остановила Рикуса Ниива. – Один ты не справишься!

Только тут мул заметил, что появление Умбры заставило остановиться не только урикитов, но и его собственных гладиаторов. Во все глаза они глядели на невесть откуда взявшееся черное чудовище. Они не были напуганы, но озадачены – это точно.

Ткнув черным пальцем в сторону урикитов, Умбра прогрохотал:

– Сражайтесь! – Или я возьму вас с собой во Мрак.

Словно желая подтвердить реальность своей угрозы, черный великан наклонился и схватил двух ближайших солдат. Животы и грудь его жертв тут же исчезли в черной пелене тумана. Тщетно умоляли они о снисхождении. Зловещая тень ползла по их телам. Вот она закрыла головы, и крики смолкли. Еще миг, и от двух солдат не осталось даже следа. Они слились с чернотой Умбры.

– Занимайте позицию! – приказала Умбра. – Защищайте Лубар и славу Урика. Умрите героями.

Дрожа от ужаса, урикиты повернулись к тирянам.

– За свободу Тира! – крикнул Рикус, бросаясь в атаку.

– За Тир! – эхом отозвалась Ниива, устремилась за ним.

Словно ураган, налетел мул на не успевших выстроиться урикитов. В мгновение ока она выбил мечи из рук двух солдат, а еще двух поверг на землю сильными ударами ноге. Справа от него Ниива разрубила оборонявшегося урикита почти пополам, продолжая движение своего топора снесла голову еще одному противнику.

Кое-кто из солдат попытался было бежать, но на их пути стоял Умбра. Далеко они не ушли.

Краем глаза Рикус заметил черное лезвие, нацеленное ему под ребра. Парировав выпад рукоятью меча, он вонзил острие в горло нападавшего. Сзади кто-то был. Упав на колено, мул обернулся к новому сопернику и едва сдержал удар. Все урикиты пали, за его спиной стояла Древет, рыжеволосая эльф-полукровка, прославившаяся тем, что однажды на арене в одиночку справилась с великаном.

Стоящий у подножия дюны Маетан не шевелился. Казалось, он превратился в статую, и только что завершившаяся битва вовсе его не волновала.

Рикус уже собрался подойти к нему и побеседовать по-свойски, но тут Умбра повернулся к полю битвы и широко раскрыл синюю пасть. Из уст его вырвался поток черноты. Словно черный туман, окутал он стоявших на склоне дюны гладиаторов. Сам Умбра при этом уменьшался в размерах, словно извергаемый им туман являлся часть его тела.

– Вниз! – крикнул Рикус, бросаясь в сторону и вниз, поближе к Маетану и подальше от зловещей, расползающейся по дюне тени.

Рикус и Ниива летели быстрее ветра, но через несколько шагов черный туман настиг их. Он струился, словно марево над раскаленным песком в жаркий день. Нестерпимая боль пронзила щиколотки Рикуса. Нечто подобное от ощущал под ледяным дождем высоко-высоко в горах, но сейчас это было во сто крат мучительнее. И страшнее. Черный холод пронизывал до костей. Мул не чувствовал ног. Суставы больше не гнулись, мышцы не слушались.

Рикус почувствовал, что падает. Рядом с ним закричала Ниива. Собрав остатки сил, мул что есть силы толкнул ее вперед. Прежде, чем повалиться на землю, Рикус успел увидеть, как Ниива упала в нескольких шагах впереди…

Мул лежал на самой границе тени. Добравшись до его пояса, ледяной мрак остановился. Странное это было ощущение: обжигающе горячий песок под грудью и ледяное бесчувствие в ногах. Оглянувшись через плечо, мул увидел, что Умбра исчез – точнее, разлил все свое тело по склону дюны. Большая часть гладиаторов исчезла. Некоторые, как и Рикус, лежали на грани тьмы. Кое-кто даже еще глубже мула. Незатронутыми остались только Ниива и Древет.

– Как ты? – Ниива встала на колени рядом с головой Рикуса.

– Я совсем не чувствую ног, – пожаловался мул, и тут в голову ему пришла совершенно ужасная мысль. – Вытащи меня! – закричал он. – Скорее! Может, у меня вовсе не осталось ног!

– Успокойся, – Ниива крепко схватила гладиатора подмышки. – Все будет хорошо.

Одним рывком она вытащила Рикуса из тени. Ноги гладиатора были белее слоновой кости, но все-таки оставались на месте.

– Что с ними?! – в страхе спросил мул, трогая холодную, как мифический снег, кожу. – Я их все равно не чувствую. Может, они теперь никогда не отогреются?!

Тем временем тень Умбры начала сжиматься. Черный великан стал ростом с обыкновенного человека и вернулся к ногам Маетана.

На склоне, там, где лежал Умбра, остался только голый, абсолютно чистый песок. Ни трупов, ни оружия, ни даже пятен крови. Ничего.

С разочарованным видом командир урикитов посмотрел на оставшихся в живых гладиаторов. Вокруг него завертелся песчаный смерч. Еще миг – и адепт скрылся из виду.

Опираясь на плечо Ниивы, Рикус поднялся. Понемногу двигаться становилось легче. В бессильной ярости он смотрел, как песчаный смерч поднялся в воздух и поплыл к отряду урикитов, удиравших от преследовавших их тирян. На мгновение Рикус подумал, что Маетан сейчас начнет новую сверхъестественную атаку, но его страхи не оправдались. Покружив немного над головами гибнущих соотечественников, потомок рода Лубар улетел прочь.

– Как это ни удивительно, – сказала Ниива, – но мы все-таки победили. – Не совсем, – мрачно ответил Рикус. – Мы не может победить, пока жив Маетан.

3. ДЕРЕВНЯ В ПЕСКАХ

Измученные жаждой тиряне стояли под желтой глыбой изъеденного ветром песчаника. Они пытались хоть как-то укрыться от испепеляющего солнца. Взгляды их были устремлены на медленно вращающиеся крылья ветряной мельницы в лежащей внизу долине. С каждым оборотом мельница выкачивала из глубокого колодца еще несколько галлонов чистой холодной воды.

К сожалению, бассейн, где собиралась вода, находился в центре небольшой деревушки. Его окружали почти круглая площадь, мощеная красным известняком. Больше всего она напоминала Рикусу огненный шар, висящий в центре желтого полуденного неба.

Домики, окружавшие площадь, своими красными известняковыми стенами, тоже наводили на мысль о солнце. Вы высоту они достигали футов пяти, не больше, и ни на одном не было ничего похожего на крышу. Со своего наблюдательного пункта на склоне гладиатор мог даже заглянуть внутрь этих немудреных жилищ. Мог разглядеть каменные столы, скамьи и кровати. На Ахасе не имело смысла укрываться от дождя, но мулу казалось глупым, что обитатели деревни не защитили себя и свои пожитки от обжигающих лучей солнца.

Вокруг домиков стоявших правильными концентрическими кругами поднималась невысокая стена из красного кирпича. Сейчас ее охраняли восемь сотен солдат из Урика. Еще две сотни заняли позиции по периметру деревенской площади. Выставив копья, они сторожили перепуганную толпу мужчин, женщин и детей.

Их пленники были низкорослы, едва по грудь урикитам. Но все как один – плечистые и крепкие. Даже Рикус рядом с ними выглядел бы слабаком. Все они, и мужчины и женщины были совершенно лысы, и на головах их красовался длинный костяной гребень, обтянутый оранжевой кожей.

Рядом с бассейном стоял Маетан из рода Лубар. И с ним – четыре дюжих телохранителя. Хотя мул и не мог разглядеть выражение лица адепта, он ясно видел, что тот пьем воду из деревянного ковшика и, не отрываясь, глядит на глыбу под которой спрятались тиряне.

С трудом оторвав взор от вожделенной воды, Рикус осмотрел местность. С той стороны, где стоял мул, плиты оранжевого известняка, поросшие пурпурным иглошипом, поднимались все выше переходя понемногу в предгорья Кольцевых Гор. С другой стороны деревни высился голый красно-желтый песчаный холм.

Воины Тира, не скрываясь, сидели на песчаном холме, и на известняковых плитах. Измученные жаждой, они не отрываясь глядели на такую близкую и такую недоступную воду. Легион Рикуса окружил деревню еще до рассвета, и вот уже несколько часов ожидал приказа начать атаку. Но мул не торопился…

– Если мы атакуем, – проворчал он, – Маетан убьет гномов. А если нет, то умрем от жажды.

Вода у армии тирян кончилась еще два дня назад. Пять дней подряд они преследовали удирающих урикитов, не давая Маетану собрать силы в один кулак. Будучи мулом, Рикус не слишком страдал от нехватки воды. Как, впрочем, и К'крик, пивший раз в десять-двенадцать дней. К сожалению, остальные тиряне переносили жажду не так легко.

Губы Ниивы растрескались и кровоточили. Глаза запали. Длинные черные волосы Джасилы стали сухими, как солома, а кончик распухшего языка торчал из полураскрытого рта. Стиан вообще уже не мог говорить. Он только хрипел, и понять его было не просто.

Но хуже всех приходилось Гаанону. Ему всегда требовалось больше воды, чем другим, да и жажда сказывалась на нем сильнее. Он с трудом делал даже несколько шагов – и потом долго отдыхал. К тому же рана на ноге воспалилась, и истекала зловонным желтым гноем. Рикус не сомневался, что если Гаанон не получит сегодня воды, он наверняка умрет.

– Я не знаю, что делать, – признался мул.

– У нас нет выбора, – прохрипел Стиан.

Он все еще носил черную рясу, утверждая, что она защищает от палящих лучей солнца и удерживает влагу в коже. Рикус считал, что темплар врет.

– Правильно, – кивнула Джасила. У нас действительно нет выбора. Мы должны уйти.

– Ты с ума сошла, – всхлипнул Стиан.

– Я не хочу, чтобы на моей совести лежала гибель целой деревни, – Аристократка указала на сбившихся в кучу пленников внизу.

– Да это же всего-навсего гномы! – возразил Стиан. – К тому же сумасшедшие… судя по их деревне.

Рикус поднял руку, призывая прекратить бессмысленный спор. Все это он и так хорошо знал: либо погибнет легион, либо гномы.

– А ты что скажешь? – спросил он у Ниивы.

– Это наша война, – не колеблясь, сказала она. – А не гномов. Мы не можем принести их в жертву ради собственного спасения.

– Мы спасем Тир, – вставил Стиан.

– Да Тир тебя волнует еще меньше, чем эти гномы, – вспыхнула Джасила.

– Хватит, – резко остановил их Рикус. – Я знаю, что нам надо сделать.

– Что? – судя по тону, темплар был готов оспаривать любое решение, не дававшее ему воду и немедленно.

Рикус повернулся к деревне, где Маетан развлекался, обливая своих пленников водой из бассейна.

– Мы должны захватить этот бассейн, – сказал мул, – причем так, чтобы Маетан не сумел никого убить.

– Легко сказать, – попытался фыркнуть Стиан. – Но как это сделать…

– Попробуем! – резко заявил Рикус, не отрывая глаз от Маетана.

Он не стал говорить этого вслух, но сам мул не сомневался, что урикиты все равно разрушат деревню и вырежут ее жителей. Если не сейчас, то когда будут уходить. Или, в самом лучшем случае, оберут до нитки: для гномов – верная голодная смерть.

– Как это сделать? – тихо спросила Джасила.

В ее голосе вновь зазвучала надежда.

Ответа на этот вопрос мул не знал. Не в первый раз за эти дни он вспомнил Агиса и Садиру… О них сейчас вспоминать не стоило. Скорее всего, они уже на полпути к Тиру. И что толку в пустых сожалениях. Не может он воспользоваться ни колдовством Садиры, ни мастерством Пути сенатора Агиса Астикла. Легиону придется самому решать свои проблемы.

Казалось, целую вечность Рикус, не отрываясь, глядел на потешающегося Маетана. Понемногу в его мозгу зародился дерзкий план.

– Мы сдадимся в плен, – объявил он.

– Что?! – хором воскликнули его соратники.

– Сдадимся в плен, – кивнул Рикус. – Это единственный способ оказаться в критический момент между урикитами и гномами.

– Я не верю своим ушам! – дрожащим от гнева голосом прохрипел Стиан. – Без оружия нам придется туго, – сказала Джасила. – Мы потеряем многих.

– Нет, если сдадутся гладиаторы, – заметил Рикус. – На арене, прежде, чем получить в руки оружие, нас учили сражаться без него. – Он покосился на Нииву. – Как тебе такой план?

Ниива молчала.

– Ты предлагаешь его потому, что боишься упустить Маетана? – наконец спросила она.

– Если бы я думал только о Маетане, – огрызнулся мул, – мы бы атаковали еще на рассвете.

Вопрос Ниивы задел больную тему. Кроме того, в ее предположении имелась доля истины и тем не менее, Рикус считал, что его решение единственно верное.

– Я не вижу другого пути спасти и легион, и гномов. Так есть хоть какой-то шанс.

– Темплары не станут участвовать в этой авантюре, – отрезал Стиан.

– Это ваше дело. – Пожал плечами мул.

– Мы готовы сражаться, – скривился темплар, но за Тир, а не за какую-то там деревушку гномов.

Сунув руку в карман, Стиан достал кристалл зеленого оливина, позволявший ему связываться с королем Тихианом.

– Мне кажется, – продолжал темплар, – король тоже не захочет рисковать своими воинами из-за кучки никчемных гномов. Честно говоря, я не сомневаюсь, что сейчас у нас будет новый командир…

– Не королевское это дело – решать мелкие тактические вопросы, – процедил Рикус, беря темплара за руку. – У тебя есть выбор, – мул осторожно вынул кристалл и спрятал его за пояс, – присоединиться к нам или остаться тут и надеяться на нашу победу.

Стиан смерил Рикуса взглядом. Затем, вырвал руку.

– Мы подождем.

Больше не обращая на темплара внимания, Рикус дал указания Джасиле и Нииве. Затем, отложив в сторону меч, начал спускаться к деревне.

К'крик двинулся за ним.

– Я должен пойти один – остановился мул.

Трикрин уже немного разговаривал на языке Тира, но, Рикус для ясности говорил на языке Урика.

К'крик покачал головой и положил когтистую руку мулу на плечо.

– Браться по стае.

– Да, браться, – согласился Рикус, – но тебе придется подождать пока не начнется бой.

С этими словами мул снова пошел вниз. К'крик не отставал.

Рикус с удовольствием позволили бы трикрину его сопровождать. К'крик был боец хоть куда! Но только не сейчас. Мул прекрасно помнил, с какой легкостью Маетан овладел сознанием трикрина в прошлый раз, и не хотел зря рисковать.

Решив отдать приказ в форме, понятной его простодушному «брату по стае», Рикус сказал:

– Гаанон тоже наш брат. Оставайся и охраняй его.

К'крик растерялся. Он переводил взгляд с мула на великаныша и обратно.

– Охраняй? – переспросил он, недоуменно щелкая жвалами.

– Охраняй, – кивнул мул, – как свое собственное потомство!

– Гаанон не птенец! – возразил трикрин.

Затем, однако, тряся головой, словно отчаявшись понять окончательно свихнувшегося «брата», вернулся к лежащему на песке Гаанону.

Вздохнув с облегчением, мул продолжал спуск. Подходя к окружавшей деревню стене, до вершины которой он мог бы дотянуться, даже не вставая на цыпочки, Рикус высоко поднял руки. Так сразу будет видно, что он безоружен.

Над стеной появилось бородатое лицо офицера.

– Ближе не подходи, – предостерег тот. – Что тебе надо?

– Я пришел сдать в плен свой легион Маетану из Урика, – сказал Рикус.

Мул изо всех сил старался выглядеть злым и отчаявшимся.

– Маетану не нужен твой легион, – подозрительно прищурился офицер. – Разве что в качестве рабов.

– Лучше быть рабом, чем трупом, – ответил мул. Слова, вполне естественно, жгли ему горло. – Мы сидим без воды уже много дней.

– Ну, тут воды хоть залейся, – осклабился офицер и приказал открыть ворота.

Рикус шагнул внутрь.

Он не оказал сопротивления, когда его схватили, спокойно позволили связать себе руки за спиной и накинуть ан шею петлю-удавку. Он покорно пошел к площади с бассейном.

И вот они на площади. Окружавшие Рикуса солдаты провели его через кольцо стражи, а затем древками копий погнали к ветряной мельнице и стоящему рядом с ней Маетану. Гномы расступались, провожая мула уважительными и одновременно удивленными взглядами. Их попытки заговорить с ним быстро пресекались солдатами.

Маетана ждал. Его покрывал такой густой слой грязи и пыли, что из зеленого его плащ стал коричневым. Даже Змей Лубара из ярко-красного превратился в блекло-оранжевого. Тонкие губы адепта ссохлись и потрескались, а кожа стала не здорово-желтой.

Солдаты подтолкнули Рикуса вперед, и четверо телохранителей как по команде окружили связанного пленника. Все они были людьми. Все носили кожаные доспехи. На поясе у каждого висело по стальному мечу. Рикус удивленно поднял бровь: давненько он не видел столько стального оружия сразу. Металл на Ахасе был драгоценнее воды и встречался реже дождя.

Несколько мгновений Маетан в упор глядел на сопровождавших мула солдат. Потом небрежным жестом разрешил им удалиться.

– Откуда ты знаешь мое имя, мальчик? – обратился он к Рикусу, как хозяин обратился бы к своему рабу.

Мул не ожидал подобного вопроса: солдаты ведь ничего не сказали Маетану. Затем Рикус сообразил, что адепт наверняка держал офицера под контролем с помощью Пути. Напомнив самому себе о необходимости не думать «лишнего», Рикус ответил:

– Мы встречались, много лет назад.

– В самом деле? – удивился Маетан, вглядываясь в лицо своего пленника.

– Тебе тогда было десять лет. Твой отец привел тебя на арену посмотреть на бои гладиаторов.

Тот день Рикус запомнил на всю жизнь. Пока мул не увидел юного Маетана, он полагал, что все мальчики становятся гладиаторами. Он думал, что постепенно, набираясь опыта, они становятся наставниками или даже владыками. Только взглянув на хилого, болезненного сына владыки Лубара, на его изнеженные руки и шелковые одежды, Рикус понял разницу между хозяином и рабом.

– Рикус, – кивнул Маетан, немного подумав. – Давненько мы не виделись. Отец возлагала на тебя такие большие надежды, а ты… Если мне не изменяет память, ты с трудом остался в живых в своих первых трех поединках.

– В Тире я проявил себя получше, – с горечью сказал мул.

– А теперь ты хочешь вернуться к роду Лубар, – заметил Маетан. – Ты готов снова стать рабом?

– Да, – кивнул Рикус, сдерживая закипавшую в нем ярость. – Если до заката мы не получим воды, мои воины умрут от жажды.

Маетан оглядел склоны гор, окружавших деревню.

– Почему же вы не возьмете ее сами? – спросил он. – Я никак не могу понять, почему вы не нападете? Не думаю, что нам удалось бы отбить атаку.

– Ты знаешь, почему, – ответил Рикус, кивая на гномов.

– Ну, конечно, – растянул губы в улыбке Маетан. – Заложники.

– Тирянин, сдавшись, вы не спасете Клед, – громко сказал старый гном, стоявший неподалеку.

– Я кажется не разрешал тебе открывать рот! – рявкнул Маетан.

Один из телохранителей, протолкавшись сквозь толпу гномов, схватил старика за грудки. Тот не сопротивлялся.

– Видишь, – прохрипел старый гном, – ничего хорошего…

Урикит с силой ударил его рукоятью меча по голове. Гном мешком рухнул на красные камни. Толпа пленников сердито загудела. Один дерзкий гном сжав кулаки даже шагнул навстречу телохранителю. Он не был похож на остальных: красные, как ржавчина, глаза, рост почти пять футов, а на лбу татуировка – полукруг восходящего солнца.

– Тихо, а не то я прикажу отрубить ему голову, – пригрозил Маетан на певучем торговом наречии.

Высокий гном замер на полушаге. Но ненависть все так же горела в его глазах. По площади пробежал шепоток: знавшие язык торговцев объясняли остальным смысл угрозы урикита. Наступила тишина.

– Значит, – снова повернулся к Рикусу Маетан, – легион Тира сдастся, чтобы спасти жизни этих гномов?

– Да, – кивнул мул. – Это не их война. Мы не хотим их зла.

– Надеюсь, ты понимаешь, что мне трудно в это поверить, – усмехнулся Маетан.

– По-моему, это естественно, что свободные жители Тира ценят справедливость куда выше, чем аристократ из Урика! – Возразил Рикус.

Стоящий у него за спиной телохранитель натянул удавку, но Маетан словно не слышал дерзких слов гладиатора.

– Если бы мы хотели напасть, мы бы уже давно это сделали, – добавил мул.

Удавка натянулась еще сильнее.

– Я нисколько не сомневался, – задумчиво сказал адепт, что ты сумеешь объяснить, почему я должен принять вашу капитуляцию. Почему бы мне просто не подождать? Рано или поздно твой легион перемрет от жажды.

Жестом он велел стражнику отпустить удавку.

– Две причины, – мул судорожно сглотнул. – Первая: приобрести две тысячи рабов совсем не помешает. Все равно получить от Тира что-нибудь еще тебе не светит.

В глазах Маетана сверкнула ярость.

– А вторая? – сухо спросил он.

– Вторая. – Рикус мотнул головой в сторону сидящих на склонах легионеров. – Даже стремление тирян к справедливости не беспредельно.

– Согласен, – сказал Маетан, совершенно ошеломив Рикуса быстротой своего ответа.

– Каилум знает ваш язык, – продолжал адепт, указывая на высокого гнома с татуировкой на лбу. – Он передаст наши слова твоим воинам.

Гном глядел на Маетана с отвисшей от изумления челюстью.

– Откуда ты знаешь, что говорю по-тирянски? – наконец выдавил он.

– Не твое дело, – рявкнул телохранитель, подталкивая гнома к Рикусу. – Твоя отвага заслуживает уважения, – склонился перед мулом гном, – но поступок ваш не очень мудр. Если вы сдадитесь, ничто не помешает урикитам убить нас.

– Мы так решили – уклончиво ответил мул, стараясь не глядеть гному в глаза. Если Маетан может читать мысли Каилума, то чем меньше тому известно, тем лучше. Рикус не хотел, чтобы у гнома появился хотя бы намек на надежду. Иначе Маетан проведает о плане…

– Видишь вон ту скалу? – спросил Рикус. – Ты обо всем расскажешь людям, которые там стоят.

– Мы продадим твоих воинов в рабство, – весело скалясь, сказал Маетан, когда гном скрылся из виду. – Но ты сам… ты умрешь медленно и мучительно, услаждая видом своих мучений короля Хаману.

Уверенный в скорой расплате, Рикус промолчал.

Хотя легкость, с которой Маетан принял его предложение, несколько озадачила Рикуса. Он-то думал, что урикит будет долго прикидывать, взвешивая все «за» и «против». Согласие без каких-либо колебаний наводило на размышления. Значит, адепт осознает всю опасность содержания в плену легиона тирян. И все-таки Рикус не думал отказываться от своего плана. Даже если бы это было возможно. На что бы ни надеялся Маетан, другого пути для себя и своих людей Рикус не видел.

Через несколько минут первые тиряне вошли в деревню. В отличие от Рикуса они оставались не связанными: во всем поселке не хватило бы веревок связать целый легион. На площади становилось тесно, и Маетан велел гномам расходиться по домам. Он пригрозил, что каждому, кто высунет нос за порог, он самолично отрубит голову.

Вскоре вся площадь была забита безоружными тирянами, рвущимися к бассейну, умоляющими дать им хоть глоточек воды. Все так, как Рикус и хотел. Джасила и Ниива все превосходно организовали. Урикиты, раньше находившиеся на стене теперь окружили площадь. Они стояли, прикрывшись щитами и нацелив копья на тянувшихся к бассейну пленников.

Когда последние тиряне вошли в поселок стражники-урикиты привели к Маетану Нииву, Джасилу и Каилума.

– Отличная девочка, – заметил Маетан, глядя Рикусу прямо в глаза. – Она что, тоже бывшая рабыня моего отца? Или ты уже не помнишь?

Воспоминания захлестнули Рикуса…

Вот он, юный мул, в темном углу лагеря рабов рода Лубар… Его тело уже бугрится крепкими мускулами, уже украшено белыми нитями шрамов. Он стоит перед куском белой пемзы, вырезанной наподобие человеческой фигуры.

– Ударь ее! – звучит у него из-за спины до боли знакомый голос. Рикус, десятилетний, мальчик оборачивается. Там стоит Ниива с шестихвостой плеткой в руке. Он хочет спросить у нее, что она делает в воспоминаниях, где ей совсем не место, но прямо на глазах она из прекрасной женщины превращается в толстого потного мерзавца-наставника.

Рикус затряс головой, пытаясь отогнать видения. Однажды один адепт Пути проник в его сознание, прикрываясь воспоминаниями. Ниива никогда не бывала в Урике. Он не мог ее манить. Значит… Теперь Рикус не сомневался, что Маетан избрал уже знакомую мулу тактику.

– Делай, что тебе велят, – рявкнул наставник и с размаху ударил мула кулаком в спину.

Рикус старался выбросить наставника из головы, пытался сосредоточиться на реальности: на деревне, на своих воинах, на Нииве, гномах… Но воспоминание жило само по себе. Мул словно со стороны увидел самого себя, совсем еще юнца, бьющего каменную статую. С первого же удара он содрал кожу с костяшек. Белая пемза окрасилась кровью.

Резко щелкнула шестихвостка наставника, и словно стая ос вонзила свои жала в спину мула. Мальчик сжал зубы. Но не заплакал. Он уже знал, что показывать, что тебе больно – значит тут же получить новый удар.

– Сильнее, – приказал наставник, – или клянусь моей плеткой, я спущу с тебя шкуру!

Рикус снова ударил статую. На сей раз изо всех сил. Рука взорвалась ослепительной болью.

– Еще!

И опять щелкнула плеть, оставляя шесть новых кровавых полос на спине мальчика.

Молодой мул нанес новый удар. Он представлял, что бьет не каменную статую, а ненавистного наставника. Он бил снова и снова, вкладывая в каждый удар весь вес своего юного тела. Вскоре руки Рикуса превратились в бесчувственные куски голого мяса, а статуя из белой стала кроваво-красной.

Понемногу вернулось ощущение реальности: Маетан отвернулся. К сожалению, контакт оставался слишком сильным, и мул не мог выбросить из головы ненавистные воспоминания.

Посмотрев на Джасилу и Нииву, Маетан указал на склон, где терпеливо дожидались судьбы Стиан и его одетые в черные рясы темплары.

– А они что, пить не хотят? – спросил урикит.

– Они отказываются спускаться, пока не увидят, как вы поступите с нами, – ответила Джасила.

– Но все остальные здесь, – добавила Ниива, искоса поглядывая на Рикуса.

Мул понимал, на что намекала его боевая партнерша: тиряне готовы атаковать. Рикус открыл рот, чтобы отдать приказ, но тут глаза Маетана пригвоздили его к месту.

В сознании мула толстый наставник пухлой ладонью зажал рот молодому гладиатору. Рикус схватился за его руку, но он был еще молод и не мог справиться со своим мучителем. Наклонившись к самому уху мула, наставник обнажил в кривой усмешке сломанные гнилые зубы, и прошептал:

– Забудь о плане. Мы действительно сдаемся.

К своему ужасу, Рикус услышал, как повторяет эти слова.

Ниива нахмурилась, Джасила удивленно заморгала.

– Что?! – хором спросили они.

Каилум недоуменно переводил взгляд на мула на женщин и обратно. Он растерянно тер оранжевый гребешок на голове.

Пытаясь предупредить своих людей о беде, в которую попал, мул замотал головой. Вернее, только хотел замотать головой, ибо в тот же миг обнаружил, что не может даже пошевелиться. В его сознании толстый наставник крепко схватил его за подбородок и прижал мула к себе.

Рикус решил попробовать освободиться. Вспомнив, как во время боя за агроси Агис спас его от мысленной атаки Пхатима, мудро подставил вместо созданного Маетаном образа свой собственный. Он увидел себя таким, каким был сейчас: взрослый, опытный гладиатор, закаленный в сотнях поединков, куда сильнее и опытнее жирного наставника.

Рикус ощутил холод в животе. Из самой глубины его существа поднялась волна блестящей энергии, превратившая молодо мула во взрослого бойца. Этот новый Рикус схватил пухлую руку зажимавшую его рот, и ребром другой ладони поднял локоть наставника. Затем, удерживая руку своего мучителя, мул нырнул под локоть, быстрым движением раздробив сустав.

Рука наставника упала, как плеть, и Рикус закричал:

– Давай, Ниива!

Эти слова прогремели как в сознании Рикуса, так и в деревушке.

Но окончательно сбитая с толку Ниива только вопросительно подняла брови. Джасила растеряно покачала головой. Каилум таращился на мула, словно того хватил солнечный удар… Потом медленно перевел взор на Маетана. Адепт корчился, словно это ему, а не толстому наставнику только что сломали руку.

Пытаясь подстегнуть своих друзей, Мул с силой лягнул ближайшего телохранителя.

– Он захватил мое…

Атака мула и его способность говорить развеялись, как дым: Маетан оправился от неожиданного маневра Рикуса. В сознании гладиатора наставник завертелся волчком и превратился в огромного отвратительного паука. Волосатая громадина, быстро перебирая когтистыми лапами, двинулась на Рикуса.

Мул отскочил. Он попытался превратиться в такого же огромного скорпиона. Но это оказалось ему не под силу. Волна энергии всколыхнулась, и отхлынула, ничего не изменив. Мул чувствовал слабость, ноги подкашивались от усталости. Сердце колотилось о ребра, как молот кузнеца. Он едва сумел увернуться от новой атаки паука.

Ниива и Джасила тем временем уже поняли, что произошло. Ударом ноги раздробив коленную чашечку ближайшему телохранителю, Ниива вырвала из его рук стальной меч. Взмах – и связывающие Рикуса веревки упали на мостовую. Следующим движением она рассекла горло второму стражнику.

– Воины Тира, вперед! – кричала Джасила, подхватив упавший на мостовую меч.

Громогласный боевой клич потряс площадь. Она буквально взорвалась какофония глухих ударов, стуком камней и криками раненых. Тиряне принялись отбирать оружие у своих тюремщиков.

Каилум поднял руку к солнцу. Он произнес несколько слов на странном, щелкающем языке, смутно напоминавшем потрескивание огня в костре. Его рука из смугло-желтой стала ослепительно оранжевой.

– Это защитит тебя, тирянин, – крикнул он, указывая рукой на Рикуса. Алый свет протянулся от пальцев гнома к голове мула, собравшись вокруг нее в сияющую сферу. В сознании гладиатора между ним и волосатым пауком внезапно возникла огненная стена. Появилась она на мгновение позже, и все было бы кончено. Мерзкое чудовище, охваченное пламенем, исчезло прямо в прыжке.

И тут же сознание Рикуса прояснилось. Он снова увидел площадь и водоворот схватки.

Ноги мула были как ватные, от тяжело дышал, руки налились свинцом… Но теперь он был свободен.

Глядя на Маетана, прячущего за спину двух оставшихся в живых телохранителей, Рикус улыбнулся.

– Теперь моя очередь, – сказал он, шагнув вперед.

Лицо урикита, и так искаженное гримасой боли, побелело от страха.

– Убейте его! – закричал Маетан, пятясь назад. – И гнома тоже!

Увернувшись от выпада стражника, Рикус перехватил его руку. Резко подняв колено, он нажал, и с удовлетворением услышал хруст ломающихся костей. Потом небрежно поймал выпавший из бессильных пальцев меч. Развернувшись, он с силой ударил телохранителя рукоятью по лицу. Солдат без сознания повалился на мостовую.

Понимая, что во время этой схватки его спина оставалась открытой, Рикус бросил быстрый взгляд через плечо. Второй телохранитель, подняв меч, готовился нанести смертельный удар. Не удосужившись даже повернуться, Рикус лягнул его ногой под ребра. Согнувшись почти пополам, урикит зашатался и отступил.

– Ты еще жив, приятель? – пробормотал Рикус, в первые по-настоящему понимая, сколько сил потратил на поединок с Маетаном.

Мул спокойно шагнул к задыхающемуся урикиту. Тот поднял меч, готовясь защищаться, но Рикус только пренебрежительно фыркнул. Сделав изящный финт, он отрубил телохранителю кисть вместе с зажатым в ней оружием. Свободной рукой он схватил солдата за загривок, и со всего маху стукнул головой о колено. Раздался громкий треск. Брызнула кровь, и бездыханный урикит упал с размозженным черепом.

Оглядевшись, мул видел, что ему больше никто не угрожал. По краям площади поспешно отступали урикиты. Их по пятам преследовали тиряне, вооруженные отнятыми у противника копьями и обсидиановыми мечами.

Рикус поискал глазами Маетана. Он увидел адепта чуть в стороне, между двух домиков. Урикит, не отрываясь, глядел на мула. Гладиатор шагнул ему навстречу.

«Не дури, мальчик, – прозвучал у него в голове голос Маетана. Тело адепта сделалось прозрачным. – Я найду тебя, когда решу закончить наш поединок», – пообещал урикит и исчез.

Рикус ошалело глядел на пустое место, где только что стоял его враг. Он хотел было призвать гладиаторов и послать их на поиски, но потом передумал. Вспомнив, как Маетан после первой битвы удрал с поля боя на песчаном смерче, Рикус сомневался, что воины смогут его поймать. Да, чтобы прикончить владыку Лубар, недостаточно загнуть в угол часть легиона урикитов.

– Лишь в рассказах наших сказителей слышал я о героях сражавшихся подобно тебе, – рядом с мулом возник Каилум. Он протянул Рикусу руки ладонями вверх, – знак дружбы у гномов. – Меня зовут Каилум.

– Я Рикус, – сказала гладиатор, отвечая на приветствие. – Если бы не твоя помощь, я бы погиб. Я обязан тебе жизнью.

– А мы должны тебе много жизней, – отозвался гном, указывая на площадь.

Теперь, когда сражающиеся покинули площадь, стало видно: успех, в котором мул не сомневался, достался очень дорогой ценой. Более двух сотен гладиаторов и половина добровольцев Джасилы мертвыми или ранеными лежали на мостовой.

И вдруг стоявшая в десятке ярдов в стороне Ниива закричала:

– Сзади!

Подхватив копье мертвого урикита, она бросила его в сторону Каилума. Из-за спины гнома раздался крик, и кто-то упал на камни.

Обернувшись, Рикус увидел, что Ниива убила телохранителя, который потерял сознание в самом начале боя. Судя по всему, урикит, пользуясь удобным моментом, решил вонзить в спину Каилума свой обсидиановый кинжал.

– Меня спасла королева, – прошептал гном, растерянно глядя на застывшее тело урикита и невозмутимую Нииву.

– Ну, не совсем королева, – усмехнулся Рикус, подзывал свою партнершу.

Стоило Нииве подойти, как Каилум взял ее за руку и встал на колени.

– Ты спасла мне жизнь, – сказал он, целуя ее ладони. – Теперь я отдаю мою жизнь тебе.

– Можешь забрать ее обратно, – грубовато ответила Ниива, с подозрением глядя на гнома. Она выдернула у него руки, и добавила – Ты бы сделал для меня то же самое.

– Ради тебя, – не вставая с колен, воскликнул Каилум, – я готов на все! – Ты должны принять мой дар. Я не смогу жить, если не отплачу тебе…

– Ты можешь сделать это очень просто, – вставил Рикус, поднимая гнома на ноги. – Тот урикит что исчез с помощь Пути… Ты можешь его найти? Оторвав свои красные глаза от Ниивы, гном отрицательно покачала головой.

– Мои силы – силы солнца. Они даруют защиту от сил Пути, но найти адепта, который не хочет быть обнаруженным… – Каилум беспомощно развел руками. – Хотел бы я, чтобы было по-другому. За то, что он сделал с нашей деревней, этот урикит заслуживает смерти.

– Он за все заплатит, – мрачно пообещал Рикус. – И не только за Клед, но и за многое другое.

4. БАШНЯ БУРИН

Рикус, не отрываясь, глядел на ослепительно сияющую алую руку Каилума. Она сверкала так ярко, что казалась прозрачной, только артерии и вены темнели под кожей. От ногтей шел дым.

– Держите его покрепче, – приказал гном. – За свою силу солнце взимает дань болью.

Подлез по Гаанона, обхватил руками его грудь, а ногами Рикус крепко сжал великаныша у пояса.

– Ты уверен, что это ему поможет? – спросил он.

Каилум поднял глаза к висящему в небе огненному шару раскаленного полуденного светила.

– Сомневаешься ли ты по утрам, что солнце пробьет себе дорогу в небо сквозь Сухие Моря?

– Нет, но…

– Могу я продолжать? – прервал его гном и, показав второй рукой на свою пылающую кисть, пояснил: – Мне так же больно, как будет вашему другу.

Ниива крепко взялась за щиколотки великаныша.

– Я готова, – сказала она.

Рикус кивнул, и Каилум опустил два дымящихся пальца на гноящуюся рану Гаанона. Во все стороны от раны, словно нити паутины, поползли тонкие языки алого света. Словно толстые канаты, проступили набухшие вены.

Глаза гладиатора раскрылись. Оглушительный рев сорвался с его губ и эхом отразился от красных стен Кледа. Инстинктивно Гаанон попытался сесть, и лишь с огромным трудом Рикусу удалось уложить его обратно. Ноги великаныша дернулись, и вцепившаяся мертвой хваткой в его лодыжки Ниива несколько раз подлетела в воздух, каждый раз стукаясь о мостовую.

Гаанон напрягся, пытаясь дотянуться до своей ноги и отшвырнуть в сторону гнома, запустившего руку в рану. Мул удержал его, но еще чуть-чуть – и он бы не справился. Настороженно поглядывая на вопящего великаныша, Каилум продолжал держать свои дымящиеся пальцы в ране. Постепенно его рука погасла, а кожа снова стала матовой. Когда огонь окончательно покинул пальцы, гном отнял руку и наложил на ожог кусок чистой ткани.

Нога великаныша продолжала светиться, и Рикусу казалось, что он видит, как пляшут вдоль вен и сухожилий красные огоньки. Гаанон перестал кричать. Его тело обмякло. Мгновение спустя он закрыл глаза и захрапел.

– Теперь его можно отпустить, – сказал Каилум. Он наложил на рану повязку и посмотрел на Нииву. – Ты очень сильная, – заметил он. – Ты так хорошо его держала, что моя работа была совсем легкой.

Ниива приподняла брови и промолчала. Она не привыкла к комплиментам.

– Что теперь, – спросил Рикус, кладя голову великаныша на землю. – Льем ему в глотку воду?

– Слишком рано, – покачал головой Лианиус.

Старый гном, тот самый, что заговорил с Рикусом на площади, теперь носил окровавленную повязку на голове, кроме того, Лианиус оказался отцом Каилума и деревенским «ухромус» – титул, имевший значение «дедушка», но в определенных ситуациях трактовавшиеся, как «прародитель» или «основатель».

– Пройдет не меньше суток прежде, чем он проснется, – сказал старик, помогая Рикусу подняться на ноги.

– Сутки?! – возмущенно охнул мул. – Это слишком долго!

К'крик, принявший на себя командование разведчиками, прислал гонца с известием, что уцелевшие в утренней схватке урикиты двигались навстречу большой группе своих соотечественников. Маетана пока никто не видел, но Рикусу не терпелось поскорее пуститься в погоню.

– Солнце сделает свое дело, – сказал Каилум. – Сделает, но в свой срок. Мне очень жаль, но ускорить выздоровление вашего друга не в моих силах.

– Примени другое заклинание, – посоветовал мул. – Даже если тебе потребуется несколько часов, чтобы все как следует приготовить, отыскать его в твоей книге заклинаний, запомнить…

– Я не колдун, – оборвал его гном. – Я жрец солнца!

– А какая разница? – спросила Ниива, вставая между Рикусом и Каилумом.

– Колдуны крадут силу у растений, – объяснил гном. – Моя же сила – дар солнца. И сколько бы я ею ни пользовался, от этого не убудет ни у одного живого существа.

– Почему же тогда все кругом не пользуются силой солнца? – поинтересовалась Джасила, глядя на пышущий жаром диск в раскаленном до белизны небе. – Чего-чего, а солнца на Ахасе предостаточно. – По-моему, колдовство, не причиняющее земле вреда, принесла бы нам всем одну только пользу.

– Колдовству жрецов, – ответил Лианиус, – нельзя научиться. Она – дар тем, кто способен разговаривать со стихиями: огнем, водой, землей или воздухом. Из всех наших жителей, – гном махнул рукой в сторону поселка, – только Каилум одарен солнечными глазами.

– В общем, от твоего сына нам сейчас никакого проку, – проворчал Рикус.

– Ты хочешь сказать, – поспешила загладить невольную грубость Ниива, – что Каилум не всесилен. Он не может мгновенно исцелить Гаанона.

– Мне очень жаль, – сказал гном, не поднимая глаз от земли. – Разумеется, если вы хотите оставить великаныша вместе с остальными…

Гномы предложили позаботиться о раненых в битве тирянах. Но Рикусу вовсе не улыбалось лишиться такого сильного воина, как Гаанон.

– Нам всем не помешало бы отдохнуть, – заметила Джасила. И, кивнув в сторону площади, добавила: – Может, тебе последние дни и дались легко, но для нас они стали испытанием на выносливость. Мы все-таки не мулы.

Мул оглядел свой легион. Большинство его воинов собралось у бассейна. Они наполняли водой бурдюки, или сидели, натянув над головами плащи в безуспешной попытке спрятаться от неумолимого солнца.

– Ты права, Джасила, – кивнул мул. – Объяви всем. Сегодня мы отдыхаем.

– Что хорошо, – кивнул Лианиус. – А мои люди пока приготовят припасы для твоего легиона. Пойдем со мной, – гном поманил Рикуса за собой.

– Куда это? – удивился мул. – И зачем?

Лианиус нахмурился. Ухромус явно не привык, чтобы ему задавали лишние вопросы. Ничего не ответив мулу, он подозвал к себе девушку-гнома и долго что-то говорил ей на своем певучем и совершенно непонятном Рикусу языке. Воспользовавшись паузой, гладиатор поманил к себе Стиана. Темплар и его люди держались чуть в стороне – похоже, они чувствовали себя неловко.

– Гномы дают нам продукты, – сказал Рикус темплару. – И понесете их вы. Но если кто-либо из вас самовольно откроет хоть один мешок – я прикажу отрубить голову не только виновнику, но и вообще всем темпларам.

– Но…

– Если тебе это не нравится, – рявкнул Рикус, – возвращайся в Тир.

– Ты же прекрасно знаешь, что вернуться я не имею права, – прищурился Стиан. – Я должен оставаться с легионом и обо всем сообщать королю.

– Тогда выполняй мои приказы, – отрезал Рикус. – Он потрогал пальцем кармашек за поясом, где лежал кристалл оливина. – Но Тихиан получит только те сообщения, которые захочу послать ему я.

– Я могу идти? – сквозь зубы процедил Стиан.

Рикус повернулся к нему спиной.

Когда темплар ушел, Лианиус взял Рикуса за руку.

– Нам сюда. – Он повел мула к самой дальней части деревни. – И ты тоже иди с нами, Каилум.

Жрец солнца пристально поглядел на отца.

– Скажи, Ухромос, мы идем в Кемалок?

Лианиус кивнул. Шепот удивления пробежал по группе молодых гномов, столпившихся вокруг Лианиуса и Рикуса.

– Тогда надо позвать и Нииву, – твердо заявил Каилум. – Она спасла мне жизнь и сражалась за свободу Кледа так же отважно, как и Рикус.

Нахмурившись, старый гном испытующе поглядел на сына. Но тот словно не замечал неодобрительного взгляда.

– Ну, если ты так хочешь, – наконец, вздохнул Лианиус. – Пусть идет. Расплывшись в улыбке, Каилум жестом пригласил Нииву. Старый гном медленно и торжественно прошествовал к самой стене поселка, где она тянулась вдоль склона высокой песчаной дюны. Там, со стальными боевыми топорами в руках, стояли на часах два гнома. Они охраняли большие, обитые бронзовыми листами двери. На створках красовался искусный барельеф птицы со змеиной головой. Птица эта стояла, распахнув крылья и нацелив когти – вся изготовившись для удара. Сами двери были приоткрыты, и Рикус видел, что за ними начинается черный, уходящий под дюну туннель.

– Почему дверь открыта? – спросил Лианиус у стражников.

Гномы неуверенно переглянулись.

– Когда после битвы мы вернулись на свой пост, она была приоткрыта.

Каилум нахмурился.

– Откуда урикиты…

Старый гном поднял руку. Несколько мгновений он молча смотрел в глаза бронзовой птицы.

– Дверь открылась сама по себе, – наконец, объявил он.

– И часто такое случается? – поинтересовался Рикус.

– Иногда бывает, – загадочно улыбнувшись, ответил Лианиус. – Но я ни о чем не беспокоюсь. После того, как дверь открылась, в Кемалок проникло два урикита – наверно, они спасались от ваших воинов. – Гном посмотрел на Рикуса и Нииву. – Но они очень скоро раскаялись в своем опрометчивом поступке…

– Почему? – удивилась Ниива.

Но старый гном уже отвернулся.

– Оставьте свое оружие стражникам, – велел он.

Подняв голову, Лианиус снова пристально посмотрел на барельеф и переливчато свистнул. Оглушительно заскрипев петлями, дверь распахнулась.

Рикус и Ниива неохотно оставили оружие у входа. Затем вслед за Лианиусом и Каилумом прошли внутрь. Без оружия мул чувствовал себя голым, но было ясно, что спорить со стариком бесполезно.

Тем временем Лианиус взял два факела. Каилум провел над ними рукой, и факелы загорелись.

Лианиус покосился на Нииву и, кисло улыбнувшись, сказал:

– Трем из нас они ни к чему.

Он имел в виду, что из всей четверки только Ниива не обладала ночным зрением гномов.

– Но ты здесь по просьбе моего сына, – продолжал Гном. – И потому мы берем факелы.

Взяв один из факелов себе, Лианиус передал второй Каилуму. Они пошли по длинному, уходящему под землю туннелю. От песка этот проход защищали натянутые вдоль стен звериные шкуры, посеревшие и растрескавшиеся от времени. По потолку шло деревянное перекрытие, опирающееся на каменные столбики. Туннель был узок и низок – Рикусу и Нииве приходилось идти пригнувшись, а кое-где чуть ли не ползти на четвереньках.

Вот проход достиг небольшого подземного зала. Теперь путь лежал по мощеной камнем дорожке, выглядевшей так, словно когда-то в незапамятные времена, она была постом над глубоким рвом. Рядом валялось оружие – некоторые из этих мечей и топоров явно пролежали здесь не одну сотню лет. (Если судить по тому, как сгнили их деревянные рукоятки, пожелтели и потрескались костяные лезвия.) Но два коротких обсидиановых меча выглядели совсем новыми. А на их рукоятях мул заметил белые кости человеческих пальцев. Больше от тел ничего не осталось: все поглотила мягкая пыль, наполнявшая древний ров. И тем не менее Рикус не сомневался: перед ним – останки солдат, еще недавно носивших красную форму Хаману.

Лианиус громко засмеялся. И смех его эхом отозвался от стен зала.

– Внимайте словам предков, – сказал он, – или вас постигнет та же печальная участь, что и этих несчастных.

Гномы и тиряне остановились под высокой аркой мощной каменной стены. Подняв глаза, мул увидел высеченные на своде странные руны.

– За воротами сими, – перевел Лианиус, заметив, куда смотрит Рикус, – полагайся на силу своей дружбы, а не на крепость своего меча.

Старик провел их внутрь. У себя над головой Рикус заметил тяжелую решетку из ржавого металла. Она висела на толстых и не менее ржавых железных цепях, которые уходили в амбразуры стоящих по бокам сторожевых башен. Каменные стены башен были сложены так искусно, что даже лучик света не нашел бы, куда просочиться.

– Добро пожаловать в Кемалок, заброшенный город гномов, приветствовал тирян Лианиус.

– В жизни не видела столько железа сразу, – восхищенно сказала Ниива. – Какой король мог позволить себе такую роскошь?

– То, что вы видите – ничто в сравнении с чудесами внутренней цитадели, – похвастался Каилум. – Идите за мной.

Он шагнул вперед. Но когда Ниива и Рикус попытались последовать за ним, им преградил путь невысокий воин в черной пластинчатой кольчуге, богато украшенной золотом и серебром. В руках воин держал огромный боевой топор с зазубренным лезвием, на котором плясали разноцветные огни. На его голове сверкала усыпанная драгоценными камнями корона из белого металла, подобного которому мул еще не видывал.

Но не великолепие панциря и не зловещий вид необыкновенного топора в руках воина приковали внимание Рикуса. Он не отрываясь смотрел на желтые, как зимнее солнце, глаза, горящие из-под окутывавшей лицо незнакомца повязки.

– Не двигайтесь, – предостерег тирян Каилум.

Рикус и Ниива замерли, словно каменные статуи.

Мул понятия не имел, кто или что встало у них на пути. В одном он был уверен: ссориться с этим воином ему очень не хотелось.

– Ркард, последний из великих королей гномов, – вполголоса пояснил Лианиус, подходя к гладиаторам.

Повернувшись, он прошел мимо мумифицированного короля так же небрежно, как мимо своего собственного сына.

Он не причинит вам вреда. Покажите, что вы безоружны.

Рикус и Ниива сделали так, как им велел старый гном, и закованная в панцирь мумия отступила в сторону. Но как только тиряне прошли, она снова заняла место посреди прохода.

– Странно… – пробормотал Лианиус.

– Может, сюда проникли еще урикиты? – Рикус, с опаской огляделся по сторонам.

– Чушь, – отмахнулся старик. – Двое сюда вошли, двое тут и остались. – И он, улыбнувшись, показал на рядом с бывшим мостом мечи.

Когда ворота остались позади, перед изумленными тирянами открылся целый лабиринт туннелей – широкие проспекты и кривые боковые улочки довольно большого города. Большую часть Кемалока засыпал песок, но и того, что предстало глазам тирян, хватило, чтобы передать величие древней столицы. Здания здесь были плотно пригнанных друг у другу гранитных блоков. Пятифутовые двери и окошки в пол человеческого роста наглядно показывали: это жилища гномов.

– Я обнаружил Кемалок, – рассказывал Лианиус, ведя тирян по самому широкому туннелю, – лет двести тому назад.

– А как вы его нашли? – спросила Ниива.

– Мне попался на глаза выступавший из песка кусочек стены, – Лианиус улыбнулся. – Спасибо ветру, иначе бы я никогда ничего не нашел. А так мне сразу стало понятно, что под дюнами скрывается Кемалок – древняя столица нашего рода… Зубцы на стене слишком низки для людей или эльфов, да и кладка – такая, какую умели делать только древние гномы.

Тут старик принялся рассказывать о том, как он вел раскопки, сперва в одиночку, а потом с помощью всей деревни. Он вместе с соплеменниками мечтал о возрождении Кемалока… Рикус его не слушал. Он прислушивался к звукам в туннелях и поминутно оглядывался по сторонам. Гладиатору очень не понравилось, что дверь, мол, “открылась сама по себе", и он не слишком доверял заверениям старика, что урикитов было двое.

Вскоре они подошли к еще одному мосту и воротам. Этот мост был сделан из дерева. Кое-где сгнившие заменили на широкие, плоские – плоские ребра – мекилота. Каилум распахнул огромные железные ворота и провел гладиаторов коротким проходом, мимо низеньких каменных арок. Они вышли во двор замка, где со всех сторон громоздились мастерские – кузницы, красильни, оружейные… Орудия ремесла, сделанные преимущественно из железа и стали, брошенные много веков назад, по-прежнему лежали на столах и висели на стенах. У Рикуса даже голова пошла кругом при виде такого невероятного количества бесценного металла.

Следуя за гномами, тиряне миновали еще одни ворота и очутились в новом дворике. В самом его центре возвышалась квадратная башня цитадели. Массивные стены белого мрамора упирались в свод песчаной пещеры где-то высоко над головой. А по углам квадратной башни располагались маленькие башенки. А по углам квадратной башни располагались маленький башенки. Их узкие бойницы держали под контролем всю площадь.

– Это башня Бирун, – с гордостью сообщил Лианиус, открывая двери, – в течение трех тысяч лет здесь восседали короли гномов.

– Трех тысяч лет? – поразилась Ниива. – Откуда вы его знаете?

Старый гном сердито нахмурился, словно Ниива задала на редкость глупый вопрос.

– Знаю… – буркнул он и жестом пригласил гладиаторов пройти внутрь. Сразу за входом стояли две скамьи: одна – приспособленная для низеньких гномов, другая – для людей. В углах пластинчатые панцири гномов. Металлические перчатки крепко сжимали боевые топоры с двухсторонними лезвиями. И топоры, и панцири были сделаны из полированной стали, блестевшей так, словно собранные здесь вещи только что вышли из рук оружейника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.