Ричард Старк
Грабители

Посвящается Джастин и Дебби, которые требовали от меня книгу

Часть первая

Глава 1

Услышав за своей спиной щелчок, Паркер в ту же секунду бросил назад, через правое плечо, стакан, а сам прыгнул влево. Пуля пропахала бороздку в бумагах, лежавших на столе, звук выстрела громким эхом отозвался в закрытой комнате, а Паркер откатился на середину, свернувшись калачиком, поджав под себя ноги и прикрыв грудь тесно переплетенными руками. Он был безоружен, и сейчас самое главное – улизнуть от нападавшего.

Второго выстрела не последовало. В углу, слева от Паркера, стояло кресло, возле него – овальный стол, и Паркер откатился поближе к ним. Ударившись плечом о край кресла, он спрятался за него и, встав на колени, запустил тяжелой пепельницей, стоявшей на столе, в дверной проем, даже не посмотрев, кто там стоит.

В коридоре боролись два человека, в полумраке неясно вырисовывались их фигуры. Паркер, вскочив на ноги, схватил настольную лампу, опрокинув при этом стол, и бросился к ним. Трое мужчин, сидевших вместе с ним за столом, все еще лежали на полу.

Когда Паркер подбежал к двери, борьба уже закончилась. На полу сидел с растерянным видом Дакасс, который минуту назад пошел посмотреть, кто звонит у парадного входа. Лоб у него был в крови, струйка крови стекала и из пореза над левым ухом. Он был безоружен, и в прошлом у них с Паркером не возникало никаких проблем. Кто-то бежал по коридору к выходу.

Паркер помчался за ним, но вовремя сообразил, как глупо преследовать вооруженного человека с пустыми руками. Он вернулся в комнату, отшвырнув с дороги мешавший ему стол.

– У кого есть оружие? – заорал он.

Скорее всего, у их хозяина, Керуана, имелся пистолет, но, судя по выражению его лица, он все еще не пришел в себя и плохо соображал. Не дожидаясь ответа, Паркер подбежал к нему и, ощупав, обнаружил на левом боку, в кобуре, кольт – «кобру» 38-го калибра. Схватив револьвер, Паркер бросился к двери. Ошарашенный Керуан что-то кричал ему вслед, но у Паркера не было времени отвечать на эти вопли.

Паркер услышал, как захлопнулась входная дверь, и, пробежав по коридору через гостиную, выскочил на покосившееся крыльцо. Какой-то человек только что захлопнул дверцу машины, стоявшей напротив, в свете лампочки, зажегшейся на секунду в салоне, мелькнул его силуэт. Паркер, укрывшись за стойкой крыльца, успел дважды выстрелить, прежде чем дверь машины захлопнулась, и погас свет. Но «кобра» – оружие, предназначенное для защиты, она пригодна только для ближнего боя; ее двухдюймовый ствол не гарантирует точного попадания, с таким же успехом можно играть в теннис при ураганном ветре. Обе пули, скорее всего, засели в корпусе машины, но ни одна не задела водителя.

Спрыгнув с крыльца, Паркер бегом пересек лужайку. На той стороне улицы водитель изо всех сил жал на педаль, пытаясь завести проклятую тачку. Наконец его усилия увенчались успехом, и машина рванула вперед, но тут же остановилась, и водитель опять оказался в тупике.

Паркер уже успел добежать до дороги. Дом находился в рабочем районе. Это, конечно, не трущобы, некоторые из этих жалких домишек сдавали в аренду на месяц и даже на неделю. В два часа ночи, посреди рабочей недели, ни в одном окне не видно огней, улица словно вымерла: ни машин, ни пешеходов. И здешние жители не станут посреди ночи звонить в полицию, если на улице раздался какой-то странный шум.

В тот момент, когда Паркер выбежал на дорогу, мотор машины снова ожил, и она тронулась с места. Встав на колено, Паркер для верности уперся в него локтем и дважды выстрелил, целясь в окно водителя. Так как машина не остановилась, он выстрелил в пятый раз, целясь на этот раз в левое переднее колесо, но опять промазал; теперь обойма пуста.

Поднявшись с колена, Паркер посмотрел вслед удалявшейся машине, уверенно набиравшей скорость. Он хорошо разглядел цифры номерного знака, но что толку? Машина или взята напрокат, или украдена. Паркер постоял, опустив руку с уже бесполезным револьвером; машина удалялась от него по прямой как стрела улице. Оставалась одна надежда: если шофер недостаточно опытен или сильно напуган, он может не справиться с такой скоростью или мотор заглохнет прежде, чем машина исчезнет из виду. Но, судя по габаритным огням, машина успела уже отъехать на пять-шесть кварталов, вот она, не снижая скорости, свернула за угол и скрылась из глаз.

Паркер, отвернувшись, побрел в дом, не забыв запереть за собой дверь. У входа в гостиную он встретил Керуана; в свете, падавшем из распахнутых дверей комнаты, Паркер заметил, что тот испуган и зол.

– Черт побери, в чем дело, Паркер? – недовольно спросил Керуан. – Что стряслось?

– Я хотел спросить об этом у тебя. Ты ведь хозяин... – ответил Паркер.

– Ты несешься сломя голову, стреляешь... из моей пушки, будь я проклят! А если ты убил кого-то?

– Не дури! – успокоил его Паркер. – В меня стреляли.

– Ты с ума сошел! Устроил стрельбу на улице! – не унимался Керуан.

Дакасс, который впустил в дом нападавшего, а потом в драке с ним получил удар по голове, подошел к ним, нетвердо держась на ногах.

– Достал этого подонка? – спросил он.

– Нет, смылся, – с досадой ответил Паркер. – Кто это?

– А ты разве не знаешь? – спросил Керуан. – Он явился сюда убить тебя, а ты даже не знаешь, кто это!

– Я его не видел, – сухо ответил Паркер.

– Ул, – подсказал Дакасс. – Это Ул.

– Джордж Ул? – нахмурился Паркер.

– Точно, – подтвердил Керуан. – Ты ведь знаешь его?

– Верно, знаю, – кивнул Паркер.

– А что это он так ополчился против тебя? – поинтересовался Дакасс.

– Как-то раз сдуру чуть не пристрелил его, – объяснил Паркер.

– Никогда не оставляй в живых человека, который предпочел бы видеть тебя в белых тапочках, – назидательно произнес Дакасс.

– Ты прав, – согласился Паркер. Он сделал ошибку и понял это еще тогда, но все равно не пристрелил его. Придется теперь исправлять промахи прошлых лет. – Кто рекомендовал Ула? – спросил он.

– Эшби, – ответил Керуан.

– Давай потолкуем с ним, – предложил Паркер, и вся троица направилась по коридору к той комнате, где они обсуждали план ограбления.

Они собирались обчистить магазин как раз накануне Дня матери. Счет покупателя оформляется в магазине, как правило, на хозяйку дома, а поэтому за подарки, приобретаемые к этому празднику, расплачиваются чаще всего наличными. Это означало, что суббота накануне праздника – чуть ли не самый удачный день в году, так как в кассе полно наличных.

Керуан, их хозяин, разработал план ограбления и решил, сколько человек должны в нем участвовать. По его расчетам, хватало шестерых. К несчастью, двое в этой шестерке оказались Паркер и Ул. Паркера пригласил сам Керуан, а Ула – человек по имени Эшби, которого в свою очередь привлек Керуан.

Аренда дома оформлена на имя Керуана, он организовал эту встречу, чтобы ввести всех в курс дела и выяснить, согласны ли остальные пятеро участвовать в этом. Паркер прибыл предпоследним, поэтому и сидел спиной к двери; два свободных стула стояли по ту сторону стола, которая была ближе к двери.

Впрочем, место, на котором он сидел, оказалось, как ни странно, удачным. Сидя спиной к двери, он по привычке держался настороже, прислушиваясь к малейшим звукам, доносившимся из коридора, – вот и услышал щелчок курка автоматического пистолета.

Явился ли сюда Ул с заранее разработанным планом? Не похоже. Пока они шли по коридору, Паркер поинтересовался у Дакасса:

– Ул спрашивал тебя, кто будет здесь?

– Да, – удивленно ответил Дакасс.

– Ты назвал ему меня?

– Само собой, – ответил Дакасс, чувствовавший себя немного виноватым в случившемся.

– Все понятно, – кивнул Паркер. Они вошли в комнату. Стоукс, пятый член их команды, сидел у стола и курил сигару.

– Эшби зацепили, – сообщил он, выпуская колечки дыма между затяжками.

На переговорах Эшби сидел как раз напротив Паркера. Пуля, пропахав борозду в бумагах на столе и в крышке стола, попала в Эшби, дюйма на два выше пряжки его ремня. Сейчас Эшби лежал на спине по другую сторону стола, с закрытыми глазами, дыхание с хрипом вырывалось из его груди.

– Будь все проклято! – выругался Керуан. Паркер обошел стол и опустился на колени рядом с Эшби. Он дважды позвал его по имени, слегка похлопав по щекам, но тот не пришел в сознание. Тогда Паркер сильно ущипнул его за щеки, повторяя при этом его имя:

– Эшби! Эшби! Очнись!

– Побойся Бога, что ты с ним делаешь? – подойдя к Паркеру, сказал все еще взволнованный Керуан.

Эшби не приходил в сознание. Паркер, потеряв надежду привести его в чувство, поднялся с колен. Не обращая внимания на взъерошенного Керуана, он спросил:

– Кто-нибудь в курсе, как Эшби вышел на Ула?

Никто не знал. Все отрицательно покачали головами.

– Самое главное сейчас – решить, что с ним делать, – напомнил Керуан.

– Доктора поблизости не найдется? Надежного? – предложил плотный флегматичный Стоукс, профессиональный водитель.

– Нет, – ответил Керуан, – в этом районе меня не знают, я просто снял здесь дом. Никто ведь не ожидал ничего подобного.

Дакасс, подойдя поближе и вглядевшись в лицо Эшби, задумчиво произнес:

– Если оставим его здесь, он, скорее всего, загнется.

– Надо немедленно убрать его отсюда, – сказал Керуан. – Мертвый или живой, он должен исчезнуть. В этом доме повсюду отпечатки наших пальцев, никто ведь не ожидал, что такое случится.

– Принеси большое одеяло, – приказал Паркер Керуану.

– Сейчас, – ответил Керуан, поспешно выходя из комнаты.

– Можно узнать, что же все-таки здесь происходит? – обратился к Паркеру Стоукс, вынув изо рта сигару.

Паркер, не вдаваясь в подробности, рассказал ему о своих прошлых связях с Улом, а Дакасс повторил свой совет: расправляться с врагами. Их разговор прервал Керуан, вернувшийся с большим зеленым двуспальным одеялом. Паркер, забрав у него одеяло, велел Керуану выводить машину.

– Почему мою? – недовольно спросил Керуан.

– Потому что у тебя универсал, – вежливо объяснил ему Паркер.

Керуан вышел, продолжая что-то недовольно ворчать себе под нос, а Паркер с Дакассом расстелили одеяло на полу возле Эшби. Осторожно перекатив Эшби на одеяло, они завернули его. Стоукс, передвинув сигару в угол рта, помог им поднять Эшби и вынести его из дома.

При доме не было гаража, справа к нему вела подъездная дорожка. Керуан подогнал машину вплотную к дверям, проехав по лужайке, и сейчас открывал задние двери фургона. Вчетвером они запихнули завернутого в одеяло Эшби в кузов машины, где стояли две коробки с инструментами и валялись рабочий комбинезон и груда грязных ковриков. Керуан захлопнул двери, и все уселись в передней части машины. Паркер сел рядом с Керуаном.

– Постарайся поосторожнее вести машину: он еще жив, – попросил Дакасс.

– Куда поедем? – спросил Керуан, не обращая внимания на его просьбу.

– В другой район, – ответил Паркер. Керуан вырулил на улицу, и минут пять они ехали молча, дважды пересекали главные улицы города, на которых в столь поздний час не было ни души.

– Стоп, ... приказал Паркер. – Оставим его здесь.

Они подъехали к небольшой, построенной совсем недавно церкви, по форме напоминавшей букву "А", со стилизованным крестом наверху. Перед церквушкой простиралась ухоженная лужайка, аккуратно подстриженная и обсаженная по периметру кустами. Общими усилиями они вытащили завернутого в одеяло Эшби и перенесли его на лужайку. Осторожно перекатив раненого с одеяла на землю, Паркер с помощью Стоукса свернул одеяло, а Дакасс в это время проверил пульс у Эшби.

– Одеяло испорчено: все в крови, – пожаловался Керуан.

– Сожги его, – посоветовал Паркер.

– Или выстирай, – подхватил Стоукс. – Скажешь, что тебе попалась девственница.

– Он еще жив, – прервал их болтовню Дакасс.

– Или скажи, что у твоей подружки были месячные, – не унимался Стоукс.

– Поехали! – оборвал его Паркер.

– Женщинам везет, – продолжал развивать свою мысль Стоукс, пока они шли к машине, – у них всегда наготове объяснение, откуда появилась кровь.

Керуан бросил одеяло в заднюю часть салона, и все заняли свои места.

– Остановись у автомата, – попросил Дакасс, когда церквушка скрылась из виду.

– Это как понимать? – хмуро спросил Керуан, глядя на него в зеркало.

– Сделаю анонимный звонок копам, – объяснил Дакасс.

– Зачем?

– Чем дольше Эшби проваляется там, тем меньше у него шансов выкарабкаться.

– О Господи!.. – вздохнул Керуан. Но, проехав пару кварталов, остановился у закрытой на ночь бензоколонки, там был телефон-автомат.

Они ждали в машине, пока Дакасс разговаривал по телефону, а потом отправились домой.

За время их отсутствия в доме ничего не изменилось. Керуан удалился, чтобы избавиться от одеяла, а остальные прошли прямо в комнату, где обсуждался план ограбления. Бумаги все еще лежали на столе, узкая линия в фут длиной прорезала, как бритвой, план шестого этажа универмага, где находился сейф. На полу следов крови не осталось.

– Все лопнуло. А хорошая была задумка, – сказал Стоукс, похлопав по бумагам, и закурил очередную сигару.

– Может, вернемся к этому плану попозже, – с надеждой в голосе сказал Дакасс.

– День матери – только раз в году, – возразил Стоукс.

– Тогда на следующий год, – попытался утешить его Дакасс.

– Но деньги мне нужны в этом году, – упорствовал Стоукс.

– Что верно, то верно, – с кислым видом согласился Дакасс.

Вошел Керуан. Он выглядел еще более озабоченным.

– Все накрылось, – сказал он, посмотрев на разбросанные по столу бумаги с таким видом, будто именно в них прочитал неприятное известие.

– В лучшем случае придется отложить до следующего года, – вздохнул Дакасс. – Задумка была что надо.

– Лучше не придумаешь, – согласился Стоукс.

– Имеются другие предложения? – спросил Паркер.

– Нет, – ответил Стоукс.

– Не будем терять друг друга из виду, – предложил Дакасс.

– Это я разработал план, – мрачно заявил Керуан, не сводя глаз с разбросанных по столу бумаг. – Я так хорошо все продумал, этих денег мне хватило бы на год.

– Буду признателен, если получу весточку о Джордже Уле, – прервал его Паркер.

– Хочешь разыскать его? – заинтересованно спросил Дакасс.

– Я ищу работу, – покачав головой, ответил Паркер. – Но если выясню, где он, разберусь с ним.

– Черт возьми, я с удовольствием помогу тебе, – поддержал его Керуан, – этот сукин сын испортил такое отличное дело!.. – Он с тоской посмотрел на бумаги. – Похоже, у нас нет выбора... – Голос его прервался.

– Ты прав, – поддержал его Паркер. – Во-первых, упущено время. Во-вторых, в руках у копов Эшби.

– Эшби не выдаст, – возразил Керуан. – Может, он уже помер.

– Ему и не надо выдавать. Достаточно того, что полицейские найдут его, известного грабителя, с пулей в брюхе, в этом городе.

– Если с самого начала не заладилось, – подытожил Стоукс, – надо сматываться. Это мое золотое правило, всегда ему следую, поэтому ни разу и не засветился. – Он легонько постучал костяшками пальцев по крышке стола.

– До встречи, – попрощался со всеми Паркер. Они обменялись рукопожатиями. Уходя, они видели, как Керуан сгребал со стола бумаги, чтобы сжечь их.

Глава 2

Не найдя Клер в доме, Паркер отправился на берег озера, где она любила загорать. Клер в белом бикини лежала на синем полотенце. Хотя был еще только июнь, она успела неплохо загореть, что еще больше подчеркивал белый купальник.

Паркер раздвинул стеклянные двери, отделявшие столовую от веранды, и, спустившись по ступенькам, пересек аккуратно подстриженную лужайку. Клер обернулась, услышав шум раздвигаемых дверей, и теперь с улыбкой наблюдала за приближавшимся Паркером. Сквозь голубые овалы больших солнечных очков в белой оправе глаза ее казались спокойными и ясными.

– Ты вернулся раньше, чем я ожидала, – приветствовала она Паркера.

– Все сорвалось, – объяснил он, опускаясь с ней рядом на полотенце.

Он положил ладонь на ее живот, туда, где • кончалась линия белых трусиков. Кожа нагрелась, она казалась почти горячей и была покрыта жирным слоем лосьона для загара.

– Ты испачкаешься, – с улыбкой предупредила его Клер, поглаживая другую руку Паркера.

– Ты как печка, – сказал он, – смотри не переусердствуй. – Паркер провел рукой по внутренней стороне бедра, поглаживая ногу так, что костяшки его пальцев нежно касались кожи другой ноги. На внутренней стороне ее бедер кожа оказалась значительно прохладнее.

– Я ведь загораю не первый раз, – успокоила его Клер. И, приподнявшись с полотенца, добавила: – Пойду приму душ. Не целуй меня, а то измажешься.

Паркер помог ей встать, и они вместе вернулись в дом.

– Мне надо позвонить, – сказал Паркер, когда они вошли в столовую.

– Хорошо, – ответила Клер, направляясь к спальне.

Паркер зашел на кухню, чтобы вытереть бумажным полотенцем испачканные лосьоном руки, а затем вернулся в гостиную, где стоял телефон. Он позвонил в закусочную, находившуюся в Приск-Айл-Мейне, через четыре штата отсюда. Ее владелец, Генди Мак-Кей, в старые времена несколько раз работал вместе с Паркером. Сейчас он отошел от дел и зарабатывал на жизнь в своей закусочной; он служил связующим звеном для тех, кто хотел установить контакт с Паркером.

К телефону подошел незнакомый человек, но спустя минуту Паркер услышал голос Генди.

– Это я, – сказал Паркер. – Опять дома.

– С работой ничего не вышло? – спросил Мак-Кей.

– Помнишь, я рассказывал тебе об одном парне, его звали Ул?

– Года два назад? – уточнил Мак-Кей.

– Вот он-то все и испортил.

– Плохо, – посочувствовал Мак-Кей.

– Хорошо бы повидаться с ним.

– Не уверен, что удастся помочь, – немного подумав, сказал Мак-Кей.

– Я сказал тебе об этом просто на всякий случай, – успокоил его Паркер. – Теперь я снова в твоем распоряжении.

– Заявок не поступало.

– Понял.

– Когда приедешь навестить меня? – спросил Мак-Кей.

– Как-нибудь выберусь, – ответил Паркер.

– Буду рад. Тогда до скорого.

– Будь здоров, – распрощался Паркер и, положив трубку, направился в спальню.

В ванной работал душ, купальник Клер валялся на полу. Быстро сбросив одежду, Паркер присоединился к Клер.

Глава 3

– Я заказывал машину, – сказал Паркер, – моя фамилия Лейтем. Эдвард Лейтем.

– Да, мистер Лейтем, – ответила девушка в форме, сидевшая за стойкой. – Подождите, пожалуйста, одну минуту.

Во второй половине дня международный аэропорт Сан-Франциско работал с полной нагрузкой. Паркер опасался, что придется стоять в очереди у стойки, где оформляли прокат машин, но он оказался единственным клиентом.

– Да, мистер Лейтем, нашла. «Лимане» с кондиционером. Вы сделали заказ сегодня утром в Нью-Йорке?

– Совершенно верно.

– Можно взглянуть на ваши водительские права, сэр? – спросила дежурная.

Паркер протянул ей документы на имя Лейтема. В них значилось, что права выданы в штате Нью-Джерси; Паркеру они обошлись в сотню долларов. У него в запасе имелось несколько удостоверений, выданных в разных штатах на разные имена, на каждый случай – свое удостоверение. Паркер избегал только тех штатов, вроде Массачусетса и Калифорнии, где на водительские удостоверения наклеивают фотографии; он, предпочитал не оставлять в официальных учреждениях своих фотографий.

– Расплачиваться будете по кредитной карточке, сэр? – прервала девушка его размышления.

– Да.

Паркер протянул ей кредитную карточку, купленную за 25 долларов вчера вечером в Нью-Йорке. У него в запасе целых пять дней: раньше этого срока номер кредитной карточки не появится в черном списке, занесенном в компьютер; но и в этом случае номер появится только в списке, предназначенном для северо-востока страны. Карточка не попадет в черный список Западного побережья до тех пор, пока покупки, сделанные здесь Паркером, не попадут в компьютер, пройдя предварительно все звенья бюрократической системы.

А пока он наблюдал за девушкой, быстро листавшей страницы с номерами украденных кредитных карточек, чтобы проверить его номер. Не раз случалось, что продавали украденную карточку.

С этой, к счастью, оказалось все в порядке. Отложив в сторону список, девушка принялась заполнять формуляры. Потом Паркер поставил в указанном месте свою подпись, подтверждая, что им уплачено три доллара за дополнительную страховку на случай дорожных происшествий, и расписался еще раз внизу заполненного формуляра.

Девушка подала ему копию полиса в яркой цветной папке для бумаг, одарила улыбкой и поблагодарила за то, что он обратился именно в их компанию, после чего указала, у какого выхода из аэропорта стоит арендованная им машина. Поблагодарив ее за проявленную любезность, Паркер подхватил свой черный кейс, единственный багаж, который он брал в поездки, и отправился разыскивать машину.

Машина, «понтиак-лиманс» бронзового цвета, имела пробег 80 тысяч миль, очень нелегких 80 тысяч миль, если судить по расшатанности кузова и состоянию тормозов. Трогаясь с места, машина с трудом набирала скорость, так что лучше обойтись без нее, если придется уносить ноги с места ограбления, там нужна машина, которая мчится с места в карьер, стоит лишь слегка коснуться педали; но и на этой можно выжать больше пятидесяти миль в час. Впрочем, все это не имело значения: ведь ему машина нужна только для того, чтобы добраться до места встречи. Если работа его не устроит, он на ней же вернется в аэропорт и как раз успеет к ночному рейсу на Восток. Если же решит задержаться, то бросит ее где-нибудь в центре Сан-Франциско сегодня же вечером.

Паркер ехал к городу по прибрежному шоссе, следуя инструкциям, полученным от Дакасса. Часы показывали немногим больше пяти, когда он выехал с территории аэропорта, – самый час пик, и навстречу ему двигался сплошной поток машин. Но ехать к городу было значительно легче, и он успеет на встречу как раз к назначенному часу: в городе он окажется приблизительно через полчаса, а потом, переехав мост, направится к Окленду. Дакасс дал ему точный адрес: 1377, Маун-Диабло-стрит, в Конкорде – небольшом поселке на Восточном побережье, к востоку от Окленда.

Сразу же за мостом Паркер пересек основную магистраль номер 580, связывающую меж собой штаты, и свернул на калифорнийское шоссе номер 24, по которому и проехал до самого Конкорда. Теперь он попал в сплошной поток машин, двигавшихся от Сан-Франциско, но самый горячий час пик уже остался позади.

Данный ему адрес привел его в очень бедный район, предназначавшийся на снос. Наискосок от нужного ему дома, на месте снесенных домов, уже вырыли глубокий котлован. Плакат, установленный за полквартала до этого места, информировал окружающих, что здесь ведутся работы, связанные с сооружением скоростной транзитной магистрали. На дне котлована виднелись груды железа, армированной проволоки, бухты шлангов, столбы с привязанными к ним желтыми бирками и ряды припаркованных грузовиков, бульдозеров и землеройных машин.

Сторона, где велось строительство, выглядела более аккуратной и чистой, чем та, где находился дом, у которого Паркер остановил свой «лиманс». Оштукатуренный одноэтажный дом, выкрашенный в белый цвет, венчала асфальтовая, обшитая кровельной дранкой крыша. Написанные бледно-розовой краской цифры 1-3-7-7 располагались в нисходящем порядке на почтовом ящике, приколоченном к столбу веранды размером четыре фута на четыре. Во дворе перед домом, утопая в сорняках, стояли две большие картонные коробки для мусора, очевидно, их поставили совсем недавно. Перед фасадом дома и сбоку от него буйно разросся кустарник, за ним виднелся гараж.

Неподалеку от гаража, на подъездной дорожке, стояла машина, и еще две – на площадке перед домом. На подъездной дорожке стоял запыленный красный «олдсмобил», малолитражка с откидным верхом белого цвета. Одна из машин перед домом, черная «чевинова» с широченными покрышками, судя по всему, принадлежала человеку, которого больше заботили функциональные достоинства машины, чем ее внешний вид. Другая машина, темно-зеленый «плимут»-седан, скорее всего, был взят напрокат, как и машина Паркера.

Паркер поставил «лиманс» позади «плимута», вышел из машины и с минуту внимательно вглядывался в оба конца улицы. Этот дом не снят в аренду на неделю-другую, чтобы провести встречу заинтересованных сторон, как это сделал Керуан. Это жилой дом, постоянное место обитания человека, задумавшего дело. Дакасс назвал его Биглером, когда объяснял по телефону, как сюда добраться.

– Биглер никогда не участвовал в деле, он только водила, – сообщил Дакасс, – но он не раз работал с весьма уважаемыми людьми здесь, на побережье, и в Мексике.

– Он впервые сам разрабатывал план? – спросил Паркер.

– Да. Но он – профи, – добавил Дакасс, – по-моему, стоит поехать и послушать, что он скажет.

Паркер тоже считал, что стоит поехать. Дело, задуманное Керуаном, провалилось. Дело с бронированной машиной для перевозки ценностей, которое он провернул до этого, загублено, и ему пришлось припрятать деньги; когда-нибудь он вернется за ними, но не раньше, чем о нем и думать забудут в том городе. А наличные между тем таяли, и неотвратимо приближался тот день, когда придется вскрыть один из тайников, припрятанных на черный день. Паркеру позарез нужно было подзаработать, так что предложение Биглера пришлось очень кстати.

Но первое впечатление безотрадное. Биглер, может, и не раз работал водилой, но либо не зашиб на этом больших денег, либо успел все спустить. Живет он в нищенском районе. А кроме того, если он назначал встречу в собственном доме, значит, он работает в кредит.

Да еще эта красная машина с откидным верхом. Черная «нова», должно быть, принадлежит Биглеру, с ней все в порядке, но красная машина с откидным верхом внушала беспокойство. Кто еще живет в этом доме? Вероятно, жена или подружка. Личность предполагаемого владельца этой машины не внушала Паркеру симпатии, коль скоро речь шла о серьезном деле.

Но он уже приехал, поэтому имело смысл все же взглянуть, как обстоят дела.

Паркер пересек заросшую бурьяном лужайку и поднялся на веранду. На полу валялись поломанные игрушки. Он позвонил, и спустя минуту дверь открыл коренастый мужчина в черных брюках и тесной рубашке без воротника. Под рубашкой буграми выступали слишком сильно развитые по сравнению с остальным телом мышцы груди и плеч, похоже, он занимался разгрузкой тяжестей. На вид лет тридцать пять; короткие баки, длинные курчавые черные волосы, видимо, именно так выглядел он в школьные годы и с тех пор не менял своего облика. Тогда, наверное, он считался лихачом, таким он и остался.

– Паркер, – представился прибывший. Грубое лицо, на котором застыло обиженное выражение, внезапно озарила улыбка.

– Ага, Паркер, Фред Дакасс говорил мне про вас. Входите. – Хозяин протянул руку. – Я – Боб Биглер.

Они обменялись рукопожатиями. Паркер поверх его плеча окинул взглядом гостиную, в которой в беспорядке валялась детская одежда. Там стояла новая кушетка и, очевидно, недавно купленный телевизор. В центре комнаты – новый круглый стол со столешницей из прессованного картона, вокруг него с полдюжины деревянных стульев в полотняных чехлах, расставленных, как для игры в покер.

В гостиной находились двое: один сидел у круглого стола, другая раскинулась на кушетке. Высокий, худой, совершенно лысый мужчина был одет в костюм с белой рубашкой и узеньким галстуком (костюм был ему великоват и сидел на нем мешком). Это, вероятно, владелец старой, взятой напрокат машины.

А растянувшаяся на кушетке женщина – вероятно, обладательница красного «олдсмобила» с откидным верхом. Как только Паркер увидел ее, ему тотчас же захотелось уйти, не вдаваясь в подробности предстоящего дела. Его удержало от этого шага только сознание того, что ему очень нужна работа. Паркер решил остаться и посмотреть, какие у них с Биглером отношения и насколько Биглер контролирует ее поступки.

Женщина напоминала окарикатуренную потаскушку из пригорода. Стройная, правильнее сказать, тощая, с пышным бюстом, маленьким узким личиком, похожим на лисью мордочку, она, очевидно, выросла в многоквартирных трущобах. Ухоженные, блестящие каштановые волосы, умело наложенный макияж и маникюр на пальцах рук и ног дополняли ее облик. На ней были шорты и топик.

Паркера несколько успокоило, что она, судя по всему, не будет активно участвовать в предстоящей операции. Не ощущалось напряжения и в мужчине, сидевшем за столом; очевидно, на него не действовали ее чары. Когда женщина встретилась взглядом с Паркером, в ее глазах не появилось приветливого выражения, они не отражали ничего, кроме скуки и затаенного любопытства. Механизм явно в рабочем состоянии, но пока бездействует – вероятно, потому, что у ее мужа более властный характер. Не будь его, все пошло бы по-другому. Но ни Паркеру, ни второму гостю не хотелось выяснять, так ли это на самом деле.

Биглер представил Паркера, познакомив его сначала с мужчиной, сидевшим за столом, – еще одно доказательство, что к своей жене он не питает особого уважения.

– Паркер, это Джордж Уолхейм, а это моя жена Шейрон.

Паркер и Шейрон молча кивнули друг другу, и Паркер переключил внимание на Уолхейма, который приподнялся со стула, чтобы пожать ему руку.

– Приятно познакомиться с вами, – произнес тот. – Вы с Востока?

– В общем, да, – ответил Паркер. – А вы специалист по замкам?

– Отвертеться не удастся, – усмехнулся Уолхейм, – все обо мне так говорят.

– Ничего не поделаешь, Джордж, – подтвердил Биглер. – Такой уж у тебя вид. Как посмотришь на тебя, так сразу и скажешь: этот парень – вылитый взломщик. А я вот похож на жирную обезьяну'. – И он принял соответствующую позу: слегка согнувшись, опустил руки. Благодаря своей чрезмерно развитой груди и мощным плечам, он и вправду напоминал гориллу. Постояв несколько секунд с безвольно болтающимися вдоль туловища руками, он выпрямился и предложил Паркеру пива.

– Нет, спасибо, – отказался тот.

– Тогда коку, – не унимался Биглер, которому явно по душе пришлась роль радушного хозяина.

– Хорошо, – ответил Паркер.

– Шейрон, коку для мистера Паркера, – приказал Биглер, обернувшись к жене.

Легкое неудовольствие мелькнуло во взгляде женщины, уголки ее рта недовольно опустились, но, не сказав ни слова, она поднялась и вышла из комнаты.

– Присаживайтесь. – Биглер жестом указал на стул. – Хорошо долетели?

Следующие двадцать минут шла непринужденная беседа о всяких пустяках. У Биглера хватило ума не раскрывать карт, пока не собралась вся компания, но Паркер не переносил такой бессмысленной болтовни и предпочитал молчать, если нечего сказать по существу. Но, поскольку успех или неудача любого дела наполовину зависит от характера людей, участвующих в нем, – а в этом деле он знал одного только Дакасса, – ему предоставилась удобная возможность понаблюдать за двумя другими его участниками и послушать, о чем они говорят, когда речь идет о пустяках и они не следят за своими словами.

В целом у него сложилось благоприятное впечатление. Джордж Уолхейм, похоже, человек стойкий и надежный, он тверд как гранит, на такого можно положиться. В деле, должно быть, ведет себя спокойно и работает методично, со своим заданием он справится, не позволит себе нервничать, поддавшись напряжению, создаваемому ситуацией. Боб Биглер не так хорошо владеет собой, он смотрит на всех с видом боевого петуха, грубоват, но не лишен чувства юмора; похоже, превыше всего он ценит в себе чисто мужское начало. Профессиональные водители часто грешат таким качеством: они асы в своей профессии и всегда стараются опередить других. Биглер, вероятно, будет действовать быстрее и жестче Уолхейма, но он лишен его уравновешенности и надежности.

Женщина, Шейрон, – вот средоточие всех бед. Биглер держит ее в узде. Она особенно привлекательна для Боба Биглера, поскольку дает ему возможность постоянно доказывать самому себе, что он способен управлять ею, играть при ней роль ковбоя, объезжающего лошадей. Похоже, ему это удается, по крайней мере, пока она у него на глазах. Однако легкое упрямство, которое она проявляла каждый раз, как он приказывал ей что-то, указывало на бунтарское поведение, когда он поворачивался к ней спиной; но она, очевидно, научилась не перечить ему.

По ходу беседы выяснилось, что у Биглера трое детей; маленький сейчас спал, а двое старших обедали у приятеля. Сам Боб Биглер работал автомехаником, обслуживал машины по индивидуальному заказу и участвовал в гонках за лидером. «Вот куда уходят мои денежки», – сказал он между прочим.

Когда в разговоре возникла пауза, Паркер спросил, не слышали ли они о Джордже Уле. Оба не знали Ула, а поскольку Паркер не стал объяснять, зачем разыскивает его, никто не задавал ему лишних вопросов. За две недели, прошедшие после того, как Ул запорол им дельце, намеченное на День матери, Паркер не раз забрасывал удочку, надеясь разыскать его убежище, но до сих пор ничего не удалось узнать. Еще до этого случая он как-то раз выследил Ула, но сейчас у него не хватало ни времени, ни денег, чтобы повторить тот опыт. В первую очередь надо провернуть дело и пополнить финансы, а уж потом можно потратить какое-то время и на розыски Ула.

Наконец раздался звонок в дверь, и Биглер, сказав: «Это Дакасс», пошел открывать.

– Больше никого не ждем? – спросил Паркер у Уолхейма.

– Наверное, нет. Боб говорил, что с этим делом можно управиться вчетвером, – ответил тот.

– Ладно, – согласился Паркер, подумав: «Чем меньше команда, тем лучше».

В комнату с довольным видом вошел Дакасс. Биглер познакомил его с Уолхеймом и Шейрон. Когда все расселись за круглым столом, Дакасс сказал, обращаясь к Паркеру:

– Эшби умер, я узнал об этом несколько дней назад.

– Жаль, – отозвался Паркер.

– Что случилось? – встревоженно спросил Биглер.

– К нам это не имеет отношения, – успокоил его Паркер. – Теперь все в сборе?

– Все, – ответил Биглер, бросив красноречивый взгляд на Уолхейма и как бы призывая того оценить собравшихся. – Слыхали вы о Сан-Симеоне?

Уолхейм, которого, видимо, удивил этот вопрос, молча кивнул. Паркер слышал такое название, но не мог вспомнить, что оно означало.

– Это резиденция Херста? – спросил Дакасс.

– Верно. Большое поместье, которое он построил для себя на берегу океана. Приблизительно на полпути к Лос-Анджелесу. Битком набито всякими побрякушками, на миллионы долларов одних произведений искусства.

– Не собираешься ли ты штурмовать Сан-Симеон? – поинтересовался Уолхейм.

– Нет, будь он неладен! – ухмыльнулся Биглер. – Мой двоюродный брат работает там охранником, сторожит эти побрякушки, когда их возят на выставки. Он рассказал мне, что приблизительно через месяц их собираются отправлять на какую-то выставку. Привезут в здешний университет, в Беркли.

– Ты хочешь устроить нападение на колледж? – спросил Дакасс.

– Нет, я предлагаю грабануть их по дороге, – ответил Биглер.

– А что повезут? – спросил Паркер.

– Три статуи, – ответил Биглер. – Какие-то известные скульптуры из Европы, старинные. Во всем мире их всего десять штук, три из них – в Сан-Симеоне. В Беркли хотят собрать хотя бы семь штук, остальные покажут на фотографиях.

– И сколько же они стоят? – спросил Дакасс.

– Мой брат говорит: по двести тысяч баксов каждая.

Уолхейм присвистнул, а Дакасс уточнил:

– Значит, всего на шестьсот тысяч баксов. Неплохой куш.

– Покупатель есть? – охладил их восторги Паркер.

– Еще нет, – нахмурившись, ответил Биглер. – Вы же знаете: я – водила, в деле до этого не участвовал, связей среди торговцев у меня нет.

– Так ты хочешь, чтобы кто-то из нас нашел покупателя, – уточнил Паркер.

– Верно, – подтвердил Биглер.

– На три скульптуры, которых всего десять во всем мире.

– По-твоему, дохлый номер? – Улыбка Биглера несколько утратила свой блеск.

– Не знаю, – ответил Паркер. – Но это нелегко. Из чего сделаны статуи?

– Золотые. Целиком из чистого золота, – объяснил Биглер.

– А сколько получим, если их расплавить? – спросил Уолхейм.

– Мелочь по сравнению с тем, что они стоят, – возразил Паркер. – Больше всех заплатила бы страховая компания.

– Хорошо бы получить хоть четверть их стоимости от страховой компании, – нахмурился Биглер.

– Хорошо бы найти покупателя, – повторил Паркер.

– Ладно, давайте подождем, пока найдется покупатель, – согласился Биглер. – А пока расскажу вам, какой у меня план.

– Валяй, – пожал плечами Паркер.

– Брат рассказал мне, что эти скульптуры упакуют в три деревянных ящика, приняв все меры предосторожности. И повезут по прибрежному шоссе в бронированной машине.

– Если это бронированная машина, значит, не будет сопровождения, – вставил Дакасс.

– Вы представляете себе отрезок прибрежного шоссе у Биг-Шура? – спросил Биглер, внимательно посмотрев на каждого.

Все молча кивнули. Паркер вспомнил, что ездил по нему два-три раза: извилистое двухполосное шоссе проложено между океаном и горной грядой Санта-Лючия, двадцать восемь миль по сильно пересеченной местности; среди нагромождения скал и глыб только изредка встречаются пункты лесничества, кроме них, в горах – ни души.

– Так вот, – продолжал Биглер, – они поедут по этой дороге. Мы нападем на бронированный автомобиль на одном из поворотов. Я подобрал подходящий крутой поворот, где им придется практически остановиться.

– Как мы нападем на них? – поинтересовался Дакасс.

– С гранатами, – ответил Биглер, – дымовыми шашками, а потом пустим в ход слезоточивый газ. Поначалу забросаем их дымовыми шашками, чтобы они ничего не видели, тогда волей-неволей им придется остановиться. Потом бросим гранаты со слезоточивым газом под кузов, так что они не смогут двигаться. Тогда мы выскакиваем из засады, и Джордж открывает заднюю дверь. Мы забираем статуи и отправляемся своей дорогой, легко и спокойно.

– Куда направляемся? – спросил Паркер. – Во-первых, бронированные машины имеют постоянную связь по радио с полицейским участком, а во-вторых, с этой дороги свернуть некуда. Полиции придется только блокировать оба конца дороги и дождаться нашего появления.

Судя по довольной физиономии Биглера, он ждал этого вопроса.

– Совсем не так, – возразил он.

– А как?

– Вездеход, – торжествующе произнес Биглер. – Такие машины выпускают для любителей дикой природы. Они похожи на джипы, но забираются в такие места, где джипу не пройти. У меня была такая машина, и я пробирался на ней там, где и на лошади не рискнешь проехать. Фантастика!

– И куда же, по-твоему, мы отправимся с этим грузом. Боб? – спросил Уолхейм.

– Перевалим через горы, – заявил Биглер. – Поедем к Кинг-Сити. Там спрячем вторую машину и дальше отправимся на ней по главному шоссе обратно, через Салинас.

– Не выйдет, – покачал головой Уолхейм.

– Почему же? – упорствовал Биглер.

– Не доберешься туда. Не прорвешься в Кинг-Сити.

– А вот и нет, – задиристо возразил Биглер. – Потому что я уже проехал там. Мы с Арти Данфортом с месяц назад проделали этот путь.

– Ты что, разыгрываешь меня? Ты в самом деле проехал по этим горам? – Уолхейм, сощурившись, посмотрел на Биглера с таким видом, будто его с души воротило от этого лгуна.

– Приятель, мы делали по шесть миль в час, – объяснил Биглер. – Но все же проехали.

– А сколько до города? – спросил Паркер.

– Около шестидесяти миль, – ответил Биглер.

– Значит, около десяти часов в пути, – подытожил Паркер.

– Может, и дольше. Может, придется заночевать в горах. Видишь ли, хронометраж такой, – воодушевился Биглер. – Предположим, мы нападем на броневик где-то около полудня. Скажем, в час. Тогда у нас в запасе только пять-шесть часов...

– Кто-то подошел к дому, – прервала его Шейрон. Она стояла у окна гостиной. – Рассматривает машины, – добавила она.

Все четверо, вскочив, бросились к окну. К дому шел коренастый, плотный мужчина, бегло, но внимательно осматривавший три взятые напрокат машины. У него был приплюснутый нос, редкие вьющиеся волосы и тяжелая, выбритая до голубизны челюсть. Он заглядывал в окна каждой машины, проходя мимо них; это отнимало у него дополнительное время, и непонятно было, зачем он это делает.

Паркер, нахмурившись, пытался разглядеть лицо мужчины. Ему казалось, что он где-то видел его, но полной уверенности у Паркера не было.

– По-твоему, легавый? – взволнованно спросил Биглер.

– Нет, – ответил Дакасс, – может, частный сыщик, но не полицейский.

– Шейрон? – с вопросительной интонацией обратился к жене Биглер.

– Никогда его не видела, – испуганно ответила Шейрон.

Поспешность, с которой она пыталась оправдаться, подсказала Паркеру, что муж держит ее на коротком поводке; одновременно он понял, что только так с ней и должен вести себя ее муж. Его подозрения укрепились, когда она добавила:

– Если бы я его знала, разве стала бы говорить вам, что он здесь?

– Кто-нибудь знаком с ним? – спросил Паркер.

Мужчина по заросшей бурьяном лужайке направился к дому.

– Только не я, – отозвался Дакасс.

– Что-то здесь не так. Сейчас выясню, – нахмурившись, бросил остальным Паркер.

– Валяй, – согласился Биглер. – Мне он ни к чему.

Паркер продолжал наблюдать, как человек поднимается на веранду. Знакомое лицо или просто из тех, что часто встречаются?

– Ты сейчас повязан еще с каким-нибудь делом? – спросил он Биглера. – От которого можно ждать беспокойства?

– За мной ничего нет, – успокоил его Биглер. – Целый год ничем не занимался, поэтому и сижу на мели.

Раздался звонок в дверь. Паркер пошел открыть. Звонивший мужчина стоял вполоборота к нему, с притворным безразличием, как коммивояжер, разглядывая улицу. Но коммивояжером он не был. Приоткрыв дверь, Паркер выбрался на веранду и плотно прикрыл ее за собой. Если он знал в прошлом этого человека, то не обязательно вводить в курс дела сидящих в гостиной.

Человек обернулся на шум открывшейся двери, и Паркер заметил, как внимательно тот оглядел его; оба понимали, что играют чужую роль. Но более серьезного интереса к своей особе Паркер, как ни странно, не заметил и не получил подтверждения охватившим его подозрениям.

Незнакомец, очевидно, решил объясниться, продолжая разыгрывать роль бродячего торговца.

– Мистер Биглер? – с невинным видом спросил он.

– Нет. – В конце концов, они не знали друг друга, так какой смысл затягивать разговор? Может, это чиновник из кредитного отдела, может, Шейрон слишком щедро использовала счет покупателя в магазине?

– А где хозяйка? Миссис Биглер?

– Ее тоже нет, – прервал его Паркер, ожидая, что тот удалится.

Но не тут-то было: незнакомца не удовлетворил такой ответ.

– Вы хотите сказать, что она вышла или...

– Я уже сказал: ее нет. – Считая, что разговор окончен, Паркер взялся за ручку двери и сделал шаг, намереваясь вернуться в дом. Но не успел он отвернуться, как мужчина произнес за его спиной:

– Паркер!

Остановившись как вкопанный, Паркер оглянулся. Он никогда не путешествовал по законопослушному миру под этим именем. Быть узнанным – одно дело. Но когда тебя называют твоим настоящим именем – тут не до шуток.

– Как вы меня назвали? – переспросил он.

– Паркер.

– Вы ошиблись. Моя фамилия Лейтем.

– В 1962-м вас звали Паркер, – пожав плечами, возразил мужчина. – Вы, конечно, сейчас иначе одеты, но в остальном мало изменились.

Шестьдесят второй. Калифорния... В голове Паркера забрезжило слабое воспоминание.

– Моя фамилия Керни. – Слова мужчины подкрепили сомнения Паркера. – Вы шатались по Бейкерсфилду, сбежав с тюремной фермы. Женщина из Фриско подвезла вас, а кончилось тем, что вы поехали к ней и прожили там два дня, пока не утихли страсти, вызванные вашим побегом. Вы не признались ей, что вас разыскивают, но она догадалась. Ей было наплевать на ваше прошлое. Это сестра моей жены. На вторую ночь я приехал в город и остановился у нее. Мы с вами раздавили бутылочку.

Паркер вспомнил. Керни был частным детективом, но его карьере грозили бы серьезные неприятности, если бы он укрыл преступника. Паркер в тот вечер позволил ему прикончить большую часть бутылки, а сам на рассвете удрал.

Остается выяснить, откуда этому типу известно его имя. Снова плотно прикрыв дверь и отступив на веранду, Паркер сказал:

– Тогда меня звали Рональдом Каспером.

– Моя золовка слышала, как вы разговаривали по телефону с каким-то парнем в Чикаго. Ваш абонент отказался оплачивать разговор с Каспером, и вам пришлось назвать себя. Она мне потом все рассказала, после вашего отъезда. Она до сих пор вспоминает вас. Я не стал ее разочаровывать и объяснять, что вы, просто воспользовавшись удобным случаем, отсиделись пару деньков в спокойном месте.

– А сейчас что ищете? – спросил Паркер, не отвечая на его слова.

– Я ищу условно освобожденного преступника по имени Говард Одем.

Паркер не знал такого имени.

– Одем – дружок Биглера? – спросил он сыщика.

– Был когда-то, – ответил Керни. – А сейчас дружок его жены. Биглер и не подозревает об этом, – предусмотрительно добавил Керни.

– Все это никак не связано с сегодняшними делами Биглера.

Так вся эта заваруха из-за его жены? Если дело, задуманное Биглером, провалится, так не из-за того, что трудно найти покупателя на столь известные вещи, – это будет исключительно заслугой его женушки, и реальная угроза нависла над ними сию секунду.

Не выпуская из виду посетителя, Паркер приоткрыл дверь и позвал:

– Шейрон!

Она появилась не сразу; очевидно, поначалу отказывалась выйти. Наконец дверь широко распахнулась и тут же захлопнулась за ее спиной; Шейрон стояла перед ними с замкнутым и угрюмым выражением лица, будто увидела перед собой ворота тюрьмы.

– Ему нужен Одем, – сухо сказал Паркер, указав большим пальцем на Керни. – Скажи ему, где его найти.

– Одем? – повторила она резким, пронзительным голосом, в котором ясно слышались фальшивые ноты, – я сто лет не виделась с Гови...

Паркер прервал ее нетерпеливым жестом. Шейрон ответила ему вызывающим взглядом, но этот немой диалог продолжался всего несколько секунд. Взгляд ее скользнул в сторону, и, откашлявшись, она произнесла уже гораздо тише и спокойнее:

– Галиндо-стрит, 1684.

Паркер перевел взгляд на Керни, но тот отрицательно помотал головой. Снова повернувшись к Шейрон, Паркер приказал ей:

– Давай попытайся еще раз.

Притворяться дальше, что она не понимает, о чем идет речь, было бессмысленно, но Шейрон все же предприняла еще одну попытку.

– Честное слово, – повторила она, – это его адрес.

Так могло тянуться до бесконечности. Паркер почувствовал, что его терпению пришел конец, он не на шутку разозлился.

– Попытайся вспомнить еще раз, – приказал он ей с таким видом, что Шейрон наконец поняла: дальше тянуть волынку опасно.

– Может, – она заметно нервничала, – вы имеете в виду подружку Гови... гм, она живет в Антиохе.

На этот раз Керни удовлетворенно кивнул. Паркер перевел взгляд на Шейрон.

– Он... часто останавливается у нее... – Теперь она заговорила торопливо, захлебываясь словами. – Она... не знаю ее имени, но ее адрес, ага, 1902, Каваллон-роуд. Новый дом, двенадцатиэтажный. Гови сказал...

– Хватит, – оборвал ее Паркер. – Порядок. Через секунду до Шейрон дошло, что ей заткнули рот, и, как нашкодившая кошка, она уползла в дом.

– Не хотелось бы думать, – обратился Паркер к Керни, – что вы станете выяснять, на чье имя взяты напрокат эти машины.

– Какие машины? – с невинным видом спросил Керни.

Паркер успокоился. В те давние времена Керни зарекомендовал себя человеком, который не любит совать нос в чужие дела. Удовлетворенно кивнув ему на прощанье, Паркер вернулся в дом, к бледной как полотно Шейрон, клокочущему от ярости Биглеру и чувствовавшим себя не в своей тарелке Дакассу и Уолхейму.

– Ничего особенного, – оправдывалась Шейрон. – Честное слово, Боб, человек ошибся номером.

– В чем там дело? – спросил Биглер у Паркера.

– Ошибся номером, – повторил Паркер. – Этот человек занимается розыском без вести пропавших, его звать Керни, я когда-то встречался с ним. Он разыскивает беглянку, женщину, и решил, что она живет здесь под чужим именем. Поговорил с Шейрон и убедился, что ошибся. Теперь перейдем к делу. Так что же с ночевкой?

Шейрон одарила Паркера благодарным взглядом, который выдал бы ее с головой, если бы его перехватил муж. Но тот, уставившись на Паркера, недоуменно повторил:

– С какой ночевкой?

– В твоем вездеходе, – пояснил Паркер.

– А-а, я подумал, что ты имел в виду другое, сам не знаю, что именно, – с облегчением вздохнул Биглер.

– Я приехал к тебе обсуждать ограбление, – напомнил ему Паркер.

– Да, ты совершенно прав. – Биглер вернулся к столу.

– Кажется, ребенок плачет, – сказала вдруг Шейрон. Испуганно поглядев на мужа, она поспешно выскользнула из комнаты.

Четверо мужчин снова расположились вокруг стола.

– Так на чем я остановился? – спросил Биглер.

– Как переночевать в горах, – напомнил ему Дакасс.

– Ты сказал, что мы, вероятно, грабанем бронированную машину где-то около часа дня.

– Верно, – подтвердил Биглер. – У нас в запасе останется меньше пяти часов светлого времени суток. После пяти в лесу уже темно, можно свалиться в ущелье, приняв его за тень.

– Значит, в Кинг-Сити мы попадем только на следующий день, около полудня, – задумчиво произнес Паркер.

– Так я и рассчитывал, – подтвердил Биглер.

Паркер кивнул. Это неплохо – провести в укрытии первую ночь и только на следующий день выбраться из опасной зоны.

– А с чего ты взял, что нас не выследят? – спросил Уолхейм.

– В этих-то горах? Черт возьми, они же не узнают, где мы. Они подумают, что мы разобьем лагерь неподалеку от дороги, не станут же они искать нас за тридцать миль, в горах.

– Тридцать миль – не расстояние, – возразил Дакасс.

– Верно, – согласился Биглер, – тридцать миль по шоссе номер 80, ведущему в другой штат, – раз плюнуть; но тридцать миль по лесу – черт знает как далеко.

– Но ведь твой вездеход оставляет следы? – спросил Паркер.

– Первые пять миль проедем по трассе, проложенной военными. Потом где-нибудь свернем с трассы и заедем в лес. Многие так делают, отъезжают в сторону на милю-другую, и каждая машина оставляет следы; так по каким следам отправятся копы?

– А если полиция вызовет вертолет? – спросил Уолхейм.

– Мы остановимся под деревьями, – объяснил Биглер. – Там сплошная чаща, приятель, в этом лесу можно укрыть целую армию, и с воздуха ничего не заметишь.

– Ладно, – подвел итоги Паркер, – я хочу взглянуть на это место, а пока будем считать, что план стоящий. Остается решить вопрос с покупателем.

– Готов выслушать ваши предложения, – откликнулся Биглер.

– Хочешь, чтобы мы подыскали тебе покупателя? – поинтересовался Дакасс.

– Говорю вам как на духу, – ответил Биглер, – у меня таких связей никогда не было. Я ведь только водил машину.

А это означало, как понял Паркер, что Биглер участвовал исключительно в молниеносных операциях: ограбление пригородного банка, кредитного отдела в торговом центре; в таких местах берут тысяч одиннадцать, а если поймают, получишь полный срок, будто украл миллион.

– Боб, у меня тот же круг знакомых, что и у тебя, – напомнил Уолхейм.

– Хотите сказать, что это наше с Дакассом дело, – откликнулся Паркер.

– Я разработал план ограбления, – возразил Биглер, – знаю, как его провернуть и как потом скрыться. Но у меня нет человека, который заплатил бы нам за эти штуки звонкой монетой.

– Пока не добудешь товар, тебе и предлагать нечего, – напомнил ему Паркер.

– Верно, – согласился Биглер. – Так поможешь?

– Можно кое-кого порасспрашивать, – неуверенно протянул Дакасс.

– Объясни, что это за скульптуры, – попросил Паркер, – чтобы покупатель понял, о чем речь. Посмотрим, что можно сделать.

– Мне надо спросить кузена. Сможете задержаться до завтра? – спросил Биглер.

Паркер с Дакассом обменялись взглядами, и Паркер понял, что его приятеля обуревают те же сомнения, что и его самого. Похоже, все в этом деле сшито на скорую руку, нет четко продуманного плана; но, с другой стороны, нужно совместными усилиями раздобыть деньги. План Биглера на первый взгляд – сплошное безумие, но частенько именно такие планы и удается осуществить.

Если бы он был сейчас при деньгах, Паркер уехал бы отсюда сию же секунду.

– Я останусь, – сказал он.

– Я тоже, – поддержал его Дакасс, пожав плечами. – Что мы теряем?

Глава 4

В дверь номера тихо, но настойчиво стучали. Паркер мгновенно проснулся и, открыв глаза, всматривался в окружавший его мрак.

Тихое постукивание возобновилось. Повернув голову, Паркер сосредоточил внимание на узкой полоске света, пробивавшейся сквозь занавески. Он находился в номере мотеля неподалеку от Фремонта, в противоположной стороне от Окленда, где жил Биглер. Дакасс занимал соседний номер, слева от него. Но номера не соединялись дверью, да и стук доносился снаружи, кто-то стучал в дверь его номера, которая находилась справа от кровати.

Паркер выждал несколько секунд, пока не уверился, что в комнате, кроме него, никого нет, и быстро выскользнул из кровати. Торопливо одевшись, он подошел к широкому окну неподалеку от двери. Осторожно выглянув из-за занавески, он увидел неясные очертания женской фигуры; пока он наблюдал за ней, женщина нервно поглядывала то вправо, то влево, а потом принялась снова стучать, на этот раз более громко и требовательно.

Шейрон.

Лицо Паркера исказилось от гнева. Короткий сценарий, разработанный женщиной, был настолько ясен, что он видел его, как на экране кинотеатра. «Вы спасли меня сегодня». – «Не стоит говорить об этом». – «Нет, вы поступили так благородно. Вы ведь не представляете, как Боб...» – и так далее. «Что ж, заходите». – «Благодарю. Какая уютная комната. А эта кровать в самом деле такая удобная?»

Если уж что не заладилось с самого начала, толку не жди. Какой смысл торчать здесь и дожидаться, пока все не полетит вверх тормашками? Паркер направился к двери, нащупал на стене выключатель и зажег свет. Стук в дверь немедленно прекратился.

Паркер быстро собрал свои вещи. Кейс стоял в стенном шкафу. Он забрал из ванной туалетные принадлежности и вынул белье из ящика комода. Уложив все это в кейс, он уселся на кровати, поднял телефонную трубку и попросил диспетчера соединить его с аэропортом. Пока он ожидал ответа, в дверь снова начали стучать. Ему также послышалось, что Шейрон что-то говорит, пытаясь произносить слова тихо, но с таким расчетом, чтобы он их услышал.

Часы показывали двадцать пять минут третьего. После дюжины продолжительных гудков ответил женский голос, назвав компанию и поблагодарив его, что он обратился именно к ним.

– Когда ближайший прямой рейс на Ньюарк? – спросил Паркер.

– Для вас важно, какой именно авиакомпании, сэр?

– Нет.

– Вам обязательно надо попасть в Ньюарк? Есть рейс с посадкой в аэропорту Кеннеди...

– Мне нужен Ньюарк. – Там он оставил свою машину, когда уехал от Клер.

– Понятно, сэр. Подождите минутку, пожалуйста.

Пока он ждал, на улице внезапно возникло какое-то волнение. Сначала раздался визг тормозов, потом пронзительный крик женщины, ругательства и угрозы и, наконец, громкий стук в дверь.

Женский голос в трубке сообщил, что следующий беспосадочный рейс в Ньюарк только в семь десять. Почти через пять часов.

– Спасибо, – сказал Паркер и с недовольным видом повесил трубку; он был зол.

На улице Биглер во всю глотку орал «Паркер!», а не «Лейтем». Паркер направился к двери. Не успел он открыть ее, как в номер ворвался Биглер, выкрикивая на ходу угрозы. За его спиной в полосе света, упавшей из открытой двери, Паркер заметил Шейрон, которая сидела, прижавшись к колесу взятой напрокат машины Паркера.

Биглер продолжал вопить. Паркер закрыл дверь, сжал кулаки и, размахнувшись, врезал Биглеру по челюсти. Биглер, вытаращив глаза, замахал руками, как ветряная мельница, и, ударившись об угол кровати, приземлился на зад.

– А теперь заткнись! – приказал Паркер, подходя к кровати.

Ошарашенный Биглер, все еще сидевший на полу, потерял всякую способность рассуждать здраво. Удар пришелся в левую скулу, и его левый глаз уже начал моргать и слезиться.

Паркер, опустившись на колено рядом с кроватью, запустил руку под матрас. Сначала он извлек оттуда револьвер 32-го калибра, «смит-и-вессон», похожий на обрубок, – оружие для защиты, как и тот револьвер Керуана, из которого он промазал, стреляя в Джорджа Ула. Переложив револьвер в левую руку, Паркер снова засунул правую под матрас, и тут Биглер, завопив: «Господи помилуй!», бросился лицом вниз на пол, прикрыв голову руками.

Паркер не обращал на него внимания. Действуя на ощупь, он освободил зацепившуюся за пружины кровати кобуру и встал. Засунув револьвер в кобуру, он уложил его в открытый кейс, стоявший на кровати.

До Биглера наконец дошло, что его не собираются убивать. Расцепив руки, он поднял голову и, недоуменно моргая, с разинутым ртом глазел на .Паркера. Он ошарашенно смотрел, как Паркер закрыл кейс, щелкнув двумя замками.

– Что ты делаешь? – с недоумением спросил он Паркера. Ярость его уже испарилась, остались только непонимание происходящего и любопытство.

Паркер подхватил кейс и, остановившись, посмотрел на Биглера, который тем временем сел, прислонившись к кровати. Дождавшись, когда Биглер устроится поудобнее, Паркер объяснил ему:

– Возвращаюсь домой. Наплевать мне на тебя с твоим ограблением. А если ты еще раз в общественном месте назовешь меня по имени, я сверну тебе челюсть.

– Постой, постой, – проговорил Биглер, поднимаясь, – почему ты уезжаешь? Паркер молча направился к двери.

– Ты что, подождать не можешь? – закричал ему вслед Биглер. – Я ошибся, вот и все. Я подумал, что... между вами что-то было...

Паркер оглянулся.

– Ты ни о чем не думал, – ответил он. – Ты вообще не думаешь. Ты женился на шлюхе, Биглер, привыкни к этой мысли. Или отправь ее на улицу – пусть зарабатывает деньги, – или избавься от нее. Но не пытайся сделать из нее женушку, ничего не получится.

– Но... – начал Биглер и замолчал, будто кто-то выключил рубильник. Он замер на месте с напряженным выражением лица, вытянув вперед руку, как бы пытаясь объяснить что-то и удержать Паркера.

Отвернувшись от него, Паркер подошел к двери. Когда он открыл ее, Шейрон все еще сидела на земле в неестественной позе, прижавшись к колесу его машины; на ее лице застыла гримаса ужаса. Паркер вышел на улицу, оставив дверь номера открытой.

– Пошла прочь! – приказал он Шейрон.

– Ты уезжаешь? – робко, ненатуральным девчоночьим голосом спросила она, будто вместо нее говорила чревовещательница.

Дверь соседнего номера открылась, и появился Дакасс, уже успевший одеться.

– Что здесь, черт побери, происходит? – спросил он тихо.

– Супружеская сцена, – ответил Паркер. Схватив Шейрон за локоть, он оттащил ее в сторону от своей машины.

– Будь все проклято, – проворчал Дакасс, – мне позарез нужны деньги.

– Мне тоже, – вздохнул Паркер. – Хочешь, подвезу тебя до аэропорта?

Дакасс подошел ближе, так что теперь в открытую дверь стал виден Боб Биглер, который стоял посреди комнаты. Вид у него был смущенный и вызывающий одновременно. Дакасс мельком взглянул на Шейрон, которая все еще сидела на земле, нервно покусывая нижнюю губу и не зная, как поступить: закатить скандал или промолчать. Потом со вздохом перевел взгляд на Паркера и потряс головой.

– Наверное, поболтаюсь еще немного здесь, – сказал он. – Я сейчас проживаю то, что отложено на черный день. Может, теперь, после этого скандала, они наконец успокоятся.

– Все может быть, – ответил Паркер. – Увидимся как-нибудь.

– До скорого, – ответил Дакасс, с тоской наблюдая, как Паркер садится в машину.

Последнее, что увидел Паркер в зеркальце заднего обзора: Шейрон бежала к своему красному «олдсмобилу», а Дакасс входил в дверь его номера, чтобы потолковать с Бобом Биглером.

Глава 5

Паркер просунул кредитную карточку в узкую щель у края двери и протолкнул ее вниз, пока она не уперлась в язычок замка. Постепенно увеличивая давление на язычок замка, Паркер проталкивал карточку вниз, пока дверь внезапно не подалась внутрь, с шумом распахнувшись.

Паркер положил кредитную карточку в карман рубашки. Это была та самая карточка, которой он пользовался в Сан-Франциско, и поскольку теперь она уже наверняка попала в черные списки и на нее нельзя ничего купить или взять напрокат, он использовал ее, чтобы отпереть замок, закрытый на один оборот. В большинстве пригородных домов, как правило, хозяева забывают запирать на два оборота кухонные двери или двери пристроенных к дому гаражей; все внимание обычно сосредоточивают на парадных дверях и окнах, а о черном ходе чаще всего забывают.

В данном случае речь шла о двери в гараж. В гараже было темно, хоть глаз выколи; только слабый свет уличных фонарей, падавший сквозь окошечки главных ворот гаража, позволил Паркеру рассмотреть, что в пространстве между ним и этими воротами не было ни одной машины.

В два часа ночи во всем квартале не светилось ни одного окна. Может, живущая здесь женщина просто вышла и еще не вернулась, а может, она уехала отдыхать?

Или же она в доме, а свою машину одолжила Улу?

Сегодня рано утром он получил весточку, ее передал через Генри Мак-Кея Керуан. Ему удалось узнать, что Ул живет с какой-то разведенной женщиной в одном из жилых кварталов на окраине Питсбурга. Керуан узнал имя женщины и название пригорода, а Паркер с помощью телефонной книги раздобыл этот адрес.

Плохо, что гараж пуст. А может, и наоборот. Все прояснится, когда он осмотрит дом.

В слабом свете, проникающем сквозь окошечки гаража, слева вырисовывалась дверь. Паркер достал из кобуры револьвер и направился к ней: осторожно повернув ручку, он медленно приоткрыл дверь; в кухне темно, на черном фоне вырисовывались более светлые силуэты: холодильник, плита, кухонные шкафы.

Из гаража в кухню вели две ступеньки. Паркер, осторожно ступая, преодолел их, прислушиваясь напряженно к звукам в доме; он не спеша перемещал вес своего тела с одной полусогнутой ноги на другую, опасаясь, что под ногами заскрипит какая-нибудь половица. Закрыв за собой дверь, ведущую в гараж, Паркер вошел в кухню.

Не успел он закрыть дверь, как раздался стук когтей по линолеуму, и Паркер увидел темный силуэт, мчавшийся прямо на него, за секунду до того, как что-то ударило его в грудь с такой силой, что он свалился на пол. Паркер ощутил на лице горячее дыхание, а затем оно переместилось к его горлу. У него не оставалось выбора: он прижал дуло револьвера к мохнатому боку и нажал на спуск.

Конвульсия пробежала по телу животного, и оно откатилось влево, а Паркер – вправо. Ударившись о стену, он быстро поднялся на одно колено, напряженно всматриваясь в темноту, все его тело напряглось в тревожном ожидании.

Когти животного продолжали скрести по линолеуму, но подняться ему не удавалось. Он не убил его, но лишил способности передвигаться. Паркер поднялся и левым рукавом вытер измазанное слюной животного лицо.

Выстрел прозвучал негромко. Паркер приглушил его, прижав дуло револьвера к телу животного, звук выстрела не достиг улицы, но в доме его вполне могли услышать, если там кто-нибудь был.

Пока когти царапают по линолеуму, ему не услышать, что происходит в доме. Паркер ощупью пробирался по кухне, пока не увидел справа блики света, проникавшие с улицы. Это дверь, ведущая в гостиную. Сделав несколько шагов, он ощутил под ногами ковер и остановился, прислушиваясь: в доме царила тишина. Ни звука, только когти животного все еще царапали по линолеуму. Само животное даже не стонало.

Паркеру потребовалось не больше десяти минут, чтобы обыскать дом. Он осторожно переходил из одной комнаты в другую, нигде не зажигая света и довольствуясь отблесками уличных фонарей. Это был одноэтажный дом сельского типа, с одной стороны к нему примыкал гараж, рядом с ним – кухня и гостиная, дальше – спальни. Нигде ни души. Шкаф в хозяйской спальне набит одеждой, исключительно женской, значит, хозяйка никуда не уехала. В ванной комнате три зубные щетки, но никакие туалетные принадлежности не указывали на присутствие мужчины. Вероятнее всего, Ул имеет собственное жилье и не остается здесь подолгу.

Вернувшись в кухню, Паркер открыл дверцу холодильника, чтобы разглядеть, кого же он убил. Животное уже не скребло когтями, и, когда стало светлее, Паркер увидел, что оно сдохло; доберман лежал на боку, поджав лапы, будто собирался бежать, открытые глаза подернулись сероватой пленкой. Крови оказалось немного, только небольшая лужа на полу.

Рядом с входом в гараж Паркер заметил дверь, ведущую в погреб. Оставив дверцу холодильника открытой, он распахнул дверь погреба и включил там свет. Спустившись по ступенькам вниз, он быстро огляделся. Он не ожидал обнаружить там что-то интересное и оказался прав. Закончив осмотр, Паркер вернулся в кухню, схватил пса за лапу, подтащил его к двери в погреб и спихнул вниз по ступенькам. Потом выключил свет в погребе, стер посудным полотенцем с линолеума кровавые пятна и выбросил полотенце тоже в погреб. Закрыв дверь погреба, он оглядел кухню, чтобы проверить, не осталось ли следов. Ничего не обнаружив, он захлопнул дверцу холодильника. Потом перешел в гостиную и уселся там дожидаться хозяйку. Венецианское окно гостиной выходило на улицу, занавески были задернуты неплотно, поэтому Паркер со своим креслом отодвинулся в глубь комнаты, чтобы его не заметили с улицы.

Без десяти четыре утра свет фар внезапно скользнул по стене гостиной. Вскочив, Паркер услышал, как поднимаются ворота гаража, и быстро перебежал на другой конец гостиной, поближе к двери, ведущей в кухню. Там он замер, ожидая, кто же войдет в дом.

Сначала Паркер услышал, как машина въезжает в гараж, и почти сразу же – как закрываются двери гаража. Видимо, они оборудованы специальным электронным устройством.

Двери гаража с шумом закрылись. Паркер замер с револьвером в руках.

Открылась дверь, соединявшая гараж с кухней, и раздался женский голос:

– Блеки! Мы вернулись, мой мальчик. Высокие каблучки простучали по линолеуму, но тут же остановились.

– Блеки! Где же ты?

Голос мужчины невнятно пробормотал что-то. Паркер не разобрал слов и не понял, Ул это или кто-то другой.

– Не понимаю, в чем дело, – сказала женщина. – Ты же знаешь, он всегда прибегает на зов.

В кухне вспыхнули лампы дневного света. Паркер стоял в гостиной, наискосок от двери, пытаясь поскорее привыкнуть к яркому свету.

Та часть кухни, которую он видел в приоткрытую дверь, напоминала столовую: там стоял маленький круглый стол и четыре стула.

– Блеки? – опять позвала женщина. Мужчина что-то ответил ей.

– Наверное, ты прав, Джордж, – произнесла женщина. Голос ее звучал взволнованно, но в нем ощущалась уверенность в себе.

Проклятая собака! Держа револьвер перед собой, Паркер вошел в кухню, но женщина оказалась между ним и дверью, ведущей в гараж. «Ложись!» – заорал он, но та, остолбенев от ужаса, не в силах была оторвать взгляд от револьвера.

Он так и не увидел Ула, услышал только, как удирает этот подонок. Паркер перевел взгляд вправо, к двери, ведущей на задний двор, и бросился туда. Не успел он отвернуться от женщины, как та закричала.

Дверь оказалась запертой. Пришлось нажать на кнопку, вмонтированную в ручку, чтобы открыть ее. На все это ушло время. Когда Паркер распахнул дверь, то увидел, как через двор, по направлению к соседнему дому, выходившему на другую улицу, метнулась тень.

В таком престижном районе по ночам не гремят выстрелы. В таких районах полно полицейских патрульных машин, а граждане, живущие по соседству, услышав какой-то подозрительный шум, бросятся к телефону вызывать полицию. А Ула на своих двоих не догнать.

Разозленный неудачей, Паркер вернулся в дом, захлопнул за собой дверь и бросился к женщине, которая, набрав побольше воздуха в легкие, опять принялась вопить. Она отпрянула от него, не переставая кричать тонким пронзительным голосом; только сейчас она сообразила, что надо было бежать, воспользовавшись отсутствием Паркера.

Паркер схватил ее за плечо свободной рукой, повернул к себе и сильно ударил по лицу. Женщина отлетела в угол, к двери, и он зажал ее там, ухватив за горло.

– Не серди меня, а то плохо будет, – пригрозил он.

– Что вы... что вы... – Она с трудом выдавливала из себя слова, будто он душил ее.

– Мне нужен Ул, – объяснил Паркер. – Мне нужен его адрес.

– Я не... я не... – Ей так и не удалось закончить фразу.

Паркер прижал дуло револьвера к ее животу.

– Если не скажешь, где он скрывается, нет смысла оставлять тебя живой. Ты видела мое лицо.

– Я не... не могу... – выдавила женщина. Паркер покрепче сжал ей горло, так что она начала и вправду задыхаться. Женщина подняла вверх дрожащие руки, но боялась бороться с ним, поскольку дуло револьвера упиралось ей в живот; ее пальцы даже не коснулись его руки, сжимавшей ей горло. Она перебирала пальцами в воздухе, будто печатала на машинке. Паркер слегка ослабил хватку.

– Его адрес? Мне некогда, – потребовал он. Женщина осторожно обхватила обеими руками его запястье, будто прося пощадить ее.

– Ментл-стрит, – хрипло выговорила она.

– В Филадельфии? – спросил Паркер.

– Да. 283. Квартира семь.

– Кто с ним живет?

– Никого. Никого, – прохрипела женщина.

Паркер грубо сжал левой рукой ее лицо: большой палец – на одной щеке, остальные – на другой. Оторвав на дюйм ее голову от стены, он резко толкнул ее назад. Глаза женщины остекленели, и Паркер, подхватив ее обмякшее тело, опустил ее на пол. Убивать ее незачем, но он не хотел, чтобы она раньше времени подняла тревогу.

В кухонном комоде нашлась бельевая веревка. Паркер быстро связал женщину, потом выключил на кухне свет и через черный ход вышел из дома.

Свою машину он оставил в квартале от дома. Минута ушла на то, чтобы, развернув карту, выбрать наиболее удобный маршрут по Филадельфийскому шоссе. Положив карту на место, он завел мотор. Ул имел преимущество во времени, минут десять, но зато у него не было машины, а поймать в этом районе в четыре часа утра такси нелегко. Если Ул направится домой, у Паркера великолепный шанс обогнать его или, по крайней мере, схватить его раньше, чем он, собрав вещички, переберется в другое место.

Тридцать пять минут спустя Паркер ехал мимо дома номер 283 по Ментл-стрит. Это было здание из красного кирпича, построенное, очевидно, в двадцатые или тридцатые годы: углы слегка закругленные, а не квадратные, створчатые окна, фонари по обе стороны увенчанных аркой дверей. Все окна темные, за исключением ряда окон посредине, над входом; очевидно, эти окна выходили на площадки лестницы. Здание пятиэтажное, на каждом этаже четыре или шесть квартир, лифта нет.

Паркер проехал мимо и оставил машину в квартале от дома. Вернувшись к дому пешком, он вошел в вестибюль и прочитал на почтовом ящике, что квартиру номер 7 занимает Дж. Ундервуд. Ул, вероятно, относился к разряду тех людей, которые, любят сохранять свои инициалы, когда используют вымышленные имена: это всегда глупо, а иногда и опасно. Внутреннюю дверь открывают сами жильцы, стоит только позвонить в нужную квартиру. А это означает, что замок закрыт на один оборот, и, следовательно, его можно открыть с помощью кредитной карточки. Паркер поднялся по лестнице и нашел на третьем этаже квартиру под номером 7. Эта дверь была закрыта на два запора, а Паркер не прихватил с собой набор отмычек, поэтому, не пытаясь взломать дверь, он поднялся на крышу.

Отсюда вела вниз пожарная лестница. Окна с этой стороны дома также были темными, единственным источником света оставались только звезды и четвертинка луны. Паркер спустился по пожарной лестнице до третьего этажа и пристально вгляделся в окно, которое, по его расчетам, принадлежало квартире номер 7. Он хотел убедиться, что в квартире нет света. Ничего не увидев, он приступил к обработке окна.

Это окно, как и те, что выходили на улицу, было створчатым. Неизвестно, задвинута или нет внутренняя задвижка. Створки окна раскрывались наружу, рама не поднималась вверх. Паркер просунул между створками окна, у верхнего края рамы, кредитную карточку и медленно опустил ее ниже, пока она не уперлась в петли. Рама чуть-чуть подалась, так что ему удалось уцепиться за нее кончиками пальцев. Окно приоткрылось, и в образовавшуюся щель ему удалось засунуть карандаш, а кредитная карточка упала в комнату. Осторожно ведя карандашом к верхней части окна, Паркер значительно расширил щель; внезапно раздался щелчок, свидетельствовавший, что нижний шпингалет выскочил из петли.

Теперь створка окна раскрылась приблизительно на полдюйма. Паркеру удалось покрепче ухватиться за нее и, потянув на себя, просунуть внутрь руку, чтобы открыть окно. Очутившись в темной маленькой спальне, Паркер первым делом подобрал с полу карандаш и кредитную карточку, а затем обыскал квартиру так же, как до этого обыскивал дом, – тихо, не зажигая огня.

Везде пусто. В ящике на кухне он нашел фонарик, а в аптечке в ванной комнате – пластырь и залепил им стекло фонарика, оставив только узкую щель; затем Паркер зажег фонарик и с помощью узкого луча его света еще раз осмотрел квартиру. Он искал каких-нибудь указаний на то, куда мог отправиться Ул. Но тот явно снимал меблированную квартиру, принадлежавших лично ему вещей оказалось немного. Паркер не нашел ни записной книжки, ни писем – одним словом, никаких указаний ни на прошлое, ни на будущее Ула. Повседневные вещи в шкафах и ящиках комода, несколько колод карт, несколько книг в бумажных обложках; создавалось впечатление, что он осматривает снятый на летний сезон коттедж, из которого уже уехали хозяева.

Только в коробке с кукурузными хлопьями он нашел четыре тысячи долларов. Двести двадцатидолларовых банкнотов, сложенных в пачки; они лежали в коробке с кукурузными хлопьями, которая на первый взгляд казалась запечатанной. Но Паркер, подняв ее, почувствовал, что коробка слишком тяжелая, а когда осмотрел внимательно ее дно, то увидел, что коробку вскрывали, а потом снова заклеивали. Он разорвал ее, и оттуда вывалились банкноты: четыре пачки по пятьдесят банкнотов в каждой, перевязанные и заклеенные бумажной лентой.

Ул, подобно Паркеру и другим представителям их профессии, прятал в разных местах наличные, на случай необходимости срочно дать взятку или быстро исчезнуть. Сам Паркер оставил нетронутыми несколько таких тайников, поскольку ему показалось слишком опасно появляться там. Интересно, окажется ли Ул таким же сообразительным? Или четыре тысячи долларов достаточно заманчивая приманка, и Ул все же заглянет сюда на минутку? Имело смысл остаться и немного подождать. До утра.

Часы показывали почти пять. Через двадцать минут раздался звонок. Догадываясь, кто звонит, Паркер поднял трубку.

– Алло? Джордж? – раздался женский голос. – Сматывайся быстрее... он хотел убить меня, пришлось сказать ему, где ты живешь. Извини, дорогой, силой заставили... Джордж?

Паркер не ответил.

– Джордж? Джордж?

Паркер повесил трубку. Положил четыре тысячи в карман и покинул квартиру.

Глава 6

Дакасс ждал его в вестибюле.

– Поднимайся наверх, – коротко сказал он. В лифте они не обменялись ни словом. Из Филадельфии Паркер вернулся к Клер, и она сообщила, что звонил Генди Мак-Кей и передал, что его хочет видеть Дакасс. Он пробудет до следующего вторника в отеле «Порт-Датч» в Нью-Йорке, остановился там под именем Энтони Сент-Пьера. Так что сегодня, проехав шестьдесят миль от дома Клер, Паркер позвонил из автомата Дакассу и договорился о встрече в полдень в его отеле.

Это был дорогой отель, но Дакасс занимал в нем скромный номер.

– Хочешь выпить? Еще что-нибудь? – спросил Дакасс, когда они закрыли за собой дверь.

– Нет, спасибо, – отказался Паркер.

– Я пью, когда нет работы, – признался Дакасс. – Не возражаешь, если я выпью?

– Валяй.

Дакасс приготовил себе джин с тоником, безо льда. Он поднял стакан, скорчив такую гримасу, будто извинялся за свою глупость.

– Знаешь, почему у меня появилась такая привычка: пить джин безо льда? – спросил он.

Номер был обставлен мебелью, имитирующей итальянскую провинцию. Паркер уселся в кресло с удобной спинкой и неудобными подлокотниками.

– Ты мне не рассказывал, – ответил он.

– Когда останавливаешься в отеле, раньше или позже вступаешь в переговоры, которые посторонним слушать ни к чему, – объяснил Дакасс. – И вот тут-то и возникает проблема со льдом. В мотеле просто пропустишь рюмочку и идешь себе к машине, а в таких отелях приходится для этого звонить в обслугу. Проходит не меньше получаса, прежде чем появится парень, по виду вылитый наркоман. А все сидят, набрав в рот воды, пока он крутится в комнате, да еще отворачиваются, чтобы он не разглядел их лиц. Вот я и приучил себя пить эту дрянь безо льда. – Дакасс глотнул джина и поморщился. – По вкусу – чистый йод.

– Так ты говорил, что сидишь без работы, – перешел к делу Паркер. – Чем кончилась та история с Сан-Симеоном?

– Все сорвалось из-за этой «сладкой парочки». – Дакасс сел на диван, поставив стакан на кофейный столик. – Эта Шейрон из кого угодно душу вынет. После твоего отъезда все пошло наперекосяк.

– Значит, я вовремя уехал, – отозвался Паркер.

– Я проболтался там еще пару дней, – продолжал рассказ Дакасс, – но потом и мне надоело. После того как открылись ее шашни с тобой, они без передышки цеплялись друг к другу. Понимаешь, она его боится, но не так сильно, чтобы отказаться от своих привычек, старается просто скрывать от него свои делишки. А скрывать – ума не хватает, даже от такого простака, как Боб Биглер.

– Так ты тоже завязал с ним? – поинтересовался Паркер.

– Джордж Уолхейм уговаривал меня наплевать на их дрязги, мол, все образуется. Он сказал, что как только до Шейрон дошло бы, что ты не хочешь иметь с ней дела, она оставила бы тебя в покое. Но вся ситуация в целом заставляла меня нервничать. Особенно из-за того, что Биглер балуется марихуаной. Он выдумал прихватить с собой травку, когда пойдет на дело. Чтобы покурить в горах.

– Идея-то была неплохая, – вздохнул Паркер. – Исполнители никуда не годились.

– У меня сейчас кое-что наклевывается, – заявил Дакасс, – так что все к лучшему. Вернувшись оттуда, я вошел в контакт со своим посредником, и он предложил мне одно дельце. Но им нужен только один человек, поэтому тебе нет смысла туда соваться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.