# Темная сторона

Тарас Асачёв

Он – палач. Человек без чести и совести. Он – «темный жнец», отреченный от церкви. Он – друг светлого монаха и отличный повар, человек Короны и ее представитель перед Смертью, страх горожан и друг говорящего с духами. Он – враг светлого бога. И он чужд этому миру. Он – палач, проснувшийся без памяти, потерявший свое имя и свое прошлое, получивший только метку с Темной стороны и свое оружие. Его путь неведом ему, но ему помогает сама смерть в его нелегком пути. Его друзья – ведьмы, убийцы, монах и ворон. И он знает, что никто не отнимет у него права на счастье и будущее.

© Тарас Асачёв, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

## Часть 1. Орудие смерти – палач

### Глава 1. Первые дни

Я, наверно, и раньше догадывался, что пробуждение – зло во всех его мрачных красках. Но сегодняшний день переплюнул все мои ожидания. Просыпаться от тяжелого удара по спине – удовольствие отдельное и явно не для меня. Представьте, не успел ни проснуться, ни ответить, а тут уже второй удар перевернул меня в жидкую грязь, в которой я собственно и лежал. Определенно – утро не задалось. Кто бы сомневался… Подперев тело руками, попытался встать, и получил еще раз большим сапогом по лицу, отчего меня «немножко» подкинуло. Рядом раздались редкие смешки и перешептывания, но первых было больше. Весело вам? Я же смог слегка откатиться и подняться на колени. Что тут можно понять за то время, пока очередной удар не вернет тебя к исходной позиции? Я был голым и грязным, что само по себе неприятно. А кто был рядом со мной? Рыцари, мать их ети. Натуральные, закованные в латы рыцари, с рогатыми шлемами и забралами. На поясах у каждого был либо топор, либо меч, щитов почти нет. Большего рассмотреть не удалось. Наконец, они со мной вышли на диалог, очевидно, когда я в грязи, это делать проще и безопаснее, для них, разумеется. Звуки голосов шли словно издали, но ничего все равно непонятно – как сквозь вату. Меня снова ткнули в грязную лужу лицом. Пришлось повернуть голову и сплюнуть грязную воду и собственную бороду – не самые приятные и любимые вкусы. Мои руки были заломлены за спину и практически сразу отпущены, нет – не обе. Мою правую руку стали выламывать под неприятным углом, но о сопротивлении речь пока не шла. Я делал выводы и пытался понять, что вообще здесь делаю. Наконец, мою руку потискали и отпустили. Немного привстав, я еще раз посмотрел на рыцарей, в чьей сексуальной ориентации появились большие сомнения. Дети двух отцов, сто процентов, по крайней мере, по поступкам и деяниям, или это одно и то же? Один из пятерки рыцарей, что окружали меня, выступил поближе и наклонился ко мне.

– Ты меня понимаешь? – голос был приятный, чего не скажешь о запахе изо рта. Я кивнул. Ну, а чего тут скрывать? – Ты помнишь себя? Кто ты?

Вопрос на миллион. Вот же гад, пока не спросил – меня это вообще не беспокоило. Огляделся. Помимо лужи, где я так удобно сидел, вокруг был прекрасный светлый лес с травками и кустиками. А еще тут торчал неплохой нож, по самую рукоять в землю, замазанный в крови и грязи. Я снова посмотрел на говорившего латника и покачал головой. Вот еще отвечать ему – не заслужил еще. Рыцарь кивнул своим редким мыслям и приказал поднять меня и выдать мне плащ. А вот за это спасибо, плюс один к карме доброго душегуба. Меня выдернули из грязной лужи и поставили на землю. Накинули на плечи плащ, что вонял и собаками и лошадьми в равной пропорции. Бока болели невероятно, наверно, синяки будут с кулак размером. Ко мне подошел тот самый рыцарь, а зря. Я очень обидчивый.

Выхватив из-за пояса нерадивого рыцаря небольшой нож, я приставил его к горлу латника. Сделал я это почти рефлекторно и столь быстро, что никто даже шелохнуться не успел. Латник удивился и, кажется, слегка расстроился. Глаза его забегали, и люди вокруг стали суетиться.

– Мы поможем тебе. Не глупи, – тихо и немного нервно заговорил латник. Я придавил нож. – Шаман! Мы отведем тебя к шаману короля! – зачастил нервный рыцарь.

Я убрал от его шеи нож и почувствовал чужой клинок на своей спине. Крутанув ножик в своих руках, запустил его обратно за пояс рыцаря. И улыбнулся своими разбитыми губами.

– Тогда веди, – сказал я и прислушался к собственному голосу. Незнакомому голосу.

Шли мы минут двадцать, периодически натыкаясь на обрывки окровавленной одежды и брошенных вещей среди буйной зелени этого леса. А затем вышли к небольшой карете без крыши. В упряжи были четыре лошади. Еще три стояли привязанные к деревьям. В повозке сидел парень без лат, но со взведенным арбалетом. Рыцарь сказал, что все спокойно, и парень опустил дистанционное оружие. Меня разместили в повозке, откуда предварительно убрали все режущее и колющее. Уважение? Беспокоятся, что я поранюсь? Не верю.

В дороге все сидели молча. Ласковый теплый ветерок трепал мои немытые волосы, солнышко сушило грязь на теле. Три добрых человека смотрели на меня не отрываясь, а я, воспользовавшись минуткой – уложил свой плащ на скамье кареты и откинулся на борт. Красота. Да вот недолго я кайфовал под мягким весенним солнцем. Впереди показался город. Я сел и прикрыл голые плечи. Первая линия города была пересечена деревянным частоколом из толстых бревен. Из таких же бревен были сделаны домики и крупные двухэтажные избы. Я смотрел на всё, мне всё было интересно. Красивые дома, стога сена, яблоневые сады, странные крестьяне, коих тут было несколько сотен. Дорога, выложенная плоским камнем. Колодцы, около которых стояли красивые девушки в пестрых платках и с ведрами в руках. Люди снимали шапки при виде нашей группы и иногда кланялись. Деревню мы пересекали не очень долго, не заскучаешь, и вышли к каменным стенам города. Стена из камня возвышалась над дорогой на высоту около пяти метров, края стены были выложены зубцами, между которыми стояли стражники или охранники. Еще до нашего подхода городская решетка начала подниматься с лязгом цепей и скрипом механизмов. Поэтому когда мы подъехали – путь уже был свободен. Наше конное сопровождение сразу отвернуло в сторону, пока повозка ехала к своему гаражу. Рядом появилась пара стражников с алебардами. Они были без доспехов и шлемов, но некое подобие формы на них было – эдакие мундиры синего цвета.

– Приехали. Вылезай, – сказал мне тот самый рыцарь, который первым решился со мной заговорить. А может, это он меня пинал там на полянке?..

Я молча покинул повозку и поправил плащ, запахнулся, так как вокруг ходили не только стражники, но и милые дамы с бледными лицами и пышными платьями. Дальше мы прошли два квартала в сторону замка, но, увы – до него не дошли. Свернув на узкой улочке, мы подошли к двери с табличкой, на которой жирными буквами было выведено «Шаман». Простота этого города меня удивляла. Вот вам обувщик, вот пекарь, вот шаман, вот покоритель драконов. На мою ухмылку отреагировали неадекватно – прихватили мои руки, дабы не рыпался. Рыцарь постучал в дверь.

– Кто там? – раздался голос из-за двери, которая тут же открылась. Какой тогда был смысл в вопросе? На пороге стоял человек в длинной мантии зеленого цвета. Лицо его было острым и хитрым. Украшала лицо шамана короткая подстриженная бородка, что одним концом забиралась под нижнюю губу. На вид ему было около сорока лет.

– Ига, мы тут тебе беспамятного привели, он с меткой, – доложил рыцарь и поклонился. Не сильно, но заметно.

– Спасибо, Ричард, заводите его. – Но стражники даже шагу не сделали. Рыцарь почесал шею, что уже была знакома с ножом.

– Он опасен, – спокойно доложил рыцарь.

– Ну не для меня же. Заводите или отпустите его. И, Ричард, пошли кого-нибудь за цирюльником.

Меня отпустили и подтолкнули в сторону широкой двери. Я не стал теряться и прошел внутрь помещения. А тут неплохо. Каменная кладка стен была украшена пестрыми тканями, на окнах висели тонкие шторы. В центре комнаты стоял большой стол, крепкие и простые стулья с высокими спинками. Вдоль дальней стены, по бокам от противоположной двери было нечто вроде длинной полки со всякими бутылками, банками и пучками трав. О! На стене висел бубен с колотушкой. Может, он и в правду шаман? Дверь за спиной прикрылась. Шаман подошел ко мне и встал рядом.

– Осматриваешься? – спросил шаман, не отрываясь от созерцания собственного дома, или лавки, или кабинета.

– Да. Интересно, что в тех бутылках. – Я посмотрел на шамана, он на меня.

– Голодный?

– Побитый. Это меня беспокоит немного сильнее, – сказал я и потер подбородок с длинной и неопрятной бородой.

– Проходи, садись за стол. Я тебе помогу, чем смогу. И… Это правда, что ты смог патрульному нож к горлу приставить? – Я сдержанно кивнул и прошелся до стула. Сел на плащ и вытянул ноги под стол.

– Смело, – проходя мимо меня, сказал шаман. Он взял с полки пару стаканов из стекла и тарелку. – Патрульные люди непростые, там трусов не жалуют. Значит, рефлексы у тебя нормально работают.

– Дико слышать слово «рефлексы» в такой обстановке, – сказал я и запустил руку в тарелку с нарезанным сыром.

– Когнитивный диссонанс? – сказал шаман, и я едва не подавился сыром. Шаман хохотнул и, подхватив еще бутылку с полки, сел напротив меня. – Если честно, то я сам не знаю, откуда все эти слова. Местные их не понимают и не используют. Но память штука такая. Вчера она меня оставила, а уже сегодня я шаман и работаю в одной из крупнейших столиц этого материка. Что мне толку от непонятных слов? – он посмотрел на меня и подмигнул.

– А что значит «он с меткой»?

– Пока не знаю. Есть на тебе метка Смерти, что черным пальцем помечает своих слуг или жертв. – Шаман закатал рукав своей мантии и показал правую руку. Вдоль предплечья были вытатуированы хищные глаза. – Как мне объяснил бывший шаман, это глаза духов. Что и определило мою будущую роль. Но если честно, то я в это особо не вникал. Дали работу, кров и пищу. Что мне тогда было надо?

– А что нужно сейчас? – я сам соскребал грязь со своей руки и искал метку.

– Все, что нужно, я получил. Время делает свое, я больше не разгадываю тайны, я живу в семье, несу службу и периодически напиваюсь в дрова. У меня всё есть. – Шаман помог мне с плечом и, потерев кожу, посмотрел на мою правую лопатку. – Ага, точно метка. Крест.

– И что это значит? – я пытался заглянуть за свою руку и разглядеть спину.

– Так-с… Крест у тебя ровный, поэтому это классифицируется как… Хм… Погоди. – Шаман открыл внутреннюю дверь и прошел вглубь здания.

Когда дверь открылась вновь, на пороге стояла симпатичная девушка лет пятнадцати. Ее роскошные волосы струились по плечам и спускались почти до пояса, а черные глаза испуганно смотрели на меня. Девушка почти мгновенно покраснела. Громко «ойкнув», захлопнула дверь, и всё затихло. Минуту спустя вернулся шаман с тремя небольшими книжками. Кинув две на стол, он открыл третью и, полистав ее, ткнул пальцем в текст.

– Вот. Крест неверной формы означает клеймо Смерти, что не приняла душу праведника и постаралась повернуть его веру вспять. Крест на теле метка не проклятия, но метка отречения. Ни один из высших не примет меченого. Людей с меткой креста надлежит использовать в службе на должностях без веры или чести. Судить меченого могут епископы, шаманы и ведуны. Корона… Тра-та-та. Как видишь, память опять меня подвела.

– Если честно, то я ни черта не понял, – сказал я и указал взглядом на бутылку, что я постеснялся открывать самостоятельно. Шаман намек понял, взяв хитрый штопор, он вывернул пробку. По комнате разнесся приятный хвойный аромат. Шаман налил желтоватый напиток по стаканам и протянул один мне. Я почти залпом выпил этот нектар. Жар буквально взорвался внутри моего тела, обжигая язык, горло, желудок. Я громко выдохнул и взял кусок сыра. – Там градусов восемьдесят… – прохрипел я.

– А то! Сам гоню, – ответил шаман и немного отпил из своего стакана. – Смысл этих слов должен касаться самых простых понятий – праведная душа, это раз. Использовать в службе, это два. Остальное вода.

– Все равно не понял. Ты мне с памятью помогать не будешь? Верно?

– Верно, – качнул головой шаман. – Меня, кстати, Ига зовут, – он протянул мне руку. Я ее пожал. – Ты себя не помнишь, но не переживай, имя дадут быстро. А память уже не вернется. Вся надежда на тело и способности к учению. Я вот шаманом стал.

– И мне нужно шаманом быть? – посмотрел я на собеседника.

– Это вряд ли. Я своего места не уступлю еще лет тридцать. Зарплата хорошая. Сам должен понимать.

– А где еще платят хорошо? В охране? На страже? – начал я прощупывать почву.

– Боюсь, выбор у тебя будет не очень велик. Ты отступник. В их бога не веруешь, обычаи не соблюдаешь, богатых родных у тебя нет. Тебе или в палачи идти, или в скоморохи.

– Действительно… Небогатый выбор.

– Тебе по времени не повезло. Появись ты тут год назад – у нас должность могильщика была свободна, – улыбнулся шаман. – Но, увы, занял ее приезжий. Теперь штат полон. А вот насчет палача рекомендую подумать, работка непыльная, знаковая и почти гарантированно пожизненная. – Шаман взял одну из книг, принесенных ранее, и протянул ее мне.

Я поднял худенькую методичку и посмотрел на каллиграфический почерк писца. «Палач» – одно слово на первой странице. Развернув это шикарное издание, я стал читать уставы, правила и права. Закинул ногу на ногу, стал рассматривать картинки с видами казней и их значение. Прикольное чтиво. Десять минут – и ты дипломированный палач. Я поднял глаза на Игу.

– И что? Палача у вас нет?

– Да типун тебе на язык. Есть и здравствует, но устал он. Мужику под седьмой десяток лет. На пенсию пора, а он не может.

– А! Понял. Нужна замена. Пункт десятый устава о службе палача. – Шаман довольно кивнул.

– Понимаешь. Что еще понимаешь? – не удержался от подколки Ига.

Я не успел ответить. В дверь постучали, и Ига пошел встречать гостей. В комнату вошел аккуратно подстриженный и гладко выбритый мужчина лет пятидесяти. На его поясе висела целая россыпь металлических инструментов и кармашков. Цирюльник меня осмотрел и что-то сказал шаману, тот кивнул и пригласил гостя к столу.

– Пошли со мной, помоешься. Мастер у меня брезгливый, с грязью не работает.

Я спокойно проследовал во внутренние помещения. Два поворота по узким коридорам, стены которых были обиты деревом, и мы пришли к ванной комнате.

Мыться мне было в удовольствие. Грязь сваливалась сначала комьями, потом жидким потоком, а после обработкой мылом… В итоге я отмылся и чувствовал себя намного лучше. В ванной комнате было большое зеркало, в котором я опознал себя. Ну, в целом неплохо, хоть и не очень знакомо. Точнее, вообще не знакомый мне человек. Бородатая харя, темные волосы, рыжая борода и усы. Небольшая поросль на мускулистой груди. Повернувшись, я посмотрел на свою метку. Крест располагался на моей лопатке, от него тянулись тонкие линии, что словно исчезали в моем теле. Интересная картинка, если бы не черный цвет. Постучав в дверь, ко мне вошел Ига, он вручил мне штаны и подобие рубахи. Все было чистым и, похоже, глаженым.

– Оденься, а то мне кажется, женская половина моего дома чем-то возбуждена. – Я поднял непонимающий взгляд на шамана. – Шушукаются там дочери, обсуждают что-то бурно. Не бери в голову. Тут нравы такие. Оголение не приветствуется.

– Я понял, – ответил я и прекратил поток информативной речи.

Когда я справился с завязками на рубахе, то мы оба пошли обратно к цирюльнику. Нам навстречу, типа «случайно», шли две молодые девушки.

– Думают, что самые умные. Но им далеко как до меня, так и до тебя.

– Уверен? – спросил я и открыл дверь в первое помещение.

– Более чем. Они у меня читать стали не так давно, а этикет им прививать смерти подобно. А ведь им замуж пора. Такие вот дела…

Цирюльник вновь осмотрел меня и указал на стул. Я сел и откинул голову через спинку. Шаман сел напротив, цирюльник с ходу включился в работу – безжалостно отрезая мне волосы.

– А он чего молчит? Немой?

– Во-первых, он не немой. Во-вторых, он иностранец и отличный мастер. В-третьих, он видит твою метку, а так как он из религиозной семьи, то ему даже касаться тебя нельзя. Он делает тебе милость – помогая.

– Спасибо мастеру. – Шаман кивнул и перевел мои слова.

Стрижка и бритье закончились довольно быстро. Теперь у меня была нормальная, бритая физиономия и аккуратные короткие волосы, что топорщились ежиком. Мастер взял оплату с шамана и вышел. Я успел заметить, как цирюльник вышел и буквально отпрыгнул от двери. И сразу в помещение зашел крупный седой человек. Мускулы гиганта канатами окружали его руки и грудь, только небольшой живот скрывал его пресс. За спиной человека был такой шикарный меч, что загляденье – резная ручка с черепом на эфесе торчала из-за его плеча, а лезвие спускалось практически до колен. На гиганте была кожаная жилетка, что одновременно работала ножнами для клинка с фигурным лезвием. У мужчины была черная лента на голове и очень усталый взгляд.

– Чего тебе не отдыхается, шаман? – пробасил вошедший.

– Нил, я тут вспомнил, что я обещал сделать тебе в будущем самый лучший подарок на день твоего рождения. Вот решил наконец выполнить обещание, – сказал шаман и пригласил гостя за стол.

– Он у меня был полгода назад, – сказал мужчина и вынул свой меч, чтобы сесть спокойно.

– Ну, я же тогда ничего и не дарил. Вот смотри… – Ига положил на мои плечи свои руки. – Мой тебе подарок. Смена будущая.

На бородатого детину было жалко смотреть. Он чуть не заплакал, как ребенок, и, приложив руку к хлипкому столу, поднялся и обнял шамана, мне тоже досталась доля его любви, от которой затрещали суставы. Оторвавшись от нас, он пожал руку шаману и мне.

– Это правда? Или шуткой меня в могилу загнать хотите? – не стерпел здоровяк.

Шаман посмотрел мне в глаза.

– Ты же выбрал свою роль? Я не ошибся? – Я задумался. Судя по моим движениям в том лесу, клинок держать и пускать его в ход мне не страшно, а здесь я еще ничего не знаю. На первое время пойдет.

– Да. Ты прав. Я могу быть палачом.

Старый палач вскинул руки к небу и решил обнимать нас до самой смерти. Однако шаман остановил его:

– Нил, он тут меньше дня, его практически никто не видел. Приведи сюда писаря и королевского посыльного. Если есть желание, можешь и монаха позвать. Пусть оформят запрос. Может быть, тебе уже сегодня повезет.

Палач выскочил из дома, даже не прихватив свой меч. Шаман поднял оружие и взвесил его в руках. Покачав головой, он подкинул меч так, чтобы он полетел ко мне. Я поймал его за ручку и слегка присел. Вес у меча был неслабый, но терпимый для одной руки. Покрутив его и осмотрев, я провернул его вокруг руки и случайно рассек висевшую штору. А ведь острый клинок, как бритва. Шаман только головой покачал и осмотрел штору.

– Может, поедим? – спросил я у шамана.


В комнату вошла молодая женщина с подносом, на котором стояли несколько тарелок с салатиками и печеным мясом. Она не очень добро посмотрела на меня, но все же улыбнулась и сказала: «Приятного аппетита». «Премного благодарен», – не остался я в долгу. Затем на столе появился кувшин с домашним вином и пара кубков. Трапеза проходила в молчании, каждый думал о своем. Я по крайней мере думал. Память молчала, рядом сидел человек с багажом знаний и тайн. Я собирался на работу к самому королю, который не вызывал у меня никаких эмоций. Еще не давало покоя частое упоминание некой религии, которое сквозило со всех щелей. Но спрашивать об этом, наверно, надо не шамана. Или шамана, но аккуратно.

Закончив с едой, мы остались ждать посланцев с двумя кубками вина.

– Это твоя жена? – указал я головой на дверь.

– Да. Женился через пять лет, как сюда попал.

– Она не религиозна? Или ты у нас змей-обольститель? – Шаман хмыкнул и одними губами повторил мое выражение.

– Религиозна, но она не местная. А я смог ее убедить, что я лучший для нее вариант. Здесь нравы простые – или ты, или тебя. Но я думаю, так везде. Свободные девушки ищут лучший материальный или духовный вариант. Рабыни ищут ласки от своих хозяев, дабы родить ребенка и приподняться из своего сословия. Богатые дамы ищут больше чести или славы, там важно сословие. Понятие любовь редко, но есть исключения, что не может не радовать.

– Ясно, я думал – ты меченый, значит, отлучен от всей знати.

– Нет. Нисколько. Вера пронизывает все государство. Веровать должны все граждане и рабы. Но если ты не веруешь, то для тебя закроются многие двери, вот и все. Так как я шаман, то мне и не положено верить в бога, я верю в духов. Работа такая. Если же ты богат и предприимчив – можешь не верить в бога, но монахи это бич населения. Смотрят косо, говорят гадости, отваживают покупателей. Тебе, кстати, тоже стоит оборачиваться иногда. Они не любят палачей, конкуренция и все такое.

– Переживу, – спокойно ответил я и пригубил вино.

– Согласен, проблем тебе и так будет до самой задницы. О! Идут наши гости. – Я прислушался, но даже близко ничего не услышал, а без окон со стороны улицы это вообще понять невозможно. – Я же шаман. Духов слушаю, они многое говорят, – снисходительно сказал Ига.

Дверь открылась, явив нашему взору великолепную четверку. Старый палач шел последним, перед ним был лысый монах с хомячьими щечками в коричневой рясе и мужчина в красном камзоле и черными волосами, заплетенными в косу. Первой же в комнату заскочила юная девушка в штанах, высоких сапогах и дорого расшитой кофточке, через ее плечо висела сумка. Все вошли, но было заметно, что девушка сторонится палача и меня, остальные делали покер-фейс и не заморачивались. Коротко поздоровавшись, гости сели за стол.

– Значит, в нашем городе новый меченый, – продекламировал монах слегка писклявым голосом, будто евнух.

– И давайте не будем об этом много говорить, – сказал шаман Ига. – Мы собрались по очень хорошему поводу. Наш достопочтимый Нил идет на пенсию. Это отличный повод собраться и делать дела. – Все вяло кивнули и посмотрели на Нила, который был самый довольный среди нас.

– Значит, вы… – сделав паузу, посмотрел на меня мужчина с косичкой.

– Без памяти, понимать вроде должны, – сказал я.

– Ой, простите. Вы такое редкое явление, что можно и забыть, – махнул совсем уж по-женски этот мужчина. – Но без имени мы все равно прошение дать не можем. Может, вам взять имя старого палача?

– Нельзя другому брать имя старого палача. Иначе пойдут слухи про омоложение за счет темных сил, – возмутился монах.

– Брат Рон, мы знаем вашу позицию, она не меняется десятилетиями. Пусть же сей муж сам скажет нам свое имя, не давите на него. – Вновь взгляды вернулись ко мне.

– Пусть зовется Хелом, – вставил монах. – А что? Имя как имя, или я чего не понимаю?

– Носить иносказательное название Косы Смерти? – поднял брови шаман. – Вы не перегибаете?

– А что вы все на меня смотрите? Я сам пришел, никто меня не гнал. Пусть выбирает. Но Нил – нельзя, – насупился толстячок.

– Пусть будет «Хел», – качнул я плечами. Мне как бы пофиг.

Монах сразу заулыбался.

– Здравая мысль, молодой палач. Пусть верующие сразу знают, с кем можно общаться, а с кем нет.

– Брат Рон, успокойтесь, еще одно слово – и церковь не будет расписываться в документе, – возмутился шаман.

– Все вы, темные силы, заодно… Всё, всё. Молчу, – примирительно поднял обе ладошки вверх монах.

– На том и решим. – Мужчина достал чистый, слегка желтоватый лист и перо с баночкой чернил. Макнул перо в черную жижу и начал писать.

– А с какого дня мне выходить на работу? – спросил я и поймал на себе взгляды всех одновременно. Монах заржал сразу, девушка вздернула носик и демонстративно отвернулась, Шаман покачал головой. – Чего? Нормальный вопрос.

– Ненормальная работа, – тихо сказал Нил. – Я никогда не называю свою службу работой. Ты инструмент, а не работник. Работает Смерть…

– Закончили поминать нечистую силу! – вскрикнул монах и осенил себя знамением. – Развелось на нашу голову больных да темных. Прости, Боже, за богохульство и нетерпение раба своего.

– Так, позвольте я зачитаю написанное, – поднялся со стула мужчина с косичкой. – Сием прошением палач Нил и преемник, выбравший имя Хел, просят его величество принять их незамедлительно и решить вопрос традиционного преемствования права на службу королевскую. Прошение засвидетельствовано монахом святого Тира, Роном-младшим, писцом его величества Пталом Раминским, шаманом его величества Игом Духовным. Прошение изъявлено палачом Нилом Пельским и преемником Хелом Меченым. И как вам?

– Мне фамилия моя не нравится, – сказал я и испил из чаши. Монах снова захохотал. Шаман приложил пальцы к переносице. – Если я выбрал имя клинка, то можно я выберу и фамилию, связанную с темной стороной?

– Пусть будет Ивайном, – продолжил ржать монах. При этих словах у девушки-посыльной покраснели даже уши.

– Ивановым тогда уже. – Монах окончательно опрокинул стул вместе с собой и продолжил ржать уже оттуда.

– С иностранного Ивано – член. Так что подумай еще раз, – вкрадчиво донес до меня шаман.

– Да идите вы в жопу. В чем проблема выбора фамилии, зачем все переводить на другие языки. Пишите Хел Хельский и закончим!

– Брат Рон, хватит пугать людей. Так и помереть не долго. Для вас вариант не самый плохой, но все же… Я сейчас перепишу прошение… – сказал Птал и начал марать второй лист. Шаман показал мне большой палец. Ну, спасибо.

Текст был переписан и подписан сторонами. Монах уже успокоился и, опрокинув в себя полбутылки принесенного вина, ушел первым. Девушка посыльная приняла письмо и умчалась за ним. Птал распрощался с нами и позвал всех на ежегодный прием Светского собрания, где будет бал и маскарад. Причем позвал всех. Палач сказал, что будет собирать вещи, и оставил меня с шаманом наедине.

– Вот так цирк, – сказал я, глядя на открытую дверь.

– Не все так плохо. Монаху ты, видимо, очень понравился, а это дорогого стоит. Тебе с ним еще… кхм… работать.

– Хорошо, что я Пталу не понравился, – сказал я, и мы засмеялись.


Спустя два часа неторопливой беседы к нам прибежала посыльная и вручила мне приглашение в замок. Встреча с самим королем, а я не трезвый. Однако захмелевший шаман уверил, что королю это все до одного места – формальности. Так или иначе, я пошел за девушкой до самого замка. Девушка стремилась от меня постоянно держаться подальше, но у нее это выходило плохо. Через любую толпу людей мы пробирались быстро и без заминок. Преддверье замка представляло собой огромные ворота, ничем не хуже внешней решетки. Там мы показали бумаги, девушка сразу умчалась, а меня уже проводил местный дворецкий.

Тронный зал. Лично меня он не поразил. Каменные стены, гобелены, столы и кресла, ковры и свечи, свечи, свечи… На небольшом возвышении стояли три кресла, впрочем, занято было только центральное. Седой полноватый король со скучающим видом и покосившейся на голове короной ожидал меня. Палач Нил был уже здесь. Король посмотрел на наши помятые лица, махнул рукой и стартанул свою речь.

– Согласны ли вы, Хел… – король аж икнул, когда прочел мое имя, – …принять на себя бремя службы королевству и самой Короне. Выполнять свой долг. Жить только в городских пределах. Служить законом нашего королевства и судом мира человеческого и загробного?

– Согласен, – спокойно ответил я.

– Да быть посему. Нил, ты долгие годы служил Короне. Ты никогда не будешь примером для всех, но ты станешь примером для своего преемника. Передай же ему свой клинок и право служить. С завтрашнего дня – ты свободный человек без веры, но и без порока. Ты волен покинуть городскую черту и поселиться в любом месте, где пожелает твоя душа. Отныне и до следующего палача, Хел… Хельский? – король поднял бровь и оторвался от листка, посмотрел на меня. Кашлянул для вида и продолжил: – …Хельский будет назначен на должность королевского палача.

Наступила недолгая пауза. Нил вынул свой клинок. Медленно, чтобы не спровоцировать стражу на активные действия. А затем передал его мне, из рук в руки. Он хотел отдать еще и жилетку, но местный монах призвал нас к порядку и избавить высшее общество от обнажений. Мы тихо покинули дворец.

Нил всю дорогу шел и подпрыгивал от счастья. Он был свободен. А я вот чувствовал, что влез на кучу дерьма и теперь могу провалиться в нее в любой момент. Однако я недооценивал объемы кучи. Понял я это, когда мы пришли к дому палача. Большой двухэтажный каменный особняк. Все красиво, но два соседних дома были пусты – никто не желал жить рядом с палачом. Мы вошли внутрь. Если бы здесь сделать уборку и сдать пустые бутылки, то будет даже уютно. Нил уже собрал два тюка вещей, которые лежали у двери. Почти сразу он скинул жилетку с ножнами на спине и протянул ее мне. Ну нет, постираю как минимум. Мы прошлись по всем пяти комнатам и вернулись в первую. Видимо, это традиция такая. Нил сел напротив меня и поставил на стол очень грязную бутылку.

– Выпьем. Я сегодня последний день палач. Уже завтра с рассветом я уеду из города и мы больше никогда не встретимся, – разливая по кружкам напиток, говорил Нил.

И мы выпили, мы поговорили. Узнать мне предстояло многое.

– Никогда не бери деньги у людей, – говорил мне Нил. – Никогда не милуй мерзавцев. Всегда чти законы церкви и не ссорься с монахами…

Правила сыпались на меня как из рога изобилия, но я честно пытался запоминать их. Даже самые дурацкие суеверия. Вот когда пошла лекция про казни, я собрался. Казней, оказывается, было не три и даже не четыре. Любая казнь могла быть выполнена несколькими орудиями, и каждое из них накладывало свой отпечаток как на душу казненного, так и на его родственников в городе. Помимо моего четырёхкратного помилования, была еще одна лазейка, но ее никто никогда не использовал – брак. Если на эшафоте жертву захотят взять в жены или выйти за него замуж – казнь откладывалась до развода или до нового преступления. Это было интересно.

Но самое интересное началось, когда палач нализался, как свинья. Он заговорщицки придвинул мою голову к себе, посмотрел по сторонам, отыскивая чужие уши.

– После одной из смертей от твоей руки к тебе придет сама Смерть. Она не заберет тебя, а только окрестит своим слугой. Ты получишь дар от нее, но от него не будет счастья. Ты всегда будешь чувствовать ее за своей спиной, – выдал на одном дыхании палач. – Тебя в городе будут бояться, но это в самом лучшем случае. Больше тебя будут ненавидеть. Любой будет считать честью пожелать тебе смерти, но не тебе ее бояться. Смертники будут молить тебя и заклинать, проклинать и плевать в лицо. Но ты лицо короля…

– Понял. Учту, – ответил я.

Нил покачал головой и прикрыл веки. Спустя секунду он храпел, как старый локомотив.

Я тоже решил вздремнуть. Поднялся в свою новую спальню, увидел кровать что была сделана отцом мальчика, которого казнил Нил, лег на прекрасные простыни, что сшила швея, помилованная Нилом, и посмотрел в темный зев окна, за которым виднелись холодные звезды…

Первая моя ночь прошла неспокойно. Мне снились люди, много людей. Они танцевали в большом темном зале, где была громкая музыка и периодические вспышки света разного оттенка. Я помню их лица, и молодых, и старых. Лица в крови. Я проходил мимо этих людей и стискивал свой меч палача. Они меня не боялись, глаза у всех были прикрыты, они просто меня не замечали. Я проснулся уже в положении сидя. За окном только-только начинался рассвет, но сна не было ни в одном глазу. Вдали кричали свои песни петухи. С меня стекали капли пота. Я встал с кровати и тряхнул головой. Кошмары это вроде как нормально, но до чего четкий сон…

Спустившись на первый этаж, я зашел в ванную комнату, набрал в ладони затхлую и теплую воду – плеснул себе в лицо. Слегка полегчало. Выйдя в первую комнату, я обнаружил полный комплект одежды палача, его меч и две стопки золотых монет, по десять штук в каждой. Нила уже не было, и скорее всего уже никогда не будет.

До самого утра я занимался уборкой. Мусора в доме было немногим больше, чем пыли и грязи, но я герой или как? Я справился. Когда город немного ожил, ко мне в двери постучались. Я отпер дверь и увидел девочку-толстушку лет десяти с корзинкой, накрытой тканью. Заметив меня в одних только штанах, она моментально покраснела и отвернулась.

– Простите меня, господин, я пришла к Нилу, он берет у нас хлеб каждое утро, – запричитала девочка.

– Нила больше нет, – сказал я и накинул на себя рубашку шамана. Девочка повернулась ко мне, все еще красная.

– Как жаль. А вам хлеб не нужен? Мама сама его печет. – Господи, да ей лет десять, а уже пашет на родню.

– Почему бы и нет. Сколько стоит ваш хлеб? – спросил я и запустил руку в карман штанов.

– Три медные монеты. За булку.

Я протянул ей золотой.

– Тогда носи мне хлеб сюда же каждый день, покуда хватит этой монетки.

Девочка взяла золотой трясущимися руками и, на мое удивление, прикусила ее зубками.

– Хорошо. Спасибо вам, господин. Вот… – она отвернула часть ткани и показала мне свежие, все еще горячие и румяные булки. Запах просто валил меня с ног. Я взял две штуки и кивнул.

– Спасибо. Жду тебя завтра.

– Я приду! – уже убегая, крикнула мне девочка.

Я сразу откусил от одной булки немалый кусок и начал вытаскивать мусор в сторону соседнего дома. Как тут с ним быть, я, право, не знал. Когда уборка была условно закончена, а булочки съелись, я решился прогуляться по городу. Город был большим и красивым, наличие стражи меня успокаивало, раз много стражи, значит, мало преступников. Палач спит – служба идет. Мне вот после сегодняшнего сна никак не хотелось приступать к работе немедленно. А вот по городу я прогулялся неплохо. Для начала я нашел швею и заказал у нее нормальной одежки для себя, потом был сапожник, мясник, у которого я купил копченого мяса вместе с корзинкой. Нашел лавку со сладостями, купил халвы и леденцовых конфет. Один раз ко мне все же подошли стражники и, поздоровавшись, спросили, кто я есть. Мол, они в этом районе меня ранее не видели. Я представился по форме. Получил совет не расставаться со своим мечом, а то всякое в городе бывает. А палача должны знать все. Вернувшись к своему дому, для приличия заблудившись на полчаса, я с удовольствием разложил свои покупки и поел, как хотелось мне, а не так как накрывали. В обед пришлось идти к колодцу за водой, так как моя закончилась еще утром.

У небольшого каменного колодца были только девушки. Некоторые в платках на плечах, другие с платками на голове. Меня оценили еще на подходе, и женское царство расступилось, открывая мне доступ к колодцу. Я набрал воды в свое ведро, потом помог девушкам в этом нелегком труде. Дамы перешёптывались, но со мной говорить не торопились. Я же улыбнулся на прощание и пошел к себе. Около дома крутился странный человек в длинном черном камзоле. Я подошел к нему.

– Кого-то ищете?

Человек повернулся ко мне.

– Хел?

– К вашим услугам, – качнул я головой.

– Бернард Диконс. Казначей короля. Я к вам для заполнения статей расходов.

– Тогда проходите, дом не заперт, – я показал рукой на дверь.

– В дом к палачу? Без разрешения? Да вы рехнулись. Но спасибо, зайду. – Мы вошли в темную комнату. Бернард осмотрелся. – А тут, оказывается, очень неплохо, если прибраться.

– Согласен. Поэтому и прибрался. Куда, кстати, мусор волочь? Я его около дома бросил.

– Я пришлю вам мусорщиков, они уберут. Так, давайте к делу. – Человек вынул из наплечной сумки несколько сложенных вчетверо листов и развернул их. – Прошу подписать приказ короля о вашей денежной компенсации за службу. На текущий год это двадцать четыре золотые монеты. Так, теперь по расходам городского обслуживания, – он ткнул во второй документ. – Корона оплачивает ваши расходы на пять золотых в месяц.

– А зачем мне деньги, если Корона платит? – поднял я глаза на казначея и капнул чернилами на листок.

– Если у вас граждане будут брать деньги, то можете получать их на руки. Но кто возьмет деньги палача? Вы пока не известны, так что тратьте, что есть. Но с первой казнью о вас заговорят по-другому. Это нормально. Подпишите здесь. …Ага. Теперь приказ на ваш дом… …Угу. И регистрационный бланк. Всё! Спасибо. Я зайду через тридцать дней вновь, сведем смету. – Человек поклонился и собрался уходить.

– Все так быстро? Вы меня побаиваетесь? – я улыбнулся.

– Не то чтобы побаиваюсь… Я больше монахов побаиваюсь. Они-то могут и кишки на шею намотать, а вы только голову срубить. Удачи в службе.

– Счастливо, – помахал я рукой уходящему казначею.

Все это складывалось в некую картину мира, но все в целом было неправильным. Я не понимал, что, но все было неправильным. Закончив мучить свою голову, я немного подвигал мебель. Выдвинул в первую комнату точильный станок. Принес со двора дрова для камина и печи, зачем они тут оба? Затем налил воду в бочку и большую кастрюлю. Надо найти чай. За сегодняшний день я потратил две золотые монеты, при том, что одну я отдал булочнику. Неплохая зарплата, если посмотреть со стороны.

Уже в обед, когда от безделья стала протекать «крыша», я решил вновь сходить в город и найти основные места обитания. Нашел без проблем – таверна «Эль» была рада новому гостю. Все постояльцы, забулдыги и алкоголики, проводили меня взглядом и вернулись к своим нехитрым делам. Хозяин таверны, он же бармен, он же трактирщик, был немного более приветлив. Предложил пива за пять медяков, я попробовал, вернул, взял другого, вернул – и по кругу. Наконец я остановился на весьма неплохом пиве за двадцать медяков. Трактирщик похвалил мой вкус и платежеспособность и сразу полез в душу. Я не разделял его стремления и расспрашивал его сам. Узнал, где местные мастера обитают, кто берет дорого, кто делает хорошо и все в том же духе. Напиваться в обед я не планировал, так что сразу пошел искать кузнеца. Ну не было у меня чайника, а в кастрюле воду греть неудобно. Кузнец нашелся достаточно просто – по повторяющемуся звуку молота.

– И чего угодно достопочтимому господину? – обратился ко мне мускулистый молодой мужчина.

– Кузнеца мне надо, талантливого и с золотыми руками, – сказал я и пожал руку кузнецу.

– Никифор меня зовут. Руки хоть и не желтые, но умелые. Вам оружие или утварь какую?

– Утварь. Чайник мне нужен, для чая. – Я надеялся, что это тут есть.

– Для чая посуда продается у торговца чая, в восточной части города. Я с глиной не работаю. Моя работа в металле и железе.

– Да ты меня не понял… Пошли, объясню…

Беседа с кузнецом открыла мне немного занавес этой реальности. Чайников тут не было, впрочем, как и железных кружек. Однако иностранный кузнец, что работает в этом городе уже пять лет, идею понял и даже взялся ее реализовывать. Носик в кастрюле сделать было трудно, но вот острый кончик да ручку с крышкой это можно. Купив у кузнеца нормальную сковороду и пару кухонных ножей, я обещал зайти вечером.

– Токма не забудь зайти, хочу с тобой проверить замысел, все ли так, как ты говоришь…

– Зайду, не переживай.

Мастера по дереву я удивить ничем не смог, купил все необходимое для кухни и жизни, вплоть до щетки для спины на длинной ручке. Мастерица-швея встретила меня на улице и пригласила на примерку моего кафтана и штанов. Все было уже готово и все было по размеру. Рассчитавшись с приятной женщиной, я пошел к обувщику и наконец смог обуться, а то как плебей босиком ходил. Вот и сформировался мой образ. Высокий сильный мужчина в белой рубашке на пуговицах с высоким воротником, в прекрасных тканых штанах черного цвета и кафтане с голубым отливом. Еще шляпу и можно в высшее общество. Хотя мы-то знаем, что фасон это еще не всё. Нужен почерк заслуженного и очень дорогого мастера.

В овощной лавке я встретил приятную девушку Сандру, которая не только привозила самые лучшие овощи из деревни, но еще и чесала языком, как профессиональный игрок в кости. Она рассказала мне о том, что наш городской палач нашел себе замену. Успела посочувствовать новой потерянной душе и пригласила меня на вечернюю мессу в храме, что за три квартала от нее. Я отказался, но купил ее овощи. Теперь, нагруженный, как ослик, я шел обратно. Думал еще заглянуть к шаману, других знакомых пока нет. Когда я все принес в дом и разложил по полкам, пришло время проверить кузнеца. Никифор меня не дождался. Держал новый модернизированный котелок над огнем и смотрел, как из носика стремится пар.

– А вот и первый покупатель, – расплылся в улыбке Никифор. – Я вот жду, пока ты зайдешь. Смотри, как оно получилось. – Он снял за ручку свой новый товар и налил в кружку кипяток. – Во как. Технология.

– Да ты действительно мастер. Так быстро исполнил мой заказ, – похвалил я кузнеца. По-моему, он немного недалекий.

– И не только воплотил, но и приумножил. Вот. – Он достал из-под лавки еще два таких же чайника. – Можешь выбрать любой. Тебе скидка за идею. Пятьдесят медяков.

– Да ты сдурел, – восхитился я наглости кузнеца. – Такая кастрюля стоит тридцать. Больше сорока не дам.

– А давай сорок, – спокойно согласился кузнец. – Будет что жене моей показать, да детям науку дать.

Я не стал задерживаться у молодого кузнеца, прошелся по улицам еще немного, посмотрел на население и домой. Я еще салат хотел приготовить и… Блин, забыл купить соль…

### Глава 2. Пятый день

Жизнь, каким бы дерьмом она ни казалась – штука хорошая. Пока ты жив, ты можешь отдыхать, развлекаться и получать иные радости жизни. За неполную неделю я обзавелся неплохими знакомыми, некоторыми связями и отношениями с местными сплетницами у колодца. Однако труба зовет. Утром, пока я воевал с новым чаем, купленным за немалые деньги, ко мне постучали. Бросив поиск идеальных пропорций напитка, я прошел к двери и открыл ее. На пороге стоял брат Рон.

– Доброго дня тебе, исчадие ада, – поклонившись, поприветствовал меня монах.

– И тебе добрый день, подстилка света, – не удержался я, монах улыбнулся и вошел в дом. – Да, конечно, проходите, располагайтесь… – говорил я, закрывая дверь.

– А тут неплохо…

– …если прибраться? – угадал я окончание фразы.

– Нет, если вонь выветрить. Что делаешь? Смертное зелье варишь? – монах разве что не нырнул в чайник.

– Конечно. Будете? – я подошел и наполнил две кружки чаем. Судя по запаху, опять крепкий получился. Разбавил водой.

– Наливай, исчадие ада, меня твои силы все равно не возьмут. – Мы сели за стол, монах распробовал чай и запустил руку в тарелку с конфетами. – Я к тебе по делу, Хел. Пора выходить на службу.

– Довольно скоро, – кивнул я.

– Не слишком, бывают разные дни. – Монах вынул лист бумаги из складок своей рясы и развернул перед собой. – Вот. Генри Велиск, замучил жену свою умницу да задушил ее веревкой. Сейчас раскаивается и просит пощады. Но церковь помнит его клятву и не простит. Никогда. Вечером его надлежит казнить при помощи виселицы.

– А вы уже с ним пообщались?

– Конечно, дела церковные.

– Пытали?

– Упаси великий Тир, нет, просто поговорили. Пытки у нас для сил тьмы. Таких, как ты, или хуже тебя.

– Приятно слышать, что есть хуже, – хмыкнул я.

– Это жест приличия, у тьмы нет оттенков. А конфеты ты где покупаешь? – монах снова зачерпнул леденцы из тарелки.

– В лавке Мартина. Тебе, может, поесть предложить? Я как раз готовить собирался.

Монах махнул рукой.

– Нет, жареных младенцев я по пятым дням не ем. Я пойду, а ты твои свои черные дела делай.

– Счастливо, Рон, до свидания, – кивнул я служителю Тира.

– До вечера, – улыбнулся монах и вышел, прикрыв за собой дверь.

Я посмотрел на оставленный лист на столе. Моя первая жертва. Надо оно мне или нет? Может, они ошиблись? Может, он невиновен? Надо сходить в темницу и расспросить смертника. Как знать, может, что узнаю…

В замковых воротах меня остановили только на пару минут, пока не убедились в моих намерениях. Дальше мне был выделен хмурый дядька, который привел меня в темницу. Темница была как темница. Подвал, сырость, стоны заключенных и писк крыс. В общем, не впечатлило. Меня подвели к небольшой камере с решётками и оставили с заключенным. По обратную сторону решетки сидел обычный мужчина, который выглядел как угодно, но только не как смертник. Он сидел спокойно на тюремной скамье, которую протирали сотни или тысячи смертников, и спокойно смотрел на меня.

– Значит, вот он каков, новый палач, – тихо произнес Генри.

– Какой есть, тебе не выбирать. За что ты так жену свою? Монахи в ужасе.

– Стервой она была. Ты бы знал, как сложно было с ней жить. Сейчас в темнице мне намного легче. Вечером ты меня осудишь и выполнишь свой долг.

– Не указывай, я могу и помиловать тебя, но толпа не позволит тебе уйти – разорвут, – покачал я головой, все еще не понимая, чего он такой спокойный.

– Не думай об этом. Ты, наверно, впервые будешь исполнять долг палача. Не переживай за меня и мою душу. Бог со мной, а не с тобой. А теперь уходи, да слова поучи, чтобы не опозориться.

Я ушел, но не потому, что он меня обидел или расстроил – нет, он меня разозлил. Вешать так вешать. Зачем он говорил про слова? И почему сказал «долг», а не «казнь»? Надо решить и действительно не позориться. Благо сплетницы от колодца никуда не делись и, вытаращив глаза, сыпали мне все нужные сведения. Генри был не только убийцей жен, он еще и изменником был.

– С дочкой пастуха он больше года любовь водил, да вот женат и не может он с ней жить, а раз она свободна, то и в рабство ее не взять, – вещала мне загорелая Нимма у колодца. Другие девушки поддакивали или вплетали подробности. – Для пастушки он-то знатный жених, деньги есть и положение. Да вот кто же знал, что он такое чудовище. Ой, батюшки, как страшно жить…

Девушки мне действительно помогли. Пришлось идти в церковь. По дороге я встретил шамана, который поздравил меня с выходом на службу и обещал зайти вечером. Дальше хуже, церковь я нашел, не зря меня звали на мессу и сто раз рассказывали, как ее найти. Вот заходил я в церковь зря.

До сих пор не могу понять, что там произошло, но едва я перешагнул порог храма, как на меня навалились тяжесть и дурнота. Люди вокруг смотрели на меня и звали внутрь, обещая избавление. Но вот когда на меня кинулись три пучка света – я дал деру. Сейчас, окуная голову в бочку с водой, я приводил мысли в порядок. Что тут вокруг происходит? Это нереально!

– Что? Плохо тебе, исчадие ада? – раздался голос Рона сбоку.

– Да просто кошмар, Рон. Ты поглумиться пришел?

– Да вообще-то удивляюсь, что свет тебя выпустил. Быстрый ты сильно. Зачем сунулся в храм Тира? Гнева бога никогда не испытывал? – посочувствовал мне монах.

– Тебя искал. Я знаю, что задумал Генри.

– Все мы это знаем, потому и вешаем мерзавца. Ой. Прости, святой Тир, голову мою грешную, – осенил себя знамением Тира монах.

– Он будет спасен, если ты мне не поможешь.

У Рона глаз начал дергаться.

– Ты не посмеешь помиловать его.

– Я и не собирался. Помилование ради святого дела никто не отменял. Его придет спасать его любовница.

Монах замахал руками.

– Фу! Брось грязными словами при благочестивом человеке выражаться. Но он… Вот наглец. Какая же помощь нужна тебе от святого ордена?

– Все просто. Его лю… Возлюбленная. – Монах кивнул, одобряя. – Это дочь пастуха, Леана Пастога. Вечером она должна пойти на площадь, чтобы выбрать его в свои мужья. Но вы, как наставник всех заблудших душ, или ваши братья должны не допустить ее к площади.

– Как же я могу отказать в зрелище казни смертника, что предал жену и бога? – усомнился монах, но подбородок зачесал в раздумье.

– Попросите послужить церкви, пусть полы помоет, цветы польет, свечку над монахом подержит. Почему ты это у меня спрашиваешь? Исчадие света.

Монах улыбнулся.

– Я, кажется, знаю, как ее задержать. А ты, палач, непростой. Мы тебя можем звать на допросы. Может, еще кого сможешь уличить во зле великом.

– Не, не со мной. Да и Генри меня очень разочаровал при нашей встрече. Так что никто ничего никому не должен.

Мы распрощались как коллеги и разошлись кто куда. К своему первому выходу я готовился основательно. Надел на себя форму палача, затянул все ремни и поправил завязки на перчатках. Подтянул под размер ножны и пристроил в них свой меч. А затем надел нововведение – колпак, скрывающий большую часть моего лица. Среди запретов этого не было, а мне жить спокойнее будет. Вышел из дома и, избрав более долгую дорогу, пошел в сторону замковой стены, где был мой офис – эшафот. Там все было готово. Виселица установлена, охрана стоит, толпа присутствует, монахи молятся. Все нормально. Поправив свой меч, я вышел из переулка. Меня заметили мгновенно, толпа расходилась от меня с небывалым запасом в пару шагов. Я решил поприкалываться и пошел немного зигзагом. Люди вокруг стали визжать и толкаться. Стража неодобрительно на меня посмотрела, а вот монахи закивали с улыбками. Подошел монах Рон.

– Занятная шапка. Я давно говорил, что негоже всем видеть лицо инструмента Смерти.

– Мудрый ты дядька. Как ты вообще в монахи попал?

– На все воля Божья, – развел руками монах. – Иди на помост, люди уже обсуждают тебя, зрелище – нечастое развлечение для толпы.

Я поднялся на эшафот. Высокий, хороший, чистый, на вид крепкий. Один конец эшафота переходил в ступени, которые спускались к замковой стене. В ней открылась дверь, и два стражника вывели смертника. Тот шел с высоко поднятой головой. Ну, это ненадолго. Его подвели ко мне и передали цепь, что была обернута вокруг его шеи. Руки заключенного были связаны за спиной. Я подтянул его к себе и подвел к петле. Руки стали немного дрожать. Что я делаю? Накинув петлю на шею убийцы, я затянул узел и отошел к рычагу. Глаза заключенного лениво ползали по толпе. Я же развернул переданный мне пергамент и вчитался в него.