Yerba Mate: Мате. Матэ. Мати. 9000 лет парагвайского чая
Антон Шиханов
Аугусто Колина

© Антон Шиханов, 2015

© Аугусто Колина, 2015

© Антон Шиханов, дизайн обложки, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Введение в культуру йерба мате

«Йерба мате – одно из чудес света, которые есть на земле!»

Николас Дюран Мастрилли, магистр ордена иезуитов, 1628 год

Йерба Мате (Yerba Mate) – напиток индейцев гуарани и кечуа, покоривший сердца испанских конкистадоров и иезуитских миссионеров, прошедший сквозь толщу веков – завоевывает новые континенты.

Томат, кофе, картофель, какао, кукуруза – вот лишь малая толика того, без чего жизнь современного европейца немыслима. Йерба мате пока не имеет такой широкой известности в Европе, в частности, в России. Быть может, пора исправить эту досадную ошибку?

Еще совсем недавно Хосе Семегуен (José Semeguén), человек, ответственный за производство мате и чая в аргентинской провинции Миссионес, заявил, что «для нас Россия является исключительно важным рынком, и наше присутствие на нем возможно именно благодаря хорошему качеству продукции».

В странах Латинской Америки, а также ближнего Востока, мате занимает почетное место среди напитков, заметно тесня на рынке чай. Мате – это не просто парагвайский чай, как его принято называть. Это нечто большее: это определенный образ жизни, мыслей, система ценностей. Мате – это чай наоборот.

Один наш общий знакомый, которого мы впервые познакомили с мате, сказал, что вкус йербы застал его врасплох. Он был сильно удивлен, так как его предупреждали о том, что мате – это ужасный напиток, по вкусу напоминающий заваренные кипятком окурки. «Неужели кто-то правда пробовал их заваривать?» – тогда подумал наш друг. Неспешно отхлебнув через бомбилью горячий мате, предложенный нами, он понял, что йерба ему подходит. Притягательный аромат, терпкий вкус, стойкое послевкусие. Не чай, не кофе, не трава. Нечто другое. Одним словом – мате.

Так, как мате до сих пор подают в российских кафе – заваренным, словно чай – в чашке, мате пить для первого знакомства не стоит. Почему – узнаете из этой книги. Итак, добро пожаловать в мир мате.

Мате, да не тот

Если вы окажетесь в июле в Боливии, или на северо-западе Аргентины, в Андах, и вам, в разгар местного праздника индейцев кечуа, предложат выпить напиток, дружелюбно протягивая какую-нибудь посудину, говоря заветное слово «мате», будьте осторожны: во-первых, слово «мате» может обозначать просто сосуд, из которого вы будете пить, либо же, вам могут предложить Mate de Coca – заваренные листья коки.

Если же вдобавок ко всему на этом празднике вы увидите сидящую на земле пожилую женщину, которая посыпана сигаретами, листьями коки, кукурузной мукой, измельченными костями ламы, либо полита чичей, знайте: эта женщина олицетворяет Пачамаму, великую богиню. (К слову, это может быть не обязательно женщина – Пачамамой вполне может оказаться груда камней, символизирующих ее… Пачамама – одно из главных божеств инков, олицетворяющих плодородие и женское начало. На языке кечуа «мама» – это «источник изобилия». Как говорят местные крестьяне, «Пачамама похожа на грудь матери: ребенок сосет её, и это дает ему возможность расти и развиваться. Земля – наша первая мать. Земля воспитывает нас, как мать воспитывает своего сына»). Итак, будьте внимательны: йерба мате здесь вы точно не получите.

И второй напиток, который вам могут предложить в Южной Америке, а вы, в силу неопытности, можете принять его за йербу – это Mate de Una del Gato – отвар из коры лианы, которую называют «кошачьим когтем» (латинское название Uncaria tomentosa). Этот напиток, безусловно, очень полезен, но встретить на европейском рынке его так же сложно, как и Mate de Coca. Поэтому стоит остановиться на том, о чем, собственно говоря, и написана эта книга.

Мате – 9000 лет!

Мате, пожалуй, древнейший напиток, который пьют на Земле. Начнем в хронологическом порядке. Судите сами: с чаем люди познакомились около 5 тысяч лет назад, когда китайский император Шэнь-нун, путешествуя, заваривая себе травы, заметил, что в котел попали неведомые ему доселе листья. Настой показался ему настолько удивительным, что с тех пор он не признавал ничего другого.

Что касается какао, то историки склонны предполагать, что люди познакомились с ним примерно в 1100 году до н. э. То есть, ему чуть больше 3 тысяч лет.

Теперь о кофе. Кофе – самый молодой напиток, появлению которого, по легенде, мы обязаны эфиопскому пастуху Калди, заметившему, что его козы, наевшись плодов растения, начинают себя вести на удивление резво и неспокойно. Было это приблизительно в 850 году н. э, то есть история кофе насчитывает чуть больше одного тысячелетия.

Что касается мате, то это исторический рекордсмен – впервые его стали употреблять индейцы гуарани в 7 тысячелетии до н. э. Только вдумайтесь! Этому напитку 9 тысяч лет! Его можно назвать ровесником одомашненной коровы, которая стала служить человеку также в 7 тысячелетии до нашей эры.

Но прежде чем перенестись в волшебный мир мате, мы бы хотели привлечь внимание читателя к Аргентине, Парагваю и Бразилии – странам, в лоне природы которых выдалось произрастать этому растению.

Это чудесные страны. Здесь текут бурные реки, прерии будоражатся под копытами бесчисленных стад, красивейшие водопады низвергают свои серебристые потоки, кажется, прямо в бездну. Леса похожи на храмы воздуха, а океан, омывающий некоторые из этих государств, играет то мелодии покоя и умиротворения, то гнева и всепоглощающей силы, показывая власть божественной природы, этой длани, протянутой над человечеством.

В истории этих стран тесно переплелась любовь и страдание, но все же, эти земли прекрасны, а богатая история лишь подчеркивает величие этих мест.

Народы, населявшие эти земли, построили в Перу город Мачу-Пикчу, возвышающийся на 2450 метров над уровнем моря и признанный в 2007 году новым чудом света. Здесь родились и были одомашнены ламы – символы всей Южной Америки. Здесь ниспадают водопады Игуасу, также признанные чудом света и водой которых древние индейцы гуарани заваривали свой мате, считая этот напиток самым лучшим на свете. Здесь стоит самая крупная статуя Иисуса Христа, и здесь жил самый главный бунтарь ХХ века Че Гевара. Это земля пряной кухни и обжигающих напитков, карнавалов и культур доколумбовой Америки.

Все это – земля Мате.

Йерба мате: ботаника и география

«Мате (матэ) (заимствование из языка южноамериканских индейцев кечуа), высушенные измельченные листья дерева парагвайский чай, которое также называется мате. Из мате приготовляют тонизирующий напиток, который пьют из сосуда (сделанного из тыквы) того же названия».

Вот немногословное описание того напитка, о котором далее пойдет речь. В самом деле, если вдуматься, то советский энциклопедический словарь выдал очень мало информации. А ведь еще совсем недавно это был основной источник информации для российского читателя! Ее явно недостаточно для понимания того, что же это за чай. Чай ли? Во всем мире мате называют еще и парагвайским чаем, хотя к чайному дереву, листья йерба мате никакого отношения не имеют.

Не многословны и современные российские издания о чаях, в которых присутствует описание йерба мате. Как правило, скупые строки из этих книг не дают возможности составить полноценную картину об этом продукте.

Хотя полное название мате звучит как yerba mate, где слово yerba (йерба) обозначает траву, мате травой не является. Йерба мате производится из листьев и веточек дерева, имеющего название Падуб парагвайский. Семейство падубов очень обширно, и интересным фактом является то, что Голливуд возник на месте произрастания «калифорнийского падуба», в связи с чем некоторые склонны считать, что его название можно перевести как «падубовая роща». Это не совсем так, но тем не менее.

Кроме того, падуб у друидов символизировал солнце, в Китае до сих пор пьют кудин – чай из листьев местного падуба, а у индейцев Северной Америки широко использовался падуб чайный, который обладал выраженным слабительным свойством и из прутиков которого они делали напиток, называемый ими черным чаем. Однако в Южной Америке самым известным, пожалуй, был именно падуб парагвайский, естественный ареал которого охватывает довольно обширную область в бассейнах рек Параны, Парагвая и Уругвая в Южной Америке.

Его латинское название Ilex paraguariensis, и перевести его можно как остролист парагвайский. Название вполне соответствует сути, стоит только взглянуть на форму листа, длина которого варьируется от 5 до 15 сантиметров. Листья достаточно плотные и жесткие, кажется, будто они покрыты воском. Падуб представляет собой ветвистое дерево-кустарник, высота которого может достигать пятнадцати метров. Продолжительность жизни составляет около тридцати лет, и все это время падуб радует людей своей зеленью, так как является вечнозеленым растением. Продолжительность жизни в тридцать лет – это немало, учитывая интенсивную эксплуатацию растения. У падуба мелкие, зеленовато-белые цветки с четырьмя лепестками, которые появляются в промежутке между октябрем-декабрем. Вместо них, со временем (это событие приходится на январь-март), появляются плоды – костянка красного цвета, которые очень любят местные птицы, сыгравшие, в свою очередь, огромную роль в истории мате. В плодах содержится по 4—8 семян, в отличие от плода, не красного, а желтого цвета. Их оболочка очень толстая, считается, что она составляет около 80% от всего семени, и именно поэтому проращивание без участия птиц раньше попросту было невозможным. Как птицы помогали выращивать падуб, вы узнаете в разделе, посвященному истории напитка.

Распространению мате по всему миру долгое время мешал факт не только трудности транспортировки, но и то, что парагвайскому падубу необходимы специфические условия для роста (падуб, в отличие от чайного куста, толком так нигде и не прижился, хотя попытки делались); он предпочитает расти в тропическом и субтропическом климате. И хотя даже российские субтропики вполне могут похвастаться обилием осадков, то есть тем, что так необходимо для роста этого дерева, холодные зимы не дадут полноценно развиваться. Осадков требуется свыше полутора тысяч миллиметров в год. Кроме того, важно и то, как эти осадки будут распределяться. Например, зимой, (в самую сухую четверть года), осадков требуется не меньше 250 мм. Для благотворного роста необходимы почвы, богатые железом. Средняя температура воздуха должна составлять 21°С, хотя падуб и способен терпеть низкие температуры (до -6°С), которые выпадают на его долю, например, в южной Бразилии и северо-восточной Аргентине, в горах, высотой до 1200 метров над уровнем моря. Территория, на которой произрастает это дерево, сейчас очерчена достаточно строго: с запада на восток от Атлантического океана до реки Парагвай, и между 18-ой и 30-ой параллелями на юге.

На первый взгляд может показаться, что вырастить падуб совсем не сложно, так как размножать его можно черенками, а это, как известно, самый распространенный способ; но на самом деле всё не так просто. Как мы уже писали, растение очень требовательно к климату. Однако, если же падуб все-таки вырос, как это происходит, например, на благодатной земле Аргентины, Парагвая и Бразилии, то первый урожай представляется возможным собрать через четыре-пять лет, когда будет срываться весь побег с молодыми листьями, в отличие от чайного листа, когда собирается только флешь, т. е верхние три листа. Самый низкий сорт мате представляет собой мелко изрубленные веточки, и этот сбор в основном предназначен для оживления калабасы – сосуда, из которого пьют сам напиток, однако о нем вы узнаете из соответствующей главы. Сбор, в котором присутствуют только листья падуба, считается самым изысканным, способным передать всю вкусовую гамму этого удивительного напитка. Каждый год побеги не собирают, давая дереву нормально расти и развиваться, и в обычном режиме сбор «урожая» происходит раз в три года, однако, при интенсивной эксплуатации возможен сбор и раз в два года. Очерченные выше площади произрастания падуба – между Атлантикой, рекой Парагвай и параллелями можно описать и более понятно. Конечно же, это северо-восточная Аргентина, провинции Корриентес и Миссионес, юго-западная Бразилия, восточный Парагвай и некоторые области Уругвая, где он часто растет в диком виде. Основные поставщики мате на российский рынок это компании, чьи плантации находятся в Аргентине, в провинции Миссионес, однако можно встретить и мате из Парагвая.

Мате, который мы покупаем, не обязательно сделан из парагвайского падуба. К несчастью это или нет, сейчас вам не скажет никто. Более того, производители редко признаются в том, что они могут добавить какой-то другой род падуба в свою продукцию. Однако это так. Как правило, это дикие падубы, которые произрастают в том же ареале. Какие это виды? В первую очередь, Ilex dumosa. Этот падуб был известен как гуарани, так и иезуитам, и сохранилось множество его названий: yerba senorita, aperea ka’a, cauna, caa chiri. Официально, добавка этого падуба в мате была прекращена с 1936 года, потому что при неправильной обработке это растение нарушало обмен веществ в организме. Правда, сейчас другие времена. Аргентинские ученые совместно с компанией Las Marias научились правильно обрабатывать этот вид, в результате чего на свет появился мате Union Relax, о котором сам производитель отзывается так: «Ilex dumosa – это спутниковая культура, до сих пор не пригодная для употребления человеком. Однако низкое содержание матеина (матеин ли содержится в мате вы узнаете в главе „Чем полезен мате?“) (в среднем на 70% меньше чем у падуба парагвайского) и практически одинаковое количество минеральных веществ, сподвигли компанию и Национальный сельскохозяйственный институт на совместные исследования, по возможному применению этого вида. В результате появилась видоизмененная культура, пригодная для смесей. Ниша йербы с ее участием – мате для людей, предпочитающих напитки с низким содержанием кофеина. В Union Relax содержится 70% Ilex dumosa и 30% Ilex paraguariensis». Некоторые историки склонны считать, что Ilex dumosa мог использоваться иезуитами для приготовления их знаменитого «caa mini» (хотя мы думаем, что это тоже не совсем так, так как под названием каа-мини скрывается в первую очередь мате, изготовленный из одних листочков).

Какие падубы еще добавляют в мате? Это Ilex theezans (cauna de folhas largas, ca’a na, congonha), который можно встретить в мате из Бразилии. И последний, известный нам падуб, используемый либо как фальсификат добротного мате, либо как добавка к нему, это Ilex brevicuspis. Распознать наличие того или иного падуба в качестве добавки обычному человеку сложно, и здесь приходится уповать только на порядочность производителей, использующих именно парагвайский падуб, из которого готовят напиток, дарованный самим Богом.

Что привлекает нас в этом напитке? На самом деле все очень просто. Наверно, уже никто не станет называть его «чаем». Да, это не чай. У него другие свойства и другая культура. Нельзя сказать, что чай хуже. Китайская чайная церемония, даже обычная «пин ча», по своему великолепна, но употребление мате, если не вдаваться в философские и магические рассуждения, предрасполагает к дружеской тусовке, что и происходит во всех странах Южной Америки, где калабаса с бомбильей – частый гость и хозяин на бульварах, где солнце дарит свои лучи и благоухают цветы, где смеются девушки, и там, где студенты проводят свой перерыв. Сейчас мате – это еще и напиток деловых кругов, его принято подавать на бизнес-встречах, что считается хорошим тоном. Вы встретите мате даже там, где в темном клубе, за дымом сигар, звучит танго. Однако про танго позже. Потому что без рассказа о танго, история мате была бы не полной.

Этимология мате

В России прижилось название «матэ», хотя, гораздо правильнее было бы говорить «мате». Но это вовсе не значит, что парагвайский чай всегда называли так. Поэтому остановимся на этимологии. Когда племена индейцев жили обособленно от западного полушария, и отряды конкистадоров не угрожали им извне, индейцы гуарани называли мате словом «Каа» – трава. Индейцы империи Инков – кечуа, называли его «mati». Правда, под этим они подразумевали сам сосуд, и дословно слово «мати» переводилось как «сосуд из тыквы, для напитков или еды». Впервые об этом упоминается у Диего Гонсалеса Ольгина в «Словаре языка кечуа», датированном 1608 годом. Слово «йерба», или в современной аргентинской транскрипции, «жерба», есть не что иное, как перевод слова «kаа» – трава. То есть, современное название «йерба мате» – это помесь дословного перевода «травы» с языка гуарани, и практически не тронутое наименование сосуда, из которого эту траву пьют, с языка кечуа.

Что касается правильного ударения в слове «мате», то в России, с чьей-то легкой руки, прижилось ударение на второй слог, что зафиксировано в словарях, тогда как на испанском слово с таким ударением означает «я убил». Возможно все дело в том, что в русский язык слово «мате» пришло не из испанского языка напрямую, а через посредничество французского, в котором ударение всегда ставится на второй слог. Причем в слове мате без диакритики буква «е» не читается вовсе, и в результате получалось бы «мат».

Как бы там ни было, но Ассоциация йерба мате Америки утверждает, что единственно правильное произношение слова – это с ударением на первый слог.

Кроме аргентинского названия yerba mate можно встретить такие бразильские названия, как erva mate или cimarrao.

Индейцы

Когда на землю индейцев пришли конкистадоры, а затем первые отцы-иезуиты со своей миссией, они задались вопросом, почему же индейцы постоянно носят с собой мешочки с какой-то травой и потом пьют ее. В других областях Америки они не встречали такого народа.

Сегодня тема индейцев уже порядком изжевана. И, казалось бы, потеряла свою свежесть. Фильмы про Чингачгука – «Большого змея» не популярны, а люди, которые теперь мирно сосуществуют со своими завоевателями, либо слились с ними в единый народ, либо не вызывают неподдельного интереса. А зря.

Обычному человеку, порой, сложно разобраться в том многообразии народностей, которые мы привыкли обозначать словом индейцы. Однако не все индейцы пили мате. Поэтому все они нам и не интересны. Ацтеки и майя известны своими предсказаниями, календарями и пирамидами. Гуарани не оставили такого наследия. Однако именно они принесли миру мате, хотя поспорить за звание первооткрывателей с ними вполне могут индейцы племени кечуа – основного народа империи Инков. Скорее всего, они независимо друг от друга пили мате, не пытаясь при этом узнать от этого напитка свою судьбу или «поговорить» с ним, в отличие от индейцев племени яки, о которых писал Карлос Кастанеда, описывая свои духовные практики под руководством дона Хуана.

Гуарани

Гуарани – это южная ветвь народов тупи-гуарани. Большая их часть в данный момент проживает в Парагвае, где они насчитывали около 30 тысяч человек, согласно переписи населения 1987 года. Также значительное их количество живет в Аргентине и Бразилии. Словом, там, где распространено употребление мате. Согласно переписи населения 2005 года, общая численность гуарани (где бы они ни проживали), составляет около 95 тысяч человек. Этнологи относят их к американской расе большой монголоидной расы. Язык их, также как и народ, зовется гуарани, правда иногда его также именуют лингва-жерал, хотя это и не совсем верно, так как лингва-жерал был создан иезуитами на основе языка гуарани со значительным количеством слов романского и африканского происхождения, и эти два языка отличаются друг от друга.

Так как с момента испанского завоевания, конкисты, прошло много веков, многие из народа гуарани с рождения говорят на испанском, хотя, конечно же, и знают свой язык, который в Парагвае является государственным, наряду с испанским. По оценкам специалистов, на языке гуарани в общей сложности говорят от 5 до 12 миллионов человек (сюда входят люди, потомки смешанных браков).

Самоназвание гуарани – это «ава», что означает «человек». Остальные люди – это «не человеки», что иногда встречается и в самоназваниях других народов.

Испанцы не сразу пришли к единому мнению о том, как же следует называть этот народ. Так, пришедшие на смену самоназванию «ава» имена «кариос», «чандулес», «чандрис» и «ландулес» не прижились. Конечным оказался известный теперь нам термин «гуарани», который, скорее всего, возник от боевого клича индейцев: «гуарани», либо же от их слова «гуарини», что переводилось как «война». Отсюда следует, что испанцы считали гуарани в первую очередь воинами, и за ними закрепилось конечное название, которое теперь мы можем расшифровать как «человек войны».

Гуарани жили обособленными кланами, селясь на краю лесов и по берегам рек. Их существование было достаточно примитивным: земледелие было простейшим, из культур они предпочитали маниоку и маис. Так как этого было явно недостаточно, а в наличии не всегда были убитые враги, которых можно было съесть, они также занимались рыбной ловлей, охотой, используя огромный лук, который из-за его веса приходилось втыкать в землю. Удельная мощность его была такова, что снаряды – специально обожженные глиняные шарики величиной с орех («бодоги») с 30 метров попадая в жертву, проламывали кость (об этом писал Поль Лафарг в своей «Истории социализма»). Про дичь в виде птиц говорить не приходилось: у них просто не было шансов на выживание. Но и этим гуарани, конечно же, не ограничивались. В своих селениях они разводили попугаев, уток, кур, свиней, собак и другую живность.

Исходя из вышеизложенного становится понятно, что хотя гуарани пили мате, и он занимал в их жизни важную нишу, питание этого народа одной лишь йербой отнюдь не ограничивалось. То есть, перефразируя русскую пословицу, скажем, что жили они «не мате единым».

Местная религия, насчитывавшая множество богов, была сломлена мощным духом миссионерства, в связи с чем, все они, практически поголовно, являются католиками. Но кое-где все-таки можно встретить обособленные племена, живущие вне цивилизации. Их образ жизни вполне соответствует тому, как жили их далекие предки, еще до прихода испанцев. А жили они так: не носили практически никакой одежды (лишь женщинам полагалась подобие треугольной набедренной повязки), охотились, пили йербу, слушали своих шаманов и «растворялись» в природе. Растворялись они не посредством питья мате. Не будем рисовать гуарани добрыми плюшевыми индейцами. Они так же, как и другие племена, употребляли галлюциногенные грибы, растения, и с их помощью «говорили с духами».

Этническая общность гуарани была сформирована примерно во втором тысячелетии до нашей эры, южнее великой реки Амазонки. Перед приходом конкистадоров, в 16 веке, гуарани проживали на территории современного Парагвая, однако в ходе многовековых миграций, происходивших, главным образом, за счет того, что племена сражались с завоевателями, гуарани отходили на новые территории. Но не только это заставляло их идти вперед. Одной из причин было их «кочевое» мировоззрение. Таким образом племена тупи-гуарани прошли далеко на запад, обосновавшись даже в Боливийских Андах.

Интересным является тот факт, что гуарани шли тем же путем, что и Паи Суме, их легендарный белый бородатый бог, и герой национального эпоса, который научил их земледелию и медицине. Именем «Паи» гуарани в будущем будут называть всех святых отцов – иезуитов, и в современном португальском языке слово «паи» (pai) – переводится как отец. Правда, подразумевается, что это слово произошло от латинского «pater».

Слово «Паи» входило в состав еще одного очень важного понятия для гуарани: «Паитити» (Paititi), – так они называли место «без зла», расположенного где-то к востоку от Куско. И эта земля не была для них мифом. Это было реальное место, к которому они стремились всю свою историю. Считается, что, возможно, «паитити», переводится как «земля белого паи». Именно эта земля считалась мистической целью всей их миграции, и где-то там жил Паи Суме. Место, которое конкистадоры будут искать как вместилище золота, а святые отцы как рай на земле. В 16 веке в представлениях гуарани Суме трансформировался в Святого апостола Томаса (в православии он известен как Фома), и индейцы уже будут показывать дорогу, расположенную в 200 милях в глубине страны, где на скале отпечатались следы апостола… Эта дорога идет с Атлантического побережья, в юго-восточном направлении, длиной около 3000 миль.

Святой Томас (Фома) глубоко запал в мировоззрение гуарани, иначе не сохранился бы текст, перевод которого приводит В. Е. Резниченко в своей статье «Зеленая кровь «Южного конуса», опубликованной в 2006 году в журнале Института Латинской Америки Российской академии наук (ИЛА РАН). В ней прослеживается версия возникновения мате от апостола Томаса:

Но Фома спешит в дорогу:
По велению Христа, —
говорит он, – я другие
должен посетить места.

А, прощаясь, вам на память
я хочу в подарок дать
парагвайский чай – да будет
с вами Божья благодать!

Молвив так, он входит в реку,
блещущую, как хрусталь,
и она святого к морю
в дальнюю уносит даль.
Плачут о его уходе
бедные гуарани,
и вернуть Фому обратно
просят Господа они

Но мы же вернемся именно к Паи Суме, то есть к тому моменту, пока он не стал апостолом Томасом, и понятию «паитити». В конце концов, гуарани, спустя много веков своей миграции, достигли «паитити», и встретились с землей их белого бога. Это были белые люди (испанцы), однако это не принесло народу гуарани счастья.

Сохранилась молитва к Паи Суме, которую еще помнят шаманы из Бразилии:

Ты, сторож нашей родины, защитник наших земель
Очисти нас от скверны и защити от злых существ!
Присмотри за нашими лесами, горами, реками и водопадами (Паи Суме)
Охрани наш народ от врагов и эксплуататоров, о, великий (Паи)
Пусть твое благословение, что исходит из обители бога Тупа,
Распространится на все, куда ступит моя нога!
Наш отец!

Помимо всевозможных богов, гуарани «знали» еще множество духов, с которыми они «поддерживали» связь. Одними из самых известных, имеющих непосредственное отношение к мате являются Ка’а йари’и, который, или, как наверное правильно будет сказать, которая (так как этот дух красивая женщина) не допустит того, чтобы злые люди преждевременно и безответственно обрывали листья с дерева, дарующего народу гуарани «божественный напиток». Такого человека ждет кара.

И второй дух, это Каагуй Пора, который будет следить за тем, чтобы деревья не рубили, нанося вред лесу.

Вот, пожалуй, и все. Стоит только упомянуть о том, что народа гуарани не было бы вовсе, если бы не всемогущий бог-творец Тупа, который создал все на этой земле, да этим и ограничился, предоставив гуарани другим более мелким богам. Думается, что и название тупи-гуарани – это в чем-то дань великому богу.

Гуарани никогда не имели своего собственного государства, в отличие от инков-кечуа, численность которых сейчас составляет порядка 25 миллионов. Они проживают на территории современного Перу, Боливии, Эквадора, на северо-западе Аргентины, а также на севере Чили. Союз племен в далеком 1438 году привел к созданию империи Инков (Тауантинсуйу). В это время была создана высокая культура, которая, к сожалению, была растоптана сапогом испанского солдата под крики Viva Espana!

Инки-Кечуа

Испанцам было к чему стремиться, их, в числе прочего, манил город Куско – величественная столица империи. В ней располагался Храм Солнца – Кориканча, стены которого, словно плиткой, были полностью покрыты золотыми пластинами. «Внутри храма находился алтарь с огромным изображением солнечного диска, от которого во всех направлениях исходили золотые лучи. Чтобы еще больше увеличить блеск этого божественного храма, в восточных и западных его стенах были сделаны большие ворота, через которые солнечные лучи проникали в святыню, отчего массивный золотой диск алтаря вспыхивал тысячами огней…

Помимо огромного изображения Солнца в национальной святыне Кориканче почитались мумии умерших правителей. Их помещали вдоль стен храма. Они сидели здесь так же, как некогда сидели на величественных тронах“, – писал чешский ученый Милослав Стингл, фундаментальная работа которого „Государство инков: слава и смерть «сыновей Солнца», приоткроет завесы из жизни этого удивительного народа и этого государства, ушедшего в вечность.

Индейцы под гнетом завоевателей долгое время не смирялись с положением порабощенных, и борьба продолжалась. За что? За свободу, за небо, свой патриархальный мир, в котором было место и древним богам, и великим святыням, и национальным напиткам, среди которых лапачо и мате, который давал силы на освободительную борьбу.

Правда, иногда закрадываются мысли, почему человек, в данном случае индеец кечуа, воевал за свою родину? Ведь все было отнюдь не гладко в империи «сыновей Солнца». Модель их жизни принято называть «индейским социализмом», когда основная часть населения имела одинаковый уровень благосостояния. В основном, все они были бедняками, но все же, имели тот социальный прожиточный минимум, который позволял им поддерживать здоровье и полноценно работать. Были в «индейском социализме» и положительные моменты, когда люди, не имеющие физической возможности трудиться, получали пенсию, то есть заботу о них брало на себя государство (что, по большому счету является уникальным явлением, так как пенсионная система Великобритании, которая считается одной из старейших в мире, ведет свое начало лишь с 1908 года). Государство брало на себя заботу обо всем: оно выбирало крестьянину жену, разрешало (или не разрешало) потерять девушке невинность, указывало, сколько раз в сутки человек мог есть. Чаще всего можно было принять пищу два раза в день, поскольку все остальное время кечуа был занят на работе для великого Инки. Словом, удивительно, но все эти люди бились против испанцев за свою Родину.

В отличие от майя и ацтеков, считается, что инки находились на более высокой ступени развития: они вступили в бронзовый век, тогда как ацтеки и майя обретались в медном.

В империи «сыновей Солнца» применялось множество лечебных растений, среди которых перуанское хинное дерево, при помощи которого местные врачи лечили аритмию, а также множество наркотических средств, таких как кока, а также дурман, которые, в частности, использовались в качестве анестезии при сложнейших хирургических вмешательствах, среди которых одной из самых распространенных была операция трепанации черепа. Ученые полагают, что эта операция, в наше время очень редкая и высокотехнологичная, тогда была широко распространена. Так, при раскопках, перуанскими учеными было найдено свыше 10 тысяч черепов со следами трепанаций. Это не были опыты над людьми или жертвоприношения, так как было замечено, что люди после таких операций жили, о чем свидетельствуют следы регенерационных костных изменений. Откуда же такое количество людей с «дыркой» в голове? Ответ, кажется, кроется на поверхности. Войны инков велись, как правило, на близком расстоянии, часто переходя в рукопашный бой, а излюбленным оружием в таком бою у кечуа была каменная палица – макана, которая имела звездообразный наконечник, ей наносились страшные смертоносные удары. Чтобы снизить давление в поврежденном раздробленном черепе и тем самым предотвратить паралич и спасти жизнь воину, инкские врачи проводили операцию трепанации черепа. А теперь внимание! Эта книга, прежде всего, про мате, поэтому все строки, написанные выше служили лишь для одной цели. Итак, отверстие, образовавшееся после трепанации, эскулапы империи Инков закрывали серебряными пластинами, а, порой… кожицей тыквы-горлянки, из которой также делали и сосуды для питья мате.

До сих пор в Перу, где основное население – это люди – выходцы из конфедерации племен кечуа, делают сосуды-мате с выжженным орнаментом, что считается их национальным достоянием, искусством, сродни русской хохломе.

История йерба мате

Конечно же, сейчас уже сложно сказать с определенной долей достоверности, когда началась истинная история, под названием мате. Правда, некоторые историки склонны говорить о том, что гуарани и кечуа познакомились с мате еще в седьмом тысячелетии до нашей эры, то есть в те времена, когда и истории как таковой еще не было, а люди не вели строгие летописи и хроноскопы, лишь слагая красивые легенды о богах, дарящих людям подарки для жизни.

Тем не менее, историки выделяют несколько значимых этапов в истории мате, которые порой пересекаются между собой. Итак:

•Эпоха легенд, или история мате периода доколумбовой Америки (7 тысячелетие до н. э. – 1537 г. – основание Асунсьона – столицы Парагвая)

• Эпоха распространения напитка по всей Южной Америке (1537—1680 гг.)

• Эпоха ордена иезуитов (1608—1767 гг.)

• После иезуитов (1767—1870 гг.)

• Индустриализация производства. (1870-наше время)

Эпоха легенд, или история мате периода доколумбовой Америки (7 тыс до н. э. – 1537 г. – основание Асунсьона – столицы Парагвая)

Данные о том, насколько сильно было распространено питье мате у индейцев доколумбовой Америки, разнятся. Одни историки утверждают, что индейцы гуарани и кечуа пили мате достаточно часто и в больших объемах. Другие ссылаются на документ, написанный в 1596 году неким членом кабильдо Асунсьона (членом сената столицы Парагвая) губернатору Рио де Ла Плата Эрнандо Ариасу де Сааведра. В этом документе отмечается, что питье мате настолько распространилось среди испанцев, их женщин и детей, что они пьют мате чаще, нежели индейцы, которые употребляют его лишь раз в сутки. Число испанцев, не пьющих мате совсем, ничтожно мало, а сила этой пагубной привычки такова, что многие продают свое имущество и влезают в долги для того, чтобы купить мате.

Но так как мы мало знаем о временах, предшествующих конкисте, то основополагающими «документами» будут устные легенды, передаваемые, как и все сказания, из уст в уста.

Легенды могут принадлежать либо гуарани, либо кечуа, и распознать их нетрудно: в легендах инков присутствует бог Виракоча, а в легендах гуарани их бог-творец Тупа, либо белокожий Паи Суме.

Часть легенд, принадлежащих инкам, гласят, что всё было в те далекие времена, когда на земле появился ее творец – великий бог Виракоча, который, однако, не сразу явил свою милость и подарил людям мате. Он был обижен на них за то, что те не преклонялись должным образом перед могуществом великого создателя. По этой причине ему пришлось призвать на землю огонь, чтобы, как говорят индейцы, «зажечь гору». Людей обуял суеверный ужас при виде такого действа, когда плавились камни, низвергаясь вниз огненным потоком, кромсая все на своем пути и зажигая деревья и травы. Узрев этот жуткий катаклизм, люди прозвали бога Виракочей, что в переводе значит «лавовое озеро». Именно ему, почувствовав его могущество, стали возносить свои молитвы жители империи Солнца. До наших дней дошел священный гимн (молитва), написанный в 15 веке императором Инков Пачакутеком:

О, Создатель, корень всего!
Виракоча, конец всего!
Повелитель в сияющей одежде,
Зарождающий жизнь и все приводящий в порядок,
Говоря: «Да будет мужчина, да будет женщина!»
Создатель, творец,
Ты дал жизнь всем —
Храни их,
Пусть живут они в процветании и в счастье
В безопасности и мире
Где ты?
Снаружи? Внутри?
Над этим миром в облаках?
Под этим миром в тенях?
Услышь меня!
Ответь мне!
Прими мои слова к сердцу!
Бесконечные века
Дай мне жить,
Сожми меня в руках
Держи меня в ладонях
Получи это подношение
Где бы ты ни был, мой Повелитель
Мой Виракоча.

Здесь хотелось бы провести параллель с известным псалмом №140, который часто исполняется во время вечерни. Авторство псалма приписывают царю Давиду, который написал его, скрываясь от царя Саула. Существуют данные, что псалом №140 уже в четвертом веке занимает место во время вечерних богослужений. «Да исправится молитва моя», известна также под названием «Жертва вечерняя». Слова этой молитвы перекликаются с молитвой инков Виракоче, что говорит о едином развитии религиозной мысли на двух полушариях. И хотя «Жертва вечерняя» (псалом №140), как предполагается, была написана около 1000 года до н. э, а Инка Пачакутек написал свою молитву «лишь в 15 веке», это никак не говорит о том, что кечуа начали так молиться лишь в 15 столетии. Вполне вероятно, что Инка Пачакутек лишь записал тот текст, который для кечуа уже был каноническим.

Итак, в современной нам церкви на богослужениях один из стихов «Жертвы вечерней» звучит так:

Стих: «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя: вонми гласу моления моего, внегда воззвати ми к Тебе» (Пс.140:1).

Кроме того, Павел Чесноков, знаменитый русский композитор и хоровой дирижер, написал к этой молитве великолепную музыку, которая, без сомнения, тронет ваше сердце.

Возвращаясь к индейцам, стоит сказать, что не только инки почитали Виракочу. Некоторые исследователи полагают, что Виракоча у кечуа и Тупа у гуарани – это один и тот же бог. В действительности же, у всех народов, так или иначе, присутствует бог-создатель. По представлениям гуарани, Тупа создал не только Землю, но и первых двух людей. Эта история вполне соотносится с общемировыми религиями, учитывая, что и христианство, и иудаизм, а также ислам признают, что людская популяция возникла не на пустом месте, а от конкретных прародителей. Буддизм в расчет брать не стоит, так как, на наш взгляд, это больше учение, нежели религия в полном понимании этого слова.

Но как Тупа создал этих людей? Что интересно, без мате здесь не обошлось. Как гласят легенды, для создания первых двух людей, Тупе понадобилась глина, сок из листьев мате и кровь птицы из семейства козодоев. Тупа создал статую мужчины и женщины, оставил сушиться их на солнце, а потом вдохнул в них жизнь. Они получили имена: Сипаве и Рупаве, что буквально означает следующее: мать народа, и отец народа. Тупа был более милостив к своим детям, нежели Виракоча: он завещал им жить спокойно и в любви, рожать детей и быть счастливыми. После этого он удалился на небеса, а, точнее, на Солнце.

Мы же снова вернемся к Виракоче, центральному божеству в мифологии индейцев кечуа. Он не завещал инкам увеличивать потомство, но именно к нему обращались они, прося, чтобы дети рождались, и род их множился.

О, Виракоча, ты, который творишь чудеса,
И который [даешь нам] нигде не виданные дива
Желанный Виракоча, великий, несравненный
Благослови, чтобы люди множились
И чтобы дети рождались!
И пусть полям нашим, селениям нашим
Не угрожает никакая беда
О ты, который даешь жизнь, не забудь и о них
Простирай над ними свою десницу милосердную
Во веки веков [о, Виракоча!]…

Закончить же повествование о молитвах индейцев хотелось бы на их родном языке… в данном случае на языке инков, который они сами называли «руна сими», что переводится как «язык народа», или «человеческий язык». Итак, молитва об умножении человеческого рода на языке «руна сими»:

Виракочан
Апокочан
Тикси сиракочан
Уальпай уана
Виракочан
Токапо акнупо
Сиракочан.

Руна айчачачум
Уармай ача чучун
Мирачун
Илакта.
Пача.
Касилья киспилья
Качун.
Камаскайки
Тауа кайча ятали имай Пачакамак айкай
Пачакамак.

Так как легенды у индейцев в основном передавались устно, то есть версия, что Виракоча создал не мужчину и женщину, а сразу восемь человек. Также, некоторые индейцы говорят о том, что после своего первого пришествия на землю, когда Виракоча населил нашу планету людьми, он вернулся снова, разгневанный тем, что люди живут во грехе и во лжи. Он поднял огромную бурю, и началось ужасное наводнение (неправда ли, похоже на Всемирный Потоп, когда Ной собрал свой ковчег?), который уничтожил все живое на земле. Здесь стоит уточнить, что было это в области озера Титикака. По представлениям доколумбовых индейцев мир не был столь огромен, и одно племя вполне могло ассоциировать ареал своего проживания со значением «вселенная».

Виракоча не желал оставаться в одиночестве, только лишь любуясь на процветающий род людей, поэтому вместе со своей женой Мама-Коча он родил Инти (солнце) и Мама-Кильа (луну). Не часто, но иногда великий создатель спускался на землю, чтобы побродить по прекрасным диким лесам вместе со своими приятелями. И хотя он был «белым богом», с белой кожей, голубыми глазами и белой бородой, его часто по той или иной причине не узнавали.

Легенда о том, что Виракоча был «белым богом», не находит явного подтверждения, поэтому говорить о том, что это не было выдумкой конкистадоров и святых отцов, стремящихся таким образом заставить индейцев преклонить колена перед европейцами, не приходится. «Белый бог» встречается и у ацтеков, у которых его принято называть Кетцаткоатлем. Так или иначе, отсюда можно начать рассказывать самую распространенную легенду про мате. Всего их будет несколько, поэтому ради удобства, в книге они будут идти под номерами.

Легенда №1

Легенда гласит, что случилось великому богу вместе с друзьями путешествовать по джунглям, в непролазных дебрях которых он наткнулся на утлую лачугу, в которой проживал седой старик с прекрасной девушкой. Паи Суме был голоден, его друзья тоже, и старик с девушкой накормили уставших путников, предоставив им отдых после утомительного дня. Бог спросил, почему же этот благородный старик вместе со своей прекрасной дочерью живет в такой глуши и в полном одиночестве.

Старик помолчал, но все же ответил:

– Я скажу тебе. Моя дочь, Ка-а, слишком прекрасна, чтобы простые люди могли посягать на нее. Ее красота принадлежит богам! (если бы старик знал, что перед ним сам Паи Суме, он бы, несомненно, ответил так: «Моя дочь принадлежит лишь тебе…»).

Здесь стоит отметить, что по обычаям живших тогда племен, считалось, что всякий красивый юноша или красивая девушка должны принадлежать богам, и они, на алтарях, приносились в жертву одному из «великих» богов, которым, в том числе, являлся и странствующий в это время Паи Суме.

Паи Суме задумался. Он понял тревогу седобородого отца, и решил отплатить ему добром за оказанное гостеприимство. Он сказал, что отныне никто из людей не сможет придти к ним в эту глухую чащу, чтобы забрать его дочь, потому что отныне она будет уже «не совсем она». Старик не понял глубокомысленных замечаний бога, однако вскоре все стало ясно. После своих слов Паи Суме превратил девушку в «чудесное растение, которое будет нести людям силу, здоровье и любовь… И будет расти оно вечно, и люди на протяжении многих поколений будут возносить свои молитвы к нему».

Легенд много. Но эта интересна тем, что в ней четко прослеживается мировоззрение жителей племен. Превращенная Ка-а избегала тяжелой участи жертвоприношения на алтаре. Поэтому подарок Паи Суме был бесценен.

Еще и сейчас отголоски этой легенды мы можем видеть в обрядах гуарани. Когда индейцы празднуют возвращение весны, они проводят церемонию «нового времени», именуемой ими Арагуиже Пиа’у. Ее проводят шаманы, которых сейчас называют словом «паи» (paye) и которые, как верят гуарани, обладают сверхъестественной силой, являясь проводниками между духами и людьми.

Пучки листьев падуба, которые символизирует текоа – индийское селение, подвешиваются у церемониального места. Этот ритуал символизирует, что, согласно легенде, описанной выше, красавица Ка-а (листья падуба), возрождается дочерью сельвы. Во время церемонии благодарят Ньяманду Ру Эте за магическое возрождение жизни, когда с почками на деревьях, именуемых Ивира Роки, наступает «новое время» – оживает жизнь: словно из ниоткуда возникают благоуханные цветы, воздух делается легким и невесомым, и становятся слышны голоса птиц.

Не хочется обижать индейцев гуарани, но существует версия, где вместо Паи Суме по лесу гулял Виракоча, и следовательно, эту легенду вам могут рассказать в несколько ином виде бывшие «сыновья Солнца», считая ее своей, и самой «правильной».

Кроме того, есть и христианская версия данной легенды, возникшая после прихода на землю индейцев отцов-иезуитов, в которой рассказывается, что богом был вовсе не Паи Суме, а Иисус Христос, а его друзьями ни кто иные, как апостолы Петр и Павел.

Легенда №2

Во времена, когда людей было еще очень мало, а хозяевами в непролазных тропических лесах были грозные дикие звери, неподалеку от водопадов Игуасу, низвергающих свои серебряные струи прямо в бездну, молодые мужчина и женщина уже который день безуспешно охотились на сильных и выносливых зверей. Люди были голодны, и, понукаемые этим страшным чувством, бежали вперед, надеясь на новых землях найти себе еду. Их силы были на исходе, когда они оказались на поляне, на которой горели яркие костры, а в больших бронзовых чанах кипела вода. С деревьев, словно капли дождя, в чаны медленно падали листья.

Мужчина и женщина прежде никогда не видели огня. Нет, они знали, что когда молния попадает в дерево, обязательно будет пожар. Но здесь, кто-то равновеликий самому Богу разжег костер по своему разумению и, создавши чаны (которых им тоже прежде никогда не доводилось видеть), кипятит воду, бурлящую, как струи, упавшие с водопада в чертов водоворот.

Испуганные, они спрятались в зарослях деревьев. Наступала ночь, лес оглашался устрашающими криками животных. Люди не знали, сколько прошло времени, но наступило утро, а на поляну так никто и не пришел. Вода постепенно остывала, так же, как и костер, который превратился в уголья, мерцающие, словно звезды в ночном небе.

Голодные мужчина и женщина уже не таясь подошли к чанам и отпили отвара. Это был мате, что дарует силу, мудрость и отвагу. Бог Виракоча с небес тихо улыбался: незаметно для людей, он снова даровал им великий подарок, с которым им надлежало обращаться ласково и нежно…

Легенда №3

Еще одна легенда рассказывает о том, как появились гуарани на земле, которую принято считать их исторической родиной: в лесах Парагвая.

Предки гуарани пересекли огромный океан, приплыв из далекой страны. Их новая родина была прекрасна. Им нравились эти леса, но также они увидели, сколь много они таят в себе опасностей. Но этот народ не привык сдаваться, и они побороли все препятствия, в скором времени основав свою маленькую культуру. Они работали много и усердно, и вскоре среди них появились мастера своего дела. Вскоре на землю спустился Бог – его вид был прекрасен: он был высок, имел светлую кожу, был голубоглаз и с длинной бородой. Спустился он не просто так. Он был доволен тем, как живут эти люди. Чтобы помочь им, Паи Суме (так как легенда принадлежит народу гуарани то будем называть его так) научил их, как правильно возделывать те или иные растения, рассказал, что делать во время засухи и эпидемий. Паи Суме принес людям не только знания о способах существования, но также и основы религиозной практики. Так сказать, веру имени себя. Это знание не было для гуарани вторичным, хотя в мирской жизни им, конечно, больше пригодились принесенные Паи Суме основы медицины и секреты здоровья, среди которых не маловажное место занимало учение о целебных растениях. Одним из самых важных секретов было знание о мате, способах его сбора, переработки и употребления. Этот напиток предназначался для обретения здоровья, бодрости и долголетия.

И было так. Однажды, одно из племен решило двигаться дальше с нажитого места, так как прошло уже пять лет с того момента, как они расчистили здесь землю, и засадили её кукурузой, и маниокой. Но прошло время, земля оскудела, и надо было искать новые плодородные земли. Лишь один седой старик отказался. Он сказал:

– Я слишком стар и слаб, и не выдержу перехода. Идите, я остаюсь.

Самая младшая из его дочерей, прекрасная Яри, должна была сделать выбор: либо она идет вместе со всеми, либо остается со своим престарелым отцом. Яри осталась с родителем. Однажды рядом с их домом появился неизвестный человек, обличьем похожий на шамана. Он сказал:

– Прекрасная Яри, ты осталась вместе со своим больным отцом. Скажи мне, что ты хочешь за свой благородный поступок, чтобы почувствовать себя счастливой?

– Мне ничего не нужно, – отвечала девушка.

– Скажу я! – Воскликнул старик. – Дай мне силу, чтобы я мог отвести свою дочь обратно в племя, что ушло далеко вперед!

Шаман протянул старику небольшой зеленый росток, сказав при этом:

– Посади его в землю. Поливай, ухаживай за ним. Потом, когда саженец немного подрастет, возьми часть его листьев, высуши их на огне, измельчи их, и помести в тыкву, после чего залей холодной или горячей водой и пей. В этом напитке ты всегда найдешь подходящую компанию, даже в самый грустный час ужасного одиночества…

Сказав это, шаман ушел.

Вскоре старик стал употреблять новый напиток. Силы его всё прибывали, и они с дочерью смогли нагнать свое племя, в котором они были встречены с великой радостью. После того как старик показал, что дало ему силы продолжать путь, все в племени стали употреблять этот напиток, который по сей день дарит гуарани силу и мужество…

Легенда №4

Где-то в непроходимых тропиках, в долине гор, которые еще не имели своего названия, жило племя. Это было время, когда люди пока не знали никаких богов, и поклонялись лишь солнцу и небу, травам и земле.

У племени был вождь – суров, но мудр. Он разъяснял людям, отчего идет дождь, почему светит солнце, и зачем по утру на травах лежит роса. Не мог он объяснить одного – почему его прекрасная дочь чахнет день за днем, и, видит всевышний, а он, несомненно, есть (думал про себя вождь), конец ее близок.

Никто из племени не мог исцелить дочь вождя, и даже приходившие шаманы с дальних уголков известной лишь им земли – все они испытали гнев сурового вождя, закончив свою никчемную жизнь на кровавых жертвенных алтарях.

Один из последних целителей сказал, что необходимо вымазать кожу девушки пометом обезьяны. Вождь исполнил и это, а на следующее утро кровавая голова лекаря уже устрашающе смотрела на охотников племени, возвращающихся из тропических лесов с добычей.

На склонах гор жил пастух, который пас лам. Он заметил, что животные, поедающие листья с деревьев, растущих на юго-западном склоне, имеют удивительно шелковистую шерсть, которая словно вода в горной речке, искрилась на солнце.

Тем временем девушке становилось все хуже. Ее красота меркла, и уже за болезненной худобой было невозможно рассмотреть былую прелесть ее тела. С недавних пор на ее нежной коже появились ужасные струпья, и в тайне люди стали готовиться к похоронному обряду.

Пришедший с гор пастух объявил вождю, что сможет исцелить его дочь. Вождь безмолвно указал юноше на головы его предшественников, а затем молвил:

– Даю тебе три дня. Если ей не станет лучше, ты отправишься вслед за ними, – он снова показал на головы, висящие на кольях.

Пастух ушел к себе на склоны гор, и, поручив лам своему помощнику-мальчишке, вскоре вернулся к вождю с охапкой листьев.

– Мне все равно, чем ты будешь лечить ее, – объявил вождь и приказал проводить юношу в строение из тростника, где лежала его дочь. Напоследок он сказал, – и помни: у тебя всего три дня.

В первый день пастух решил накормить девушку листьями, но она не хотела их жевать и все время сплевывала. К ночи она ушла в глубокий сон, и ей явно не стало лучше. На второй день он решил обкладывать скрученными листьями, уже давшими сок, ее больное тело, покрытое струпьями, но и это не принесло ей облегчения.

Злые люди готовили для пастуха алтарь.

В последний, из отведенных для него дней, пастух приказал нагреть воду на огне и бросил туда оставшуюся горсть листьев. Приготовленным отваром он напоил девушку, и, да видят всемогущие боги, солнце и небо, ей стало лучше! Обрадованный отец дал юноше еще три дня, и еще… Вскоре девушка оправилась полностью. Чем отблагодарил вождь пастуха – неизвестно, однако дерево, дарующее красоту, молодость и здоровье, потом было не раз воспето в местных легендах, где обязательно являлось в образе прекрасной девушки…

Легенда №5

Эта легенда является самой короткой из всех, и, как нам кажется, самой популярной из-за своей простоты. Вначале ее героем был Паи Суме, который, как мы уже знаем, позже трансформировался в мировоззрении гуарани в святого апостола Томаса. Итак:

«Было это в местах близ современного Асунсьона. Однажды Паи Суме спустился на землю, и увидел, как живут люди. Увидел наделы их земли, увидел их труд и множество деревьев, которые, увы, люди не могли применять, так как листья их были ядовиты. Тогда Паи Суме взял в свои руки листья, и сделал целебными, подсушив их на огне. Он сказал:

– Народ гуарани, если вы будете делать так же, как я, то вы сможете употреблять их, и они принесут вам здоровье!»

С тех пор народ гуарани пьёт мате. Ах, да! Конечно же, ка-а!

Легенд великое множество, перечислять все – не хватит и книги. Поэтому, оставив архаичный мир гуарани и кечуа, мы двигаемся дальше – в 16 век, принесший цивилизации индейцев порабощение и крах.

Эпоха распространения напитка по всей Южной Америке (1537—1680 гг.)

Индейцы не были недоразвитой цивилизацией, как это принято считать. У них была своя неповторимая культура, и многие открытия, сделанные их жрецами, лишь спустя века были заново «открыты» в Европе. Безусловно, во многом они проигрывали европейскому человеку. И краеугольным камнем в данном вопросе была война. Индейцы успешно воевали друг с другом, но вооруженный европеец на быстрой лошади и с извергающим огонь мушкетом приводили в суеверный ужас жителей тропиков. Кроме того испанцы, во главе которых стоял Эрнандес де Кордоба, завезли в Америку ранее неизвестные индейцам болезни, такие как оспа, грипп, и корь.

Не стоит говорить о том, что цивилизация индейцев была человеколюбивой, нет, она была достаточно злой и воинственной, но нравы, которые пришли вместе с испанскими завоевателями, отнюдь не были лучше.

Вначале индейцы считали испанцев посланниками богов, и выходили на встречу к ним с тыковкой, наполненной неизвестной травой, протягивая ее в знак приветствия. Лишь немногие отваживались принять этот подарок из рук индейцев. Об этом говорится в книге Руй Диаз де Гусмана, автора «Летописи открытия и завоевания населения Рио-де-ла Плата», законченной им к 1612 году. Именно он первый употребил термин «Аргентина». К слову, в крови Руй Диаз де Гусмана текла кровь гуарани, так как его бабка по материнской линии была наложницей богатого конкистадора – его деда. В этой книге пишется о том, что индейцы носили с собой вместе с оружием небольшие кожаные мешочки, в которых хранились листья мате. Назывались эти мешочки гуаяка (сейчас на рынке представлена компания «Гуаяка», производящая мате и продукты на его основе. В России, к сожалению, они не представлены). Листья, находящиеся в мешочке, гуарани временами доставали и жевали (эти листья были предварительно опалены на огне, и, по Хосе Крусу Рольи, назывались «мборовире»). Также при возможности они засыпали их в небольшие тыковки и заваривали горячей водой, используя сомкнутые зубы, как фильтр (это, согласно тому же Хосе Крусу Рольи, именовалось «каай»), гуарани заваривали листья падуба и холодной водой, называлось это «хи’а», что, по всей вероятности, и является прообразом современного терере, о чем вы узнаете из главы о способах употребления мате. Некоторые из индейцев пользовались тростниковой соломинкой, именовавшейся такуапи. Позже иезуиты, приспособив к соломинке фильтр, получили уже известную нам современную бомбилью…

Существуют свидетельства о том, что индейские шаманы использовали измельченные в порошок листья мате для своих религиозных обрядов.

Само проникновение испанцев на земли гуарани началось еще в 1516 году, когда дон Хуан-де-Солис открыл устье реки Параны, а затем двадцать лет спустя построил Асунсьон – будущую столицу страны. Поэтому сейчас сложно сказать, кто же был первым европейцем, отведавшим мате. Возможно, это был какой-то простой солдат, имя которого история не сохранила в силу незнатности его происхождения. Но, по данным литературы, звание первооткрывателя мате оспаривают несколько людей, в числе которых Эрнандо Ариас де Сааведра, и Себастьяно Кабото, более известный в России по английской транслитерации Себастьян Кабот.

Итак, по порядку. По первой версии, первооткрывателем мате принято считать Эрнандо Ариаса де Сааведра, который родился в 1561 году в Асунсьоне, и по происхождению уже был креолом. Благодаря своему таланту, этот блестящий офицер в 1592 году стал наместником губернатора и Верховного суда Асунсьона, а затем и первым губернатором Парагвая. Он продолжал поиск новых земель в Парагвае, и, однажды, занимаясь созданием новых поселений после подавления индейского мятежа, отдал приказ наладить производство «зелья мате», так как заметил, что работоспособность индейцев растет, когда его солдаты не запрещают им употреблять мате. Они «совсем не чувствуют усталости», в отличие от испанцев, не употреблявших «зеленую отраву». Позже этот приказ был отменен, но об этом чуть позже. Возникает резонный вопрос. Мог ли человек, родившийся в Парагвае, быть первым европейцем, который познакомился с мате? Наверное, нет.

И второй «первооткрыватель», это Себастьян Кабот. Этот человек, по происхождению итальянец, родившийся предположительно в Венеции в 1476 году, интересен тем, что в свое время, побывав в Южной Америке, позже поселился в Великобритании, где в 1555 году основал «Московскую торговую компанию», которая вплоть до 1698 года обладала монополией на торговлю с Россией. После отмены монополии, компания все же продолжала вести торговлю вплоть до 1917 года. И кто знает, быть может, еще в 1555 году мате был впервые завезен в Россию, ко двору Иоанна Грозного?

Свою первую экспедицию в Америку Кабот совершил еще со своим отцом, Джоном Каботом, который умер в пути, передав полноту власти своему сыну. Снова вернувшись в Америку в 1526 году, Себастьян Кабот, плывя по реке Парана, надеялся найти Эльдорадо – средоточение золота и серебра. Но его экспедиция не нашла ничего, даже близко похожего на Эльдорадо. Напротив, здесь жили не очень богатые люди, впрочем, не обделенные жизнерадостностью и пышущие здоровьем. Конкистадоры задались вопросом, из-за чего же эти аборигены так крепки и радостны? Гуарани ответили, что просто надо пить каа, подарок бога Тупа, и показали, что же это такое.

Использование рабского труда гуарани по сбору мате и доставке его в центральные города было очень жестоким. Индейцы прокладывали новые пути сквозь тропики, которые теперь были устланы их костями.

Производство мате, в отличие от какао, не получило быстрого одобрения властей. Стоит только вспомнить, что какао нашли в кладовых Монтесумы, последнего императора ацтеков, что придавало этому напитку королевский статус. А мате был лишь напитком племен гуарани, не связанных воедино, да индейцев кечуа, пусть и объединенных в одну империю – Тауантинсу́йу. Правда, данные о том, что мате – напиток бедняков, некоторые историки склонны отрицать, так как после того, как мате был найден в захоронении знатного кечуа рядом с городом Лима (столице Перу), было высказано предположение, что мате – либо напиток не для всех, либо имеющий какое-то сакральное значение для древних людей тех мест.

Первым, кто, скорее всего, враждебно отнесся к мате, был все тот же Эрнандо Сааведра, отведавший мате и нашедший, что йерба – это дьявольское зелье. Он попытался ввести запрет на его употребление, пытаясь привлечь на свою сторону даже испанскую корону, однако из метрополии пришел приказ отменить запрет. Таким образом, производители мате получили законное право производить и продавать йербу, не боясь быть обвиненными в противоправных действиях.

Вплоть до 1676 года главным центром по производству мате был город Маракуйу, близ Асунсьона. В нем жили поселенцы из столицы Парагвая, считавшие эти земли своими. Вскоре разгорелся конфликт, который разрастался в геометрической прогрессии. В 1630 году в Маракуйу перебрались жители из других городов и иезуитских миссий, вынужденные бежать со своих мест из-за нападений португальцев из Сан-Паулу. Эти люди сделали мате своим главным источником дохода, таким образом, вклинившись в сферу интересов живших здесь прежде людей. Столкновения продолжались, но к 1676 году все было кончено: жители Маракуйу движутся дальше на юг, в город Вильярика, основанный еще в 1570 году одним испанским капитаном, увозя с собой не только семейный скарб, но и технологию производства мате, впрочем, пока еще слишком примитивную.

Конкиста соединяла ранее разрозненные территории. Получался некий новый мир без пока еще четких границ. Создавались провинции, карты которых потом будут перекроены еще не один раз. Именно в это время, как следует их хроник, мате получил широкую известность на территории современных Чили, Перу, Боливии и Эквадора. И, хотя некоторые территории этих государств прежде входили в империю Инков, далеко не все племена были знакомы с мате. Наряду с табаком, какао, и другой сельскохозяйственной продукцией, мате становится важным колониальным товаром. Тут стоит отметить, что товары, вывозимые из испанских колоний, были в некотором роде эксклюзивны, так как без санкции испанской короны, ни один иноземный корабль не имел права заходить в порт. Нарушение строго каралось – всей команде грозило пожизненное заключение. И хотя количество экспортируемой сельскохозяйственной продукции не могло сравниться с вывозимыми драгоценными металлами, и горная промышленность развивалась намного быстрей, тем не менее, мате стал хорошим источником дохода не только в Парагвае, но также в Санта-фе, и других провинциях.

Число употребляющих мате росло, и в 1680 году испанский король ввел налог на мате, целью которого являлось финансирование оборонительных сооружений военного гарнизона в Буэнос-Айресе.

Это время уже тесно соприкасается с эпохой изучения мате монахами ордена иезуитов. Здесь сложно поставить временную градацию. События, описываемые выше, как бы «вклиниваются» в «эпоху иезуитов», однако историками она выделяется отдельно, так как именно иезуиты поставили выращивание и производство мате на научную основу.

Эпоха ордена иезуитов (1608—1767 гг.)

Прежде чем начать рассказ про «эпоху иезуитов», стоит немного окунуться в религиозную жизнь индейцев, ведь именно монахи попытаются вытравить их языческое сознание, превратив гуарани и кечуа в послушных католиков, действуя так, сообразно положению об энкомьенде.

Как вам уже понятно, религия индейцев везде представляла собой политеизм, то есть ту форму, где богов было множество, и каждому из которых отдавалась та или иная функция.

Иезуиты, бывшие по своей сути проповедниками-миссионерами, в какой-то мере являлись вспомогательным отрядом «духовной войны», выполняя функцию перекройки сознания коренного населения, в то время как сами конкистадоры огнем и мечом устанавливают новый порядок.

Само понятие энкомьенды предполагало обращение индейцев в христианство и их адаптацию к европейским ценностям, что вскоре, однако, вылилось в примитивное рабство. Лишь иезуиты смогли оградить индейцев от окончательного уничтожения. Как? Читайте дальше.

Хотя принято считать, что христианизация местного населения началась с приходом на землю гуарани ордена иезуитов, это не совсем так. Первым, кто сделал попытку привлечь в лоно церкви аборигенов, был доминиканский монах Лас Касас. Он прибыл из Севильи со своим отцом на карибский остров Эспаньола еще в 1502 году, и вначале горячо поддерживал методы, которые использовали конкистадоры по отношению к местному населению. Однако 30 ноября 1511 года он услышал проповедь монаха-доминиканца, который обвинял конкистадоров в негуманном отношении к индейцам. Слова монаха не оставили его равнодушным, и зародили в нем зерно добродетели. Прошло десять лет, прежде чем Лас Касас вступил в доминиканский орден, однако еще до вступления в него он пытался отстаивать права индейцев. Его труды не оказались напрасными, и вскоре были приняты законы о защите индейцев в колониях. После его представления королю Испании Филиппу II Лас Касас заявил, что негуманное отношение испанцев к индейцам в конечном счете уничтожит саму Испанию, превратившись таким образом в божественное возмездие. Лас Касас написал много трудов, самым интересным из которых является, пожалуй, «История Индий».

Вскоре после встречи с монахом, король Филипп II обратился с просьбой к ордену иезуитов послать своих святых отцов с целью обращения индейцев в христианство.

До прихода иезуитов попытки обратить в христианство племена гуарани оказались безуспешными, так как методы насаждения новой религии были изуверскими. Об этом пишет в своей книге Михаил Дмитриевич Каратеев, известный русский публицист, который прибыл в Парагвай в числе первых русских поселенцев в 30-е годы XX века. Книга получила название «По следам конквистадоров», и вот что в ней было сказано по поводу агрессивной политики христианизации. Для примера Каратеев приводил разговор кацика (вождя) и христианского миссионера (подчеркнем: не иезуита): «Ты мне твердишь о мудрости, доброте и кротости вашего Бога, который вам повелевает любить всех людей и относиться к ним как к братьям. Но это явная ложь, потому что во имя этого Бога вы нас убиваете, грабите и насилуете наших женщин. И вы, ради своей выгоды, стараетесь навязать нам то, чего не хотите или не можете исполнять сами. Нет, наш Бог лучше и умнее вашего, потому что он не требует от людей того, чего они не могут исполнить».

Заглянув в сочинения Поля Лафарга, найдем, что епископ Ортес, выступая перед испанским двором, утверждал, что индейцы «глупые создания, неспособные понять христианское учение и следовать его предписаниям». Более того, Папа Павел III на Римском соборе 1538 года поднял такой вопрос: «Люди индейцы, или нет?».

Однако иезуитов было уже не остановить. Следуя призыву испанского короля, они плыли, чтобы проповедовать христианство.

Монашеский союз иезуитов был зарегистрирован в 1534 году испанским дворянином Игнатием де Лойолой и утвержден понтификом Павлом III в 1540 году. Официально орден именовался «Обществом Иисуса», (лат. «Societas Jesu»), и члены ордена давали кроме общепринятых трех обетов (бедности, послушания и целомудрия) еще один: святой преданности Папе в вопросе миссий.

Когда Игнатий де Лойола основал свой орден, число вступивших в него было достаточно скромным. Вначале это был лишь союз единомышленников: самого Игнатия, Пьера Фавра, Симана Родригиша и Франциска Ксаверия. Однако вскоре после того, как их в Риме принял Папа Павел III, они начинают разработку устава ордена.

Численность союза росла с каждым годом, и к смерти Игнатия де Лойолы это уже была мощная организация, святые отцы которой были разосланы во все концы света, чтобы следовать своему девизу: «Ad majorem Dei gloriam», что переводилось как «к вящей славе Божией». Проповедники были в Японии, Китае, Индии, Мавритании, Конго, а Диего де Торрес Больо совместно с Антонио Руисом де Монтоя (который отметит, что питье мате «пробуждает чувства» и «повышает работоспособность») отправляются к бассейну реки Парана, где основываются первые редукции Парагвая, населенные племенами тупи-гуарани. С этого момента начинается интенсивный этап по изучению свойств мате учеными монахами ордена.

Среди монахов ордена было много талантливых людей, с коммерческой точки зрения. Эти люди довольно скоро сообразили, что мате не только полезен, но может принести и неплохую прибыль. Они стали продвигать этот товар, который появился на рынках Европы, как «эликсир иезуитов», представлявший из себя настоянный на спирту лист мате. В Европе благосклонно относились ко всем чудесным эликсирам и лекарствам. Богатые люди не скупились в средствах, чтобы выглядеть как можно прекрасней. Именно в это время все еще процветала алхимия. Искался философский камень. И хотя упадок алхимии начался в 16 веке, люди все еще верили в чудеса, и не скупились на красоту.

Так же, как и испанские войска, иезуиты вначале запретили питье мате, в первую очередь для самих испанцев, выбрав наказанием самое страшное: отлучение от церкви. Тем не менее, число приверженцев питья мате росло, и вскоре церковь рисковала изгнать всех верующих из своего лона, так как ограничивать себя в питье йербы мало кто собирался. Один доминиканский священник попытался заклеймить мате как возбуждающее средство, однако это высказывание возымело лишь обратный эффект: мате стали пить для повышения потенции.

Диего де Торрес поставил вопрос о мате на Суде Святой инквизиции, заявив, что мате – это дьявольский предрассудок, который распространился благодаря сговору индейцев с сатаной и по его прямому наущению. Было это в 1610 году.

Вскоре у испанцев появился новый излюбленный напиток: «чича», который изготавливался из фруктов, зерна и меда. Этот алкоголь пришелся по нраву завоевателям, и число пьяных постоянно росло. Поразмыслив, высокопоставленные чиновники пришли к выводу, что питье мате, в отличие от чичи, в целом, безопасно.

Время шло, и иезуиты, понаблюдав в первую очередь за самими гуарани, поняли, что индейцы, пьющие йербу, работают значительно лучше. Так же, как и Сааведра, они отметили, что те становятся более выносливыми и работоспособными. Сами гуарани применяли мате для того, чтобы очистить кровь, снять стресс (таких слов они, конечно, не знали, но смысл таков), избавиться от депрессии, и уменьшить эффекты от изнурительных болезней. Иезуиты, вскоре выучив язык гуарани, смогли спросить сведущих в лечении болезней индейцев, что происходит, когда пьешь эту траву? Чем она полезна? Индейцы, как могли, отвечали на эти вопросы, и вскоре иезуиты утвердились в своем решении, что стоит создать плантации падуба, таким образом, положив начало окультуриванию мате, как растения.

Идее о плантациях предшествовала мысль о том, что мате можно собирать в местах их дикого произрастания, в сельвах. Колонизаторы, невзирая на опасность предприятия, снарядили из гуарани экспедицию в «йербалес», место, которое было известно у индейцев как Мбаракуйу, расположенного в 660 километрах от современного Асунсьона.

Иезуиты осознали глупость таких марш-бросков, и ими было принято решение создать резервации, в которых теперь предстояло жить и работать индейцам. Антонио Руис де Монтоя писал, что индейцы работают как рабы, собирая лист мате, однако жизнь в резервациях, тем не менее, спасала им жизнь. Как? Очень просто.

Возможно, одним из первых геноцидов в мировой истории, стоит считать геноцид индейского народа. Здесь любопытным является письмо Бартоломео, брата Христофора Колумба, в бытность первого губернатором острова Эспаньола. Бартоломео пишет, что по состоянию на 1496 год число индейцев, населяющих половину острова, составляет 1 миллион и 100 тысяч. Но это не точная перепись, так как испанцы не брали в расчет женщин, детей, а также иных нетрудоспособных. То есть полное население составляло порядка трех миллионов. Уже спустя тридцать лет индейцев на острове осталось всего 11 тысяч.

Что касается гуарани, то у испанцев и португальцев в большом числе были распространены набеги за рабами, в результате которых численность гуарани резко снизилась. Работорговцев было принято называть паулистами, так как большинство из них были из штата Сан-Паулу, бывшего в то время центром работорговли.

После того, как в Америку были завезены мастиффы, хорошим тоном считалось кормить этих прожорливых и агрессивных собак мясом индейцев. Именно для этого их порой и забивали, а тела несчастных зачастую висели на оградах новых вилл, ожидая своего часа исчезнуть в желудке мастиффа.

Именно желание спасти гуарани от вымирания поставило перед иезуитами задачу создать такую форму проживания индейцев, которая могла бы защитить их от паулистов. И хотя орден иезуитов старался не только защитить индейцев от охотников за рабами, но и обеспечить какую-то прибыль от владения индейскими душами, что позволило бы им держаться на плаву, социальная организация в созданных ими резервациях вполне походила на коммунизм. Не коммунистической была только прибыль от продажи мате, которая составляла около девятиста процентов. Мало какое предприятие сейчас может похвастаться такой окупаемостью.

Иезуиты покоряли индейцев не кнутом, а пряником. Резервации, в которых предстояло жить гуарани, были названы словом «редукция», от испанского слова «reducir» – превращать, обращать, приводить к вере. В конечном счете, была образована тридцать одна редукция, в которой индейцы не только работали на благо иезуитского государства, но и получали необходимые знания по медицине, агротехнике. Они строили храмы, работали в мастерских, и иезуиты не стремились сломать самобытный быт индейцев. Происходило по другому: население постепенно само принимало решение жить по-новому, ведь формально главой оставался все тот же вождь-касик.

Первая из редукций была основана в 1610 году и называлась «Нуэстра-Сеньора-де-Лорето», сейчас ее руины располагаются в Аргентине, в провинции Миссионес.

Решение придать индейцам оседлый образ жизни, поместив их в редукции, на удивление сработало: многие из них все-таки захотели жить по-новому. К сожалению, это также не спасало их от набегов паулистов, в результате чего иезуитами было принято решение переселить гуарани к берегам горных рек. Это место было защищено самой природой: с одной стороны эта территория была ограничена Андами, а с другой реками Парана и Уругвай.

Из 12 000 индейцев-католиков, которые пустились в долгий и тяжелый путь (почти в 1300 километров) под руководством отца Монтойи, добралось лишь около 3 тысяч. Но даже после этого паулисты продолжали беспокоить редукции. А значит, народу гуарани все еще грозило рабство. Иезуиты получили разрешение у испанской короны на выдачу индейцам огнестрельного оружия с целью охраны своего нового дома.

Идеологом иезуитских миссий (редукций) был Диего де Торрес, который прежде чем взяться за обустройство быта индейцев, некоторое время пробыл в Перу, где еще совсем недавно ширилась могучая империя Инков, контроль над большей территорией которой конкистадоры получили в 1533 году. Полное исчезновение империи пришлось на 1578 год. Ее девизом было: Ama llulla, ama suwa, ama qilla (Не лги, не воруй, не ленись).

Считается, что именно Торрес решил, что менять быт индейцев коренным образом будет ошибкой. Он заявлял, что за основу надо взять устройство их жизни в Тауантинсуйу, их родной империи (думается, что он предполагал, что гуарани также входили в эту империю). И тогда они благосклонно отнесутся ко всем новым начинаниям миссионеров.

И индейцы (не только кечуа, но и гуарани), действительно полюбили иезуитов, так, как предсказывал Торрес. Отчетливо это можно проследить из множества источников, мы же воспользуемся записями иезуита Антонио Зеппа, который прибыл в уже обустроенные редукции в 1691 году. Он описывает свое прибытие в самую южную из редукций – Япейу.

«Когда утром 2-го июня отцы уже готовились сойти на берег, внезапно раздался страшный шум и грохот, как будто от угрожающего нападения неприятелей. По реке продвигаются два фрегата. Они симулируют морскую битву, непрерывно обмениваясь пушечными выстрелами. В то же время на берегу вступают в сражение два эскадрона кавалерии и две роты пехоты с таким воинственным пылом, что изумлённые зрители не могут поверить своим глазам и ушам… Блестят мушкеты, бьют барабаны, звучат рожки, флейты и тромпеты»

Но нет, это не бунт. Это гуарани встречают святых отцов! Их (индейцев) тысячи, и они искренне рады приезду иезуитов. Индейцы ведут сошедших на берег своих учителей через зеленые триумфальные арки, пройдя которые, святые отцы оказываются у церкви.

Население миссий на пике могущества государства иезуитов было таковым: 150—200 тысяч индейцев, около 12 тысяч рабов-негров и около 300 монахов ордена. Это население слишком мало, чтобы говорить о тотальной занятости индейцев в редукциях. Стоит хотя бы вспомнить, что население только империи Инков составляло 20 миллионов человек.

Всё вышло именно так, как и предлагал Диего де Торрес. Устройство редукций было скопировано с образца империи кечуа, лишь теперь главным был не Инка, а кто-то из святых отцов.

Мировая общественность, окажись она несколько мудрей, могла бы еще много чего позаимствовать у цивилизации «сыновей Солнца». Например, боливийский писатель Энрике Облитас Поблете в своей книге «Культура кальяуайя», написал, что инки в своей медицинской практике использовали пенициллин, антибиотик, который европейской цивилизацией был открыт лишь в 1928 году. У инков много было совершенного. Стоит отметить хотя бы водопровод, который не уступал римскому. Протяженность дорог составляла 25 тысяч километров, а почта работала на удивление быстро. Но история не терпит сослагательного наклонения. Что было – то было. Мы же вернемся к иезуитам.

Их редукции были построены следующим образом. Управляющими были выбранные святые отцы, один из которых отвечал за административную часть, а второй был духовником-исповедником. В помощь им из числа гуарани избирались «коррехидоры», которые и контактировали со всем населением редукций. Все редукции строились по типовому образцу. Как правило, они находились на возвышенности, и были окружены рвом и крепостной стеной. Редукции имели «правильную» архитектуру. Их улицы были прямыми, сходившимися к центральной площади, на которой стояла церковь, окруженная деревьями, крест, и статуя Девы Марии. Улицы были мощеными, и на них стояли квадратные дома гуарани, сделанные из сырцового кирпича, в которых теснилось все семейство: от внуков, до праотцов вместе с домашними животными. Архитектура этих домов была очень простой, чего не скажешь о церквях и постройках, принадлежавших иезуитам: они строились с претензией на благолепие со стороны туземцев. С одной стороны церкви стояла резиденция иезуитов (коллегия), к которой примыкали общественные постройки: аптека, больница, фабрики, магазины и тюрьма. С другой стороны церкви располагалось кладбище. Напротив церкви стояла канцелярия коррехидора, от которой начинались дома простых граждан.

Вот, пожалуй, и все устройство общины, и, выйдя за ворота, мы бы попали на общественные поля редукций. Здесь, по Зеппу, мы нашли бы «прежде всего гостиницу-рамаду и разного рода промышленные заведения: кирпичные заводы, печи для обжигания извести, красильни, колокольно-литейные заводы, мельницы, приводимые в движение людьми и лошадьми. Немного далее он [посетитель] встречает прекрасно содержащиеся сады. Они образуют первую зону обрабатываемой земли. Далее идут обширные поля риса, табака, пшеницы, бобов и гороха вперемежку с плантациями чая, хлопка и сахарного тростника. Все эти поля содержатся в великолепном порядке. Только некоторые участки представляют весьма печальный вид: это земли, предоставленные в индивидуальное пользование туземцам. Выйдя за пределы полевых угодий, мы находим альменду редукции – беспредельную ширь прерий и зарослей. Здесь пасутся 50 тысяч голов рогатого скота, 40 тысяч голов овец, до тысячи лошадей и ослов редукции Япейю. Вдалеке, на горизонте, кое-где виднеются хижины пастухов, охраняющих стада редукции…».

Антонио Зепп пишет, что индейцы выращивали чай, имея в виду мате. Выращивать его было очень выгодно, потому что после того, как иезуиты обосновались на новом месте, они получили от испанской короны право не платить налога. А это означало, что они могут начинать успешно вести торговлю. Иезуиты не заставили себя долго ждать. Из индейцев, уже живущих в редукциях, были снаряжены экспедиции, с целью доставки самых лучших саженцев мате, так как святые отцы пока не могли понять, каким образом можно размножить это растение. Семена, воткнутые в землю, не всходили. Вскоре они разгадали этот секрет, который, после своего изгнания, унесли с собой. Заново открыть секрет прорастания семян смог только Бонплан, знаменитый ботаник, и то спустя много лет. Но об этом позже. Пока же иезуиты посылали экспедиции за саженцами, и многие посланные не возвращались, после чего монахи посылали новую партию. Точно не установлено, но где-то между 1650 и 1670 годами иезуитам все-таки удалось разгадать секрет размножения падуба и одомашнить растение. А, так как в 1645 году они получили от короля Испании право на торговлю мате, они не стали сидеть сложа руки. Вскоре государство иезуитов производило мате больше, чем весь Парагвай вместе взятый. Хорошим продажам способствовало также и то, что иезуитские миссии находились поблизости от важных центров торговли: Буэнос-Айреса и Санта-фе. И это несмотря на то, что индейцы, как правило, работали «из-под палки». Иезуиты отмечали «детский» характер психологии индейцев. Они предпочитали получить порку за плохую работу на поле, но при этом ничего не делать, нежели хорошо обработать свой участок и получить хороший урожай. Антонио Зепп замечал, что в домах индейцев царит смрад и грязь, и что человеку непривычному, находиться в их жилищах трудно. Иезуит Кардиельс писал в 1758 г.: «140 лет мы боремся с этим, но едва ли что-нибудь улучшилось. И пока они будут обладать лишь разумом ребенка, ничто не улучшится». Тем не менее, в связи с тем, что в 1680 году иезуитские миссии были освобождены не только от десятины, но и от множества других налогов, их продукция была более чем конкурентоспособна. Торговцы из Асунсьона и Вильярики жаловались, что иезуиты наводнили рынок низкокачественным мате по низким ценам, хотя это было не так. Мате у иезуитов был лучший. Но, так или иначе, жалобы возымели свою силу, и очередным указом экспорт иезуитов был ограничен новым законом, который, однако, монахи и не думали соблюдать. Нарушения закона достигали критической отметки: экспорт превышал дозволенный в четыре раза. Причем иезуиты заявляли, что их мате предпочитают покупать не из-за дешевой цены, а из-за более высокого качества.

Вначале мате производили точно также, как это делали гуарани, которые, правда, из-за своих религиозных убеждений производили сбор листа лишь в утренние часы. Впрочем, современная наука говорит, что содержание полезных веществ наиболее высока именно с утра, и не только в мате, а в любой другой траве. Откуда об этом знали индейцы? Загадка, которую, скорее всего, никогда не удастся разрешить.

Во время сбора гуарани пели религиозные песни в честь мате. Было ли это всегда, мы не знаем, зато нам известно, как происходила переработка (опять-таки благодаря иезуиту Санчесу Лабрадору). «Срезанные с дерева листья обжигают на огне, и после раскладывают на циновках или сложенных палках и поддают жар снизу, следя за тем, чтобы листья не обгорели. После этого измельчают листья в ступках, сделанных в земле, просеивают и оставляют в ступке. Но от этого было много грязи…». Грязь, однако, не устраивала европейцев, и система производства была модифицирована: земляные ступки были заменены деревянными. Кроме того, иезуиты, решившие поставить дело на поток, перестали довольствоваться лишь одними листьями, решив срывать не только листья, а весь побег. Так же, как и гуарани, иезуиты обжигали листья на огне, с целью предотвратить ферментацию зеленых листьев. Затем побеги связывались в форме конуса и помещались над углями для сушки в течение 24 часов. Далее мате измельчали, и получали так называемый «canchada», который мог быть двух вариантов: «yerba de palos», или, по другому, «con palo», то есть с веточками, или, если собирали одни листочки и мелко перемалывали, «caa-mini».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.