# Оперативный резерв

Людмила Макарова

По Москве безнаказанно разгуливает таинственный убийца Иных. Ночной Дозор столицы работает в круглосуточном режиме, оперативный резерв поднят по тревоге, но преступнику каждый раз удается уйти от погони. Дневной Дозор начинает собственное расследование и привлекает к работе бывшего сотрудника Ночного Дозора Никиту Сурнина. Удастся ли ему в короткий срок восстановить навыки, чтобы противостоять грозному врагу? И что связывает преступника и Светлого мага, который десять лет назад неожиданно принял решение уйти из Дозора?

> Данный текст не противоречит каноническим знаниям Светлых Иных.

> Ночной Дозор

> Данный текст не противоречит каноническим знаниям Темных Иных.

> Дневной Дозор

> Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

> © С. Лукьяненко, 2013

> © Л. Бекмачева, 2015

> © ООО «Издательство АСТ», 2015

## История первая. Сумеречный убийца

### Пролог

Семь вечера в Москве – непростое время. Лавина машин, сердито мигая фарами и раздраженно полыхая стоп-сигналами, с ревом устремляется на улицы – в ползучие ловушки автомобильных пробок.

В рукотворном подземелье с натужным ревом носятся перегруженные поезда метро. Наземный транспорт атакован пассажирами: яростно звенят трамваи, троллейбусы роняют с проводов тяжелые искры, нетерпеливо ерзают в транспортном потоке переполненные маршрутки.

Москва вздыхает, легким ветерком смахивает прозрачные желтые листья на паутину улиц, великодушно позволяет бесконечному людскому потоку выплескиваться на проспекты и бульвары и свободно течь от центра к панельным высоткам спальных районов. Этот город любит своих жителей… Здесь у Света есть шанс. По крайней мере лет десять-пятнадцать назад Никита Сурнин в этом не сомневался.

### Глава 1

Ему позвонили около половины восьмого вечера, перехватив у самых турникетов метро. Телефон завибрировал в кармане ветровки, воздух перед глазами на миг словно загустел, человеческие ауры, на которые Никита давно перестал обращать внимание, заструились и расцвели приглушенными красками.

Он сбавил шаг, получил острый тычок и порцию базарной ругани от пожилой женщины с тележкой, по инерции проскочил турникет, чересчур резко дернул бегунок молнии, и тот застрял на полпути.

– Сурнин! – сказал Никита в телефон, справившись с застежкой. – Алло! – требовательно добавил он, подивившись паузе, повисшей в трубке после короткого щелчка.

– Вас приветствует автоматическая служба оповещения Ночного Дозора, – сказал женский голос. – Светлому Иному Сурнину Никите Михайловичу, состоящему в оперативном резерве города Москвы, следует немедленно прибыть на Трубную площадь для организации оцепления.

– Какая-какая служба? – переспросил Никита, не поверив собственным ушам.

– Для повторного прослушивания сообщения нажмите один, – настоятельно порекомендовала механическая девушка.

– Где все?! Что случилось-то? – спросил Никита, не отдавая себе отчета в том, что всерьез препирается с автоответчиком.

– Для получения полной информации об инциденте нажмите два. Для оформления отказа по уважительной причине нажмите три, – неумолимо вещала собеседница. – Для…

Никита отбил звонок. До станции «Трубная» один перегон. Искали явно тех дозорных и резервистов, кто оказался поблизости. И что бы там ни случилось – особой спешки нет, иначе позвонили бы голосом. «Вообще бы не позвонили, – поправил он сам себя, – на голову бы сели, да так, что не стряхнешь… Значит, как и планировалось, – метро». Никита сунул телефон в наружный карман, чтобы был под рукой, и влился в поток спешащих горожан и гостей столицы, позволяя увлечь себя к эскалатору.

Провалившийся «фольксваген» и подоспевшие экстренные службы почти наглухо остановили движение на Трубной площади и собрали взволнованную толпу любопытствующих и сочувствующих, которую успешно теснили полицейские. Толпа ахала, фоткала, инстаграмила, громко давала советы сотрудникам МЧС и переспрашивала у впереди стоящих, что произошло и сколько человек погибли на месте. В задних рядах азартно спорили о том, больше или меньше порядка стало в столице за последний год.

В кучке, отрезанной от главной достопримечательности вечера проезжей частью, спешно формировалась альтернативная версия происшествия: уже кто-то видел, как бахнуло у обочины взрывное устройство, а террористы скрылись на черной машине без номеров, как фургон подлетел над дорогой и ухнулся в образовавшуюся воронку, похоронив под собой выпавшего водителя, пешехода и проезжавшего мимо мотоциклиста.

Люди у станции «Трубная», откуда вид открывался в основном на машины и полицейские мигалки, компенсировали дефицит информации бурными дискуссиями на темы судьбы, божественного провидения и качества российских дорог.

Никита выскочил из метро как раз когда дородная дама в белом пальто и вишневой шляпке уверенно говорила:

– А вы как думали, нет, как вы думали?! Конечно, будут жертвы! Что мы оставляем нашим потомкам, что? – Она выбросила вперед руку, унизанную массивными золотыми кольцами. – Разоренные деревни и заставленные машинами дворы!

– Точно, – вдруг перебил ее мужчина в кепке. – Тут Неглинка рядом, вот почву и подмыло. Здесь и так весь Цветной бульвар и Самотечные улицы, да и сама площадь давно плавают. Не первый раз грунт проседает.

К дядьке, услышав единственную более или менее правдоподобную версию происходящего, подскочил бойкий корреспондент, страшно гордившийся тем, что первым оказался в гуще событий, дав сто очков вперед центральным каналам.

Никита с тоской посмотрел в вечернее небо, затянутое облаками, и оглянулся на мачты городского освещения. Свет затеплившихся фонарей растекался по людскому морю, дрожал, дробился. Обтекал кожаные куртки, поблескивал на пряжках сумок и украшениях, искрился в локонах крашеных блондинок. Где ж ее тут найдешь – тень, открывающую переход из реальности в реальность?

Наконец фонарь оказался точно позади. Никита чуть прищурил глаза. Перед ним возникла широченная спина полицейского, Сурнин дернул с нее зыбкую и дрожащую свою тень и шагнул прямо в темно-синюю форменную куртку лейтенанта.

Мир утратил краски. Упала тишина. Машины, и так едва двигавшиеся из-за образовавшейся на дороге пробки, застыли на месте. Мгновенно приблизилось и легло на плечи ватное серое небо. С непривычки у Никиты перехватило дыхание – Сумрак, почувствовав легкую добычу, жадно потянулся к нему.

Никита отрицательно качнул головой, сделал шаг, духота отступила, бесцветный контур полицейского медленно пополз в сторону. Серое небо нехотя приподнялось, рассыпающиеся громадины зданий сложились заново, на миг явив взору призраки старинных подвалов. На втором-третьем слое здесь, наверное, получилась бы увлекательнейшая экскурсия по старинной Москве: под разноцветными лунами в призрачном тумане, скрывающем от глаз серые арки и радужный песок еще более глубоких слоев. Но Никита не пошел глубже. После длительного перерыва это далось бы так нелегко, что помощник из него оказался бы никакой – не оцепление, а замороженный столб, тратящий Силу на то, чтобы остаться на ногах. Кстати, оцепление! Он огляделся и зашагал через площадь туда, где вполнакала теплились жалобно моргающие полицейские мигалки.

Ночь еще только-только вступала в свои права, время Светлых дозорных не пришло, и Темные успели на место происшествия первыми: Иной четвертого уровня Силы, возглавлявший группу, рядом ведьма и вампир. Не Высший, конечно, но по всему видно – старый и опытный, он как раз выбрался из ямы, неестественно легко взмыв с почти двухметровой глубины. Опоздавший сотрудник Ночного Дозора в сопровождении двух оперативников только-только вынырнул из второго слоя Сумрака, и вся троица расположилась напротив.

А вот и оцепление… Никита решительно оттер Темного новичка, восторженно таращившегося на происходящее, и встал между ним и девчонкой-оборотнем, сдержанно кивнув обоим. За те десять лет, что Сурнин не работал в Дозоре, ничего не изменилось. У Темных по-прежнему отбоя не было от молодняка, желающего примкнуть к Великим Силам и вкусить обещанной свободы. И по-прежнему Светлый дозорный, явившийся на место происшествия с небольшим опозданием, явно превосходил противника в Силе. Наверняка не ниже третьего уровня. Насчет морально-волевых качеств и сомневаться не приходилось. Вот только вид у парня был задерганный, заспанный какой-то. Щегольской темно-синий плащ нараспашку, джинсы в грязи, волосы растрепаны.

Светлые сильны и прекрасны. Все те, кто согласился работать в Дозоре. Но, к сожалению, ключевое здесь слово «согласился». Война, даже война с силами Тьмы, для Светлых Иных непростой выбор. И хорошо еще, если это честный открытый бой. А если та мышиная возня, что возникла со времен заключения Договора… Дурацкие мысли. Все это уже думано-передумано. Никита досадливо качнул головой и сосредоточился на происходящем.

– Дневной Дозор заявляет решительный протест в связи с действиями Светлого Иного Виталия Подгорного и категорически отрицает возможность провокации с нашей стороны. Ответственность за гибель вампира Матвея Корнеева лежит полностью на стороне Света, о чем мы только что уведомили руководство, – категорично произнес Темный.

На первом слое Сумрака он был ничего, вполне приятный мужик лет сорока, только от бледно-люминесцентных удлинившихся ногтей по пальцам и кистям рук тянулись багровые полосы.

– А вы не поспешили с выводами? – начал Светлый дозорный и отвлекся на телефонный звонок. – Секунду… Что-что горит?! – переспросил он в трубку и бросил через плечо одному из оперативников: – Володя, давай к торговому центру, инфу щас сбросят. – И снова в трубку: – Да, одного могу. Кого? А кто это? Понял, щас найду, – скороговоркой закончил он.

Никита украдкой взглянул на экран своего мобильника, который теперь держал под рукой, – нет сети. А у кого-то есть. Интересно, до какого слоя Сумрака дошел прогресс и кого коснулся – только избранных или всех сотрудников Дозора…

– Позвоните любимой девушке или теще, Александр, – великодушно предложил Темный и нехорошо улыбнулся. – Ваши силы неисчерпаемы, а мы никуда не спешим.

Парень поднял голову и медленно засунул айфон в задний карман джинсов.

– Ночной Дозор, – чеканя каждое слово, начал он, – в свою очередь заявляет решительный протест в связи с действиями Темного Иного Матвея Корнеева и категорически отрицает возможность провокации с нашей стороны. Ответственность за гибель Светлого Иного Виталия Подгорного лежит полностью на стороне Тьмы. Равно как и гибель человека, оказавшегося случайным свидетелем происшествия. Либо нелицензированной жертвой. Позиция понятна? – уточнил он. – А теперь мы осмотрим место происшествия, пока у меня не появилось подозрение, что сотрудники Дневного Дозора препятствуют проведению следственных действий.

– Заведомо ложное обвинение? – как бы невзначай уточнил Темный. – Вам зачтется эта услуга Дневному Дозору.

– Предположение в рамках проводящегося расследования, – отрезал Светлый и направился прямо к Никите. – Вы Сурнин? – уточнил он.

– Да, я.

– Александр Спешилов, Иной. Вы мобилизованы и временно восстановлены в структуре Ночного Дозора. Пойдете со мной на осмотр места происшествия.

Редкий случай, когда фамилия идеально подходила владельцу. Александр Спешилов был шустр до невозможности, говорил решительно, двигался в вязкой серости стремительно, а белое сияние, которое, говорят, в глубоких слоях Сумрака заливает Высших магов целиком, проявлялось на нем размытыми светлыми пятнами, которые перескакивали по одежде с места на место, от чего парень немного смахивал на мультяшного леопарда.

– Можно Саша, – бросил он через плечо. – Следуйте за мной.

Едва успевая за своим провожатым, Никита Сурнин подошел к краю провала и наконец разглядел место происшествия во всех деталях. Грунт в крайнем правом ряду проезжей части просел основательно. В прямоугольное корыто с иззубренными, неестественно деформированными Сумраком асфальтовыми краями по самую крышу рухнул пятиметровый «фольксваген транспортер». На первый взгляд машина казалась неповрежденной. Водителя за рулем не было, он явно остался жив и выскочил еще до того, как Никита шагнул в тень, замедлив течение времени. Сейчас с водилой, наверное, работают психологи МЧС, если мужик впечатлительный. Или просят подписать протокол суровые гайцы, если нервы у дядьки крепкие.

Тогда о каком убийстве идет речь?

До сего момента Сурнин, наслушавшись взаимных обвинений со стороны обоих Дозоров, представлял примерно такую схему развития событий: проклятый вампир, вообразив себя борцом-одиночкой, выходит на охоту. В ловушку попадает Виталий Подгорный – на погибель себе и своему недругу оказавшийся за рулем «фольксвагена». Пущенный Подгорным прощальный файербол… или что покруче… сжигает вампира на месте. Из офисов обоих Дозоров приходят осторожные рекомендации замять инцидент во избежание «дальнейшей эскалации напряженности». Дорожники, матерясь, приступают к ремонтным работам, Иные, призванные в оцепление, спокойно расходятся по домам.

Никита даже поморщился с досады, что такая стройная и логичная версия полетела в тартарары. В те самые, на которые указал ему временный напарник Саша Спешилов.

– Надеюсь, сотрудники Дневного Дозора не будут делать скоропалительные выводы и принимать необдуманные решения, – многозначительно произнес Спешилов, оставшийся в явном меньшинстве после ухода одного из оперативников.

– Что вы, Александр! – усмехнулся Темный и демонстративно залюбовался своими перламутрово светящимися ногтями, медленно сгибая пальцы. – Дневному Дозору все предельно ясно. Можете там всю неделю устраивать экскурсии для своих резервистов. Рад приветствовать в Центральном округе столицы очередного Светлого неудачника.

Перед тем как спрыгнуть вслед за Сашей, Сурнин обернулся. Но не на Темного провокатора – этих он в свое время повидал немало, а на оперативника, оставшегося их прикрывать. Короткий взгляд боевого мага говорил, что защищать своих парень будет до последнего, а при плохом исходе умирать намерен долго и с максимальным ущербом для противника. Все в порядке.

Никита прыгнул со стороны заднего бампера, прямо на белую полосу дорожной разметки, которая убегала из-под колеса «транспортера» и разбивалась о земляную стену. Никита коснулся стены рукой. Холодная грязь, гравий, сползший пласт асфальта, куски арматуры. Да уж. Повезло водителю.

– Нам сюда… – Спешилов запнулся, молниеносным жестом фокусника явил из-за спины тонюсенький айфон с надкушенным яблоком на корпусе и быстро что-то глянул. – Никита Михайлович.

– Да можно просто Никита и на «ты», – отмахнулся Сурнин. – Так кто кого убил? И где?

– Там, – мотнул головой Спешилов, протискиваясь между стеной и правым задним крылом «фольксвагена». – А непонятно! Я пока через Сумрак шел, глянул. Мутно как-то, надо еще раз, не спеша… Лезьте… Лезь за мной.

И только Никита хотел спросить, куда лезть, как стремительный Спешилов нагнулся и исчез в каком-то лазе, который начинался в полуметре от пола. Чуть более габаритный Никита изрядно попыхтел, чтобы повторить Сашин маневр. Из лаза тянуло сыростью с легкой примесью нечистот. Через несколько метров, которые Никита, измазав брюки, преодолел на четвереньках, проход расширился и вдруг оборвался почти круглым отверстием. Никита вывалился в него, уже смирившись с мыслью, что окажется по колено в фекалиях. Но вопреки ожиданиям в сводчатом подземелье было почти сухо и довольно чисто, лишь где-то за толщей стен слышался едва уловимый шум воды. Подземный мир на верхнем слое Сумрака практически не изменился, лишь туман стелился под ногами и дрожала в тягучем воздухе неверная дымка.

– Мы метрах в десяти от цели, – сказал Саша, предупреждая вопрос. – Здесь рядом подземное русло Неглинки, – пояснял он на ходу, – и коллекторов куча, и подземных ходов немерено. Кажется, мы в одном из них. Говорят, ими вся Москва изрыта. Особенно – исторический центр… А мы ведь даже не поздоровались, – вдруг сказал он, притормозил и качнул головой, – день сегодня чумной какой-то! Наверное, в таких случаях положено извиняться за беспокойство. Мы пришли.

– Здорово, Саша, мне очень приятно, извиняться не надо, раз пришли – давай осмотримся, – выпалил Никита в темпе спешиловской скороговорки. Он отряхнул руки и, догнав напарника, заглянул за поворот, за которым сводчатый коридор менял сечение на подковообразное, заметно сужался и уходил вниз.

Поперек прохода, широко раскинув руки, словно стараясь не пускать Светлых Иных в мрачные глубины исторических подземелий, лежал Виталий Подгорный. Его тело было буквально вколочено в пол. Какой силищей должен был обладать Темный, чтобы выцарапать камень, уложить противника на лопатки и вбить страшное орудие убийства точно в сердце, переломав ребра и грудину взрослого мужчины, точно нежные сахарные косточки…

Казалось, Сумрак сыто урчит, получив запредельную порцию дармовой крови Светлого Иного. Трещины, разбегавшиеся от места убийства, были заполнены темными сгустками. Серая мгла ласково клубилась. А Никита еще удивлялся, почему ему так легко находиться в сумеречном мире! С непривычки он должен был пребывать сейчас на грани гипогликемической комы, несмотря на свой былой опыт. Вот и ответ – Сумрак проглотил больше, чем нужно, и раздаривал излишки.

– Где… – начал Никита, все еще сидя на корточках, и закашлялся. – Где второй?

– Дальше по коридору, – откликнулся Саша.

Никита отвел взгляд от искалеченного тела и несколько секунд тупо наблюдал, как дозорный протискивается вглубь, инстинктивно прижимаясь спиной к влажной стене, чтобы не переступать через убитого. Никита молча поднялся и последовал его примеру.

Труп человека, о котором Спешилов заикнулся как о нелицензированной жертве, обнаружился всего в паре метров, у самой стены. На вид парню, словно привалившемуся к ней от изнеможения, было не больше двадцати лет. В отличие от Подгорного, одетого в штормовку далеких стройотрядовских времен, поношенные черные джинсы и стоптанные кроссовки, на мальчишке был новенький бундесверовский камуфляж и высокие ботинки на шнуровке. На шее болтался респиратор. Налобный фонарь сполз на лицо – видимо, в момент удара затылком о стену. Его линзу покрывала сеточка мелких трещин. Второй фонарь – ручной, длинный, черный и явно недешевый – валялся рядом, выпав из рук. Корпус смят, почти переломлен пополам. Скорее всего этот фонарь использовали в последний момент как орудие защиты. Не защитил тебя Свет, мальчик. Не защитил.

Никита вопросительно посмотрел на Спешилова. Тот понял правильно.

– Одежда цела, никаких следов укуса на шее, осматривали втроем, – кивнул он, сэкономив драгоценное время.

– Похоже, что его просто отбросило. Ударился затылком о стену… – предположил Никита.

– Похоже.

Саша нагнулся и внимательно осмотрел помятый ручной фонарь.

– «Маклайт», – констатировал он.

– И что? – спросил Никита.

– А он вечный! Фирма гарантирует, – чуть истерично усмехнулся Спешилов, – говорят, деньги вернут, если сможешь корпус сломать. Стоит как самолет. Его полицейские иногда вместо дубинки используют… В смысле, не наши полицейские… Диггеры его уважают. Вроде бы так.

– Полезная штука, – рассеянно согласился Сурнин и посмотрел на кучку пепла, рассыпанную на полу рядом с погибшим мальчишкой.

– Это упокоенный Матвей Корнеев, – пояснил Саша. – Его мы хорошо знаем. Хитер и стар, сволочь та еще. Грешки водились вроде охоты без лицензии – доказать не смогли. Силен, черт. Но чтобы настолько… Я не знаю. Тогда это месть и ритуальное самоубийство. К крови он не притрагивался.

– Что-то я не слышал о ритуальных самоубийствах вампиров, – заметил Никита.

– Я тоже не слышал. Это первый случай в истории, – не то спросил, не то констатировал Спешилов.

– Кинь запрос аналитикам.

– Да кинули уже. Там в офисе компы сейчас дымят, наверное, от перенапряжения. Ты куда? – спросил он.

Никита сделал несколько шагов в глубь подземелья.

– Хочу понять, откуда они пришли, – откликнулся он.

В нескольких шагах впереди валялась пластиковая бутылка с водой, которую обронил парнишка или сам Подгорный – вампиру, понятное дело, водица была без надобности. Дальше коридор уводил в паутину подземелья. Из его глубин тянулась отчетливо видимая в Сумраке вампирья тропа – энергетический след, оставленный неслышно ступавшей нежитью. Метрах в пяти валялся брошенный рюкзак – новенький, весь в ремешках и шнуровках, насколько функциональный – неизвестно, но на первый взгляд очень навороченный. Сразу понятно, чья вещь. Мальчишка или швырнул им в преследователя, или скинул на ходу, чтобы бежать быстрее. От кого? И за кем? За Подгорным, наверное. Тот шел впереди, а Студент (почему-то Никита был уверен, что парень – студент) притормозил, решил водички попить, скинул с плеча рюкзак, достал бутылку, а потом что-то такое увидел, что заставило его заорать и рвануть за провожатым, теряя снаряжение. Подгорный, естественно, обернулся на шум, увидел, как мальчишку настигает вампир Матвей Корнеев, и кинулся на помощь.

Ну а дальше как по нотам: в мага летит кирпич, брошенный, надо заметить, с нечеловеческой силой, в вампира – заклятие. Студента отбрасывает. Иные, оказавшиеся равными по силам, одновременно погибают. Нечасто, конечно, но такое бывало. Можно идти домой, тайна подземелья разгадана. Непонятно только, чего их всех сюда понесло.

– Саша, а чего их сюда понесло? – вслух спросил Никита, вернувшись к месту схватки.

– Так они диггеры! – пожал плечами Спешилов, внимательно осматривавший дефект в старинной кладке – пустую ячейку, оставшуюся из-под выломанного кирпича. – Насколько я знаю, Неглинка и все, что вокруг, – излюбленные места их тусовок. Тут где-то залаз есть. Говорят, через кафе. А может, издалека пришли – с заброшенки какой-нибудь перлись. Но посуху. И в воду лезть не собирались – иначе бы Подгорный химзу надел и болотные сапоги, а не кроссовки.

В голосе Саши сквозило еле уловимое удивление – мол, стыдно, дедушка, элементарных вещей не знать. Никита прикусил губу. Нет, кто такие диггеры, он, конечно, знал прекрасно, но на мгновение почувствовал себя невероятно, безнадежно старым. «Еще только сорок, а как накрыло, – вяло ругнулся он про себя, – дальше – больше? И как с этим борются многоуважаемые мэтры, дожившие до наших дней? Как справляются те, кому лет по четыреста? Да ладно четыреста, хотя бы сто двадцать. Если бы еще вокруг постоянно одни и те же лица были, как-то можно понять – тайный клуб избранников, смирившихся с судьбой, отдалившихся от мира и живущих по своим законам… Так нет же! Иные приходят, уходят, погибают, переходят из отдела в отдел, переезжают в другие страны, в Инквизицию некоторые подаются, в конце концов. И все это время люди мечутся от Тьмы к Свету и обратно. Допустим, первые сто лет ты на это смотришь с интересом. А например, на двести семьдесят третьем году жизни как у тебя крыша не едет…»

– Саша, – негромко сказал Сурнин, – я давно в поле не работал. Ты можешь сказать, чем Виталий вампира размолотил? Может, какие-то подвешенные заклинания след оставили – Сумрак нынче переел… Ты не видишь?

– Нет. Не знаю. – Саша сощурился и с сомнением покачал головой. – Я слышал, что нерастраченные заклинания опытных магов могут некоторое время оставлять в Сумраке энергетический всплеск, но никогда такого не видел. И потом, чего тут мудрить? Я бы в такой ситуации, не задумываясь, сначала печать сдернул, а потом обвинения предъявлял. Типа «попытка неразрешенного взаимодействия с человеком», самооборона и все такое прочее. Если он один и кидается, как дикий, что тут можно придумать? «Серый молебен» разве что… Так он в округе еще кого-нибудь зацепит. Это ж как площадная артиллерия! Ка-ак жахнет посреди города – запаришься с начальством объясняться. И не только со своим.

Вполуха слушая напарника, который хоть и был чуть более многословен, чем нужно, говорил, несомненно, дельные вещи, Никита натянул на пальцы рукав ветровки, чтоб не оставлять полиции лишних отпечатков, подобрал с пола хваленый «Маклайт» и взвесил в руке – тяжелый, килограмма полтора, наверное…

На искалеченное тело Виталия Подгорного Сурнин старательно не смотрел. От одного взгляда в ту сторону к горлу подкатывал тяжелый ком – не то тошнота, не то просто тоска смертная. Сурнин опустился на колени возле грязной кучки. По всей вероятности, Матвея Корнеева размолотило в нескольких шагах от погибшего студента, и это косвенно доказывало, что вампир в тройке шел последним.

Секунда – и Саша уже сидел на корточках рядом с Никитой.

– Что здесь не так? – почти резко спросил он.

Все-таки парень не первый день работал. Умел быть жестким, когда надо. И кое-какой багаж имелся, и кое-какой опыт за плечами. И если до сих пор «не перегорел» и до третьего уровня дорос, а начальство доверяет такие дела распутывать, как сегодняшнее, – далеко пойдет молодой Светлый маг Александр Спешилов.

– А все не так! – с чувством сказал Сурнин.

Никита брезгливо разворошил слепым концом фонаря рыхлую кучу праха. От прикосновения вспорхнули и закружились, опускаясь, легкие лепестки пепла. Завоняло паленым тряпьем. Под слоем трухи блестели золотые чешуйки, перекатывались обугленные комья и тонкие черные волокна, напоминавшие подгоревшую мясную поджарку. Или как это у них, у кулинаров, называется…

– Саша, ты когда-нибудь убивал вампира? – спросил Сурнин.

– Нет, не доводилось. Вампиры же у нас раритет, их в Красную книгу скоро занесут как редкий исчезающий вид. Их попробуй тронь.

– Да, вид редкий. И пакостный.

Никита вспомнил искаженное трансформацией лицо, нечеловечески стремительный бросок, секундную оторопь и тянущее, почти болезненное прикосновение невесомой нити регистрационной метки, которую он нащупал, потянул… Какие-то доли секунды Никите казалось, что все наоборот: что это его умершее от страха сердце сковано светящейся печатью, а бросившийся вампир вот-вот активирует ее, обратив человека в прах. Беззвучный приказ отдался в голове гулким хлопком…

И дальше – обрывочно: вырвавшееся на свободу голубое пламя, растекающийся скелет, в который обращается нежить, и дикий, звериный вой мамаши этого вампира, скрученной оперативниками.

История вообще была грязная какая-то с самого начала – одно слово, темная история. Не совсем законно инициированная вампирша, которая от извращенной любви покусала собственного ребенка. Ребеночек, который вырос и заставил мамашу искупать вину – лечить себя от вампиризма. Где-то он вычитал, что если вампира надолго запереть – тот перебесится и сможет обходиться без чужой крови.

Кончилось тем, что сыночек, оголодавший до кровавых видений, выломился на свободу, а мамаша на него донесла. В результате Светлые и Темные дозорные полночи гонялись за ним по дворам, железнодорожным путям и крышам гаражей. Светлые догнали первыми. Ледяное покалывание в пальцах и тянущее ощущение, оставшееся в груди от нити регистрационной метки, Никита запомнил на всю жизнь.

Сурнин что-то поддел концом фонаря, перевернул «Маклайт» и наудачу щелкнул переключателем. Фонарь работал! В световом круге лежала оплавленная застежка наручных часов.

– И никаких фрагментов одежды, украшений, а тем более – горелых комьев после того, как отработала регистрационная метка, от них не остается! – уверенно заявил Никита. – Если, конечно, это не Высший вампир.

– Нет, не Высший, – подтвердил Спешилов.

– Идем на второй слой, Саша. Надо осмотреться. Подозрительно это все. Какое-то у меня неприятное ощущение. Словно вампир еще жив.

Впервые с момента знакомства Саша посмотрел на него оценивающе. До этих слов он не сомневался в правоте того, кто посоветовал ему взять Никиту Сурнина в качестве напарника и внимательнейшим образом изучить место происшествия.

– Мы с ребятами на втором слое были, – веско сказал он. – Опаздывали, шли через него.

– И что?

– То же самое, кучка праха. И вампир этот не жив. Он лет семьдесят как мертв.

– Значит, надо глубже, – сказал Сурнин.

Саша с сомнением покачал головой, задумчиво коснулся маленького золотого колечка в ухе. С серьги на пальцы прыгнуло размытое пятнышко света, убежало на рукав плаща и растаяло где-то под мышкой. Никита невольно улыбнулся. Спешилов отрицательно качнул головой.

– Время! – многозначительно сказал он. – Велихов может заподозрить, что дело сложнее, чем кажется.

– Кто?

– Дневной Дозор, – напомнил Спешилов. – И потом… Надо передохнуть и кое-что прояснить… Вдруг придется лезть еще дальше. Я на четверке ни разу не был, хотя сегодня шанс есть.

Никита тихо ругнулся одними губами. Захваченный водоворотом событий, он совсем забыл о Темном Ином с полированными когтями, поджидавшем наверху. И о том, что давно не является действующим сотрудником Ночного Дозора. Ласковый от крови Сумрак задурил ему голову. А ведь на выходе из метро Сурнин и на первый его уровень шагнул не без труда. Тень, сорванная со спины полицейского, казалась непомерно тяжелой.

И что это за словечки такие нарочито неуважительные: влезу, четверка… Интернет-жаргон какой-то – «ржунимагу». Впору начинать ворчать: «А вот в наше время…»

– Нет, не пройду, наверное, – сказал он вслух. – Ты прав, Саша. Забыл я о Когтистом со всей его оравой. Кто знает, заметят они, что мы тут в глубоких слоях копошимся, или нет. Да и полицию пора пускать. Студента нашего родители обыскались, – закончил он, поднялся, выключил фонарь и бережно положил рядом с трупом мальчишки.

– Ментов – рановато, – мрачно и нарочито грубо ответил Спешилов, – наша команда зачистки на подходе. Труп Подгорного ментам видеть ни к чему. На фиг им такие загадки!

«Не ругайся, Саша, тебе это не идет», – так и подмывало сказать Никиту, но он благоразумно промолчал. Они друг за другом выбрались из подземелья к провалившемуся «транспортеру». Саша как-то хитро растопырил пальцы, прыгнул вверх и по-вампирьи взлетел на край ямы. Его плавный и стремительный взлет в давящем свете Сумрака выглядел очень эффектно. Никита этого заклинания не знал. Он выкарабкался, цепляясь за куски арматуры, а у поверхности аккуратно, чтобы не продавить, оттолкнулся ногой от крыши «фольксвагена».

– …вы и зачищайте, – говорил когтистый Велихов, скорчив брезгливую гримасу. – Сами нагадили – сами разгребайте! Еще поплатитесь за Корнеева несколькими вмешательствами четвертого уровня, – пообещал он, развернулся и махнул своим. – Снимаем оцепление! Инцидент исчерпан.

Саша оглянулся и подмигнул Сурнину – прокатило! Темные не переработают, на этом он их и подловил. Если бы в подземелье одновременно спустились две команды зачистки противоборствующих сторон – еще неизвестно, не заметил ли бы там кто-нибудь чего-нибудь подозрительное. Саша поднял вверх большой палец, Никита кивнул, отошел в сторону, тяжелая тень с готовностью улеглась под ноги, и он без особых усилий переступил через нее, возвращаясь в обычный мир. Почти как в былые времена. Саша встретил своих, отпустил оцепление, прикрыл лаз «сферой невнимания» и шагнул к Никите в реальный мир.

– А знаешь, мне иногда кажется… – запанибратски начал он, запнулся, словно что-то вспоминая, и вдруг резко, без предварительной подготовки, перешел на официальный тон. – Никита Михайлович, благодарю вас за содействие Ночному Дозору. Дальнейшее расследование инцидента может угрожать вашей жизни и безопасности и будет проводиться силами штатных сотрудников.

Память у парня была отличная. В нужный момент скороговорки подходящих случаю формулировок сыпались из него как из рога изобилия. Выпаливал их Александр Спешилов без всяких видимых усилий и наверняка не особо мучился, зазубривая всю эту пафосную канцелярщину. Сурнин помолчал, покачал головой, смерил напарника взглядом. Хорошее поколение Next подросло в Ночном Дозоре… Ему вдруг представился угловатый кирпич, вбитый в Сашину грудь, и растерянная улыбка, гаснущая на окровавленных губах.

– Вот что, Александр… Мы ответственны за тех, кого мобилизовали, – заявил Никита, перефразировав известное выражение. – А позвони-ка ты начальству.

– Какому начальству? – слегка растерялся Спешилов.

– Тому, которое тебе велело найти меня в оцеплении.

– Н-ну, я не уверен, что могу беспокоить Антона Сергеевича… – забормотал Спешилов и смущенно завертел в руках свой изящный серебристый айфон. – Это ведь не дежурный звонил…

– Просто набери Городецкого и дай телефон.

Никита уверенно протянул руку. После нескольких секунд колебаний Саша подчинился.

– Здравствуй, Антон, это не Саша, – сказал Сурнин в трубку, наблюдая, как у дозорного, стоявшего напротив, округлились глаза, – да, давно не виделись… Не все так просто – слабо сказано… Для начала снять Спешилова с патрулирования. Мы еще раз осмотримся… Да там кровищи налито – до утра можно по всем слоям разгуливать без всякой подготовки!.. А кто непосредственно руководит?.. Хорошо, ему и доложим… И тебе успехов, Антон… Сейчас передам. Держи! – Никита вернул айфон законному владельцу. Тот несколько раз сказал в трубку: «Да, конечно» и «Да, я вас понял, Антон Сергеевич» – и задумчиво погладил пальцем потемневший экран.

– Никита Михайлович, а какой уровень у вас был во время работы в Дозоре? – осторожно спросил Саша, бережно убрав во внутренний карман плаща свой ненаглядный гаджет. Интеллигентный парень. В последний момент все-таки сумел заменить вопрос, готовый сорваться с губ, на нечто более безобидное.

– Давно знакомы, Саша. С начала работы Городецкого в Дозоре, – улыбнулся в ответ Сурнин. – Третий уровень, – добавил он. – Ну что, здесь будем ждать или посидим где-нибудь, обсудим ситуацию?

– Пойдем к метро, – предложил Саша. – Там кафешки какие-то. Чем под дождем стоять, лучше присядем.

– Пошли, – согласился Никита. – Я только сделаю еще один звонок.

Пока Сурнин звонил жене и неумело врал про старого знакомого, который зазвал его провести ночь за бутылкой вискаря, да так, что Никита не смог отказаться, непривычно степенный Спешилов молча шагал рядом.

Кофейню они выбрали некурящую, быстро придя к взаимопониманию в этом вопросе: Саша изредка баловался, но не курил, а Никита давно бросил. Светлые Иные расположились за столиком у окна. К вечеру пошел моросящий дождь, и смотреть сквозь мокрое, немного запотевшее стекло за медленно проплывавшими по улице машинами и размытыми тенями людей было все равно что подглядывать из Сумрака за оживленной улицей. Никита оглянулся по сторонам: обычное кафе, стены на месте, воздух прозрачен, люди рельефны, над головой – потолок, с которого льется ненавязчивая музыка, вплетаясь в ровный шум голосов. От чайничка с имбирным чаем, поставленным перед ним официантом, поднимается легкий ароматный парок. За соседним столиком хохочут какие-то девчонки, по очереди заглядывая в планшет.

«Нет, я вышел, все нормально, – подумал Никита, – никаких болезней новичков».

Он посмотрел на стеклянную сахарницу, прислушался к своим ощущениям. Ни звона в ушах, ни головокружения, словно и не было у дозорного Сурнина никаких перерывов в работе. Никита налил себе чай и оставил сахарницу стоять на своем месте. Нет поводов для паники – незачем портить напиток.

Александр Спешилов сидел напротив, обнимая ладонями большую чашку дымящегося кофе.

– Я вам все планы на вечер испортил, – сказал он, с трудом пробиваясь сквозь неловкую тишину.

– Да не было особых планов. Мы ж вроде на «ты», – напомнил Никита.

– Ах да, – вспомнил Саша и замолчал.

– Саша, ты случайно не знаешь, что это за киберженщина со мной сегодня из офиса разговаривала? – спросил Сурнин, уводя разговор в сторону от скользких тем. – Раньше всегда оперативный дежурный звонил.

– А-а, автоответчик? – заулыбался дозорный. – Это у нас одну продвинутую девушку в прошлом году в офис взяли. Очень в Дозор просилась. Посадили ее на второй этаж, думали, как подружек найдет, так от всех и отстанет. А она освоилась, заявила, что у нас все устарело, и давай новаторские идеи в массы двигать. Штуки по три в месяц. Галина, секретарь Бориса Игнатьевича, просто вешается. Она ей все проекты распечатывает, в бумажных папках на стол выкладывает и еще на почту электронную версию скидывает. В итоге автоответчик начальство разрешило в порядке эксперимента, но патрулям, как и раньше, всегда звонят лично.

– Предупреждать надо, – улыбнулся Никита. – Так что тебе кажется? – спросил он.

– А что мне кажется? – переспросил Саша.

– Ты начал разговор со слов «знаешь, мне кажется», перед тем как превратился в ходячий справочник «Этика сотрудников Ночного Дозора при контактах с людьми и Иными».

Саша небрежно махнул рукой.

– Да так, ерунда. Я хотел сказать, что вампиров, возможно, не так уж мало. Я интересовался вопросом. Их за последние тридцать лет по Москве и области больше сотни перебили, а судя по количеству выданных лицензий, существенного снижения популяции что-то не наблюдается. Я лично в оцеплении еще одного видел. Если он такой редкий, что не тронь, почему они его в такое опасное место направили – не постеснялись? Дневной Дозор нам голову дурит с этой малочисленностью. Липа! Правильно?

– Не знаю, Саша, – задумался Сурнин. – Вряд ли. Вампиры в большом количестве – голодное, жадное и неуправляемое зло. Это и самим Темным не на руку. Скорее всего Дневной Дозор их численность регулирует, и популяция в самом деле невелика, но старательно поддерживается на одном уровне. Ладно. Вернемся к нашему вампиру Матвею Корнееву. Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что выдирать из стены старинные кирпичи и метать их в противостоящего тебе Светлого Иного четвертого уровня Силы – это как-то сильно-больно-кудряво. Корнеев время терять не стал бы. Он бы сам бросился, пока противник опомниться не успел. Сдается мне, вампир в Сумраке быстрее кирпича, – серьезно сказал Спешилов.

Несмотря на весь трагизм ситуации, Никита не выдержал, фыркнул и тихонько рассмеялся, чуть не брякнув кружкой о стол.

– А-а, Саша! Ты хоть раз запиши себя на диктофон и послушай, – посоветовал он.

– А что, не быстрее? – нисколько не смутился напарник.

– Еще как! Меня форма подачи информации забавляет.

– Ну, тут я по-всякому могу, – признался Спешилов. – У меня отягчающее обстоятельство – бабушка филолог, всю жизнь преподавала. И мне – тоже, по инерции.

Сошли под землю как-то раз
вампир,
и человек,
и маг Подгорный,
Опасный заключив союз, —

нараспев продекламировал он и вопросительно посмотрел на собеседника, которому предлагалось оценить экспромт. Никита только головой покачал.

– Допустим, союз – это так, для красного словца, – легко согласился Саша, – и последовательность скорее всего была такая: маг-человек-вампир.

– Кстати, маг, – подхватил Никита, – этот Виталий Подгорный – сотрудник Дозора?

– Нет, он из ваших. Но персонаж очень известный. Странно, что ты о нем не слышал, – начал Саша, споткнулся на полуслове и покраснел. Никита хотел переспросить: «Из каких это из наших»? Но сообразил, что Спешилов имеет в виду бывших сотрудников, по каким-то причинам оставивших службу в Дозоре, и тоже промолчал.

– Извини, – сказал Александр.

– Да не за что извиняться, – отмахнулся Сурнин. – Так что это за легендарная личность – Виталий Подгорный?

– Н-ну… сказок-то про него всяких кучу рассказывают, а на самом деле… Щас!

Никита уже понял. Раз прозвучало фирменное укороченное «щас», значит, через секунду на свет явится серебристый айфон с надкушенным яблоком на корпусе, наглядно иллюстрируя расхожее мнение, что фирма «Аpple» сделала миллиарды на амбициях молодежи. Саша с воодушевлением листал страницы, решительно отбрасывая лишнее стремительным и в то же время ласковым прикосновением пальцев. А Сурнин еще плечами пожимал, увидев как-то репортаж о фанатах, с ночи занимавших очередь за новой моделью.

Он осторожно поинтересовался.

– Не, – мотнул головой Саша, не прерывая своего занятия, – я за новой моделью в Европу езжу, в «Apple store». Там продажи раньше стартуют, и народ в очереди интереснее. Ну и вообще прикольно: колбаски мюнхенские, пиво, треп разный всю ночь, подлинное перемирие Темных и Светлых и всеобщее единение с людьми. Так. Нашел досье, что-то долго грузится. Что у нас с офисной сетью сегодня?

Вот, значит, как… В Европу – за модным девайсом наперегонки с Темными. Никита мысленно схватился за голову. В далекие восьмидесятые его мама презрительно сказала бы: «Вещизм». В лихие девяностые, когда он начинал службу в Дозоре, коллеги заявили бы: «Роскошь – зов Темной стороны». А сейчас хоть бы что! Парень светлее светлого, подсел – не отдерешь, кучу бабла просаживает… И никого вокруг это не волнует. Жизнь – странная штука.

– Есть! – просиял Саша. – Светлый Иной Подгорный Виталий Всеволодович, одна тысяча девятьсот двадцать восьмого года рождения. Так… родители умерли от тифа. Сын полка в Отечественную. Инициирован в 1947-м, в госпитале, куда попал… Ладно, это не интересно. Уволился из армии, учился, женился, проживал, развелся, дети – без способностей, не общался… Спелеолог. Вот! – Саша поднял вверх указательный палец. – С 1958 по 1988 год – сотрудник Ночного Дозора города Москвы. Боевой маг четвертого уровня Силы. В 1988-м неожиданно ушел из Ночного Дозора. Мотивация: Иной не может причинять вред не только человеку, но и другому Иному либо должен противостоять ему в честном поединке. Иной обязан всеми способами служить прогрессу и науке. О! – Саша поднял глаза. – Классический шестидесятник, – пояснил он. – У меня дед такой был – один в один, только обычный человек. Так, дальше… Пил, бросил, уезжал, вернулся… С 1992 года прибился к диггерам и с тех пор жил тем, что водил под землю всех желающих за небольшую плату… Договор не нарушал. Но регулярно препятствовал Темным Иным в деле привлечения людей и склонения их к самопожертвованию ради процветания Тьмы. Хм… Интересно… Как это ему удавалось отговаривать влюбленных в вампиров девчонок отдаться без лицензии? И что он такое сектантам говорил, что они из-под земли возвращались на сторону Света? Крутой дядька. Но со странностями. Считал противостояние сил Света и сил Тьмы бессмысленным. Не раз утверждал, что настоящая война должна вестись Словом: чем больше людей удастся убедить стать лучше, тем меньше шансов у Темных… Я тебе сейчас скину на почту, можешь почитать потом подробнее. – Саша выпрямился и выжидательно посмотрел на Никиту.

– Странно, – сказал Сурнин. – Я всегда считал, что диггеры – под патронатом Темных. Разве нет?

– Так и есть, – подтвердил Спешилов. – Но Подгорный в Темные компании не лез, чтобы там шороху не навести и Договор не нарушить. Он от них людей уводил. Типа, хочешь приключений – лезь со мной, а не с ними. Если у человека геолого-разведывательный факультет за плечами и он по всем пещерам бывшего Советского Союза лазил, представляешь, сколько он всего мог рассказать? С ним, наверное, под землей очень интересно бродить… Было.

– Н-ну… На мой взгляд, здесь скорее историческое образование пригодилось бы, – неуверенно сказал Никита.

Саша пролистал еще несколько страниц.

– Нет исторического образования. Но вот тоже интересно: в местах традиционных залазов московских диггеров всегда оставлял визитки с телефоном и предложением позвонить, если под землей что-нибудь случится.

– И что, звонили?

– По нашим данным – не меньше десяти человек спас. Кого вывел, кого вытащил. Несколько спасательных операций – совместные со спасателями МЧС. Одна – совместно с Темными Иными… Ух ты! В феврале две тысячи второго – победа над Темным Иным в поединке. Наблюдатели от Дневного Дозора и Инквизиции претензий не предъявили. Крутой мужик, – повторил Саша и замолчал, уставившись в чашку с недопитым кофе.

Никита провел ладонью по лицу. Свет и Тьма! Какой вампир?! Какие вмешательства разных уровней? Да за одного Виталия Подгорного надо взвод Темных положить, чтобы хоть как-то удержать зыбкое равновесие Великих Сил!

– Странно все это, – нарушил молчание Спешилов. – Светлые под землю спускаться не очень любят. Там Темные сильнее – их территория, вся отрицаловка туда течет. Не зря люди в легендах и сказках зло всегда под землю загоняли. Если обычные люди чувствуют… Почему Подгорный такую профессию выбрал, а потом такое хобби?

– Это не хобби, Саша, – задумчиво возразил Сурнин. – Это служение силам Света. Как он его понимал.

– Все равно странно.

– Знаешь, когда уходишь из Дозора, все кажется пустым, бессмысленным. Впереди очень долгая жизнь, которую надо чем-то заполнить, кроме алкоголя. Это его выбор.

Саша вздохнул, выпрямился, открыл рот, чтобы что-то возразить, но вовремя прикусил язык.

– Итак, рабочие версии, – решительно предложил Никита. – Ты у нас – активный состав Ночного Дозора, тебе и начинать.

– Версий нет, но картина происшествия вырисовывается, – оживился Александр. – По крайней мере та, что лежит на поверхности. Мальчик из хорошей семьи поступил в институт и попал в плохую компанию.

– Почему сразу в плохую? – улыбнулся Никита, прихлебывая терпкий чай. Слова «мальчик из хорошей семьи» из уст взъерошенного парня с серьгой в ухе, сидящего напротив, прозвучали слишком по-взрослому. Чувствовалось воспитание бабушки-филолога.

– Хорошо, – согласился Саша, – скажем… э-э… в разгульную. Так пойдет?

Никита кивнул.

– Так вот. Те сводили его сначала на заброшенку. Нашему Студенту понравилось. Он закупил снарягу, вообразил себя диггером, Темные Иные начали к нему подбираться, присматриваться. Тут на сцену вышел Виталий Подгорный, сказал: «Давай лучше со мной», убедил, и Студент прибился к нему. Сегодня был плановый залаз – парень экипирован что надо, явно готовился. Подгорный шел впереди, Студент – за ним. Ловил адреналин и не заметил, как следом увязался Матвей, который, как мы знаем, не прочь был поохотиться без лицензии. А где это проще сделать? Там, где позиции Светлых слабее, то есть под землей. Студент остановился водички попить и поправить снаряжение, снял рюкзак, почувствовал неладное или услышал зов, обернулся, увидел Матвея в трансформации, заорал и в ужасе кинулся к проводнику.

– Погоди, Саша, не части, – перебил Никита. – Студент – обычный человек. Ни фига бы он не заметил вампира в Сумраке и пикнуть не успел бы… Если наш Матвей не законченный идиот и не шел по пятам за жертвой, скрежеща когтями по стенам и завывая дурным голосом.

– Ага… – Саша задумался и принялся водить кофейной ложечкой по салфетке. – Значит, это Виталий почуял вампира, крадущегося за подопечным, крикнул Студенту «делать ноги», развернулся и бросился на помощь. Дальше скоротечная схватка Иных. Всплеском Силы Студента отбрасывает к стене, он ударяется затылком и погибает. Вообще, насколько я представляю, диггеры обычно каски надевают, так?

– Да кто их знает, – пожал плечами Никита. – У Подгорного каски не было, но я думаю, он мог себе позволить разгуливать под землей как пожелает. А Студент, наверное, не сообразил или не успел каску купить – денег не хватило. Ты ж сам сказал: один «Маклайт» чуть не три штуки стоит…

– Ага, – повторил Саша и аккуратно положил ложечку на блюдце. – Ладно. Каска – это мелочи. Есть два момента, которые в картинку никак не укладываются: способ убийства – кирпич и останки вампира, которые, как ты говоришь, должны представлять собой однородный прах.

– Угу. Кстати, Студента мог и Матвей отшвырнуть, чтоб не путался под ногами, – предположил Никита.

– Нет, – упрямо мотнул головой Спешилов, – все произошло мгновенно. Человек ему не опасен. Имея перед собой такого противника, как Подгорный, вампир бы о Студенте временно забыл. Что скажешь? Годится доклад?

– Для предоставления в офис Дневного Дозора – вполне. И знаешь, первая половина и меня вполне устраивает. Связка действительно была именно такой: Подгорный – Студент – Матвей. Только не надо забывать, что Подгорный в прошлом опытный оперативник, почти тридцать лет отработавший в Дозоре. Он почуял бы вампира раньше. Почему-то он позволил Матвею идти рядом со Студентом. И погиб не от руки Матвея Корнеева, – уверенно сказал Сурнин. – У тебя какой уровень, Саша? – неожиданно спросил он.

– Третий.

– Давно?

– Два месяца.

– Полгода назад ты позволил бы вампиру преследовать тебя и твоего спутника в длинном пустом коридоре, оставаясь невидимым до последнего момента?

– Нет, – уверенно ответил Александр, – я бы почувствовал.

– У Подгорного четвертый уровень Силы, – напомнил Никита. – Да, он давно не в Дозоре, кое-что растерял, но потенциал никуда не делся. И с Темными под землей Виталий пересекался едва ли не чаще, чем наши патрули – на улицах.

Никита хотел уточнить – «ваши патрули», но плюнул и не стал.

– Там был еще кто-то, – нехотя произнес он, – кто-то, кто существенно превосходил в Силе обоих: опытного вампира и не менее опытного Светлого Иного.

– Мистер Икс в черной маске? – недоверчиво ухмыльнулся Александр. – Который легко тянет на первый уровень, а дерется кирпичами? Загадочно.

– Пусть будет мистер Икс, – согласился Никита. – Пойдем осмотримся еще раз, – сказал он, взглянув на часы, и встал из-за стола.

На улице стемнело, фонари разгорелись, лужи на асфальте серебрились от бликов, и плавающие в них желтые листья словно залило жидким стеклом, по которому часто и мелко барабанили капли. Сурнин накинул капюшон ветровки, Саша поднял воротник плаща, и они почти в ногу зашагали обратно к месту происшествия.

Сотрудники экстренных служб сегодня не отставали от Иных в оперативности: несчастный «фольксваген» вытащили из провала и погрузили на эвакуатор. Автокран как раз отъезжал, работники дорожных служб, вспыхивая в свете фар люминесцентными полосами на жилетах, огораживали опасный участок. Гаишники, повелительно взмахивая волшебными жезлами, растаскивали пробку. Машины перестали недовольно взревывать гудками и начали медленно расползаться.

Толпа, не пожелавшая мокнуть под моросящим дождем, практически рассосалась, а взгляды немногочисленных оставшихся зевак были прикованы к происходящему, так что войти в Сумрак незамеченными Светлым магам не составило никакого труда.

К моменту, когда Саша с Никитой подошли к яме, команда зачистки Ночного Дозора уже покинула место происшествия. Та еще работенка для Светлых Иных. Она в обязательном порядке входит в практику для всех новичков, приходящих в Дозор, как самая эффективная шоковая терапия от пьянящего ощущения собственной избранности. Как говорится, результат превосходит ожидания. И само мероприятие препротивнейшее, и осадочек потом мерзкий, и гарантированная потеря нескольких килограммов живого веса. По крайней мере на тогда еще совсем юного и весьма впечатлительного Никиту Сурнина любая еда несколько дней действовала как рвотный порошок.