Алексей Калугин
Вестник смерти

Глава 1

Нож был отменный.

Исключительный ножичек.

Второй такой поискать. Да и то вряд ли отыщешь.

Цельнометаллический. Кованый. С прямым обоюдоострым клинком. Рукоятка из двух плотно перекрученных и чуть сдавленных с боков металлических штырей. Лезвие прочное, но гибкое. Настолько, что, надавив на кончик, можно было коснуться им узкого, едва выступающего за рукоятку ограничителя. Но только отпустишь – и клинок снова прямой, готовый по рукоятку войти в дерево. Или в живую плоть…

Антип нашел нож среди корней огромного пня, который ему с трудом удалось вывернуть из земли. Полдня он с ним промаялся. Но благодаря чудесной находке время оказалось потрачено не зря. Сколько лет пролежал нож в земле, а выглядел как новый. Сталь поблескивала на солнце – ни единого ржавого пятна.

Сунув нож за голенище сапога, Антип перешел к следующему пню.

Вот уже вторую декаду он на пару с отцом занимался расчисткой делянки под новое ячменное поле. К работе приступили сразу, как только убрали урожай, рассчитывая управиться до первого снега. Отец собирал с поля камни и вывозил их на телеге, Антипу же досталась корчевка пней. Работа была непростая – старые, почерневшие от времени и дождей пни упрямо цеплялись за землю своими мертвыми, но все еще крепкими корнями. Некоторые были такими здоровенными, что и вдвоем не обхватишь. Чтобы выкорчевать такой пень, его нужно было сначала подрыть и обрубить уходящие в землю корни. Затем снова копать и снова рубить. И так до тех пор, пока пень не начнет качаться, словно гнилой зуб. Тогда отец выпрягал лошадь из телеги и привязывал к ее сбруе веревки, которые Антип обматывал вокруг пня. Лошадь тянула, а Антип с отцом, подогнав с другой стороны под основание пня толстые колья, разом наваливались на них. Медленно, со скрипом, вылезал пень из земли. Порою Антипу казалось, что пень упирается как только может, не желая расставаться с насиженным местом, на котором провел всю свою жизнь – сначала молодым ростком, затем могучим деревом, а под конец торчащим из земли обрубком, в котором как будто все еще теплится жизнь: жуки там разные да муравьи роют свои ходы, строят дома в старой, но все еще надежной древесине.

Работа, что и говорить, не из легких. Да только Антипу она в радость, вроде забавы какой. Месяца не прошло, как стукнуло парню двадцать. А здоровьем и силой Создатель его не обделил. Хотя по виду и не скажешь. Роста Антип среднего, сложения худощавого. Зато кость у него широкая, а жилы – крепкие. Лицо у Антипа необычное для сельского жителя – узкое, вытянутое книзу, с острым подбородком, тонкими губами и прямым носом. Некоторую неправильность лицу придают темно-карие глаза, слишком близко посаженные к переносице, из-за чего кажется, что левый немного косит. Густые черные волосы Антипа отстрижены коротко, так, чтобы уши не закрывали.

До вечера Антип выкорчевал еще пару пней, размерами поменьше того, под которым нашел нож. Когда начало смеркаться и отец сказал, что на сегодня довольно, Антип распрямил спину и довольно улыбнулся. Поработали они в этот день на славу. Да и неожиданная находка, спрятанная за голенище сапога, радовала душу. Собственно, только ради того, чтобы похвалиться перед приятелями найденным ножом, Антип не пошел вместе с отцом домой, а направился прямиком в шинок, что стоял на краю села.

До околицы Антип доехал на телеге вместе с отцом. Спрыгнув возле колодца, он ненадолго задержался, чтобы вымыть руки и ополоснуть лицо.

Слева от двери шинка уже горел зеленый фонарь, который Кривой Ван, следуя какой-то своей заморской традиции, вывешивал каждый вечер. На вопрос, зачем он это делает, Ван отвечал, что зеленый свет отпугивает неприкаянные души, бродящие по земле в ночном мраке. Над Ваном посмеивались: это ж надо, чего удумал, фонариком призраков отгонять. Но поскольку еда и питье в шинке всегда были отменные, а сам по себе зеленый фонарь посетителям не мешал, никто даже и не пытался заставить хозяина шинка снять его с притолоки – раз кому-то нравится, так и пусть горит.

Народа в шинке пока еще было немного – сидели в углу только трое пришлых мужиков, подрядившихся старику Мигуну новый свинарник к зиме отстроить. Судя по тому, что больше времени они проводили не на строительстве, а в шинке, до первого снега им было не управиться.

Сев за длинный стол, где обычно собиралась сельская молодежь, Антип подозвал к себе девицу, помогавшую Кривому Вану в шинке, и велел принести большую тарелку горячего борща, кусок свинины, зажаренной на вертеле, и кружку ледяного пива. Заказ был незамедлительно доставлен. Все было именно таким, как и хотел Антип: над тарелкой с борщом поднимался густой ароматный пар, свинина была мягкой, не пересушенной, слегка приправленной острым соусом, а кружку пива, покрытую испариной, украшала высокая пенная шапка – Кривой Ван уважал своих гостей.

Заправив борщ сметаной, Антип принялся за еду. Кусок хлеба от буханки, что лежала на столе вместе с редисом, помидорами и огурцами, которых можно было брать сколько пожелаешь, Антип отрезал своим новым ножом. После этого он отхватил кусок мяса, положил его на ломоть хлеба, а нож воткнул справа от себя в столешницу.

К тому времени, когда Антип доел борщ, в шинке появились новые посетители. По большей части это были местные жители либо сезонные работники, сумевшие найти работу в Устыни. Вскоре появились и те, кого ждал Антип: Карпач, Степка-лунь и Ощипень. Четвертым в их компании был Харлам. Вот уж кого Антип совершенно не желал видеть! Ни сегодня, ни в любой другой день. При том, что сам Харлам ничего собой не представлял, гонору и спеси у него было столько, что хватило бы на десятерых. А все потому, что семейство его было одним из самых зажиточных в Устыни. Так не Харлама же в том была заслуга, а отца да деда его, что, как и все, от рассвета до заката спину горбатили!

Заметив Антипа, Харлам сразу же заулыбался, мерзко так, с ехидцей. Между ними и прежде-то особой дружбы не было, а после того, как этим летом оба разом глаз положили на девицу Мару из соседнего селения Околово, так и вовсе волками стали друг на друга смотреть. Если Антип, будучи по жизни спокойным и уравновешенным, старался просто не замечать своего соперника, то Харлам при виде Антипа ярился что есть мочи и никогда не упускал возможности задеть его побольнее. В последнее время Харлам взял привычку вспоминать о том, как пару лет назад Антип, подрядившись вычистить свинарник у его отца, едва не утонул в навозной яме. Если бы рядом не оказалось двух баб, которые и кинули Антипу веревку, так и сгинул бы парень в вонючей жиже. Казалось бы, с кем не бывает? Ну, оступился, не устоял на краю ямы! Так нет же, Харлам каждый раз рассказывал эту историю с новыми подробностями, всякий раз выставляя Антипа все большим разиней и бестолочью.

Неспешно отодвинув от себя пустую тарелку, Антип взялся за кружку с пивом и стал медленно пить, наблюдая поверх края за Харламом с приятелями. Харлам же прямым ходом направился к тому месту, где сидел Антип. Ощипень, Степка-лунь и Карпач двинулись следом за ним. У этой-то троицы с Антипом отношения нормальные, делить им промеж собой нечего, просто любопытно парням посмотреть, чем все это закончится. В прошлый раз Антип с Харламом сцепились так, что пятеро мужиков еле их растащили.

– Как жизнь, свиной потрох? – Встав напротив Антипа, Харлам хлопнул обеими ладонями по столу и подался вперед, ощерив зубы в улыбке, похожей на оскал, которую сам он считал неотразимо-мужественной. – Давненько тебя видно не было.

– Отвали, Харлам, – поставив недопитую кружку на стол, процедил сквозь зубы Антип.

Сегодня у него не было никакого настроения снова выяснять с Харламом отношения.

– А что так? – чуть склонив голову налево, прищурился Харлам. – Устал сильно? Целый день коряги из земли тягал? Думаешь, на новом поле урожай богаче будет?

– Тебе-то что за дело! – мрачно буркнул Антип, чувствуя, как внутри у него закипает злость.

– Ну как же! – удивленно вскинул брови Харлам. – Эдак ты, глядишь, в скором времени так разбогатеешь, что собственную навозную яму заведешь. А значит, – Харлам снова язвительно осклабился, – не станешь больше к нам заходить, чтобы в нашей искупаться.

Парни за спиной у Харлама дружно загоготали.

Злость, как хмельное пиво, ударила Антипу в голову. Да с такой силой, что он и сам не сразу понял, что произошло. Правая рука Антипа словно бы сама собой выдернула из столешницы нож и развернула его острием в сторону Харлама. Харлам в испуге дернулся было назад, но Антип поймал его левую руку за запястье и снова прижал ладонью к столу. Лезвие ножа метнулось к горлу Харлама. Антип чувствовал, что все происходит помимо его воли, словно не рука его несла нож к горлу противника, а сам нож тянул за собой податливую руку. За миг до того, как нож должен был войти в горло Харлама, Антип дернул руку в сторону, и острие только слегка оцарапало кожу на шее перепуганного парня. Но в следующий миг нож вновь проявил свою волю и, падая вниз, вонзился в прижатую к столу Харламову ладонь. С невероятной легкостью пробив насквозь доски, нож вошел в стол по самую рукоятку.

Харлам завизжал так, словно с него живьем сдирали кожу. Степка-лунь, Карпач и Ощипень, оторопев, стояли у него за спиной, не зная, что делать. Драки среди сельчан были не редкостью, но до поножовщины дело никогда прежде не доходило.

Кривой Ван подскочил к столу сразу же, как только понял, что происходит что-то неладное.

– Выдерни нож! – взмахнув рукой, в которой у него было зажато полотенце, приказал он Антипу.

Антип послушно выполнил приказание. Лезвие ножа вышло из досок так же легко, как и вошло в них. Когда Антип взглянул на него, ему показалось, что лезвие блестит еще ярче, чем в тот момент, когда он достал нож из-под корней огромного пня. И, что удивительно, на ноже не осталось ни единого пятнышка крови.

Харлам, продолжая истошно вопить, вскинул изуродованную руку вверх, перехватив ее в запястье другой рукой.

– Хватит орать-то! – прикрикнул на него Кривой Ван.

Схватив раненую руку Харлама, Ван быстро обернул ее полотенцем, которое тотчас же покрылось пятнами пропитавшей ткань крови.

– А вы что стоите! – гневно глянул Ван своим единственным глазом на приятелей Харлама. – Ведите его к Тарасу, да поживее! Лекарь знает, что с его рукой делать!

Ощипень и Степка-лунь быстро подхватили Харлама под локти и потащили к выходу.

Возле самых дверей Харлам оглянулся через плечо и со слезами в глазах злобно крикнул Антипу:

– Ну, погоди, Антипка! Скоро поквитаемся!..

Возле стола замешкался ненадолго только Карпач, да и того Кривой Ван быстро выставил за дверь.

Сорвав с пояса фартук, Ван торопливо прикрыл им кровавое пятно на столе.

– Все! На сегодня шинок закрывается! – взмахнув руками, объявил Кривой Ван. Глянув на Антипа, он тихо добавил: – А ты оставайся на месте.

Все произошло настолько быстро, что мало кто из находившихся в шинке успел понять, что же, собственно, случилось. Вроде как повздорили молодые парни между собой, да и все дела. Эка невидаль. А вот заявление Вана вызвало недовольный ропот среди мужиков, собравшихся в шинке, чтобы нескучно провести вечер в стороне от жен. Однако спорить с Ваном было бесполезно.

Чтобы никто не затаивал на него обиду, Кривой Ван поставил всем находившимся в шинке по бесплатной кружке пива, после чего еще раз настойчиво попросил разойтись.

Когда последний посетитель, что-то недовольно ворча в бороду, вышел из шинка и в обеденном зале остался только Антип, Кривой Ван быстро закрыл дверь на засов. Подойдя к стойке, он наполнил пивом две кружки и, привычно держа их в одной руке, подошел к столу, за которым все так же, с ножом в отведенной в сторону руке, сидел Антип. Перешагнув через скамью, Ван сел напротив Антипа. Одну кружку пива он поставил перед собой, другую пододвинул парню.

– Я не знаю, что на меня вдруг нашло… – подняв затуманенный взор на шинкаря, удрученно произнес Антип. – Я не хотел этого делать! – с искренним отчаянием воскликнул он.

– Я знаю, – глядя Антипу прямо в глаза, спокойно ответил Ван.

– Так что же это!..

Антип хотел было в отчаянии всплеснуть руками, но Кривой Ван опередил его, сделав предостерегающий жест.

– Воткни-ка ножик в стол, – сказал он, указав на дальний конец стола.

Антип наклонился и с размаха ткнул нож в доску. Когда он отпустил его, нож остался стоять вертикально, хотя лишь самый кончик острия вошел в дерево. Антип удивленно посмотрел на нож, затем перевел взгляд на Кривого Вана.

– Пей пиво, Антип, – кивнул ему шинкарь.

Сам же Ван, оперевшись на руки, подался вперед и, наклонив голову так, что щека едва не коснулась досок стола, стал внимательно рассматривать нож. Закончив осмотр, он снова опустился на скамейку и, подняв кружку, сделал из нее несколько больших глотков.

– Знатный ножик, – сказал Ван, поставив кружку на стол. – Где взял?

– Да сегодня днем нашел, – с какой-то полудетской обидой на того, кто этот нож когда-то потерял, ответил Антип. – Когда пень выкорчевывал. Под самыми корнями.

Кривой Ван досадливо цокнул языком и грустно покачал головой.

– И не хотел я Харламу руку резать! – с досадой хлопнул ладонью по столу Антип. – Сам не пойму, как это получилось!

– Еще бы, – процедил сквозь зубы Ван и уже во второй раз посоветовал парню: – Ты пей пиво-то.

Антип схватил стоявшую перед ним кружку и залпом наполовину опорожнил ее. Пиво оказалось самым крепким из всех сортов, что имелись у Вана. Антип такого никогда прежде даже и не пробовал.

– Я так понимаю, тебе неизвестно, что это за нож и кому он принадлежал прежде? – взглядом указав на воткнутый в стол нож, спросил Кривой Ван.

– Откуда? – удивленно пожал плечами Антип.

Кривой Ван мрачно кивнул и, взяв кружку, сделал еще несколько глотков пива.

– А, ладно, – сказал он, ставя кружку на стол. – Нет у меня ни малейшего желания ввязываться в эту историю, но кто-то ведь должен тебе все рассказать. Иначе дел понаделаешь, да и себя в конце концов угробишь.

– Что ты должен мне рассказать? – непонимающе посмотрел на Вана Антип.

– Это нож вестника смерти, – медленно, давая парню время понять и оценить каждое услышанное слово, произнес Кривой Ван.

– Вестника смерти? – повторил следом за ним Антип.

– Точно, – уверенно кивнул Кривой Ван. – Можешь не сомневаться. Мне такой нож уже как-то раз доводилось видеть. И, поверь уж мне, парень, я этого никогда не забуду.

Кривой Ван мрачно усмехнулся и как бы невзначай коснулся двумя сложенными вместе пальцами зеленой повязки, перечеркивающей его лицо в том месте, где должен был находиться левый глаз.

– Ты слышал про вестников смерти, парень? – спросил он у Антипа.

– Да кто ж про них не слышал, – пожал плечами Антип. – Только я полагал, что в наши места они не захаживают.

– Вестника смерти можно встретить в самом глухом уголке Бескрайнего мира, – возразил ему Кривой Ван. – Они идут туда, куда зовет их долг.

– Долг перед кем? – спросил Антип.

– Долг перед смертью, – ответил Ван. – Все они давно уже пережили отведенный им век и остаются живыми только потому, что сами несут смерть.

– Но я слышал, что вестники смерти убивают не всех подряд, а только тех, кому смерть уже предначертана судьбой, – сказал Антип.

– Верно, – согласился с ним Кривой Ван. – Говорят, что где-то среди Диких гор стоит древнее капище, выстроенное в незапамятные времена в честь божества, имя которого давно уже всеми забыто. И есть в том капище алтарь. Вот к нему и приходит вестник смерти, чтобы узнать имя своей очередной жертвы. После этого вестник смерти не знает покоя до тех пор, пока не приведет приговор в исполнение. И нет у вестника смерти иного оружия, кроме его ножа, – Ван взглядом указал на нож, воткнутый в край стола, – с которым он никогда не расстается.

– Выходит, это не я, а сам нож пропорол Харламу руку? – с затаенной надеждой спросил Антип. – Выходит, я здесь ни при чем?

– Нож без направляющей его руки не способен причинить вреда, – покачал головой Кривой Ван.

– Но я не хотел этого! – воскликнул Антип.

– Правильнее будет сказать, что, не окажись у тебя в руке ножа вестника смерти, ты сам никогда бы не решился на такое, – возразил ему Ван. – Нож, почувствовав твою злость на Харлама, заставил тебя взять его в руки, а затем указал тебе цель. После многих лет забвения он вновь почувствовал кровь и стал еще опаснее. Теперь он будет убивать всех, к кому ты испытываешь хотя бы просто легкую неприязнь. Представляешь, совершенно незнакомый человек случайно заденет тебя плечом, а ты в ответ на это выхватишь нож и воткнешь его обидчику в живот.

Антип с опаской посмотрел на нож, словно это было живое существо, способное само по себе, без посторонней помощи, причинять зло.

– Нет, – уверенно качнул головой Антип. И еще раз повторил: – Нет! Я не стану этого делать! Ведь даже вестники смерти не убивают всех подряд.

– Потому что у вестника смерти нет ни чувств, ни эмоций, – возразил ему Кривой Ван. – Смысл жизни для него заключается в том, чтобы нести смерть. Только поэтому он способен контролировать свой нож.

– В таком случае я больше не прикоснусь к этому ножу! – решительно заявил Антип.

– Слишком поздно, – безнадежно покачал головой Кривой Ван. – Взяв нож в руку и напоив его кровью, ты привязал его к себе.

– Но я не хочу убивать!

– Мы не властны над Судьбой, – беспомощно развел руками Кривой Ван.

– Я выброшу нож в реку!

– Его найдет кто-нибудь другой, и первой его жертвой станешь ты.

– Так что же мне теперь делать?! – Не то в отчаянии, не то со злостью взмахнул руками Антип.

– У тебя есть два пути, – медленно произнес Кривой Ван. Прежде чем продолжить, он взял со стола кружку и допил остававшееся в ней пиво. – Ты можешь сам стать вестником смерти или же должен вернуть нож вестнику смерти.

– Тому, который его потерял? – спросил Антип.

– Того, кто потерял этот нож, скорее всего давно уже нет в живых, – усмехнулся Кривой Ван.

– Значит, я могу отдать его любому другому вестнику смерти?

– Верно, – кивнул Ван.

– И где же мне его искать?

– Бескрайний мир велик, – широко развел руками Кривой Ван. – Вестника смерти можно встретить там, где ты и сам этого не ожидаешь.

– Бред какой-то… – Антип наклонился вперед и крепко прижал ладони к лицу, словно как в детстве желая отгородиться от всего мира – огромного и пугающе-непонятного. – Я всю свою жизнь только тем и занимался, что отцу в поле да по хозяйству помогал, – сказал он, снова посмотрев на Кривого Вана. – Дальше Устоя нигде не бывал. И что же, теперь из-за ножа, который пролежал в земле незнамо сколько лет, я должен идти искать какого-то там вестника смерти?

– Такова твоя Судьба, – с бесстрастным выражением на лице ответил ему Кривой Ван.

– Нет, – снова покачал головой Антип. – Никуда я из села не пойду. Завтра же утром найду Харлама и объясню ему, как все произошло…

– Тебе сейчас не о Харламе думать нужно, – не дал ему договорить Кривой Ван. – Ты думаешь, тебя оставят в покое после того, как по селу разнесется весть о том, что у тебя появился нож вестника смерти?

– Я спрячу нож.

– Этот нож нельзя спрятать. – Кривой Ван тяжело вздохнул и качнул головой, дивясь непонятливости Антипа. – Теперь ты и он – единое целое. Забрать нож у тебя может только сам вестник смерти.

Антип снова взглянул на нож.

– А если я уйду и оставлю нож здесь? – спросил он у Вана. – Что произойдет?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Но лучше и не пробуй.

– Почему?

– Начнем с того, что я не позволю тебе уйти из шинка, оставив нож здесь.

– А откуда в селе станет известно, что нож у меня? – прямо посмотрел на шинкаря Антип. – Ты расскажешь?

– Расскажу, – не стал отпираться Кривой Ван. – Мне, как и любому другому, такое соседство не по душе. Да и без того, что Харлам и его приятели расскажут о ноже, которым была нанесена рана, многие догадаются, что это был за нож.

– Не думаю, что многие в нашем селе встречались с вестником смерти, – с сомнением покачал головой Антип.

– Молод ты еще, парень, – усмехнулся Кривой Ван. – Каждый человек хотя бы раз в жизни встречается с вестником смерти. Только не всякий будет рассказывать об этом.

– И что же, многие после такой встречи остаются живыми? – удивился Антип.

– Вестник смерти убивает только того, за кем пришел, – ответил Ван. – Другие ему без надобности. И если кто-то случайно оказался рядом…

Кривой Ван умолк, не закончив фразу, словно вспомнил что-то такое, о чем не следовало говорить при посторонних.

– У тебя еще есть время, – сказал он Антипу уже совершенно иным голосом. – Пойди домой, с отцом посоветуйся. Он у тебя человек неглупый, глядишь, что-нибудь да подскажет.

Антип молча кивнул. Взгляд его при этом был устремлен не на собеседника, а на гладко выструганные и отполированные речным песком желтоватые доски стола.

– Еще пива хочешь? – спросил Кривой Ван, давая тем самым понять, что сказал уже все, что собирался.

Все так же молча Антип отрицательно покачал головой. Затем он медленно поднялся на ноги, перешагнул через скамейку и подошел к краю стола, в который был воткнут нож вестника смерти. Секунду помедлив, он протянул руку к ножу. Кованая рукоятка легла в ладонь настолько удобно, что Антип почти не чувствовал ее прикосновения к коже.

– Постарайся без нужды не доставать его, – произнес за спиной у Антипа Кривой Ван.

Для того чтобы выдернуть нож из доски стола, Антипу не пришлось приложить никакого усилия – нож сам стремился вернуться к своему новому хозяину. Остро заточенное, тонкое, как игла, острие блеснуло, словно далекая звезда, когда Антип наклонился, чтобы сунуть нож за голенище.

Уже в дверях Антип обернулся.

– Где ты потерял свой глаз, Ван? – спросил он у неподвижно замершего возле стола шинкаря.

– Не задавай вопрос, если знаешь, что все равно не получишь на него ответ, – ответил ему Кривой Ван.

Антип молча кивнул и вышел в ночную тьму.

Кривой Ван быстро подбежал к двери и с поспешностью, которая могла бы показаться излишней, задвинул засов.

Глава 2

Пока Антип добирался до дома, хмель из его головы повыветрился, и, еще раз как следует обдумав все то, что рассказал ему Кривой Ван, парень решил пока никому ничего не говорить.

В Устыни Кривого Вана все считали своим, хотя и был он человеком пришлым. Сколько Антип себя помнил, всякий раз, заходя в шинок, он видел за стойкой широкое лицо одноглазого хозяина, непременно улыбающееся, с оттопыренными ушами, широкими скулами и большими, выступающими вперед зубами. Как-то еще мальчонкой Антип спросил у отца, почему шинкарь не похож на других жителей села, на что отец, улыбнувшись, ответил, что Кривой Ван пришел в Устынь из таких далеких земель, о которых даже в Устое никто не слыхивал. Что заставило Кривого Вана покинуть родной дом и отправиться на поиски лучшей доли в чужие земли, никто не знал – шинкарь был человеком приветливым и разговорчивым, но все, что хотя бы косвенно касалось его прошлой жизни, до того, как обзавелся он в Устыни шинком, Кривой Ван аккуратно обходил в разговорах стороной, а на прямые вопросы отвечал какой-нибудь шуткой. Потребовалось не так много времени, чтобы коренные жители Устыни перестали заводить с Кривым Ваном разговоры о его прошлом. Ну, раз не хочет человек об этом говорить, так что ж к нему приставать попусту! От шинкаря что требуется – чтобы пиво было хмельным, а борщ наваристым. А с этими своими обязанностями Кривой Ван справлялся отменно. Старики говорили, что лучшего шинкаря в Устыни отродясь не было.

И все же Кривой Ван был чужаком. А, следовательно, как у чужака, у него могли иметься какие-то свои, непонятные местным жителям соображения. Так, по крайней мере, казалось Антипу, когда он раздумывал над словами шинкаря. Все правильно, никогда прежде сельчане не кидались друг на друга с ножами, какой бы острый спор между ними ни заходил. То, что произошло сегодня в шинке, событие, выходящее из ряда вон. Антип ведь вовсе не хотел сегодня ввязываться в перепалку с Харламом, а получилось так, что руку парню покалечил. Что тому стало причиной? То, что пиво у Кривого Вана слишком крепкое? Или сам Антип был нынче уставшим больше обычного, наломавшись с неподатливыми пнями? Или как-то уж очень зло и больно зацепил его сегодня Харлам? А может, и вправду ножик всему виной?..

Антип усмехнулся криво и головой покачал. Нелегко будет убедить соседей в том, что не злой умысел, а всего лишь глупое стечение обстоятельств привело к трагедии в шинке. Но еще труднее будет заставить их поверить в то, что виной всему был нож вестника смерти, найденный Антипом под корнями старого пня.

Придя к такому выводу, Антип решил на время забыть о разговоре с Кривым Ваном, да и вообще обо всем, что произошло сегодня в шинке. Быть может, рука Харлама повреждена не так сильно, как показалось вначале, когда все, кто это видел, включая и самого Антипа, просто испугались одного только вида крови. Глядишь, все само собой уляжется. Ну а ежели нет, так придется повиниться и прилюдно просить у Харлама извинения. Обидно, конечно, особенно если принять во внимание то, что Харлам сам начал к Антипу в шинке приставать, а все лучше, чем идти неизвестно куда разыскивать вестника смерти, как советует Кривой Ван.

Порешив на том, Антип забрался в чердачное окошко сеновала, зарылся в свежее душистое сено и, не сказать, чтобы совсем спокойно, но все же довольно-таки быстро заснул.

Проснулся он с петухами, когда на востоке только занимались первые отсветы зари.

Умывшись на пруду, Антип неслышно, чтобы никого не будить, зашел в дом через скотный двор. В погребе он нашел кувшин холодного молока и кусок сыра, а на полке – краюху хлеба: достаточно, чтобы перекусить с утра. Заметив, что Антип ушел спозаранку, не позавтракав как следует, отец принесет ему еду в поле.

Наскоро прожевав хлеб с сыром и запив его молоком, Антип прихватил топор с веревкой и отправился в поле. Ему не хотелось дожидаться пробуждения родителей и расспросов по поводу того, как он провел вчерашний вечер. А ежели им уже известно о том, что вчера в шинке он ножом пригвоздил ладонь Харлама к столу, так тем более будет лучше вначале переговорить с отцом с глазу на глаз, узнать, что он обо всем этом думает.

Добравшись до делянки, которая на сегодняшний день была намечена под расчистку, Антип скинул рубаху и с остервенением принялся рубить корни первого попавшегося пня. Он надеялся, что работа поможет ему забыть обо всем, что случилось вчера, и то, о чем говорил ему Кривой Ван.

И ему это почти удалось.

Антип работал без перерыва не меньше часа, останавливаясь лишь изредка, чтобы обтереть пот с лица. Конец его могучим, но по большей части совершенно бессмысленным трудам положило появление отца, прибывшего, как и полагалось, на телеге, запряженной гнедой лошадью. Воткнув топор в комель пня, Антип распрямил спину и настороженно посмотрел в сторону отца, стараясь уже по одному его виду догадаться, известно ли чего отцу о случившемся.

Отец не спеша слез с телеги, распряг лошадь, привязал ее к корням вывороченного из земли пня и только после этого повернулся и посмотрел на Антипа из-под густых черных с проседью бровей.

– Ты почему дома не ночевал? – ворчливо пробасил он.

– Я на сеновале спал, – натянуто улыбнулся Антип, отметив про себя, что отец давно уже не интересовался, где проводит ночи его взрослый сын.

– А почему ушел без завтрака? – задал новый вопрос отец.

– Я перекусил хлебом с молоком, – ответил Антип.

– Держи, – отец протянул сыну корзину, в которой находилась глубокая миска, полная пшенной каши с кусками отварного мяса, свежий огурец, краюха хлеба и большая деревянная ложка.

Усевшись на пень, Антип принялся за еду.

Отец присел на корточки неподалеку от него и, сорвав длинную травину, прикусил зубами кончик.

– Ко мне сегодня утром Кривой Ван заходил, – произнес он негромко, глядя куда-то в сторону, словно вовсе не к сыну обращаясь.

Ложка замерла в руке Антипа.

– Рассказал? – спросил он, сразу же потеряв всякий интерес к еде.

– Рассказал, – кивнул отец и на этот раз пристально посмотрел в глаза сыну. – Ты почему сам-то мне ничего не сказал?

– А что тут говорить? – Антип поставил миску с недоеденной кашей обратно в корзину. – Харлам давно уже у меня напрашивался. А вчера… Нож случайно под рукой оказался, ну я и ткнул его в руку… Сам не пойму, как все это получилось…

– Я не о том, – недовольно поморщился отец. – Кривой Ван тебе сказал, что это нож вестника смерти?

– Ну, сказал, – недовольно буркнул Антип.

– Давай-ка без «ну», – строго глянул на него отец.

– Сказал, – потупил взгляд Антип.

– А ты что?

– А что я? – растерянно хлопнул глазами Антип. – Мне-то откуда было знать, что это за нож?

Отец недовольно дернул подбородком, цокнув при этом языком.

– Нож у тебя с собой?

– Да.

Антип потянулся за ножом, но отец остановил его, быстро вскинув руку в предостерегающем жесте.

– Не торопись, – сказал он. – Вынимай нож медленно и аккуратно.

Антип вытащил нож из-за голенища и поднял руку с ножом на уровень пояса.

– Теперь воткни нож в дерево, – велел отец.

Антип поднялся на ноги и воткнул нож в тот же пень, на котором сидел.

Отец осторожно приблизился и, не прикасаясь к ножу, внимательно осмотрел его со всех сторон.

– Так и есть, – сказал он, вновь отходя на безопасное расстояние. – Это нож вестника смерти.

– Ты видел его прежде? – удивленно посмотрел на отца Антип.

– Если не этот же самый, то точно такой же, – ответил отец.

– Где? – недоумевающе вскинул брови Антип.

– Я видел, как умер твой дед, – сухо ответил отец.

– Так, значит, ты и вестника смерти видел?

– Нет, – отрицательно качнул головой отец.

– Как же так? – разочарованно развел руками Антип. – Нож видел, а вестника смерти – нет?

– Я видел только то, что мне было позволено увидеть, – все так же сухо, но при этом еще и чуть раздраженно ответил отец.

Антип понял, что задавать новые вопросы на эту тему не следует. По крайней мере, сейчас.

– Убери нож, – велел отец.

Антип послушно вытащил нож из дерева и снова спрятал его за голенище сапога.

– И не доставай его без нужды, – добавил отец.

– Мне об этом Кривой Ван уже говорил, – огрызнулся Антип.

– Я смотрю, ты не очень-то прислушивался к тому, что тебе говорил шинкарь, – недовольно проворчал отец.

– А что там было слушать, – пожал плечами Антип.

– А надо было бы послушать, – резко перебил его отец. – Кривой Ван дело тебе говорил.

На это Антип ничего не ответил. Если Кривой Ван разговаривал с отцом, то, наверное, сказал ему, что посоветовал Антипу отправиться на поиски вестника смерти.

Отец тяжело вздохнул, сел на землю, сложив ноги перед собой крестом, и провел обеими руками по волосам, откидывая их назад.

– Раз не стал слушать, что тебе Кривой Ван говорил, послушай, что я расскажу.

Антипу показалось, что слова эти отец произнес с неимоверным трудом. Он присел на корточки напротив отца и приготовился слушать.

– Про этот нож мне еще твой дед, когда был жив, рассказывал, – не спеша начал отец. – Ему было около тридцати, когда повстречал он вестника смерти, пришедшего в наше село. И пришел он за жизнью его жены.

– За бабой Катей? – не смог удержаться от удивленного возгласа Антип. – Она же до сих пор жива.

– Верно, – кивнул отец. – К тому же дед твой женился поздно, а потому и меня еще по ту пору на свете не было. И не родиться бы мне, если бы вестник смерти выполнил то, зачем пришел в Устынь.

Отец тяжело вздохнул и надолго умолк. Он сидел, нервно покусывая травинку и глядя в сторону горизонта, где поднимался лес. Но что видели на самом деле его глаза, устремленные в даль давно прошедших времен, можно было только догадываться.

– Так что же произошло? – не выдержав тягостного молчания, спросил Антип.

Отец едва заметно вздрогнул и посмотрел на сына.

– Мой отец и твой дед не любил об этом вспоминать. Я услышал от него эту историю всего раз, когда… – Отец оборвал фразу, словно боялся сказать что-то лишнее, после чего заново начал рассказ уже с другого места. – Говорят, что порою даже вестник смерти устает нести людям смерть. И тогда он позволяет очередной своей жертве убить себя своим же ножом. Скорее всего твой дед столкнулся именно с таким случаем. Чтобы спасти свою жену, твой дед убил вестника смерти. По неписаным законам жизни и смерти после этого он должен был сам стать вестником смерти либо вернуть нож одному из них. Но твой дед поступил иначе. Не вынимая нож из тела мертвого вестника смерти, дед погрузил его на телегу, отвез к Запрудам да там и утопил в реке. Он надеялся, что на этом история будет закончена, но, как выяснилось позднее, ошибался.

Отец снова сделал паузу, и на этот раз Антип не стал ее прерывать. Парень молча и неподвижно, как зачарованный, сидел и ждал, когда отец продолжит свой рассказ.

– Мне было около десяти лет, когда твой дед умер, – сказал отец, отбросив в сторону изжеванную травину. – Я нашел его в поле с ножом в спине. Нож был точно такой же, как и тот, что спрятан у тебя за голенищем. Я коснулся пальцами железной рукоятки ножа, и она показалась мне теплой, словно ее только что выпустили из руки. Отец был уже мертв, и я побежал домой, чтобы рассказать о случившемся матери. Когда мы вернулись к месту происшествия вместе с соседскими мужиками, отец лежал на прежнем месте, но нож из его спины бесследно исчез. На его рубахе не было пятен крови, а на теле – никаких следов ножевого ранения. Когда я принялся уверять всех собравшихся, что ясно видел нож, по рукоятку загнанный в спину отца, меня принялись успокаивать, думая, что от горя у меня помутилось в голове. Мужики решили, что отца хватил удар, когда он работал в поле. А что еще им оставалось думать? Но я-то знал, что моего отца убил нож вестника смерти, и это была расплата за то, что он совершил десять лет назад.

– Но чья рука держала нож, убивший деда? – спросил Антип.

– Этого я не знаю, – покачал головой отец. – И, думаю, мы никогда уже этого не узнаем. Есть тайны, которые лучше даже и не пытаться разгадать. В то время, когда все это произошло, мне, признаться, даже не приходил в голову вопрос, который ты задал. Я посчитал, что, поскольку жертва принесена, история, начавшаяся с убийства вестника смерти, завершилась. Какое-то время я еще жил в нервном ожидании, что некто неизвестный явится и ко мне, чтобы получить по счету, – ведь я тоже коснулся рукоятки проклятого ножа. Но ничего не происходило. Вскоре я успокоился и зажил обычной жизнью: выстроил собственный дом, женился, тебя вот родил. Мне казалось, что с нами ничего больше не может случиться, потому что нож вестника смерти исчез бесследно. Но теперь стало ясно, что я ошибался.

– Ты хочешь сказать, – брови Антипа сошлись у переносицы, – что нож, который я нашел вчера, это тот самый нож, каким сначала дед убил вестника смерти, а потом оказался заколот сам?

– Ножи, подобные тому, что ты нашел, просто так на земле не валяются. – Губы отца изогнулись в кривой, напряженной усмешке. Лицо же его при этом по-прежнему оставалось мрачным, как небо в пасмурный день. – Проклятие, постигшее наш род, проявилось через поколение.

– И что теперь?

Антип хотел просто задать вопрос, но в голосе его сама собой прозвучала плохо скрытая обида: почему он должен был расплачиваться за то, что совершил дед, когда его самого еще и на свете не было? Впрочем, Антип тут же сообразил, что если бы в свое время дед позволил вестнику смерти довести до конца то, что он намеревался сделать, то отец Антипа, а следовательно, и сам Антип так и остались бы нерожденными. Что стало бы тогда с их душами? Нашли бы они земное воплощение в иных телах или же покинули бы навсегда Великое Колесо Жизни? Ответа на этот вопрос не существовало. По крайней мере, в том виде, в каком они были бы понятны человеку, не посвященному в дела и помыслы Создателя.

– Одно я могу сказать тебе точно, – ответил отец на вопрос Антипа. – Просто выбросив этот нож, ты не избавишь от его проклятия ни себя, ни своих будущих детей.

– Значит, я должен отправиться на поиски вестника смерти, – угрюмо произнес Антип, мысленно уже почти смирившись со своей судьбой.

– Мы тут с Кривым Ваном подумали малость, – задумчиво провел ладонью по волосам отец, – и решили, что можно попробовать оставить нож при себе. Просто держать его в ларце каком, в безопасном месте, да время от времени, когда нет никого рядом, брать его в руку. Для того, чтобы нож не забывал тебя, иначе он начнет призывать к себе нового хозяина, который первым делом должен будет расквитаться с тобой за то, что ты пренебрег своим долгом.

– Долгом перед кем? – спросил с искренним недоумением Антип.

– Долгом перед смертью, – ответил отец, повторив почти дословно то, что сказал Антипу вчера Кривой Ван. – Этот проклятый нож оставил тебя в живых только для того, чтобы ты стал его хозяином.

– Новым вестником смерти?

Отец молча наклонил голову, продолжая глядеть на сына из-под бровей.

– В таком случае мне и в самом деле лучше уйти из села, – произнес Антип так, словно окончательное решение уже было принято.

– Не пори горячку, – осадил его отец. – Попробуем сначала просто спрятать нож.

Антип молча пожал плечами, давая понять, что считает такое решение не особенно удачным, но тем не менее перечить отцу не собирается.

– Поработаем до полудня, а потом я съезжу в село, – продолжил отец. – Посмотрю, что там да как. Послушаю, что говорят в шинке насчет вашей с Харламом вчерашней ссоры.

– Кривой Ван говорил, что расскажет всем о том, что у меня нож вестника смерти, – угрюмо сообщил отцу Антип.

– Кривой Ван сделает это только тогда, когда поймет, что нож берет над тобой власть и ты превращаешься в вестника смерти, – ответил отец. – Он обещал мне это, и я верю ему.

– Ну, если так… – Антип снова пожал плечами.

– Я обернусь часа за два, – вернулся к первоначальной теме отец. – Тогда и решим, что дальше делать. Сам в село пока не ходи. Обед я тебе привезу. Понял?

Антип молча кивнул.

– Ну а раз понял, так и разговор весь. – Отец решительно поднялся на ноги. – Пора за работу приниматься. Я вижу, ты здесь до меня уже успел сковырнуть несколько пеньков…

Работа закипела.

Как и накануне, Антип подкапывал пень и обрубал корни, а отец, привязав пень к лошади, вытягивал его из земли и оттаскивал в сторону, где уже была свалена целая куча уродливых обрубков, бывших некогда могучими, полными жизни деревьями.

За работой время до полудня прошло незаметно. И ни разу отец с сыном даже словом не перемолвились о вчерашнем происшествии в шинке.

Антип работал как одержимый. Казалось, тело его не знало, что такое усталость, и совершенно не нуждалось в отдыхе. Он остановился и опустил топор, только когда отец махнул рукой и крикнул:

– Хорош!

Воткнув топор в дерево и уперевшись рукой в натруженную спину, Антип посмотрел на небо. Солнце уже миновало зенит – сутки перевалили за полдень. Только сейчас Антип почувствовал, как сильно устал.

– Отдыхай, – отец протянул ему кувшин с водой, стоявший в тени под телегой.

Антип попил тепловатой, но все равно приятной на вкус колодезной воды и посмотрел по сторонам, подыскивая место для отдыха. Неподалеку рос развесистый куст боярышника, с которым работники собирались расправиться уже после того, как будущее поле будет полностью освобождено от пней. Под ним-то и решил укрыться от солнца Антип.

Проводив отца, Антип улегся под кустом, подложив руки под голову. Глядя на неподвижно застывшую листву, сквозь которую местами пробивались тоненькие солнечные лучики, щекочущие глаза, Антип думал о том, как легко и просто относился он прежде к собственной жизни. Все свои двадцать лет он прожил в Устыни, изредка наведываясь в соседние села к друзьям и родственникам, да раз или два в год ездил с отцом в Устой, чтобы заключить с подрядчиком договор на продажу урожая или прикупить что-нибудь необходимое в хозяйстве. Раньше он даже никогда и не думал о том, что жизнь его может вдруг круто измениться. И только сейчас, когда перемены ворвались, как студеный ветер зимой влетает в сени, стоит только чуть приоткрыть дверь, Антип понял, что не желает другой жизни. Ему нравилось работать с раннего утра до позднего вечера, чувствуя силу своего молодого и крепкого тела, нравилось в перерыве между работой растянуться вот так, как сейчас, под кустом и смотреть сквозь листья на солнце. У него было все, что требовалось в жизни: здоровье и молодость, любовь и уважение односельчан. И, что самое главное, у Антипа не было врагов. Соперничество с Харламом являлось по сути своей не более чем игрой, целью которой было привлечь к себе особое внимание сверстников. С Харламом можно было поругаться прилюдно, даже порою подраться, а после сесть за стол и выпить пива. И, что уж греха таить, Антип решил приударить за Марой только после того, как за ней начал ухаживать Харлам. Девица интересовала его только как еще один повод для соперничества. У Харлама была навозная яма, которую он без устали поминал Антипу, а у Антипа была Мара, которая из двух ухажеров явно отдавала предпочтение ему, а не Харламу. Быть может, Мара могла бы стать и неплохой женой, только о женитьбе Антип пока еще даже и не думал. Так, спрашивается, к чему менять жизнь, если она тебя во всех отношениях устраивает? Как гласит народная мудрость, искать добра от добра станет только дурак. Антип же себя дураком не считал…

Антип и сам не заметил, как задремал.

Разбудило его раздавшееся неподалеку лошадиное ржание.

Вскочив на колени, Антип осторожно выглянул из-за куста. По полю катила отцовская телега, запряженная гнедой лошадью. Вот только обычно отец, не имевший привычки куда-либо торопиться, позволял лошади идти шагом, а сейчас он погонял кобылу, заставляя ее бежать рысью.

Поднявшись на ноги, Антип посмотрел на небо. Судя по положению солнца, отец, обещавший вернуться через пару часов, запаздывал, – до конца светлого времени суток оставалось не более четырех часов.

Отец остановил лошадь неподалеку от куста, под которым отдыхал Антип, и, бросив поводья, спрыгнул на землю. Никогда прежде Антипу не доводилось видеть отца таким. Губы у него были плотно сжаты, щеки запали, темные тени залегли под глазами, лоб прочертили три глубокие морщины. Казалось, отец разом состарился сразу лет на пятнадцать.

– Плохо дело? – догадался Антип.

– Плохо, – не стал успокаивать сына отец. – Придется тебе на время уйти из села.

– Уйти?! – едва ли не испуганно воскликнул Антип, забыв, что совсем недавно был уже почти готов сделать это. – Да куда же я пойду?!

– Куда идти, я тебе скажу, – голос у отца был тихий и спокойный. Хотя одному только Создателю было известно, каких трудов стоило ему не показать сыну, насколько сильно он встревожен.

– Что случилось? – спросил Антип, не зная, как реагировать на слова отца.

– По селу пошел слух, что у тебя нож вестника смерти, – все так же тихо произнес отец.

– Кривой Ван проболтался! – с досадой и злостью Антип хлопнул себя ладонью по бедру.

– Нет, – уверенно покачал головой отец. – Кривой Ван сказал, что не видел ножа, которым ты ранил Харлама. Проклятый нож описал один из наемных работников Мигуна, успевший как следует рассмотреть его.

– И что же?..

– Народ в селе шумит, требует предъявить нож для опознания. Чем все это закончится, предсказать трудно. Люди боятся вестников смерти.

– Но я не вестник смерти!

– Сейчас это не имеет значения, – левая щека отца едва заметно дернулась. – У тебя есть нож вестника смерти, и ты уже однажды пустил его в дело. Этого достаточно для того, чтобы перепуганные люди начали делать то, чего никогда бы не сделали, находясь в здравом уме.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Антип, хотя уже и сам догадывался, о чем шла речь.

– Не важно, – коротко взмахнул рукой отец. – Суть в том, что сейчас тебе в село возвращаться нельзя. Держи.

Отец кинул Антипу туго набитый заплечный мешок.

– Что это? – спросил Антип, поймав мешок.

– Смена одежды и еда на дорогу, – ответил отец. – Пойдешь в Рустерово. Найдешь там торговца по имени Хамал – он, как и наш Кривой Ван, тоже из пришлых. У него небольшая лавка на краю села, торгующая всяким домашним скарбом. Скажешь ему, что ты мой сын и я прошу его на недельку-другую предоставить тебе кров и еду.

– Кто такой этот Хамал? – перебил отца Антип. – Я никогда прежде о нем не слышал.

– Один мой знакомец, – уклончиво ответил отец. – Должок у него передо мной, так что отказать не должен.

– А ежели откажет?

– Не должен отказать, – с нажимом повторил отец. – Поживешь у Хамала какое-то время, а когда у нас в селе все уляжется, я за тобой приеду.

– До Рустерова три дня пути, – заметил Антип.

– Пойдешь напрямки, так доберешься и за два дня, – ответил отец. – Еды у тебя на дорогу достаточно, а переночуешь где-нибудь в поле – поди не впервой.

– Напрямки? – Антипу показалось, что он ослышался. – Это же через заброшенное кладбище!

– Если поторопишься, то минуешь его еще до темноты.

Антип боязливо повел плечами. Заброшенное кладбище, на котором находились какие-то древние захоронения, пользовалось среди местных жителей дурной славой. Без нужды туда старались не ходить, а уж в темное время суток так и вовсе обходили за версту. Еще ребенком Антип слышал десятки жутких историй о невероятных вещах, творящихся на заброшенном кладбище. Конечно же, большинство из них были выдуманными, но не на пустом же месте они появились. Значит, было в заброшенном кладбище что-то такое, что заставляло людей держаться от него подальше.

Отец как будто даже и не заметил Антипова страха перед заброшенным кладбищем. Или же сделал вид, что не замечает его.

– После кладбища возьмешь чуть левее, – продолжал он. – Пройдешь пару километров и выйдешь на старый проселок. Утром проселком доберешься до Запруд. Ну а дальше дорогу ты и сам знаешь.

– Может быть, лучше я через Околово пойду? – не особо уверенно предложил Антип. – Там я и переночевать смогу…

– Там тебя в первую очередь и станут искать, – перебил, не дослушав Антипа, отец. – Когда мужики в селе стали спрашивать меня о тебе, я сказал, что ты еще с утра у меня отпросился и в Околово к крале своей побежал. А искать тебя на дороге через заброшенное кладбище никому даже в голову не придет.

– Ну, естественно, – мрачно сказал Антип. – Дураков нет.

– Не тушуйся, сына, – сделав усилие, отец улыбнулся и ободряюще хлопнул Антипа по плечу. – Со временем все образуется.

Антип молча кивнул.

А что ему еще оставалось делать? Сказать отцу о своем предчувствии, шептавшем, что жизнь его отныне меняется раз и навсегда? Что никогда она уже не станет прежней – спокойной, размеренной и беззаботной? И что если он когда еще и вернется в Устынь, то случится это вовсе не через неделю-другую?..

Антип выдавил из себя улыбку и кивнул еще один раз, чтобы у отца не оставалось уже никаких сомнений в том, что он с ним полностью согласен.

– И вот что еще…

Отец достал из-за пазухи и протянул Антипу небольшой кожаный кошель.

Антип развязал тесьму. В кошеле лежало с десяток золотых монет с тремя имперскими кругами, пересекающимися между собой и вписанными в четвертый, больший по размеру круг.

– Откуда это у тебя? – удивленно посмотрел на отца Антип.

– Да так… – Отец смущенно отвел взгляд в сторону. – Копил на черный день…

– Ну так и копи дальше! – Антип попытался вернуть деньги отцу.

– Возьми, – решительно отстранил от себя руку Антипа тот. – Тебе они пригодятся.

– Спасибо, – Антип сунул кошель за пазуху. – Постараюсь попусту не тратить… Ну… – Он смущенно приподнял руки, не зная, как проститься с отцом. – Пойду, пожалуй…

Отец порывисто обхватил Антипа за плечи и прижал к себе.

– Все будет хорошо, – тихо произнес он, словно заговор, которым надеялся уберечь сына от всех грозящих ему бед. – Все будет хорошо…

Глава 3

Солнце уже садилось за дальним перелеском, когда Антип только еще ступил на нехоженую, заросшую полынью да лопухом тропинку, ведущую через заброшенное кладбище. Ухватившись обеими руками за лямки заплечного мешка и стиснув зубы, Антип споро шагал вперед, поминутно оглядываясь по сторонам. Припуститься бегом ему не позволяла только мысль, что это сразу же выдало бы его страх неведомому врагу. А в быстро сгущающихся сумерках враг мерещился Антипу едва ли не за каждым кустом. Особенно же жутко становилось, когда промеж кустов виднелась провалившаяся могила с покосившимся камнем над ней. В такие минуты Антип по три раза плевал через левое плечо, чтобы отогнать прячущихся за спиной злых духов, и ускорял шаг.

Когда последний луч заходящего солнца мелькнул и растворился во тьме, сердце у Антипа сжалось. Он остановился и, тяжело дыша, затравленно огляделся по сторонам. Сколько ему еще оставалось пройти, чтобы миновать дурное место, Антип не знал. Однако радужными надеждами он себя не тешил. Самое время было появиться злым духам и оборотням. Страх не лишил Антипа разума – он помнил, что у него нож вестника смерти. Вот только хорош ли этот нож против нечисти? Мертвяка порешить – это ведь совсем не то, что живого человека ножом ткнуть.

Неожиданно на память Антипу пришла одна из историй о заброшенном кладбище, где речь шла о том, как мужику удалось увязавшуюся было за ним нечисть провести. Правда, тогда, если верить рассказчику, дело происходило не ночью, а только еще в наступающих сумерках. А теперь даже ночь и та, как назло, была безлунная. Запрокинув голову, Антип посмотрел на черное небо и даже звезд не увидел. Но выбор у него был невелик. Нужно было хоть что-то делать, пока мрак окончательно не поглотил всю землю.

Достав из-за голенища нож, с которого и началась вся эта история, Антип подошел к росшему неподалеку кусту рябины. Нож снова удивил Антипа, но на этот раз приятно, – ствол толщиною в два пальца он перерубил с одного удара. Вырезав палку в локоть длиной, Антип очистил ее от веток. После этого он снял заплечный мешок и, конечно же, отыскал в нем свою шапку, уложенную заботливой рукой матери. Снова закинув мешок на спину, а нож сунув за голенище, Антип нацепил шапку на палку и поднял ее так, чтобы она находилась как раз на уровне его головы. Так он и продолжил свой путь, неся шапку на палке в чуть отнесенной в сторону левой руке. Таким образом, если верить истории, которую вспомнил Антип, можно было заставить нечисть поверить в то, что ты идешь не один.

Но не пройдя и ста шагов, Антип оступился и едва не упал на провалившуюся могилу. Колено его при этом больно ударилось о лежавший на земле плоский могильный камень. С досады Антип чертыхнулся и только потом подумал о том, что кликать черта сейчас совершенно неуместно.

Поднявшись на ноги, Антип быстро огляделся по сторонам. Все, что он смог разглядеть в окружающей его темноте, это обступающие его со всех сторон кусты да еще один могильный камень пирамидальной формы в двух шагах левее того места, где он стоял. Сомнений не оставалось: двигаясь в темноте, он потерял едва приметную тропинку.

Возвращаться назад и искать тропу не имело смысла – это была бы только бесполезная трата времени и сил. Поэтому, снова подняв шапку на палке, Антип двинулся вперед, сквозь кустарник, наугад выбирая дорогу.

Теперь он шел не так торопливо, как прежде, – приходилось проявлять осторожность, чтобы не наступить в темноте на могилу и не разбить ногу о почти невидимый могильный камень. Пару раз он все же ударился обо что-то бедром, но в целом особых проблем не возникало до тех пор, пока ему вдруг не начало казаться, что в нескольких шагах левее его сквозь кусты пробирается кто-то еще. Этот кто-то был куда ловчее и проворнее Антипа, а возможно, еще и обладал способностью видеть во тьме, поэтому передвигался он почти неслышно. И все же Антипа не оставляло чувство, что он уже не один в ночной темноте.

Антип неожиданно остановился и посмотрел влево. Естественно, он ничего не увидел, но зато смог услышать легкий шорох, когда его невидимый преследователь сделал еще пару шагов вперед.

– Эй, – негромко позвал Антип.

Никто ему не ответил.

Какое-то время Антип в нерешительности стоял на месте, не зная, что делать: то ли продолжать двигаться в прежнем направлении, то ли пойти и посмотреть, кто там прячется в кустах. Прикинув все как следует, он решил без нужды не искать встречи с таинственным обитателем заброшенного кладбища, кем бы он ни был, зверем диким или нечистью поганой.

Развернувшись, Антип зашагал в сторону, где, как ему казалось, должен был проходить огибающий кладбище проселок. Время от времени он встряхивал надетой на палку шапкой и довольно-таки громко оповещал тех, кто мог его слышать:

– Нас двое! А позади еще четверо идут!

Через несколько шагов Антип угодил в такие густые заросли кустарника, что с трудом из них вылез. Выбравшись же на открытое пространство, он оказался между двух могил. На одной рос цветущий розовый куст. Антип узнал его по запаху – от куста исходил такой густой аромат, что даже голова закружилась. На другой могиле был установлен каменный куб высотою примерно в метр, на котором стоял человечек ростом чуть повыше своего постамента. Поначалу приняв человечка за каменное изваяние, Антип вздрогнул всем телом и схватился за нож, когда тот обратился к нему с довольно-таки странным приветствием:

– Эй, парень, ты что, спятил?

Голос у человечка был высокий и чуть надтреснутый. Но при этом звучал он настолько уверенно, что было ясно: человечек вовсе не случайно оказался ночью на заброшенном кладбище. Могилы, колючие кусты и упавшие памятники с выбитыми на них непонятными символами составляли для него привычную среду обитания.

Держа нож перед собой, Антип попятился назад. До тех пор, пока шипы розового куста, проткнув штаны, не укололи его в ягодицы. Подпрыгнув на месте, Антип коротко вскрикнул.

Человечек усмехнулся и спрыгнул с каменного куба, на котором стоял.

– Дерганый ты какой-то, – с укоризной произнес он.

– Будешь тут дерганым, – огрызнулся Антип.

– А что так? – поинтересовался человечек.

Так как роста в странном незнакомце было чуть меньше двух аршин, то поэтому, когда он стоял на земле, вовсе не казался опасным противником.

– Темно, – подумав, ответил Антип.

– А ты в темноте не видишь?

Антип отрицательно мотнул головой.

– Ну, это дело поправимое. – Человечек поднял правую руку вверх, щелкнул пальцами и открыл ладонь, обратив ее вверх.

Почти тотчас же на его ладони вспыхнул крошечный желтый огонек. Следом загорелся второй. Огоньки вспыхивали один за другим, пока их не набралась полная ладонь. Тогда человечек опустил руку и протянул ладонь Антипу.

Свет, испускаемый десятками собравшихся вместе крошечных огоньков, был неяркий, но его хватило для того, чтобы Антип смог разглядеть своего собеседника. Стоявший напротив него человек был одет в широкую рубаху, перетянутую в поясе узким ремешком, подол которой доставал ему до колен, и в такие же широкие штаны. Вообще-то он был похож на самого обыкновенного человека, не вышедшего ростом, если бы не его голова. Непомерно большая, она напоминала по форме луковицу, чему способствовали и волосы, зачесанные наверх и стянутые на затылке шнурком. Лицо у незнакомца было плоским, с едва заметно выступающим носом, большими глазами и широким, что называется, до ушей, ртом.

– Ты зачем шапку на палку нацепил? – спросил у Антипа человечек. – И зачем кричишь, что за тобой четверо идут? Я видел, никого позади тебя нет.

– Так просто, – Антип проворно стянул шапку с палки и сунул ее за пояс. – А что за огонь у тебя в руке? – спросил он в свою очередь.

– Это, – человечек легко подкинул на ладони горсть тусклых огоньков и хитро улыбнулся, – всего-навсего светляки. А ты что подумал?

Антип пожал плечами и ничего не ответил.

– Тебя как зовут-то? – поинтересовался человечек.

– Антип, – ответил парень. – А ты кто такой?

– Я-то? – снова усмехнулся человечек. – Меня Луконей кличут.

– А что ты ночью на кладбище делаешь? – осторожно спросил Антип.

– То же самое я могу и у тебя спросить, – ответил ему Луконя.

– Я первый спросил, – быстро произнес Антип.

– Ну, допустим, я сюда в гости пришел, – ответил Луконя.

– В гости? – удивился Антип. – Это к кому же? К покойникам, что ли?

– А почему бы и нет, – с вызовом вскинул подбородок Луконя. – Среди покойников можно встретить весьма занятных собеседников.

– Тоже мне, собеседники, – Антип презрительно фыркнул.

– А ты-то сам как здесь оказался? – спросил Луконя.

Подумав, Антип решил сказать правду.

– К Запрудам иду, – сказал он и небрежно так махнул в сторону зажатым в руке ножом, желая показать, что знает верное направление.

Увидев нож в руке Антипа, Луконя тихо ойкнул. Ладонь, в которой он держал светляков, заметно дрогнула.

Перемена в настроении собеседника не осталась не замеченной Антипом. Чтобы дать Луконе как следует рассмотреть, что за нож у него в руке, Антип еще раз взмахнул им в воздухе.

– Извини меня, бестолкового, – Луконя суетливо поклонился Антипу. – Я-то по недомыслию тебя за обычного человека принял.

Антип снисходительно хмыкнул.

– Давно на это кладбище вестники смерти не захаживали, – продолжал между тем Луконя.

– А что так? – поинтересовался Антип.

– Да кто же вашего брата поймет, – пожал плечами Луконя. – Должно быть, скучное это место для вас.

– И верно, скучное, – кивнул Антип. – Я-то сам здесь мимоходом.

– Понятное дело, – тут же согласился с ним Луконя.

– Дорогу на Запруды покажешь? – спросил Антип.

– Вообще-то можно, – Луконя с сомнением почесал затылок. – Только муторное это дело.

– В каком смысле? – спросил Антип.

– В том смысле, что можно в чужую могилу угодить, – ответил ему Луконя.

– В смысле – в яму упасть? – уточнил Антип.

– В смысле – оказаться неизвестно где, – объяснил ему Луконя. – Ты, я так понимаю, прежде здесь никогда не бывал?

– Нет, – покачал головой Антип.

Хотя прежде он, бывало, и забредал с приятелями на заброшенное кладбище, да только происходило это всегда средь белого дня. Ночью же кладбище превращалось в чужое, совершенно незнакомое место.

– То-то и оно, – с пониманием кивнул Луконя. – Это место не простое. По нему можно всю ночь блуждать, да так и не выйти туда, куда нужно. А как солнце встанет, посмотришь по сторонам и не поймешь, где ты вообще находишься и как здесь оказался. Водилок здесь много.

– Кого? – удивленно переспросил Антип.

– Водилок, – повторил Луконя. – Нечисть такая, невидимого облика. Заморочить может хоть человека, хоть самого черта. Как это у них получается, не знаю. Слышал я разные разговоры про внепространственные переходы и иные измерения, да только сам в этом ничего не смыслю. По мне, если идешь ты в одно место знакомой тебе дорогой, а попадаешь совсем в другое, где никогда прежде не бывал, значит, завела тебя туда водилка. Особенно рьяно во тьме они чудят. Иное дело днем. При свете солнца я тебя к Запрудам запросто выведу.

Несмотря на то что странный человечек, встретившийся Антипу на могиле, на первый взгляд не внушал никаких опасений, перспектива провести ночь на кладбище вовсе не казалась Антипу такой уж привлекательной.

Заметив нерешительность Антипа, Луконя истолковал ее по-своему.

– У нас здесь, конечно, место глухое, – извиняющим жестом он отвел свободную руку в сторону. – Но народ, по большей части, в общении приятный. Чем ночь-то всю по кладбищу блудить, так лучше у огонька посидеть, чайку попить, ногам передых дать. А как рассветет, я тебя в момент к Запрудам выведу.

– А где огонек-то? – все еще неуверенно спросил Антип.

– Да здесь, неподалеку, – махнул рукой куда-то в сторону Луконя.

– И кто же возле него собирается?

– Да по большей части все местный народ, – улыбнулся Луконя. – Навье да упыри.

Антип почувствовал неприятный холод внизу живота.

– Как-то несподручно мне с упырями, – заметил он, стараясь не показывать своего испуга.

– Понятное дело, – с готовностью кивнул Луконя. – Упырь вестнику смерти не товарищ. Но мы к вашему брату со всем уважением…

Антип задумчиво почесал затылок. Конечно, навье да упыри – компания не самая приятная. С другой стороны, если Луконя, увидев нож, принял его за вестника смерти, то и прочая нечисть, обитающая на кладбище, могла на это купиться. Уж лучше провести ночь в компании упырей, сидя у огня, чем встретить одного из них в темноте среди могил.

– Так ты отведешь меня утром к Запрудам? – спросил у своего нового знакомого Антип.

– Без проблем, – заверил его Луконя.

– А свет дневной тебя не пугает? – хитро прищурился Антип.

– Так я же не нечисть кладбищенская, – ответил Луконя как будто даже с обидой. – Мне после третьих петухов назад в могилу забираться не нужно.

– А кто же ты такой? – спросил Антип.

– Я – сам себе господин, – гордо выпятил грудь Луконя. – Мелкий бес. Я обычно поблизости от людей держусь, чтобы было где проказить. А на кладбище порой захаживаю, чтобы со знакомцами повидаться.

– Ну, коли так, то пойдем, – согласился Антип.

– Идем! – радостно воскликнул Луконя. – Ух, и удивится же местный народ, когда я к ним самого вестника смерти в гости приведу!

Антип в ответ на это только неопределенно хмыкнул. Чудная все-таки штука эта самая жизнь: вчера только он в шинке у Кривого Вана пиво пил, а сегодня на заброшенном кладбище с упырями и навьем чаевничать будет. Расскажи кому – так не поверят же! Уверенность в том, что все будет хорошо, внушал Антипу не столько нож вестника смерти, а он, как видно, высоко поднимал его общественный статус среди кладбищенской нечисти, сколько веселый и беззаботный нрав Лукони, который вызвался быть его провожатым. Если он с упырями дружбу водит, так почему бы и Антипу с ними не познакомиться? Как знать, может, и взаправду окажется, что не так страшен черт, как его малюют?

Луконя подкинул вверх горсть огоньков, горевших у него на ладони, и светляки в момент разлетелись в разные стороны и погасли во тьме.

– Ничего, – ободрил Антипа Луконя. – Я во тьме вижу, как кошка. Следуй за мной, скоро к огню выйдем.

Сказав это, он проворно нырнул в кусты.

Боясь потерять своего провожатого во тьме и снова остаться в одиночестве среди провалившихся могил и полуразрушенных склепов, Антип побежал в том же направлении, что и Луконя. Ориентировался он при этом главным образом на слух, сворачивая туда, где шуршали и потрескивали кусты, сквозь которые напрямик ломился Луконя. Следует отдать бесенку должное – памятуя о том, что его спутник не наделен ночным зрением, дорогу Луконя выбирал так, что Антип ни разу даже не оступился на неровностях грунта.

Палку, на которой была надета шапка, Антип выкинул, но нож вестника смерти по-прежнему продолжал сжимать в руке.

Вскоре Антипу показалось, что он заметил мелькнувший среди кустов отсвет какого-то странного синеватого пламени. Еще через какое-то время он уже ясно увидел костер, горящий на ровной, свободной от кустов площадке перед полуоткрытыми дверями большого склепа, сохранившегося в относительно неплохом состоянии. Вокруг костра сидели темные сгорбленные фигуры. Было их не меньше полутора десятков, но рассмотреть их как следует в неясном мерцающем свете, да еще и на бегу, Антипу никак не удавалось.

– Постой, Луконя! – крикнул негромко Антип.

Провожатый остановился и обернулся на своего спутника.

– Уже почти пришли, – сообщил он несколько удивленным голосом.

– Погоди, – махнул рукой Антип и, наклонившись, уперся руками в бедра. – Дай дух перевести.

Для того чтобы сделать последние несколько шагов навстречу странной компании, сидящей у костра, Антипу нужно было для начала собраться с духом. Да и отдышаться после быстрого бега тоже не мешало. Не след являться перед нежитью запыхавшимся и растерянным, словно малец, заблудившийся во тьме. Нужно было помнить о том, что для них он был вестником смерти, – судя по словам Лукони, существом куда более значительным по сравнению с упырями и прочим навьем.

– Пошли!

Выпрямившись, Антип решительно зашагал к костру, оставив позади замешкавшегося провожатого.

Припустившись следом, Луконя попытался было его обогнать, но Антип, выставив руку в сторону, велел ему держаться позади.

Никто из сидевших у костра не обернулся, пока Антип не остановился в двух шагах от них и не сказал громким голосом:

– Доброй ночи всей честной компании!

Фигуры зашевелились. Двигались они медленно, словно преодолевая чудовищное сопротивление веков, проведенных по ту сторону жизни. Казалось, что если прислушаться как следует, то можно услышать, как скрипят их трущиеся друг о друга высохшие кости.

Когда ближайший к нему мертвяк наконец-то развернулся вполоборота и посмотрел на человека, вместо лица Антип увидел обтянутый серой, похожей на старый, высохший пергамент кожей череп, глядящий на него пустыми провалами глазниц, в глубине которых таились едва заметные зеленоватые отсветы, похожие на то, как мерцают глаза кошки в темноте.

Антип почувствовал, как под этим взглядом мертвых глаз у него похолодела кожа, по всему телу выступил холодный пот, а по позвоночнику забегали колючие мурашки. Он готов был уже развернуться и броситься в ночную тьму, прочь от призрачного огня с сидящей вокруг него нежитью, когда, улучив момент, вперед снова выскочил Луконя.

– Эй, братцы-мертвяки, вурдалаки-кровопийцы, навье да нежить! – прокричал он радостным, громким голосом. – Что сидите, как охмуренные! Принимайте гостя дорогого!

– Луконя, – узнав бесенка, проскрипел один из мертвяков голосом, в котором жизни было не больше, чем в холодном камне на дороге. – А это кто с тобой?

– А то сам не видишь! – Луконя незаметно подтолкнул Антипа локтем, давая понять, что пора бы ему и самому что-то сказать. – Вестник смерти к нам пожаловал!

– Не похож, – окинув Антипа призрачным взором, вынес свое решение другой мертвяк.

Луконя снова ткнул Антипа локтем в бок, на этот раз довольно-таки чувствительно.

– Не похож, говоришь! – Резким движением Антип выбросил в сторону сказавшего это мертвяка руку с зажатым в ней ножом. – А что, если я этим ножом тебя по глотке чикну?

В отсветах пламени лезвие ножа поблескивало мертвенно-зеленоватым светом, похожим на тот, что горел в пустых глазницах навья.

Мертвяк как-то странно качнулся из стороны в сторону, словно дряхлый старик, желающий подняться на ноги, но не находящий в себе сил для этого.

– Прости, не признал, – проскрипел мертвяк. – Больно ты молод мне показался для вестника смерти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.