# Держи хвост пистолетом

Дарья Александровна Калинина

Закадычные подружки Даша и Мариша приезжают в одну из южных республик с мечтой о чудесном отпуске на берегу моря. Но не тут-то было… Сначала их поселяют в гостиницу рядом с весьма подозрительной соседкой. Ночью из ее номера выходит загадочная незнакомка. Начав за ней слежку, подружки попадают в логово бандитов. Украв там автомат, они переезжают на турбазу, где через несколько дней на дне бассейна находят труп мужчины, которого они явно уже где-то видели. Дальше – больше. Слежка за таинственной женщиной приводит их в стан боевиков, откуда им удается бежать на… бронетранспортере. Но и это далеко не все… Тяжело пришлось подружкам, но их противникам еще хуже!

Девушка с ростом, который больше бы подошел молотобойцу, с ненавистью уставилась на невысокого по сравнению с ней парня. Верней, смотрела она не на него, а на его спину, которая стремительно от нее удалялась. Эту спину девушка сейчас тоже ненавидела, но все же терять ее в данный момент в ее планы никак не входило. И все было бы прекрасно, если бы зависело от нее одной, но, увы, милый высказался за разрыв весьма решительно. На всякий случай она решила уточнить и спросила:

– Ты что, и в самом деле уходишь?

Он, не отвечая, прибавил шагу. Девушка пожала плечами и поспешила за ним следом.

– Навсегда уходишь? – уточнила она еще раз. – Ты же говорил, что не можешь без меня жить, а теперь бежишь, словно от черта.

Молодой человек тяжело вздохнул и, поняв, что объяснения не миновать, повернулся к свой любимой. Даже сейчас, не в лучшем настроении, она была на диво хороша какой-то демонической красотой. Длинные черные косы извивались у нее за спиной словно змеи. Смуглой коже очень шел легкий румянец, который окрасил ее щеки, а темные глаза напоминали два черных агата. Девушка была моложе парня и выглядела совсем юной, но отнюдь не беззащитной. На мгновение он заколебался, но потом напомнил себе о том, что может потерять, и взял себя в руки.

– Я же предупреждал тебя, что мы не сможем долго быть вместе, – сердито произнес он. – Чего ты от меня теперь требуешь?

– Ты меня предупреждал об этом до того, как мы стали мужем и женой, – сердито ответила ему девушка. – Или для тебя наша клятва ничего не значит?

– Какая клятва! – возмутился парень. – Ни ты, ни я не верим в бога. Это все предрассудки наших бабок. К тому же тот священник был явно не в себе. Ни одному нормальному человеку в голову не пришло бы соединить двух таких разных людей, да еще принадлежащих к разным верам. Это была шутка, ясно тебе?

– А ребенок тоже шутка?

Такого поворота он явно не ожидал. Он открыл рот и долго молча смотрел на свою подругу. Мысль о ребенке в его голове просто не укладывалась. И он заявил:

– Ты врешь.

– А вот и нет! – завопила она. – Просто я хотела тебя обрадовать и ждала подходящего момента.

Парень еще какое-то время осмысливал услышанное, и с каждой минутой оно нравилось ему все меньше и меньше. Радости от участия в демографическом взрыве он почему-то не испытывал. Что и говорить, его подруга выбрала самый «подходящий» момент, чтобы сообщить свою новость. Сейчас больше всего на свете будущему отцу хотелось удрать туда, где его ждала столичная жизнь, академия, а также грядущие почести и лавры, которые, он не сомневался, смышленому человеку с хорошей протекцией ничего не стоит завоевать. Но совсем другое дело, когда на шее сидят жена и ребенок. Это решительно не укладывалось в планы его дальнейшей жизни.

– Это потрясающе! – наконец произнес он, почти не покривив душой. – Ты должна воспитать его настоящим мужчиной.

– А если родится не мальчик?

– А кто? – совершенно искренне удивился потенциальный папаша.

Девушка удивилась ничуть не меньше, но ничего не сказала. Никакого ребенка она не ждала, поэтому обсуждать сейчас его пол ей казалось бессмысленным. Мысль о ребенке появилась у нее совершенно внезапно, когда она поняла, что теряет своего возлюбленного. Поэтому она равнодушно слушала, что ее любимый думает об их будущем ребенке, и прикидывала про себя, насколько убедительно сыграла свою роль. По всему выходило, что муж поверил. На землю ее вернули его слова:

– Я буду вам писать.

– Как писать? Зачем? Разве мы не вместе поедем? – поразилась мнимая мамаша.

Ее муж почувствовал, что наступает самое страшное, он готовился к карьере политика и терпеть не мог выяснять отношения, когда тебя припирают к стене, объясняя, кто ты есть на самом деле, и слова не дают вставить. А в этом его пассия была мастером, и сейчас она наступала. Брови у нее сошлись в одну угрожающую линию, а сама она напоминала ядовитую змею, на которую неосторожно наступили. Несчастный задрожал и понял, что пора ударяться в бегство, не забывая маскировать его под тщательно продуманное отступление. С этой целью он скороговоркой забормотал:

– Вы приедете ко мне поздней. Когда я устроюсь, то сразу напишу вам. Вот тогда и приедете. Ты ведь у меня умница и сама все понимаешь. Не могу я сейчас взять тебя с собой, это поставит крест на моей карьере. Поверь, я никогда не забуду тебя.

Договаривая эти слова, он поднял голову и понял, что спасен. К ним приближался автобус, а его задняя дверь была открыта. Девушка слишком поздно поняла замысел своего возлюбленного, чтобы успеть ему помешать. С открытым ртом она смотрела, как ее милый сделал огромный скачок и оказался внутри автобуса.

– Я никогда тебя не забуду, – донеслись до нее его последние слова.

– Я тебя тоже, – мрачно прошептала она. – Только не надейся, что тебе, мерзавец, это сойдет с рук. Бросить на произвол судьбы беременную женщину, мать своего ребенка! Да такое я бы не простила никому, а уж собственному мужу и подавно. Ты у меня еще попляшешь, только дай срок. Я уж придумаю тебе наказание пострашней.

Тот факт, что ребенок является лишь плодом ее воображения, она как-то оставила без внимания. Бредя по ночному городу, она бормотала себе под нос:

– Я не тороплюсь, к тому же уверена, что времени у меня будет много, вряд ли ты явишься обратно в ближайшие годы. Но это и не важно, в моем роду с детства учатся выдержке, охотникам без этого нельзя. Я тоже умею ждать, а главное, умею помнить. Даже к лучшему, что у меня будет много времени, тем слаще покажется мне моя месть.


Вид из окна автобуса уже давно меня не радовал. Однако до сего момента мне еще как-то удавалось с ним мириться в предвкушении того, что окружающая природа сжалится над нами и покажет что-нибудь, кроме выжженной на злом южном солнце степи, чахлых кустиков серой растительности и извивающейся среди этого «великолепия» асфальтовой дороги.

– Ничего, – утешала я себя, не особенно-то веря своим словам. – Дальше будет интересней.

Увы, дальше стало только хуже. Автобус въехал в городскую черту и остановился на узкой и до невозможности пыльной улочке, где в этой самой пыли обильно ею же припорошенные играли чумазые детишки. Излишне говорить, что играли они той же пылью. Игра заключалась в том, что они просеивали ее сквозь растопыренные пальцы, поднимая миниатюрные бури, и засыпали ею камешки разной величины, которые изображали из себя дома, людей и танки. Мы с Маришей тупо уставились на это зрелище, а остальные пассажиры тем временем начали бодро покидать автобус. Нам же потребовались окрик шофера и значительное умственное усилие, чтобы до нас дошло, что мы прибыли на место предполагаемого отдыха.

– Ты куда меня завезла? – злобно прошипела я, выпрыгивая из автобуса прямо на какого-то бритого чертенка, то есть специально я на него не прыгала, но он, оказывается, лежал на дороге, что-то изучая под днищем автобуса. Я его не заметила, так как он уже давно стал одного цвета с дорогой.

Он выскочил у меня из-под ног словно баллистическая ракета, до смерти меня перепугал и еще заверещал что-то на своем языке, явно не одобряя подобные выходки приезжих.

– А что тебе не нравится? – удивилась Мариша. – Смотри, какой колорит!

– В последний раз тебе доверилась, – простонала я, принимая у нее свой чемодан.

Вообще-то я всегда так говорю, и каждый раз Марише удается обвести меня вокруг пальца и втравить в свою очередную авантюру. По непонятной мне самой причине я охотно в нее втягиваюсь, уверяя себя, что в этот раз все будет иначе и ничего опасного нас не ждет. И каждый раз с горечью убеждаюсь, что жестоко ошиблась и теперь мне предстоит расхлебывать Маришину дурость, которой конца края не видно. А после того, как Мариша помирилась со своим женихом, стало и вовсе плохо, так как он по каверзности в отношении своих друзей ни в чем не уступал моей подруге.

– И зачем я тебя послушалась, – тоскливо продолжала гудеть я. – Сидела бы себе сейчас на даче в Синявине. Болото, комары, сыро, мокро. Красота, одним словом! С четырех сторон соседи, на огороде сорняки вперемешку с камнями и никакого тебе моря. Кстати говоря, где море?

– Там, – весьма неопределенно махнула рукой Мариша.

Я послушно посмотрела в ту сторону, но ничего, кроме голой стены какого-то каменного здания, не увидела. А тем не менее море должно было быть, иначе чего ради я позволила притащить себя в такую даль? Еще дома, когда Мариша помахала у меня перед носом двумя яркими бумажками, сказав, что это наш пропуск в рай, у меня сразу же возник закономерный вопрос о местонахождении этого земного рая. К сожалению, мы с Маришей одинаково затруднялись ответить на этот вопрос, так как в школе на уроках географии играли в крестики-нолики, и теперь наших совместных знаний по вопросу о том, где находится бывшая автономная республика Д., а ныне субъект федерации, хватило лишь на то, чтобы сообразить, что без карты нам не обойтись. Обыскав всю мою квартиру, мы нашли мировой атлас, решив довольствоваться им.

– Это здесь! – уверенно ткнула пальцем Мариша куда-то в район нефтяных вышек, располагавшихся возле города Баку.

Я пристально осмотрела кусочек карты вокруг ее указательного пальца и должна была признать, что море там и в самом деле наличествует.

– Представляешь, как мы с тобой здорово отдохнем! – распиналась передо мной Мариша. – Август, сплошные персики и виноград. Теплая морская вода, свежий горный воздух, нас провезут по самым красивым местам. И самое главное, что путевка нам досталась почти даром. Странные люди у меня на работе, не захотели поехать в такое замечательное место за какие-то жалкие триста рублей вместе с дорогой. Они же, сидя на месте, потратят в десять раз больше. А мы с тобой полетим на самолете, а в аэропорту нас встретит автобус, который доставит нас прямо в лучшую гостиницу города М., которая стоит возле самого синего моря, где мы проведем первые пять дней. Затем нас снова посадят на автобус и отвезут в горы, еще на пять дней, и наконец последнюю пятидневку мы проведем в городе Д. Ты вслушайся, как звучит!

Звучало и в самом деле потрясающе, настолько, что я позволила себе расслабиться и согласилась. А ведь знала, чем обычно кончаются поездки куда-либо в обществе Мариши. И зачем мне потребовалось проверять это еще раз? Первое нехорошее чувство шевельнулось во мне, когда в аэропорту я услышала разговор наших попутчиков. Они жаловались, что раньше летали до Грозного, а оттуда уж добирались на маленьком самолетике до города М., и это было очень удобно, а теперь приходится лететь до Минеральных Вод и ехать через горы. Что-то такое нехорошее было связано у меня в памяти с Грозным, то ли по телевидению передавали, то ли от знакомых слышала. Но что именно, точно я припомнить не смогла, поэтому загнала невесть откуда взявшуюся тревогу поглубже и строго-настрого запретила ей портить мне удовольствие от обещанного (Маришей!) отдыха.

Долетели мы благополучно, правда, обещанного в путевке автобуса за нами не прислали, и пришлось сесть в нечто, лишь очень отдаленно напоминающее автобус, которое шло до цели нашего путешествия. По дороге мы встретили несколько машин со зверского вида военными, при виде которых мне снова стало не по себе, но так как стрелять в нас они воздержались, то я снова попыталась успокоиться. Получалось это у меня плохо, и я решила поболтать с окружающими.

– Неспокойно у вас тут, – обратилась я к сидящей рядом со мной женщине. – Военные ездят, да еще с автоматами, чего это они?

Но женщина посмотрела на меня как на малость помешанную и покрепче прижала к себе своего шестого, но не самого младшего ребенка. Младший сидел у нее в животе и вел себя на «пять» с плюсом. Остальные дети расползлись по всему автобусу и вели себя значительно хуже, всеми силами стараясь причинить побольше беспокойства окружающим.

Теперь мы стояли в узком переулке, вокруг были лишь высокие каменные заборы, такие же живописные, как и во всем мире.

– Ну и где твоя гостиница? – недовольно осведомилась я у Мариши, которая уже несколько минут пыталась разобраться в сопроводительном листке, прилагавшемся к путевке. – И почему нас не встретил гостиничный автобус, как было указано? Может быть, и двухместный номер со всеми удобствами окажется такой же туфтой? А может, и гостиницы никакой нет и нам придется возвращаться обратно в Питер?

– Подожди, – отмахнулась от меня Мариша. – Сейчас разберемся.

– Предлагаю пройти вперед, а не торчать в этом проулке, – предложила я, так как темнеть начало удивительно быстро, дети куда-то исчезли, а вместо них появились какие-то подозрительные личности мужского пола, жадно уставившиеся на нас.

Мы поспешно прошли несколько метров, завернули за угол, и перед нами неожиданно оказалась вполне современная площадь, вымощенная белой плиткой и с электрическими фонарями по краям, которые хотя и не горели, но все равно приятно радовали глаз. Справа от площади проходили железнодорожные пути, через которые был перекинут подвесной мост, а прямо перед нами высилось двенадцатиэтажное здание нашей гостиницы.

– Вот видишь! – с торжеством заявила Мариша. – Гостиница на месте.

Номер нам выделили двухместный, с душем, телевизором и холодильником, в котором жила целая коммуна усатых тараканов, использовавших его в качестве кондиционера в жаркое время суток и как столовую в остальное время. То есть сидели они там практически безвылазно, и все наши попытки выдворить их оттуда успеха не приносили. Не успевали мы выжить одну семейку, как ей на смену являлись ее ближайшие родственники и, должно быть, наследники.

– Предлагаю пойти погулять, – сказала Мариша, как только мы покончили обозревать свои покои. – На улице хоть тараканов нет.

Тараканов там не было, но зато гордо фланировали почти такие же усатые, как тараканы, мужчины. И их было подавляющее большинство. Честно говоря, на всем открывающемся пространстве мы с Маришей были единственными представительницами прекрасного пола. Мы миновали холл гостиницы, сопровождаемые внимательными взглядами мужчин, не меньше десятка которых немедленно припустили за нами. Долго гулять мы не стали, как-то неуютно себя чувствовали на открытой площади. Но о том, чтобы свернуть с освещенной площади в укромные улочки, мы даже и думать не стали.

На город спустилась южная ночь с обычными для нее теплой истомой, охватывающей вас, и сладкими ароматами уставшей от дневного зноя листвы, дурманящими головы и заставляющими мысли уноситься в заоблачные высоты, прочь от реальности. С моря тянуло прохладой, но нам, разумеется, достался номер с видом во внутренний двор, откуда тянуло кухонными отбросами. Главное достоинство двора заключалось в том, что он был огорожен прочным, высоким забором с колючей проволокой по всему периметру, что существенно затрудняло доступ к балконам нашей стороны для представителей местного населения. Благодаря этому ночь прошла относительно спокойно. Мы с Маришей заранее заперли двери и тщательно подперли их изнутри холодильником и телевизором, который все равно не показывал ничего, кроме мутной ряби. Мы были вознаграждены за свою предусмотрительность очень быстро. Дверная ручка повернулась почти сразу же после того, как мы закончили стаскивать мебель к дверям, а гортанные мужские голоса начали о чем-то озабоченно переговариваться. То ли сетуя на прогресс, позволивший внедрить такую глупость, как замки, то ли обсуждая план штурма. Конечно, могло статься, что им от нас было что-то нужно, но нам они об этом ничего не сказали, наверное, из скромности.

– Куда мы попали? – тоскливо взвыла я, когда за дверью несколько стихло. – Это же просто кошмар, если у них в столице такое творится, то что же будет в горах?

Мариша после нашей вечерней прогулки тоже как-то скисла, но все-таки пока не сдавалась и продолжала твердить о чудесном отдыхе, который нас ожидает в самое ближайшее время.

– Если он будет заключаться в том, чтобы все время с наступлением темноты проводить в четырех стенах, то я против. Темнеет тут рано, чуть ли не в восемь часов. Что я, курица, чтобы вместе с солнышком на покой отправляться? Надо было ехать в Сочи.

– В Сочи мы ездили в прошлом году, – напомнила мне Мариша. – Ничего хорошего.

При воспоминании о той поездке меня передернуло. Впрочем, тогда мы до Сочи так и не добрались, застряв где-то среди просторов Украины. Но выяснилось, что и там можно проводить время весело и с риском для собственной жизни. Если и в этом году меня ждет нечто подобное, то заранее можно готовиться к похоронам. Второй раз кучи трупов и свихнувшегося религиозного маньяка, особенно учитывая горячий нрав местного населения, я точно не переживу.

Нынешний отдых начался тоже весело. Уже на следующий день с самого утра меня чуть не сбила машина. Я почему-то решила, что при свете дня тут безопасней, чем вечером, и буквально чудом в последний момент вывернулась из-под колес мерзкой синей легковушки, хотя была твердо уверена, что переходила на зеленый свет. Однако здесь такие пустяки никого не волновали, все водители игнорировали светофоры, впрочем, как и пешеходов, явно считая их людьми второго сорта.

– С меня хватит, – заявила я Марише, добравшись до гостиницы и ввалившись в номер.

– Что случилось? – недовольно осведомилась сонная подруга, высунув нос из-под простыни.

– Меня чуть не убили, – поставила я ее в известность.

– Началось, – удовлетворенно заметила она и вознамерилась снова улечься спать. – Ничего другого я от тебя и не ожидала.

– При чем тут я, если здесь все гоняют как сумасшедшие, – заревела я.

– Ну, не плачь, сейчас пойдем на завтрак, познакомимся с остальными отдыхающими, настроение у тебя улучшится, – утешила меня Мариша.

При мысли о завтраке я и правда немного приободрилась. К тому же для того, чтобы его получить, не требовалось переходить дорогу, а надо было всего лишь спуститься вниз. Но со стороны Мариши и это было неслыханной жертвой, так как обычно она раньше двенадцати не вставала. За нашим столиком уже сидели смуглый мужичок с седой щетиной и розовой лысиной и крашеная блондинка с несколько перезревшими, но все еще роскошными формами, которые щедро выглядывали из ее коротенькой кофточки и очень коротеньких шортов. Мужичок оказался старостой нашей группы, все звали его Батяней, он тут же довел до нашего сведения, чтобы мы одни на улицу после восьми не выходили.

– Могут привязаться так, что потом не отвяжетесь, – пояснил он нам, поедая холодную яичницу с овощным салатом. – Оксана может подтвердить, недавно пришлось отбивать ее сразу от пятерки аборигенов.

Блондинка кокетливо хихикнула и продолжила деликатно ковыряться в своей порции, давая понять, что ее такими мелочами не испугаешь. Мы осмотрели помещение ресторана и поняли, что наша группа в ближайшем будущем будет пользоваться горячим вниманием местных парней, так как на девять десятых она состояла из женщин моложе тридцати лет.

– Пока не слишком жарко, хорошо бы окунуться, – высказалась Мариша, и мы отправились на пляж.

Пляж не был, что называется, переполнен. К тому же многие пляжники, несмотря на жару, загорали в одежде, не снимая даже головных уборов. Мариша осталась в очереди за минералкой у входа, а я выбрала местечко поспокойней и расстелила гостиничное полотенце.

В метре от меня в пиджаке и ботинках восседал седой дедушка с бородой, которая доходила у него почти до пупа. Раздеваться под его испытующим взглядом было относительным удовольствием, но я все-таки стянула брюки и медленно сняла кофточку, чувствуя себя при этом совершенно падшей женщиной, дошедшей бог весть до каких пределов бесстыдства. Вскоре к дедуле присоединилась его семья, состоящая из чуть ли не целого десятка девушек в возрасте от трех до пятнадцати лет. Хотя черт их разберет, может быть, старшим еще не было и десяти. Они тут не выглядели на свои годы. Все они, не исключая трехлетней малютки, были облачены в плотные рубашки, доходящие до пят. Купались они тоже в рубашках. Кинув на меня взгляд торжествующей добродетели, старец поспешил увести своих внучек подальше. А я осталась одна, чем была очень довольна еще в течение добрых пяти минут, потому что дольше мое одиночество не продлилось.

Ко мне подсел какой-то очередной представитель местной фауны. Я на него сердито рявкнула, но так как это не помогло, то пришлось одеться, как здесь было принято, и уйти купаться. Вернувшись, я обнаружила, что на моем полотенце сидит уже целая компания из четырех красавцев и оживленно болтает. Пока я прикидывала про себя, что для меня будет выгодней, пожертвовать гостиничным имуществом или своей репутацией мирной девушки, пришла моя подруга со словами, что папа остался покупать газировку, но очередь огромная, вряд ли он выдержит долго. Услышав это, молодые люди стремительно удалились, не дожидаясь появления папы.


Возвратившись в гостиницу, мы столкнулись в коридоре с сегодняшней роскошной блондинкой, которую видели за завтраком. Она снова глупо хихикала и активно виляла задом перед двумя черноусыми джигитами, которые норовили попасть к ней в комнату, куда их упрямо не пускала пышнотелая красавица.

– Ну нет, – стреляя глазами в обоих джигитов так, что я стала опасаться за их целостность, твердила она. – В мою комнату я вас не пущу. Еще чего выдумали, вдруг наш увидит, он у нас очень строгий.

При этом она игриво хохотала, невзначай оголяя свои и без того достаточно открытые телеса. Она себя явно недооценивала, задница у нее была очень даже привлекательная, и ее вид не мог отпугнуть двух южан. У джигитов дым шел чуть ли не из ушей, и было ясно, что их сдержанности хватит ненадолго. Блондинка же продолжала отнекиваться, призывно при этом смеясь.

– А вот и мои подружки! – неожиданно воскликнула она, указывая в нашу сторону.

Мы с Маришей испуганно обернулись назад, предполагая увидеть за собой еще десяток весело хихикающих крашеных блондинок в коротеньких шортиках, явно одолженных у младших братишек или сестренок. Но, к нашему удивлению, гостиничный коридор был совершенно пуст. Никаких подружек там не наблюдалось.

«Это она про нас!» – внезапно осенило меня.

Честно говоря, перспектива оказаться в подружках у веселой матроны меня не вдохновила. На Маришиной физиономии тоже не было видно и следа благодарности судьбе за такой подарок. Но блондинку наша холодность не остановила. Она бросилась к нам, обдав удушающей смесью из нескольких дезодорантов, которые друг с другом не сочетались настолько явно, что это поняла даже я со своим полным отсутствием обоняния, и прошептала:

– Подыграйте мне, никак не могу от этих уродов отвязаться. Перлись за мной от самого моря. Что им всем нужно!

– Оксана! – радостно завопила Мариша у меня над ухом. – Как я тебе рада! Тебя уже вылечили, я вижу? Или ты сбежала?

Я испуганно вздрогнула, а двое джигитов насторожились и начали внимательно прислушиваться к нашему разговору.

– От чего вылечилась?! – опешив вполне натурально, спросила блондинка.

– Я же тебя целый год к венерологу отправить не могла, – жизнерадостно ответила Мариша. – Ты все уверяла, что у тебя сыпь по всему телу от того, что слишком много ешь фруктов. А оказалось, что я была права! Мне потом Аркадий рассказал, какая у тебя там была сыпь.

Блондинка затравленно посмотрела на мою подругу и пролепетала:

– Что-то я такого не припомню.

Еще бы она припомнила, если весь этот бред, который несла Мариша, был целиком и полностью плодом ее воображения. Пока блондинка удивленно таращилась на Маришу, пытаясь привести свои мысли в порядок, ее настойчивые ухажеры растворились в пространстве. Нет, в прямом смысле растворились. Только что стояли, и вдруг их уже нигде не видно. Не могли же они сквозь стену просочиться! Мистика, да и только.

Блондинку пришлось провести в наш номер с целью успокоения ее нервной системы, расшатанной местным колоритом и Маришиным приветствием. Денек был жаркий, и я предложила страдалице выпить прохладного сока прямо из холодильника. К сожалению, коробку с соком уже оккупировали наши таракашки, которых тоже можно было понять. Не глядя, я щедро плеснула жидкости в стакан и протянула его новой знакомой, которая неожиданно взвизгнула и, выронив стакан, вскочила на мою кровать прямо в босоножках. Я человек неприхотливый, но надо же и совесть иметь. Если тебя пригласили в гости, это еще не значит, что можно обливать хозяев соком и скакать по их кроватям.

– Что опять случилось? – недовольно спросила Мариша, возвращаясь из душа, где она мыла купленные нами персики, и наблюдая за тем, как блондинка прыгает по моей простыне, извиваясь и пытаясь стряхнуть с себя что-то невидимое.

– Не знаю, – пробурчала я и довольно бесцеремонно сдернула попрыгунью на пол.

– Снимите его! – визжала та, топчась на месте и стуча ногами. – Уберите эту гадость от меня!

– Припадочная, – заключила Мариша. – Надо врача звать, самим нам не справиться, – с этими словами она положила себе в рот кусочек персика, уселась в кресло и стала задумчиво наблюдать за корчащейся блондинкой.

Совершенно растерявшись, я схватила коробку с остатками сока и выплеснула его на пышнотелую красавицу, надеясь, что это приведет ее в чувство. Средство неожиданно для меня самой оказало желаемое действие, она затихла и начала вытираться.

– Их больше нет? – закончив приводить себя в порядок, спросила она.

– Нет, – заверила ее Мариша. – Все мужики страсть не любят, когда их женщина чем-то болеет, все равно чем. Их одинаково пугает пустячная простуда и холера на последней стадии. Поэтому они сбежали, и уже давно.

– Я не про них, – с досадой отозвалась блондинка. – Подумаешь, мужики! Я говорю про тараканов, вот это мой настоящий кошмар. С детства боюсь их до обморока. Ничего не боюсь, даже червяков, пауков и мышей, а при виде таракана чуть ли не в конвульсиях готова биться.

В это время из пышной копны на голове нашей гостьи выглянул на редкость крупный экземпляр. Представив, что случится, если таракан шмякнется прямо у нее перед носом, я похолодела. Но он, кажется, основательно прилип к прическе, во всяком случае, из его попыток выбраться из плена у него ничего не получалось, как он ни старался.

– Хочу отблагодарить вас за то, что выручили меня, – сказала блондинка. – Приходите сегодня вечером ко мне в гости. Я живу в соседнем номере, как вы уже, наверное, догадались. Приходите часикам к девяти, буду очень вам рада.

– Конечно, мы придем, – торопливо заверила ее я, мечтая только о том, чтобы она убралась из нашего номера, так как по ее волосам пробежал родственник прилипшего таракана, который казался вполне дееспособным.

Теперь я была готова на все, даже на то, чтобы показаться невежливой, лишь бы выставить гостью до того, как она обнаружит украшение в своей прическе. На счастье, блондинка лучезарно сверкнула золотыми зубами и удалилась, покачивая бедрами, плотно обтянутыми трикотажем.

– Милая женщина, – заключила Мариша. – Только со странностями. Но в гости к ней сходить можно, все равно делать больше нечего. Наверное, сейчас она затеяла стирку, ты ее основательно полила соком.

Мы с Маришей были бы немало удивлены, если бы обладали способностью видеть сквозь стены, потому что, придя в номер, наша соседка стянула с себя не только верхнюю одежду, но и свои роскошные белые волосы, которые оказались не чем иным, как париком. Под ним у нее оказались темные и коротко стриженные волосы, которые она тщательно расчесала. После этого, наспех смыв с себя пятна сока и тщательно избавившись от слоя косметики на губах и глазах, она извлекла из шкафа длинное темное платье. Облачившись в него, она стала почти неотличима от любой местной женщины, которые в светлое время все-таки отваживались прогуляться по городу. С отвращением оглядев себя в зеркале, она повязала на голову большой черный шелковый платок и стала точной копией практически любой аборигенки. В это время зазвонил телефон, соседка сняла трубку и с минуту напряженно вслушивалась в то, что ей говорили, сама не произнося ни слова. Повесив трубку, она принялась наспех наводить порядок в комнате, как если бы сейчас ей пришлось принимать не слишком требовательных гостей. Но, закончив уборку, она не уселась в ожидании их в кресло, а снова подошла к зеркалу. Повторный осмотр удовлетворил ее, и она, осторожно выглянув в коридор и убедившись, что он пуст, тихо выскользнула из номера и пустилась в путь.


– Ничего не понимаю, – сказала мне Мариша спустя десять минут после половины десятого, во время которых мы безуспешно барабанили в дверь нашей соседки. – Она нас на сегодня пригласила? Ты это точно помнишь?

Я подтвердила и еще несколько раз ударила в дверь, но ничего не произошло.

– С ней что-то случилось! – трагично закатив глаза, простонала Мариша. – Это моя карма. Куда ни приеду, там кого-нибудь убивают!

Карма, что ни говори, показалась мне слишком трагичной, к тому же я не могла понять, почему из-за Маришиной кармы должны страдать окружающие.

– Может быть, у нее удар и она лежит в номере совсем одна, беспомощная и беззащитная, – продолжала голосить Мариша.

– Ага, – довольно поддакнула я, – а по ней ползают тараканы.

От такой картины мне самой стало не по себе. И я пропустила тот момент, когда Маришин припадок безумия еще можно было остановить.

– Нам надо попасть в номер! – решительно заявила моя подруга, покончив со стонами и вернувшись в нормальную форму. – Она там! Я это чувствую. И она нуждается в нашей помощи!

– Ломать дверь я не буду, – сразу же отказалась я.

– И не надо, – успокоилась Мариша. – Сейчас спустимся вниз и возьмем ключ от ее номера.

Ключа на месте не оказалось.

– Должно быть, она просто ушла, – высказала я предположение.

– Как она могла уйти, если пригласила нас в гости! И за ужином ее не было, – возмутилась Мариша, словно отсутствие за ужином было криминалом. – Говорю тебе, она в номере и у нее сердечный приступ или чего похуже.

Образ запуганной до смерти и щелкающей зубами от страха перед полчищами тараканов блондинки снова встал у меня перед глазами и, как я ни пыталась его прогнать, уходить не желал. Поэтому я довольно быстро сдалась на Маришины уговоры перебраться с нашего балкона на балкон в номере нашей новой знакомой.

– Это очень просто, – заверила меня Мариша. – Надо только правильно рассчитать траекторию прыжка.

Я посмотрела на соседний балкон и решила, что нас от него отделяет по меньшей мере несколько километров.

– Ну уж нет, – отказалась я. – Без страховки я не полезу и тебя не пущу.

– Какая еще страховка? – взъерепенилась Мариша. – Тут всего ничего.

Но я все-таки сбегала в ванную и сняла там бельевую веревку, которая показалась мне достаточно прочной, чтобы выдержать вес не слишком упитанной девушки. Я нацепила на талию подруги кожаный ремень, а к нему привязала веревку, в душе радуясь тому, что Мариша вызвалась лезть сама. Другой конец веревки я привязала к перилам нашего балкона. Мариша во время этой процедуры страшно злилась и нетерпеливо топала ногой.

– Чего ты возишься, – шипела она. – Человек, может быть, доживает последние секунды, а ты тут с ерундой возишься. Давай скорей!

Наконец я пришла к выводу, что больше узлов уже все равно не смогу завязать, и дала добро на старт. Мариша встала на край балкона, вдохнула побольше воздуха и прыгнула. К сожалению, оказалось, что, завязывая узлы, я немного перестаралась и теперь длины веревки не хватает для того, чтобы долететь до соседнего балкона. Где-то в середине пути веревка натянулась, не пуская Маришу дальше, и моя драгоценная подруга с диким воплем полетела вниз.

Я тихо сползла по стенке и начала думать, во сколько мне обойдется доставка Маришиного тела в Питер.

– Ты там заснула? Тащи меня назад, – неожиданно раздался голос живой подруги откуда-то у меня из-под ног. – Долго мне тут болтаться?

С холодеющими от страха конечностями я выглянула с балкона и увидела, как Мариша раскачивается наподобие маятника между двумя нижними балконами, на которых сидят отдыхающие и с любопытством смотрят на нее. Я послушно начала тянуть за веревку, но у меня ничего не получалось. Мариша была слишком тяжелой, о чем я ей и сообщила.

– Да ты сдурела! – возмутилась она. – Я за последние месяцы похудела минимум на десять килограмм. Нечего выдумывать, тащи меня вверх.

Увы, вверх у меня одной не получалось. Пришлось звать на помощь крепенького старичка, который мирно пил кефир у себя на балконе, когда перед ним неожиданно закачались Маришины ляжки. Разумеется, пить кефир он после этого больше не мог, поэтому с радостью согласился помочь нам и заодно избавить себя от столь экзотического добавления к пейзажу. К нему присоединились две женщины, которые тоже были свидетельницами Маришиного полета. Совместными усилиями мы втянули ее обратно к нам на балкон.

– А что бы вы делали, если бы я заблаговременно не села на диету, – вместо благодарности услышали мы от моей подруги, когда она избавилась наконец от страховочного пояса.

Проводив наших добровольных помощников, мы вернулись обратно на балкон.

– Что бы нам предпринять? – простонала Мариша. – С Оксаной явно плохо дело, если она даже не выглянула на весь этот шум. Надо ломать дверь, что ли?

– Это с тобой плохо, раз ты даже теперь не оставила свою идею забраться к ней, – возразила я. – Нас и так могут выгнать из гостиницы за нарушение общественного порядка. Больше прыгать я тебе не разрешу.

– У тебя есть другая идея? – спросила Мариша.

– Есть, – буркнула я.

Идея у меня и в самом деле была, просто я надеялась, что мне не придется ее реализовывать. Взяв все ту же бельевую веревку и распутав большую часть узлов на ней, я перебросила ее на соседний балкон, потом ручкой Маришиного зонтика притянула свободный конец веревки назад и снова перебросила обратно, а затем конец веревки привязала к перилам нашего балкона. А на веревку я пристроила гладильную доску, одолженную у администратора. Получилось нечто вроде импровизированного мостика. Очень ненадежного, шаткого и тонкого, надо отметить.

– Ты хочешь, чтобы я по нему прошлась? – с недоверием спросила у меня Мариша. – Я не могу.

– Прыгать ты могла, а тут не можешь? – возмутилась я.

– Когда я прыгала, то не думала, что падать так страшно, – призналась Мариша. – А теперь я знаю, каково это, и потому боюсь.

Я посмотрела на нее, надеясь, что она прочтет в моем взгляде все, что я о ней думаю, но напрасно надеялась. Кожа у Мариши была потолще, чем у бегемота.

– Придется лезть мне, – со вздохом решила я.

– Точно! – совершенно, на мой взгляд, неприлично обрадовалась Мариша. – Я тебя подстрахую.

– Обойдусь без тебя, – возразила я, отправляясь в нашу комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за страховочный трос.

Ничего более подходящего, чем Маришины джинсы и моя новая футболка, я не нашла. Связав одежду в длинную веревку, я обвязала ее себе вокруг живота и, с тоской думая о том, что вряд ли импровизированная веревка выдержит вес даже вполовину меньше моего, и горько кляня себя за каждый съеденный мной за последние месяцы пирожок, переползла на мостик. Сразу же выяснилось, что передвигаться по нему в нормальном состоянии невозможно, так как он раскачивался под моим весом в разные стороны просто с угрожающей амплитудой. Пришлось опуститься на живот, свесив ноги по обе стороны доски и вцепившись в нее руками. Лежать так было очень приятно, ветерок обдувал меня со всех сторон, и шевелиться решительно не хотелось, так как при малейшем движении доска начинала плясать подо мной и норовила выскользнуть ко всем чертям, оставив меня на голой веревке.

– Что ты разлеглась? – шипела мне в спину напрочь лишенная всякого сочувствия Мариша. – Пляж тебе тут, что ли?

– Отвяжись! – дружески посоветовала я ей, но так как обернуться не рискнула, то она ничего не услышала и решила, что я ее тоже не слышу и вообще прилегла соснуть, и начала дергать веревку, стараясь привлечь к себе мое внимание.

– Ты ненормальная! – завопила я во все горло. – Я же сейчас свалюсь!

– Ой! – испуганно воскликнула Мариша. – Я подумала, что с тобой случился приступ и ты потеряла сознание.

Мысль о том, что со мной и в самом деле может случиться нечто подобное, подстегнула меня получше всяких окриков. Осторожно извиваясь, я проползла оставшееся расстояние, показавшееся длинней всех дорог в моей жизни. Очнулась я уже на балконе от того, что Мариша снова принялась дергать за конец веревки, остававшийся у нее в руках.

– Дверь! – вопила она. – Открывай дверь!

С трудом придя в себя, я отправилась обследовать номер на предмет обнаружения в нем теплого или уже остывшего тела блондинки. Но ни того, ни другого я там не нашла. Номер был пуст.

– Чертова кукла! – выругалась я, сама не зная, кого имею в виду.

И в этот момент раздался настойчивый стук в дверь. Здраво предположив, что вряд ли хозяйка будет стучаться в свой собственный номер, я похвалила себя за смекалистость и пошла открывать. У двери я неожиданно задалась вопросом: а если это не хозяйка, то кто? От ответа на этот вопрос зависело очень многое. Если там стояла, к примеру, уборщица или администраторша, привлеченная излишней активностью за окнами и желающая узнать, все ли в порядке, то мне придется давать объяснения, как я очутилась в чужом номере.

«Выгляну-ка я в замочную скважину!» – решила я и, повторно похвалив себя за догадливость, так и сделала.

В скважине я увидела чей-то глаз и испуганно отпрянула назад. За дверью тоже охнули, и Маришин голос осторожно осведомился:

– Это ты?

Вместо ответа я распахнула дверь и тут уж дала волю своему раздражению.

– Ну ладно, не злись, – примирительно сказала Мариша. – Я же не могла знать точно, в номере Оксана или нет. Ты лучше думай, что с нами было бы, если бы оказалось, что она лежала здесь и умирала все то время, пока мы решали, лезть к ней или нет.

Я не нашлась, что ответить, а Мариша тем временем полезла под кровать.

– Ты чего это? – поразилась я.

– Раз уж мы оказались в чужом номере, надо же посмотреть, что тут и как, – спокойно открывая тумбочку, ответила она.

– Ты хоть понимаешь, насколько омерзительно это выглядит?! – взорвалась я. – Мало того, что мы проникли в чужой номер, так ты еще собираешься копаться в чужих вещах. Это просто свинство.

– Ты только посмотри! – ахнула Мариша, извлекая из тумбочки грязный пакет, в котором лежал небольшой, как раз по женской руке, пистолетик. – Как тебе это? Я лично думаю, что тебе тоже не мешало бы что-нибудь поискать.

Я ей ответила, что в советах умственно отсталых личностей не нуждаюсь и лучше уж ей подумать о чем-нибудь другом, как вдруг мы услышали за входной дверью голоса, и в замок вставили ключ. Невзирая на случавшиеся разногласия, в критической ситуации мозги у нас с Маришей всегда работали примерно в одном направлении. Вот и сейчас мы, не сговариваясь, бросились искать себе местечко поспокойней, то есть такое, в котором бы нас не обнаружила внезапно появившаяся хозяйка номера. Так как времени было в обрез и пространства, где могли бы спрятаться две взрослые девушки, в общем-то, тоже, мы шмыгнули в ванную комнату и притаились там за занавеской, отделявшей душевую кабину от остального помещения.

– Хоть бы они не вздумали душ принимать, – шепнула Мариша. – Если они полезут мыться, то мы пропали.

Но гости чистоплотностью не отличались. Они сразу же прошли в комнату, продолжая оживленно говорить на своем языке. К нашему удивлению, Оксана тоже участвовала в беседе, и говорила она не на русском и даже не на украинском, а на том же гортанном языке, на котором разговаривали ее гости. Тех было по меньшей мере три человека. Во всяком случае, мы различали три мужских голоса. Может быть, гостей было и больше, но тогда, значит, остальные хранили молчание.

– Теперь ты понимаешь, для чего она нас пригласила! – зловещим тоном прогудела мне в ухо Мариша. – Она собиралась продать нас этим типам.

– Думаешь? – усомнилась я. – А как бы они нас отсюда вынесли?

– Ну не сразу продать, так хотя бы товар показать, – пошла на компромисс Мариша.

– А почему они не могли на нас на улице посмотреть? – снова спросила я.

– Почему, почему! – рассердилась Мариша. – Откуда я знаю!

В это время голоса в комнате затихли и раздался шелест бумаги.

– Деньги уже отсчитывают, – поставила меня в известность Мариша.

– Странные у них деньги, размером с газетный лист, – рискнула заметить я и немедленно нарвалась на ее сарказм.

– И откуда же тебе известно, какого они размера, если ты сидишь в ванной и ничегошеньки не видишь.

– А мне и не надо смотреть, я все отлично слышу, – прошипела я ей. – Если не веришь, можешь сама убедиться.

– Не хочу я ни в чем убеждаться, – строптиво заявила мне Мариша. – Убираться отсюда надо, пока эти торговцы живым мясом нас не сцапали.

Мы осторожно приоткрыли дверь ванной и по очереди выглянули в прихожую. Там никого не было. Тогда Мариша медленно протянула руку к дверному замку и отодвинула собачку. Путь на свободу был открыт. Уходя, я все же не удержалась и кинула любопытный взгляд в комнату, где собрались гости нашей блондинки. В другое время я бы могла горько об этом пожалеть, но в этот раз мне повезло, гости меня не заметили, они всецело углубились в созерцание каких-то бумаг, которые были разложены на столе перед ними. Это зрелище так их заинтересовало, что им было не до меня. Сама блондинка сидела на диване и выглядела ошеломляюще красивой, вот что может сотворить с женщиной небольшое количество косметики.

Я выбралась из номера следом за Маришей, которая уже нетерпеливо поджидала меня в коридоре.

– Наконец-то! – воскликнула она. – Я уж думала, что тебя схватили.

– Ага, размечталась, они там никого не видят, стоят вокруг стола и смотрят в какие-то бумаги.

– Какие еще бумаги?

– Не разглядела, – с искренним огорчением сказала я. – Они слишком плотно обступили стол. Не распихивать же мне их было.

– Я бы распихала, – задумчиво сказала Мариша. – Надо же знать, чем занимается наша соседка.

– Можно будет из номера подслушать, – предложила я.

– Подслушать, конечно, можно, – согласилась Мариша. – Но как быть с переводом. Где мы толмача сейчас раздобудем? И главное, как мы его потом выставим?

Голоса из соседнего номера, где обитала таинственная блондинка, свободно владеющая несколькими языками, раздавались до поздней ночи, доводя любопытную Маришу до умопомешательства. Попыток проникнуть к нам гости блондинки не делали, что лучше всех моих убеждений доказывало тот факт, что мы им были ни капельки не интересны. Чем, по-моему, здорово разобидели Маришу, хотя она и уверяла, что это не больше чем ловкий трюк, чтобы усыпить нашу бдительность.

– Если бы Оксана задумывала против нас что-то худое, то она бы уже двадцать раз появилась у нас в номере и пригласила к себе, – твердила я Марише, которая отмалчивалась, делая вид, что читает местную газету, которая была сплошь испещрена непонятными значками, идентифицировать которые было, на мой взгляд, решительно невозможно.

Я уже вдоволь насиделась на балконе, куда меня усадила Мариша, сказав, что лучшего наблюдательного пункта и не придумаешь. Вдруг Оксаниным гостям вздумается подышать свежим воздухом, тут-то я их и рассмотрю хорошенько. Но за это время на балкон вышел только один из них и, увидев меня, поспешно вернулся назад. Я доложила об этом Марише, и она многозначительно покачала головой.

– Продолжай наблюдение. Они точно что-то замышляют, иначе не стали бы прятаться. И замышляют наверняка против нас, раз от нас прячутся. Смотри в оба, надо же знать, кто под нас подкапывается, – объяснила она свое любопытство.

Наконец в половине двенадцатого гости собрались уходить, голоса переместились из комнаты в прихожую. Мариша немедленно подскочила к дверям и замерла в выжидательной позе.

– Надо же хотя бы взглянуть на них, – пояснила она мне свои действия. – Даром, что ли, мы столько времени убили на ожидание. Если они все-таки против нас что-то задумывают, пусть знают, что мы начеку.

Как только гости Оксаны вышли из номера, Мариша распахнула дверь и тоже оказалась в коридоре. Я последовать ее примеру не успела, так как она влетела обратно в номер словно метеор, а дверь за ней захлопнулась без всякого нашего усилия.

– Какое хамство! – возмутилась Мариша, как только обрела дар речи. – Они мне даже не дали слова сказать, сразу же запихнули обратно. Я толком никого и не увидела, только двух молодых парней. А кто был третий, кого они так тщательно охраняли, я не разглядела. Тебе не кажется, что это все подозрительно?

– Они идут в сторону черной лестницы, – заметила я, прислушавшись к удаляющимся шагам.

– Видишь! – обрадовалась Мариша. – Это преступники, они наверняка давно в розыске, поэтому и не хотели, чтобы их видели. Завтра же пойду в ближайшее отделение милиции и потребую, чтобы мне показали всех лиц, находящихся в розыске.

Я ничего не успела возразить ей на это, так как дверь приоткрылась и в нее просунулась Оксана, вернее, не вся она, а только ее голова.

– Девочки, пожалуйста, не обижайтесь на моих гостей, – сконфуженно попросила она. – Дикие они, только что с гор спустились, а там у них война. Вот и привыкли в каждом врага видеть.

– Это не страшно, – ответила Мариша, не понятно что имея в виду.

– А почему ты на ужине не была? – вступила в разговор я. – Староста даже забеспокоился.

– Я решила сесть на диету, да и гостей своих развлечь надо было. Совершенно неожиданно встретилась на улице с моим старым другом, мы вместе в институте учились, вот и вспомнили старые времена. Хорошо посидели, простите, что я вас не стала звать. Неудобно получилось, вроде бы сама приглашала, а потом даже не объявилась. Мы с ним говорили на его родном языке, я его еще в институте выучила, но в последнее время практики не было, вот мне и хотелось посмотреть, смогу ли я с ним общаться как прежде. А ребята – это его телохранители. У них здесь так принято, без них – никуда. Иначе тебе почета не будет.

Я хотела сказать, что у нас тоже так, но исключительно в криминальной среде, но вовремя прикусила язык, вспомнив про пистолет в комнате Оксаны. Хоть она еще и не успела достигнуть высот, когда полагается личный телохранитель, но кто знает, на что она способна.

– Но приглашение остается за мной, – продолжала ворковать Оксана. – Если хотите, то можно посидеть завтра.

– Зачем же откладывать такое хорошее дело на завтра? – возразила ей Мариша. – Раз запланировали на сегодня, так сегодня и посидим. Время еще детское.

– Сегодня я устала, да и поздно уже. А вот завтра будет в самый раз, – отрезала Оксана, стерев на миг благожелательную улыбку.

– И что ты думаешь? – спросила у меня Мариша, когда за нашей гостьей захлопнулась дверь.

– Думаю, что ее гости не имеют ничего общего с ее студенческими годами. А еще я думаю, что она не захотела нас к себе приглашать потому, что мы могли увидеть какие-то вещи, которые для наших глаз не предназначены, – сказала я.

Мариша кивнула в ответ и продолжила:

– А еще очень может быть, что ее гость намерен вернуться сегодня ночью. Или у нее назначено свидание где-то в другом месте и мы ей очень помешали бы. Недаром она так быстро изменила тон, даже не побоялась, что мы обидимся за столь резкий отказ, так ей важно было не допустить нашего присутствия у нее сегодня. И что из этого следует?

– Что? – уныло спросила я, отлично сознавая, «что» последует за Маришиными словами.

– А то, что раз ей так необходимо было от нас отделаться, то нам надо во что бы то ни стало быть рядом с ней, – ответила Мариша.

Как всегда, ее вывод выбил меня из колеи. Хотя за время нашего знакомства я могла бы уж и привыкнуть. Но вместо этого я ошеломленно спросила:

– И что же ты предлагаешь?

Могла бы и не спрашивать, уж о такой мелочи, зная свою подругу, я вполне способна была догадаться сама. Я и догадывалась. Но знаете, всегда до последнего не хочется верить в то, что твои самые ужасные подозрения имеют под собой вполне реальную почву.

– Во всяком случае, не спать, – подтвердила мои опасения Мариша. – Надо быть во всеоружии, мало ли что мы можем услышать. А действовать будем сообразно обстоятельствам.

Ничего хуже этого быть не могло. Даже самый идиотский Маришин план был во много раз лучше стихийно складывающихся обстоятельств. Мариша тем временем начала деятельно готовиться к возможной ночной вылазке в город.

– Надо решить, во что мы переоденемся, – бормотала она, вытряхивая на кровать весь наш гардероб. – Если мы напялим на себя что-то бесформенное и намотаем на головы какое-нибудь подобие тюрбана, то можем сойти за местных старух. К ним тут относятся с большим почтением.

– А старушки ходят тут по ночам одни? – спросила я, тоскливо перебирая наши шмотки.

– Вот, вот! – обрадовалась Мариша. – Вопрос по существу. Думаю, что одной из нас придется сменить не только возраст, но и пол.

– И переодеться в мужа данной старушки? – догадалась я. – Для этого потребуется халат, длинная борода, и вообще вряд ли получится. Ведь мужчины тут лиц не прячут, это тебе не пустыня. А сколько грима на мою физиономию ни положи, все равно я на старичка буду мало похожа.

– Ты напрасно себе льстишь, – заявила мне Мариша. – Надо только чуточку постараться, и все будет в порядке.

– Все равно стариком я быть не согласна, – решительно отказалась я. – Если нас остановят, то именно мне придется объясняться, а я по-местному ни бум-бум.

– Ты всегда можешь прикинуться глухим, – великодушно предложила Мариша, но я твердо стояла на своем.

– Ладно, – с тяжелым вздохом согласилась моя подружка. – Пусть будут две старушки. Старушки тоже могут быть глухими, к тому же здесь женщину вообще за человека не считают, поэтому вряд ли обратятся с вопросом.

Мы намотали на себя несколько слоев гостиничных полотенец, а сверху напялили самое темное и бесформенное, что у нас было с собой. Мариша натянула на себя длинный синий сарафан, прикрыв его вырез черной кофтой. Когда она согнулась и закашлялась, то эффект был потрясающий. Казалось, что передо мной стоит столетняя старушенция, которую лучше вообще не трогать, а то рассыплется от времени. Я выбрала для себя черную юбку в складку, которая за счет намотанных на заднице полотенец несколько перекосилась.

– Будешь делать вид, что тебя радикулит скрутил, – посоветовала мне Мариша.

Под юбку я надела синюю ночную рубашку, которую кто-то забыл в нашем номере, а поверх всего этого меховую накидку с кресла. В темноте она легко сойдет за безрукавку. Волосы мы обильно припудрили нашедшимся у Мариши в сумке тальком, сразу же постарев на несколько десятков лет. После этого я скособочилась, как только могла, и заковыляла по комнате, переваливаясь с ноги на ногу, как утка.

– Блеск! – заключила Мариша. – Теперь тебе бы еще палку, но ее мы найдем на улице.

При этих словах мне стало тоскливо.

– Да чего ты трусишь, – убеждала меня она. – Если наша блондинка не боится ходить одна по улицам, то чего же нам с тобой бояться?

– У нее пистолет, – плаксиво протянула я, но в это время раздался щелчок замка в соседней двери.

– Пора! – заключила Мариша. – Главное – не забывай ковылять.

Мы выскользнули в коридор, но Оксаны там не было. Вместо нее обнаружилась какая-то особа в темной одежде, которая спешила к пожарной лестнице.

– Пошли за ней, – потянула меня за рукав Мариша. – Все это выглядит очень странно.

В этом я с ней была полностью солидарна. Две старухи в длинных юбках, карабкающиеся в ночи по шаткой пожарной лестнице, и в самом деле выглядели бы в глазах отдыхающих весьма странно. А отдыхающих, как назло, было много.

– И чего они все выползли? – злобно бормотала Мариша себе под нос. – Уже спать давно пора. Просто столпотворение какое-то.

Мне было не до обсуждений странностей наших соседей. Я была занята тем, что старалась не потерять из виду ту особу в черном, которая выскользнула из номера Оксаны и которую Марише приспичило преследовать. Особа оказалась на редкость проворной и к тому же постоянно смотрела вверх. Поэтому ползти за ней по лестнице и оставаться при этом незамеченными оказалось невозможно.

– Бегом к лифту! – скомандовала я и первой припустила вперед.

Мариша скакала следом, бубня что-то о необходимости соблюдения осторожности. К лифту мы подлетели как раз, когда из него выходила целая группа туристов с фотоаппаратами и кинокамерами. Я не успела затормозить и на полном ходу врезалась головой в живот какого-то упитанного дядьки. Судя по тому, как он охнул, удар был болезненный. Его жена истерично заверещала, но тут, на наше счастье, подоспела Мариша, которая, не особенно вслушиваясь в вопли женщины, запихала меня в лифт, вытолкав оттуда оставшихся туристов, и нажала кнопку первого этажа.

– Ты заметила, что один нас все время фотографировал? – обратилась она ко мне.

– Тебе показалось, – заверила ее я, испугавшись, что после ночной слежки, если мы останемся живы, нам еще предстоит выкрадывать пленку из номера не в меру ретивого туриста.

Но на препирательства о том, кто из нас прав, времени уже не оставалось, так как лифт остановился на первом этаже. Мы из него вышли и оказались в холле.

– Хромай! – приказала мне Мариша.

Я послушно захромала. Но вместо благодарности услышала:

– Что ты еле тащишься?! Так мы вовек не догоним ту бабу.

Я начала хромать быстрей, зрелище, должно быть, было душераздирающим, потому что администратор и присутствовавшие гости провожали нас сочувствующими взглядами, а швейцар даже открыл для нас дверь, чего обычно делать всячески избегал. Выскочив из гостиницы, мы с Маришей мигом забыли о своих хворях и припустили бегом, провожаемые удивленными взглядами все тех же постояльцев. К пожарной лестнице мы подоспели как раз вовремя, чтобы увидеть, как наша подопечная спрыгнула с нее и, выбрав самый темный и несимпатичный переулок, устремилась в него.

– За ней, – прошептала Мариша, которая к этому времени уже отломала сук от какого-то растения и смастерила из него для меня клюку.

Опираться на клюку и одновременно хромать оказалось значительно сложней, чем просто хромать. Я убедилась в этом уже через несколько метров. А наша тетка мчалась вперед словно торпеда. Мы проследовали по целому лабиринту узких улочек, которые были образованы многочисленными сараями и складскими помещениями, выстроившимися вдоль железной дороги. Место было не из самых живописных, я бы сюда и днем не решилась сунуться, опасаясь заблудиться и остаться здесь навсегда. Однако дело было сделано, и теперь вся надежда была только на женщину, за которой мы следили. Теперь только она могла вывести нас из этой путаницы узких проходов и обширных свалок.

– Она тут словно дома, – поделилась со мной Мариша. – Как ты думаешь, что ее связывает с Оксаной? Почему она вышла из ее номера? Может быть, это ее очередная сокурсница?

Времени на обсуждение этого вопроса у нас не осталось, так как предполагаемая сокурсница Оксаны остановилась возле невзрачного домика и три раза стукнула в окно. Два раза быстро, потом через небольшой промежуток времени еще раз. Ей никто не ответил, тогда она подошла к двери и толкнула ее. Дверь отворилась сразу же. Казалось, это женщину насторожило. Но, немного поколебавшись, она все-таки вошла внутрь.

– И что нам теперь делать? – оскорбленно пробормотала Мариша.

Чувствовалось, что поведение загадочной особы задело ее до глубины души. Я в это время как раз с тоской раздумывала, какого черта мы, две дуры, поперлись провожать какую-то местную тетку до ее дома, куда она и без нас отлично бы добралась. И как нам теперь отсюда выбираться. Очнулась я, чтобы услышать, как Мариша бормочет:

– Надо посмотреть, что она там делает.

– И думать забудь! – возмутилась я. – Такие дома обычно имеют внутренние дворики, и там сидят огромные злые псы. Их тут специально не кормят в надежде на то, что они будут пробавляться ночными гостями. Или наткнемся на хозяина, а он окажется еще старой закалки и по-русски ни в зуб ногой, как мы объясним ему, что нам нужно? Он еще вобьет себе в голову что-нибудь непотребное. Старички тут бодрые, до самой могилы сохраняют полную боевую готовность к продолжению рода.

– Вечно ты все преувеличиваешь, – недовольно отмахнулась от меня Мариша и поперлась прямиком к двери, за которой несколько минут назад исчезла наша преследуемая.

Рассудив, что оставаться одной среди пустынной улицы, на которой вполне реально появление даже не одного дедушки, а целой компании припозднившихся старичков, я поспешила следом за Маришей, и очень вовремя, потому что она уже открывала дверь.

– Ты что-нибудь слышишь? – спросила у меня она, остановившись на пороге.

Я прислушалась, но из глубины дома не донеслось ни единого звука. Всякого нормального человека этот факт успокоил бы, но Мариша почему-то насторожилась и посоветовала мне быть осторожней. Пока я возмущенно хватала ртом воздух и придумывала, что бы мне ей половчей ответить, она сделала несколько шагов, и мы оказались в узком коридоре, сплошь заставленном сундуками.

– В случае чего прятаться будем здесь, – прошептала Мариша, убедившись, что крышка ближайшего к нам сундука легко открывается.

Я только мрачно кивнула, от всей души надеясь, что такого случая нам не представится. Увы, я ошибалась. Неожиданно в соседней комнате послышался шум падения тяжелого и мягкого предмета, а следом за ним испуганное восклицание и быстрые шаги в нашем направлении. Как по команде, мы с Маришей откинули крышку ближайшего сундука и прыгнули в него. Помимо нас, в нем хранился еще какой-то садовый инвентарь, сидеть на котором было крайне неудобно. Мне, например, сразу же врезалось в спину что-то жесткое и железное, и как я ни вертелась, скинуть это с себя не могла. К тому же меня угнетало, что я никак не могла припомнить садовый инструмент такой формы. Шаги тем временем приближались с такой скоростью, что стало очевидно: кто-то чем-то сильно напуган и передвигается почти бегом. Как только шаги проследовали мимо нас, Мариша приподняла крышку и посмотрела вслед спешившему.

– Она! – удовлетворенно поделилась со мной Мариша. – Наша баба. Очень торопится, интересно, что ее так напугало?

Я пожала плечами и робко предложила Марише вылезти из сундука или хотя бы переселиться в другой.

– Подожди, она возвращается! – встревоженно перебила меня подруга, проворно опуская крышку.

Шаги и в самом деле опять приближались, миновав наше укрытие, они уже слышались в конце коридора, потом раздался шум возни, и все стихло, но ненадолго. Уже через несколько секунд, когда я совершенно точно решила, что довольно Марише надо мной измываться, и приготовилась устроить скандал на предмет нашего переселения, у входной двери раздались громкие мужские голоса. Голосов было много, что моментально заставило меня пересмотреть свой взгляд на наше местонахождение и обнаружить в нем массу ранее не оцененных мной достоинств. Новые гости не затрудняли себя тем, чтобы перейти на русский, поэтому понять их намерения было затруднительно. Одно было точно: они спорили. Но вот о чем, мы не могли даже догадаться. Наконец гости пришли к какому-то решению и дружно протопали мимо нас в дом.

Я тут же открыла рот, чтобы предложить Марише смыться, пока есть еще возможность, но тут же выяснилось, что возможности такой на самом деле у нас нет. Совсем рядом с нами раздался тяжелый вздох и чья-то увесистая задница плюхнулась на крышку нашего сундука. От страха я зажмурилась изо всех сил, и, хотя никакой практической пользы из этого не извлекла, так как в сундуке и так было темно, как у черта в печке, мне стало спокойно. Спокойно и душно. Раньше мы, увлеченные шумами в коридоре, как-то не обращали особого внимания на состав воздуха в сундуке, но теперь явственно почувствовали, что кондиционер нам тут пришелся бы весьма кстати.

Человек, сидящий на крышке нашего сундука, явно никуда не торопился, он о чем-то сокрушенно вздыхал и бормотал нечто невразумительное на своем языке. Так как никто ему отвечать не торопился, мы сделали вывод, что он один. Что следует из этого вывода, еще предстояло выяснить.

– Ахмет, – раздался окрик из дома.

Следом за ним послышалась инородная речь, которую мы опять же не поняли, зато стало ясно, что нашего пленителя зовут Ахмет. Он встал и пошел прочь от нас.