Кей Хупер
Крадущиеся тени

Пролог

Лос-Анджелес, 16 августа 1998 г.

– Что ты видишь? Говори, я тебя слушаю.

Она сидела в кресле с прямой спинкой, почти не двигаясь, склонив голову. Волосы упали ей на лицо. Шевелились только сложенные на коленях руки: тонкие пальцы перебирали красные лепестки искусственной розы, мастерски сделанной из папиросной бумаги.

– Мне кажется… он двигается, – прошептала она.

– Куда он направляется? Ну давай же, Кэсси. – Голос детектива Логана звучал ровно и доброжелательно, ничем не выдавая лихорадочного напряжения и нетерпения, от которого на лбу у него выступили капельки пота, а в глазах появилось затравленное выражение.

– Я… я не уверена.

Со своего места в нескольких шагах от них напарник Логана тихо спросил:

– Чего это она так тянет на этот раз?

– Страх он на нее наводит, вот чего, – ответил Логан так же тихо. – Черт возьми, да у меня самого поджилки трясутся, если на то пошло. – Он повысил голос, стараясь говорить спокойно. – Кэсси? Сосредоточься, милая. Что он видит?

– Темно. Просто… темнота, и больше ничего.

– Ладно. О чем он думает?

Она судорожно вздохнула, тонкие пальцы задрожали, перебирая лепестки бумажной розы.

– Я… я не хочу… У него в голове так страшно… Так много теней… Много черных теней. Прошу тебя, не заставляй меня погружаться. Я не хочу к ним прикасаться. Не заставляй меня.

Столько страха и отвращения было в ее голосе, что лицо Логана, и без того мрачное, еще больше потемнело: настал его черед переводить дух. Но когда он заговорил, его голос снова прозвучал спокойно и уверенно:

– Кэсси, послушай меня. Тебе придется забраться поглубже. Придется ради этой несчастной девочки. Она же такая маленькая! Ты понимаешь?

– Да, – ответила она жалобно, – я понимаю.

Наступило молчание – такое глубокое, что стал отчетливо слышен тихий шорох папиросной бумаги, которую она перебирала пальцами.

– Где он, Кэсси? О чем он думает?

– Он в безопасности. Он знает, что ему ничто не грозит. – Она склонила голову набок, словно прислушиваясь к далекому голосу. – Легавые никогда его не найдут. Ублюдки. Тупые ублюдки. Он им оставил столько улик, а они так ничего и не поняли!

Логан скрипнул зубами с досады, но не позволил себе отвлекаться на эмоции.

– Не слушай его, Кэсси. Узнай, что он делает, куда направляется.

– Он… он собирается забрать девочку. Отвезти ее в свое убежище. Он готов взять ее прямо сейчас. Он готов…

– Где это, Кэсси? Что его окружает?

– Там… темно. Она… он ее связал. Она на заднем сиденье машины. Это гараж. Он садится в машину, заводит мотор… О господи! Я слышу, как она плачет…

– А ты не слушай, – перебил ее Логан, по-прежнему тихо и терпеливо. – Оставайся с ним, Кэсси. Скажи мне, что он делает.

– Я не знаю. – В ее голосе прозвучала безнадежность. – Тут так темно… Я ничего не вижу за светом фар.

– Сосредоточься, Кэсси. Укажи нам какие-нибудь приметы местности. По какой дороге он едет?

– Это… асфальт. Две полосы. Почтовые ящики, мы проезжаем почтовые ящики!

– Отлично, Кэсси, ты молодец. – Он бросил взгляд на напарника, но тот в ответ скептически покачал головой. Логан опять повернулся к женщине: – Продолжай следить. Ничего не упускай. Ты должна нам сказать, куда он направляется.

Несколько минут слышалось только ее частое и неглубокое дыхание. А затем она вдруг сказала:

– Он поворачивает. На повороте знак. Название улицы… Андовер.

Напарник Логана отошел на несколько шагов и начал что-то тихо говорить в трубку сотового телефона.

– Следи за ним, Кэсси, следи. Что ты видишь?

– Слишком темно.

– Знаю. Но ты все-таки следи.

– У него в голове… ужасные мысли.

– Не вникай в них. Не забирайся слишком глубоко, Кэсси.

Она подняла голову – впервые с тех пор, как это началось, – и Логан оторопел. Ее глаза были закрыты. Никогда раньше ему не приходилось видеть такой бледности в лице человека. Живого человека. И эта мертвенно-бледная кожа была так туго натянута, что сквозь нее просвечивали кости. Казалось, что плоти под ней почти совсем нет.

– Кэсси? Кэсси, где ты?

– Глубоко. – Голос у нее стал другим: отдаленным и гулким, словно исходил из глубокого колодца.

– Кэсси, послушай меня. Тебе пора выбираться. Просто смотри и говори мне, что он видит.

– Это похоже на червей, – прошептала она. – Они кормятся гниющей плотью. Гниющей душой…

– Кэсси, назад! Назад, живо! Ты меня слышишь?

После долгой паузы она прошептала:

– Да. Я ухожу.

Теперь она явственно дрожала, и он знал, что, если сейчас до нее дотронуться, ее кожа будет холодна как лед.

– Что ты видишь? Что он видит?

– Дорогу. Почтовых ящиков больше нет. Только дорога, и больше ничего. Он волнуется. Он уже почти рядом со своим тайным убежищем.

– Следи, Кэсси. Продолжай следить.

Прошло еще несколько минут, и вдруг ее брови дрогнули, сошлись у переносицы.

– Кэсси?

Продолжая хмуриться, она отрицательно покачала головой.

Логан наклонился к напарнику и шепотом спросил:

– Что слышно насчет Андовера, Пол?

– В двухсотмильной зоне есть пять улиц, в название которых входит слово «Андовер». Боб, мы даже добраться до них не успеем, не то что прочесать! Пусть даст нам еще какую-нибудь зацепку!

– Я не уверен, что у нее получится.

– Пусть постарается.

Логан кивнул и повернулся к Кэсси:

– Что ты видишь теперь? Говори, это очень важно.

Теперь ее голос звучал задумчиво, почти мечтательно.

– Здесь есть озеро. Я видела огоньки над водой. Он… его потайное место рядом с озером. Он думает, что выбросит туда ее тело, когда закончит…

Логан быстро взглянул на напарника, но Пол уже приник к телефону.

– Что еще, Кэсси? Что еще ты можешь сказать?

– Мне трудно. – Ее голос, вновь ставший далеким, опять задрожал. – Мне все труднее оставаться у него в голове. Я так устала…

– Я знаю, Кэсси. Но ты все-таки постарайся. Не упускай его. Веди нас за ним.

Как всегда, она откликнулась на настойчивый призыв в его голосе и, хотя ее силы были почти на исходе, напряглась, чтобы не прервать связь, вызывавшую у нее ужас и отвращение.

– Я ее слышу. Слышу девочку. Она плачет. Ей очень страшно.

– Не слушай ее, Кэсси. Слушай только его.

– Ладно. – Она помолчала. – Он поворачивает. Дорога все время петляет. Асфальт кончился, это проселок. Иногда я вижу озеро, мелькающее за деревьями.

– Ты видишь дом?

– Мы проезжаем… мне кажется… это подъездные аллеи. Вокруг повсюду дома. Дома на озере.

Логан подошел к напарнику, увидев, что тот делает ему знаки.

– В чем дело?

– Есть только одна улица Андовер рядом с озером. Это Храмовое озеро. Боб, это всего в пятнадцати милях отсюда.

– Теперь понятно, почему она так хорошо его слышит, – пробормотал Логан. – Она никогда раньше не забиралась так глубоко, как сейчас, в мозги этого подонка. Группа выехала?

– Я им дал отмашку, – кивнул Пол. – Кроме того, мы проверяем всех владельцев недвижимости в районе озера. Мне говорят, что это одно из тех мест, где люди дают названия своим домам, делают вывески, и все такое. Если нам и вправду повезет…

– Держи меня в курсе, – сказал Логан и повернулся к Кэсси.

– Храмовое озеро, – проговорила она, и в ее голосе зазвучали мечтательные нотки. – Ему нравится это название. Он считает, что оно как раз подходит.

– Не вникай в его мысли, Кэсси, – снова предостерег ее Логан. – Просто смотри и говори мне, что он делает, куда направляется.

Бесконечные пять минут протекли в молчании, и вдруг она снова заговорила:

– Мы сворачиваем. На подъездную аллею, как мне кажется.

– Почтового ящика не видно?

– Нет. Нет. Мне очень жаль.

– Описывай все, что видишь, Кэсси.

– Дорога петляет и спускается к озеру. Я вижу… мне кажется, я вижу впереди дом. Иногда он попадает в свет фар…

– Продолжай следить, Кэсси. Когда увидишь дом, поищи вывеску. Может, на ней есть название дома.

– Вот… вижу дом, – заговорила она торопливо. – Возле двери вывеска. На ней написано… «Пенсионный фонд».

Логан заморгал, потом обернулся к напарнику. Тот кивнул и одними губами шепнул:

– Похоже на то.

Логан снова повернулся к Кэсси:

– Не молчи, Кэсси. Что он делает? Тормозит? Останавливает машину? Он к этому дому ехал?

Кэсси сказала:

– Нет… мы проезжаем мимо. О… Да, я вижу. Тут есть… лодочный сарай. Мне кажется, что это лодочный сарай. Я вижу…

– Что, Кэсси? Что ты видишь? – Логан уже не мог сдерживать свое нетерпение.

– Там… наверху есть флюгер. На крыше. Я… слышу, как он поскрипывает.

– Кэсси, почему ты замолчала? Он остановил машину?

Она испуганно вздрогнула:

– Ой! Да, он остановился. Свет выключен. Я вижу силуэт лодочного сарая, там темно. Но он… знает дорогу. Он… вытаскивает девочку с заднего сиденья. Несет ее в сарай. Она такая маленькая! Почти ничего не весит. О-о-о…

– Кэсси…

– Ей так страшно…

– Кэсси, послушай меня. Ты сможешь ей помочь, только если будешь следить за ним. Смотри, что он делает. Куда идет. – Логан бросил взгляд на напарника и спросил шепотом: – Где их черти носят?

– Они почти на месте. Еще пять минут.

– Черт возьми, у нее нет пяти минут!

– Они делают все, что могут, Боб. Кэсси дышала часто-часто.

– Что-то не так… Логан нахмурился:

– В чем дело?

– Я не знаю. На этот раз… у него изменилось настроение. Он хитрый. Доволен собой. Ему… почти что весело. Он собирается преподнести полицейским сюрприз. Нечто новенькое. Он… О боже! У него нож. Он хочет ее разрезать… – Голос Кэсси захлебнулся от горя и ужаса. – Он хочет… хочет… попробовать на вкус…

– Кэсси, послушай меня. Уходи. Выбирайся оттуда. Немедленно!

Напарник Логана подался вперед:

– Боб, она сможет нам помочь, если останется с ним.

Логан покачал головой, не отрывая глаз от Кэсси.

– Если она останется с ним, а он убьет девочку, это может затянуть ее слишком глубоко в его безумие. Так мы их обеих потеряем. Кэсси? Кэсси, выходи. Быстро. Делай, что тебе говорят!

Он наклонился и выхватил бумажную розу из ее пальцев.

Кэсси с трудом перевела дух, затем медленно открыла глаза. Они были серые – такие светлые, что казались бледными тенями на льду. И эти светлые глаза были окружены поразительно густыми и длинными, черными, как китайская тушь, ресницами. Под глазами лежали темные круги – свидетельство сильнейшего переутомления. Голос задрожал от напряжения, когда она спросила:

– Боб? Зачем ты…

Логан налил горячего кофе из термоса и протянул ей стаканчик.

– На, выпей.

– Но…

– Ты сделала все, что могла, Кэсси. Остальное пусть делают наши люди.

Кэсси кивнула, прихлебывая мелкими глотками горячий кофе, но ее глаза при этом не отрывались от бумажной розы, которую он все еще держал в руке.

– Скажи им, чтобы поторопились, – прошептала она.

Но прошло почти десять мучительно долгих минут, прежде чем группа захвата вышла на связь и доложила обстановку. Пол бросил на Кэсси взгляд, полный бессильного гнева.

– Лодочный сарай был пуст. Ты забыла упомянуть развилку на подъездной аллее. Одна дорога вела к сараю, а другая – к укромной бухте, до нее было не больше ста шагов! Там был привязан катер. Пока мы искали это место, он уже успел скрыться! Тело девочки было еще теплым.

Логан проворно подхватил стаканчик, выпавший из онемевших пальцев Кэсси, и сказал:

– Заткнись, Пол. Она сделала все, что могла…

– Все, что могла? Да она все испоганила, Боб! Не было никакого флюгера на крыше сарая – там была пришвартована яхта, а на яхте был поднят флаг! Вот что она видела, вот что развевалось на ветру. И скрип, который она слышала, это яхта терлась о причал! Что ж она – не могла отличить одно от другого?

– Было темно, – прошептала Кэсси.

Слезы выступили у нее на глазах, но так и не потекли по щекам. Она сцепила трясущиеся руки на коленях, пытаясь унять дрожь, дыхание давалось ей с трудом, словно непомерная тяжесть давила Кэсси на грудь.

– Пять минут, – с горечью продолжал Пол. – Мы потеряли пять минут, идя по ложному следу, и девочка из-за этого погибла. Что я теперь скажу ее родителям? Что наша леди-экстрасенс сорвала нам всю операцию?

– Пол, заткни свою грязную пасть! – Логан оглянулся на Кэсси. – Это не твоя вина, Кэсси, – твердо заверил он ее.

Но в его глазах она прочла нечто иное.

Ее собственный взгляд опустился, она посмотрела на розу из папиросной бумаги, которую он машинально продолжал держать в руке. В коротких крепких пальцах полицейского искусственный цветок казался особенно изящным и хрупким.

Невозможно было поверить, что это прекрасное творение – дело рук маньяка-убийцы.

Клубок тошнотворного страха, свернувшийся, подобно змее, у нее в животе, ожил и пополз по всему телу, проникая прямо в мозг. Сама того не замечая, она хрипло произнесла вслух:

– Я больше не могу этим заниматься. Я не могу больше. Не могу!

– Кэсси…

– Не могу! Не могу! Не могу!..

Это звучало как заклинание, призванное предотвратить неизбежное; она повторяла его снова и снова, закрыв глаза, чтобы не видеть бумажного цветка, которому теперь суждено было навеки поселиться в ее кошмарах.

Глава 1

Райанз-Блафф, Северная Каролина, 16 февраля 1999 г.

Это был обычный, ничем не примечательный городок, раскинувшийся вдаль и вширь примерно на одинаковое расстояние, и свободного места здесь было больше, чем застроенного. Несколько церквей вперемешку с автостоянками, маленькие магазинчики, бравшие за непритязательное черное платьице не меньше, чем в Париже, Главная улица с зеленым сквером, столько банков, что невольно напрашивалась мысль: откуда только у людей берутся деньги, и, конечно, аптека – до того старомодная, что в ней еще сохранился с незапамятных времен допотопный фонтанчик с содовой водой.

Ну, разумеется, на Главной улице имелся магазин компьютеров, два салона видеопроката и даже представительство фирмы, поставляющей спутниковые телеантенны, а в двух милях от центра города расположилась новейшая многоканальная радиостанция.

Таким образом, Райанз-Блафф мог смело смотреть в глаза наступающему тысячелетию.

А в остальном это был типичный южный городок, консервативный в политике, с обязательным посещением церкви по воскресеньям. Спиртное в разлив тут не подавали, и вплоть до прошлого года один и тот же человек избирался на пост шерифа с 1970 года.

В 1998 году это место занял его сын.

Неожиданностей этот город не таил, а перемены принимал так же охотно, как рай распахивал перед грешниками свои врата.

Никаких сюрпризов, ничего шокирующего.

Вот так отозвался бы о родном городе Бен Райан. Он не сомневался в своей правоте, и у него были на то основания. Не только его собственная жизнь, но и семейная история нескольких поколений его предков прошла в этом городе. Город и горожане ничем не могли его удивить.

Он в это верил.

– К вам посетительница, мистер Райан. Бен нахмурился, услышав голос секретарши в динамике интеркома.

– Кто там, Дженис?

– Она говорит, что ее зовут Кэсси Нейл. О встрече не договаривалась, но просит вас уделить ей несколько минут. Говорит, что это важно.

Образцовая секретарша Бена обычно не поддавалась на уговоры посетителей, не назначивших встречу заранее, поэтому он удивился, услыхав в голосе Дженис просительные нотки.

– Пусть войдет, – ответил заинтригованный Бен.

Он дописывал начатую фразу и не сразу поднял голову, когда дверь открылась. Но еще прежде, чем Дженис объявила: «Мисс Нейл, прокурор», он ощутил в воздухе странную перемену. Волосы у него шевельнулись, и все тело покрылось гусиной кожей, словно электрический разряд ударил в комнате. Он вскинул голову и одновременно поднялся на ноги, боковым зрением уловив растерянное выражение на лице Дженис, не спускавшей настороженного взгляда с посетительницы.

Все трое были в замешательстве.

Посетительница находилась на грани истерики, это было первое, что он заметил. Бен привык с ходу оценивать людей, и эта молодая женщина, как ему показалось, взвалила себе на плечи явно непомерную тяжесть.

Она была среднего роста, но ей добрых двадцати фунтов не хватало до среднего веса, и мешковатый свитер, который был ей велик на несколько размеров, не мог этого скрыть. Ее можно было бы назвать хорошенькой, если бы не осунувшееся лицо. Но вообще-то ее внешность трудно было оценить: она держала голову склоненной, словно с интересом изучала рисунок на ковре, при этом ее прямые черные волосы до плеч, зачесанные вперед, скрывали лицо, а длинная челка бахромой падала на глаза.

Потом посетительница бросила на него быстрый настороженный взгляд сквозь эту бахрому, и у него перехватило дух. Глаза у нее были поразительные: огромные, светло-серые, обрамленные длинными черными ресницами, гипнотически притягательные. И измученные.

Бену и раньше приходилось видеть страдание, но то, что он прочел во взгляде этой женщины, поразило его.

Он невольно сделал несколько шагов ей навстречу, обогнув свой письменный стол.

– Мисс Нейл? Я окружной прокурор Бен Райан.

При этом он бессознательно приглушил голос, сам удивляясь обычно несвойственной ему чрезмерной деликатности. И еще кое-что его удивило. Бен был юристом, несколько лет он проработал судьей, прежде чем выдвинуть свою кандидатуру на пост прокурора, годами занижался политикой на местном и федеральном уровне. Пожимать руки незнакомым людям стало для него привычкой, такой же естественной, как для других дыхание; представляясь кому-нибудь, он уже автоматически, не задумываясь, протягивал вперед руку. Однако эта незнакомая женщина не просто сумела избежать рукопожатия, она сделала это прямо-таки виртуозно: уклонилась точно вовремя, плавно, почти незаметно и при этом не поставила его в неловкое Положение. Ей удалось избежать физического контакта, но и ему не пришлось стоять с протянутой рукой, чувствуя себя дураком.

Мисс Нейл упредила его приветственный жест, направившись прямиком к креслу для посетителей и как ни в чем не бывало оглядывая его кабинет. Никакой неловкости не возникло.

– Прокурор Райан. – У нее был негромкий мелодичный голос, акцент не местный. – Спасибо, что согласились принять меня.

Когда посетительница исподтишка бросила на него еще один быстрый настороженный взгляд, он догадался, что она, очевидно, ожидала увидеть человека с более солидной внешностью. Постарше годами. Больше похожего на прокурора.

– Рад знакомству. – Он сделал приглашающий жест рукой, указывая ей на кресло, а сам взглянул на дверь. – Спасибо, Дженис.

Все еще слегка хмурясь, Дженис наконец оторвала взгляд от посетительницы, пятясь, перешагнула порог кабинета и закрыла за собой дверь.

Бен вернулся к своему креслу и сел.

– Мы тут обходимся без церемоний, – любезно сообщил он. – Зовите меня Беном.

Сам себе поражаясь, он отметил, что его голос все еще звучит непривычно мягко.

Она кивнула, легкая улыбка тронула ее губы.

– А вы меня – Кэсси.

Еще один быстрый взгляд из-под челки, и посетительница опустила глаза на свои руки, стиснутые на коленях. Что бы она ни собиралась сказать, решение явно давалось ей нелегко.

– Чем я могу вам помочь, Кэсси?

Она вздохнула, по-прежнему глядя, не поднимая глаз.

– Как я уже сказала вашей секретарше, в Райанз-Блафф я приехала недавно. Я прожила здесь меньше полугода, но мне и этого хватило, чтобы понять, кто пользуется уважением в городе. Кто… к кому люди прислушиваются. Даже если он скажет нечто такое, чему очень трудно поверить.

– Я польщен, – слегка поклонился Бен. Он был заинтригован, но решил ее не торопить. Пусть облегчит душу, когда сама сочтет это нужным.

– Я подготовилась к нашей встрече, – продолжала Кэсси, – и кое-что узнала о вас. Вы потомок тех Райа-нов, которые основали этот город. Вы уехали отсюда, только чтобы получить образование, а потом вернулись и открыли здесь практику. Вы стали окружным судьей и заслужили всеобщее уважение. Вы сразу же добились успеха, но, прослужив всего несколько лет, предпочли уйти в отставку, так как считали своим призванием прокурорскую работу. Вы были избраны окружным прокурором округа Сэйлем, вы занимаетесь политикой, вас можно назвать одним из «отцов города». Ваша… поддержка могла бы многое значить.

– Моя поддержка? В чем именно?

Она ответила вопросом на вопрос. Ее голос прозвучал буднично и деловито:

– Вы верите в паранормальные явления?

Этого Бен никак не ожидал и на минуту растерялся.

– Паранормальные явления? Вы имеете в виду привидения? Летающие тарелки? Появление инопланетян?

– Экстрасенсорное восприятие. Телепатию. Предвидение.

Ее голос оставался спокойным, но она сидела в слишком напряженной позе и чересчур нервно сжимала пальцы. И опять Кэсси бросила на него этот мимолетный взгляд исподлобья, такой быстрый, что он лишь мельком разглядел ее огромные светлые глаза.

Бен пожал плечами:

– Теоретически я всегда считал, что это чушь. На практике… мне никогда не приходилось сталкиваться с фактами, которые могли бы заставить меня изменить свое мнение.

А это мнение сложилось на основе жизненных наблюдений опытного юриста, сделавших его закоренелым скептиком (скорее даже циником). Но он не упомянул об этом вслух.

Его слова не удивили и не обескуражили посетительницу.

– Вы готовы допустить хотя бы такую возможность? Отнестись без предубеждения?

– Надеюсь, что на это я всегда способен. – Бен мог бы ей сказать, что у него самого бывают предчувствия, интуитивные догадки, которые он не мог объяснить логически, но он ничего не сказал, так как сам склонен был относиться скептически к своему дару. По жизненному опыту и естественной склонности он был человеком рациональным.

Кэсси кивнула, а затем столь же деловито и буднично сообщила:

– Скоро произойдет убийство.

Опять она его удивила, но на этот раз неприятно.

– Понятно. Вам об этом известно заранее, потому что вы экстрасенс?

Она слегка поморщилась, расслышав в его голосе недоверие и даже прокурорские обвинительные нотки.

– Да.

– Вы можете заглядывать в будущее?

– Нет. Но я… прочитала мысли одного человека, который собирается совершить убийство.

– Даже если предположить, что я в это поверю, намерения отнюдь не всегда переходят в действия.

– На этот раз перейдут. Он убьет.

Бен откинулся в кресле и озадаченно почесал в затылке, не сводя с нее глаз. Может, она чокнутая? А может, и нет.

– Ладно. Кто станет жертвой убийства?

– Этого я не знаю. Я видела ее лицо, когда он следил за ней, но не знаю, кто она такая.

– Следил за ней? – нахмурился Бен. Впервые за все время Кэсси заколебалась, ее тонкое лицо напряглось. Затем она спокойно пояснила:

– Я… соприкоснулась с ним всего на несколько секунд. Смотрела его глазами, прислушивалась к его мыслям. Он следил за ней и решил ее убить. И скоро сделает это.

– Кто он такой?

– Я не знаю.

– Минуточку. Вы утверждаете, что побывали в голове у этого парня, но вы не знаете, кто он такой?

– Нет. – В ее голосе слышалась усталая безнадежность, словно на этот вопрос ей приходилось отвечать много раз. – Самоидентификация по большей части является бессознательным процессом. Он знает, кто он такой, и ему нет необходимости об этом думать. И я не видела его самого – ни его рук, ни одежды, ни отражения в зеркале. Я не знаю, кто он такой. Не знаю, как он выглядит.

– Но вы точно знаете, что он собирается кого-то убить? Женщину?

– Да.

Бен вздохнул:

– Так почему же вы не обратились к шерифу?

– Я обратилась. Еще на прошлой неделе. Он мне не поверил.

– И поэтому вы пришли ко мне?

– Да.

Бен повертел в руках карандаш.

– И что же, по-вашему, я должен сделать?

– Поверить мне, – простодушно ответила Кэсси.

Впервые за все это время она посмотрела прямо ему в глаза. Черные волосы обрамляли ее тонкое бледное лицо. Поразительные светлые глаза невольно притягивали взгляд. У Бена возникло такое ощущение, будто она протянула руку через стол и положила ее поверх его руки. Прикосновение было теплым.

Он глубоко вздохнул, удерживая взглядом ее взгляд.

– Предположим, я заставлю себя это сделать. Вы можете сообщить мне еще что-нибудь по существу дела? Нечто такое, что могло бы предотвратить это убийство?

– Нет. Пока еще нет. – Она покачала головой, пристально глядя на него и не мигая. – Возможно, я увижу что-то еще. А может быть, и нет. Необычно уже само по себе то, что я вошла с ним в контакт, не зная его, не прикасаясь к чему-то, что он держал в руках. Должно быть… на меня подействовала сила его страсти, его нетерпение. А может быть, я дотронулась до чего-то, что он трогал, сама того не зная. Или он физически был рядом, и мне поэтому удалось украсть тень… – Она внезапно замолкла и снова опустила взгляд.

Теплое прикосновение исчезло, и Бен ощутил разочарование. Это его удивило.

– Украсть тень?

Кэсси неохотно пояснила:

– Я это так называю… когда мне удается проникнуть в мозг убийцы, подхватить кусочки его мыслей, планов. Мысли у них темные… полные теней.

Теперь ее пальцы беспрерывно двигались, и это нервное движение разительно контрастировало со спокойным лицом и голосом.

– Вы уже делали это раньше?

Она кивнула.

– Вы работали в контакте с полицией?

И опять Кэсси кивнула, но на этот раз мимолетная улыбка тронула ее губы.

– В Лос-Анджелесе. Некоторые из тамошних офицеров не обременены предрассудками и не стыдятся прибегать к помощи экстрасенсов… особенно если эти экстрасенсы не ищут дешевой популярности в газетах.

Бен окинул ее испытующим взглядом, обдумывая услышанное.

– Лос-Анджелес, – повторил он как бы между прочим. – Это довольно далеко отсюда. Так что же привело вас в наш богоспасаемый городок?

Опять в ее глазах появилась настороженность, заставившая напрячься и его самого. Но ответила она довольно охотно:

– Речь идет о наследстве. Моя тетя умерла в прошлом году и оставила мне свой дом в Райанз-Блафф.

– Как звали вашу тетю? – нахмурился Бен.

– Александра Мелтон.

Он был удивлен и не смог этого скрыть.

– Мисс Мелтон… м-м-м… прослыла чудачкой в Райанз-Блафф.

– В нашей семье ее тоже считали чудачкой.

– Но здесь ходили слухи, что она порвала со своей семьей.

Кэсси кивнула:

– Она была старшей сестрой моей матери. Они поссорились много лет назад, когда я была еще ребенком.

Мне так никто и не сказал, чего они не поделили. Больше я никогда не видела тетю Алекс. В прошлом году, когда меня известили о том, что она оставила мне дом и несколько акров земли в Северной Каролине, для меня это было как гром среди ясного неба.

– И вы решили проехать три тысячи миль, чтобы поселиться здесь?

Она помедлила с ответом, потом пожала плечами:

– Я не уверена, что это навсегда. Я устала от большого города и решила провести какое-то время в таком тихом местечке, как Райанз-Блафф.

– Дом вашей тети стоит на отшибе.

– Да, но мне это нравится. Там так тихо. Ощущаешь покой.

– Но покоя больше нет.

– Покоя больше нет, – согласилась она. После минутной паузы Бен сказал:

– Назовите мне кого-нибудь, с кем я мог бы поговорить в Лос-Анджелесе. Скажите, как с ними связаться. Кого-то, с кем вы работали.

Она дала ему имя детектива Роберта Логана и его телефонный номер. Бен все записал.

– Это означает, что вы готовы мне поверить? – спросила Кэсси.

– Это означает… что вы пробудили мое любопытство. Это означает, что я готов выслушать вас без предубеждения. – Он покачал головой. – Я не собираюсь вам лгать, Кэсси. Вы утверждаете, что можете забраться в мозг убийцы и прочитать его мысли. Мне трудно в это поверить.

– Я понимаю. Большинству людей это чуждо.

Бен обвел в кружок имя и телефонный номер, записанные на листе блокнота.

– Ну а пока не могли бы вы сообщить мне что-нибудь еще об этом предполагаемом убийце?

Кэсси вновь заглянула прямо ему в глаза, и он опять ощутил странное воздействие ее взгляда.

– Могу вам сказать, что до сих пор ему не приходилось проливать кровь… во всяком случае, человеческую кровь.

– А-а-а… чью же кровь он проливал? – В душе Бена вновь зашевелились сомнения.

– У вас в округе не было случаев необъяснимой гибели или пропажи животных?

– Вы хотите сказать – в последнее время? Я ни о чем подобном не слыхал.

– Возможно, это было недавно, но скорее всего он занимался этим в детстве. Бен поморщился:

– Если так, значит, ему удалось остаться безнаказанным.

– Очень может быть. На такие вещи, как правило, смотрят сквозь пальцы, когда этим занимаются подростки. Взрослые начинают бить тревогу, только если истязание животных происходит слишком часто или отличается особой жестокостью. Мало кто понимает, что это одно из самых ранних проявлений тяги к убийству.

– Особенно характерной для серийных убийц-маньяков, – добавил Бен. – Наряду, если не ошибаюсь, с неестественно затянувшимся энурезом и страстью к поджигательству.

Кэсси кивнула:

– Вы учились на курсах ФБР для работников правоохранительных органов?

– Да, вскоре после того, как получил эту работу. А вы?

– Нет, – усмехнулась она, – я просто запоминала то, что приходилось слышать по ходу дела. Медицинские термины и объяснения. Мне это отчасти помогло в работе.

– С маньяками? Она опять кивнула.

– Извините меня, – сказал Бен. Ее глаза удивленно расширились, потом она опустила взгляд.

– Не стоит извиняться. Я отняла у вас слишком много времени. Еще раз спасибо вам, что согласились меня принять. И отнеслись ко мне без предрассудков.

Они оба встали, но слабый жест Кэсси удержал Бена по другую сторону стола. И все же он был не готов ее отпустить.

– Погодите. – Он пристально вгляделся в нее. – Ваше имя – это уменьшительное от Кассандры[1]?

Кэсси помедлила, потом кивнула.

– Она пыталась их предупредить, – заметил он тихо, – но ей никто не верил.

– Моя мать была экстрасенсом. Она знала, что я унаследую ее способности. Иногда мне кажется, что она нарочно дала мне такое имя, чтобы подготовить меня к жизни, полной недоверия и насмешек.

– Извините меня, – повторил Бен, – мне очень жаль.

– Не надо меня жалеть. У каждого свой крест.

Она пожала плечами и отвернулась, но замерла, когда он снова заговорил:

– Легендарная Кассандра знала, что она не в силах изменить ход событий. Она знала, что ей не поверят. Это ее и погубило. Я не хочу, чтобы это погубило вас, Кэсси.

Не глядя на него, она проговорила:

– Та Кассандра знала кое-что еще. Она знала свою судьбу. И не могла ее изменить.

– А вы?

– Знаю ли я свою судьбу? Да.

– Вы же говорили, что не умеете предсказывать будущее!

– Только свое собственное. Свою судьбу я знаю.

Ему стало не по себе.

– Вам хотелось бы этого избежать?

Кэсси подошла к выходу и опять остановилась, держась за ручку двери. Она оглянулась на него.

– Да. Но это невозможно. Я убежала за три тысячи миль, и оказалось, что этого недостаточно.

– Кэсси…

Но она уже исчезла: проскользнула в дверь и бесшумно затворила ее за собой.

Оставшись в одиночестве, Бен сел в свое кресло и рассеянно уставился на имя и номер, записанные в блокноте. Затем он нажал кнопку, вызывая секретаршу.

– Дженис, я прошу вас кое-что для меня выяснить, и как можно скорее. Это надо сделать вчера, как говорится. Но прежде всего… мне нужно переговорить с одним полицейским в Лос-Анджелесе.

* * *

Ходит она, как типичная шлюха.

Да еще в короткой юбке. Как задом вильнет, так все хозяйство наружу.

Мерзость.

Нет, вы только на нее посмотрите – флиртует с ним. Глазки строит, наглая дрянь. Космами трясет.

Шлюха.

Эй, слышишь, шлюха, я думал, ты не такая!

Обычная шлюха. Красная цена – десятка. Нет, даже меньше.

И того меньше.

* * *

Мэтт Данбар был отпрыском славного рода блюстителей закона, во главе которого стоял техасский рейнджер, наводивший порядок на просторах Дикого Запада еще в сороковых годах девятнадцатого века. Мэтт гордился своим наследием. Он гордился еще и тем, как отлично сидит на его складной фигуре свежевыглаженная форма. С упорством религиозного фанатика Мэтт шесть дней в неделю тренировался на спортивных снарядах в подвале своего дома, чтобы ни единой унции лишнего веса не нависло над ремнем его брюк.

Никто и никогда не посмеет сравнить его с типичным толстым и ленивым южным шерифом, собирательный образ которого стал излюбленной мишенью карикатуристов. Он даже постарался расстаться со своим тягучим акцентом, хотя ему пришлось признать, что результаты не оправдали затраченных трудов.

Одна из его любовниц как-то раз сказала ему, что своим южным говором он напоминает ей кота, лениво потягивающегося на солнышке.

Такое сравнение пришлось ему по душе.

Тягучий южный акцент явственно слышался в его словах, когда он предупредил Бекки Смит, чтобы в следующий раз не ставила машину прямо перед пожарным краном, даже если ей и впрямь нужно заглянуть в аптеку всего на минутку.

В качестве строгого официального предупреждения это прозвучало не слишком убедительно.

– О, простите меня, шериф. – Она широко улыбнулась ему и кокетливым движением отбросила через плечо блестящие каштановые волосы. – Честное слово, меня не было всего минуту, не больше. Сейчас я ее отгоню.

Мэтт открыл было рот, чтобы сказать ей, что сейчас не пожар и ей незачем так торопиться, но в тот же самый миг увидел, как джип Бена Райана подъезжает и останавливается как раз позади его патрульной машины. Он вежливо коснулся полей шляпы, прощаясь с Бекки, и двинулся навстречу другу детства. Они до сих пор дружили и время от времени встречались за партией в покер, хотя бывали случаи, когда Бен становился для него занозой в заднице.

Судя по всему, в этот день выпал как раз такой случай.

– Мэтт, когда ты разговаривал с Кэсси Нейл? – спросил Бен, вылезая из джипа.

Шериф прислонился к крылу джипа и скрестил руки на груди.

– Она приходила в контору на прошлой неделе. В четверг, если не ошибаюсь. Уж не хочешь ли ты сказать, что она и тебе выложила весь этот бред?

– А ты твердо уверен, что это бред?

– Ради всего святого, Бен…

– Слушай, я тоже сомневался. Но лучше бы ты не поленился ее проверить. Я вот, например, не поленился.

– Ну и что?

– А то, что детектив из полицейского департамента Лос-Анджелеса, с которым я разговаривал, утверждает, что с полдюжины серийных убийц в настоящий момент находятся за решеткой благодаря Кэсси Нейл. И это только по его округу.

Мэтт прищурился:

– Тогда почему же я до сих пор ничего о ней не слышал?

Бен покачал головой:

– В прессе почти ничего не было, а на федеральном уровне – вообще ничего. Причем, судя по всему, это было ее собственное желание, что, на мой взгляд, говорит в ее пользу. Детектив сказал мне, что его начальство было просто в восторге, когда она настояла, чтобы департамент присвоил все заслуги себе, а ее имя даже не упоминалось. После этого им, конечно, неловко было признаваться, что они использовали женщину-экстрасенса в погоне за плохими парнями.

Мэтт хмыкнул и окинул рассеянным взглядом Главную улицу Райанз-Блафф. В этот погожий день ничто не нарушало ее покоя.

– Меня не купишь на всю эту телепатическую белиберду, Бен. Насколько мне известно, раньше ты тоже на это не клевал.

– Я и сейчас не уверен. Но мне кажется, нам следует прислушаться к словам этой леди.

– На всякий пожарный случай?

– Вот именно. Мэтт пожал плечами:

– Ладно, умник, может, ты мне скажешь, что я должен делать? Она говорит, что умрет какая-то женщина, только не знает, какая именно. Вот все, что ей известно: это женщина, возможно, темноволосая, возможно, от двадцати до тридцати пяти, среднего роста, нормального сложения. Возможно. Таким образом, под приметы возможной жертвы подпадает… ну, скажем, четверть женского населения всей здешней округи плюс-минус пара сотен. А о предполагаемом убийце, заметь, наша провидица знает еще меньше. Даже никаких «возможно» на его счет не выдвигает, если не считать того, что он мужчина. Мы можем исключить тебя и меня, можем логически сбросить со счетов тех, кому за шестьдесят, и что у нас остается? Несколько сотен возможных подозреваемых в черте города? И что прикажешь мне с ними делать, Бен?

– Я не знаю. Но что-то мы можем сделать.

– Что? Объявить по местному телевидению, что одну из жительниц нашего городка выслеживает неведомый убийца? Посеять в городе панику?

– Нет, конечно, нет. Мэтт тяжело вздохнул:

– Знаешь, что мне подсказывает мое нутро? Что надо установить наблюдение за Кэсси Нейл и глаз с нее не спускать. Может, у нее есть веские причины утверждать, что произойдет убийство.

Бен изумленно уставился на него:

– Ты шутишь. Бьюсь об заклад, в ней не наберется и сотни фунтов веса.

– А кто сказал, что убийца обязательно должен быть культуристом? Уж тебе ли не знать, Бен.

– Я просто хотел сказать, что она слишком хрупкая. Непонятно, в чем душа держится.

Шериф насмешливо поднял бровь:

– Хрупкая?

– Только не начинай.

Бен чувствовал, как краска неудержимо приливает к лицу. Он не хуже, чем Мэтт, понимал, что подобная доверчивость ему несвойственна, но в эту минуту у него не было ни малейшей охоты доискиваться до ее причин.

Мэтт проглотил ухмылку.

– А я что? Я ничего. Просто впервые слышу от тебя такое словцо.

– А ты не цепляйся к словам. Что нам со всем этим делать, Мэтт?

– Ждать. – Шериф пожал плечами. – Что же нам еще остается делать? Если твоя хрупкая психопатка подкинет нам полезную информацию, что ж, отлично. А если нет… будем сидеть сложа руки и ждать, пока не появится труп.

Глава 2

18 февраля 1999 г.

– Он это сделал.

Бен приподнялся на локте и включил лампу возле кровати. Часы показывали половину шестого. Половину шестого утра.

Черт, за окном было еще темно.

Зажав телефонную трубку между ухом и плечом, он спросил:

– Кто сделал что? Вы хоть знаете, который сейчас час?

– Он ее убил, – тихо сказала Кэсси Нейл. Бен окончательно проснулся.

– Вы уверены? – спросил он, откинув одеяло и садясь на краю постели.

– Да. – Она перевела дух. – Это случилось несколько часов назад. Никто и ничем не мог помочь, поэтому… поэтому я выждала какое-то время, прежде чем позвонить вам. Я не могла больше ждать.

Бен невольно представил себе, каково это – не спать и пережидать долгие ночные часы, зная, что ужас притаился за каждым углом. Но тут в нем заговорил профессионал, отогнавший подобные сантименты в сторону.

– Вы должны были позвонить мне немедленно. Улики…

– …никуда не денутся за несколько часов. То немногое, что он после себя оставил… – В голосе Кэсси звучала бесконечная усталость. – Но вы правы, мне следовало позвонить сразу же. Извините.

– Вам не за что извиняться. Вы знаете, где это? – спросил он.

– Да, мне кажется, я знаю это место. Старый заброшенный амбар к северу от города, примерно в пяти милях.

– Знаю, там когда-то был склад.

– Она… он оставил ее в лесу позади этого амбара. Убил в другом месте, но оставил именно там. Я думаю… мне кажется, ее нетрудно будет найти. Он не зарыл тело, не пытался как-то его замаскировать. Наоборот, он ее выставил.

– Выставил?

– Усадил ее спиной к дереву. Он очень старался, чтобы все выглядело так, как ему хотелось. – Голос Кэсси звучал все глуше, она тяжело вздохнула. – Для него это что-то значит. Я не знаю, что именно. Извините, мне очень жаль. Я устала.

После секундного колебания Бен сказал:

– Я съезжу посмотрю.

– Хотите проверить мои слова перед тем, как звонить шерифу? – В ее голосе послышалась горькая насмешка. Ей были понятны его затруднения.

Не желая вслух признавать, что ему не хочется выглядеть легковерным идиотом в глазах посторонних, если тревога окажется ложной, Бен ответил лишь одно:

– Я с вами еще свяжусь. Нам нужно поговорить.

– Я буду дома, – тихо сказала Кэсси и повесила трубку.

* * *

Рассвет едва окрасил край неба, когда Бен оставил свой джип во дворе заброшенного склада старого Питтмана, поэтому ему пришлось зажечь предусмотрительно захваченный на всякий случай фонарик, чтобы обогнуть амбар и пробраться в лес через дыру в расшатанной изгороди.

Кругом было тихо. Абсолютно тихо.

Ему не пришлось далеко углубляться в лес, медленно проводя фонариком из стороны в сторону. Здесь росли широколиственные деревья, голые в эту февральскую пору, и почти не было подлеска: он хорошо видел дорогу перед собой.

В глубине души он не верил, что найдет там жертву убийцы.

Когда свет упал на нее, Бен словно со стороны услышал свой собственный судорожный вздох.

Все было в точности так, как говорила Кэсси. Тело убитой женщины было прислонено спиной к дереву и напоминало безвольную тряпичную куклу. Она смотрела вперед пустым взглядом, голова слегка склонилась набок, губы были чуть приоткрыты, словно она собиралась что-то сказать, но умолкла на полуслове, чтобы выслушать собеседника. Руки были аккуратно сложены на коленях ладонями кверху. Она была полностью одета.

Бен ее знал. Бекки Смит. Ей совсем недавно исполнилось двадцать лет. Она работала – при жизни работала – в городской аптеке и училась в местном колледже. Она собиралась стать учительницей.

Горло Бекки Смит было разрезано от уха до уха.

* * *

– Черт тебя побери, Бен, как ты мог! – Шериф был вне себя и не собирался это скрывать.

– А что бы ты сделал на моем месте? Разве не то же самое? – Бен покачал головой. – Ее слова звучали очень убедительно, Мэтт, и все-таки я не мог поверить, что найду что-нибудь в том месте, которое она указала. Я не сразу сообразил, что это место преступления, и подошел к телу. Но я ее не трогал и ничего вокруг не нарушил.

– А слабо было мне позвонить перед тем, как сюда ехать?

Прислонившись к кузову джипа, Бен взглянул через плечо Мэтта на заднюю стену амбара, возле которой не меньше дюжины помощников шерифа суетились, прочесывая каждую пядь земли. Солнце к этому часу поднялось довольно высоко, тело Бекки уже успели убрать.

Он знал, что не скоро забудет, как ее кладут в черный мешок и закрывают «молнию».

– Бен?

– Ну хватит, Мэтт, сколько можно об одном и том же? Поставь себя на мое место. Представь, что я вытащил тебя сюда только для того, чтобы выяснить, что здесь ничего нет! Мне не хотелось выглядеть ослом.

– И поэтому ты поехал один. Без оружия. А если бы мерзавец был еще здесь, Бен? Господи, да она едва успела остыть!

– А знаешь, если на то пошло, мне жаль, что я не застал его здесь. Я же не двадцатилетняя девочка и смог бы за себя постоять.

– А что, если он был вооружен? Ты об этом подумал? Ты вообще думал о чем-нибудь? – Мэтт повысил голос, не скрывая своего раздражения.

При обычных обстоятельствах Бен не стал бы молча терпеть, если бы шериф вздумал устроить ему разнос прямо на глазах у публики, но он слишком хорошо знал Мэтта и видел, что его друг переживает сильнейшее потрясение.

Последнее убийство на его памяти произошло в округе Сэйлем десять лет назад, когда Томас Бэрд вернулся домой с работы раньше обычного и обнаружил, что другой мужчина согревает его постель, а заодно и миссис Бэрд. То было преступление, совершенное в состоянии аффекта, вещь вполне понятная.

Это убийство – хладнокровное и преднамеренное – совсем другое дело.

– Прошу тебя, Мэтт, не могли бы мы оставить в стороне мое безрассудное поведение и двинуться дальше?

Мэтт негодующе хмыкнул, но заставил себя кивнуть.

– Вот и отлично. Поскольку добрые граждане округа Сэйлем поставили тебя ловить преступников, а меня – обвинять их в суде, я бы сказал, что у нас есть работа.

– Вот именно. – Мэтт взглянул на своих помощников, все еще копошащихся позади амбара, и еще больше нахмурился. – И первое, что я собираюсь сделать, это поговорить с Кэсси Нейл, Бен откликнулся не сразу:

– Слушай, тебе и твоим людям надо еще покончить со всеми делами тут, на месте. Давай-ка я заеду за мисс Нейл и привезу ее в участок. Мне бы очень хотелось послушать, что она скажет.

Мэтт с мрачным видом повернулся к другу:

– Это не твое дело, Бен, расследовать преступления. Твоя работа начнется, когда я поймаю ублюдка.

– Мне гораздо легче выполнять свою работу, если я подключаюсь к делу с самого начала, и ты это знаешь, – спокойно возразил Бен.

– Может, оно и так, но в данном случае твое вмешательство ни к чему хорошему не приведет. Ты ведь не беспристрастен, верно?

– Что ты такое лепишь?

– Что я леплю? А вот что: ты явно запал на нашу хрупкую ясновидящую леди. Я не дам тебе путаться у меня под ногами, Бен.

Бену хотелось ответить ему дерзостью, но он сдержался и кивнул:

– Все ясно. Ты думаешь, что Кэсси Нейл убила Бекки Смит?

– А ты, понятное дело, в это не веришь.

– Я точно знаю, что она не убивала.

Бен сам поразился своим словам, словно их произнес не он, а кто-то другой. А вот Мэтта они ничуть не удивили.

– Так-так. Ты точно это знаешь. Откуда такая уверенность?

– Я же тебе говорил. Она не способна никого убить. А уж тем более таким образом. Брось, Мэтт. Чтобы вспороть женщине горло от уха до уха, требуется особая жестокость. Не говори мне, что заметил ее в Кэсси.

– Когда становишься полицейским, начинаешь понимать, что самое правдоподобное объяснение скорее всего является верным. Это правило номер один. Кэсси Нейл чертовски точно описала место преступления. Я бы сказал, что тут может быть только одна причина: она его видела.

– Согласен. Но это не значит, что она там была.

– Ну да, конечно, телепатические штучки. Чушь собачья.

– Мэтт, ну постарайся не быть таким твердолобым. – Бен снова бросил взгляд через плечо шерифа на полицейских, искавших улики, и тихо добавил: – Помнишь, в детстве у меня бывали предчувствия?

– Ну допустим.

– Вот сейчас оно снова пришло. Я предчувствую, что это только начало. – Он пристально взглянул в глаза Мэтту. – И телепатические штучки – это наш единственный козырь.

* * *

Дом Александры Мелтон представлял собой особняк в викторианском стиле с различными хозяйственными постройками, возведенный на участке примерно в двадцать акров. До города отсюда было больше десяти миль. Она купила дом и участок в 1976 году, прибыв в Райанз-Блафф с Западного побережья. У нее явно водились деньги, и она могла свободно тратить их на себя.

Она была странной женщиной. Предпочитала носить джинсы и трикотажные футболки в сочетании с замысловатыми шляпками и свободно развевающимися на ветру шелковыми шарфами. Сохранила красоту до самой смерти (она умерла в прошлом году от пневмонии), хотя ей было уже за шестьдесят. В ее черных волосах только одна прядь над левым виском была тронута серебром, а ее фигура вплоть до самых последних дней привлекала восхищенные взгляды всякий раз, как она появлялась в городе, что бывало нечасто – раз в месяц для пополнения продовольственных запасов.

Удивительнее всего было то, что большинство жителей города считало Алекс Мелтон милой и приятной в общении женщиной – щедрой, сердечной, не вздорной и лишенной мелочности. И тем не менее она с самого начала дала всем понять, что ей не по душе визитеры и что она не собирается принимать участия в городских делах.

Или в делах сердечных. До Бена время от времени доходили истории. Алекс Мелтон была до того хороша собой, что за прошедшие годы многие мужчины предпринимали попытки поухаживать за ней. Каждая такая попытка наталкивалась на вежливый, но решительный отказ. Ходили даже слухи, что и женщины раз или два пробовали попытать счастья, но с тем же успехом.

Очевидно, дело было не в том, в какую сторону качнутся качели Алекс Мелтон, а в том, что она вообще не качалась на качелях.

Обо всем этом Бен неспешно размышлял, пока его джип, петляя по проселку, приближался к дому, теперь принадлежавшему племяннице Алекс. Она сказала, что ее не тяготит одиночество. Здесь она наслаждалась покоем. До поры до времени.

Кэсси также сказала, что «убежала за три тысячи миль», чтобы скрыться от своей судьбы, которую она предвидела, но это не помогло.

Бен не знал, стоит ли ему верить в то, что Кэсси Нейл способна предвидеть свою судьбу, но в одном он был твердо уверен: она убегала от какой-то угрозы. И предчувствие, которое никогда его не подводило, подсказало ему, что он должен понять, что именно ей угрожает. Это было чрезвычайно важно.

Он остановил джип на подъездной дорожке перед домом и вышел из машины. С минуту Бен изучал дом, отметив происшедшие с ним изменения. Новые ставни, свежая краска на перилах бегущей вокруг всего дома веранды. Похоже, парадная дверь с овальным окошком свинцового стекла тоже отлакирована заново. Дом и раньше был в неплохом состоянии, но изменения, безусловно, пошли ему на пользу.

Постучав в дверь, Бен ничуть не удивился, когда Кэсси предстала перед ним с малярной кистью в руке.

– Привет, – сказал он. – Я бы сказал: «Доброе утро», но не хочу врать с порога.

– Верно, утро совсем не доброе. Входите.

Она отступила и распахнула дверь пошире.

Как и при первой встрече у него в кабинете, она лишь мельком бросала на него краткие взгляды. Но зато на этот раз Кэсси завязала волосы на затылке, чтобы не мешали при работе, надела джинсы и облегающую майку, поэтому он смог хорошенько ее разглядеть. Она была не просто хрупкой. Она казалась настоящим эфирным созданием, феей не от мира сего.

– Кофе еще горячий. Выпьете?

Если Кэсси и заметила его пристальный взгляд, он ее не смутил.

– С удовольствием.

Бен прошел следом за ней через жилую комнату, – где было мало мебели, а посреди застеленного газетами пола стоял маленький столик, который она красила, – на кухню.

Кэсси сунула кисть в банку с растворителем, вымыла руки и налила кофе и ему, и себе.

– Без сахара и сливок, верно?

– Верно. Опять телепатия?

– Нет, просто догадка. – Она передала ему чашку, не коснувшись его пальцев, затем перенесла свою на обшарпанный деревянный стол, стоявший посреди кухни. – Вы не возражаете, если мы присядем здесь? В комнате пахнет краской, надо, чтобы пары рассеялись.

– Не возражаю. – Он сел на стул напротив нее по другую сторону стола. – Мне всегда здесь нравилось.

Кухня казалась теплой и уютной, здесь было солнечно благодаря многочисленным окнам и яркой желтой краске.

– Значит, вы были знакомы с моей тетей?

– Шапочно. Я несколько раз приезжал сюда. – Бен улыбнулся. – Мне хотелось заполучить ее голос на выборах. К тому же она была… интересной женщиной. Интересной во всех отношениях.

Кэсси кивнула, отхлебывая кофе и упорно глядя в чашку.

– Да, мне рассказывали. Здесь остались ее личные вещи, все они упакованы. Рано или поздно мне придется все просмотреть. Похоже, она вела дневник и сохранила всю свою корреспонденцию. Может быть, мне наконец-то представится шанс самой ее узнать. Но я решила с этим не спешить. У меня много других дел.

Бен догадался, что она не спешит знакомиться с личными вещами своей тетки не потому, что у нее так много других дел, а просто из нежелания нагружать свою душу воспоминаниями об умершей женщине. Она была к этому не готова. Детектив из Лос-Анджелеса сказал ему, что Кэсси была тяжело травмирована, когда уехала в Райанз-Блафф шесть месяцев назад. Логан полагал, что она была на грани полного физического, эмоционального и нервного истощения: слишком много кошмаров выпало ей на долю.

Но Бен решил удовлетвориться ее объяснением, по крайней мере, на этот раз, и заметил лишь:

– Вы ремонтируете дом?

– Просто немного подновляю. – На мгновение ее глаза скользнули по его лицу и тут же снова опустились. – Мне нравится работать руками. Чувствовать древесину.

– Нравится прикасаться к красивым вещам, потому что вы не можете прикасаться к людям?

Эти слова заставили ее надолго задержать взгляд на его лице. Под глазами у нее залегли черные круги, и он ничего не смог прочесть в их таинственной зыбкой глубине, но, как и в первый раз, ощущение тепла охватило его столь явственно, словно она протянула руку и положила ладонь поверх его пальцев. Это было жутковатое ощущение, но ему хотелось испытывать его снова и снова.

– Это слишком просто, – сказала она.

– Неужели? Вы избегаете физических контактов с другими людьми. А может, попробуете со мной?

Кэсси покачала головой в ответ на его последний – полунасмешливый-полуобиженный – вопрос.

– Мне это… причиняет неудобства. Я осязающий телепат. Мне трудно блокировать чужие мысли или чувства, находясь в физическом контакте с людьми.

Ее плечи поднялись и снова поникли.

– Стало быть, вы просто избегаете прикосновений, – уточнил Бен.

Она заговорила, по-прежнему не глядя на него:

– В душе любого человека есть вещи, не предназначенные для посторонних. Такие вещи, в которых человек редко признается даже самому себе. Фантазии, импульсивные порывы, приступы гнева или ненависти, первобытные инстинкты. Обычно они глубоко спрятаны, можно сказать, похоронены, и им там самое место. В самых темных уголках нашей души.

– Но вам видны эти уголки.

И опять Кэсси пожала плечами:

– Я слишком много видела в свое время. И стараюсь больше не смотреть.

– Если только какой-нибудь убийца не вторгнется в ваши мысли? – сочувственно спросил Бен.

– Я пыталась избежать этого, поверьте. Я не хотела знать, что он собирается делать. Что он уже сделал.

– Но раз у вас был хотя бы единственный шанс его остановить…

– Но мне же это не удалось, верно? – проговорила она с болью. – Я не сумела его остановить. Я пошла к шерифу. Я обратилась к вам. Я даже забралась к нему в душу… в самые потаенные места. Но это его не остановило. Их это никогда не останавливает.

– Детектив Логан был иного мнения.

Кэсси покачала головой. Ее голос звучал очень тихо, когда она заговорила:

– Рано или поздно их ловят. Может быть, я смогу в этом помочь, а может, и нет. Но люди все равно умирают. И я ни черта не могу сделать, чтобы это изменить.

– Поэтому вы сбежали сюда, верно? В этом одиноком доме неподалеку от маленького городка вы надеялись обрести покой.

– А разве я не имею права на покой? Как и все люди? – с обидой спросила она.

– Да, конечно. Но, Кэсси, вы не можете притвориться, что ничего не видите, как и я, к примеру, не смог бы сделать вид, что ничего не происходит, если бы кого-то у меня на глазах зарезали на перекрестке. Мне пришлось бы прийти на помощь и сделать все, что в моих силах. То же самое касается и вас. Кэсси тяжело вздохнула:

– Я в течение десяти лет делала все, что было в моих силах. Я устала. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Думаете, он оставит вас в покое?

Она ничего не ответила.

– Кэсси?

– Нет, – прошептала она.

Бену хотелось, чтобы она еще раз на него взглянула, но ее взгляд, казалось, был намертво прикован к кофейной чашке.

– Ну так помогите нам. Бекки Смит было всего двадцать лет, Кэсси. Она училась в колледже, обожала детей и хотела стать учительницей. У нее впереди была вся жизнь. Помогите нам поймать негодяя, который лишил ее жизни.

– Вы сами не понимаете, о чем просите.

– Ну почему же, кое-какое представление у меня есть. Я знаю, что вам придется многим пожертвовать, но нам нужна ваша помощь. Мы обязательно должны поймать этого парня прежде, чем он успеет скрыться. Или совершить новое убийство.

Наконец она подняла на него взгляд, и в глубине ее глаз Бен увидел нечто такое, что едва не отшатнулся. На него смотрел несчастный, беззащитный ребенок.

– Ладно, – сказала Кэсси. – Я пойду надену куртку.

* * *

– Итак? – спросил шериф, почти не скрывая своей враждебности. – Выкладывайте, что там у вас.

Они находились в кабинете Мэтта, сидели рядом на стульях для посетителей перед старинным письменным столом с аспидной крышкой, принадлежавшим еще его отцу. Шериф встретил их крайне неприветливо еще и потому, что его люди не смогли обнаружить никаких улик на месте преступления.

И еще он не верил в эту чушь собачью про телепатов и экстрасенсов. Просто не верил, и все.

– Я вряд ли смогу сообщить вам больше, чем уже сказала, – начала Кэсси. – Убийца – мужчина…

– Откуда вам это известно? – вмешался Бен. – Вы говорили, что самоидентификация является бессознательным процессом. А пол разве нет?

– Иногда. Но в данном случае… – Она избегала его взгляда и смотрела только на свои руки, крепко стиснутые на коленях. – Когда он следил за ней… обдумывал, что он с ней сделает… он… он испытал эрекцию.

На этот раз шериф слегка смутился и покраснел, даже заерзал на стуле, однако его голос прозвучал сурово:

– Но это не было убийством на сексуальной почве.

– Такие убийства всегда совершаются на сексуальной почве.

– Эта женщина не подверглась сексуальному насилию, – упрямо повторил Мэтт. – По результатам предварительного осмотра, ни на теле, ни вокруг не найдено семенной жидкости. Он даже трусиков с нее не снял.

– Это ничего не значит. – Кэсси говорила тихо, но твердо. – Он был в состоянии сексуального возбуждения, когда выслеживал ее, и испытал оргазм, когда ее убил.

– О господи, неужели вы находились в его мозгу все это время? – спросил пораженный Бен.

– Да. Когда он впервые пошел за ней и потом, когда он ее связал и приготовился… причинить ей боль. Но в тот раз я пробыла с ним всего несколько минут.

Ему много времени не потребовалось, а когда он ее убил, я… мне удалось вырваться.

Бен поежился. Каково это – наблюдать, а может быть, и испытывать параллельно с ним извращенный оргазм убийцы-маньяка? Наверняка с таким воспоминанием Кэсси была бы рада расстаться поскорее. Впервые он начал по-настоящему понимать, что скрывается за этим измученным, затравленным взглядом.

И в самом деле она нуждается в помощи и защите.

У шерифа было другое на уме.

– Так вы говорите, что он ее связал?

– Не веревками, – пояснила Кэсси. – Я думаю, брючным ремнем. Он стянул ей запястья, но лодыжки оставил свободными. Он… заставил ее сесть, раздвинув ноги.

– Зачем? – спросил Бен.

– Это была… часть обряда, как мне кажется. Ему хотелось видеть ее такой. Он издевался над ней. Совал нож ей между ног и грозил пронзить ее насквозь. Он хотел ее напугать, и преуспел. Она была в ужасе.

– Вы так уверенно это описываете, потому что вы это видели, – сказал Мэтт.

– Да.

– Его глазами?

– Да, шериф.

Шериф сверлил ее взглядом. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза недоверчиво прищурились.

– Мне трудно это понять, мисс Нейл. Очень трудно. Вы утверждаете, что не знаете убийцу. Как же вы можете видеть то, что он видит? Знать, что он чувствует? Вы часто забираетесь в мысли к незнакомым людям? Проникаете в их планы? Как испорченный приемник, принимающий случайные радиосигналы?

Она устало покачала головой и терпеливо объяснила то, что ей, должно быть, приходилось объяснять уже не раз и не два.

– Должно быть, я дотронулась до чего-то, что трогал он. Скорее всего так.

– Что, например? До чего вы дотронулись?

– Например, до ручки двери, через которую он только что прошел. До товара на полке магазина. До сиденья в кинотеатре, где он сидел до меня. А может, я просто столкнулась с ним в бакалейной лавке. Возможно, мы встретились глазами на улице. Но…

– Встретились глазами? – перебил ее Бен. – Но ведь это чистая случайность!

Кэсси слегка повернула к нему голову, не отрывая взгляда от своих рук.

– Тут… все дело в контакте. Мне никогда не удавалось… прочесть чьи-нибудь мысли без контакта. Почти всегда это бывает осязательный контакт – либо с человеком, либо с предметом, до которого этот человек недавно дотрагивался. Это может быть что угодно. Например, предмет одежды.

– Да, но визуальный контакт? – не отставал Бен. – Встреча взглядов? Незнакомые люди на противоположных сторонах улицы… неужели это может быть так просто?

– Бен, ты меня извини… – начал Мэтт.

– Это важный вопрос, Мэтт. Если для контакта ей достаточно бросить взгляд…

– Я прекрасно понимаю, что это значит, Бен, – проворчал Мэтт. – Можно считать, что город наводнен подозреваемыми. Если, конечно, я поверю во всю эту белиберду. Пока что меня никто ни в чем не убедил.

– Кэсси знала, что кто-то будет убит, – напомнил Бен. – Она нас обоих предупредила за несколько дней. Она позвонила мне сегодня утром, чтобы рассказать, как это случилось… и где.

– Верно. И ты знаешь, что я об этом думаю. Может, она все знает, потому что она была там. Может, она все описала в деталях, потому что сама убила Бекки Смит.

Кэсси впервые подняла глаза и в упор взглянула на шерифа.

– Нет, я ее не убивала. Я ее даже не знала. – Тут ее брови недоуменно нахмурились. – Но, по сути дела, он тоже ее не знал.

Бен подался вперед:

– Что? Он ее не знал?

Продолжая хмуриться, Кэсси повернула голову и посмотрела на него.

– Нет. Он наблюдал за ней. Знал, кто она такая. Он думал, что знает… что она собой представляет.

– Как это – «знал, что она собой представляет»?

– Он считал… что она не та, за кого себя выдает. Он в ней разочаровался. Возможно, из-за того, что она что-то сказала или сделала. Он рассердился на нее. Он был в бешенстве. Но тем не менее… у меня не было ощущения, что он близко ее знает. И я не верю, что она его знала по-настоящему до того, как он схватил ее.

– Она не знала, кто он такой? Кэсси покачала головой:

– Не могу сказать наверняка, но мне кажется, она его не знала. Она могла узнать его в лицо: для нее это был кто-то, кого она не раз встречала в городе, может быть, даже регулярно, но у меня не возникло ощущения, что они были хорошо знакомы. Он мог что-то сделать, чтобы изменить свою внешность, но это вряд ли, раз он знал, что все равно ее убьет. О ней могу сказать только одно: она умоляла его отпустить ее, но ни разу не назвала его по имени. Если бы она узнала его, если знала, как его зовут, она скорее всего обратилась бы к нему по имени.

– А что, кино у вас в голове звуковое? – хмуро спросил шериф.

Бен негромко выругался, и Кэсси взглянула на него со слабой невеселой усмешкой.

– Иногда. Все равно как включить телевизор.

– Включите его прямо сейчас, – предложил он. – Посмотрим, что этот ублюдок делает в данную минуту.

– Хотела бы я, чтобы это было так просто.

Его стул угрожающе заскрипел, когда он откинулся на спинку.

– Так я и думал. Ваш телевизор так просто не включается.

С таким отношением Кэсси явно приходилось сталкиваться и раньше.

– Извините, шериф, как мне ни жаль, я не могу просто повернуть выключатель или произнести волшебные слова, чтобы забраться в голову этого ублюдка и подслушать для вас его мысли. – С тяжелым вздохом она добавила: – Если он опять убьет, возможно, я сумею вновь вступить в контакт. Убийцы, подобные этому, склонны все больше накручивать себя и возбуждаться по мере того, как растет обуревающая их жажда убийства. Такие сильные эмоции распространяются очень далеко. А сейчас… сейчас у него, наверное, период спада. Он очень спокоен, утомлен. Его мозг затих, совсем не посылает сигналов. А без физического контакта я не могу с ним связаться.

Бен бросил взгляд на Мэтта, но ничего не сказал. Наступило короткое молчание, затем шериф мрачно проговорил:

– "Период спада"? Вот на таком жаргоне выражаются парни из школы поведенческих наук в Квантико. Уж не хотите ли вы сказать, мисс Нейл, что у нас тут появился серийный убийца? На основании одного убийства?

Кэсси долго колебалась.

– Я не могу утверждать наверняка. Я знаю только одно: в нем есть что-то… ненормальное. Его разум работает необычным образом. Жертва была ему едва знакомой, совершенно посторонней женщиной. Людей почти всегда толкают на убийство сильные эмоции: гнев, ненависть, ревность, жадность… страх. А когда убивают так, как он убил – хладнокровно, издеваясь над жертвой, полосуя ее ножом… это можно сделать, только находясь в пограничном психическом состоянии. Трудно испытывать столь сильные эмоции в отношении незнакомого человека, чья жизнь практически никак не соприкасалась с вашей. Но вот серийные убийцы… у них есть собственные безумные поводы для убийства. И почти всегда их жертвами становятся незнакомые им люди.

– А вы, похоже, здорово разбираетесь в этих вопросах, – сухо заметил шериф.

И опять легкая усмешка тронула ее губы.

– Я много общалась с полицейскими и выучила ровно столько, сколько нужно было, чтобы попытаться им помочь. Достаточно, чтобы надолго лишиться сна. Даже не помню, когда я в последний раз проспала всю ночь до утра. – Ее голос звучал сухо и деловито, в нем не было ни капли жалости к себе.

– Монстры, – пробормотал Бен. Она взглянула на него:

– Когда я была маленькой, мама говорила мне, что стоит зажечь свет, как я сразу увижу, что чудовища не прячутся в стенном шкафу или под кроватью. В этом она была права. Тогда, в детстве. Но теперь я выросла. И чудовища больше не прячутся под кроватью, они у меня в голове, а там нельзя включить свет, чтобы они исчезли.

На шерифа ее слова не произвели впечатления.

– А вам не приходилось общаться с промывателями мозгов, мисс Нейл?

– С психоаналитиками? Приходилось, и не раз. Поверьте, шериф, я могу представить множество рекомендаций. Письменные свидетельства от полицейских с Западного побережья, заверенные присягой. Все они были такими же практичными и благоразумными, как и вы. Они бы вам рассказали, что поначалу их тоже одолевали сомнения. Что они тоже советовали мне обратиться к психоаналитику насчет этих… голосов и образов у меня в голове. И они бы вам сказали, что время и опыт убедили их, что иногда – не всегда, но время от времени – я могла им помочь поймать убийцу.

Кэсси перевела дух, не сводя с него своих светлых глаз.

– Что бы вы ни думали обо мне и о моих способностях, шериф Данбар, в одном у вас не должно быть ни тени сомнения: мне все это ненавистно. Я об этом даре не просила, я бы этого не пожелала даже злейшему врагу. Не так уж это приятно – просыпаться посреди ночи от воплей умирающей женщины, ощущая запах ее крови… такой реальный, будто моя постель залита ею. Не такое уж это большое удовольствие – просиживать часами в кабинетах подозрительных и враждебно настроенных мужчин вроде вас, рассказывая о подробностям чудовищных преступлений, о мучениях жертв… И вы не можете даже вообразить, каких усилий мне стоит проникать в мысли этих ублюдков, кого даже людьми назвать нельзя. Поэтому избавьте меня хотя бы от ваших подозрений, шериф. Я не убивала эту несчастную женщину, а раз так, значит, вам не найти ни единой улики против меня. Теперь я представлю вам рекомендации, о которых уже упоминала. Вы можете их проверить или пренебречь ими, можете доверять им или выкинуть их из головы. Если вам нужна моя помощь, я сделаю все, что в моих силах. Если нет – я вернусь к себе. И в следующий раз, когда меня разбудят среди ночи вопли умирающей жертвы, я прикрою ухо подушкой и постараюсь не обращать на них внимания.

Бен взглянул на Мэтта, но ничего не сказал. Кэсси явно не нуждалась в защитниках со стороны, во всяком случае, когда речь заходила о ее даре; если ей и скептически настроенному шерифу все-таки суждено достигнуть взаимопонимания, это произойдет без его участия.

Но достичь его будет нелегко.

Если ее речь и произвела впечатление на Мэтта, то на его неподвижном лице это никак не отразилось.

– Я не верю в экстрасенсов, мисс Нейл. И я не доверяю вам.

– Это ваше право, шериф. – Она выдержала его взгляд, ее голос стал холодным, под хрупкой внешностью вдруг проступила сталь. – Судья Райан попросил меня помочь вам, и я дала согласие. Но я не стану ради вас прыгать через кольцо, тем более что вам моя помощь не нужна. Если вы думаете, что я убийца, заприте меня в камере. Когда появится следующий труп, у меня будет железное алиби. Надеюсь, вы не верите, что я умею проникать сквозь стены и решетки?

Он пропустил ее сарказм мимо ушей.

– Полагаю, у вас нет алиби на прошлую ночь?

– Точно такое же, как и у вас, шериф. Я была дома в постели. Правда, я находилась там одна.

Мэтт напрягся:

– На что это вы намекаете?

– На то, что вы в своей были не один.

Бен был удивлен, но ему хватило ума промолчать.

– Вы отлично умеете играть в «угадайку», мисс Нейл.

– Я не играю в «угадайку». Мне даже нет нужды особо напрягаться, чтобы прочесть ваши мысли, шериф. Вы – открытая книга. У этой дамы рыжие волосы. Кажется, ее зовут… Эбби. Эбби Монтгомери.

– Бога ради, Мэтт, – воскликнул Бен, – если Гэри узнает, он тебя пристрелит. Она все еще его жена.

– Они расстались, – огрызнулся Мэтт.

– Гэри придерживается иного мнения.

Мэтт не стал спорить. Глядя на Кэсси, он сказал:

– Наверное, вы видели нас вместе.

– Вы оба вели себя очень осмотрительно, – возразила она. – Встречались тайком, подальше от чужих глаз. Судья Райан прав, ее муж не смирился с расставанием. У него тяжелый нрав. Вот почему их брак распался. – Внезапно Кэсси нахмурилась. – Будьте осторожны, шериф. Будьте очень осторожны. В противном случае…

– Что в противном случае? – насторожился Мэтт.

– В противном случае вам не удастся осуществить свой план свозить ее в Париж будущим летом.

Глава 3

– Черт бы вас побрал! Откуда вы это знаете? – воскликнул явно потрясенный Мэтт. – Я даже Эбби еще не говорил. Никто ничего не знал.

– Но вы же знаете.

Наступило долгое напряженное молчание, потом Кэсси покачала головой и посмотрела на свои руки, стиснутые на коленях.

– Обычно я этого не делаю. Не вторгаюсь в частную сферу. Извините, но вы сами облегчили мне задачу, шериф.

– Потому что он вел себя как осел? – поинтересовался Бен.

Кэсси усмехнулась, но глаз не подняла.

– Нет, дело не в этом. Просто мне легко читать ваши мысли, шериф. Вы очень громко думаете.

Бен не удержался от смеха, и даже Мэтт невольно улыбнулся.

– А вы перестаньте слушать, окажите любезность.

– Я не старалась вас подслушать, – заверила его Кэсси. – И я постараюсь больше этого не делать. Просто вы меня разозлили.

Мэтт медленно кивнул.

– Ладно, я признаю, что ваш последний фокус показался мне довольно убедительным. И если ваши рекомендации выдержат проверку, это будет еще одно очко в вашу пользу. Но я все еще вам не верю, мисс Нейл.

– Я прошу только об одном: отнеситесь ко мне без предубеждения. – Она оглянулась на Бена, словно ища у него поддержки, и добавила: – Дайте мне шанс. Может быть, я сумею помочь. А может быть, и нет. Но, если хотите, я хотя бы попытаюсь.

– Вы можете подключиться прямо к этому парню? Вы говорили, что вам нужен контакт, но ведь он уже существует, разве нет?

– Если бы он сидел передо мной сейчас, у меня бы, наверное, получилось. Но достать его на расстоянии и подключиться к его мыслям, даже не зная, кто он такой и где находится… это трудно. Мне потребуется какая-нибудь вещь, к которой он прикасался.

Мэтт наморщил лоб:

– Как насчет одежды Бекки? Он к ней прикасался.

Кэсси подняла голову, и Бену показалось, что ее лица слегка дрогнуло. Но ее голос остался спокойным:

– В результате предыдущих опытов выяснилось, что мне опасно прикасаться к вещам жертвы, особенно к одежде, в которой она была убита. Я подключаюсь к самым острым, самым свежим эмоциям, к моменту наивысшего страха. Обычно это и есть момент смерти.

– А вы уже пробовали? И что было? – спросил Бен. Она отвечала спокойно и ровно, как всегда:

– Это было похоже на падение в черный бездонный колодец. У меня не было сил выбраться оттуда. Если бы рядом не было человека, прервавшего контакт, думаю, мне пришлось бы туго. А потом… все выглядело так, будто все телепатические провода у меня в голове перегорели, вышли из строя. Полгода прошло, прежде чем ко мне вернулись телепатические способности. – Кэсси помолчала и вдруг добавила почти с тоской в голосе: – Было так тихо, спокойно. Я впервые поняла, как воспринимают мир обычные люди.

– Стало быть, вам нужен предмет, принадлежавший убийце, – задумчиво проговорил Мэтт. – Что-то такое, к чему он прикасался, но в то же время… чтобы это была вещь, на которую смерть Бекки никак не повлияла.

Кэсси кивнула и вдруг предложила:

– Монета могла бы подойти.

Мэтт вздрогнул, как от удара током, и тут же метнул взгляд на Бена. Тот отозвался немедленно:

– Я ей ничего не говорил.

– Я разорвала связь еще до наступления смерти, – терпеливо объяснила Кэсси, – но на краткий миг контакт восстановился вскоре после этого, когда убийца перенес ее в лес. Пока он устраивал ее в этой позе. Вот тогда-то я и узнала, где вам надо ее искать. И я видела, как он вложил монету ей в руку.

– Как по-вашему, что это значит? – спросил Бен. – Что означает монета?

– Я думаю, это как-то связано с его представлением о ней. Это был серебряный доллар, верно?

– Верно, – подтвердил Мэтт. – Никаких отпечатков.

– О да, в этом смысле он был очень осторожен, не оставил никаких следов, которые могли бы привести вас к нему, так что в этом плане монета вряд ли вам поможет, – рассеянно согласилась Кэсси и вдруг, нахмурившись, посмотрела на Бена. – Поза, в которую он ее усадил, монета, вложенная ей в руку, его издевательства над жертвой… Если все учесть, получается, что он считал ее шлюхой.

– Но это неправда, – живо возразил Мэтт. – Бекки не была шлюхой. Она была совсем еще девчонкой.

Светлые глаза Кэсси уставились на шерифа.

– Для него не имело значения, что на самом деле собой представляет Бекки, – заговорила она мягко. – Он был убежден, что она шлюха. Если вы хотите его найти, вам нужно понять, как он мыслит.

– Да, я знаю, – тяжко вздохнул Мэтт. – Но мне это вряд ли понравится.

– Следовать за мыслями безумца не очень-то весело, да?

Мэтт посмотрел на нее и сказал:

– Ладно, вы своего добились.

Кэсси осталась безучастной к своей победе.

– Монета у вас?

– По-моему, это не слишком удачная мысль, – поспешил вмешаться Бен. – Только не сегодня. Кэсси, вы же говорили, что не спали всю ночь. Вы, должно быть, устали. – Он не добавил вслух, что вид у нее измученный.

– Мне бы хотелось попробовать, судья.

– А мне бы хотелось, чтобы вы называли меня Беном.

Она взглянула на него и чуть заметно кивнула, но обратилась к шерифу:

– Мне бы хотелось попробовать. Если монета у вас.

Мэтт выдвинул средний ящик письменного стола, вытащил прозрачный полиэтиленовый пакетик с этикеткой «Вещественное доказательство» и подтолкнул его через стол к Кэсси.

Она взяла его не сразу. Вместо этого она еще раз оглянулась на Бена.

– Мне понадобится проводник, – сказала Кэсси.

– Что понадобится?

– Нечто вроде подстраховки. Кто-то должен все время говорить со мной. Помогать мне сосредоточиться. Не давать мне забираться слишком глубоко.

– Что будет, если вы заберетесь слишком глубоко?

– Я не вернусь.

Бен взглянул на Мэтта, который в ответ лишь молча поднял бровь, и снова перевел взгляд на Кэсси.

– Ладно. Что я должен делать?

Кэсси взяла в руки пластиковый пакетик.

– Просто говорите со мной. Не останавливайтесь. Если я вступлю в контакт, не отпускайте ни на минуту.

Такие обязательства встревожили Бена, но он кивнул. Кэсси, по-видимому, заметила или почувствовала его нерешительность и попыталась его успокоить:

– На этот раз я постараюсь сделать контакт как можно более поверхностным, просто посмотрю, есть ли там что-нибудь. Если эта монета не принадлежала убийце в течение долгого времени, у меня вряд ли что-нибудь получится.

Бен еще раз кивнул, глядя, как она открывает пакетик и кладет монету себе на ладонь.

Склонив голову и закрыв глаза, Кэсси начала вертеть монету в пальцах. Так, наверное, действовал бы слепец, пытаясь определить суть предмета при помощи одного лишь осязания, исследуя на ощупь форму и фактуру.

– Кэсси? – окликнул ее Бен, решив, что молчание слишком затянулось.

Она слегка повернула к нему голову, мгновенно откликнувшись на голос своего проводника, и Бена поразило ее лицо – казалось, кровь совершенно отхлынула от него.

Но ее голос зазвучал ровно и уверенно:

– Это его монета. Она… из коллекции. У него есть еще. Выложены в ряд. Там было гнездо для доллара, но сейчас оно пустое. Там был… набор. У него остался полтинник, четвертак, десятицентовик, пятак и монетка в один цент.

– Он собирается использовать все остальные? – спросил Бен.

– Я не знаю. – Кэсси нахмурилась. – Трудно добраться до его мыслей. Он чувствует себя усталым, опустошенным. Он смотрит на монеты, но я не знаю, что он думает или чувствует.

Тут заговорил Мэтт. Его голос был полон недоверия, но почтительно приглушен, как у человека, который находится под впечатлением от спектакля и все же упрямо ищет кукольника, дергающего за нитки из-за занавеса.

– А она может рассмотреть, что его окружает?

– Кэсси? Вы видите, что его окружает? Можете описать, где он находится?

– Нет. Слишком темно. Он любит темноту. В темноте у него не так сильно болит голова.

– Но он в комнате?

– Я думаю, да. Но… я не вижу никакой мебели. Только монеты, выложенные в ряд. На черном бархате. Все его внимание сосредоточено на них. Он… как будто под гипнозом. Словно в трансе.

Кэсси вдруг покачала головой и открыла глаза.

– Это все. Больше ничего не получается. – Она вернула монетку в пакетик и отдала его Мэтту. – Мне следует попытаться еще раз через день или два. В настоящий момент он… слишком далек. Слишком опустошен.

Мэтт просмотрел замечания, почти механически занесенные в блокнот.

– Монета из коллекции… Вы думаете, он коллекционирует монеты?

– Вполне возможно. Те, что он выложил перед собой, безусловно, очень важны для него, это я точно знаю. – Голос у нее был усталый.

– Вам нехорошо? – спросил ее Бен.

– Со мной все будет в порядке.

– Я спросил, как вы чувствуете себя сейчас.

Кэсси посмотрела на него, и он сразу понял, в чем заключается перемена. Теплота ее прямого взгляда оказалась приглушенной, не такой, как раньше, словно некая внутренняя топка, питавшая ее энергией, сожгла слишком много топлива, и теперь пламя едва теплится.

– Это изматывающее занятие. Но со мной все будет в порядке. – Она повернулась к шерифу. – Сожалею, что на этот раз больше ничем не могу вам помочь.

Мэтт оторвался от изучения своих записей.

– Вы можете сообщить мне о нем еще что-нибудь? Любую мелочь, все, что угодно.

– Только то, что я уже говорила вам и судье Райану… и Бену. Я не думаю, что ему доводилось убивать раньше, но я уверена, что он готов убить еще раз. Теперь он вошел во вкус. Ему это нравится. – Кэсси помолчала. – В его мыслях, в способе мышления есть что-то незрелое; я бы выдвинула предположение, что ему лет двадцать с небольшим. – Она пожала плечами. – Кроме этого, есть еще сведения, которые вам мог бы сообщить любой специалист по составлению психологических портретов. Белый мужчина. Возраст – от двадцати четырех до тридцати двух. Возможно, одинокий и вряд ли когда-нибудь знал женщину. Возможно, страдал в детстве от жестокого обращения и, без сомнения, от подавления личности по крайней мере одним из родителей, скорее всего это была мать. Сексуальные проблемы – скорее всего импотенция. Он нашел способ получать сексуальное удовлетворение, и это для него очень важно. Ритуал сработал. Ее поза, монета в ее руке – все эти детали вы найдете и в следующий раз. Следовательно, можно считать, что его modus operandi[2] уже сложился.

– Как насчет оружия? – спросил Мэтт. – Мы не нашли нож; он использует его еще раз?

– Это всего лишь предположение… но я думаю, ему важно не то, как он их убивает, а то, в каком положении их находят. В следующий раз он может воспользоваться другим орудием. – Она сделала усталый жест. – Но я не уверена.

– Ну хватит, – сказал Бен, поднимаясь. – Идемте, отвезу вас домой.

Кэсси тоже встала.

– Я подожду на улице. Шериф хочет с вами поговорить.

– Я же вас просил прекратить! – возмутился Мэтт.

– Извините, вы опять думали очень громко.

Она примирительно улыбнулась ему и покинула кабинет, тихо притворив за собой дверь.

– Итак? – спросил Бен.

Мэтт покачал головой и поднялся из-за стола.

– Я все еще не готов купиться на все это.

– Она читает тебя, как открытую книгу, – напомнил Бен.

– Знаю, знаю. Любая опытная гадалка может с таким же успехом прочитать мысли человека, которого видит впервые. Все дело в бессознательной жестикуляции и мимике. Это называется «язык тела». Но это всего лишь вопрос сноровки, Бен, и ничего тут сверхъестественного нет.

– Это путем жестикуляции и мимики ты ей поведал об Эбби Монтгомери? Готов поклясться, язык твоего тела действует чертовски избирательно. Мне, например, он ничего подобного не говорил. Кстати, советую тебе быть предельно осторожным.

Мэтт пропустил предостережение друга мимо ушей.

– Я не знаю, как она узнала насчет меня и Эбби, но все равно меня это не убеждает. Я собираюсь вести расследование этого убийства строго по закону. Большинство жертв знакомы с убийцами, значит, надо будет проверить родственников и друзей. Одноклассников, коллег по работе. Обычная процедура. Мы поищем свидетелей, которые могли видеть, с кем Бекки общалась в последние день-два. Проверим ее биографию и круг общения, будем искать связи и возможные мотивы. Но вот чего мы точно делать не будем, так это думать, что у нас тут появился серийный убийца, только потому, что совершено одно убийство.

– Не мне тебя учить, как делать свою работу.

– Золотые слова!

Бен улыбнулся, но тут же озабоченно спросил:

– Что ты сказал Эрику?

Эрик Стивенс издавал местную ежедневную газету.

– Только факты. То есть, что Бекки была убита. Если нам хоть капельку повезет, никто не узнает, в каком виде ее нашли. Никто не должен знать о монете. Я, конечно, не жду, что здесь появится убийца-имитатор, но чем меньше публика будет знать о деталях, тем больше шансов, что нам удастся уберечь город от паники.

– А может, людям следует быть настороже? – возразил Бен. – Мэтт, если у нас в округе действительно появился серийный убийца…

– Если он появился, – перебил его Мэтт, – я введу в городе комендантский час и потребую, чтобы девушки не ходили поодиночке, чтобы их сопровождали члены семьи. Я не боюсь напугать горожан до полусмерти, Бен. Я просто не хочу делать этого без крайней необходимости.

– Будем надеяться, что в этом не будет необходимости.

* * *

– Привет.

Кэсси стояла, прислонившись к декоративному фонарному столбу и подставив лицо нежаркому февральскому солнцу. Услыхав приветствие, она обернулась и заморгала, чтобы прогнать солнечные блики. На нее пытливым взглядом смотрела улыбающаяся голубоглазая блондинка, возможно, несколькими годами старше ее самой.

– Привет.

– Извините, я не хотела вас беспокоить, но вы мне кое-кого напоминаете. Александру Мелтон. Вы ей не родственница?

– Она была моей тетей. Меня зовут Кэсси Нейл.

Кэсси говорила приветливо, но при этом по-прежнему держала руки за спиной, старательно избегая рукопожатий.

– Вот отсюда и сходство. Меня зовут Джилл Керквуд. Рада с вами познакомиться. Я знала вашу тетю, хотя и не очень близко, к сожалению. Я держу магазинчик «Все для рукоделия» тут по соседству, – Джилл кивнула, указывая на противоположную сторону улицы, – и она время от времени заходила туда.

– Значит, она вам симпатизировала, – заключила Кэсси.

– Потому что заходила в магазин?

– Нет, – улыбнулась Кэсси, – потому что она, насколько я знаю, не интересовалась рукоделием. Джилл Керквуд смотрела на нее с недоумением.

– Но… она кое-что покупала у меня время от времени. Расходные материалы. И наборы самых разных инструментов.

– Знаю, – кивнула Кэсси. – Я нашла их у нее в доме. Насколько я могу судить, она ни разу даже не открыла ни один из наборов.

Преодолев изумление, Джилл рассмеялась.

– Разрази меня гром. Я-то думала, у нее уже полон дом всяких поделок, хотя она никогда не приносила что-нибудь готовое, чтобы мне показать, как другие покупатели.

– Как я уже сказала, должно быть, она вам симпатизировала.

– Я точно знаю, что я ей симпатизировала. Она была…

– Странная?

– Не такая, как все. – Джилл улыбнулась. – Однажды она мне подсказала, где найти потерянное колечко. Сказала, что у нее чутье на такие штуки. И представьте, она оказалась права. Кольцо нашлось именно там, где она и говорила.

Что Кэсси собиралась на это ответить, так и осталось неизвестным, потому что Бен своим появлением прервал их в эту минуту.

– Привет, Джилл, – сказал он.

– Привет, Бен. Ты знаком…

– Да, мы с Кэсси знакомы. По правде говоря, я собираюсь отвезти ее домой.

– Вот как? Что ж, в таком случае не буду вас задерживать. – Джилл приветливо улыбнулась Кэсси. – Рада была познакомиться. Заходите как-нибудь ко мне в магазин… если вы интересуетесь рукоделием больше, чем мисс Мелтон.

– Я тоже рада знакомству, – с улыбкой сказала Кэсси, но от дальнейших обещаний воздержалась.

– Пока, Бен.

– Пока, Джилл.

Кэсси направилась впереди него к джипу. Она не сказала ни слова, пока он не завел машину и не тронулся вниз по Главной улице. После этого она заметила с мягким упреком:

– Что вам стоило еще на несколько минут задержаться у шерифа? Если бы не вы, я могла бы завести новую подругу.

– Что?

– Джилл Керквуд. Она мне понравилась.

Бен бросил на нее взгляд:

– Вот и хорошо. Она очень милая.

– Угу. Но я ей больше не нравлюсь.

– Почему нет?

– Из-за вас. Иногда бывшие любовницы не хотят смириться с потерей. Вот она, например, не хочет. На других женщин смотрит как на соперниц. Даже если повода нет.

Бену понадобилось несколько минут, чтобы обдумать услышанное.

– Теперь я понимаю, что пережил бедный Мэтт. Быть открытой книгой не очень-то приятно. Это выбивает из колеи.

– Вы тут ни при чем, – пояснила Кэсси. – Это Джилл Керквуд – открытая книга. Ее переживания были… очень сильны. Их трудно было не замечать. Просто невозможно.

И опять Бен помедлил, прежде чем задать следующий вопрос.

– А мои мысли вы читаете?

Она тихонько покачала головой, потом взглянула на него с любопытством.

– Вы не такой, как другие. Некоторых людей я слышу запросто, даже без особых стараний.

– А если бы вы до меня дотронулись?

Он сразу почувствовал, как она напряглась, замкнулась, ушла в себя. Его это ничуть не удивило.

– Возможно. Обычно так и бывает. Лишь в очень редких случаях человек, не обладающий экстрасенсорным восприятием, способен надежно отгородить свои чувства и мысли… а уж тем более противостоять физическому контакту.

Бен протянул ей руку ладонью вверх и небрежно спросил:

– Хотите, проведем опыт?

Она посмотрела на его руку, потом их глаза встретились.

– Если не возражаете, я предпочла бы этого не делать.

Он положил руку обратно на руль.

– Я постараюсь не принимать это на свой счет.

– Прошу вас, не обижайтесь. Вы же сразу заметили: я стараюсь не прикасаться к людям. К любым людям. Мне так… проще. Когда их мысли проникают в мой мозг, это далеко не безобидно. Представьте себе, каково находиться посреди огромного зала, битком набитого людьми. И все они громко разговаривают.

– От такого шума можно взбеситься, – согласился Бен.

– И дело не только в этом. Буря эмоций, вспышки темных фантазий. Тайные помыслы, в которых люди не смеют признаться даже самим себе. – Кэсси пожала плечами. – Мне приходится защищать себя всеми доступными способами… от боли, от постоянного вторжения посторонних. Поэтому я стараюсь постоянно окружать себя стенами… в том числе и избегая физических контактов.

– Да ладно, Кэсси, все в порядке. На самом деле я вовсе не обиделся.

– Вот и прекрасно.

Наступило молчание. Ни один из них не захотел его нарушить, пока Бен не повернул джип на длинную подъездную аллею к дому Александры Мелтон.

– Мне придется привыкнуть к мысли о том, что это ваш дом, а не дом мисс Мелтон, – рассеянно заметил он.

– Я тоже еще не привыкла считать его своим.

– Вы говорили, что пробыли здесь всего несколько месяцев?

– С конца августа.

Бен бросил на нее пристальный взгляд.

– Декабрь в прошлом году был снежный. Наверняка вам тут было одиноко.

– Одиночество одиночеству рознь. Поверьте, я наслаждалась тишиной и покоем. Одиночество… это было именно то, в чем я нуждалась. – Когда он остановил машину у крыльца, Кэсси добавила: – Вам не обязательно выходить.

Бен все-таки вышел и открыл для нее дверцу.

– Меня хорошо воспитывали с детства, – шутливо заметил он. – Даму надо обязательно проводить до входной двери.

Кэсси не стала спорить и прошла рядом с ним к крыльцу. Нащупывая в кармане куртки ключи от дома, она сказала:

– Мне бы, наверное, не следовало запирать дверь, но от привычки не так-то легко отказаться. Бен нахмурился:

– Держите дверь на замке. И если у вас нет системы сигнализации или большой собаки, заведите себе и то и другое. И не откладывайте. Неделю назад я бы сказал, что в этом нет необходимости, но после того, что случилось с Бекки, после того, что вы рассказали о ее убийце… этот город перестал быть прежним тихим местом.

Она подняла на него глаза:

– Вас это очень тревожит?

– Еще бы!

– Но… я хочу сказать, что для вас это стало личным делом. Почему? Потому что ваша семья была среди основателей города?

– Может быть. К тому же я занимаю выборный пост и несу ответственность за безопасность жителей округа Сэйлем.

Бен нарочно отвечал уклончиво, прекрасно сознавая, что Кэсси права и он действительно принимает угрозу близко к сердцу. Но, поскольку готового объяснения у него не было, а привычки давать отчет в своих чувствах кому бы то ни было – тем более, распространяться на эту тему ему не хотелось.

Кэсси отперла входную дверь.

– Я вас понимаю. Проведу опыт с монетой еще раз через день или два. А если тем временем мне удастся еще что-то узнать об убийце, я сразу позвоню вам или шерифу Данбару.

– Непременно.

Она вошла в дом и обернулась к нему.

– Спасибо, что подвезли.

– Не за что. Кэсси…

– Да?

Сам себе удивляясь, Бен вдруг сказал:

– Мы с Джилл… расстались прошлым летом.

– Понятно.

Ни ее лицо, ни голос не выражали ничего, кроме вежливого участия.

– Я просто… хотел, чтобы вы знали. Все кончилось уже много месяцев назад.

– Ну хорошо, – сказала Кэсси.

Не придумав достойного способа выпутаться из неловкого положения, Бен лишь кивнул, сказал: «Еще увидимся» – и направился к своему джипу.

Он был бы рад поверить, что Кэсси провожает его взглядом, но не мог обманываться на этот счет.

Включив первую скорость, он в сердцах обозвал себя ослом.

* * *

19 февраля 1999 г.

Мэтт Данбар испытывал сильнейшее желание швырнуть что-нибудь через весь кабинет, но ему пришлось удовлетвориться убийственным взглядом, брошенным на Кейна Манро, имевшего несчастье быть не только окружным врачом, но и исполнять обязанности патологоанатома в округе Сэйлем.

– Другими словами, – прорычал шериф, – ни хрена вы мне не сказали такого, чего бы я раньше не знал.

Док Манро не собирался сносить такое хамство от человека, которому в свое время собственными руками помог появиться на свет, поэтому он огрызнулся:

– Следи за своим языком, Мэттью. Я оказал тебе любезность, приехал сюда сам, вместо того чтобы вызвать тебя в больницу, поэтому в ответ ты мог бы проявить хоть немного уважения.

Мэтт вздохнул и откинулся на стуле.

– Да, верно. Извините, док. Я просто… мне как-то не по себе.

Немного смягчившись, доктор сказал:

– Это я могу понять. Убийство всегда отвратительно, а это – в особенности. Такая зверская жестокость… Сначала он только надрезал артерию, пустил ей кровь, а уж потом закончил дело.

– Вам известно, каким ножом он работал?

– Острым. Довольно короткое лезвие. Это мог быть карманный нож.

– Отлично! Нет, мне это положительно нравится! Думаю, большинство мужского населения города в возрасте от двенадцати и старше постоянно таскают в кармане перочинный ножик.

– Извини, Мэтт… хотел бы я тебе хоть чем-нибудь помочь. – Док Манро устало повел плечами. – Если хочешь вызвать судебно-медицинского эксперта из Шарлотты, я не обижусь. Но родственники девушки уже дважды спрашивали, когда они могут ее похоронить.

Шериф задумался:

– Без обид, док, мне нужна правда. Вы считаете, что судебно-медицинский эксперт найдет что-то такое, чего вы не заметили?

Манро задумчиво поджал губы, потом решительно покачал головой:

– Сомневаюсь. Мы прошлись по ее телу с лупой, Мэтт. Послали образцы ее крови на токсикологическую экспертизу, но вряд ли анализы выявят положительную реакцию хоть на что-нибудь. Ни алкоголя, ни наркотиков. В то же время я бы сказал, что у нее не было ни единого шанса оказать сопротивление, а может, ее парализовало страхом. Она с ним не боролась, это точно. Ни кожных тканей у нее под ногтями, ни каких-либо травм. Она сидела со связанными за спиной руками (скорее всего в ход пошел брючный ремень, как я уже говорил), а он перерезал ей горло. И она умерла.

– Но не в лесу.

– Нет, там было слишком мало крови.

– Если не в лесу, то где? Есть соображения?

– Никаких. Ты осмотрел ее дом?

– Ясное дело. Ее родители не слыхали ни звука, пес не залаял, но он стар и глух, так что тут ничего удивительного нет. Мы не обнаружили ни единого намека на взлом, но родители говорят, что она любила спать с открытым окном даже зимой.

– Значит, ты думаешь, что он влез в окно и… заставил ее одеться и последовать за ним? Мэтт помрачнел:

– Не исключено, но мне все это не по душе. Вы говорите, время смерти – около двух часов ночи в четверг?

– Примерно.

– Тогда есть шанс, что он поджидал ее возле дома, когда она вернулась поздно в среду вечером, и схватил прежде, чем она успела отпереть входную дверь. Ее постель была разобрана, но ее мать говорит, что она часто не убирает постель, так что у нас нет шансов узнать, побывала ли она в доме и успела ли лечь.

– А с кем она провела вечер?

– В компании друзей. Они все вместе покинули загородный клуб около полуночи и отправились по домам – каждый в своей машине. Бекки ехала в своей одна.

– Я, конечно, сохранил ее одежду на случай, если ты захочешь спросить ее друзей, в этом ли платье она была на вечеринке.

Гримаса исказила лицо Мэтта.

– Все верно, но нам это мало что даст. Ведь она могла встать с постели и надеть то же самое, что на ней было раньше.

Док Манро поднялся на ноги.

– Так что мне сказать ее домашним?

Мэтт решительно выбросил из головы предупреждение женщины-экстрасенса.

– Пусть назначают дату похорон.

– Ладно. Отчет я вышлю завтра. Подошли одного из твоих парней забрать ее одежду и все, что мы нашли на теле. В основном фрагменты травы и листьев.

Мэтт хотел было напомнить доктору, что отряд его «парней» процентов на сорок состоит из «девчат», но решил не утруждать себя.

– Я кого-нибудь пошлю сегодня же.

– Вот и хорошо.

Шериф остался в кабинете один, наедине со своими мыслями, и ни одна из них не была приятной.

* * *

Ей не следовало так поступать.

Сука.

Зачем она это сделала?

У меня голова болит.

Но я ей этого так не спущу.

Она мне заплатит.

Им всем придется заплатить.

Они больше не посмеют надо мной смеяться.

* * *

Была пятница, послеобеденное время. Стук в дверь не сильно удивил Кэсси. Она его ждала. Она знала, что он придет. Рано или поздно.

Она подошла к двери и открыла.

– Привет, – сказала она Бену.

Он держал в руке большой и плотный коричневый конверт. На его мужественном, пожалуй, даже чересчур красивом лице лежала печать угрюмости.

– Можно войти?

– Конечно.

Кэсси посторонилась и пошире распахнула дверь, чтобы он мог войти. Интересно знать, кто собирал для него данные. Скорее всего Дженис. Вид у секретарши был весьма деловой.

Три дня. Неплохой темп.

Гостиная уже была вновь обставлена мебелью, которую Кэсси покрасила и отполировала. Она провела гостя к большому уютному дивану, а сама села в стоявшее напротив кресло с подголовником.

– Присаживайтесь, – пригласила она. Бен не стал садиться. Вместо этого он открыл конверт, вытащил лист бумаги и протянул ей.

– Потрудитесь это объяснить.

Это была фотокопия газетной статьи, увеличенная с микрофильма. Статья сопровождалась не слишком качественным снимком, изображавшим ее в юности. Вид у нее был испуганный. Кричащий, набранный большими жирными буквами заголовок гласил:

СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА НАСТИГАЕТ ЭКСТРАСЕНСА.

Глава 4

– Дженис раскопала это для вас? – спросила Кэсси.

– Да.

– Вы ей слишком мало платите. Этот материал был похоронен. Телеграфные агентства о нем так и не прознали.

Кэсси положила бумажный лист на кофейный столик и подтолкнула к Бену, после чего устроилась в кресле поудобнее, усевшись боком и подтянув колени к животу. Она не взглянула на него, но не удивилась, когда он наконец сел, чтобы их глаза снова оказались на одном уровне.

Бен потянулся за бумагой и взял ее, но продолжал при этом смотреть на Кэсси.

– Если верить этой статье, – заговорил он, – чуть больше десяти лет назад на вашем нынешнем месте была ваша мать. Она помогала полиции искать убийцу. Но случилось так, что он нашел ее первым. И убил.

Кэсси вздохнула и произнесла без всякого выражения:

– Он не просто убил ее. Он ее разделал, как мясник. Она была дома одна: я уехала на экскурсию с классом. Вокруг никого не было, никто ничего не услышал. Он решил растянуть удовольствие. Полицейские так и не позволили мне вернуться в дом, но, насколько я поняла, кровь была повсюду.

Она цеплялась за свою отрешенность просто потому, что не было иного способа вспоминать или рассказывать об этих ужасах. По-видимому, Бен это понял.

– Вам пришлось в одиночку переживать этот кошмар? У вас не было никого из родных? В статье говорится, что ваш отец погиб в автомобильной аварии за два года до этого.

– Моей единственной родственницей была тетя Алекс, но она даже не откликнулась на телеграмму с известием о смерти матери. – Кэсси пожала плечами. – Мне было восемнадцать лет, по закону я считалась совершеннолетней. Я разобралась со всеми юридическими аспектами и продолжила свою жизнь. У мамы была страховка: я получила круглую сумму, удачно вложила ее и стала получать приличный доход, позволивший мне спокойно закончить колледж. Прошло еще два года, и мне наконец удалось продать дом.

– А вместе с ним ушли и все ваши корни.

– Мои корни оборвались со смертью моей матери.

Бен выдержал паузу.

– В этой статье… нет ни слова о том, что вы тоже наделены телепатическими способностями.

– Верно, нет. Полицейским хватило порядочности, да и ума тоже, чтобы придержать эту информацию. Им нужна была моя помощь.

– Вы хотите сказать… они обратились к вам за помощью в розыске убийцы вашей матери? – Бен с трудом высказал вслух это дикое предположение.

Она кивнула.

– Господи! И вы…

– Да.

– Но для вас это было… невыразимо больно.

Кэсси заколебалась, но потом все-таки спросила:

– Помните, как я рассказывала вам с шерифом о том, что случилось, когда я дотронулась до одежды жертвы, пытаясь вступить в контакт с убийцей?

– Вы впали в кому. Это едва не стоило вам жизни.

– Я дотронулась до маминой одежды.

– Господи, – повторил Бен, – Кэсси…

Она продолжила свой рассказ, не дожидаясь его дальнейших слов:

– Полицейские охраняли меня, пока я лежала в больнице и еще несколько месяцев после того, как выписалась. Они опасались, что убийца выследит меня так же, как и мою мать: через краткий телепатический контакт, которого я добилась, коснувшись маминой одежды. Но… то ли контакт был слишком слаб, то ли убийца просто не проявил любопытства… словом, ни разу за все эти месяцы он не сделал попытки меня выследить. К тому времени, когда ко мне вернулись телепатические способности, он успел убить еще шесть человек, поэтому мне пришлось сделать еще одну попытку, пойти на риск и… привлечь к себе его внимание.

– И что произошло?

– Полиция его поймала. – Ее голос был лишен всяких эмоций. – Его казнили три года назад.

– Но перед тем, как его арестовали… вы встретились с ним?

– Я тогда была гораздо моложе, – пояснила Кэсси. – У меня не было опыта. Я не умела управлять контактом, удерживаться на поверхности, проникать в чужой мозг, не обнаруживая своего присутствия.

– Вы привлекли его внимание?

Она слегка поморщилась.

– Да.

– И что потом?

– Ничего. Ничего не случилось, Бен. Он пришел за мной, а полиция его схватила.

– Они использовали вас как приманку.

Кэсси отрицательно покачала головой:

– Уверяю вас, на самом деле все было вовсе не так цинично. Я поняла, что слишком глубоко забралась в его мозг, и предупредила полицию, что он скорее всего придет за мной. Они приставили ко мне охрану… и поймали его. На том все и кончилось.

Бен подался вперед, опираясь локтями на колени, и пристально вгляделся в нее.

– Черта с два на этом кончилось! Почему вы не сказали нам с Мэттом, что мысленный контакт с убийцей может привлечь к вам его внимание и сделать вас мишенью? Какого черта вы молчали? Решили, что нам необязательно об этом знать?

– Шериф Данбар не верит в подобные контакты, – сухо напомнила ему Кэсси. – Кстати, еще неизвестно, имеем ли мы дело с настоящим маньяком, а не просто с импульсивным убийцей, с которого достаточно этой единственной жертвы. Именно в это верит шериф. Он хочет в это верить. А у вас у самого тоже есть сомнения – и по поводу моих способностей, и насчет нового убийства. – Она опять пожала плечами. – Кроме того, я многому научилась за десять лет. Давно уже прошло то время, когда я в последний раз рисковала подобным образом. Теперь я знаю, что надо делать.

– Но возможность привлечь его внимание все-таки не исключена.

– Она очень невелика.

– И вы живете здесь, у черта на рогах, одна, а на двери нет даже приличного засова. Боже мой, Кэсси! Если бы вы нам все рассказали, мы могли бы принять меры на крайний случай, чтобы вас обезопасить. Обеспечить вас охранной сигнализацией, собакой. Оружием, наконец.

– Я не умею пользоваться оружием и не хочу учиться. И, как вы уже могли заметить, я пока цела.

– Пока. А что будет, если вы опять подключитесь к этому типу?

– Постараюсь, чтобы он о моем присутствии даже не догадывался.

– А если вы совершите ошибку? Если он поймет, что вы можете следить за ним, пока он совершает убийство?

– Он не поймет.

– А если поймет?

Кэсси уже устала от этого разговора.

– Бен, я приняла условия игры. Иначе нельзя. Приходится идти на риск. Я прекрасно понимаю, что должна соблюдать осторожность, а этому я давно уже научилась.

– Мне это не нравится, Кэсси.

– А вам и не обязательно быть от этого в восторге. Рискую я, а не вы.

Она постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно.

– Мне это известно, черт бы вас побрал! – вспылил Бен.

«Опять я их провела». Кэсси мысленно спросила себя, как долго она сумеет продержаться, убеждая окружающих, что риск заманить психопата в свой мозг – в свою душу – не пугает ее до полусмерти.

Что ж, какое-то время она еще продержится.

Стараясь его отвлечь, она взглянула на коричневый конверт, забытый на кофейном столике.

– Там есть что-то еще?

– Не так уж много. Отрывочные сведения о детстве, школьные характеристики и тому подобное. Судя по официальным данным, вы вели тихую, ничем не примечательную жизнь. «Просто удивительно, – подумала Кэсси, – насколько официальные данные обезличивают человеческую жизнь! И сколь многое остается скрытым». Вслух она сказала:

– Я полагаю, шериф Данбар уже успел проверить мои рекомендации?

– Успел.

– Но он все еще не верит, что я не самозванка.

– Он твердолобый. Это самый серьезный из его недостатков.

– Многие полицейские считают это необходимым профессиональным качеством.

Она улыбнулась и взглянула на Бена. Оказалось, что он не сводит с нее глаз. От этого пристального взгляда ей стало не по себе. Черт побери, лучше бы он и в самом деле походил на типичного судью! Седовласый и неприступный. Так нет же, скорее всего ему не стукнуло еще и сорока, в его великолепной темной шевелюре не было ни единого седого волоска, а в его походке и манере держаться ощущалась упругая энергия молодости. И к тому же он излучал тепло и обаяние, которое она ощущала даже на расстоянии.

Это редкость. Большая редкость, особенно среди мужчин – такая способность и даже готовность сопереживать. Но Бен обладал ею, хотя, по ее мнению, вряд ли получал удовольствие от этого.

– Кэсси?

Она растерянно заморгала, но заставила себя улыбнуться.

– Извините, я просто задумалась. От души надеюсь, что шериф Данбар прав. Надеюсь, что убийство этой несчастной девочки окажется единственным, а ему удастся быстро найти ее убийцу.

– Но вы не верите, что ему это удастся.

– Нет. Боюсь, что нет.

– Я тоже в это не верю. – Бен взял конверт, спрятал в него копию газетной статьи и встал. – Через час у меня назначена встреча, так что мне, пожалуй, пора.

Кэсси тоже встала и проводила его до входной двери.

– Думаю, вы расскажете шерифу о том, что вам удалось узнать. Насчет моей матери.

– Если вы этого не хотите, я готов промолчать. Но я считаю, что он должен знать, Кэсси.

Она открыла входную дверь, затем повернулась к нему и кивнула – неохотно, но с пониманием.

– Ладно, говорите ему все, что сочтете нужным.

– А знаете, мне кажется, вы кое-чего не учитываете, – начал Бен после небольшой паузы.

– Чего, например?

– Вы больше не в Лос-Анджелесе, где можно затеряться среди толпы. Это маленький город, Кэсси. Он не настолько мал, чтобы все жители знали друг друга в лицо, но он все-таки маленький. И люди много болтают. Ваши визиты в контору Мэтта и в мою не прошли и не пройдут незамеченными. Рано или поздно пойдут слухи о ваших способностях. Таким образом – даже если вам удастся не встревожить убийцу, вступая с ним в мысленный контакт, – в конце концов он так или иначе узнает, кто вы такая. И вы будете не бестелесным голосом у него в голове, а человеком из плоти и крови, с адресом и номером телефона в справочнике… а у вас на дверях даже нет запора.

– Ладно, я это учту.

– Но это не изменит ваших планов? – настойчиво спросил Бен.

– Нет, это не изменит моих планов.

Он поднял руку, словно хотел к ней прикоснуться, но его рука тут же упала, как только он заметил, что Кэсси напряглась.

– Увидимся позже, Кэсси.

– Пока, Бен.

На этот раз он не сомневался, что она стоит в дверях и провожает его взглядом, пока его машина отъезжает. Но его это не порадовало. Совсем не порадовало.

* * *

– А может, она и вправду экстрасенс, – заметила Эбби Монтгомери, взбивая подушки на кровати. Она откинулась на них, устроилась поудобнее в постели и натянула простыню на свою голую грудь.

Мэтт Данбар сел на край кровати, чтобы обуться.

– Я в эту чушь собачью не верю.

– Тогда откуда же она узнала о нас?

– Догадалась. Черт, может, она видела, как ты позавчера входила ко мне. Но она точно не прочла это в моих мыслях!

Об упрямстве своего возлюбленного Эбби знала не понаслышке. Обычно оно ее только забавляло, как и его порой навязчивое стремление казаться «сильным мужчиной»; она прекрасно знала, что, несмотря на свои маленькие слабости, он обладает щедрой натурой и сердцем, мягким как воск. Но в этот день напоминание о том, каким Мэтт может быть непрошибаемым, расстроило ее.

– Мэтт, если она может помочь найти убийцу Бекки…

– Я в этом сомневаюсь. Детектив из Лос-Анджелеса, с которым я говорил, возносил ее до небес, но стоило мне на него нажать, как он в конце концов признался, что бывали случаи, когда ее подсказки заводили их в тупик, и эти ошибки им дорого обошлись.

– Любое расследование тоже может зайти " тупик, разве не так? Я хочу сказать, что вы всегда рассматриваете несколько версий, которые в результате ни к чему не приводят.

– Так-то оно так, – неохотно согласился Мэтт, – да только гораздо легче объяснить, почему ты пошел по тому или иному следу, когда у тебя на руках есть нечто осязаемое. А все, что тебе говорит так называемый экстрасенс, это не более чем туман на болоте и рассеивается столь же быстро. – Он упрямо покачал головой. – Нет, я просто не могу купиться на эти россказни, Эбби. Должно быть, она видела нас вместе, вот откуда ей все известно.

– На публике? Да мы даже взглядами избегаем встречаться в общественных местах! И никто меня не видел, когда я приходила к тебе, Мэтт. Я всегда очень осторожна, и ты это знаешь.

Услыхав дрожь в ее голосе, он бросил на нее быстрый взгляд.

– Милая, Гэри опять к тебе приставал? Учти, я могу в пять минут получить ордер, запрещающий ему подходить к тебе ближе чем на пятьсот шагов.

Она тоже покачала головой и улыбнулась:

– Нет, в последнее время его не видно поблизости. К тому же я не хочу предпринимать ничего такого, что могло бы его разозлить… по крайней мере пока развод не будет оформлен.

– Осталось ждать всего месяц, Эбби. А когда он будет оформлен, так приятно будет сводить тебя в ресторан на глазах у всех.

Эбби наклонилась к нему и обвила руками его шею.

– Да, это было бы здорово. Но только… давай не будем торопиться, ладно, Мэтт? Еще неизвестно, как поведет себя Гэри, когда развод утвердят.

Его подбородок окаменел, но руки, гладившие ее по плечам, были нежны.

– Я был терпелив, насколько это вообще возможно, Эбби, но я не собираюсь до бесконечности прятаться по углам и скрывать наши отношения только из опасения, что Гэри может выкинуть какой-нибудь фортель. Я с ним справлюсь.

– Я не прошу ждать до бесконечности. Я просто хочу по мере возможности избегать неприятностей, вот и все.

– Не будет никаких неприятностей. Просто дам ему хорошего пинка под зад, тем дело и кончится.

Эбби улыбнулась.

– И все-таки давай подождем. Всего месяц. Это ведь не так уж долго, правда? Все зависит от того, чего ждешь. – Он неспешно поцеловал ее, опрокинул обратно на постель и склонился над ней. – Я жду того, что хотел получить уже давным-давно. Тебя.

– Ты меня уже получил. Остальное – формальности.

Он бережно отвел от ее лица прядь ярко-рыжих волос.

– Кроме того, я хочу, чтобы Гэри исчез из твоей жизни и чтобы у него больше не было предлогов тебе позвонить или постучаться в дверь. Я хочу иметь право сказать ему: «Катись к чертовой матери».

– Тебе только дай волю, и ты это сделаешь, даже не имея никакого права, – усмехнулась она.

– Верно, – и Мэтт поцеловал ее еще раз.

– Прошу тебя, прояви еще немного терпения.

– Да ладно, ладно. – Он сел, потом вскочил с кровати. – Мне пора возвращаться в контору.

– Мэтт… – нерешительно начала Эбби. – Эта женщина-экстрасенс…

– Ты опять о ней? – недовольно поморщился Мэтт.

– До тебя когда-нибудь доходили слухи о ее тетке? О мисс Мелтон?

– А в чем дело?

– Ну… она кое-что знала. Она знала такие вещи, которых в принципе не должна была знать.

Мэтт нахмурился, глядя на нее.

– До меня доходили разговоры. Ну и что? Она жила в одиночестве, держалась особняком, почти не заглядывала в город, а когда заглядывала, то почти ни с кем не разговаривала. И одевалась она не по возрасту. Ясное дело, люди начали болтать всякое разное. Это ничего не значит, Эбби.

– Наверное, ты прав, – улыбнулась Эбби. – Но, Мэтт, если Кэсси Нейл может тебе помочь, не мешай ей. Не надо делать вид, будто ее слова ничего не значат.

– Обычно ты не вмешиваешься в мою работу, – заметил Мэтт.

– Я и сейчас не вмешиваюсь. Но я знаю, каким ты можешь быть упрямым. Ты ведь уже решил, что она шарлатанка, так?

– Возможно.

– Признайся, Мэтт. Ты бы не дал ей даже рта раскрыть, если бы Бен не настоял. А ты ведь знаешь, что он не какой-то там доверчивый простофиля.

– Нет, но он не хочет думать головой, когда речь заходит о Кэсси Нейл. Понятия не имею, что он в ней нашел, но эта дамочка явно его пленила.

Эбби открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала и лишь покачала головой. После короткой паузы она повторила:

– Просто не относись к ней предвзято, Мэтт, вот все, о чем я прошу.

– Ладно, не буду. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее на прощание, а отойдя к дверям, засмеялся: – Вот уж не думал, что ты веришь во все это.

Оставшись одна в спальне, Эбби рассеянно взглянула на дверь и прошептала:

– Я верю в это, Мэтт. Очень верю.

* * *

У Айви Джеймсон выдался неудачный день. Уж если на то пошло, у нее выдалась неудачная неделя.

В понедельник именно на ее плечи легла неприятная обязанность везти старого кота ее матери к ветеринару, чтобы тот его усыпил; в среду ей пришло извещение из налогового управления Северной Каролины о задолженности по уплате налогов; вчера ей пришлось спустить шкуру с мастера по ремонту телевизоров, явно не умевшего отличить телеантенну от своей задницы; а сегодня, в пятницу, в этот неожиданно теплый и погожий день в конце февраля, ей заявили, что ее старый автомобиль, на котором она ездила десять лет, находится, так сказать, на последнем издыхании.

– Нужна новая коробка передач, – сказал Дейл Ньютон, сверяясь с записями в блокноте. – Тормозные колодки полетели. Карданный вал. Левая передняя шина совершенно лысая…

– Довольно. – Айви яростно уставилась на него. – Сколько?

Механик неловко замялся.

– Я еще не прикидывал общую смету, миссис Джеймсон. Вы же только просили провести техосмотр и сказать, нужен ли ремонт. Нужен. Есть еще…

Она властным жестом заставила его умолкнуть.

– Составь смету, а потом позвони мне. Но только не забудь, Дейл Ньютон, что мой покойный муж ссудил тебе денег пятнадцать лет назад, чтобы ты мог обзавестись этой мастерской. Я полагаю, это должно учитываться. Ты мог бы проявить сочувствие к бедной вдове. Я на это рассчитываю.

– Да, мэм, – криво усмехнулся Ньютон. – Я подготовлю смету через пару часов.

– Да уж пожалуйста.

– Я могу одолжить вам машину на время, миссис Джеймсон…

– Не надо. Терпеть не могу вести незнакомую машину. Я просто зайду к Шелби на той стороне улицы и вызову себе такси по телефону.

– У меня тоже есть телефон, миссис Джеймсон.

– Мне это известно. Зато у тебя кофе не подают. Всего доброго, мистер Ньютон.

– Мэм.

Ньютон проводил взглядом ее несгибаемую спину и в который раз спросил себя, от чего скончался старый Кеннет Джеймсон: от болезни или просто от усталости?

Покинув автомастерскую Ньютона на углу Главной и Первой улиц, Айви прошла пешком квартал к центру города, а затем пересекла улицу к ресторану Шелби. Это была достопримечательность Райанз-Блафф: некогда прекрасный образец стиля арт деко[3], здание в последний раз перестраивалось в середине 60-х и с тех пор несколько раз подвергалось переоформлению, причем индивидуальные вкусы различных владельцев, оставившие свой след на внутреннем убранстве, образовали весьма причудливую смесь. Но в баре сохранилась старинная стойка красного дерева и винтовые табуреты, хотя льняные скатерти в конце практичного XX века были сверху застелены прозрачными пластиковыми.

Это место Айви Джеймсон посещала регулярно, хотя неизменно находила что покритиковать. И в самом деле заведение знавало лучшие времена, но все-таки здесь до сих пор сервировали приличную еду и горячий кофе, причем ресторан был открыт до полуночи семь дней в неделю.

– Этот кофе слишком крепок, Стюарт, – сказала Айви молодому человеку за стойкой бара.

– Да, миссис Джеймсон. Сейчас сварю вам свежего.

– Уж будь любезен. И положи в кофе щепотку соли, чтобы вытянуть горечь.

– Да, мэм.

* * *

Когда вечером той же пятницы Кэсси открыла после второго звонка в парадную дверь, ее удивленному взору предстал незнакомец – молодой человек в темном комбинезоне с надписью «Охранные системы и сети» на нагрудном кармане. В руках он держал пюпитр с зажимом.

– Мисс Нейл? – вежливо обратился он к ней. – Я Дэн Кроудер из «Охранной сети». Мы с моим напарником приехали установить у вас сигнализацию.

Заглянув ему через плечо, она увидела на подъездной аллее белый фургончик с логотипом компании на борту и стоявшего рядом с ним еще одного аккуратно подстриженного молодого человека в комбинезоне.

– Установить сигнализацию? У меня?

– Да, мэм. Нас прислал судья Райан. Да, он времени даром не терял. Дэн улыбнулся ей:

– Судья Райан просил передать, чтобы вы ему позвонили, если у вас возникнут сомнения, мисс Нейл.

Кэсси почти не сомневалась, что представителей компании к ней действительно послал Бен Райан, но, несмотря на временное отсутствие засова на дверях, она была не настолько доверчива, чтобы впустить в дом незнакомого человека безо всякой проверки.

Однако она не позвонила Бену. Она отыскала в телефонном справочнике номер охранной компании и позвонила в контору, пока Дэн терпеливо дожидался на крыльце.

Ей подтвердили, что судья Райан действительно договорился об установке в ее доме самой современной охранной системы.

У Кэсси возник минутный соблазн отказаться, но она направилась к дверям, чтобы впустить Дэна и его напарника в дом и дать им возможность начать работу. Потому что в одном отношении Бен Райан был, безусловно, прав. В маленьком городе тот, кому не следует, быстро узнает, на что она способна. Это всего лишь вопрос времени.

* * *

– Бен?

Бен как раз собирался войти в пристройку к зданию суда, где располагался его кабинет, но остановился на пороге и, обернувшись, увидел догонявшую его Джилл Керквуд. Он не забыл высказанного спокойным и бесстрастным голосом утверждения Кэсси о том, что Джилл не смирилась с их разрывом, но все-таки сумел улыбнуться и приветствовал ее с той напускной, «не выходящей за рамки дружбы» любезностью, которой стал придерживаться с тех пор, как они расстались.

С тех пор, как он порвал с ней.

– Привет, Джилл. В чем дело?

– Есть новости о том, кто убил Бекки Смит?

Он почти не удивился вопросу. За то краткое время, что ему потребовалось, чтобы пройти два квартала от городской конторы, где у него состоялась встреча с клиентом, до официальной резиденции окружного прокурора, его уже трижды останавливали обеспокоенные граждане, задававшие тот же вопрос. И все же на Джилл это было не похоже – так живо интересоваться уголовной хроникой, даже если речь шла о кровавом преступлении.

– Насколько мне известно, ничего нового нет, – ответил он. – Мэтт и его помощники работают над этим.

Она слегка нахмурилась:

– А он знает, что, по мнению Бекки, за ней кто-то следил?

– По мнению… Откуда ты это знаешь?

– Бекки сама мне говорила. – Джилл озабоченно нахмурилась. – Зашла в магазин как-то раз на прошлой неделе. По-моему, это было в среду. Мы разговорились, и она упомянула, что мельком видела кого-то, кто следил за ней. Она не отнеслась к этому серьезно, даже посмеялась, сказала что-то насчет тайного поклонника, не желавшего обнаружить себя. Поскольку Бекки не придала этому никакого значения, я тоже не стала беспокоиться.

«Значит, он все-таки следил за ней раньше. Еще одно очко в пользу Кэсси», – подумал Бен.

– Тебе следует рассказать об этом Мэтту, Джилл. По-моему, он об этом ничего не знает, а в деле может быть важной любая зацепка.

– Хорошо, я пойду повидаюсь с ним. – Она помедлила, потом улыбнулась. – Я была рада познакомиться с Кэсси Нейл. Мне нравилась ее тетя.

– Я тоже был рад знакомству.

– Она ведь не так давно появилась в городе?

– Кэсси? Около полугода, насколько мне известно.

– Вот как? Я… что-то не припомню, чтобы она появлялась в городе до вчерашнего дня.

– Ничего удивительного. Судя по всему, она предпочитает одиночество. Точно так же, как и сама мисс Мелтон.

– Судя по всему? Ты с ней не слишком хорошо знаком? – Джилл бросила на него пытливый взгляд.

– Я познакомился с ней во вторник, – сухо ответил Бен. Он ощутил вспышку раздражения, но постарался ничем себя не выдать.

Джилл натянуто рассмеялась и одарила его фальшивой улыбкой, чувствуя, что пересекла дозволенную черту.

– Извини, я вовсе не собиралась совать нос в твои личные дела.

Очевидно, его наигранная невозмутимость оказалась не столь убедительной, как ему хотелось верить.

– Не говори глупости, – сказал Бен после минутного замешательства. – Слушай, почему бы тебе не сходить к Мэтту и не рассказать ему все, что ты знаешь? Он должен это услышать. Чем скорее мы упрячем мерзавца за решетку, тем будет лучше для всех.

– Хорошо. Увидимся позже, Бен.

– Конечно.

На одно мгновение, пока она поворачивалась к нему спиной, ему пришло в голову, что надо бы посоветовать ей соблюдать осторожность, но он тут же одернул себя, сочтя свою подозрительность нелепой и неуместной. Да и что он мог ей сказать? Берегись молодых мужчин, живущих в нашем городке.

Она была неглупой женщиной и, зная о том, что за Бекки кто-то следил, непременно обратит внимание, если то же самое произойдет с ней. И примет меры, чтобы себя защитить.

Поэтому Бен проводил ее взглядом, но ничего не сказал.

Об этом решении ему предстояло сожалеть до конца своих дней.

* * *

Они смеются надо мной. Я их слышу.

Смотрят на меня. Глаза следят за мной.

Надо их остановить.

Они мне заплатят. Я им покажу.

Голова болит. Ноги болят. Надо притормозить. Надо…

Нет, вы только посмотрите на нее. Так горда собой. Думает, она лучше всех. Я ей покажу… покажу… покажу…

Как сильно болит голова.

Глаза следят за мной. Неужели они знают…

Кровь пахнет монетами.

Глава 5

21 февраля 1999 г.

Когда в мозгу у нее прозвучал чей-то вопль, он показался ей таким оглушительным, что Кэсси выронила стакан и зажала уши ладонями.

– Нет, – беспомощно прошептала она.

Помимо собственной воли ее глаза закрылись. За закрытыми веками вспыхивали яркие цветовые пятна, перемежавшиеся с черными провалами. Второй вопль заставил ее дернуться. У нее заболело горло.

– Нет, не надо… прошу тебя, не делай мне больно.

Внезапно Кэсси очутилась в другом месте, в другом теле. Она ощущала режущую боль на запястьях, что-то острое упиралось ей в спину, она сидела на чем-то холодном и твердом. Ничего видеть она не могла, кругом все было черно, но потом мешок, надетый ей на голову, сдернули.

– Не делай мне больно… нет, нет, прошу тебя, не делай мне больно… Ну пожалуйста, не надо…

На нем была чудовищная маска, наверное, изображавшая персонаж одного из последних фильмов ужасов – человеческое, но жутко изуродованное лицо. От этого ее страх возрос многократно.

– Не делай мне больно! О господи, прошу тебя, не надо! Я никому ничего не скажу, клянусь! Богом клянусь! Только отпусти меня, пожалуйста!

На один бесконечный миг Кэсси была парализована, она не могла выбраться из ловушки панических чувств связанной женщины. Шок, дикий ужас, отчаяние и холодная, безнадежная уверенность в том, что скоро, очень скоро она умрет, разрывали ее, словно когти. Взором женщины, затуманенным слезами, она видела нависающую над ней жуткую маску, видела его руку в перчатке, сжимающую мясницкий нож, и горло у нее болело от захлебывающихся рыданий и надсадных криков.

– Ты никогда больше не будешь надо мной смеяться! – прохрипел он, и лезвие тускло блеснуло в его взметнувшейся руке.

– Нет! О господи…

Когда его рука двинулась вниз по зловещей дуге, Кэсси отчаянным усилием вырвалась из сознания обреченной женщины. Увы, она оказалась недостаточно проворной, чтобы полностью обезопасить себя. Она ощутила жгучую боль от вонзающегося в грудь ножа, и перед глазами у нее все померкло.

* * *

Бен вздрогнул от неожиданно резкого телефонного звонка и поспешно снял трубку.

– Мэтт? В чем дело?

– Давай встретимся в городе. В доме Айви Джеймсон.

Бен перехватил трубку другой рукой и вытащил часы.

– Прямо сейчас? В воскресенье после обеда она, должно быть…

– Она мертва, Бен.

Бен не стал даже спрашивать, как она умерла. В голосе Мэтта он услышал все, что ему требовалось знать.

– Еду, – сказал он коротко.

Десять минут спустя он остановил свой джип позади патрульной машины Мэтта во дворе дома Джеймсонов на Роуз-лейн в двух кварталах позади Главной улицы. В обычные дни это было тихое место: большие старые дома, мирно раскинувшиеся на ухоженных газонах, пожилые люди, довольные тем, что от центра города их отделяет всего лишь необременительная короткая прогулка.

Бен заметил, что многие обитатели соседних домов вышли на крыльцо и провожают его взглядами, когда он вышел из машины. Они были слишком хорошо воспитаны, а возможно, и слишком напуганы, чтобы подойти поближе к дому Айви, но даже издалека было заметно, что их снедает любопытство.

Один из помощников Мэтта, бледный и напуганный, стоял у парадной двери и открыл ее перед Беном, когда тот поднялся на крыльцо.

– Привет, судья. Шериф в доме.

Бен вошел в дом. Это место было ему знакомо, как и большинство домов политически активных граждан Райанз-Блафф; голос Айви Джеймсон ему удалось заполучить лишь в результате изнурительной борьбы.

Круто изогнутая лестница вела на второй этаж из просторного холла, за дверью направо находилась нарядная столовая, налево – уютная гостиная, а прямо по коридору в задней части дома располагалась кухня. Дубовый паркет блестел, свежие цветы в красивой хрустальной вазе украшали стол в холле, во всей обстановке чувствовалось несколько чопорное достоинство.

Правда, чинную атмосферу нарушали двое мужчин, сидевшие на диване в гостиной; они были в одних носках, без башмаков, их побледневшие лица казались опустошенными от шока, а младший нервно курил сигарету и сыпал пепел в уже переполненную хрустальную сахарницу на кофейном столике, нарушая таким образом самый священный из строжайших запретов в доме Айви.

Бен знал их обоих. Старший был деверем Айви, а младший – ее племянником. Ни тот, ни другой не взглянули на него, а он не сделал попытки заговорить с ними.

Еще один помощник шерифа, дежуривший у дверей гостиной, молча сделал Бену знак следовать в заднюю часть дома. У него тоже был подавленный вид, а когда Бен проходил мимо, он прошептал:

– Шериф предупредил, чтобы вы были поосторожнее, судья. В кухне… пол скользкий.

«Скользкий» – это было еще мягко сказано.

Выложенный плиткой пол в кухне был залит кровью.

– Боже милостивый, – выдохнул Бен, остановившись на пороге.

Ему и раньше приходилось видеть сцены насилия, но не так уж часто, и прошлый опыт не подготовил его к чему-то подобному.

Мэтт, стоявший в двух шагах от порога, на одном из немногочисленных островков, оставшихся сухими, проговорил:

– Похоже, Айви в конце концов отдавила мозоль кому не следовало.

В кухне, судя по всему, разыгралось нечто чудовищное. Даже белые кухонные приборы были забрызганы кровью, колотые раны на тощем теле Айви невозможно было сосчитать. Она была полностью одета и, судя по нарядному платью, видимо, собиралась пойти в церковь. Какого цвета было раньше ее платье, определить не представлялось возможным: теперь оно стало бурым от крови.

На одной ноге осталась туфля.

– Видишь, как он ее оставил? – спросил Мэтт.

– Еще бы, – кивнул Бен, стараясь дышать через рот, потому что тошнотворный запах забивал ноздри. – В сидячем положении, прислонив спиной к рабочему столу. Руки на коленях. Та же поза. Монета есть?

– Пятак. В левой руке.

Если запах и беспокоил Мэтта, виду он не подавал. Бен указал рукой на пол:

– Следы ног. Это убийца?

– Среди прочих. Когда Айви не появилась в церкви, не пришла на воскресный обед, не позвонила и на звонки не ответила, ее мать послала зятя и внука проверить, не случилось ли с ней чего. Они зашли в дом с черного хода. Говорят, заскользили, как по льду, так и не успев сообразить, что происходит. Нам крупно повезет, если сумеем найти хоть один след не от их башмаков.

Мэтт кивнул в сторону окровавленного ножа, валявшегося на полу в двух шагах от тела Айви.

– Насчет орудия убийства вопрос не стоит. Он просто схватил нож с подставки.

– Следы взлома?

– Ни единого. Ее родственники утверждают, что она всегда запирала заднюю дверь. Она все двери запирала. У нее был бзик на этот счет.

– Выходит, она сама его впустила?

– Похоже на то.

Бен приложил к лицу носовой платок и попятился.

– Этот запах… Я не могу…

Стараясь не наступать на кровь, Мэтт вслед за ним вышел из кухни.

– Док Манро уже выехал. Мои эксперты тоже. Я только бросил взгляд на место преступления и сразу позвонил тебе.

– Ее поза, монета. Тот же почерк, Мэтт. Тот же человек.

– Да. – Мэтт тяжело вздохнул, его лицо еще больше помрачнело. – И он едва вытерпел три дня между двумя убийствами, Бен. И что еще хуже – между Бекки Смит и Айви Джеймсон не было ничего общего, кроме одного: обе они были женщинами. Белыми женщинами. В остальном они разные, как небо и земля.

– Знаю.

– Ты обратил внимание на подставку для ножей? Наверняка мы не узнаем, пока ее экономка не сделает для нас опись, но похоже, что один из тесаков для разделки мяса отсутствует.

Бен уставился на друга в молчании, не желая высказывать вслух страшные предположения, теснившиеся у него в уме.

Мэтт был более откровенен:

– Ублюдок скорее всего позаимствовал орудие для следующего убийства у этой жертвы. Как мило.

– Боже, – прошептал Бен, охваченный бессильным гневом при мысли о том, что убийца не остановится на этом преступлении, что он уже, наверное, наметил очередную жертву.

– И еще одна деталь, – бесстрастно заметил Мэтт. – На этот раз твоя леди-экстрасенс ничего не знала заранее.

* * *

К тому времени, как Бен добрался до дома Кэсси, уже стало темнеть. И все же он сразу ее увидел. Она сидела на веранде, свернувшись клубочком в одном из двух больших плетеных кресел.

Подойдя к ней, Бен заговорил:

– Охранная система вряд ли вам поможет, если вы будете сидеть снаружи, Кэсси.

Его голос прозвучал резче, чем ему хотелось.

Закутавшись в фуфайку, которая была ей велика на несколько размеров, подтянув к груди ноги в джинсах и обхватив их руками, Кэсси не взглянула на него, когда он заговорил.

– Мне пришлось выйти, – объяснила она тихо. – Меня душил запах крови. На свежем воздухе стало лучше.

Бен развернул второе кресло, чтобы сесть лицом к ней, и чуть ли не насильно заглянул ей в лицо. Ничего не вышло, она все равно смотрела мимо него. Теплая рука не коснулась его на этот раз.

– Значит, вы знали, что он опять убил.

Она молча кивнула. Лицо у нее было до того бледное, что даже губы выглядели совсем бескровными.

– Почему вы мне не позвонили?

– К тому времени, как я пришла в себя, было уже слишком поздно. Никто уже не мог ее спасти. Мне очень жаль. Мне очень, очень жаль.

– Вы что-нибудь видели на этот раз? Что-то такое, что помогло бы нам поймать подонка?

Кэсси медленно покачала головой:

– Нет. На нем было… что-то вроде маски.

– Откуда вы знаете? Он посмотрелся в зеркало?

– Нет. На этот раз я… Я вступила в контакт не с ним. Я подключилась к ней. Она… она плакала, но я видела его. На нем была какая-то маска, ужасная маска. Из тех, что дети надевают на Духов день[4].

– Зачем ему это делать? – удивился Бен. – Он же не собирался оставлять свидетеля!

– Я не знаю. Ну разве что… Маска сделала его еще более страшным. Наверное, в этом все дело. Он хочет, чтобы они боялись.

– А может, он знает, что вы следите за ним?

И опять Кэсси покачала головой:

– Нет.

– Откуда такая уверенность? Ведь вы подключились к ней, а не к нему?

– Я уверена.

После минутного раздумья Бен спросил:

– Почему на этот раз у вас был контакт с нею?

– Возможно, потому, что я была с ней немного знакома…

Голос Кэсси становился все более далеким, в глазах появилось странное затуманенное выражение.

– Вам часто случается подключаться к жертвам?

– Я всеми силами стараюсь этого избегать. Как ни ужасен мозг убийцы, сознание жертвы… еще хуже. Ужас и отчаяние, агония… – Кэсси снова покачала головой. – Меня это затягивает. Они меня затягивают. Они так отчаянно цепляются за жизнь…

Он удержался и не дотронулся до нее, хотя ему очень этого хотелось.

– Я сожалею.

Она зябко передернула плечами и наконец посмотрела на него, увидела его. Но на этот раз ее взгляд оказался не теплым, а скорее отстраненным и таким мимолетным… чуть ли не призрачным.

– Я больше не могу этим заниматься, – тихо и торопливо заговорила Кэсси. – Я знаю, что это мой долг, знаю, что дар ясновидения налагает на меня обязательства, и я всегда старалась… но больше я не могу. Я думала, что сумею выдержать… Что у меня было время… для отдыха. Я думала, что успела окрепнуть. Но я ошиблась. Я не могу еще раз пройти через это.

– Кэсси…

– Я не могу. Не могу вам помочь. Я даже себе помочь не могу.

– Вы же пришли ко мне, – тихо напомнил Бен.

– Знаю. Я хотела помочь. Но я не могу. Мне очень жаль.

Он пристально взглянул на нее.

– А то, что вы сегодня видели… Вы хотели это увидеть? Вы пытались подключиться к нему? Или к ней?

– Нет.

– В таком случае разве у вас есть выбор?

– Я могу уехать.

– Вы уехали из Лос-Анджелеса. Разве это помогло? Кэсси, монстры встречаются повсюду.

Она закрыла глаза и откинулась на спинку плетеного кресла. Бен долго следил за ней, пораженный и даже встревоженный неудержимо растущим желанием прикоснуться к ней, обнять ее. Раньше его никогда не привлекали эмоционально неустойчивые женщины, скорее наоборот. Уж если говорить начистоту, любая женщина, не сосредоточенная целиком на своей собственной жизни и карьере, стремящаяся к чему-то большему, чем самая поверхностная связь, очень быстро натыкалась на его уклончивость и глухую эмоциональную оборону. Джилл могла бы это подтвердить.

Потребность защищать и утешать была чужда его натуре. Он был из тех мужчин, которые предпочитают провести ночь в постели женщины с тем, чтобы встать и уйти на рассвете без всяких объяснений, сцен и суеты. Он всеми силами избегал любых эмоциональных привязанностей и вообще того, что выходило за рамки необременительной физической близости.

Требовательные женщины, безусловно, были не в его вкусе. Не то, чтобы Кэсси цеплялась за него или взывала о помощи. Напротив, она была сдержанной, замкнутой, и все в ней – уклонение от телесных и зрительных контактов, даже ее безразмерные наряды, маскирующие язык тела, – в буквальном смысле говорило о неприступности.

Но она была так одинока и беззащитна. Ему казалось, что объятия нужны ей, как ни одной другой женщине, но он не прикоснулся к ней. Ей бы это не понравилось, да и ему самому не хотелось ввязываться.

Наконец Кэсси заговорила усталым, опустошенным голосом:

– Несколько лет назад один из моих друзей-полицейских дал мне цитату из Ницше[5] и велел всегда держать ее на виду, чтобы я никогда не забывала: «Тот, кто борется с чудовищами, должен позаботиться о том, чтобы в пылу борьбы самому не превратиться в чудовище. Когда долго смотришь в бездну, бездна тоже смотрит на тебя». – Она подняла голову и взглянула на него измученными бездонными глазами. – Я не знаю, сколько еще я могу балансировать на краю бездны, оставаясь в живых, Бен. Всякий раз, когда я заглядывала в бездну, частица меня оставалась там.

– Вы никогда не смогли бы превратиться в чудовище.

– Я могла бы затеряться во чреве чудовища. Невелика разница.

Бен наклонился к ней, опираясь локтями на колени. Так он мог стать ближе и в то же время не касаться ее.

– Кэсси, только вам одной предстоит решать, стоит идти на риск или нет. Вы рискуете обнаружить себя перед этим маньяком до того, как мы его найдем. Рискуете проникнуть слишком глубоко в его мысли. Рискуете потерять часть себя во мраке его души. Только вы одна знаете, чего на самом деле это может вам стоить. И только вы одна можете судить о том, не слишком ли велика эта цена.

Она взглянула на него чуть ли не с любопытством.

– Один из рискованных моментов вы сформулировали сами. Как бы я ни была осторожна и искусна, в этом маленьком городке убийца скорее всего узнает, кто я такая. Но, невзирая на это, вы считаете, что мне следует попытаться помочь вам его поймать.

Бен ответил не сразу:

– Если вы решили покинуть Райанз-Блафф, значит, спорить больше не о чем. Инстинкт самосохранения я понимаю. Любой бы понял. Я буду уважать такое ваше решение, Кэсси. Но если вы останетесь здесь, вам придется помочь нам поймать его. Потому что, пока вы здесь, вы представляете для него угрозу. Вы умеете читать его мысли. Рано или поздно он об этом узнает. И тогда он придет за вами.

– Стало быть, вас мне удалось убедить, да? Что экстрасенсорные способности существуют?

– Давайте скажем так… я убедился, что ваши способности – не выдумка. Понятия не имею, как вам это удается, но вы обладаете сверхъестественным даром. И в данный момент мне необходим этот ваш дар, чтобы поймать убийцу, пока он не убил еще кого-нибудь в этом городе.

Кэсси медленно подняла голову, лежавшую на спинке кресла, и вздохнула.

– Хорошо. – В ее голосе прозвучала обреченность. – Что я должна делать?

А Бен уже жалел о своей настойчивости.

– После долгих споров я наконец убедил Мэтта, что вы должны посетить место преступления и посмотреть, не удастся ли вам за что-нибудь зацепиться. – После недолгого молчания он решительно добавил: – Но в настоящий момент я считаю, что вам нужно хорошенько выспаться. Все это может подождать до завтра.

Из груди Кэсси вырвался невеселый смешок.

– Очень мило с вашей стороны проявлять такую заботу, но это не слишком практично, да и неразумно. Я бы сказала, что мы не должны терять ни минуты. Если он совершил второе убийство так скоро после первого, это ничего хорошего не сулит. Дальше будет только хуже.

– Очень может быть, но вы измучены. Если вы будете так выкладываться…

– Вам не о чем беспокоиться, я не рухну без чувств при виде крови. Я сильнее, чем кажусь на вид.

Она поднялась с кресла. Движения ее были замедленными, но уверенными.

Бен тоже встал.

– Кэсси, несколько часов уже ничего не изменят. Она жила одна, Мэтт оставил вокруг дома оцепление, так что место преступления сохранится в первозданном виде. К тому же это… неприглядное зрелище, поэтому вам следует для начала набраться сил. Еще неизвестно, сумеете вы что-то там найти или нет. Я отвезу вас туда завтра… – Он осекся, увидев бинт, когда она подняла руку, чтобы откинуть волосы со лба. – Что, черт побери, произошло?

Кэсси взглянула на свою руку так, словно она принадлежала не ей, а кому-то другому, и рассеянно ответила:

– Я разбила стакан.

– Вы обращались к врачу?

– Порез был неглубокий. – Она вдруг подняла глаза на Бена. В них читалось недоумение. – Ее дом… Вы говорите, что нашли ее в доме?

– Да, на кухне. А разве вы не это видели?

С растущим напряжением в голосе Кэсси сказала:

– Кухня… Нет, это неправильно.

– Он, безусловно, убил ее там, Кэсси. Кровь была повсюду, и медэксперт утверждает, что она умерла именно там.

На краткий миг Кэсси закрыла глаза, потом открыла их и посмотрела на него чуть ли не с мольбой.

– О ком вы говорите, Бен?

– Как это «о ком»? Об Айви Джеймсон. Разве не ее вы… – Бен проследил за ней взглядом: она рухнула в кресло, словно у нее подкосились ноги. Он набрал побольше воздуха в легкие. – Вы хотите сказать, что есть кто-то еще?

– Да. Есть кто-то еще.

* * *

Бен позвонил Мэтту из машины, пока они ехали в город, и уж на этот раз шерифу удалось прибыть на место раньше их. Он выскочил на тротуар в ту самую минуту, когда Бен распахивал дверцу джипа. Было уже темно, но уличные фонари заливали тротуар ярким светом.

– Не ходите туда, – сквозь зубы процедил Мэтт.

На этот раз Бен не сомневался в правоте Кэсси, но все-таки ощутил шок, боль и угрызения совести. Он вылез из джипа, но так и не захлопнул дверцу.

– Она?..

Мэтт кивнул:

– Док установит время смерти точнее, но, по моим прикидкам, она была убита, пока мы находились в доме Айви. Мне очень жаль, Бен.

Бен невидящим взглядом уставился в распахнутую настежь дверь магазина Джилл Керквуд.

– Я должен был ее предупредить, чтобы она соблюдала осторожность.

– Это ничего бы не изменило, сам понимаешь. Я посоветовал ей быть осторожной, когда она приходила мне сказать, что кто-то следил за Бекки. И Джилл обещала мне соблюдать осторожность. Но даже если бы в городе действовал комендантский час, она не побоялась бы войти в свой собственный магазин мирным воскресным днем, чтобы привести счета в порядок.

– Я должен ее увидеть. Шериф схватил его за плечо.

– Нет, Бен, тебе там нечего делать. Мои люди прибудут с минуты на минуту, и уж на этот раз я в лепешку расшибусь, но позабочусь, чтобы они нашли место преступления в полной неприкосновенности. – Он перевел дух, потом настойчиво добавил: – Тебе не следует ее видеть, поверь мне.

– Как он ее убил?

– Ножом, как и остальных. Но только… то ли он убил ее где-то в другом месте, то ли она разозлила его не так сильно, как Айви. На месте практически нет следов крови. Только одна рана, насколько я мог судить. Левая грудь.

Бен обернулся и заглянул в джип. Верхний свет был включен: он хорошо видел бледное лицо Кэсси и ее понурую позу. Во время поездки она все молчала. Он снова повернулся к шерифу:

– Кэсси сказала… что Джилл была привязана спиной к чему-то с острым выступом.

– Да, ее усадили спиной к углу письменного стола. Поначалу он, видимо, связал ей руки за спиной, как и другим, но потом развязал и сложил их ладонями на колени.

– Монета?

– Четвертак. – Шериф выждал паузу. – Не возражаешь, если я прямо сейчас задам ей пару вопросов?

Бен не успел возразить, как Кэсси выбралась из машины и подошла к ним.

– Спрашивайте, шериф.

– Где вы сегодня были?

– Дома. До приезда Бена я была одна.

– Могли бы прямо сказать, что у вас нет алиби, – механически отметил шериф.

– Побойся бога, Мэтт! – возмутился Бен. – Ты же не думаешь, что Кэсси зарезала трех женщин!

Шериф грозно стрельнул глазами в его сторону и снова обратился к Кэсси:

– А где ваша машина, мисс Нейл?

– Итак, вы установили за мной слежку, – сухо заметила она. – Я так и думала. Моя машина здесь, в городе, шериф, и вам это уже известно. По моей просьбе ее отбуксировали сюда вчера утром, когда я обнаружила, что она не заводится. Сейчас она в мастерской на Главной улице, в квартале отсюда.

– И вы отказались взять машину напрокат.

– Она была мне не нужна. Я никуда не собиралась выезжать, пока машина в ремонте.

– Неплохое алиби. Очень даже неплохое.

Бен едва сдерживал рвущееся наружу раздражение.

– Она не могла проделать такое расстояние пешком, Мэтт. Ведь Джилл была убита всего несколько часов назад, не так ли?

– Да, верно. К тому же…

Мэтт бросил взгляд на Бена и умолк. Заканчивать его мысль пришлось Кэсси.

– Вряд ли у меня хватило бы физических сил всадить нож в грудь человека по самую рукоятку, – проговорила она столь же сухо и деловито.

– Вряд ли, – согласился шериф. – То есть это не исключено, но вкупе с другими фактами… маловероятно, что вы и есть убийца.

Бен почувствовал дурноту.

– Нож… Откуда ты знаешь…

– Он все еще у нее в груди, Бен. Судя по всему, это тот самый нож с кухни Айви.

– Господи Иисусе.

Шериф не сводил глаз с Кэсси.

– Как же так, мисс Нейл? Вы… видели, как он убивал Джилл, а с Айви Джеймсон проехали прямиком мимо кассы?

– Я не была знакома с миссис Джеймсон, хотя мне рассказывали о ней. А с Джилл я виделась и разговаривала, хотя всего один раз. Очевидно, этого оказалось достаточно для контакта: ведь я подключилась к ней, а не к нему.

– А почему не к нему? За сегодняшний день он убил дважды, причем у Айви устроил настоящую кровавую баню; как же вы могли ничего не заметить?

Кэсси покачала головой:

– Я не знаю.

Что собирался сказать шериф, так и осталось неизвестно, потому что именно в эту минуту подъехали полицейская машина и черный фургон с голубыми мигалками.

– Отвези ее домой, Бен. Нам надо поработать с экспертами на месте преступления. Завтра успеем с ней побеседовать, если ей есть что сказать по существу дела.

«Она» направилась обратно к джипу и села в машину, не сказав ни слова.

Бену хотелось упрекнуть друга за его холодную враждебность к Кэсси, но он знал, что это не поможет делу. Поэтому он сказал только одно:

– Я вернусь, как только отвезу Кэсси домой.

– Можешь не спешить. Я же говорил, ты мне здесь не нужен, Бен, и я не шутил.

– Это мое дело – осматривать место преступления, Мэтт.

– Только не в том случае, когда ты лично был связан с жертвой. Это неудачная мысль.

– Мы уже давно перестали встречаться, Мэтт, и ты это знаешь. Все кончилось много месяцев назад.

– И тем не менее.

– Я с этим справлюсь, – отрезал Бен.

– Хоть раз в жизни ты можешь прислушаться к моему совету и к моему профессиональному мнению? Черт бы тебя побрал, Бен, держись подальше отсюда!

– Мне придется выступать против ублюдка в суде. Ты не считаешь, что мне понадобятся детали с места преступления?

– Я считаю, что всю необходимую информацию ты сможешь почерпнуть из фотографий и полицейских отчетов. Бен, я прошу тебя как шериф и как твой друг: дай нам заняться этим.

Не дожидаясь ответа, Мэтт повернулся кругом и пошел навстречу своим коллегам. Бен проводил их взглядом, пока они не скрылись в магазине, потом сел в джип и завел мотор.

– Он прав, – сказала Кэсси.

– Я могу с этим справиться, – упрямо повторил Бен.

– Возможно. Но зачем вам это? Зачем проходить через это, если у вас есть выбор?

– У меня нет выбора. Это моя работа, Кэсси.

Она не отвечала, пока городские огни не скрылись в ночной тьме у них за спиной, а когда заговорила, ее голос зазвучал глухо:

– Спросите себя, хотела бы Джилл, чтобы вы увидели ее такой? Если вы не знаете ответа, я вам подскажу: ответ отрицательный.

Бен понимал, что она права.

– Ладно. – Несколько миль прошло в молчании, затем он снова заговорил: – Мне очень жаль, что Мэтт так с вами обращается. Он просто упрям, как мул. И впервые столкнулся с делом, которое может оказаться ему не под силу.

– Я понимаю.

– Не обижайтесь на него.

– Я не обижаюсь. Мне и раньше не раз приходилось сталкиваться с подобным отношением, поверьте. С его стороны совершенно естественно мне не доверять.

– Он просто не может примириться с мыслью о том, что в нашем тихом городке появился маньяк-убийца.

– В это и впрямь нелегко поверить.

Бен почувствовал, что состояние шока, в котором он пребывал до сих пор, постепенно проходит, сменяясь леденящим душу ужасом.

– Господи боже мой, три женщины убиты меньше чем за неделю! И мы понятия не имеем, кто их убил и почему! И не знаем, скольких еще он убьет, прежде чем мы его схватим. Вы были правы. У нас появился серийный убийца.

– Боюсь, что так.

– Бекки… Айви… Джилл. Помимо того, что все они были белыми женщинами, между ними практически не было ничего общего.

– Они посещали одну и ту же церковь? Бен задумался:

– Нет. Бекки и Джилл – да, они принадлежали к той же баптистской церкви, что и я, но Айви была методисткой. А что?

– Я точно не знаю. Было что-то такое в том, как он выложил эти монеты, – словно они были на алтаре или что-то в этом роде. Это заставило меня подумать о церкви. – Кэсси пожала плечами. – Но это не ясновидение, просто предположение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кассандра – в греческой мифологии дочь царя Трои Приама, получившая от Аполлона дар пророчества.

Вернуться

2

Образ действия, почерк преступника (лат.).

Вернуться

3

Орнаментальный стиль в искусстве и архитектуре начала XX века.

Вернуться

4

31 октября, канун Дня Всех Святых, когда, по поверью, злые духи празднуют свой шабаш.

Вернуться

5

Фридрих Ницше(1844—1900) – немецкий философ.

Вернуться