# Миссия Шута

Робин Хобб

В королевстве Шесть Герцогств царят мир и спокойствие. В прошлом остались войны красных кораблей. Нет больше короля Верити. Страной, пока не достиг совершеннолетия принц Дьютифул, правит вдовствующая королева Кетриккен. Фитц Чивэл, бывший королевский убийца, давно отошел от дел и вот уже много лет живет в хижине неподалеку от покинутого городка Кузница. Но однажды к Фитцу является его старый учитель Чейд и зовет бывшего ученика в Олений замок – обучать юного принца владению древней магией династии Видящих. Навещает Фитца и давний друг, который некогда был шутом в Оленьем замке. Он также утверждает, что пришла пора вернуться в большой мир. Фитц не поддается на уговоры. Но вот приходит страшное известие – наследник трона бесследно исчез, и если его не найти, сорвется помолвка принца и не будет заключен союз, на который королева возлагала большие надежды…

Robin Hobb

Fool’s errand


© Robin Hobb 2001

© В. Гольдич, И. Оганесова, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017

Издательство АЗБУКА®

* * *

> Рут и ее верным соратникам, Александру и другим крестоносцам


## I. Чейд Падающая Звезда

> Так что же крутится: колесо времени или оставленный им след?

> Загадка Келстара

Он пришел поздней дождливой весной и принес большой мир к моему порогу. В тот год мне исполнилось тридцать пять. Когда мне было двадцать, я считал, что люди, перевалившие тридцатилетний рубеж, балансируют на грани старческого слабоумия. Теперь же мне чудилось, будто я болтаюсь где-то посередине между юностью и дряхлостью: на неопытность молодости уже не сошлешься, но и время чудачеств старости еще не пришло. Откровенно говоря, я не знал, что о себе думать. Иногда казалось, что моя прошлая жизнь медленно исчезает, словно следы во время дождя, и вскоре я окончательно превращусь в человека, тихо доживающего свои дни в хижине между лесом и морем.

В то утро я лежал в постели, прислушиваясь к тихим звукам, порой приносящим мне покой. У негромко потрескивающего огня ровно дышал волк. Я потянулся к зверю Даром, легко коснувшись его мыслей. Ему снилось, что он со стаей бежит по заснеженным склонам холмов. Для Ночного Волка то был сон о тишине, холоде и быстроте. Я осторожно отступил, чтобы не мешать ему.

За маленьким окошком вернувшиеся по весне птицы уже распевали свои песни. Поднялся легкий ветер, и всякий раз, когда он шевелил кроны деревьев, на влажную траву обрушивались капли ночного дождя. Деревья были – серебристые березы, и было их четыре. Я посадил их совсем маленькими. Теперь изящная листва берез отбрасывала ажурную тень на окно моей спальни. Я прикрыл глаза и ощутил мерцание света на веках. Не буду вставать, полежу еще немного.

Вчера у меня выдался не слишком удачный вечер, который пришлось провести в одиночестве. Мой мальчик, Нед, почти три недели назад уехал вместе со Старлинг и до сих пор не вернулся. Я не мог его винить. Моя тихая затворническая жизнь тяготила юношу. Старлинг недаром была менестрелем – ее рассказы о жизни в Оленьем замке рисовали такие яркие картины, что Нед не мог устоять. Поэтому я хоть и с неохотой, но отпустил его в Баккип погулять на празднике Встречи Весны. Пусть поест пирожных с каррисом, посмотрит кукольное представление, быть может, поцелует девушку. Нед стал слишком взрослым, ему уже нужно нечто большее, чем обильная пища и теплая постель. Я не раз говорил себе, что пришло время отпустить его, чтобы он нашел место ученика у хорошего плотника или столяра. У Неда довольно рано проявился талант к подобным занятиям, и чем раньше он начнет учиться, тем лучше овладеет ремеслом. Но я еще не был готов расстаться с ним. Я решил, что с удовольствием проведу месяц в одиночестве, привыкая все делать самостоятельно. К тому же у меня есть Ночной Волк. Что мне еще нужно?

Но стоило им уйти, как в моем маленьком доме стало слишком тихо. Радостное волнение мальчика, предвкушавшего путешествие, живо напомнило мне, как некогда я сам с нетерпением ждал праздника Встречи Весны. Кукольные представления и пирожные, девушки, которых удавалось поцеловать… Ко мне вернулись давно забытые воспоминания. Быть может, именно они вызвали сны, которые я не мог выбросить из головы. Дважды я просыпался в поту и судорогах. Мне удалось избавиться от кошмаров, но в последние четыре года они вновь стали тревожить меня. В последнее время они появлялись и вновь исчезали совершенно непредсказуемо. Казалось, забытая магия Силы вспомнила обо мне, чтобы нарушить мой мир и покой. Дни, гладкие и одинаковые, точно бусины на нитке, вдруг решительно изменились. Порой голод по Силе становился невыносимым – так язва губит плоть. В иные ночи мне снились яркие сны, вызывающие смутную тоску. Если бы мальчик был дома, я сумел бы избавиться от зова древней магии. Но Нед ушел, и вчера вечером я не стал сопротивляться Силе. Я спустился к берегу, присел на скамейку, которую сделал для меня мальчик, и послал свою магию вслед за волнами. Волк, укоризненно глядя на меня, сидел рядом. Я пытался не замечать его.

– Нет ничего хуже, чем привычка дразнить еж-рыбу, – заметил я.

Вот только ее иглы можно вытащить. А то, что ранит тебя, проникает глубже и гноится.

Он не смотрел мне в глаза, пока мы обменивались мыслями.

Почему бы тебе не поймать зайца?

Ты отослал мальчика вместе с луком.

– Ты и сам справишься. Раньше у тебя это прекрасно получалось.

Раньше ты ходил со мной на охоту. Почему бы нам не поохотиться вместе? Все лучше этого бесполезного занятия. Пора бы понять, что там нет человека, способного тебя услышать.

Но я должен… попытаться.

Зачем? Неужели моей компании тебе недостаточно?

Вполне достаточно. Всегда. Я открылся Дару, позволяя волку увидеть, как Сила зовет меня. Все дело в магии, а не во мне.

Убери это. Я не хочу ее видеть. Когда я закрыл эту часть своего сознания, он жалобно спросил: Твоя Сила никогда не оставит нас в покое?

Я не нашел ответа. Волк улегся на землю, положив тяжелую голову на лапы, и закрыл глаза. Он оставался рядом, потому что боялся за меня. Прошлой зимой я дважды перенапрягся, сжег слишком много ментальной энергии, пытаясь дотянуться до кого-нибудь при помощи Силы, и не смог самостоятельно добраться до дома. Ночному Волку пришлось звать на помощь Неда. Сейчас мы остались вдвоем.

Я понимал, что мои попытки глупы и тщетны. Однако перестать не мог. Как голодающий ест траву, чтобы облегчить боль в пустом желудке, так и я тянулся к чужим жизням невидимыми щупальцами Силы. Иногда мне удавалось прочитать мысли и немного заполнить пустоту в своей душе. Я мог узнать что-нибудь о жизни семьи рыбаков. Или о тревогах капитана, взявшего на борт слишком большой груз. А помощника капитана мучили раздумья о человеке, за которого хотела выйти его дочь, – уж слишком ленив был жених. Юнга проклинал судьбу: корабль придет в Баккип слишком поздно и он не успеет на праздник Встречи Весны. Останутся лишь увядшие цветочные гирлянды – парню всегда не везло.

Читая простые мысли простых людей, мне удавалось ненадолго отвлечься от собственных горестей. Я вновь ощущал, что мир есть нечто большее, чем четыре стены моей хижины или сад под окном. Однако подобные жалкие попытки не имели ничего общего с истинной властью Силы. Ничто не может сравниться с ощущением, когда два разума сливаются и тебя охватывает понимание цельности мира, в котором твое собственное тело – лишь едва заметная пылинка.

Волк сдавил зубами мое запястье и заставил отвлечься.

Пойдем. Хватит. Если ты сейчас свалишься, то всю ночь проведешь на мокром песке. Я не мальчик, мне не дотащить тебя до хижины. Пойдем.

Я встал, чувствуя, как потемнело в глазах от резкого движения. Впрочем, дурнота скоро прошла, но мрачные мысли меня не оставили. Сквозь сгущающиеся сумерки я побрел следом за волком в хижину, где пылал огонь в камине, а на столе оплывали свечи. Я сделал себе черный горький чай из эльфийской коры, в надежде унять головную боль, но понимая, что настроение у меня от этого лучше не станет. Потом я сжег полученную нервную энергию, поработав над рукописью, – я описывал стратегию игры в камни. Я несколько раз пытался завершить трактат, но всякий раз терпел поражение. Есть только один способ научиться, говорил я себе, – играть. На сей раз я решил добавить к тексту иллюстрации, чтобы показать варианты игры. Когда я отложил рукопись, приближался рассвет. Я просмотрел свои записи и пришел к выводу, что совершил еще одну неудачную попытку. И отправился спать – скорее слишком рано, чем поздно.

Я проснулся, когда половина утра уже миновала. В дальнем углу двора возились и сплетничали цыплята. Прокукарекал петух. Я застонал. Пришло время вставать. Нужно проверить яйца и насыпать в кормушки зерна, чтобы успокоить домашнюю птицу. Огород начал просыпаться после зимней спячки, пора взяться за прополку и посадить феск, ведь старый съели личинки. Нужно собрать пурпурные ирисы, пока они в цвету. Моя последняя попытка сделать из них красные чернила закончилась неудачей, но я намеревался предпринять новую. А еще следует наколоть дров, приготовить кашу, разжечь камин. И если я сегодня не заберусь на ясень возле курятника, чтобы срубить сломанную ветку, ветер сбросит ее на цыплят.

И еще мы должны сходить к реке и посмотреть, не пошла ли рыба. Очень хочется поесть свежей рыбки, пополнил Ночной Волк мой мысленный список работ.

В прошлом году ты чуть не умер, когда съел гнилую рыбу.

Значит, у нас есть все основания отправиться на рыбную ловлю, ты можешь воспользоваться копьем мальчика.

И промокнуть до костей.

Лучше промокнуть и замерзнуть, чем ходить голодным.

Я перевернулся на другой бок и вознамерился еще немного поспать. Могу я хоть раз поваляться в постели? Да и кому до этого дело? Цыплятам? Прошло, как мне показалось, всего несколько мгновений, как вдруг мысль волка растормошила меня.

Проснись, мой брат. Приближается чужая лошадь.

Я тотчас же очнулся ото сна и насторожился. Оказалось, после первого пробуждения я проспал несколько часов – судя по тому, как сместился солнечный луч, что падал в окно. Я встал, накинул куртку, застегнул пояс и надел сандалии – кожаные подошвы на узких ремешках. Затем откинул волосы и потер заспанные глаза.

– Пойди посмотри, кто это, – попросил я Ночного Волка.

Сам посмотри. Он уже у порога.

Я никого не ждал. Старлинг навещала меня три или четыре раза в год и проводила в моей хижине несколько дней. Она привозила с собой бумагу, хорошее вино и свежие новости, но им с Недом еще рано возвращаться. Другие посетители стучались в мою дверь редко. В соседней долине жил Бейлор, но у него не было лошади. Дважды в год приходил лудильщик. Он нашел мою хижину случайно, когда во время бури его лошадь захромала и он заметил свет в окнах. С тех пор ко мне иногда заглядывали случайные путники. Лудильщик вырезал из дерева свернувшуюся клубком кошку – символ гостеприимного дома – и повесил ее там, где тропа сворачивала к моей хижине. Я нашел знак, но оставил как есть – хорошо бывает иногда повидать других людей.

Скорее всего, ко мне забрел заблудившийся путешественник или притомившийся в пути торговец. Что ж, гость отвлечет меня от грустных мыслей, подумал я, но не слишком поверил самому себе.

Я услышал, как лошадь остановилась возле дома, всадник спешился.

Седой. Волк негромко зарычал.

Сердце едва не остановилось в моей груди. Я медленно приоткрыл дверь, когда старик собрался постучать. Он всмотрелся в мое лицо и улыбнулся:

– Фитц, мальчик мой. О Фитц!

И он протянул руки, чтобы обнять меня. На мгновение я замер на месте, не в силах пошевелиться. Даже не знаю, что я почувствовал. После стольких лет мой старый наставник нашел меня – это пугало. На то должна быть причина; ну не мог же он приехать, просто чтобы повидаться со мной! Однако в то же время я ощутил родство и любопытство, которое Чейд всегда пробуждал во мне. Когда я был мальчишкой, он вызывал меня по ночам, и я поднимался из своей комнатушки по потайной лестнице в его покои высоко в башне. Там он смешивал яды и учил меня ремеслу убийцы, там я навеки стал принадлежать ему. И всякий раз, когда открывалась потайная дверь, мое сердце начинало биться быстрее. И хотя за долгие годы я не раз испытывал боль и разочарование, он все еще производил на меня прежнее впечатление. Тайны и обещание приключений сопровождали Чейда.

И я протянул руки, обхватил его сутулые плечи и крепко обнял своего наставника. Старик вновь стал тощим, как в те дни, когда я впервые увидел его. Но теперь я был затворником в старой куртке из серой шерсти. А Чейд красовался в голубых королевских рейтузах и камзоле с зелеными накладками в тон глазам. Наряд дополняли сапоги и перчатки из мягкой черной кожи. Зеленый плащ был подбит мехом. Воротник и рукава украшали белые кружева. Уродливые шрамы, заставлявшие Чейда скрываться от людей, побледнели и стали не так заметны. Седые волосы свисали до плеч. Он носил серьги с изумрудами, а его грудь украшала золотая цепь с еще одним крупным изумрудом.

Старый убийца насмешливо улыбнулся, заметив, что я разглядываю его роскошный наряд.

– О, королевский советник должен соответствовать своему званию, иначе ему не видать уважения.

– Понятно, – пробормотал я, но тут же опомнился и сказал уже более уверенно: – Ну, не стой на пороге, заходи. Боюсь, в моей хижине ты не найдешь той роскоши, к какой привык, но я рад видеть тебя.

– Я приехал вовсе не затем, чтобы искать недостатки в твоем доме, мальчик мой. Мне хотелось тебя повидать.

– Мальчик? – спросил я, с улыбкой пропуская гостя в хижину.

– Ну да. Для меня ты навсегда останешься мальчиком. Таково одно из преимуществ возраста: я могу называть людей, как мне вздумается, и никто не возражает. О, я вижу, твой приятель по-прежнему с тобой. Ночной Волк – кажется, так его зовут? Ты немного постарел, волк, раньше у тебя не было седины на морде. Ну, иди сюда, вот так, мой хороший. Фитц, ты не позаботишься о моей лошади? Я все утро не слезал с седла, а прошлую ночь мне пришлось провести на ужасном постоялом дворе. Я немного устал. И принеси мои седельные сумки, пожалуйста. Ну вот, хороший мальчик.

Повернувшись ко мне спиной, он наклонился, чтобы почесать волка за ушами. Чейд не сомневался, что я выполню все его указания. Я ухмыльнулся и вышел из хижины. Черная кобыла оказалась чудесным, доброжелательным животным. Приятно ухаживать за таким благородным существом. Я напоил лошадь, насыпал ей зерна, которым кормил цыплят, и отвел в пустой загон, где обычно стоял пони. Седельные сумки были довольно тяжелыми, а в одной из них что-то многообещающе булькало.

Когда я вернулся, Чейд сидел за письменным столом и изучал мои бумаги с таким видом, словно они были его собственными.

– Ага, вот и ты. Спасибо, Фитц. Ты пишешь об игре в камни? Это Кеттл научила тебя играть, чтобы отвлечь от дороги Силы? Любопытно. Я бы хотел получить эту работу, когда ты ее закончишь.

– Как пожелаешь, – спокойно ответил я.

Однако меня одолела тревога. Мой старый наставник начал произносить имена, которые я давно уже не вспоминал. Кеттл. Дорога Силы. Я постарался вновь задвинуть их в прошлое.

– Я больше не Фитц, – мягко напомнил я. – Теперь меня зовут Том Баджерлок, Барсучий Хвост.

– В самом деле?

Я коснулся седой пряди:

– Вот почему. Простое имя. Я всем говорю, что родился с седой прядью, поэтому родители назвали меня Барсучьим Хвостом.

– Понятно, – сдержанно ответил Чейд. – Звучит логично. – Он откинулся на спинку кресла, и она заскрипела. – Я привез бренди, если, конечно, у тебя найдутся чашки. И имбирные пирожные, которые так здорово печет Сара… Думал, я забыл, что ты их любишь? Боюсь, они слегка раскрошились, но на вкус это не повлияло.

Волк уже занял удобное место, его нос торчал у края стола, безошибочно указывая на седельные сумки.

– Значит, Сара все еще работает кухаркой в Оленьем замке? – спросил я, пытаясь отыскать две приличные чашки.

Самого меня не слишком раздражал битый фаянс, но не хотелось выглядеть нищим в глазах Чейда. Он вышел вслед за мной на кухню.

– Ну, не совсем. Она уже не может долго стоять у плиты – болят ноги. Однако ей сделали большое мягкое кресло и поставили на помосте в углу кухни. Оттуда Сара всем и заправляет. Сама она готовит только свои любимые блюда: фигурное печенье, пирожные и другие сласти. А всем прочим занимается молодой парень по имени Дафф, – говорил Чейд, распаковывая седельные сумки.

Он с довольным видом поставил на стол две бутылки бренди из Песчаных пределов. Я уже и забыл, когда в последний раз пил что-нибудь подобное. Потом появились имбирные пирожные, слегка помятые, как и предсказывал Чейд. Волк втянул носом воздух, из его пасти закапала слюна.

– Вижу, ему я тоже угодил, – сухо заметил мой гость, бросая Ночному Волку пирожное.

Зверь ловко поймал угощение и унес к камину, где принялся не спеша есть.

Тем временем из седельных сумок появлялись все новые и новые сокровища. Кипа превосходной бумаги, бутылочки с синими, красными и зелеными чернилами. Толстый имбирный корень, только что пустивший побеги, – к лету он вырастет. Пакетики с приправами. И большая роскошь для меня: круг свежего сыра. В маленьком деревянном ларце я обнаружил забытые, но прежде так хорошо знакомые предметы. Я предполагал, что они навсегда для меня потеряны. Кольцо принца Руриска из Горного Королевства. Наконечник стрелы, пронзившей грудь принца, – лишь чудом тогда брату Кетриккен удалось избежать смерти. Маленькая резная шкатулка для ядов, много лет назад сделанная моими руками. Я открыл ее, но она оказалась пустой. Захлопнув крышку, я поставил шкатулку на стол и посмотрел на Чейда. Нет, он приехал не просто так. Он принес все эти приметы прошлого намеренно – они тянулись за ним, словно изукрашенный шлейф богатой дамы, входящей в тронный зал. Впустив старика в дом, я открыл дверь своему прежнему миру.

– Зачем? – спокойно спросил я. – Зачем после стольких лет ты разыскал меня?

– Ну ладно, – ответил Чейд, со вздохом усаживаясь в мое кресло, откупорил бренди и налил нам обоим. – На то есть дюжина причин. Я видел твоего мальчика вместе со Старлинг. И сразу понял, кто он такой. Нет, он похож на тебя не больше, чем Неттл на Баррича. Но у него твои манеры, тот же взгляд, и он так же склоняет голову набок, прежде чем принять решение. Он напомнил мне тебя, когда ты был в его возрасте…

– Ты видел Неттл, – перебил я Чейда.

– Конечно, – ответил он. – Хочешь, чтобы я рассказал о ней?

Я промолчал, чтобы не выдать волнения. Нельзя проявлять к ней интерес. И все же у меня появилось предчувствие, что моя дочь Неттл, которую я никогда не видел, стала причиной появления Чейда. Я посмотрел на свою чашку – стоит ли пить бренди за завтраком? Потом мои мысли вернулись к Неттл, которую мне пришлось оставить вопреки моей воле, – иногда обстоятельства вынуждают нас делать то, что делать совсем не хочется. Я выпил. И понял, что успел забыть вкус превосходной выпивки. Тепло разлилось по моему телу, точно юношеская страсть.

Чейд проявил милосердие и не стал дожидаться, пока я отвечу.

– Она похожа на тебя, только худенькая и женственная, – сказал он и улыбнулся, увидев, что я ощетинился. – Но странное дело, еще больше она похожа на Баррича. Она переняла его манеры даже в большей степени, чем пятеро его сыновей.

– Пятеро! – потрясенно воскликнул я.

Чейд ухмыльнулся:

– Пятеро парней, и все относятся к отцу с завидным почтением. Тут они разительно отличаются от Неттл. А она в совершенстве овладела мрачным взглядом Баррича и потчует им старика всякий раз, когда тот имеет неосторожность нахмуриться. Впрочем, такое бывает редко. Не стану утверждать, что она его любимица, но мне кажется, своим упрямством она заслужила у Баррича больше уважения, чем мальчики искренним почтением. Она так же нетерпелива, как он, и обладает таким же обостренным чувством собственной правоты. И еще ей присуще твое упрямство. Впрочем, она могла научиться ему и у Баррича.

– Ты видел его?

Когда-то этот человек вырастил меня, а теперь – еще и мою дочь. Он взял в жены женщину, которую, как все думали, я бросил. Они считают, что я умер. Их жизнь продолжается без моего участия. В моем сердце боль смешалась с любовью, когда Чейд рассказывал мне о них. Чтобы избавиться от неприятного вкуса во рту, я выпил еще немного бренди.

– Как я мог увидеть Неттл, не посетив Баррича? Он заботится о ней, как… отец. С Барричем все хорошо. Конечно, он продолжает хромать. Но он нечасто ходит пешком, так что нога не слишком его беспокоит. Вокруг него постоянно полно лошадей – как и раньше. – Чейд откашлялся. – Знаешь, мы с королевой позаботились о том, чтобы жеребят Крепыша и Уголька отдали Барричу. Благодаря им он основал племенную ферму. Кобылу, которую ты расседлал – ее зовут Зола, – я получил от Баррича. И он не только разводит, но и объезжает лошадей. Конечно, ему никогда не стать богачом – как только у него появляются деньги, старик сразу же покупает новую лошадь или землю под пастбища. Но когда я спросил его о делах, он ответил: «Все хорошо».

– А как Баррич отнесся к твоему визиту? – спросил я.

Теперь мой голос звучал почти буднично – повод гордиться собой. Чейд вновь ухмыльнулся, но в его глазах появилось грустное выражение.

– После того как пришел в себя от удивления, он принял меня весьма и весьма почтительно. А на следующее утро, когда один из его близнецов – кажется, Ним – оседлал для меня лошадь, Баррич вышел проводить меня и очень вежливо пообещал прикончить старину Чейда, если заметит, что я проявляю интерес к Неттл. Он произнес это с искренним сожалением, но у меня не осталось ни тени сомнения, что он выполнит свое обещание. Так что можешь не говорить мне, что к его словам следует отнестись со всей серьезностью.

– Неттл знает, что Баррич ей не родной отец? Что ей известно обо мне?

У меня возникали все новые и новые вопросы. Я постарался выкинуть их из головы. Я ненавидел себя за гнусное чувство собственника, которое заставляло меня спрашивать, но ничего не мог с собой поделать. Это все равно что бороться с соблазном Силы – я должен, должен узнать обо всем, что произошло за прошедшие годы.

Чейд отвел глаза и сделал большой глоток бренди.

– Не знаю. Она зовет его папой. И очень любит, принимая без малейших оговорок. О да, она может не согласиться с ним, но только если речь идет не о самом Барриче. Боюсь, с матерью у нее не такие простые отношения. Неттл не проявляет интереса к пчелам или свечам, но Молли мечтает о том, чтобы дочь продолжала ее дело. Однако девица столь упряма, что, боюсь, Молли придется передать ремесло одному или двум сыновьям и смириться. – Он выглянул в окно и добавил: – В присутствии Неттл она не произносит твое имя.

Я повертел в руках чашку.

– А что же Неттл интересует?

– Лошади. Соколы. Мечи. Ей пятнадцать, и я ожидал услышать от нее о молодых парнях, но они ее совсем не занимают. Возможно, женщина в ней еще не пробудилась, или у нее слишком много братьев, чтобы иметь романтические заблуждения относительно мужчин. Она мечтает сбежать в Олений замок и вступить в королевскую стражу. Неттл знает, что раньше Баррич был главным королевским конюшим. Я рассчитывал, что он согласится на предложение Кетриккен вновь занять эту должность. Однако старик отказался. Неттл так и не поняла почему.

– Но я-то знаю.

– Я тоже. Когда я гостил у них, речь зашла о том, что я могу забрать с собой Неттл, даже если сам Баррич не захочет возвращаться в Олений замок. Она могла бы стать моим пажом, да и королева Кетриккен охотно взяла бы Неттл фрейлиной. Пусть девочка поживет в городе, узнает королевский двор, сказал я Барричу, но он тут же отклонил мое предложение. Казалось, оно его оскорбило.

Сам того не желая, я облегченно вздохнул. Чейд поднес к губам бренди, продолжая за мной наблюдать. Он ждал. Он знал, каким будет мой следующий вопрос. Зачем? Зачем он навестил Баррича, почему предложил забрать Неттл в Олений замок? Я вновь глотнул бренди и посмотрел на старика. Да, он постарел, но совсем не так, как другие люди. Волосы стали совершенно белыми, но зеленые глаза блестели из-под белоснежных локонов совсем как раньше. Интересно, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы не позволить плечам поникнуть, какие снадобья он принимает, чтобы сохранять живость и энергию, и чего ему это стоит? Он старше короля Шрюда Проницательного, а Шрюд умер много лет назад. Королевский бастард, как и я, Чейд расцветал от интриг и раздоров – качество, которого у меня никогда не было. Я покинул двор и все с ним связанное. А мой старый наставник решил остаться, став незаменимым для нового поколения Видящих.

– Понятно. А как поживает Пейшенс?

Этот вопрос я подобрал с особым тщанием. Меня не слишком интересовали новости о жене моего отца, но ответ гостя пригодился бы мне, чтобы подобраться к более животрепещущей теме.

– Леди Пейшенс Терпеливая? Ну, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я ее видел в последний раз. Пожалуй, целый год. Ты же знаешь, она живет в Тредфорде и, кстати, весьма успешно правит своими владениями. Довольно неожиданно, если подумать. Когда она была королевой и женой твоего отца, ей не удалось себя проявить. Потом она стала вдовой, и все привыкли к эксцентричной леди Пейшенс. Но стоило всем сбежать из Оленьего замка, она превратилась в королеву – если не по титулу, то по сути. Кетриккен поступила мудро, выделив Пейшенс владения, поскольку в замке вдову воспринимали как королеву.

– А принц Дьютифул?

– Ужасно похож на своего отца, насколько это вообще возможно, – ответил Чейд, покачав головой.

Я внимательно наблюдал за ним, пытаясь понять, что стоит за его словами. Что ему известно?

– Королева вынуждена отпускать его из замка, – продолжал он хмуро. – Люди говорят о принце так же, как о твоем отце, Чивэле: «Правильный донельзя». Боюсь, они недалеки от истины. – Голос его едва заметно дрогнул.

– Недалеки? – спросил я.

Улыбка Чейда вышла слегка смущенной.

– В последнее время мальчик ведет себя странно. Он всегда предпочитал одиночество – и неудивительно, так часто бывает с единственным наследником. Ему ведь следует постоянно помнить о своем титуле, и он не должен никому выказывать особого расположения. В результате у принца развилась склонность к самосозерцанию. Но в последнее время он стал подвержен приступам черной меланхолии. Дьютифул настолько погружен в собственные мысли, что не обращает внимания на окружающий его мир. Он по-прежнему подобающим образом держится в обществе, однако…

– Ему исполнилось четырнадцать? – спросил я. – Нед в последнее время ведет себя так же. Я размышлял о его поведении и пришел к выводу, что мне следует дать мальчику больше свободы. Для него пришло время повидать мир.

Чейд кивнул:

– Пожалуй, ты прав. Мы с королевой Кетриккен пришли к сходному решению относительно принца Дьютифула.

Судя по его тону, я только что сам засунул голову в петлю.

– Да? – осторожно проговорил я.

– Да? – передразнил меня Чейд, налил себе еще бренди и усмехнулся, показывая, что игра окончена. – О да. Ты и сам, несомненно, догадался. Мы хотим, чтобы ты вернулся в Олений замок и начал обучать принца Дьютифула владению Силой. А заодно и Неттл, если удастся убедить Баррича отпустить девушку к нам. Конечно, при условии, что у нее есть способности.

– Нет, я не стану этого делать, – сразу же ответил я, чтобы не дать себя уговорить.

Уж не знаю, насколько уверенно прозвучал мой отказ. Не успел Чейд сформулировать свое предложение, как я загорелся желанием отправиться в Олений замок. Вот самый простой способ покончить со всеми моими тревогами и сомнениями! Обучить новый круг магов, способных пользоваться Силой. Я знал, что у Чейда есть манускрипты с описанием древней магии. Много лет назад Гален, мастер Силы, а позднее принц Регал скрыли от нас их существование. Но теперь я смогу изучать записи и тренировать других, но не так, как Гален, а должным образом. Принц Дьютифул получит отряд защитников, обученных Силе, а я избавлюсь от одиночества. Я снова смогу входить в контакт с людьми, владеющими, подобно мне, этой магией.

И оба моих отпрыска узнают меня – если не как отца, то хотя бы как человека.

Чейд, как всегда, отличался удивительным коварством. Он почувствовал мою неуверенность, и отказ повис в воздухе. Старик держал чашку двумя руками, потом бросил быстрый взгляд на бренди, чем живо напомнил мне Верити. Когда он снова посмотрел на меня, в его зеленых глазах я не нашел сомнений. Он не стал задавать вопросы или требовать. Ему оставалось только ждать.

Я все прекрасно понимал, но от этого мне было не легче.

– Ты знаешь, что я не могу. И тебе известно почему.

Чейд слегка покачал головой:

– Вовсе нет. На каком основании принц Дьютифул должен быть лишен своего наследия Видящего? – Он чуть помолчал и добавил: – Или Неттл?

– Наследия? – Я горько рассмеялся. – Скорее это семейная болезнь, Чейд. Она подобна голоду – а когда тебя научат его утолять, недуг становится неизлечимым. И тогда тобой начинает управлять чуждая сила, которая может заставить тебя отправиться в неведомые земли, что лежат дальше Горного Королевства. Ты видел, что произошло с Верити. Сила уничтожила его. Подчинила его себе, превратив в дракона. Да, Верити спас Шесть Герцогств. Но даже если бы нам не нужно было сражаться с красными кораблями, Верити Истина ушел бы в горы. Сила звала его. Таков неумолимый рок всех, владеющих древней магией.

– Я прекрасно тебя понимаю, – признался Чейд. – Но мне кажется, ты ошибаешься. Я пришел к выводу, что Гален сознательно вселил в тебя страх перед Силой. Он ограничил твое знание и заставил бояться. Однако я читал манускрипты. Мне не удалось их полностью расшифровать, но мне известно, что Сила есть нечто большее, чем способность общаться на расстоянии. С ее помощью человек может продлить свою жизнь, укрепить здоровье, добавить себе обаяния. Твое обучение… не знаю точно, как далеко оно зашло, но не сомневаюсь, что Гален постарался очень многое от тебя скрыть. – Он говорил, с каждым словом все более и более распаляясь, словно речь шла о бесценном кладе. – Сила скрывает в себе огромные возможности. В манускриптах содержатся намеки на то, что ее можно использовать не только для определения болезни, но и для исцеления. Человек, овладевший Силой, способен видеть мир глазами другого существа, слышать то, чего не слышат другие…

– Чейд, – негромко сказал я, и мой старый наставник умолк.

Когда он признался, что читал манускрипты, меня на мгновение охватила ярость. Он не имел права, подумал я, но тут же спохватился: если ему дала их королева, то у Чейда не меньше прав, чем у меня. Да и кому еще читать о Силе? Мастеров не осталось. Все, кто обладал этим талантом, умерли. Нет, их убил я, одного за другим, – последних людей в Оленьем замке, способных применять Силу. Они предали своего короля, поэтому я их уничтожил. А заодно истребил и саму магию. И теперь рассудок говорил мне, что возрождать к жизни древнее умение не стоит.

– Я никогда не был мастером Силы, Чейд. И дело не только в том, что мои познания ограниченны, – обучение так и не было закончено. Мои способности не отличаются устойчивостью. Возможно, Кетриккен рассказала тебе, или ты сам читал в манускриптах, что эльфийская кора отрицательно влияет на Силу. Она подавляет или вовсе убивает дар. Я пытался не использовать кору; мне не нравится, как она на меня действует. Но даже расплывающийся мир лучше, чем тяга к Силе. Иногда я принимал эльфийскую кору каждый день – таким сильным становился голод. – Я отвернулся, увидев тревогу на его лице. – Если у меня и был дар, сейчас от него мало что осталось.

– Твое стремление к Силе указывает, что способности не утрачены, Фитц, – задумчиво проговорил Чейд. – Сожалею, что тебе пришлось так страдать, – мы ни о чем не догадывались. Я считал, что стремление к Силе напоминает тягу к спиртному или табаку и по прошествии времени слабеет, а то и вовсе исчезает.

– Нет. Ты ошибаешься. Иногда оно дремлет. Проходят месяцы или даже годы. А затем, без всякой причины, желание воспользоваться Силой просыпается.

На мгновение я зажмурил глаза. Говорить о Силе, думать о ней – значит провоцировать такой приступ.

– Чейд, я знаю, что ты приехал ко мне именно по этой причине. И ты слышал мой отказ. Можем мы теперь побеседовать о чем-нибудь другом? Наш разговор причиняет мне боль.

Некоторое время Чейд молчал. Потом с фальшивым оживлением заявил:

– Конечно можем. Я говорил Кетриккен, что ты не согласишься. – Он вздохнул. – Просто я хотел воспользоваться тем, что мне удалось узнать из манускриптов. Что ж, я сказал все, что хотел. Ну, что тебя интересует?

Неожиданно меня охватил гнев.

– Неужели ты, прочитав несколько манускриптов, собираешься учить принца Силе?

– Ты не оставляешь мне выбора, – буркнул Чейд.

– Ты осознаешь опасность, которой подвергнется Дьютифул? Сила затягивает, Чейд. Она воздействует не только на разум, но и на сердце. Человека охватывает желание раствориться в Силе, стать с ней единым целым. Если во время твоих уроков принц уступит этому желанию, он утонет в Силе. И рядом не будет человека, способного его вернуть.

Я взглянул на Чейда и увидел, что он не понимает, о чем я говорю. Он лишь упрямо заявил:

– В манускриптах написано, что не учить человека с талантом к Силе – опасно. В некоторых случаях молодые люди начинают пользоваться этой магией по наитию, не понимая, какая в ней таится угроза. Даже наставник с минимальными познаниями лучше для юного принца, чем полнейшее неведение.

Повисло долгое молчание.

– Я не стану в этом участвовать, Чейд, – наконец сказал я. – Я отказываюсь. Много лет назад, сидя рядом с умирающим Уиллом, я дал себе обещание. Я не убивал его. Больше я не буду убийцей, инструментом в чужих руках. Я не позволю себя использовать. Мне пришлось принести слишком много жертв. Полагаю, я заслужил покой. И если вы с Кетриккен думаете иначе и отказываетесь давать мне деньги, я проживу и без них.

Лучше назвать вещи своими именами. Когда я в первый раз нашел кошелек с деньгами после визита Старлинг, я счел себя оскорбленным. И лелеял обиду до ее следующего посещения. Она лишь рассмеялась и заверила меня, что эти деньги не от нее – мне назначена пенсия за услуги, оказанные Шести Герцогствам. И тогда я понял, что Чейд знает обо мне все, что известно Старлинг. Именно он посылал мне превосходную бумагу и отличные чернила, которые она иногда привозила. Вероятно, возвращаясь в Олений замок, Старлинг отправлялась к Чейду на доклад. Я сказал себе, что мне наплевать. Возможно, мой старый наставник присматривал за мной, в надежде, что я еще пригожусь. Наверное, он прочитал эти мысли на моем лице.

– Фитц, успокойся. – Старик протянул руку и потрепал меня по плечу. – Об этом не может быть и речи. Мы оба прекрасно понимаем, что ты сделал для нас и для Шести Герцогств. Пока ты жив, мы будем обеспечивать тебя всем необходимым. И выброси из головы обучение принца Дьютифула. Это не твоя забота.

И вновь я спросил у себя, что ему известно.

– Да, ты прав, меня это не касается. Я лишь предупреждаю тебя о необходимости соблюдать осторожность.

– О Фитц, ты же знаешь, что я всегда осторожен.

Глотнув бренди, я посмотрел поверх фаянсового края чашки и заметил в глазах гостя улыбку. Я отставил чашку в сторону, но не думать о предложении Чейда было все равно что пытаться выдернуть дерево за корни. Конечно, я боялся, что неумелое руководство подставит принца под удар. Однако желание создать новый круг владеющих Силой и удовлетворить собственную жажду оказалось сильнее страха за судьбу Дьютифула. Именно по этой причине я не имел права заставлять страдать еще одно поколение.

Чейд не нарушил свое слово. Он больше не упоминал о Силе. Мы много часов проговорили о судьбах людей, живущих в Оленьем замке. Блейд стал дедушкой, а у Лейси болят суставы, и ей пришлось отказаться от плетения кружев. Хендс теперь главный конюх замка. Он взял себе жену из Внутренних герцогств, рыжеволосую и с соответствующим темпераментом. Все их дети унаследовали цвет волос у матери. Она держит Хендса на коротком поводке, и, если верить Чейду, такое положение вещей вполне устраивает ее мужа. В последнее время жена уговаривает Хендса вернуться в Фарроу, на ее родину, и он не особенно возражает. Вот почему Чейд и навестил Баррича, чтобы предложить ему прежнюю должность.

Вскоре знакомые лица всплыли у меня в памяти, мне ужасно захотелось вернуться в Олений замок, и я не мог удержаться от новых вопросов. Когда мы все обсудили, я провел Чейда по дому и саду, словно мы превратились в двух кумушек, встретившихся после долгой разлуки. Я показал ему цыплят и березы, которые сам посадил, и тропинки для прогулок. Завел в мастерскую, где делал краски и чернила, которые Нед потом продавал на рынке. Чейд был немного удивлен.

– Я привез тебе чернила, но мне кажется, что твои даже лучше.

Он похлопал меня по плечу, как в былые времена, когда я удачно смешивал яды, и на меня приятной волной накатило знакомое ощущение гордости.

Я показал ему даже больше, чем следовало. Когда Чейд посмотрел на мой огород, он обратил внимание, что успокаивающие и болеутоляющие травы преобладают над прочими. А когда мы подошли к скамейке на вершине утеса, откуда открывался вид на море, он заметил:

– Да, Верити здесь бы понравилось.

Однако он больше не упоминал о Силе.

В тот вечер мы поздно легли спать, и я научил Чейда основам игры в камни. Ночному Волку наскучили наши разговоры, и он отправился на охоту. Зверь слегка ревновал, но я решил, что разберусь с ним позднее. Когда мы закончили играть в камни, я принялся расспрашивать Чейда о его житье. Он с улыбкой рассказал, что с удовольствием окунулся в жизнь двора. И еще он поведал мне о своей юности, хотя раньше всегда уклонялся от вопросов на эту тему. Он был беспечным кутилой до того дня, пока не ошибся, когда готовил одно из снадобий, и эта ошибка изуродовала его лицо. С тех пор он стыдился своей внешности и держался в тени, став королевским убийцей. В последние годы он вернулся к образу жизни, который вел в молодости. Теперь ему нравилось танцевать и общаться с красивыми и умными дамами. Я порадовался за него и, скорее в шутку, спросил:

– А как твоя тайная работа для короны сочетается с новым образом жизни?

Он ответил совершенно откровенно:

– Я справляюсь. Да и мой нынешний помощник оказался расторопным и толковым. Пройдет немного времени – и я смогу полностью передать свои обязанности в молодые руки.

Я вдруг почувствовал укол ревности – другой человек занял мое место. Через мгновение я понял, как это глупо. Видящим необходим человек, который будет без лишнего шума приводить в исполнение королевские приговоры. Я же сам заявил, что больше не буду королевским убийцей. Наивно полагать, что с моим отказом нужда в таком человеке исчезнет. Я попытался вернуть себе прежнюю уверенность.

– Значит, в башне продолжаются эксперименты и уроки?

Чейд мрачно кивнул:

– Совершенно верно. На самом деле…

Он неожиданно поднялся со стоящего у камина кресла. И я вдруг понял, что к нам вернулись прежние привычки: Чейд сидел у огня, а я примостился у его ног. Меня поразило, каким естественным мне показалось такое положение. Пока Чейд копался в седельных сумках, я встряхнул головой. Наконец он вытащил покрытую пятнами фляжку из твердой кожи.

– Я хотел тебе это показать, но за разговорами чуть не забыл. Ты помнишь, меня всегда интересовал огонь неестественного происхождения и дым?

Я закатил глаза. Его «интерес» не раз приводил к тому, что нам обоим приходилось подолгу лечиться от ожогов. Потом я вспомнил, как он в последний раз применил свою огненную магию: Чейд заставил факелы в Оленьем замке гореть и плеваться синим огнем в ту ночь, когда принц Регал объявил себя наследником короны Видящих. Тогда же убили короля Шрюда, а меня арестовали.

Возможно, Чейд тоже об этом вспомнил, но виду не подал и с улыбкой вернулся в кресло у огня.

– У тебя найдется клочок бумаги?

Я нашел ненужный листок и стал с некоторой долей скептицизма смотреть, как Чейд отрывает узкую полоску, складывает ее по всей длине и осторожно высыпает в получившийся желоб порошок из фляжки. Затем он аккуратно соединил края и ловким движением скрутил бумагу в жгут.

– А теперь посмотри, что у меня получилось!

Я с тревогой наблюдал за его манипуляциями. Чейд поднес бумажный жгут к огню. Однако ничего особенного не произошло. Бумага пожелтела, вспыхнула и быстро сгорела. В воздухе слабо запахло серой. И все. Я вопросительно приподнял бровь.

– Ничего не получилось! – огорченно воскликнул Чейд.

Однако он тут же оторвал еще одну полоску бумаги и высыпал из фляжки новую порцию порошка – побольше первой. Затем сунул бумажную полоску в огонь. На всякий случай, приготовившись к неприятностям, я отодвинулся подальше от камина, но Чейда вторично постигла неудача. Я потер губы, чтобы скрыть улыбку. Королевский убийца не скрывал досады.

– Ты думаешь, я утратил прежние навыки! – заявил он.

– Вовсе нет, – возразил я, но не выдержал и рассмеялся.

В третий раз Чейд сделал из бумаги толстую трубку и не пожалел порошка. Я встал и отошел от камина на несколько шагов. Но, как и прежде, бумага просто сгорела.

Он разочарованно фыркнул, заглянул в горлышко фляжки и встряхнул. Затем, нахмурив лоб, закупорил ее.

– Туда каким-то образом попала влага. Ладно, фокус не удался. – И, уязвленный до глубины души, он бросил фляжку в огонь.

Присев рядом с ним у камина, я ощутил всю глубину его огорчения. Мне стало жалко старика, и я попытался смягчить удар:

– Это напомнило мне один случай, когда я перепутал дымный порошок с растертым корнем лансета. Ты помнишь? Глаза у меня слезились несколько часов.

Чейд коротко рассмеялся:

– Помню! – Он немного помолчал, улыбаясь воспоминаниям. Потом наклонился вперед и положил руку на мое плечо. – Фитц, – сказал он, заглянув мне в глаза, – я ведь никогда тебя не обманывал, верно? Я был честен с тобой. И с самого начала рассказал о том, чему буду учить.

И я понял, что в наших отношениях осталась трещина. Я положил руку на его пальцы. На узкую кисть, обтянутую тонкой кожей. Не отводя глаз от пламени камина, я заговорил:

– Ты всегда был честен со мной, Чейд. Я сам себя обманывал. Мы оба служили королю и делали все, что могли. Я не вернусь в Олений замок, но вовсе не из-за того, что сделал ты. Все дело в том, кем я стал. Мне не в чем упрекнуть тебя.

Я повернулся и посмотрел на наставника. Его лицо помрачнело, а в глазах я прочитал то, что он так и не сказал. Он скучал по мне и просил вернуться еще и поэтому. И мне стало немного легче. Кто-то по-прежнему любит меня – во всяком случае, Чейд. Меня это тронуло, и на глаза навернулись слезы.

– Ты никогда не обещал мне спокойной и безопасной жизни.

И словно в подтверждение моих слов, в очаге полыхнула ослепительная вспышка. Если бы я не смотрел на Чейда, я бы потерял зрение. Взрыв оглушил меня. Во все стороны полетели искры и угольки, пламя взметнулось вверх, как разъяренный зверь. Мы отскочили от камина. Через мгновение сажа из давно не чищенной трубы рухнула вниз и почти погасила огонь в камине. Мы с Чейдом заметались по комнате, спешно затаптывая угольки и тлеющие осколки фляжки, чтобы не загорелся пол. С громким стуком распахнулась дверь, и в дом влетел Ночной Волк. Ему пришлось выпустить когти, чтобы остановиться.

– Я цел и невредим, – заверил его я, с некоторым опозданием заметив, что кричу.

Ночной Волк презрительно фыркнул, недовольный запахом гари, окутавшим комнату, молча повернулся и скрылся в ночи. Чейд с довольным видом хлопнул меня по спине. Нам пришлось потратить некоторое время, чтобы навести в доме порядок. Затем мы расположились подальше от камина.

– Так для чего нужен твой замечательный порошок? – невинно спросил я, налив нам по чашечке бренди, привезенного из Песчаных пределов.

– Клянусь яйцами Эля, я не собирался устраивать безобразие в твоем камине. Прежде мне удавалось получить ослепительную белую вспышку. Я никак не ожидал такого результата. Интересно, почему так вышло? Что не так? Проклятие. Как жаль, что я не помню, что было во фляжке… – Он хмуро уставился в огонь.

Я не сомневался, что новому ученику придется поломать голову над этой загадкой. Не завидую я ему – поскольку представляю, какие эксперименты ему предстоит поставить под руководством такого наставника.

Чейд переночевал в моей хижине. Я уступил ему свою постель, а сам перебрался на койку Неда. Но когда утро разбудило нас, мы оба понимали, что визит подошел к концу. У нас как-то сразу кончились темы для разговора. Мне стало грустно. Какой смысл расспрашивать о людях, которых я никогда не увижу? Зачем Чейду рассказывать мне о политических интригах, если они не имеют ко мне отношения? На один долгий день и вечер наши жизни соединились, но сейчас, когда занимался серый рассвет, Чейд молча наблюдал за моей обычной утренней работой. Я принес воду, накормил цыплят, вымыл оставшуюся после вчерашнего дня посуду и приготовил завтрак. С каждым мгновением мы все стремительнее отдалялись друг от друга. Я вдруг подумал, что было бы лучше, если бы он не нарушал моего одиночества.

После завтрака Чейд сказал, что ему пора, и я не стал его удерживать. Я обещал, что передам ему рукопись об игре в камни, когда она будет закончена. Потом я подарил ему несколько свитков с описанием успокаивающей настойки моего собственного изобретения, а также семена лекарственных растений, которых он не знал. И еще я вручил Чейду несколько флаконов с разноцветными чернилами. Он заметил, что в Баккипе я бы мог неплохо заработать на таком качественном товаре. Я лишь кивнул и обещал иногда присылать Неда. Потом я оседлал и взнуздал прекрасную кобылу Чейда. Он обнял меня на прощание, вскочил в седло и уехал. Я долго смотрел ему вслед. Рядом тут же оказался Ночной Волк и потерся головой о мою ногу.

Ты сожалеешь о прошлом?

Я сожалею о многом. Но я знаю, что если бы вернулся и выполнил его просьбу, то сожалел бы еще больше.

И все же я стоял и смотрел вслед Чейду. Еще не поздно, искушал я себя. Стоит крикнуть – и он вернется. Я стиснул зубы.

Ночной Волк ткнулся носом в мою ладонь.

Давай пойдем на охоту. Без мальчика и лука. Только мы с тобой.

– Звучит неплохо, – услышал я собственный голос.

И мы отправились на охоту, нам даже удалось поймать зайца. Я размял мышцы и с удовлетворением убедился, что по-прежнему способен добывать себе пропитание. Да, я еще не старик, и мне, как и Неду, полезно иногда выходить из дома, чтобы заняться чем-нибудь необычным. Узнать что-то новое. Пейшенс всегда именно так боролась со скукой. Когда вечером я оглядел свою хижину, дом больше не казался мне уютным. Все вокруг стало голым и тусклым. Я прекрасно понимал, что дело в рассказах Чейда об Оленьем замке, которые неизбежно заставили меня задуматься о своей нынешней жизни.

Я попытался вспомнить, когда в последний раз ночевал не в своей постели. Да, я вел упорядоченную жизнь. Каждый год во время сбора урожая на месяц уходил из дома, нанимаясь на покос, уборку пшеницы или сбор яблок. Лишние деньги никогда не помешают. Дважды в год я отправлялся в ближайший городишко, чтобы продать чернила и краски, а также купить ткань для одежды и новую домашнюю утварь. В последние два года я посылал туда Неда на его толстом пони. Моя жизнь вошла в привычную колею, а я даже этого не заметил.

Ну и чего же ты хочешь?

Ночной Волк потянулся и лениво зевнул.

Не знаю, признался я. Чего-то другого. Как насчет небольшого путешествия?

На некоторое время волк укрыл от меня свои мысли, а потом с раздражением спросил:

Мы оба пойдем пешком или ты сядешь на лошадь, а я буду бежать сзади?

Хороший вопрос. А если мы оба пойдем пешком?

Ну, если хочешь, ворчливо согласился он. Ты думаешь о том месте в горах, верно?

Древний город? Да.

Ночной Волк не стал со мной спорить.

А мальчика мы с собой возьмем?

Пожалуй, Неда лучше оставить здесь, чтобы он немного побыл один. Ему будет полезно. К тому же кому-то нужно присматривать за цыплятами.

Значит, мы не уйдем до возвращения мальчика?

Я кивнул.

Интересно, окончательно ли я лишился рассудка?

Интересно, вернемся ли мы когда-нибудь обратно?

## II. Старлинг

> Старлинг Бердсонг по прозвищу Певчий Скворец, менестрель королевы Кетриккен, вдохновила многих на создание песен – да и сама написала немало. Прославившаяся как спутница королевы Кетриккен во время путешествия за помощью Элдерлингов, когда бушевала война с красными кораблями, она в течение нескольких десятилетий служила трону Видящих, помогая восстанавливать Шесть Герцогств. Старлинг чувствовала себя непринужденно в любом обществе, оказывала королеве неоценимые услуги в неспокойные годы, последовавшие за освобождением Бакка. Королева доверяла своему менестрелю вести переговоры не только с аристократами, но и с разбойниками и контрабандистами. Старлинг сама сочиняла баллады о таких миссиях, но не вызывает сомнений, что она исполняла ряд тайных поручений Видящих, о которых никто не слагал песен.

Нед оставался со Старлинг в течение двух месяцев. Со временем его отсутствие раздражало меня все больше и больше. Впрочем, злился я главным образом на себя. Я не понимал, насколько привык к постоянной помощи мальчика, пока мне не пришлось выполнять его работу. Но дело было не только в дополнительных трудностях, которые у меня возникли за время длительного отсутствия Неда. Визит Чейда взбудоражил меня, что-то проснулось в моей душе. Я вдруг увидел, какую жалкую жизнь вел все эти годы. Спокойствие и мир в моем маленьком домишке теперь представлялись мне пустой жизнью самодовольного лентяя. Неужели прошел год с того дня, как я подложил камень под шатающуюся ступеньку крыльца, обещав себе починить ее позднее? Нет, с тех пор минуло почти полтора.

Я привел крыльцо в порядок, а затем выгнал цыплят из курятника, перекопал землю и застелил пол свежим тростником. Починил крышу в сарае и прорубил окно, которое собирался сделать еще два года назад. Подрезал сломанные ветки ясеня и устроил грандиозную весеннюю уборку в доме. Заново перестелил крышу в курятнике. Я как раз заканчивал, когда Ночной Волк сказал, что слышит стук копыт. Спустившись вниз, я надел рубашку и вышел на дорогу, чтобы встретить Старлинг и Неда.

Уж не знаю почему, но теперь я увидел их совершенно иными глазами. И дело было не только в новом наряде мальчика, хотя одежда подчеркивала его длинные ноги и раздавшиеся плечи. Он выглядел забавно верхом на толстеньком пони – я не сомневался, что он и сам понимает это. Пони подходил юноше не больше, чем его детская постель в хижине и наш домашний уклад. Я неожиданно понял, что не имею права просить его остаться дома, чтобы приглядеть за цыплятами, а сам – отправиться путешествовать. Более того, если я в самое ближайшее время не отправлю мальчика навстречу новой судьбе, его легкое неудовольствие по случаю возвращения домой превратится в горькое разочарование. Нед долго был для меня отличным товарищем. Когда я приютил найденыша, он спас меня от одиночества и тоски. Будет лучше отослать его в мир, пока между нами сохранились теплые отношения и я не стал тяжким бременем для его юных плеч.

Впрочем, не только Нед изменился в моих глазах. Старлинг, как и всегда, была полна жизни и улыбнулась, легко соскочив с лошади. Но когда она подошла ко мне, чтобы обнять, я вдруг понял, как мало знаю о ее нынешней жизни. Я заглянул в ее веселые темные глаза и впервые заметил морщинки в уголках. Ее одежда с каждым годом становилась все богаче, лошади – все породистей и дороже, о драгоценностях и говорить нечего. Сегодня ее густые темные волосы украшала тяжелая серебряная заколка. Не приходилось сомневаться, что менестрель процветает. Три или четыре раза в год Старлинг навещала меня и проводила с нами несколько дней, наполняя нашу жизнь историями и песнями. Она всегда сама добавляла специи в нашу еду – по своему вкусу, – ее вещи валялись по всему дому, а моя постель переставала быть местом отдыха. А после ее отъезда наш дом напоминал мне дорогу, на которую осела пыль, после того как прошел караван кукольника. Наша жизнь еще долго не могла вернуться в привычную колею.

Я крепко обнял Старлинг, вдыхая пыль и аромат волос. Она отступила на шаг, заглянула мне в лицо и тут же спросила:

– Что случилось? В тебе что-то изменилось.

Я грустно улыбнулся.

– Позже расскажу, – пообещал я, мы оба знали, что нам предстоит долгий ночной разговор.

– Иди помойся, – согласилась она, – от тебя пахнет, как от моей лошади.

Старлинг отстранилась от меня, и я подошел к Неду.

– Ну, парень, как ты? Оправдал праздник в Баккипе твои ожидания?

– Было здорово, – спокойно ответил мальчик.

Он посмотрел на меня, и в его разноцветных глазах, карем и голубом, я прочитал страдание.

– Нед? – с тревогой спросил я, но он сразу же стряхнул мою руку с плеча.

Он отошел от меня, но тут же пожалел о своей холодности и хрипло произнес:

– Пойду к ручью помыться. Я весь в дорожной пыли.

Пойди с ним. Я не знаю, что случилось, но ему нужен друг.

Такой друг, который не задает вопросов, согласился Ночной Волк.

Опустив голову и подняв хвост, зверь последовал за мальчиком. Он любил Неда не меньше, чем я, мы растили найденыша вместе.

Когда они скрылись из виду, я повернулся к Старлинг:

– Ты знаешь, что с ним стряслось?

Она пожала плечами, и на ее губах появилась улыбка.

– Ему пятнадцать. В этом возрасте настроение легко меняется. Не тревожься из-за него. Причина может быть какой угодно: девушка на празднике отказалась его поцеловать или наоборот – поцеловала. Уход из Баккипа или возвращение домой. Плохая колбаса за завтраком. Оставь его в покое. Ничего ему не станется.

Я еще раз посмотрел вслед мальчику и волку.

– Возможно. У меня другие воспоминания о времени, когда мне было пятнадцать, – заметил я.

Старлинг направилась в дом, а я занялся ее лошадью и нашим пони. Баррич, размышлял я, заставил бы меня расседлать свою лошадь, не обращая внимания на мое настроение. Ну, я не Баррич. Интересно, как он воспитывает Неттл, Чивэла и Нима, подумал я и пожалел, что не спросил у Чейда имена остальных детей. К тому времени, когда лошади были приведены в порядок, я пожалел о визите старого наставника. Слишком много воспоминаний он разбередил. Я решительно выбросил их из головы. Кости пятнадцатилетней давности, как сказал бы мне волк. Я коснулся разума зверя. Нед плеснул себе в лицо водой и с таким шумом углубился в лес, что распугал всю дичь. Я вздохнул и вернулся в хижину.

Старлинг успела разложить содержимое седельных сумок на столе. Сапоги она бросила у порога; плащ валялся на стуле. Закипел чайник. Она стояла на стуле возле шкафа. Когда я вошел, Старлинг протянула мне маленький глиняный кувшин.

– Этот чай еще не выдохся? – спросила она. – Пахнет он как-то странно.

– Меня вполне устраивает, – проворчал я. – Слезай. – Я взял ее за талию и легко снял со стула, хотя старый шрам тут же напомнил о себе. – Посиди, я заварю чай. Расскажи о празднике.

И она стала рассказывать, а я пока выставлял на стол чашки, нарезал последний каравай хлеба и ставил на огонь рагу из зайца. Ее истории об Оленьем замке были такими родными и знакомыми: она поведала мне об удачных или провальных выступлениях менестрелей, посплетничала о лордах и леди, которых мне никогда не доводилось встречать, описала угощение на приемах. Старлинг всегда отличалась остроумием, и я много смеялся, хотя иногда ощущал уколы ревности, которую пробудил во мне Чейд. Вероятно, мое отношение изменилось, поскольку он говорил о людях, которых я хорошо знал и любил. Я тосковал не по замку, а по своему детству и друзьям. Впрочем, тут мне ничего не грозило: вернуться я не мог. Лишь немногие знали, что я жив, и я сам не хотел менять такое положение вещей.

– Иногда от твоих историй у меня сжимается сердце и мне хочется вернуться в Олений замок. Но этот мир закрыт для меня.

Старлинг нахмурилась:

– Не возьму в толк почему.

Я рассмеялся:

– Неужели ты не понимаешь, что многие будут удивлены, когда увидят меня живым?

Она склонила голову набок и посмотрела мне в глаза:

– Сомневаюсь, что даже твои друзья сумеют тебя узнать. Большинство помнит тебя юношей. Сломанный нос, шрам, седина сильно изменили тебя. К тому же раньше ты одевался как сын принца; теперь ты носишь крестьянскую одежду. Раньше ты двигался с грацией воина, а теперь, особенно утром или в холодные дни, ты похож на старика. – Она сокрушенно покачала головой и добавила: – Ты не следишь за своей внешностью, да и годы обошлись с тобой жестоко. Ты вполне можешь добавить пять или даже десять лет к своему возрасту, и никто не усомнится в твоих словах.

Столь жесткая оценка, прозвучавшая из уст любовницы, задела меня.

– Ну спасибо на добром слове, – сухо ответил я.

Чтобы не смотреть ей в глаза, я встал снять чайник с огня.

Старлинг неправильно истолковала мои слова.

– Да. А если добавить, что люди видят то, что ожидают, и никто не предполагает, что ты жив… Думаю, ты вполне можешь рискнуть. Ты намерен вернуться в Олений замок?

– Нет. – Мой ответ прозвучал слишком категорично, но я не нашел что добавить.

Однако у Старлинг не возникло вопросов.

– Жаль. Ты многого лишаешься, когда живешь здесь, в одиночестве…

И она принялась рассказывать про бал Встречи Весны. Несмотря на мрачное настроение, я невольно улыбнулся, когда она красочно описывала, как Чейд танцевал со своей шестнадцатилетней поклонницей. Старлинг не ошиблась, я бы с удовольствием побывал на празднике.

Пока я готовил для всех обед, мои мысли вновь вернулись к мучительным вопросам из ряда «что, если…». Что, если бы я мог возвратиться в Олений замок к королеве и Старлинг? Что, если бы я вернулся к Молли и нашему ребенку? Но всякий раз, какие бы доводы я ни придумывал, мои построения заканчивались катастрофой. Если бы я явился в замок, когда все думают, что меня казнили за использование Дара, мое появление разделило бы людей на два лагеря – в то время как Кетриккен так много делает, чтобы объединить страну. Не говоря уже о том, что многие встали бы на мою сторону и попытались бы сместить нынешнюю правительницу – ведь, хоть я и был незаконнорожденным, в моих жилах текла кровь Видящих, а Кетриккен стала королевой только благодаря браку с Верити. Другие потребовали бы моей казни – причем таких было бы больше.

А если бы я вернулся к Молли и дочери, чтобы забрать их с собой? Наверное, я мог так поступить, если бы думал только о себе. Они с Барричем считают, что я умер. Женщина, которая практически была моей женой, и человек, вырастивший меня и ставший мне близким другом, решили жить вместе. Баррич позаботился о том, чтобы Молли получила крышу над головой, чтобы не мерзла и не голодала, вынашивая моего ребенка. Своими собственными руками он принял Неттл. Они вместе прятали ее от людей Регала. Баррич заявил, что Молли его жена, а Неттл – дочь. Он не только защищал и заботился о них, но и любил. Да, я мог вернуться – и сделать обоих предателями в их собственных глазах. Тень позора легла бы на их брак. Баррич оставил бы Молли и Неттл мне. Благородство не позволило бы ему поступить иначе. А я до конца дней пытался бы понять, сравнивает ли Молли, чья любовь сильнее и благороднее…

– У тебя горит рагу, – недовольно заметила Старлинг.

Она была права. Я вздохнул, выложил на тарелки то мясо, что еще не успело сгореть, и уселся рядом со Старлинг. Потом я постарался выбросить из головы все варианты прошлого – истинного и воображаемого. Сейчас не время отвлекаться. Рядом со мной Старлинг. Как обычно, я слушал ее рассказы. Она принялась излагать длинную историю о выскочке-менестреле, который не только осмелился исполнить одну из баллад Старлинг, изменив несколько строк, но и присвоить себе авторство. Она энергично жестикулировала и едва не увлекла меня своим рассказом. Но мне на ум постоянно приходили воспоминания о других весенних празднествах. Неужели я потерял способность получать удовольствие от простой жизни, которую сам для себя создал? Многие годы мне было хорошо с мальчиком и волком. Что же случилось сейчас?

Тут меня посетила другая тревожная мысль. Где же Нед? Я приготовил обед на троих. Нед всегда набрасывался на еду, когда мы возвращались домой из путешествий. Жаль, что он не может справиться с плохим настроением и присоединиться к нам. От Старлинг не укрылось, что я то и дело поглядывал на его нетронутую тарелку.

– Не беспокойся о нем, – недовольно проговорила она. – Он еще мальчишка и не научился собой владеть. Как только проголодается по-настоящему, сразу придет.

Или испортит отличную рыбу, передержав ее над огнем, прозвучал в моем сознании ответ Ночного Волка, когда я связался с ним при помощи Дара.

Они находились на берегу ручья. Нед сделал копье из палки, а волк прыгнул в воду, чтобы поохотиться между узких берегов. Если рыба шла косяком, зверь без особого труда отбивал одну от стаи, а потом хватал зубами. От холодной воды у волка болели суставы, но он быстро согреется у костра, разведенного мальчиком. С ними все в порядке.

Не беспокойся.

Бесполезный совет, но я сделал вид, что последовал ему. Мы закончили есть, и я убрал тарелки. Пока я мыл посуду, Старлинг устроилась возле камина и принялась перебирать струны лютни. Вскоре она запела старую балладу о дочери мельника. Закончив с посудой, я налил себе и ей по чашечке бренди, привезенного из Песчаных пределов, и опустился в кресло возле огня. Старлинг тут же пересела на пол и оперлась спиной о мои колени, продолжая играть. Я наблюдал за тем, как она перебирает струны, – когда-то эти пальчики сломали, чтобы запугать меня. Когда баллада закончилась, я наклонился и поцеловал Старлинг. Она ответила на мой поцелуй и отложила лютню в сторону. Теперь нам ничто не мешало.

Потом Старлинг встала, взяла меня за руки и заставила подняться с кресла. Когда я последовал за ней в спальню, она заметила:

– Ты сегодня какой-то печальный.

Я не стал с ней спорить. Бесполезно говорить Старлинг, что она оскорбила мои чувства, – глупо и слишком по-детски. Я же не хотел, чтобы она лгала и убеждала меня, что я все еще молод и красив? Ведь на самом деле она сказала чистую правду. Время оставило на мне свой след. Другого и не следовало ожидать. И все же Старлинг возвращается ко мне. В течение всех этих лет она вновь и вновь приходила сюда и в мою постель. О чем-то это должно говорить.

– Ты хотел мне что-то рассказать, – напомнила она.

– Позднее, – ответил я.

Прошлое цеплялось за меня, но я оторвал его жадные пальцы, твердо решив погрузиться в настоящее. У меня замечательная жизнь. Спокойная, без суеты и ссор. Разве не о такой я всегда мечтал? И я не одинок. Рядом со мной Ночной Волк и Нед, а еще меня навещает Старлинг. Я расстегнул ее жилет и блузу, пока она занималась моей рубашкой. Старлинг обняла меня и потерлась о мою грудь с нескрываемым удовольствием мурлыкающей кошки. Я прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Наши отношения были предельно простыми и оттого еще более замечательными. От моего недавно набитого мягкого матраса пахло свежей луговой травой. Мы упали на него. Некоторое время я ни о чем не думал, пытаясь убедить нас обоих, что я все еще молод.

Потом я задремал. Иногда мне кажется, что именно так, дрейфуя между сном и бодрствованием, человек отдыхает лучше. Разум бродит в сумраке обоих состояний и находит истину, таящуюся в реальности и снах. Здесь, дожидаясь своего часа, обитают мысли и чувства, к восприятию которых мы еще не готовы.

Я проснулся, открыл глаза и оглядел темную спальню, еще не понимая, что сон бежал. Старлинг спала рядом, положив голову мне на грудь. Во сне она сбросила одеяло, и ночь окутала ее обнаженное тело покрывалом тьмы. Я лежал, прислушиваясь к ее дыханию, ощущая запах пота, смешивающийся с ароматом духов, и размышлял о том, что меня разбудило. Я никак не мог найти ответа на свой вопрос, а сон не возвращался. Я выскользнул из объятий Старлинг и встал рядом с постелью. Потом в темноте нашарил рубашку и штаны.

Угли в камине озаряли большую комнату тусклым светом, но я не стал там задерживаться. Открыв дверь, я вышел босиком в теплую весеннюю ночь и постоял немного, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Земля под ногами была твердой и холодной, за прошедшие годы я успел хорошо ее утоптать во время утренних походов за водой. Кроны деревьев смыкались над головой, ночь выдалась безлунной, но ноги и нос прекрасно знали дорогу. Достаточно следовать Дару, чтобы он привел меня к волку. Вскоре я уже заметил оранжевое сияние костра Неда и почувствовал запах жареной рыбы.

Они спали у огня, волк накрыл нос хвостом, а Нед обнимал его за шею. Ночной Волк открыл глаза, когда я подошел к ним, но не пошевелился.

Я же сказал, чтобы ты не беспокоился.

А я и не беспокоился. Просто я пришел к вам.

Нед оставил хворост возле костра. Я бросил несколько веток на тлеющие угли и уселся возле огня. Костер ожил, и я молча смотрел на танцующее пламя. Стало светлее, от огня шло уютное тепло. Я знал, что мальчик проснулся. Невозможно вырасти вместе с волком и не научиться у него чуткому сну. Я ждал.

– Дело не в тебе. Ну, не только в тебе.

Я не повернулся к Неду, когда он заговорил. Некоторые вещи лучше говорить в темноте. Я ждал. Молчание содержит в себе все вопросы, а язык может спросить совсем не то, что нужно.

– Я должен знать, – неожиданно выпалил он.

Сердце у меня сжалось в ожидании вопроса. Я всегда боялся, что Нед задаст его. Не надо было отпускать его на весенний праздник, с тоской подумал я. Если бы мальчик оставался здесь, никто бы не посягнул на мою тайну.

Но он спросил совсем о другом:

– Ты знаешь, что Старлинг замужем?

Вот тут я посмотрел на него, – наверное, Нед прочитал ответ на моем лице. Он закрыл глаза.

– Мне очень жаль, – тихо проговорил он. – Мне бы следовало самому догадаться. Тогда бы я нашел другой способ рассказать тебе об этом.

И в тот же миг нежность женщины, приходящей в мои объятия по своему капризу, и чудесные вечера, проведенные с нею возле огня, полные песен и музыки, и темные веселые глаза – все стало обманчивым и подлым. Я вел себя как самый настоящий болван, проявив юношеское легковерие, в мужчине равносильное глупости. Она замужем. У Старлинг есть муж. Она думала, что никто не захочет жениться на ней, ведь она бесплодна. Старлинг говорила, что ей всегда придется добывать себе пропитание песнями, поскольку ни один мужчина не станет о ней заботиться, не говоря уже о детях. Наверное, тогда она верила в собственные слова. Чистым безрассудством было думать, что так будет всегда.

Ночной Волк встал и потянулся. Потом подошел, прилег рядом со мной и положил голову на мое колено.

Я не понимаю. Ты заболел?

Нет. Просто я глуп.

О, ничего нового. Однако ты до сих пор от этого не умер.

Но порой оказывался на краю гибели.

– Расскажи, – попросил я Неда.

Я не хотел ничего слушать, но понимал, что мальчик должен облегчить душу. Нед вздохнул, подошел к нам и уселся рядом с Ночным Волком. Он подобрал сухую ветку и сунул ее кончик в костер.

– Наверное, Старлинг не думала, что я узнаю. Ее муж не живет в Оленьем замке. Он неожиданно приехал, чтобы сделать ей сюрприз и провести вместе с нею праздник.

Веточка загорелась, и он бросил ее в костер, а потом задумчиво погладил Ночного Волка. Я представил себе честного немолодого фермера, который на закате жизни взял замуж женщину-менестреля. Возможно, у него остались дети от первого брака. Похоже, он любит Старлинг, если приехал в Олений замок, чтобы сделать ей сюрприз. Праздник Встречи Весны посвящается тем, кто любит друг друга.

– Его зовут Девин, – продолжал Нед. – И он состоит в дальнем родстве с принцем Дьютифулом. Троюродный кузен или что-то вроде того. Он довольно высок и всегда очень модно одет. И еще у него огромный плащ, отороченный мехом. На запястьях Девин носит серебряные браслеты. Он очень сильный. Во время танцев он поднял Старлинг на руки и так ловко ее перевернул, что все остановились, чтобы посмотреть на них. – Нед говорил, внимательно наблюдая за мной. Мое смятение его заметно успокоило. – Мне бы следовало догадаться, что ты ничего не знаешь. Ты бы не стал обманывать такого замечательного человека.

– Я бы никого не стал обманывать, – пробормотал я. – Во всяком случае, нарочно.

Он облегченно вздохнул:

– Ты учил меня этому. – И он тут же с мальчишеским простодушием выложил, что же потрясло его больше всего: – Я огорчился, когда увидел, как они целуются. Раньше при мне так целовались только вы со Старлинг. И я решил, что она изменяет тебе, но когда услышал, что он ее муж… – Нед склонил голову набок. – Я ужасно расстроился. И решил, что ты знаешь, но тебе все равно. Я подумал, что ты учишь меня благородству, а сам нарушаешь собственные правила. И еще мне показалось, что ты думаешь, будто я не способен понять правду, – и вы со Старлинг смеетесь над моей глупостью. И тогда я усомнился во всем, чему ты меня учил. – Он посмотрел в костер. – Мне казалось, ты меня предал.

Я был рад, что он именно так посмотрел на случившееся. Прежде всего Нед подумал обо мне и нашем разрыве. Пусть он и дальше сам идет по трудному пути познания мира взрослых. А мой собственный разум, поскрипывая, точно несмазанная телега, двинулся в ином направлении. Я изо всех сил сопротивлялся, оттягивая неизбежный вывод. Старлинг вышла замуж. Почему бы и нет? Ей нечего терять, а обрести она может многое. Уютный дом, титул, достаток и обеспеченную старость. Да и лорд не останется внакладе – получив очаровательную жену, знаменитого менестреля, он сможет гордиться Старлинг и купаться в лучах ее славы.

А когда он ей наскучит, она всегда может выйти на дорогу, как и положено менестрелям, и провести несколько дней в моей постели или найти другого не слишком проницательного любовника. Или уже нашла? Почему я решил, что больше у нее никого нет?

– Как ты думаешь, она спит с другими мужчинами?

Да, от недостатка прямоты Нед не страдает. Интересно, какие вопросы он задавал на обратном пути Старлинг?

– Честно говоря, я об этом совсем не думал, – признался я.

Не задумываясь, легче жить. Наверное, я догадывался, что у Старлинг бывают романы с другими мужчинами. Она ведь менестрель – им положено. Так я оправдывал себя, укладывая ее в свою постель. Она никогда не говорила о своих связях, а я не задавал лишних вопросов. Другие ее любовники были гипотетическими существами, безликими и бестелесными. И уж конечно, не связанными с нею браком. Но ведь Старлинг и ее муж поклялись друг другу в верности. И это все меняет.

– Что ты будешь делать?

Хороший вопрос. Я старался не думать об ответе.

– Пока не знаю, – солгал я.

– Старлинг сказала, что это не мое дело, ведь никто не пострадал. Она считала, что я поступлю жестоко, если расскажу тебе. Старлинг все время повторяла, что не хотела делать тебе больно, что ты достаточно страдал. А когда я заявил, что ты имеешь право знать, она ответила, что у тебя есть великое право ничего не знать.

Умный язычок у Старлинг. Она не оставила Неду никаких шансов сохранить душевный покой. Мальчик смотрел на меня разноцветными печальными глазами верного пса и ждал приговора. И я сказал ему правду:

– Я скорее предпочел бы услышать правду от тебя, чем позволить тебе жить с сознанием, что меня обманывают.

– Значит, я сделал тебе больно?

Я покачал головой:

– Я сам сделал себе больно, мальчик.

Так и было. Я не менестрель, и у меня нет права жить как менестрели. Те, кто зарабатывает на жизнь песнями и проворством пальцев, наверное, имеют сердца из кремня. «Легче найти добрую росомаху, чем верного менестреля», – говорится в пословице. Интересно, слышал ли ее муж Старлинг?

– Я думал, ты рассердишься. Она предупреждала, что ты можешь разозлиться и поднять на нее руку.

– И ты ей поверил? – Его слова уязвили меня не меньше, чем известие о замужестве Старлинг.

Он вздрогнул, сделал глубокий вздох и быстро ответил:

– Ну, у тебя крутой нрав. И мне еще не приходилось произносить слова, которые ранили бы тебя. И заставили почувствовать себя глупцом.

Чуткий мальчик. Даже более чуткий, чем я предполагал.

– Да, я разозлился, Нед. На себя.

Он посмотрел в огонь.

– Я чувствую себя эгоистом, потому что мне стало легче.

– Я рад, что ты успокоился. И рад тому, что между нами не осталось недомолвок. А теперь забудем о Старлинг. Расскажи мне о празднике. Как тебе понравился Олений замок?

Он говорил, а я слушал. Нед увидел Баккип, замок и праздник глазами мальчишки, но я понял, что замок и город сильно изменились с тех пор, как я был там в последний раз. Из его описаний стало ясно, что Баккип разросся, отвоевал место у окружающих его утесов и моря – дома строили на сваях. Нед описал плавучие таверны и лавки, поведал мне о торговцах из Удачного и с островов. Баккип стал важным торговым портом. Когда Нед заговорил о Большом зале в замке и о комнате, в которой он жил в качестве гостя Старлинг, я понял, что и в крепости произошли перемены.

Нед с восторгом рассказывал о коврах и фонтанах, дорогих гобеленах на стенах, мягких креслах и сверкающих люстрах. Его описания напомнили мне особняк Регала в Тредфорде, а мне запомнилась холодная и неприветливая крепость, которую я когда-то называл домом. Наверное, это влияние Чейда и Кетриккен. Старый убийца всегда питал слабость к роскоши, я уже не говорю о его любви к комфорту. Я принял решение никогда не возвращаться в Олений замок. Почему же меня так обескуражили рассказы Неда? Почему перемены так возмущают?

Между тем Нед рассказывал о городах, где они останавливались по дороге. В какой-то момент холодная рука сжала мое сердце.

– Однажды утром, когда мы проезжали мимо Хардиновой Мели, я до смерти перепугался, – начал он.

Я никогда не слышал о таком селении, но знал, что многие рыбаки, покинувшие побережье во время войны с красными кораблями, вернулись и построили новые города, чтобы не отстраиваться среди пепла и руин. Я кивнул, словно понимал, что за деревню имеет в виду мальчик. Наверное, когда я проезжал мимо, там ничего не было. Нед говорил и говорил, глаза его блестели от волнения, и я понял, что он уже забыл о предательстве Старлинг.

– Мы проезжали мимо поселения по дороге на праздник. Ночь мы провели в гостинице – Старлинг спела несколько песен, оплатив ужин и ночлег, и все были так любезны с нами, что мне ужасно понравилась Хардинова Мель. Однако, после того как Старлинг закончила петь и нам принесли ужин, я услышал злобные пересуды о человеке, обладающем Даром. Мол, из-за него коровы перестали телиться. Поначалу я не обратил на эти разговоры внимания. Эти люди явно перебрали пива и просто несут околесицу, подумал я. Нам отвели комнату на верхнем этаже. Я проснулся очень рано – Старлинг еще спала, – тихонько уселся у окна и стал смотреть на прохожих. На площади собирались люди. Наверное, будет ярмарка, решил я. Однако вскоре какие-то мужчины притащили избитую женщину. Они привязали ее к столбу, и я предположил, что ее будут пороть. Затем они принесли корзины с камнями. Тогда я разбудил Старлинг и спросил у нее, что происходит. Она велела мне отойти от окна и сидеть тихо, но я не мог. Я не верил своим глазам; мне казалось, что сейчас кто-нибудь придет и положит конец этому ужасу. Том, эта женщина – она ничего не могла сделать. Какой-то человек подошел к ней и зачитал свиток. Потом он отбежал в сторону, и ее забили камнями.

Нед замолчал. Он знал, что в деревнях жестоко наказывают конокрадов и убийц, слышал о порках и виселицах, но никогда не видел публичной казни. Нед сидел между нами и молчал. По моей спине пробежал холодок. Ночной Волк заскулил, и я положил руку ему на спину.

На ее месте мог оказаться ты.

Я знаю.

– Я подумал, что должен спуститься вниз и помешать им, но мне было очень страшно. Стыдно признаться, но я не мог заставить себя сдвинуться с места. Просто стоял у окна и смотрел, а в женщину летели все новые камни. Она пыталась защитить голову руками. Меня тошнило. И вдруг послышался удивительный звук, словно река хлынула прямо из воздуха. Утреннее небо потемнело, казалось, появились тяжелые тучи, но ветра не было. Слетелись вороны, Том, множество черных птиц. Мне никогда не приходилось видеть столько сразу, и они визгливо кричали, словно нападали на одинокого орла или ястреба.

Птицы примчались с гор и устремились вниз, подобно черному одеялу, развевающемуся на веревке. Они бросились на толпу, я увидел, как ворона вцепилась какой-то женщине в волосы и попыталась выклевать ей глаза. Люди разбежались в разные стороны, с громкими криками отбиваясь от птиц. Шум стоял такой, что лошади, впряженные в чью-то повозку, понесли и бросились прямо в толпу. Люди вопили от ужаса. Даже Старлинг не выдержала и подскочила к окну. Вскоре улицы опустели, остались только птицы. Вороны сидели повсюду – на крышах, подоконниках и деревьях, так что ветки трещали под их тяжестью. Одаренная исчезла, остались лишь окровавленные веревки на столбе. Прошло еще немного времени, и птицы разом поднялись в воздух. – Нед понизил голос едва ли не до шепота: – Хозяин гостиницы потом сказал, что женщина превратилась в ворону и улетела вместе с ними.

Позднее, обещал я себе. Позднее я поведаю Неду, что это неправда. Наверное, женщина призвала птиц на помощь, чтобы они отвлекли толпу. Одаренные не способны изменять форму. И тогда я скажу ему, что он не трус, что он не мог помочь женщине – его бы просто забили камнями вместе с ней. Позднее. Сейчас его рассказ был подобен яду, вытекающему из раны. Пусть вытечет до конца.

– …Они называют себя Древняя Кровь, – между тем продолжал Нед. – Хозяин гостиницы сказал, что они много о себе думают. И хотят захватить власть, как в те дни, когда правил принц Полукровка. И если они добьются своего, то отомстят всем нам. Люди, не обладающие магией Дара, станут их рабами. А если кто-то не подчинится, его бросят на растерзание диким зверям. – Его голос понизился до шепота. – Старлинг говорит, что это глупости, что Одаренные совсем не такие, что они хотят одного: чтобы их оставили в покое.

Я неловко кашлянул, удивляясь благодарности, которую вдруг почувствовал к Старлинг.

– Она менестрель, и ей многое известно. Старлинг всю жизнь путешествовала и встречала самых разных людей. Ты можешь ей верить.

Да, над словами Неда стоило поразмыслить. Я с трудом следил за продолжением его рассказа. На него произвела впечатление сказка про Удачный: якобы там выращивают драконов, и скоро каждый город сможет купить себе сторожевое чудовище. Я заверил Неда, что видел настоящих драконов и в подобные истории не стоит верить. А вот новость о том, что война Удачного с Калсидой может перекинуться на Шесть Герцогств, показалась мне куда ближе к действительности.

– Неужели война придет к нам? – спросил Нед.

Он имел лишь смутные, но пугающие воспоминания о войне красных кораблей. Однако для юноши война всегда кажется чем-то захватывающим, вроде весеннего праздника.

– «Рано или поздно, но война с Калсидой грянет», – процитировал я Неду старую поговорку. – И даже если мы не станем воевать с Калсидой, на границе с ней постоянно происходят стычки, я уже не говорю о пиратах и набегах. Но тебе не о чем беспокоиться. Обычно этим с большим энтузиазмом занимаются герцогства Шокс и Риппон. Герцогство Шокс всегда мечтает завладеть частью Калсидийских земель.

Постепенно разговор перешел к более безопасным и прозаическим новостям. Нед рассказал о жонглерах горящими факелами и обнаженными кинжалами, вспоминал лучшие шутки из непристойных кукольных представлений. Он поведал мне о хорошенькой колдунье по имени Джинна, которая продала ему магический амулет против воров и обещала нас как-нибудь навестить. Я расхохотался, когда мальчик признался, что уже через час амулет украл у него какой-то ловкий воришка. Маринованная рыба Неду сначала очень понравилась, но потом он выпил слишком много вина, и его вырвало. Он поклялся, что больше никогда не станет есть такую дрянь. Я не прерывал его рассказы, радуясь, что он наконец может поделиться со мной впечатлениями о Баккипе и Оленьем замке. И все же с каждой новой историей мне становилось все более очевидно, что Неду больше нельзя оставаться со мной. Пришло время найти ему наставника и отправить в самостоятельную жизнь.

На мгновение мне показалось, что я стою на краю бездны. Я должен отдать Неда мастеру, который научит его ремеслу. И вычеркнуть из своей жизни Старлинг. Я не сомневался, что она не будет навещать меня как друга, если мы перестанем делить постель. И все простые радости общения прошедших лет исчезнут. Нед продолжал свои рассказы, его слова утешали меня, точно капли летнего дождя. Мне будет не хватать мальчика.

Я ощутил теплую тяжесть головы волка на своем колене. Он продолжал смотреть в огонь.

Я помню, как ты мечтал о том, чтобы мы жили вдвоем.

Дар не оставляет места для вежливого обмана.

Я никогда не предполагал, что буду так тосковать без своих соплеменников, признался я.

Ночной Волк бросил на меня быстрый взгляд блестящих глаз.

У нас нет других соплеменников. Вот почему нам всегда приходилось нелегко, когда мы пытались связать свою жизнь с другими. Они были волками или людьми. Среди них не попадалось таких, как мы. Даже те, что называют себя Древней Кровью, не имеют такой тесной связи, как мы.

Ночной Волк говорил правду. Я положил руку на его крупную голову и погладил ухо. И попытался ни о чем не думать.

Однако он не успокоился.

Нас ждут перемены, они за горизонтом. Словно большой хищник проник на нашу территорию. Ты чувствуешь?

Я ничего не чувствую.

Но он услышал ложь в моих словах. Ночной Волк тяжело вздохнул.

## III. Расставания

> Дар – грязная магия, которой чаще всего обладают дети из нечистых семей. И хотя ее нередко связывают с животными, существуют иные источники этого низкого волшебства. Мудрые родители не разрешают ребенку играть с молочными щенками и котятами и не позволяют своим детям спать вместе со зверями. Спящий разум ребенка беззащитен перед вторжением снов животного, в результате дитя начинает воспринимать общение со зверем как язык своего сердца. Часто случается так, что эта магия захватывает целые семьи, не соблюдающие правила. Однако известны случаи появления Одаренного ребенка даже в самых благопристойных семействах. Когда случается подобное несчастье, родители должны укрепить сердце и выполнить свой долг ради спасения остальных детей. Необходимо произвести расследование среди слуг и выявить источник злого влияния, после чего поступить с преступником в строгом соответствии с законами.

> Саркогин. «Болезни и недуги»

Вскоре после того, как запели утренние птицы, Нед вновь заснул. Я немного посидел у костра, наблюдая за ним. Черты его лица разгладились. Нед был простым юношей и никогда не любил ссор. Я радовался, что он обрел мир в сердце, рассказав мне о Старлинг. Вот только мой путь к спокойствию будет более тернистым.

Я оставил его спать возле умирающего костра, в теплых лучах восходящего солнца.

– Присмотри за ним, – сказал я Ночному Волку.

Я ощущал, что у волка болят бедра, эхом отвечала моя боль в изуродованной шрамом спине. Нам обоим не стоит ночевать под открытым небом. И все же я бы предпочел спать на влажной земле и не возвращаться в хижину, где меня ждала Старлинг. Впрочем, лучше не откладывать неприятные разговоры, сказал я себе. Походкой глубокого старика я направился домой.

Возле курятника я остановился, чтобы взять свежих яиц. Куры уже проснулись. Петух взлетел на починенную мной крышу, дважды взмахнул крыльями и протяжно закукарекал. Утро, да… Одно из тех, которые лучше бы не наступали.

Войдя в хижину, я подбросил дров в камин и поставил вариться яйца. Потом взял последний каравай хлеба, сыр, что привез мне Чейд, и травяной чай. Старлинг никогда не была ранней пташкой. У меня оставалось еще много времени, чтобы обдумать, что я ей скажу, а о чем умолчу. Пока я приводил комнату в порядок – главным образом складывая разбросанные ею вещи, – в моем сознании промелькнули последние годы. Мы знали друг друга больше десяти лет. Точнее, я думал, что знаю ее. Затем я назвал себя лжецом. Я действительно хорошо знал эту женщину. Подобрав ее небрежно брошенный плащ, я ощутил аромат Старлинг. Прекрасная шерсть, отметил я. Муж заботится, чтобы у нее было все самое лучшее. Самое ужасное, что поступок Старлинг совсем меня не удивил. И я укорял себя за то, что не предвидел такого поворота событий.

В течение шести лет после Очищения Бакка я ни с кем не поддерживал отношений. Не встречался с людьми, знавшими меня в Баккипе и Оленьем замке. Мое существование в качестве Видящего, ученика Чейда и незаконнорожденного сына принца Чивэла, закончилось. Я превратился в Тома Баджерлока, целиком и полностью погрузившись в новую жизнь. Мне удалось исполнить свою давнюю мечту: я отправился в путешествие вдвоем с волком. И только с ним советовался, как поступить. Мне удалось найти подобие мира в своей душе. Конечно, я скучал по людям, которых любил и которых оставил в Оленьем замке. Иногда мне их ужасно не хватало. Однако я наконец освободился от прошлого. Голодный человек может мечтать о горячем мясе с подливкой, отдавая должное хлебу и сыру. Я создал для себя новую жизнь, и если в ней не было вещей, дорогих моему сердцу прежде, взамен я получил простые радости, которых не знал раньше. Я не роптал.

Затем, туманным утром, примерно через год после того, как я поселился в хижине, поблизости от развалин Кузницы, мы с Ночным Волком вернулись с охоты, и нас поджидали перемены. Годовалый олень оттягивал мне плечи, болела старая рана на спине. Я пытался решить, стоит ли тратить силы и греть воду для ванны, когда услышал стук подкованного копыта о камень. Я аккуратно опустил добычу на землю, мы с Ночным Волком обошли хижину по большой дуге и увидели оседланную лошадь, привязанную к дереву возле двери. Всадник, скорее всего, был в доме. Лошадь слегка повела ушами – она заметила меня, но так и не решила, стоит ли ей чего-то опасаться.

Подожди немного, мой брат. Если лошадь почует волка, она заржет от страха. А если я буду двигаться тихо, то успею взглянуть на незваного гостя прежде, чем он получит предупреждение.

Ночной Волк бесшумно скрылся в клубящемся тумане. Я обошел нашу хижину и осторожно приблизился к одной из стен. Внутри кто-то был. Вор? Я слышал, как он стучит посудой, наливает воду. Потом положил в камин полено. Я в недоумении сдвинул брови. Тот, кто забрался в хижину, чувствовал себя там как дома. Через мгновение я услышал, как невидимый голос запел старую песню, и сердце мучительно сжалось в груди. Несмотря на прошедшие годы, я узнал голос Старлинг.

Воющая сука, подтвердил Ночной Волк.

Он уловил ее запах. Как и всегда, я поморщился – мне никогда не нравилось, как волк называл менестреля.

Я войду первым.

Хотя я узнал гостью, тревога не покидала меня. Старлинг оказалась тут не случайно. Она меня выследила. Зачем? Что ей от меня нужно?

– Старлинг, – сказал я, распахивая дверь.

Она повернулась ко мне с чайником в руке. Наши глаза встретились.

– Фитц! – радостно воскликнула она и бросилась мне на шею.

Старлинг обняла меня, и через несколько мгновений я ответил на ее объятия. Она крепко прижалась ко мне. Как и большинство уроженок Бакка, она была невысокой и смуглой, но в ее руках ощущалась сила. Она уткнулась в мое плечо, и я видел только ее макушку, но не лицо.

– Привет… – неуверенно ответил я.

Старлинг подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Привет? – возмущенно переспросила она и рассмеялась моей растерянности. – Привет?

Старлинг поставила чайник на стол, взяла мое лицо в свои ладони и поцеловала. Я только что вернулся домой с холода. Ощущение ее теплых губ на моих губах показалось мне удивительно приятным. К тому же прошло так много времени с тех пор, как я последний раз держал женщину в объятиях. Казалось, сама жизнь вновь обнимает меня. Ее запах пьянил. Меня бросило в жар, сердце забилось быстрее. Я с трудом оторвался от ее губ.

– Старлинг… – начал я.

– Нет, – непреклонно ответила она, заглянула через мое плечо, взяла за руки и потянула в спальню.

Я совершенно потерял дар речи. Она остановилась возле моей постели и начала расстегивать рубашку. Я продолжал потрясенно смотреть на нее, а она рассмеялась и быстро сняла с меня куртку.

– Не нужно говорить, – предупредила она и, взяв мою холодную руку, положила на свою обнаженную грудь.

В этот момент Ночной Волк плечом открыл дверь и вбежал в хижину; пахнуло холодом. Мгновение он смотрел на нас. Затем встряхнулся, и во все стороны полетели брызги. Теперь пришел черед Старлинг замереть на месте.

– Волк. А я и забыла… Он все еще с тобой?

– Да, мы все еще вместе. Конечно.

Я попытался убрать руки от ее груди, но она удержала мою ладонь.

– Ну, пожалуй, я не против. – Она слегка смутилась. – Но должен ли он… находиться здесь?

Ночной Волк еще раз встряхнулся, посмотрел на Старлинг и отвел глаза. В хижине стало холодно не только из-за открытой двери.

Мясо промерзнет, если я буду тебя ждать.

Тогда не жди, обиженно ответил я.

Он выскользнул в дверь и исчез в тумане. И я почувствовал, как он закрывает от меня свой разум. Ревность? Или такт? Я пересек комнату и захлопнул дверь. И так и остался стоять у порога, встревоженный реакцией Ночного Волка. Старлинг подошла сзади и обняла меня, а когда я повернулся, она уже была совершенно обнажена. Мне не пришлось принимать никакого решения. Наша близость была подобна ночи, опускающейся на землю.

Теперь я начинаю думать, что Старлинг заранее все спланировала. И все же я не уверен. Она вошла в мою жизнь так же легко, как путник срывает придорожную ягоду. Сладкий плод попался ему на глаза – почему бы не полакомиться? Мы стали любовниками, но никто из нас никогда не говорил о любви, словно это было невозможно. Любил ли я ее сейчас, после стольких лет встреч и расставаний?

Размышления на эту тему вызывали такие же жуткие ощущения, какие охватили меня, когда я перебирал предметы, привезенные Чейдом из моей прежней жизни. Когда-то подобные мысли казались мне чрезвычайно важными. Вопросы любви, чести и долга… Я любил Молли, но любила ли Молли меня? Любил ли я ее больше, чем моего короля, и что было для меня важнее: Молли или долг? В юности я мучился над этими вопросами, но со Старлинг я никогда их себе не задавал. До сегодняшнего дня.

И вновь, как и раньше, ответы от меня ускользали. Я любил Старлинг, но не как женщину, а как привычную часть моего существования. Потерять ее было все равно что лишиться очага в доме. Я привык рассчитывать на ее исчезающее и вновь появляющееся тепло. Но я понимал, что должен сказать Старлинг о прекращении наших отношений. Ужас заставил меня стиснуть зубы, и я вдруг вспомнил, как мучительно медленно тянулось время, пока целитель вытаскивал наконечник стрелы из моей спины. Я знал, какая боль меня ждет.

Я услышал шорох одеяла – Старлинг проснулась. Потом раздались ее легкие шаги. Я не повернулся, продолжая наливать воду в чайник. Мне вдруг стало не под силу на нее посмотреть. Она не подошла и не прикоснулась ко мне.

После короткой паузы Старлинг заговорила:

– Значит, Нед тебе все рассказал.

– Да, – ровным голосом ответил я.

– И ты решил разорвать все, что нас связывает.

Я не нашел что сказать.

– Ты сменил имя, но после стольких лет нисколько не изменился. – Теперь ее голос наполнился гневом. – Том Баджерлок такой же ханжа, каким был Фитц Чивэл Видящий.

– Не нужно, – предупредил я ее, имея в виду не тон, а имя.

Мы потратили немало сил, чтобы Нед не знал о моем прошлом. И я понял, что Старлинг отнюдь не случайно произнесла вслух мое прежнее имя.

– Не буду, – заверила меня Старлинг, но я видел, что она всего лишь спрятала кинжал в ножны. – Просто я напомнила тебе, что ты ведешь две жизни и у тебя неплохо получается. Почему же ты недоволен мной?

– Я смотрю на это иначе. Сейчас у меня есть только одна жизнь. И я не намерен вставать на пути твоего мужа. Или ты хочешь сказать, что он знает о моем существовании и ему все равно?

– Напротив. Ему ничего не известно, поэтому он не страдает. И если ты немного пораскинешь мозгами, то поймешь, что это практически одно и то же.

– Только не для меня.

– Ну, довольно долго так было и для тебя. Пока Нед все не испортил. Ты навязал свои жесткие принципы совсем молодому парню. Надеюсь, ты ужасно собой гордишься, вырастив еще одного блюстителя морали, подобного себе. – Ее слова походили на пощечину.

Старлинг принялась быстро ходить по комнате, собирая свои вещи. Наконец я нашел в себе мужество повернуться к ней. Она раскраснелась и даже не успела причесать волосы после сна. На ней была надета лишь моя рубашка, доходящая ей до бедер. Когда я повернулся, Старлинг остановилась и посмотрела на меня. А потом расправила плечи и гордо вскинула голову, словно хотела показать мне, от чего я отказываюсь.

– Кому было плохо от наших отношений? – спросила она.

– Твоему мужу, если бы он узнал о них, – спокойно ответил я. – Нед рассказал мне, что он из аристократического рода. Слухи могут причинить ему больше вреда, чем удар кинжала. Подумай о его чести, о том, что станут говорить о его доме. Не делай из него старого дурака, живущего с красивой молодой женщиной…

– Старого дурака? – Она заметно удивилась. – Я не понимаю… Нед сказал тебе, что он старый?

Теперь пришел мой черед удивляться.

– Он сказал, что твой муж замечательный человек…

– Замечательный, но не старый. Совсем наоборот. – Она улыбнулась гордой и смущенной улыбкой. – Ему двадцать четыре года, Фитц. Прекрасный танцор и сильный, как молодой бык. Неужели ты мог подумать, что я соглашусь греть бок старому лорду?

А я отчего-то именно так и решил.

– Я подумал…

Старлинг вызывающе вздернула подбородок, словно я ее унизил.

– Он красив и обаятелен, ему под силу соблазнить любую женщину. Однако он выбрал меня. И я его люблю – по-своему. Он заставляет меня чувствовать себя молодой, желанной и способной на настоящую страсть.

– А какой ты чувствуешь себя, когда имеешь дело со мной? – невольно вырвалось у меня – и я тут же пожалел о своем вопросе.

Старлинг задумалась.

– С тобой мне спокойно и удобно, – ответила она, ничуть не заботясь о моих чувствах. – Ты принимаешь меня и ценишь. – Она неожиданно улыбнулась, и мне стало больно. – Ты для меня – приключение. Я чувствую себя щедрой – ведь ты получаешь то, что никто другой дать не хочет. И еще кое-что. Я словно певчая птица, навестившая воробья.

– Ты сказала правду, – не стал спорить я и отвернулся к окну. – Но теперь все кончилось, Старлинг. Навсегда. Быть может, ты считаешь, что я веду жалкую жизнь, – но она моя. И я не собираюсь воровать крошки с чужого стола. У меня еще осталась гордость.

– Ты не можешь ее себе позволить, – резко сказала она, откидывая волосы с лица. – Оглянись, Фитц. Ты уже дюжину лет живешь один – и чего ты добился? Хижина в лесу и горстка цыплят. Чем ты можешь утешиться, где найдешь душевное тепло? У тебя есть только я. Возможно, я уделяю тебе лишь малую часть своей жизни, но я – единственный свет, озаряющий твои дни. – Она заговорила жестче. – Крошки с чужого стола лучше голода. Ты нуждаешься во мне.

– Нед. Ночной Волк, – холодно напомнил я.

Она отмахнулась:

– Сирота, которого я привела к тебе, и дряхлый волк.

Пренебрежение, с которым она говорила о них, не только оскорбило меня, но и заставило понять, что мы по-разному смотрим на многие вещи. Быть может, если бы мы постоянно жили вместе, разногласия проявились бы давно. Но перерывы в отношениях не способствовали философским дискуссиям, да и практических вопросов нам не приходилось решать. Мы встречались, когда того хотела Старлинг. Она делила со мной стол и постель, пела и смотрела, как я работаю по дому, но не разделяла моей жизни. Наши мелкие размолвки забывались от одного ее визита до другого. Она привела ко мне Неда, словно он был заблудившийся котенок, и с тех пор мальчик абсолютно не занимал ее мыслей. Нынешняя ссора не только разорвала ниточку, что нас связывала, но и показала, какой тонкой была эта нить. И я чувствовал себя дважды опустошенным. В памяти всплыли горькие слова из прежней жизни.

Шут предупреждал меня: «Она не испытывает подлинной привязанности к Фитцу, ты же понимаешь, ей важно, что она знала Фитца Чивэла и может рассказывать об этом». Возможно, несмотря на прошедшие годы, для нее ничего не изменилось.

Я сдержался и промолчал, но Старлинг приняла мое молчание за сомнение. Она сделала глубокий вдох и устало улыбнулась мне:

– О Фитц. Мы нужны друг другу, хотя сами не хотим в этом признаться. – Она тихонько вздохнула. – Собери к столу. Мне нужно одеться. Нельзя обсуждать такие вещи с утра, на пустой желудок.

На меня снизошли спокойствие и терпение. Пока Старлинг одевалась, я приготовил завтрак. Я понимал, что решение принято. Казалось, слова Неда, произнесенные вчера у костра, задули горевшую во мне свечу. Мои чувства к Старлинг изменились. Мы сидели за одним столом, и она пыталась делать вид, что все по-прежнему, но я размышлял о другом. Вероятно, я в последний раз наблюдал, как она покачивает кружку, чтобы чай побыстрее остыл, или разминает хлеб во время беседы. Я не мешал ей, и она болтала о всяких пустяках, стараясь, однако, вызвать интерес к себе. И чем больше Старлинг говорила, тем сильнее отдалялась от меня. Я смотрел на нее, и у меня возникло странное чувство, будто я о чем-то забыл, что-то упустил. Она по очереди откусывала сыр и хлеб.

И вдруг я все понял – точно холодная капля воды проползла по спине.

– Ты знала, что Чейд собирается меня навестить.

Она на мгновение опоздала удивленно приподнять брови.

– Чейд? Приезжал к тебе?

Я думал, что некоторые навыки позабыты мной навсегда. Способы мышления, которым терпеливо учил меня искусный наставник на заре моей юности. Умение просеивать факты и вновь собирать их, переходя к правильным выводам, минуя бестолковые предположения. Начать с самых простых вещей. Старлинг ничего не сказала относительно сыра. А для нас с мальчиком любой сыр – роскошь, не говоря уже об изысканном лакомстве, которое привез Чейд. Ей следовало удивиться, заметив сыр на моем столе, однако она промолчала. Вчера Старлинг ничего не сказала по поводу бренди из Песчаных пределов. Дорогие продукты не вызвали у нее удивления. Меня поразила и обрадовала быстрота, с которой мой разум охватывал открывшиеся факты.

– Раньше ты никогда не предлагала взять с собой Неда. А сейчас увезла его в Баккип, чтобы Чейд мог поговорить со мной наедине. – Тут мне в голову пришла еще одна мрачная мысль. – На случай, если ему пришлось бы меня убить. Зачем ему живые свидетели?

– Фитц! – укоризненно воскликнула Старлинг.

Но я ее не слушал. Камешки мыслей вызвали лавину заключений.

– Все эти годы ты приглядывала за мной по его поручению, не так ли? Скажи мне. Ты и Баррича с Неттл навещаешь несколько раз в год?

Старлинг холодно посмотрела на меня, ничего не отрицая.

– Мне пришлось их отыскать, чтобы передать Барричу лошадей. Ты же сам хотел.

Да. Мой разум мчался дальше. Лошади послужили прекрасным предлогом для знакомства. От любого другого дара Баррич отказался бы. Но Крепыш принадлежал ему – подарок от Верити. Старлинг сказала старику, что королева прислала еще и Уголька, в знак благодарности за труды на благо Видящих. Я смотрел на свою бывшую любовницу и ждал новых откровений. Она была менестрелем и любила поговорить. Мне оставалось лишь молчать.

Старлинг положила хлеб на стол.

– Когда я бываю неподалеку, то действительно к ним заезжаю. После возвращения в Олений замок, если Чейд знает, что я навещала Баррича, он о нем спрашивает. Он и о тебе задает вопросы.

– А Шут? Тебе известно, где он живет?

– Нет. – Старлинг ответила почти мгновенно, и я ей поверил. Но она менестрель, для нее ценность секретов состоит в том, чтобы их выдавать. И она не удержалась, добавив: – Но мне кажется, что Баррич знает. Пару раз я видела у Неттл дорогие игрушки – Баррич не мог бы их себе позволить. Одна кукла напомнила мне марионеток Шута. А еще я видела ожерелье из деревянных бусинок – на каждой искусно вырезано человеческое лицо.

Любопытная информация, но я не подал виду, что она меня заинтересовала. Потом я прямо задал вопрос, который занимал меня больше всего:

– Почему Чейд считает меня угрозой для Видящих? Только по этой причине он мог меня убить.

Она с жалостью посмотрела на меня:

– Неужели ты думаешь, что Чейд в состоянии тебя убить? И что я могла для этого увезти мальчика?

– Я знаю Чейда.

– А он знает тебя. – Ее слова прозвучали как обвинение. – Однажды он сказал мне, что ты никому не доверяешь до конца. Он говорил, что желание и боязнь довериться кому-то разъедают твою душу. Нет, полагаю, Чейд просто хотел поговорить с тобой наедине и выяснить, как ты живешь после стольких лет разлуки.

Теперь она говорила как менестрель, рассказывающий очередную историю. Получалось, что я поступал жестоко, столько лет избегая Оленьего замка и не общаясь со своими друзьями. На самом деле я лишь спасал свою жизнь.

– А о чем Чейд с тобой разговаривал? – небрежно спросила Старлинг.

Я спокойно посмотрел ей в глаза.

– Мне кажется, ты и сама прекрасно знаешь, – ответил я, но тут у меня оставались некоторые сомнения.

Выражение ее лица изменилось, и я представил себе, о чем думает Старлинг. Похоже, Чейд скрыл от нее истинную цель своей поездки. Она была умна и знала все, что требовалось. Оставалось только дождаться, пока она сделает правильные выводы.

– Древняя Кровь… – задумчиво проговорила она. – Угроза Полукровок.

В моей жизни бывало много случаев, когда я был вынужден скрывать удивление. Но сейчас мне пришлось труднее всего. Старлинг внимательно наблюдала за выражением моего лица, продолжая говорить:

– Неприятности начались довольно давно, а сейчас положение ухудшилось. На празднике Встречи Весны, в ночь Менестрелей, когда все выступают для своего монарха, один странствующий музыкант спел старую песню о принце Полукровке. Ты ее помнишь?

Я помнил. В ней рассказывалось о принцессе, которую унес Одаренный оборотень, принявший форму жеребца. Как только они остались одни, он превратился в человека и соблазнил девушку. У нее родился сын пестрой масти, как и его отец. При помощи предательства и обмана внебрачный сын взошел на трон. Его правление отличалось жестокостью, он взял на службу многих людей, владеющих магией Дара. Все королевство страдало до тех пор, пока не появился его кузен, с чистой кровью Видящих, и не сплотил шестерых благородных сыновей для борьбы с Полукровкой. В день летнего солнцестояния, когда могущество Полукровки ослабло, они напали на него и убили. Злого короля повесили, а потом тело разрезали на куски и сожгли над водой, чтобы его дух унесло подальше от дома и он не сумел найти прибежище в теле какого-нибудь животного. Способ, описанный в старой песне, стал общепринятым в борьбе с Одаренными. Регал был очень разочарован, когда ему не удалось расправиться со мной так же.

– Не самая любимая моя песня, – заметил я.

– Я тебя понимаю. Однако Слек спел ее удачно, ему много хлопали – его голос не заслуживает таких оваций, дрожит в конце каждой фразы. Некоторым это нравится, но на самом деле дрожь означает, что певец плохо владеет голосом… – Старлинг спохватилась, сообразив, что отвлеклась от темы. – В последнее время многие настроены против Одаренных. По Баккипу гуляют дикие слухи. Я слышала, что в одном поселении повесили, а потом сожгли Одаренного мужчину, после чего за четыре дня и четыре ночи у них погибли все овцы. Они падали и умирали в полях. Говорят, что так его семья отомстила за смерть родича. Но когда селяне попытались добраться до родни казненного, оказалось, что те давно ушли. Однако на дверях дома остался свиток с одной лишь фразой: «Вы это заслужили». Были и другие эпизоды.

Я посмотрел ей в глаза.

– Нед рассказал мне, – признался я.

Старлинг коротко кивнула, встала и отошла от стола. Менестрель до кончиков ногтей, она собиралась поведать мне историю, и ей требовалась сцена.

– После того как Слек спел «Принца Полукровку», вышел другой менестрель, очень молодой, – возможно, именно в возрасте крылась причина его глупости. Он снял шляпу перед королевой Кетриккен и сказал, что споет новую песню. Когда юный менестрель заявил, что слышал эту балладу в деревне, где живут Одаренные, по толпе пробежал ропот. До многих доходили слухи о подобных поселениях, но никто не видел человека, побывавшего там.

– Когда установилась тишина, он исполнил балладу, которой мне не доводилось слышать прежде. Мелодию он позаимствовал, но слова были новыми, однако сырыми, как и его голос. – Старлинг склонила голову и задумчиво посмотрела на меня. – Он пел о внебрачном сыне принца Чивэла. В балладе описывались деяния бастарда, предшествовавшие разоблачению позорного Дара. Он даже украл несколько фраз из моей «Башни острова Олений Рог», ты представляешь, каков нахал! В песне рассказывалось, что сын Видящего был благословлен Древней Кровью и королевской – и он не умер в тюрьме. Получалось, что внебрачный сын Чивэла жив и сохранил верность семье отца. Менестрель рассказал, что, когда принц Верити Истина уехал на поиски Элдерлингов, бастард восстал из могилы и отправился на помощь своему законному королю.

– Менестрель нарисовал впечатляющую картину спасения короля Верити, – продолжала Старлинг. – Он спел о том, как оживший герой показал Верити сад каменных драконов, которых можно пробудить ради спасения Шести Герцогств. Ну, по крайней мере в его последних словах присутствовала доля правды. Я глубоко задумалась, хотя к концу баллады менестрель заметно охрип.

Она замолчала, ожидая моей реакции, но я потерял дар речи. Старлинг пожала плечами и язвительно заметила:

– Если ты хотел, чтобы о тех днях сложили песню, мог бы подумать обо мне. Ты же знаешь, я там была. Более того, я пришла туда именно по этой причине. И я гораздо лучший менестрель, чем тот мальчик. – Ее голос был полон зависти и обиды.

– Ты должна понимать, что я не имею никакого отношения к этой песне. Более того, я не хочу, чтобы люди ее слушали.

– Ну, тут тебе не о чем тревожиться, – с глубоким удовлетворением ответила менестрель. – С тех пор я ни разу не слышала той баллады. Она получилась неудачной, мелодия не соответствовала теме, слова неблагозвучны…

– Старлинг.

– Ну ладно. У песни традиционный героический конец. Если короне Видящих потребуется помощь, чистый сердцем бастард, наделенный магией Дара, вернется, чтобы спасти королевство. Когда он допел, одни принялись выкрикивать в адрес менестреля оскорбления, а другие заявили, что он сам обладает Даром и его следует сжечь. Королева Кетриккен велела всем замолчать, но в конце вечера он не получил кошелька с деньгами, как другие менестрели.

Я молчал, не желая высказывать свое мнение. Старлинг не дождалась моего ответа, и ей пришлось добавить:

– Впрочем, юный менестрель исчез, когда пришло время одаривать тех, кто доставил королеве удовольствие. Она назвала его имя первым, но никто не знал, куда он пропал. Его звали Тагссон – мне никогда не доводилось слышать его имя раньше.

Сын Тага, внук Ривера, мог бы сказать я ей. Ривер и Таг были достойными воинами гвардии Верити. Моя память вернулась на много лет назад, и перед глазами возникло лицо Тага, когда он опустился на колени в Каменном саду возле Врат Смерти. Да, наверное, для него это выглядело именно так, когда Верити выступил из-за гладкого монолита Силы и оказался в кольце колеблющегося света костра. Таг узнал своего короля, несмотря на лишения, перенесенные Верити. Он заявил о своей верности, и Верити отправил его обратно в Олений замок, чтобы он рассказал всем о возвращении законного государя. Теперь я практически уверен, что Верити появился в замке раньше Тага. Крылья дракона много быстрее пешего воина.

Однако я не догадывался, что Таг меня узнал. Кто мог предвидеть, что он будет рассказывать о тех событиях, а его сын окажется менестрелем?

– Вижу, ты его знаешь, – заметила Старлинг.

Я посмотрел на нее и обнаружил, что она не сводит с меня жадных глаз.

– Я не знаю никакого Тагссона, – со вздохом ответил я. – Боюсь, я размышлял о том, что ты сказала раньше. Ты говорила, среди Одаренных растет беспокойство. Почему?

Она приподняла бровь:

– Мне казалось, тебе это известно лучше, чем мне.

– Я веду одинокую жизнь, Старлинг. Ты для меня единственный источник новостей. – Теперь пришел мой черед пристально посмотреть на нее. – А об этом ты никогда не рассказывала.

Она отвернулась – возможно, решила утаить от меня эти сведения? Или Чейд просил ее сохранить тайну? Или Старлинг просто обо всем позабыла после приема, который ей оказали на празднике?

– Не слишком приятная история. Пожалуй, она началась полтора года назад… или два. У меня возникло ощущение, что я все чаще слышу об Одаренных, которых постигло наказание. Или об их гибели. Ты же знаешь, как ведет себя простой народ, Фитц. Пока шла война с красными кораблями, они были по горло сыты кровью и убийствами. Но после того как врага изгнали, жизнь стала понемногу налаживаться. Восстанавливались разрушенные дома, поля начали приносить урожай, росли стада – пришло время взглянуть на своих соседей. В людях вновь проснулась зависть. Мне кажется, Регал пробудил в Шести Герцогствах жажду крови, когда создал Королевский Круг и ввел поединки для разрешения споров. Даже не знаю, когда нам удастся избавиться от его наследия.

Она заставила меня вспомнить кошмары прошлого. Королевский Круг в Тредфорде, животные в клетках и застарелый запах крови, споры, решавшиеся поединком… воспоминания накатили на меня отвратительной волной, оставив тошноту.

– Два года назад… да, – продолжала Старлинг, принимаясь расхаживать по комнате. – Именно тогда с новой силой вспыхнула ненависть к Одаренным. Королева выступала против – наверное, в память о тебе. Народ любит Кетриккен, за время ее правления наша жизнь переменилась к лучшему, но ненависть и злобу трудно искоренить. Живущие в маленьких деревнях люди считают, что королева ничего не знает об их обычаях – ведь она родилась в Горном Королевстве. В результате, хотя Кетриккен всячески выступает против преследования Одаренных, их продолжают травить. Наконец, в местечке Тренари, в Фарроу, примерно полтора года назад произошел ужасный случай. Вот как рассказывали об этом в Баккипе: девушка, связанная Даром с лисой, разрешала своему зверю охотиться где угодно. Кровь домашних животных проливалась чуть ли не каждый день.

– С лисой? – прервал я Старлинг.

– Да, довольно редкий случай. К тому же девушка происходила из бедной семьи. Как мог крестьянский ребенок заполучить такое животное? Поползли слухи. Больше всего страдали владельцы домашней птицы в окрестностях Тренари, но возмущение вырвалось наружу, кто-то забрался на птичий двор лорда Доплина и пообедал его певчими птицами и привезенными издалека индюшками. Он послал охотников за девушкой и лисой, виновными, по слухам, в случившемся. Их поймали и привели к лорду Доплину. Обвиняемая поклялась, что лиса здесь ни при чем и что она сама не владеет Даром, но говорят, когда лису стали пытать раскаленным железом, девушка кричала так же громко, как зверь. Затем, чтобы доказать их связь, Доплин приказал вырвать девушке ногти на руках и ногах, и лиса кричала вместе с ней.

– Перестань! – ошеломленно попросил я.

Перед моими глазами возникла ужасная картина.

– Я постараюсь закончить побыстрее. Они умерли в мучениях. Но на следующую ночь были убиты другие певчие птицы Доплина, и старый охотник сказал, что это ласка, а не лиса, поскольку ласка пьет кровь, а лиса разорвала бы птиц на кусочки. Несправедливость и жестокость, проявленные лордом Доплином, заставили Одаренных выступить против него. На следующий день Доплина укусила его собственная собака. Тогда он приказал прикончить собаку и мальчика-псаря. Лорд заявил, что одна из его лошадей взбесилась, когда он проходил мимо нее в конюшне, и попыталась ударить его копытом. Двоих конюхов сожгли над водой. А еще Доплин жаловался, что огромные рои мух стали залетать на кухню и в его пище постоянно попадаются мушиные трупики…

Я покачал головой:

– Это его воображение – Одаренные на такое не способны.

Старлинг пожала плечами:

– Так или иначе, но после того, как он замучил до смерти еще несколько слуг, остальные обратились за правосудием к королеве. И она послала туда Чейда.

Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Понятно. Старый убийца по-прежнему остается вершителем правосудия Видящих. Интересно, кто стал его помощником?

– И что произошло? – спросил я, словно сам не знал ответа.

– Чейд нашел простое решение. Именем королевы он запретил Доплину содержать лошадей, соколов, собак и других животных в своем особняке. Более того, лорд и все обитатели его замка лишились права есть мясо и рыбу в течение года.

– Представляю, какими безрадостными стали его владения.

– Менестрели говорят, что у Доплина теперь практически не бывает гостей, слуг осталось совсем мало, а другие лорды перестали его уважать, поскольку он больше не устраивает приемов и балов. К тому же Чейд заставил его выплатить выкуп за кровь не только семьям убитых слуг, но и родителям девушки с лисой.

– И они его взяли?

– Семьи слуг взяли. Решение было справедливым. А семья девушки исчезла – то ли они сбежали, то ли погибли, никто не знает. Тогда Чейд потребовал, чтобы выкуп передали в казну королевы, чтобы его сохранили на случай, если семья вернется. – Старлинг пожала плечами. – Казалось, Чейд положил конец конфликту. Однако с тех пор подобные случаи участились. Одаренных не только преследуют, их убивают.

Я нахмурился:

– Не понимаю, почему народ не успокоился. Доплина наказали справедливо.

– Некоторые считают, что наказание было слишком жестоким, но Чейд стоял на своем. Должна добавить, что он на этом не остановился. Вскоре после окончания истории с лордом Доплином все Шесть Герцогств получили свитки от королевы Кетриккен, в которых говорилось, что Одаренные ни в чем не повинны и преследовать нужно только тех, кто использует свои таланты во вред людям. Герцогам следовало запретить своим лордам убивать Одаренных без суда и следствия. Естественно, эдикт приняли не слишком благосклонно. К тому же после смерти человека всегда можно найти следы его вины. Указ королевы только навредил Одаренным – их стали ненавидеть еще сильнее.

– Однако эдикт немного успокоил Одаренных, – говорила Старлинг. – Они не собирались молча терпеть гонения. Иногда они успевали спасти своих друзей, но гораздо чаще мстили палачам. Почти всякий раз, когда казнили Одаренного, с палачами что-нибудь случалось. Умирал домашний скот, или детей кусали больные крысы. И всегда месть имела непосредственное отношение к животным. В одной деревне, питавшейся почти исключительно рыбой, река неожиданно опустела. Рыбаки возвращались без улова. Начался голод.

– Чепуха. Люди путают случайные капризы природы со злым умыслом. Магия Дара не может сотворить такое.

Я был абсолютно уверен в своей правоте. Старлинг презрительно глянула на меня:

– Почему же тогда Полукровки берут на себя ответственность за подобные преступления?

– Полукровки? Кто такие Полукровки?

Старлинг пожала плечами:

– Никто не знает. Они скрываются, но у дверей постоялых дворов или на деревьях появляются послания аристократам. Смысл их всегда неизменен: «Такой-то человек убит несправедливо, лишь за то, что обладал магией Древней Крови. Наш гнев падет на ваши головы. Когда вернется принц Полукровка, он вас не пощадит». А вместо подписи – рисунок жеребца-полукровки. Народ полон ненависти.

– Королева отказалась послать гвардию, чтобы выследить Полукровок. В последнее время стал распространяться слух, что сама Кетриккен виновна в участившихся казнях Одаренных, поскольку ее жестокая расправа над лордом Доплином вселила в Древнюю Кровь уверенность в безнаказанности. – Увидев гримасу на моем лице, Старлинг напомнила: – Менестрель лишь повторяет то, что слышит. Не я сочиняю слухи, и не я заставляю людей говорить глупости. – Она подошла ко мне сзади и положила руки на плечи. Ее щека оказалась совсем рядом с моей, и Старлинг тихо сказала: – После стольких лет нашего знакомства ты знаешь, что я не считаю тебя нечистым. – Она поцеловала меня в щеку.

Наш разговор сильно поколебал мою решимость. Лишь чудом я удержался от того, чтобы заключить Старлинг в объятия. Я неловко поднялся, поскольку она стояла за моим стулом. Когда она попыталась обнять меня, я заставил себя отстраниться.

– Ты не моя, – спокойно напомнил я.

– Но я не принадлежу и ему! – неожиданно воскликнула Старлинг, и ее черные глаза вспыхнули гневом. – Я сама себе хозяйка и сама решаю, кому достанется мое тело. Я не вижу никакого вреда в том, что делю его между вами. Ты знаешь, что у меня не может быть детей. В противном случае я бы давно родила. Так какая разница, кто еще бывает в моей постели?

Она всегда быстро соображала, да и язык у Старлинг был прекрасно подвешен. У меня не нашлось достойного ответа. Поэтому я воспользовался ее собственными словами:

– Но я принадлежу лишь себе и сам решаю, с кем делить постель. И я не стану этого делать с женой другого мужчины.

Только теперь Старлинг наконец мне поверила. Я аккуратно сложил ее вещи у камина. Она опустилась возле них на колени, схватила седельную сумку и принялась с яростью запихивать туда свои пожитки.

– Сама не знаю, зачем я с тобой связалась, – пробормотала она.

На свое несчастье, Нед выбрал именно это мгновение, чтобы войти в хижину. За ним следовал волк. Увидев сердитое лицо Старлинг, юноша повернулся ко мне.

– Может быть, мне уйти? – спросил он.

– Нет! – рявкнула Старлинг. – Тебе лучше остаться. Это меня он вышвыривает вон. Благодаря тебе. А тебе следует подумать, что с тобой стало бы, если бы я оставила тебя в куче отбросов. Я не заслужила такой неблагодарности!

Глаза мальчика широко раскрылись. Даже обман Старлинг не вызвал у меня такого гнева, как сейчас, когда она причинила боль Неду. Он затравленно посмотрел, словно ожидал удара и от меня, и выбежал из дома. Ночной Волк бросил в мою сторону мрачный взгляд и последовал за ним.

Я скоро приду, но сначала я должен закончить здесь.

Лучше тебе было ничего не начинать.

Я промолчал, поскольку Ночной Волк был совершенно прав. Старлинг сердито глянула на меня, я ответил ей тем же – и на ее лице промелькнул страх. Я скрестил руки на груди.

– Тебе лучше уйти, – холодно сказал я.

Ее настороженный взгляд был для меня не меньшим оскорблением, чем резкие слова в адрес Неда. Я вышел из хижины, чтобы заняться лошадью. Прекрасный скакун, превосходное седло – несомненно, подарок мужа. Животное почувствовало мое возбуждение и нетерпеливо загарцевало, пока я его седлал. Тогда я сделал глубокий вздох и постарался взять себя в руки. Положив ладонь на холку лошади, я попытался ее успокоить. И сумел вернуть самообладание, поглаживая гладкую шею. Кобыла повернулась и ткнулась носом в мою рубашку. Я вздохнул:

– Позаботься о ней, ладно? Ведь у нее ветер в голове.

У меня не было связи с этим благородным животным, поэтому мои слова оставались для кобылы лишь успокаивающими, но лишенными смысла звуками. Я почувствовал, что она признала во мне хозяина. Я подвел лошадь к двери и отошел в сторону, не выпуская из рук поводьев. Через мгновение Старлинг вышла на крыльцо.

– Не можешь дождаться моего отъезда? – с горечью проговорила она, швырнув на спину лошади седельные сумки.

– Неправда, и ты сама это прекрасно знаешь, – ответил я.

Я старался говорить спокойно. Сдерживаемая боль пересилила гнев на собственную доверчивость и на Старлинг, которая меня использовала. Наша связь не имела ничего общего с нежной любовью. Скорее ее следовало назвать дружбой, включающей общую постель и взаимное доверие. Предательство друга отличается от обмана любовницы лишь силой боли, но не сутью. И я вдруг понял, что только что солгал Старлинг, – мне ужасно хотелось, чтобы она побыстрее уехала. Ее присутствие было подобно застрявшей в теле стреле. Рана не заживет, пока стрела не извлечена.

Тем не менее я попытался найти слова, которые могли хоть что-то спасти. Однако мне ничего не шло в голову, и я молча стоял, когда Старлинг выхватила поводья из моих рук и вскочила в седло. Потом она посмотрела на меня сверху вниз. Не сомневаюсь, что ей было больно, но на лице отражался лишь гнев – ведь я пошел наперекор ее воле. Она покачала головой:

– Ты мог бы кем-то стать. Тебе дали шанс, несмотря на позорное рождение. Ты мог что-то значить. Но ты выбрал другой путь. Помни об этом. Ты сделал выбор.

Она заставила лошадь развернуться, резко натянув повод. Затем пришпорила ее и рысью поскакала к дороге. Я смотрел ей вслед. Она не оглянулась. Несмотря на боль, я не испытывал сожаления из-за того, что мы расстались. Наоборот, мне вдруг показалось, что все только начинается. Я содрогнулся, словно за спиной стоял Шут, прошептавший мне в ухо: «Неужели ты ничего не чувствуешь? Перекресток, вихрь, поворот… Отсюда все дороги изменятся».

Я повернулся, но за спиной никого не было. Я посмотрел на небо. С юга набежали темные тучи. Кроны деревьев уже кренились под налетевшими порывами ветра. Старлинг попадет под проливной дождь. Я сказал себе, что не испытываю злорадства, и отправился на поиски Неда.

## IV. Колдунья

> «В тех краях жила колдунья по имени Силва Копперлиф, чьи амулеты были такими сильными, что действовали в течение многих лет, продолжая защищать своих владельцев. Говорят, что она создала для Балдрика Видящего замечательное решето, которое очищало всю проходящую через него воду. Прекрасное подспорье для короля, ведь ему приходится постоянно опасаться ядов.

Над вратами окруженного стенами города Эклси колдунья повесила амулет против чумы, в течение многих лет в амбарах не водились крысы, а в конюшнях не появлялись блохи и другие насекомые. Город процветал под защитой амулета, пока старейшины не решили прорубить вторые ворота, чтобы расширить торговлю. И тогда хворь беспрепятственно вошла в город, и все люди умерли от второй волны кровавой чумы».

Селкин. «Путешествия по Шести Герцогствам»

Середина лета прошла для нас с Недом, как и в последние семь лет. Мы ухаживали за садом, домашней птицей, солили и коптили рыбу на зиму. Один день сменялся другим, работы было столько, что по вечерам мы буквально валились с ног. Отъезд Старлинг погасил пожар, который разжег в моей душе визит Чейда.

Я обсудил с Недом его будущее. Он с удивившим меня энтузиазмом говорил о столяре-краснодеревщике из Баккипа, чья работа привела его в восхищение. Я сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей, поскольку мне совсем не хотелось отправляться в Баккип, но Нед пришел к выводу, что я просто не в состоянии заплатить высокую цену, которую потребует Гиндаст. Тут он, скорее всего, был прав. Когда я спросил у Неда относительно других столяров, он со вздохом ответил, что есть еще корабел в городке Рубленый Фьорд, чью работу часто хвалят. Возможно, он попытает счастья у него. Конечно, этому корабелу далеко до столяра из Баккипа. Я с тоской подумал, что мальчик пытается ограничивать свои мечты в соответствии с глубиной моих карманов. Однако ученичество Неда определит всю его дальнейшую жизнь. Я не хотел, чтобы недостаток денег вынудил его заниматься нелюбимым делом.

И все же, несмотря на интерес Неда, мы обсуждали его будущее ученичество лишь во время поздних разговоров у камина. Мне удалось собрать кое-какие деньги. Я даже сказал, что мы можем есть поменьше яиц, чтобы у нас появилось побольше цыплят, которых можно продать на рынке. Однако я сомневался, хватит ли наших сбережений, чтобы внести Гиндасту требуемую плату. Конечно, крепкая спина и мозолистые руки могут купить юноше место ученика, но истинные мастера требуют за обучение солидных денег. Так принято в Бакке. Секреты ремесла никто не отдает даром. Если родители любят своих детей, они либо обучат их своему делу, либо хорошо заплатят достойным мастерам. Несмотря на наш скромный достаток, я твердо решил определить Неда в хорошее место. Именно в этом причина задержки, говорил я себе, – нужно собрать побольше денег. И дело вовсе не в том, что я не хочу отпускать мальчика.

Волк не спрашивал про путешествие, о котором я говорил раньше. По-моему, он вздохнул с облегчением. Иногда наступали дни, когда мне казалось, что слова Старлинг превратили меня в старика. С моим зверем годы обошлись жестоко. Я подозревал, что для волка он очень стар, хотя и не знал, сколько обычно живут его соплеменники. Быть может, иногда говорил я себе, именно наша связь придает ему сил. Однажды мне даже пришло в голову, что он забрал годы моей жизни, чтобы продлить свою. Но думал я об этом без малейшей злобы – мне очень хотелось верить, что у нас впереди еще много времени. Когда Нед начнет обучение, у меня останется только Ночной Волк.