# Тёмная сторона

Макс Фрай

«Тёмная сторона» – это не метафора, а совершенно конкретное место, изнанка реальности. Тёмная сторона есть у любого города, деревни, леса и даже моря. Мудрецы, правда, утверждают, что «Тёмная сторона» – это состояние сознания, которое позволяет человеку увидеть изнанку вещей и взаимодействовать с ней. И даже получить абсолютно зримый, вещественный результат на «лицевой стороне реальности», или «наяву» – в общем, в так называемой «реальной жизни».
Что касается сэра Макса из Ехо, он окончательно и бесповоротно запутался во всех этих мистических терминах. Но эффективно действовать это, как ни странно, не мешает.

Книга публикуется в авторской редакции


© Макс Фрай, текст

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

## Темные вассалы Гленке Тавала

– Знаешь, Ночной Кошмар, я тут подсчитал, ты уже должен мне огромную сумму, – мечтательно сказал Мелифаро. – Я ежедневно кормлю твоих многочисленных жен в самых дорогих трактирах Ехо, иногда даже два раза в день – и заметь, всех трех. Хотя мне вполне хватило бы и одной. По крайней мере, для начала. Но она упорно цепляется за скабы своих сестричек. Этим барышням, видишь ли, кажется, что нет ничего страшнее, чем остаться наедине со мной, даже в отлично освещенном переполненном помещении. Хорошенькие же у них представления о моем воспитании, могу себе представить. Одним словом, раскошеливайся.

– А говна на лопате?

До сих пор мне казалось, что я уже привык ко всем выходкам своей «светлой половины». Но такого фантасмагорического нахальства я не ожидал даже от него.

– Фу, как некрасиво! Как не стыдно предлагать мне каку на совочке, ваше величество, – тоном благовоспитанной гимназистки пропищал Мелифаро.

– Ничего, переживешь. Подумать только, мало того, что ты пытаешься наставить мне рога – и заметь, совершенно безрезультатно! – ты еще требуешь, чтобы я финансировал это сомнительное мероприятие из собственного кармана. Скажи спасибо, что я вообще не умер на месте после такого заявления.

– Спасибо. Честно говоря, труп в кабинете – не совсем то, что мне сейчас требуется. Слишком хлопотно, а я собираюсь на свидание.

– С кем? – строго спросил я. – Только не вздумай изменять моим женам. Это – вопрос чести нашей царской семьи.

– С кем, с кем, – проворчал Мелифаро. – Угадай с трех раз.

– Именно, что с трех… Кстати, я до сих пор так и не знаю, за кем из них ты, собственно, ухаживаешь?

– А какая тебе разница? Ты же их все равно не различаешь.

– Представь себе, уже различаю. Подожди, попробую угадать. У леди Хейлах такой же ужасный вкус, как у тебя. Несколько дней назад видел ее в таком ярко-малиновом лоохи, ты бы лопнул от зависти! Но в остальном она барышня серьезная. Так что я не думаю… Правильно?

– Пока правильно. Хотя человек, отдающий предпочтение одежде цвета всех оттенков свежего кошачьего дерьма, должен смирно стоять в углу и молчать в тряпочку, а не критиковать чужие вкусы… Подожди, а где это ты ее видел?

– Как это – где? Дома. Помимо прекрасных цариц там, между прочим, живет моя любимая собака.

– А, тогда ладно, – с облегчением вздохнул Мелифаро.

– А чего ты, собственно, переполошился, если все равно пытаешься соблазнить другую?

– Потому что они всегда и везде шляются втроем. Кроме того, я еще не успел привыкнуть к мысли, что ты их различаешь.

– Ладно, поехали дальше. Что касается леди Кенлех, она кажется мне довольно загадочным существом. Этакая тихоня, а взгляд тяжелый, как у нашего шефа… Нет, думаю, это не совсем то, что тебе нужно от девушки. Остается Хелви. Она самая смешливая. Я почти уверен, что именно на нее ты и положил глаз. Правильно?

– Обойдешься. Ясновидец из тебя не получился.

– Правда? – огорчился я.

– Правда, правда. Хотя насчет тяжелого взгляда леди Кенлех ты не ошибаешься. Есть такое дело.

Мелифаро спрыгнул со стола, на котором все это время торжественно восседал, болтая ногами.

– В общем, так. Ты мне смертельно надоел, а посему я все-таки ухожу. Пойду, еще раз попробую соблазнить кого-нибудь из твоих жен, вдруг получится. Знаешь, я начинаю подозревать, что ты их гнусно заколдовал, самым предательским образом. Нормальные девушки должны меня любить, это же основной закон природы.

– Ты не учитываешь, что в Пустых Землях совершенно другие представления о мужской красоте, – улыбнулся я. – Куда уж нам с тобой, эти девчонки сохнут от безответной любви к генералу Бубуте, все трое.

– Тебе смешно, – проворчал Мелифаро, придирчиво оправляя перед зеркалом складки своего новенького лоохи, ярко-салатного, как огородная грядка в начале весны.

Впрочем, ему тоже было вполне смешно.

В конце концов этот герой-любовник все-таки покинул собственный кабинет. Я пулей вылетел следом. У меня внезапно родилась восхитительная идея. И для ее реализации мне срочно требовался сэр Кофа Йох.


Мастер Слышащий как раз вышел из кабинета Джуффина. Как нельзя более кстати.

– С кем ты меня перепутал? – снисходительно осведомился он. – Ты смотришь на меня, как на девушку своей мечты.

– Что касается мечты, тут вы попали в точку. Мне позарез нужен ваш укумбийский плащ. Всего на пару часов.

– Да пожалуйста, – пожал плечами сэр Кофа. – Вот уж не думал, что ты собираешься отбивать мой хлеб вместо того, чтобы мирно клевать носом в кабинете. Насколько я знаю, даже у Джуффина пока нет других планов касательно твоего рабочего дня. Как ты дошел до жизни такой? Ты совершенно не дорожишь своей репутацией самого отчаянного лентяя Тайного Сыска.

– Так уж и самого отчаянного. Но ваш хлеб мне и даром не нужен. Я собираюсь развлекаться.

– Ну-ка, ну-ка, рассказывай. Может быть, я тоже захочу.

– Вы? Да ну, вряд ли. Просто сэр Мелифаро в очередной раз отправился на свидание с моей неразлучной троицей. И я вдруг понял, что просто обязан насладиться этим зрелищем. Но если они будут знать о моем присутствии, я получу примерно в тысячу раз меньше удовольствия. Поэтому возьму ваш плащ, и да здравствует зловещая магия островов Укумбийского моря! Если, конечно, вы не против.

– Целиком и полностью одобряю твою затею, – важно кивнул Кофа. – Нарушать служебные инструкции развлечения ради – это в нашем деле наиважнейший принцип. Рад, что ты начинаешь его понимать.

– Спасибо! – Я бережно взял ветхий кусок серой ткани, который мог превратить меня в самое незаметное существо нашего прекрасного Мира.

– Да не за что, – усмехнулся Кофа. – Это же не моя личная игрушка, а казенное имущество Управления Полного Порядка. Если будет очень смешно, расскажешь.

– Думаю, будет, – пообещал я.

Потом на всякий случай заглянул в кабинет Джуффина – вдруг шеф не может жить дальше, не полюбовавшись на мою физиономию, а я шляюсь невесть где.

– Я могу, – сказал сэр Джуффин Халли, не отрываясь от стопки самопишущих табличек, загромоздившей рабочий стол.

– Что вы можете? – опешил я.

– Да практически все. В том числе и жить дальше, не полюбовавшись на твою физиономию.

– Дырку над вами в небе! Мало того, что вы в курсе вопиющего безобразия, которое творится в моей голове, вы еще и формулировки отслеживаете. Мне ужасно неловко, я же наверняка думаю с грамматическими ошибками.

– Не всегда, – зевнул мой начальник. – В смысле, я далеко не всегда их отслеживаю. Просто, по моим расчетам, сегодня тебе как раз пора хорошенько удивиться. Насколько я знаю, ты не проделывал это полезное упражнение уже пару дюжин дней. Того гляди, совсем расслабишься и возомнишь себя нормальным человеком с удавшейся личной жизнью. Можешь идти развлекаться со спокойным сердцем, сэр Макс. Святое дело. Все равно мне не светит уйти отсюда раньше полуночи. Год только начался, а чужую писанину уже выбрасывать некуда.

– Что-нибудь интересное? – с любопытством спросил я.

– Если бы… Отчеты господ Почтеннейших Начальников Тайного Сыска наших благословенных провинций. Ну что там может быть интересного, скажи на милость? И не топчись на пороге, спасай свою шкуру, пока я добрый. А то сейчас передумаю и взвалю эту беду на твои хрупкие плечи.

– Все-все-все, понял, испугался, исчез!

Я пулей вылетел из кабинета. Мне следовало поторопиться, чтобы потом не разыскивать эту великолепную четверку по всему городу.


Я оставил свой амобилер в маленьком уютном дворике, за несколько кварталов от Мохнатого Дома. Волшебные свойства укумбийского плаща не распространяются на громоздкие транспортные средства его владельца. А когда собираешься следить за одним из Тайных Сыщиков, некоторые предосторожности не помешают. Я здорово подозревал, что даже затуманенная страстью голова сэра Мелифаро вполне способна на некоторые здравые умозаключения.

Оттуда я пешком отправился в свою царскую резиденцию. Вообще-то, я потерял кучу времени, но надеялся, что сестрички по-прежнему любят одеваться подолгу и со вкусом.

В Мохнатом Доме меня поджидала лишь одна опасность – мой любимец Друппи, огромная лохматая овчарка Пустых Земель. Я опасался, что пес меня учует. Обычно этот четвероногий гений начинает восторженно повизгивать уже в тот момент, когда я только собираюсь подумать, что пора бы его навестить. Поэтому я решил подождать на улице.

Амобилер Мелифаро, припаркованный у входа, наглядно свидетельствовал, что я успел вовремя. Мне еще и ждать пришлось, чуть ли не четверть часа.

Наконец они вышли из дома – великолепный сэр Мелифаро, окруженный тремя юными любительскими копиями Лайзы Минелли. Фантастические наряды сестричек заставили меня всплакнуть над стремительно худеющим кошельком Его Величества Гурига Восьмого, за чей счет содержатся счастливые обитатели моего дворца.

Потом они начали усаживаться в амобилер, и я почувствовал себя круглым идиотом – как, интересно, я собираюсь следовать за этой компанией? Бег на длинные дистанции никогда не был моей сильной стороной.

К счастью, тройняшки дружно уселись сзади. Переднее сиденье, рядом с самим Мелифаро оставалось свободно, так что я решительно умостил там собственную задницу. Теоретически я знал, что заметить меня невозможно, но, честно говоря, был совершенно потрясен тем, что этот герой в упор меня не видит – даже сейчас, на расстоянии вытянутой руки.

– Куда прикажете, ваши величества? – осведомился Мелифаро.

Его интонации дивно балансировали на тонкой грани между настоящей любезностью и убийственной иронией. На его счастье, сестрички еще не успели как следует изучить своего кавалера, а потому принимали его куртуазность за чистую монету.

– В «Мед Кумона»! – дружным хором ответили они.

Мне оставалось только удивляться собственному невежеству: я жил в Ехо гораздо дольше, чем эти девочки, но даже не подозревал о существовании такой забегаловки.

– Вам еще не надоели куманские сласти? – спросил Мелифаро, трогаясь с места.

– Какие странные вещи вы иногда говорите. Сладкое не может надоесть! – отозвалась одна из сестричек, уж не знаю, кто именно. Различать их по голосу я еще не научился.

– Вы даже не представляете, как удивительно мягкосердечна ваша судьба, сэр Мелифаро, – вмешалась другая. – Вы с детства имели возможность есть сладкое каждый день. Пока мы жили дома, мы могли изредка лакомиться степной ягодой, она становится довольно сладкой, когда перезреет, – и это все. Конечно, когда наши люди путешествовали, они привозили сладкую еду из чужих земель, и всем доставалось понемногу, но это случалось так редко! На нашей памяти сласти привозили раз пять, да, Хейлах?

– Шесть раз, – вздохнула Хейлах. – Когда это случилось впервые, мы были еще совсем маленькие. Но я почему-то помню свой медовый коржик, а вы обе – нет.

– Бедные вы бедные, – посочувствовал Мелифаро. – Что ж, пусть будет «Мед Кумона».


Поездка в Новый Город показалась мне чуть ли не кругосветным путешествием. Когда дело доходит до управления амобилером, этот фантастически шустрый парень ничем не отличается от прочих обитателей Соединенного Королевства. Какие-то несчастные двадцать пять миль в час – его потолок!

Как назло, по дороге эти четверо невинно щебетали о пустяках, и ничего особенно смешного не происходило. Мне пришлось бороться с диким желанием плюнуть на конспирацию и взяться за рычаг самому, до смерти перепугав несчастных девочек – они вполне могли бы решить, что я всегда незримо присутствую где-то поблизости. Честно говоря, только это меня и остановило.

Наконец амобилер притормозил возле приземистого дома на берегу Хурона. Украшенная затейливым орнаментом вывеска «Мед Кумона» свидетельствовала, что мы наконец-то приехали. Я вспомнил, что где-то рядом, всего в нескольких кварталах отсюда, живет Шурф Лонли-Локли. Я так ни разу и не выбрал время переступить порог его дома, хотя неоднократно подвозил Шурфа до садовой калитки. Поразительно, у меня вечно ни на что не хватает времени – вот, разве только на всякие глупости вроде текущего мероприятия.

Я так освоился с ролью человека-невидимки, что уже не старался идти на цыпочках и не сопеть. Даже когда я безрассудно хлопнул тяжелой расписной дверью трактира, никто не обернулся. Впрочем, я все-таки благоразумно уселся за соседний столик. Этим четверым и без меня было тесно: «Мед Кумона» обставляли скорее в расчете на парочки, чем на большие компании.

К Мелифаро подошел хозяин заведения, невысокий изящный старик, чья элегантная одежда неуловимо напоминала дорогие спортивные костюмы моей далекой родины. Огненно-рыжая борода старца почти достигала земли; усов, впрочем, почти не было – так, какое-то тонюсенькое недоразумение под носом.

Судя по выражению лица куманца, ему угрожала скоропостижная кончина от невыразимого счастья. Его любезность превосходила среднестатистическую любезность прочих столичных трактирщиков, хотя и на них, в общем-то, грех жаловаться.

Впрочем, ко мне этот медоточивый господин подходить явно не собирался. Оно и понятно, волшебный плащ отводил от меня глаза всех без исключения человеческих существ, в том числе и трактирщиков куманского происхождения, чем они хуже прочих?

Недолго думая я отправился вслед за куманцем на кухню. Если меня никто не собирается кормить – ладно, не барин, сам возьму.

На кухне, впрочем, не оказалось ни одного повара. Зато там ошивались пять вполне очаровательных поварих разного возраста и комплекции.

– Опять пришел этот почтенный господин со своими одинаковыми женщинами, – шепотом сказал им хозяин. – Глазам своим не верю, похоже, эти варвары все-таки начали понимать, что мужчине совершенно необходимо иметь гарем. Так что беритесь за дело и смотрите, чтобы на этот раз все было хорошо приготовлено. Этот гость постоянно отказывается есть нашу пищу. Сразу видно большого человека.

Я ухмыльнулся, ухватил самую зажаристую медовую лепешку, снял с жаровни крошечный кувшинчик с камрой и вернулся в обеденный зал.

Мелифаро тем временем успел устроиться поближе к своей избраннице. При этом его физиономия выглядела по-настоящему счастливой – с ума сойти можно! Потом я внимательно посмотрел на Кенлех. Вид у нее был задумчивый и немного виноватый. Похоже, общество воздыхателя доставляло ей удовольствие, испытывать которое она пока не была готова.

Хейлах, которую я почему-то привык считать старшей из тройняшек, озабоченно косилась на сестру. Зато Хелви взирала на происходящее с заметной иронией. Того гляди, станет кривляться и пищать: «тили-тили-тесто!» Странно все же, что Мелифаро не остановил свой выбор на Хелви. На мой взгляд, эти двое должны были бы мгновенно спеться. Но чужая душа – такие невероятные потемки, что иногда страшно становится.

По большому счету, слежка пока не оправдывала моих ожиданий. Вместо того чтобы веселиться, я умилялся. И в очередной раз давал себе слово, что в ближайшее время начну осуществлять алхимический процесс превращения малознакомых людей в хороших приятелей. Проще говоря, попробую познакомиться поближе со своими так называемыми «женами». Иногда собственное безразличие к людям, обитающим где-то на периферии моей жизни, кажется мне отвратительным. И нехватка времени не оправдание.

Тем временем из кухни вышел хозяин «Меда Кумона» с огромным подносом. На лице Мелифаро появилось страдальческое выражение.

– Я же сказал, что мне ничего не нужно, – простонал он. – Заказ только для леди.

– Это – угощение за счет заведения, – подобострастно бормотал бородатый уроженец Куманского Халифата. – Не побрезгуйте принять мое скромное подношение.

– Но я не голоден! – Мелифаро говорил тоном смертника, получившего последнюю возможность разжалобить жестокого судью.

– Хоть попробуйте. Я вас умоляю! – Трактирщик склонился в глубочайшем поклоне.

– В прошлый раз вы тоже просили только попробовать, а кончилось тем, что мне пришлось сожрать все, что было на шести тарелках, да еще и с какой-то кошмарной добавкой. Не хочу! – Мелифаро был тверд.

– Киебла! – заорал трактирщик. – Ступай сюда, Киебла!

Старшая из поварих, которых я только что видел на кухне, тут же выскочила в обеденный зал и почтительно замерла в нескольких шагах от столика.

– Этот господин отказывается пробовать приготовленную тобой еду, – печально сказал трактирщик. – Проси!

Пожилая леди грузно повалилась на пол и начала жалобно причитать что-то неразборчивое. Я был потрясен. Но Мелифаро, судя по всему, уже привык к подобным спектаклям. Он упрямо помотал головой и отвернулся. Сестрички на минуту оторвались от своих тарелок, чтобы наградить его восхищенным взглядом. Эта дикая сцена была словно специально срежиссирована, чтобы до глубины души потрясти юных дочерей народа Хенха, только-только начавших отвыкать от варварских обычаев своей далекой родины, мне, впрочем, почти неизвестных.

Причитания несчастной поварихи не умолкали. Через несколько минут трактирщику стало ясно, что Мелифаро этим не проймешь, и он деловито отбыл в направлении кухни. Вскоре в ногах Мелифаро валялись все пять поварих. Больше всего на свете бедняге, как я понимаю, хотелось исчезнуть, но он мужественно крепился. Дело кончилось тем, что к коленопреклоненным женщинам присоединился сам бородатый хозяин этого на редкость гостеприимного заведения. Мелифаро не выдержал.

– Ладно, я попробую ваше грешное угощение, только уйдите все с глаз моих, – проворчал он. – И если вы немедленно не прекратите, мы больше никогда сюда не придем, так и знайте. Впрочем, мы и так больше никогда не придем – после всего, что вы устроили!

Куманцы поднялись с карачек и, пятясь, как заправские раки, исчезли на кухне.

– Сэр Мелифаро, вы ведь просто так сказали, что мы больше никогда сюда не придем? – взволнованно спросила одна из тройняшек. – Чтобы эти люди еще больше вас уважали, да? На самом деле это же невозможно – больше никогда в жизни не приходить в «Мед Кумона», правда?

Мой друг не знал, смеяться ему или плакать.

– Ну, если вы очень захотите сюда вернуться, куда я денусь. А вам действительно нравится медовый суп, девочки? Я сам не дурак поесть пирожных, но запихать в себя смесь меда с мясом и маслом…

– Но это же сладко, сэр Мелифаро! – напомнила рассудительная Хейлах. – А сладкое не может быть невкусно.

Мелифаро тихо застонал.

Я решил снова наведаться на кухню. Наверняка сейчас куманцы как раз обсуждают там свою дикую выходку.

– Я ведь говорил вам, что это очень важный господин, – шептал хозяин своим поварихам. – Он ведет себя как первый царедворец Халифа Нубуйлибуни цуан Афии. Хотел бы я знать, где этот варвар мог получить столь утонченное воспитание?

Я сдавленно хихикнул, цапнул аппетитный горячий медовый пончик и отправился обратно, в обеденный зал. Там царила настоящая идиллия – тройняшки дружно налегали на сласти, а Мелифаро на них пялился. Гремучая смесь нежности и печали на его лице показалась мне самым невероятным чудом этого щедрого на чудеса Мира. До сих пор я не подозревал, что мой хладнокровный, бойкий на язык приятель способен корчить столь проникновенные рожи. На месте Кенлех я бы, пожалуй, сдался сегодня же вечером.

Наконец я решил, что с меня хватит. Дальнейшее созерцание этой душещипательной мелодрамы заставит меня залиться медовыми же слезами, а потому пора убираться отсюда, пока не поздно.

К тому же, до «Армстронга и Эллы» отсюда всего четверть часа пешком. Мне пришло в голову, что заниматься собственной личной жизнью гораздо приятнее, чем совать нос в чужую. Приняв столь разумное решение, я покинул «Мед Кумона» и пешком отправился на улицу Забытых Снов.


Уже темнело. Лиловые сумерки весеннего вечера смешивались с оранжевым светом фонарей. Силуэты прохожих отбрасывали причудливые ломкие тени. Я с изумлением обнаружил, что не могу разглядеть на крупных разноцветных плитках тротуара собственную тень. Очевидно чудесный плащ старого укумбийского пирата делал незаметным не только меня самого, но и ее.

Некоторое время я развлекался, разглядывая тени прохожих. Иногда было совершенно невозможно понять, кому принадлежит вытянутый темный силуэт, дрожащий в рассеянном свете фонарей. Теоретически я понимал, что ноги тени должны соприкасаться со ступнями ее хозяина, но мне начинало казаться, что тень скользит по тротуару совершенно самостоятельно, а того, кто ее отбрасывает, вовсе нет в природе – или, по крайней мере, поблизости. В конце концов я решил, что надо бы расспросить Джуффина. Может быть в этом прекрасном Мире, законы природы которого мне до сих пор почти неизвестны, некоторые тени имеют привычку выходить из дома самостоятельно, не дожидаясь своего владельца?

На пороге «Армстронга и Эллы» я нерешительно притормозил. Честно говоря, меня здорово подмывало зайти туда, не снимая волшебного плаща, и немного понаблюдать за Теххи. Может быть, мне удастся понять, какая она на самом деле, когда ей не приходится быть «зеркалом», отражающим меня или еще кого-нибудь из ее собеседников?

Мне очень хотелось это сделать, но я не стал. Подумал: а если бы подобный плащ оказался у Теххи и ей захотелось бы отправиться на охоту за моими тайнами? Такой оборот дела совершенно меня не устроил бы. У меня было полно секретов, которыми мне не хотелось с ней делиться.

Самой страшной тайной, конечно, были сны, в которых я шастал на свидания к ее непостижимому папочке, Магистру Лойсо Пондохве. И конечно, я был рад, что Теххи не наблюдала за мной в тот теплый зимний день, когда леди Меламори затащила меня в сад бывшей резиденции Ордена Потаенной Травы. Память тогда сыграла со мной дурную шутку, волна сожалений о несбывшемся накрыла с головой и грозила унести – ох, как далеко. И все это наверняка было огромными буквами написано на моем лице.

И еще у меня имелось великое множество совершенно пустяковых, карликовых тайночек, в которые я тоже не собирался посвящать Теххи. Например, мне не хотелось бы, чтобы она застала меня сварливо распекающим ленивого курьера. Или, скажем, в разгар кровавой свалки, которую я устроил на пляже одного новорожденного мира. Убивать – оно, конечно, куда романтичней и возвышенней, чем ковырять в носу. А все равно нечем тут гордиться.

Теоретически Теххи вполне могла обладать точно таким же личным архивом под грифом «совершенно секретно». Во всяком случае, она имела на это полное право. Поэтому я решительно снял с себя волшебное рубище покойного укумбийского пирата и зашел в залитый голубоватым светом зал «Армстронга и Эллы», заметный настолько, насколько это вообще возможно.

– И вдруг тебя занесло сюда каким-то сумасшедшим ветром, в самом начале вечера. Какая роскошь! – улыбнулась Теххи.

Она вообще нечасто дает себе труд делать вид, что мое появление вызывает у нее чувство глубокой скорби. Но сегодня как-то особенно обрадовалась моему внезапному приходу, и это было просто великолепно.

– У Джуффина случился тяжелый приступ человеколюбия, и он отпустил меня попрыгать чуть ли не до полуночи, – объяснил я, усаживаясь на высокий табурет.

Многочисленные посетители замерли от восторга. На их глазах разворачивалась очередная серия романа «грозного сэра Макса» и дочки Магистра Лойсо Пондохвы, «великого и ужасного». Все-таки тяжело быть простым обывателем в мире, где нет телесериалов. Приходится довольствоваться обыкновенными сплетнями. А уж такие эпизоды, как наше с Теххи принародное свидание, – редчайший дар судьбы.

Впрочем, сама Теххи косилась на этих милых людей с заметной неприязнью.

– Целоваться мы, пожалуй, не будем, – решила она. – Бесплатно развлекать почтеннейшую публику – не моя стезя.

– Да? Жалко, – огорчился я. – Ну, как скажешь.

Присел на край табурета и принялся пересказывать драматические подробности визита цариц Хенха и сэра Мелифаро в «Мед Кумона».

– Да, у куманцев смешные обычаи, – рассеянно улыбнулась Теххи. – А медовый суп – это действительно ужасно, я один раз пробовала. Но эти девицы жрут его так, что брызги летят… Не завидую я бедняжке Мелифаро.

– Я тоже. Ежедневно обжираться сладким супом – я бы умер!

– Это как раз не самое страшное, – фыркнула Теххи. – Я говорю о том, что ему будет довольно трудно уговорить Кенлех просто остаться с ним наедине. Я уже молчу обо всем остальном.

– Да? А мне показалось, что он ей тоже нравится. Психолог из меня, конечно, тот еще. Но на сей раз я, кажется, не ошибаюсь.

– Дело не в том, кто кому нравится. Просто эти девочки привыкли к тому, что их всегда трое, и точка. Наверное, небо должно рухнуть на землю, чтобы Кенлех поняла, что какое-то событие может произойти только с нею одной, а не со всеми тремя сразу. Я понятно выражаюсь?

– Вполне. Бедняга Мелифаро, плохи его дела, если так. Слушай, а может быть мне следует вмешаться?

– Попробуй, – рассмеялась Теххи. – Ты же их царь, да еще и законный муж. Просто скажи Кенлех, что даришь ее своему другу, и дело с концом.

– Да уж, – я озадаченно покачал головой. – Ладно, ну их всех к Темным Магистрам. Насколько я помню, у тебя в последнее время завелась какая-то помощница. Вот пусть она и работает, а мы с тобой куда-нибудь сбежим. Когда еще у меня выдастся свободный вечер. А в совместных прогулках по утрам есть что-то угнетающее, словно идешь не то на похороны, не то на рынок.

– И куда мы сбежим?

– Еще не знаю. Туда, где ты будешь со мной целоваться, наверное.

– О, таких мест в Ехо – хоть отбавляй, – заверила меня Теххи.


Мы изумительно провели вечер, романтический вирус, который я подцепил от горемычного Мелифаро, явно этому способствовал. Дело зашло так далеко, что за час до полуночи я послал зов Джуффину и нахально заявил, что могу немного задержаться.

«Задерживайся на здоровье, – согласился шеф. – На кой ты мне тут сдался? Только не больше чем на два часа. Я все-таки тешу себя надеждой, что к этому времени покончу со всеми дурацкими делами».

«Так много писанины?» – удивился я.

«И писанины тоже. А тут еще Кофа приволок мне подарок».

«Какой такой подарок?»

«Придешь – узнаешь. Должен же ты появиться на службе, хотя бы из любопытства».

Шеф знает, как подцепить меня на крючок. В течение получаса я сгорал от желания немедленно отправиться в Дом у Моста, а потом решил ни в чем себе не отказывать. Все к лучшему, Теххи как раз вознамерилась опытным путем выяснить, какие сновидения подстерегают нынче ночью жителей столицы Соединенного Королевства, а я ей, понятно, мешал.


Не так уж часто на моей памяти кто-то занимал Кресло Безутешных. Место для посетителей в Зале Общей Работы, проще говоря. Среди горожан не слишком много охотников лишний раз заходить в Дом у Моста.

Однако на сей раз в Кресле Безутешных сидели сразу два предполагаемых пострадавших. Поморгав, чтобы привыкнуть к яркому свету, я обнаружил, что на головах «безутешных» джентльменов красуются огромные меховые шапки, красноречиво свидетельствующие об их изамонском происхождении. Поскольку они удрученно молчали, не обращая на меня ни малейшего внимания, я отправился в кабинет Джуффина за информацией.

– Что случилось с нашими изамонскими друзьями? Зловещий Великий Магистр очередного мятежного Ордена сглазил шапки этих красавцев, и теперь они облезают буквально на глазах?

– Кто-то собирался задержаться на пару часов, – ехидно напомнил шеф. – Нельзя же быть таким любопытным!

– Можно. Должно же у меня быть хоть одно достоинство.

– Резонно. Но честно говоря, я еще сам толком не знаю, что случилось. Со слов Кофы я понял, что у них кто-то умер при загадочных обстоятельствах. Я как раз собирался с ними побеседовать. Даже не надеялся, что ты так быстро появишься.

– Конечно, вы не надеялись. Вы были в этом абсолютно уверены. И даже не пытайтесь убеждать меня в обратном.

– Ладно, не буду. Делать мне больше нечего – убеждать тебя в чем бы то ни было. Пошли, побеседуем с твоими приятелями.

– С каких это пор они стали моими приятелями?

– С недавних. Ну, не приятели, так знакомцы. Не придирайся к словам. Эти господа были на твоей коронации.

– А, благородные меховщики Михусирис, Махласуфийс и Цицеринек, – рассмеялся я. – Уж если они чьи-то приятели, то нашего Мелифаро. Он же их из собственной гостиной в окно выбрасывал, было дело.

– Нас навестили только Цицеринек и Михусирис. А господин Мудрый Наставник Махласуфийс скоропостижно скончался чуть ли не на глазах у нашего Кофы.

– «Чуть ли» – это как?

– Кофино чутье, как всегда, оказалось на высоте. Он совсем было собрался в кои-то веки спокойно провести вечер дома, но пару часов назад инстинкт оторвал его зад от кресла и погнал на улицу. Точнее говоря – в «Герб Ирраши». Что было не на высоте, так это Кофин амобилер. Поганец не желал трогаться с места, пришлось идти пешком. Поэтому когда Кофа прибыл в «Герб Ирраши», там уже было шумно. Желающих посмотреть на мертвое тело почему-то всегда хватает. Кстати, с детства не мог понять, почему люди находят это зрелище столь интригующим? Ты, часом, не в курсе, сэр Макс?

– Наверное, люди просто радуются, что это случилось не с ними, – предположил я. – Чем не повод для хорошего настроения. Впрочем, я тоже не знаю. Может быть, чужая смерть – просто из ряда вон выходящее событие, вроде циркового представления? Честно говоря, я-то сам никогда не был большим любителем подобных развлечений.

– Еще чего не хватало. Ладно, давай все-таки займемся своими непосредственными обязанностями. – Джуффин заразительно зевнул и поднялся из кресла, потягиваясь до хруста в суставах. – Дырку в небе над этими изамонскими бедолагами, только их мне сейчас не хватало. Что бы ни случилось, завтра буду спать до полудня, и делайте что хотите. Надо же хоть иногда чувствовать себя настоящим «господином Почтеннейшим Начальником».

На этой оптимистической ноте мы покинули кабинет и присоединились к совсем было заскучавшим изамонцам. Они встрепенулись, захлопали глазами и скорбно засопели.

– Рассказывайте, что случилось с вашим земляком, господа, – потребовал Джуффин. – В ваших силах посодействовать справедливому возмездию. – И он снова зевнул, да так, что мне самому тут же захотелось под одеяло.

– Расскажи им, Михусирис, – буркнул один из изамонцев. – Я уже и без того изрядно перенервничал.

Я вспомнил, что господин Михусирис является «Великим Специалистом по вопросам культуры Соединенного Королевства» и состоит кем-то вроде консультанта при преуспевающем господине Цицеринеке, главе корпорации меховых магнатов Изамона. Общение с нами, надо понимать, было частью его работы – весьма неплохо оплачиваемой, судя по внушительным размерам шапки.

Теперь этот гигант мысли озабоченно хмурил лоб, пытаясь соответствовать ожиданиям своего патрона.

– Мы возвращались от одного очень важного господина, приближенного к Королевскому Двору, – наконец начал он.

– Бесценную информацию о господине, приближенном ко Двору, и его грандиозном заказе на восемнадцать рулонов меховых полотнищ вы уже успели более чем подробно изложить нашему коллеге, – нетерпеливо отмахнулся Джуффин. – Я хочу услышать, как именно умер господин Махласуфийс, это все.

Изамонцы попытались было надменно засверкать глазами, но уже секунду спустя сникли. А что им еще оставалось? Лично я не знаком ни с одним живым существом, способным не сникнуть под ледяным взглядом сэра Джуффина Халли. По счастью, у шефа не так уж часто возникает желание увидеть перед собой нечто сникшее.

– Мы как раз проходили мимо «Герба Ирраши». Махласуфийс шел рядом со мной, все было в норме, – продолжил господин Михусирис. – Вдруг он застонал, схватился за грудь и упал. Я сам пощупал его пульс и сразу понял, что караван уже ушел. Да, господа, это был конец! Наверное, урод, с которым мы встречались, его отравил. Он мне с самого начала не понравился… Мы перенесли Махласуфийса в «Герб Ирраши», но в этом грязном, вонючем трактире не нашлось ни одного знахаря.

– Разумеется. Это же трактир, а не больница, – буркнул я.

Смешно сказать, но я обиделся. «Герб Ирраши» всегда казался мне приятным местечком. И нечего всяким сомнительным господам, которые выходят на люди в обтягивающих ляжки лосинах и огромных меховых шапках, поливать грязью заведение, где подают совершенно изумительные иррашийские десерты.

Джуффин сразу понял причину моего сурового тона. Укоризненно покачал головой, с трудом спрятал предназначенную мне ехидную улыбку и повернулся к изамонцам.

– Это все?

– Да, – подтвердил Михусирис.

Его земляк и работодатель задумчиво щурился, уставившись куда-то в угол.

– А при Кофе вы, помнится, упомянули какую-то тень. Или нет? Господин Цицеринек, я к вам обращаюсь.

– Михусирис считает, что мне показалось. Да я и сам теперь так думаю, – вздохнул изамонец. – У кого угодно мозги потекут, когда такое творится.

– Все-таки расскажите, – предложил Джуффин. – А я уж сам разберусь, что там у вас потекло. И потекло ли оно вообще.

– Перед тем как мой Мудрый Наставник упал, я как раз разглядывал наши тени, – неохотно сказал Цицеринек. – На этой улице фонари расставлены таким образом, что каждая тень раздваивается. Нас было трое, а теней – целых шесть: три плотные и три прозрачные. Я как раз собирался обратить внимание Наставника Махласуфийса на этот любопытный феномен и тут заметил, что кроме наших теней есть еще одна. Но она не раздваивалась и не была такой вытянутой, как наши. Я заинтересовался этим оптическим эффектом. Видите ли, по роду своих занятий, я скорее художник, чем просто торговец, и просто обязан интересоваться подобными вещами.

Последнюю фразу Цицеринек вымолвил так гордо, словно бы по секрету сообщил нам, что создание Вселенной в некотором роде его рук дело.

– Ну и?.. – поторопил его Джуффин.

– Я обернулся, чтобы определить, на каком расстоянии от нас находится человек, отбросивший тень. Но позади нас вовсе не было никаких прохожих. Совершенно пустая улица.

– Ясно, – нахмурился Джуффин. – А все-таки, почему вам не пришло в голову, что эту тень отбрасывает кто-то из вас?

– Я тебе то же самое говорил! Пора уже прийти в себя! – злорадно прошептал Михусирис.

Он выглядел таким счастливым, словно всю жизнь ждал, когда же господин Цицеринек прилюдно опозорится, и вот этот чудесный момент наконец-то настал.

– Эта тень была без шапки! – торжествующе выпалил меховщик. – И без тюрбана. И вообще без головного убора. Потому я и обернулся. Чтобы посмотреть на урода, у которого хватило мозгов выйти из дома с непокрытой головой.

– Очень хорошо, – кивнул Джуффин. – Вот теперь действительно достаточно. Ступайте домой, господа.

Изамонцы охотно покинули Кресло Безутешных и торопливо направились к выходу.

– Я надеюсь, мы можем сказать нашим старейшинам, что вы сделаете все, чтобы отомстить за Махласуфийса? – сурово спросил Цицеринек. Оказавшись на пороге, он сразу же почувствовал себя куда более уверенно. – Иначе они спустятся с гор, и тогда будет беда! Просто беда!

– Да нет, пусть себе сидят в своих горах. – Джуффин даже рассмеялся от неожиданности. – Мы уж как-нибудь сами разберемся.

После этого неофициального заявления изамонцы наконец ушли.


– Забавные ребята, – устало улыбнулся шеф. – Эти их шапки… И история забавная. На мой вкус, даже слишком. Не совсем то, что требуется человеку, твердо решившему проспать до полудня. А ты-то обо всем этом что думаешь, Макс?

– Ничего особенного. – Я смущенно пожал плечами. – Но как раз сегодня вечером я очень внимательно разглядывал тени прохожих, пока шел домой. Не вчера, не дюжину дней назад, а именно сегодня. Более того, мне пришло в голову, что надо бы спросить вас, не имеют ли местные тени обыкновения иногда выходить из дома без своих хозяев? Считайте, уже спросил.

– Насколько мне известно, это нигде не принято, – усмехнулся Джуффин. – А с какой стати ты вдруг заинтересовался тенями?

– Да так, ни с какой. Мне тоже что-то померещилось, совсем как этому Цицеринеку. Правда, на моих глазах, хвала Магистрам, никто не умер. Наверное, что-то вроде предчувствия. Вы же знаете, со мной бывает.

– Да уж, с тобой только такое и бывает, – кивнул Джуффин. – Ладно, на мой вкус, эта ночь хороша только для того, чтобы спать. Думать будем завтра. Утром не спеши домой, дождись меня, ладно?

– Вы – начальник, как скажете, так и будет, – обреченно согласился я. – А вы по-прежнему намерены спать до полудня?

– Я люблю издеваться над людьми, но это не тот случай, – успокоил меня шеф. – Не переживай, я не собираюсь разлеживаться под одеялом. Кажется, теперь нам всем будет не до того.

– Неужели все настолько серьезно? – удивился я.

– Боюсь, что да. Впрочем, поживем – увидим. Хорошей ночи, Макс. И если получится, попробуй подремать. Чего я тебе сейчас не могу обещать, так это спокойной жизни и нескольких Дней Свободы от забот кряду.


Надо сказать, сэр Джуффин Халли худо-бедно, но приучил меня к служебной дисциплине. Поэтому я всю ночь послушно дрых, кое-как устроившись на шатком сооружении из двух кресел и одного стула.

– Наконец-то ты усовершенствовал свою прежнюю конструкцию. – Одобрительный возглас Кофы разбудил меня на рассвете.

– А разве я ее усовершенствовал? – сонно удивился я.

– Конечно. Раньше ты всегда обходился одним креслом и двумя стульями. Так что если кому-то было необходимо пройти к окну, бедняга непременно натыкался на твои угрожающие сапожищи.

– А… Ну значит, раньше я был молодой и глупый. А теперь я уже старый и мудрый. Наверное.

Я отчаянно зевнул и понял, что без глотка бальзама Кахара моя жизнь не станет легкой и приятной. Сэр Кофа с отеческой снисходительностью наблюдал за процессом превращения сонного и несчастного меня в бодрое и довольное жизнью существо.

– Что нового в столице? – спросил я, наслаждаясь энергичными модуляциями собственного голоса.

– Ничего особенного. Если не считать пяти свежих трупов в морге на половине Городской Полиции. Ничем не объяснимые внезапные смерти. В точности то же самое, что случилось с этим несчастным изамонцем.

– Ничего себе!

– Не бери в голову, мальчик. Все равно без Джуффина мы тут не разберемся, а его пока нет. Ты мне лучше расскажи, чем закончилась твоя вчерашняя охота за любовными сценами?

– Да так, тоже ничего особенного. В финале я даже растрогался. Единственное, что радует, девочки решили провести вечер в «Меде Кумона». В отличие от дам своего большого и нежного сердца, бедняга Мелифаро искренне ненавидит куманскую кухню. Могу его понять, там подают какие-то ужасные медовые супы… Бр-р-р-р!

– Да ну, не говори ерунду, – возмутился сэр Кофа. – Я хорошо знаю куманскую кухню. Отличная штука!

– Да? – недоверчиво переспросил я. – Ну, вам виднее. Впрочем, девочки полностью разделяют ваше мнение. Бедный, бедный Мелифаро.

– Парень действительно влип, – подтвердил Кофа. – Ухаживать за женщиной, чьи гастрономические предпочтения не совпадают с твоими собственными… Ужас! Я бы не выдержал.


За завтраком я развлекал сэра Кофу описанием куманских поварих и выходок их грозного повелителя, немного отредактированным мною лично – чего не сделаешь ради красного словца.

– Я одного не могу понять, сэр Макс. Почему у себя на родине ты не снимался в кино? – ворчливо спросил Джуффин, переступая порог кабинета. – Я и то подумываю, что тебя уже пора показывать за деньги. Хотя бы в замочную скважину, для начала.

– Я тоже никогда не мог понять – и почему это меня никто не приглашает сниматься в кино? – подхватил я. – Глупые они, эти киношники, вот что я вам скажу. А вы не выспались, как я погляжу.

– Какая проницательность, – усмехнулся Джуффин. – Ты еще не весь мой бальзам высосал?

– Куда уж мне.

– Хвала Магистрам. Давай его сюда. Кофа, не уходите никуда, ладно? Есть разговор, специально для ваших ушей.

– Догадываюсь, – кивнул сэр Кофа.

– Выметайся из моего кресла, парень!

После глотка бальзама Кахара сэр Джуффин внезапно развеселился. На мой вкус, даже слишком. Поднял кресло вместе со мной – между прочим, не такое уж я хрупкое и невесомое существо! – и вытряхнул меня на пол, как яблоко из корзинки. Сэр Кофа получил море удовольствия, мне же пришлось довольствоваться доставшимся на мою долю легким испугом.

– Между прочим, я ушибся, – возмущенно объявил я, демонстративно потирая копчик. – Теперь я инвалид, так что улаживайте свои проблемы самостоятельно. А мне срочно нужен хороший знахарь.

Шеф удивленно нахмурился и на всякий случай провел рукой вдоль моей спины.

– Ну да, заливай больше. Ушибся он, видите ли… Здоров ты врать по утрам, сэр Макс.

– А ведь мог бы и ушибиться, – злорадно сказал я. – Кто бы сказал, не поверил – вы же самый обыкновенный хулиган, сэр!

– Есть такое дело, – с достоинством подтвердил Джуффин. – После ночи, полной тяжких раздумий, просто необходимо совершить пару-тройку глупостей. Хотя бы для того, чтобы не возомнить себя великим мыслителем – омерзительное ощущение.

– Тогда ладно, – согласился я. – Святое дело, не возражаю. Кстати, а как вы вообще умудрились поднять такую тяжесть? По мне, одно только кресло чего стоит. Плюс мои какие-никакие, а килограммы…

– Ох, мальчик, ты себе представить не можешь, на что иногда бывает способен этот тощий кеттариец! – рассмеялся Кофа. – Однажды он на моих глазах вырвал из земли фонарный столб – просто чтобы хорошенько врезать им по голове одного невезучего парня. Между прочим, магией в этот момент и не пахло – вообще никакой.

– Верю, – вздохнул я. – Что-то вы меня совсем запугали, господа волшебники. Я хочу домой, к маме.

Пожилые злодеи восхищенно заржали. Джуффин между делом как-то ухитрился очистить наш многострадальный стол от остатков гастрономических излишеств, послать зов в «Обжору Бунбу» и потребовать добавки.

– Смех смехом, но мы, кажется, серьезно влипли, – вдруг сказал он. – Хлопот теперь не оберешься. Хотелось бы, конечно, думать, что этому изамонцу все просто померещилось. Но, к моему величайшему сожалению, у меня есть доказательства его правоты, до отвращения убедительные.

– Ну и ну. – Кофа удивленно покачал головой. – Как это расценивать, Джуффин? Как ваше дурное утреннее настроение или?..

– «Или»! – сурово отрезал Джуффин. – При чем тут мое грешное настроение? Между прочим, сегодня ночью я не просто дрых без задних ног, а послал свою многострадальную тень прогуляться по городу. Она обиделась и теперь делает вид, что простудилась на весеннем ветру.

– То-то у вас был такой усталый вид, – сочувственно кивнул Кофа. – Ну и как прогулка?

– Омерзительно.

Джуффин с удовольствием потянулся, потом скрестил руки на груди и задумчиво уставился в одну точку. Я с замирающим сердцем ждал продолжения. Давненько мне не доводилось видеть шефа в таком причудливом настроении.

– По Ехо действительно бродят Одинокие Тени. Не меньше дюжины, а может, и больше. Я так и не смог с ними повстречаться, но я их почуял. Такое ни с чем не спутаешь, – наконец сказал Джуффин. И снова замолчал.

– Может быть, вы все-таки продолжите? – нерешительно попросил я.

– Могу и продолжить. Вечно упускаю из виду, что тебе всегда требуются подробные разъяснения. Одинокая Тень – это тень, которую никто не отбрасывает. Тем не менее, она существует. До сих пор мне приходилось встречаться с Одинокой Тенью всего один раз, давным-давно, еще в мою бытность помощником кеттарийского шерифа. Только тогда Тень гонялась за мной, а не я за ней. Правда, мне удалось смыться. А потом шериф Махи прикончил сию шуструю пакость, при моем активном участии, так что можно считать, я этому тоже научился. Вообще-то они практически неистребимы, эти твари, но с тех пор у меня в запасе есть один хороший фокус, спасибо старику Махи.

– И что, эти Одинокие Тени действительно опасные существа? – спросил я.

– Жуткая дрянь, – вздохнул шеф. – Стоит Одинокой Тени соприкоснуться с тенью живого человека, и он тут же умирает. А его тень становится одной из Одиноких. Эта зараза может распространиться быстро, как чума, – вот что плохо! Я уже отдал распоряжение городским властям не зажигать вечером фонари. Нет фонаря – нет тени, так что горожанам не будет угрожать опасность, по крайней мере, на улице. Если у них еще хватит ума послушаться доброго совета, запереться дома и не зажигать свет…

– А как насчет солнца и луны? – осведомился Кофа.

– Да, с погодой предстоит немало хлопот. Этим нужно будет заняться сразу же после завтрака. Тут я здорово рассчитываю на сэра Шурфа, он у нас крупный специалист по плохой погоде. Утро, к счастью, и так выдалось пасмурное, так что можно не слишком торопиться.

– Совсем плохо дело, да? – спросил я. – И как мы будем выкручиваться?

– Как-нибудь будем. – Джуффин захрустел поджаристой булочкой. – Да ты жуй, Макс. И не делай вид, что у тебя пропал аппетит, все равно не поверю.

– Между прочим, он действительно пропал, – буркнул я, машинально отправляя в рот очередное изделие благословенной мадам Жижинды.

– Вижу, – ехидно согласился Джуффин. – Выше нос, сэр Макс! Сегодня мы отправимся на охоту. Такого приключения у тебя еще не было. Впрочем, у меня тоже.

– Чего я до сих пор не понимаю, так это почему вы решили, что этот разговор «специально для моих ушей»? – вдруг спросил Кофа. – Насколько я могу судить, это как раз одно из тех дел, в которых я вам не помощник.

– И поэтому именно вам предстоит расхлебывать возможные последствия этого безобразия, – жизнерадостно сообщил Джуффин. – С вами останется Меламори… и это, пожалуй, все. Ну, еще имеется сэр Луукфи, но я не очень-то верю, что парень бросит своих буривухов и ринется помогать, даже если Мир начнет рушиться и вам придется поддерживать небесный свод. Кстати, считайте, что именно что-то в таком роде и произошло.

– Я уже понял, – кивнул Кофа. – Джуффин, а вы, часом, не преувеличиваете?

– Надеюсь, что преувеличиваю. Хотя какое там.

– Ясно.

Шурф Лонли-Локли остановился на пороге и внимательно обвел нас глазами. В кабинете сразу стало светлее от его белоснежных одежд.

– Хорошего утра, господа.

– Молодец, что так быстро приехал, сэр Шурф, – обрадовался Джуффин. – Есть одно срочное дело, специально для тебя. Если я ничего не путаю, как-то раз Безумному Рыбнику удалось хорошо подшутить над горожанами. Я имею в виду ночь, которая продолжалась три дня кряду. Эти абсолютно черные тучи, не пропускавшие солнечный свет, помнишь?

– Разумеется, – невозмутимо кивнул Лонли-Локли.

– Сможешь устроить это еще раз?

– Конечно. Но мне придется нарушить Кодекс Хрембера. Я буду вынужден работать на улице, а не в одном из ваших подвалов.

– Догадываюсь. Ничего, в виду чрезвычайных обстоятельств мы можем позволить себе еще и не такое развлечение.

– Если так, все в порядке. Только будьте любезны, пошлите зов в Иафах. Мне понадобится бутылка «Древней тьмы». Уверен, что в их подвалах до сих пор есть это вино. В прошлый раз перед тем, как созвать тучи, я пил именно «Древнюю тьму», тогда ее еще можно было купить в любой лавке. Мне будет гораздо легче, если я повторю свой прежний путь, не пренебрегая даже малейшими деталями.

– Какой хитрый! – рассмеялся Джуффин. – Да за бутылку «Древней тьмы» я и сам могу устроить непроглядную ночь нашим многострадальным обывателям на вечные времена… Ладно уж, пользуйся случаем, сэр Шурф, святое дело.

Джуффин умолк и сосредоточился, потом поднял на меня смеющиеся глаза.

– Придется временно понизить тебя в должности, сэр Макс. Мне сейчас позарез нужен шустрый возница, так что отправляйся к Явным Воротам Иафаха. Там тебя будет ждать посланец сэра Кимы с одной совершенно изумительной бутылочкой. Самое ужасное, что тебе придется привезти ее сюда и отдать сэру Шурфу вместо того, чтобы выпить самому. Переживешь?

– Разумеется, нет. Остается надеяться, что мой труп тоже окажется хорошим возницей.

– За четверть часа управишься?

– Обижаете, – фыркнул я. – Через десять минут я вернусь, если только посланец сэра Кимы не заставит меня полчаса топтаться у ворот, выслушивая подробный отчет о здоровье Магистра Нуфлина.

– Будем надеяться на лучшее. Вообще-то, я их здорово напугал. Так что в благостной и единственной заднице всякого доблестного представителя Ордена Семилистника теперь должно наличествовать здоровенное шило, если я хоть немного разбираюсь в людях.

Я кивнул и пулей вылетел в коридор. Что касается моей собственной задницы, пресловутое шило там имелось всегда, а уж после сегодняшнего совещания оно приняло совершенно нечеловеческие размеры. Поэтому минуты через две я уже лихо тормозил у Явных Ворот резиденции Ордена Семилистника. Даже для меня это был рекорд.

Невысокий хрупкий юноша в бело-голубом орденском лоохи, посланец сэра Кимы Блимма возник из ниоткуда всего через несколько секунд. Он почтительно поклонился, протягивая мне плетеную корзину. Судя по весу, там была далеко не одна бутылка.

– Сэр Кима просил передать, что он настолько уверен в вашем успехе, что заранее позаботился о том, чтобы у вас была возможность хорошо его отпраздновать, – объяснил юноша.

– Отлично! Миллион благодарностей сэру Киме и… впрочем, никаких «и», я ему сам все скажу. Для того, собственно, и существует Безмолвная речь.

С этими словами я взялся за рычаг. К Дому у Моста я, кажется, ехал еще быстрее – вот уж не думал, что такое возможно.


– С ума сойти. Ровно восемь минут! – сообщил сэр Кофа. – Мы засекали.

– Полминуты можете вычесть, – гордо заявил я. – Мне все-таки пришлось ждать, правда, совсем недолго. А теперь сюрприз! Мы получили гораздо больше, чем просили. И, заметьте, я даже никого не заколдовал.

– У тебя на редкость легкая рука, – одобрительно сказал Джуффин, разглядывая содержимое корзинки. – Четыре бутылки «Древней тьмы» вместо одной. Не узнаю старого доброго Киму Блимма. Он всегда был такой прижимистый.

– Между прочим, в свое время я нечаянно умудрился помирить сэра Киму с племянницей, – похвастался я. – А наша леди Меламори страшна в гневе, сами знаете. Так что одна бутылка тут моя личная – это как минимум.

– Никаких возражений, – пожал плечами шеф. – Все равно ты всегда со всеми делишься, глупый мальчик.

– Просто мне позарез нужно, чтобы меня все любили, – усмехнулся я. – Вот и подлизываюсь, как могу.

Тем временем Лонли-Локли достал из-под складок лоохи свою дырявую чашку, неторопливо откупорил одну из бутылок и аккуратно перелил ее содержимое в сию мистическую посудину. Драгоценное вино не перелилось через край. Дрожащий столб ароматной темно-лиловой жидкости замер над сосудом. Лонли-Локли пригубил верхушку текучего айсберга. Тот начал таять медленно, но уверенно, пока в руках Шурфа не осталась сначала просто полная, а вскоре и опустевшая чашка. Он протянул ее мне.

– Ты тоже выпей что-нибудь отсюда, Макс. Если уж однажды оказалось, что ты способен искать силу на этом пути, надо пользоваться всякой возможностью. Сегодня нам всем понадобится очень много силы – чем больше, тем лучше.

И он неторопливо вышел из кабинета. Я растерянно посмотрел ему вслед.

– А что, Шурф действительно будет творить какие-то древние заклинания прямо на улице?

– Ну зачем прямо на улице? Все-таки Эпоха Орденов давно миновала, – улыбнулся Джуффин. – Думаю, что он поднимется на крышу Управления. Во всяком случае, на его месте я бы именно так и сделал. Между прочим, сэр Шурф не имеет обыкновения давать плохие советы. Чем крутить в руках его чашку, сделай так, как он сказал. Открыть для тебя Кимин подарок?

– Не надо. На моей памяти круче всего было, когда я пил из этой чашки обыкновенную камру. В тот вечер я парил над крышами Ехо и вообще творил Магистры знают что. Думаю, что имеет смысл повторить этот эксперимент.

– Дело хозяйское, – пожал плечами Джуффин. – Экий ты зануда, сэр Макс. Я нашел такой хороший повод, чтобы открыть еще одну бутылку, а ты…

– А я суеверный. Боюсь, что если мы откроем Кимино вино не для того, чтобы отпраздновать свой успех, а раньше, то потом и праздновать будет нечего.

– Ну, если ты боишься, тогда действительно лучше не рисковать.

Удивительно, но к моему дурацкому суеверию Джуффин отнесся совершенно серьезно.

Я наполнил дырявую чашку Лонли-Локли отлично сваренной камрой из «Обжоры Бунбы», в очередной раз удивился, что жидкость никуда не выливается, и с удовольствием осушил волшебный сосуд.

Уже знакомое мне непередаваемое ощущение удивительной легкости пришло на смену обычному хорошему самочувствию. Теперь я искренне недоумевал, как умудрился прожить всю жизнь с тяжелым неповоротливым телом, обладателем которого был еще несколько секунд назад – ни тебе мир перевернуть, ни в облаках полетать.

– Что, пока я страдал бессонницей, произошел государственный переворот? – насмешливо спросил Мелифаро.

Он уже каким-то образом успел не только появиться в кабинете и усесться рядом со мной, но и бесцеремонно отправить в рот печенье, лежавшее на моей тарелке.

– Ничего не понимаю, – продолжил он с набитым ртом. – На крыше Управления буянит Локки-Лонки. Мечет молнии и завывает самым ужасным голосом. Бедняги полицейские уже давно лежат в глубоком обмороке, я полагаю. Напился он с утра пораньше, что ли?

– Ты угадал, – рассмеялся я. – Он бутылку «Древней тьмы» в одно рыло выдул и не поперхнулся. Не бери в голову. Лучше съешь что-нибудь сладенькое.

Я зря старался, мой намек не достиг цели. В настоящий момент сэра Мелифаро занимали совсем другие проблемы.

– А что это ты делаешь с его дырявой чашкой? – страдальческим голосом спросил он. – Ты из нее пьешь, да? Какой ужас. Похоже, этот грешный Мир все-таки подошел к своему концу. Теперь он будет быстро и весело катиться в тартарары, к Темным Магистрам. То-то я смотрю, меня девушки не любят. А это, оказывается, просто первый признак всеобщего безумия.

– А что, девушки тебя по-прежнему не любят? – сочувственно спросил я.

Мелифаро всерьез задумался.

– Не знаю, – наконец сказал он. – То любят, то не любят… Я уже сам запутался. Так что случилось-то?

– Охота на Одинокие Тени с нами случилась, – устало вздохнул Джуффин. – Сейчас сэр Шурф разберется с погодой, и отправимся. Учти, сегодня кроме тебя стоять на страже некому, поскольку я сам буду занят на Темной Стороне.

– Ладно, – великодушно согласился Мелифаро. – Можно и на страже постоять, мне не жалко.

Я слушал эту метафизическую абракадабру, все больше поражаясь собственной неосведомленности. Джуффин заметил мою растерянность и небрежно махнул рукой.

– Не обращай внимания на терминологию, Макс. В Эпоху Орденов любили красиво выражаться. Вот прогуляешься со мной по Темной Стороне и сразу же станешь крупным специалистом в этой неописуемой области.

– А у меня получится? – нерешительно спросил я.

– Получится, получится. Знал бы ты, сколько раз у тебя уже получалось.

– Что?!

– Да ничего особенного. Не дергайся по пустякам, ладно? Существует огромное количество других способов тратить силы впустую, и все они куда приятней, чем обожаемая тобой тревога по всякому поводу. Поверь мне на слово, если бы у меня были хоть какие-то основания полагать, что у тебя ничего не получится, ты бы просто остался помогать Кофе.

– Ваша правда, – вздохнул я. – Но я все равно ничего не понимаю. Ничего. Не. Понимаю. Точка.

– Трудно быть гением, да? – ехидно спросил Мелифаро. – А вот так тебе и надо.

– Сам ты гений, – проворчал я. – И вообще, хватит жрать мое печенье!

– Хорошо, что у нас с вами нет детей, правда, Кофа? – заметил Джуффин. – А то приходишь домой, а там то же самое. Я бы с ума сошел.


Лонли-Локли снова появился в кабинете. Опустился в кресло, брезгливо порылся в стопке салфеток, выбрал самую белоснежную и аккуратно вытер вспотевший лоб.

– Ну что, ты справился с облаками, Шурф? – поинтересовался Джуффин.

– Да, разумеется. Немного утомительно, но ничего особенного, как я и предполагал.

– «Ничего особенного»! – Мелифаро даже подпрыгнул на стуле. – Видел бы ты себя со стороны! Представляю, что мне будет сниться в ближайшие несколько лет. А уж что будет сниться случайным прохожим, вообразить не решаюсь.

– Сразу видно, что ты родился в день принятия Кодекса Хрембера, мальчик, – отечески улыбнулся сэр Кофа. – Все-то тебе в новинку.

– Ну, не скажите, – неожиданно возразил Джуффин. – Все же такие вещи и в старые времена далеко не каждый день случались. Ты уже в порядке, сэр Шурф? Можем заняться делом?

– Я смогу действовать гораздо эффективнее, если еще раз воспользуюсь своей чашкой. Это не значит, что я претендую на еще одну бутылку «Древней тьмы». Подойдет все, что угодно. Кроме воды и камры, конечно.

– Кроме камры, значит. А сэр Макс только что осквернил твой священный сосуд именно этим напитком, – наябедничал Джуффин.

– Куда уж мне до сэра Макса. – Шурф покачал головой с такой убийственной иронией, что мне оставалось только позавидовать.

Он повернулся ко мне, пряча улыбку в уголках рта. Ну, то есть я был почти уверен, что она мне не примерещилась.

– У нас в Ордене считалось, что от камры в такой ситуации мало толку, а я предпочитаю придерживаться проверенной традиции. А вот что касается напитков из другого мира, я бы не отказался. Достань мне что-нибудь, Макс.

– Только не зонтик! – возопил Джуффин. – Видеть их уже не могу.

– К вашему сведению, я уже давно перестал доставать зонтики из Щели между Мирами, – сказал я, машинально оглядываясь в поисках места, куда можно было бы спрятать руку.

– А синий зонтик с мелкими желтыми цветами? Ты достал его при мне незадолго до Последнего Дня года, – напомнил Лонли-Локли.

– Скажешь тоже. Когда это было! Чуть ли не три дюжины дней назад.

– А три дюжины дней – это много? Ну, извини.

– Какой ты стал ироничный, с ума сойти можно.

– Правильно, так его, сэр Шурф, – поддакнул Мелифаро. – Вдвоем мы его точно одолеем.

– А что, меня надо «одолевать»? – поинтересовался я.

– Конечно. Бороться со всякой нечистью, поналезшей из иных Миров – практически основная задача Тайного Сыска, – тоном школьного учителя объяснил Мелифаро. – А ты – типичная нечисть, глаза бы мои на тебя не глядели.

– Ну тогда, конечно, одолевайте на здоровье, – великодушно согласился я. – Только не мешайте мне сейчас, ладно? Сосредоточиться нужно.

Хвала Магистрам, меня тут же оставили в покое. Даже Мелифаро временно заткнулся. Так что я наконец-то с горем пополам сконцентрировался на своей задаче. Сунул руку под стол и начал думать о напитках как таковых и спиртных напитках в частности.

Постепенно мне удалось представить себе плотно уставленный бутылками стеллаж за спиной молодого бармена, чье смуглое лицо показалось мне смутно знакомым. Впрочем, я так и не смог вспомнить, где мы встречались. Мне было не до того, онемевшие пальцы уже сжимали узкое горлышко бутылки. Я еще не научился контролировать свои движения, вот и на этот раз так резко выдернул руку из-под стола, что тяжелая бутылка выскользнула из непослушных пальцев, взмыла вверх по самой что ни на есть причудливой траектории и шлепнулась на колени Мелифаро. Бедняга взвыл от неожиданности, через мгновение он, дико озираясь, стоял на столе, а многострадальная бутылка благополучно грохнулась на ковер, но уцелела. Я бережно поднял свою добычу и посмотрел на этикетку.

– Виски «Джонни Уокер». Выбор, достойный настоящего джентльмена! – голосом профессионального актера, десятилетиями подвизающегося в рекламном бизнесе, провозгласил я в абсолютной, звенящей тишине, внезапно воцарившейся в кабинете.

– Нет, действительно, очень даже ничего напиток, – добавил я, уже своим собственным голосом. – То есть могло быть и хуже. Держи, Шурф. Но учти, это довольно крепко. Может быть, даже чересчур, не знаю.

– Дырку над тобой в небе, Макс, такого цирка даже Маба Калох не устраивает, – восхищенно сказал Джуффин.

Мне показалось, что еще немного, и шеф попросит у меня автограф.

Мелифаро наконец начал ржать, что здорово мешало ему слезть со стола. Сэр Кофа тоже снисходительно посмеивался.

– На самом деле ты уже давно можешь контролировать свои движения. Но очень любишь потакать детскому желанию производить как можно больше шума, – хладнокровно заметил Лонли-Локли, принимая бутылку.

Он открутил пробку, принюхался к ее содержимому, неодобрительно покачал головой, но все-таки налил немного виски в свою дырявую чашку. Повертел ее в руках и одним глотком покончил со своей скромной порцией.