# Простые волшебные вещи

Макс Фрай

Простые волшебные вещи – это такая разновидность магических артефактов. Сделанные вдали от Сердца Мира как простые талисманы, пригодные скорее для спокойствия своего владельца, чем для дела, попадая в Ехо, они внезапно обретают большую силу и удивительные, часто непредсказуемые свойства.
Иногда сэр Макс чувствует себя такой же «простой волшебной вещью», от которой никогда не знаешь, чего ожидать. И никто не знает, вот в чём штука.

Книга публикуется в авторской редакции


© Макс Фрай, текст

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

## Тень Гугимагона

Надо признать, что погода не совсем подходила для поездки на катере. Вернее, на водном амобилере, который все-таки здорово похож на обыкновенный четырехместный прогулочный катер.

Холодный речной ветер – слишком холодный для мягкой угуландской осени – так взбесил воды Хурона, что мое первое самостоятельное путешествие по лучшей из рек Соединенного Королевства больше всего напоминало поездку на гигантском кенгуру. Меня не просто качало, а трясло так, что колени стукались о подбородок. Глаза слезились от ледяного ветра, слезы текли по щекам, смешиваясь с брызгами речной воды и мелкими капельками моросящего дождя. Ни один идиот, кроме меня, ни за что не стал бы подвергать себя таким добровольным истязаниям, да еще и в самом начале каким-то чудом случившегося Дня Свободы от забот.

Честно говоря, я был в полном восторге!

Я давно собирался освоить водный транспорт. Мое лихачество на обыкновенных сухопутных амобилерах с самого начала стало чуть ли не главной столичной притчей во языцех. Впрочем, эта слава никогда не казалась мне заслуженной – любой мой земляк, способный худо-бедно справиться со своей четырехколесной развалюхой, стал бы здесь такой же знаменитостью, как я. А вот сесть за рычаг водного амобилера я собирался очень долго. Отчасти потому, что в прежней жизни мне никогда не доводилось управлять катером. Тем не менее я все-таки собрался с духом и взял несколько уроков у старика Кимпы. Ронять свой авторитет в глазах младших служащих Управления Полного Порядка как-то не хотелось, а дворецкому сэра Джуффина Халли довелось опекать меня в те благословенные времена, когда я не мог справиться даже с незнакомыми столовыми приборами.

И вот сегодня я в полном одиночестве несся по темным водам Хурона на собственном новеньком «катере», насквозь мокрый, но вполне счастливый. Тот факт, что я умудрился выбрать для этого приключения единственный непогожий день солнечной поздней осени, только подливал масла в огонь моей новой страсти. Благодаря буйству стихии невинная прогулка вполне тянула на маленький апокалипсис местного значения – именно то, что мне требовалось.

В последнее время мне здорово хотелось встряхнуться: приготовления к моему идиотическому воцарению на престоле народа Фангахра шли полным ходом. Мохнатый Дом стремительно превращался из бывшей Университетской библиотеки, пыльной, запущенной и немного таинственной, в вульгарный оплот роскоши и неги. Даже маленькая смотровая башенка на самом верху уже была устлана какими-то ужасными коврами, совершенно не в моем вкусе. Время от времени мне приходилось туда заходить, дабы доставить удовольствие своему королю, чьи верные слуги убивали кучу времени и денег, обустраивая мои будущие апартаменты. В эти минуты реальность, с которой я только-только как следует свыкся, начинала казаться мне очередным странным сном. Не кошмарным, конечно, но довольно утомительным. Единственное, что меня утешало, – Его Величество Гуриг VIII клялся и божился, что ни одна высокопоставленная сволочь не заставит меня находиться там в промежутках между торжественными приемами моих подданных, каковые по моим расчетам должны были случаться не чаще нескольких раз в год и затягиваться не дольше чем на пару часов. А слову короля следует верить.

Но пока я летел на своей хрупкой скорлупке по взбесившемуся Хурону, подпрыгивая на гребнях темных упругих волн, все эти проблемы попросту не существовали. Я ни о чем не вспоминал и не строил планы на будущее. Было только «здесь и сейчас», – на мой вкус, немного чересчур мокрое и холодное.

«Макс, ты очень занят в данный момент?» – вежливо спросил сэр Шурф Лонли-Локли.

Его Безмолвная речь настигла меня столь внезапно, что мне пришлось резко затормозить. Маленький водный амобилер замер на месте и тут же беспомощно запрыгал на вконец распоясавшихся волнах Хурона.

«Скорее нет, чем да. Что-то случилось?»

«Думаю, что нет. Тем не менее я хотел бы обсудить с тобой одно странное происшествие. Оно скорее касается моей частной жизни, чем наших служебных дел».

«Тем лучше! – отозвался я. – В любом случае, мне пора переодеться во что-нибудь сухое и попробовать согреться. Так что просто заходи к Теххи, я там скоро появлюсь».

«Извини, Макс, ты знаешь, как я люблю бывать в “Армстронге и Элле”, но мне не хотелось бы обсуждать свою проблему в присутствии леди Шекк. Дела такого рода следует обговаривать конфиденциально. Тебе не внушает отвращения предложение встретиться в каком-то другом месте?»

«Дырку над тобой в небе! Ты же знаешь, я обожаю тайны. Тогда приезжай в мою квартиру на улице Желтых Камней. Если доберешься туда первым, заходи: дверь не заперта, благо в мой дом и силой-то никого не затащишь. И закажи полный поднос всякой горячей дряни из “Жирного Индюка”, ладно?»


Я быстренько доставил свою новую игрушку к причалу Макури, где у меня со вчерашнего дня было собственное место. Флегматичный усатый старик с недовольным видом вылез из своего укрытия, чтобы помочь мне привязать это очаровательное транспортное средство. Он смотрел на меня почти с суеверным ужасом – не потому что узнал «грозного сэра Макса», никакой Мантии Смерти на мне и в помине не было. Просто любое человеческое существо, решившееся прокатиться по реке в такую погоду, должно было вызывать суеверный ужас, или, по крайней мере, настойчивое желание упечь его в ближайший Приют Безумных.

Я дал сторожу корону, после чего он, вероятно, окончательно определился с моим диагнозом: слишком большие деньги за такую мелкую услугу. Это чудовищное несоответствие грозило разрушить его представления об окружающем мире, безрадостный, но драгоценный результат нескольких сотен лет жизни. Но старик оказался крепким орешком: похлопав выцветшими от времени глазами, пробормотал несколько высокопарных благодарственных слов, из тех, которые всем нам приходится усваивать еще в детстве, специально для подобных случаев, и поспешно скрылся в приземистом домике, где его наверняка ждала горячая жаровня с камрой.

Я проводил сутулую спину сторожа завистливым взглядом: мне-то еще предстояло короткое, но неприятное путешествие в Новый Город, и ледяное лоохи будет безжалостно хлопать меня по спине, как злая мокрая простыня.

Я погрузился в амобилер и рванул с места с такой скоростью, словно за мной гналась целая семейка голодных вурдалаков. А через две минуты я пулей влетел в свою гостиную на улице Желтых Камней.


Лонли-Локли уже был здесь. Неподвижно сидел в центре комнаты – не удивлюсь, если выяснится, что он предварительно измерил помещение, чтобы точно определить центральную точку! Я невольно залюбовался своим другом. Белоснежное лоохи таинственно мерцает в полумраке комнаты, смертоносные руки в защитных рукавицах сложены на коленях – не человек, а просто ангел смерти какой-то.

– Все-таки ты меня опередил, – уважительно отметил я.

– Ничего удивительного, я послал тебе зов, когда находился на улице Забытых Снов. Думал, что застану тебя в «Армстронге и Элле». Трудно было предположить, что ты отправишься на прогулку, – в такую-то погоду.

– А вот такой я загадочный и непредсказуемый, – рассмеялся я. – Будь великодушен, подожди еще несколько минут. Если я немедленно не переоденусь, у меня начнется какая-нибудь простуда, а мне очень не хочется вспоминать, что это такое.


– Разумеется, тебе необходимо переодеться. И на твоем месте я бы не пренебрегал горячей ванной.

– А я и не собираюсь пренебрегать. Но это займет не больше нескольких минут. Ты же знаешь, я все делаю быстро.

– Да, знаю, – кивнул Шурф. – Пожалуй, я пошлю зов хозяину «Жирного индюка», попрошу его прибавить к моему заказу что-нибудь согревающее.

– Не стоит, – крикнул я, сбегая вниз по узкой винтовой лестнице. – Не так плохи мои дела, чтобы напиваться в стельку.

– Мой жизненный опыт свидетельствует, что опьянение протекает приятнее и проходит гораздо быстрее, чем простуда. А моим наблюдениям можно доверять, – возразил этот потрясающий парень.


Через несколько минут я вернулся в гостиную в самом что ни на есть роскошном расположении духа. Я уже успел согреться, укутаться в теплое домашнее лоохи и выслушать официальное заявление собственного изголодавшегося желудка, что он, в случае чего, готов мужественно переварить целое стадо слонов.

Стол был уставлен подносами и кувшинами. Для начала я налил себе полную кружку горячей камры – вместо аперитива.

– Вот теперь я действительно жив, – заявил я после нескольких осторожных глотков.

– Если ты так говоришь, значит, так оно и есть. Что ж, это – не худшая из новостей, – согласился Лонли-Локли.

Я внимательно вгляделся в его серьезную физиономию, пытаясь обнаружить там быстро исчезающий след ироничной усмешки. Но эта игра не из тех, где я выхожу победителем: никаких определенных выводов я так и не сделал. Как обычно, впрочем.

– Между прочим, у меня дома ты вполне мог бы снимать свои перчатки, – заметил я, придвигая к себе тарелку. – Или ты предпочитаешь оставаться в них на тот случай, если я начну рассказывать глупые анекдоты, – чтобы всегда иметь возможность быстро заставить меня замолчать? Могу тебя разочаровать: есть версия, что мой болтливый рот не закроется даже после смерти. Так что это не выход.

– Что за странная идея! Твоя жизнь не представляется мне настолько бессмысленной, чтобы прерывать ее по столь пустяковому поводу. Я предпочитаю оставаться в перчатках по другой причине.

– Что, предчувствуешь какую-то опасность?

Я оторвался от еды и постарался сделать умное лицо. На такую тему, как опасность, грозящая самому Лонли-Локли, наверняка следует говорить с должной серьезностью.

– Да нет, Макс, никакой опасности я не предчувствую. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Я не снимаю перчатки, поскольку шкатулка, предназначенная для их хранения, осталась в моем кабинете в Доме у Моста. Неужели ты думаешь, что оружие, вроде моих перчаток, можно просто положить в карман?

– Да уж, вряд ли это согласуется с правилами техники безопасности, – рассмеялся я. – Ладно, Магистры с ними, с твоими ужасающими варежками. Рассказывай, что стряслось с твоей «частной жизнью»? Я же умираю от любопытства!

– Ничего не стряслось, – задумчиво сказал Шурф. – Ничего такого, о чем следует рассказывать посторонним. Ничего такого, о чем людям свойственно беспокоиться. Тем не менее я все же испытываю некоторое беспокойство. Макс, ты помнишь, что однажды взял меня в свой сон?

– Конечно, помню. По дороге в Кеттари. Нам пришлось спать на какой-то тесной кровати, ты решил воспользоваться случаем и предложил мне свой сон, – по твоему собственному высокопарному выражению.

– Да, – кивнул Шурф. – Но вышло иначе, мы путешествовали по каким-то удивительным местам из твоих сновидений. Честно говоря, это событие было не слишком похоже на обыкновенный сон. Я с самого начала предполагал, что природа твоих сновидений заслуживает самого пристального изучения. Но дело даже не в этом… Ты помнишь, среди прочих наваждений там были бесконечные пустынные песчаные пляжи на берегу какого-то странного неподвижного моря? Довольно неприветливое место, хотя в твоем обществе я получил огромное удовольствие от этой прогулки.

– Разумеется, помню. Но почему ты именно сейчас об этом заговорил?

– Просто потому, что пришло время поговорить на эту тему, – пожал плечами сэр Шурф. – Это место в последнее время слишком часто мне снится. Без твоего вмешательства, как я понимаю. И оно больше не кажется мне одним из тех мест, которые приятно посещать – во сне или наяву.

– Мое вмешательство исключено хотя бы потому, что мы с тобой спим на разных подушках, дружище, – рассудительно заметил я.

– Ну, теоретически говоря, расстояние между головами спящих имеет значение только для новичка в делах подобного рода, вроде меня. И, если я правильно оцениваю твои возможности, ты вполне мог бы заставить меня созерцать твои сны, даже находясь вдалеке. Но ты тут ни при чем, я уверен. Если бы я видел эти сны благодаря твоему вмешательству, я бы ощущал твое присутствие. А тебя там не было, тут я не могу ошибиться. Но всегда есть кто-то другой. Кто-то, кого я не могу увидеть. Мне не нравится его присутствие, хотя оно почти неощутимо. И мне кажется, что я его не знаю.

– Безобразие! – возмутился я. – Какие-то чужие дядьки шляются по моему любимому сну, а я не в курсе. Хорошо, хоть ты доложил обстановку. И, разумеется, я не стал бы силой затаскивать тебя в свои сны, даже если бы умел это делать. А я не умею. Во всяком случае, никогда не пробовал. Впрочем, мне самому уже очень давно не снились эти пляжи. В последний раз я гулял там, когда мне удалось переночевать в спальне деда нашего сэра Мелифаро. Если честно, я даже начал о них забывать. Неудивительно, я регулярно забываю вещи поважнее, чем сны.

– Ты не совсем правильно оцениваешь расстановку сил, Макс. Нет вещей «поважнее», чем некоторые сны. Странно, что я вынужден говорить об этом человеку, черпающему могущество в сновидениях, – Лонли-Локли укоризненно покачал головой.

– Действительно, – смутился я. – Просто в последнее время реальность преподносила такие сюрпризы, что… Ладно, в любом случае ты говоришь именно то, в чем я сам всегда был убежден.

– Я, собственно, хотел узнать, не творится ли с тобой нечто в том же роде? – спросил Лонли-Локли. – Но уже понял, что ничего подобного с тобой не происходит. Скажи, а раньше, когда тебе снились эти пляжи, ты никого там не встречал? Или, может быть, тоже ощущал чье-то пугающее присутствие?

– Нет, ничего подобного со мной никогда не было. Я очень люблю это место. И всегда был уверен, что оно принадлежит мне одному. Знаешь, иногда приходит такое странное чувство абсолютной уверенности, не основанной ни на чем, кроме смутных ощущений.

– Знаю, – согласился Лонли-Локли. – На мой взгляд, подобному чувству следует верить… Что ж, значит, в этом деле ты мне не помощник.

– Как это – «не помощник»? – огорчился я. – Я же сам тебя туда заманил. Я, конечно, понятия не имел, что творю, но это не освобождает меня от ответственности за возможные последствия. В конце концов, это – мой сон. Кому с ним разбираться, как не мне?

– И как ты собираешься разбираться со сном, который давным-давно перестал тебе сниться?

– Надо подумать.

Я отставил в сторону незаметно опустевшую тарелку и звонко чихнул. Все-таки злодейка-простуда уже встала на мой след. Она с наслаждением облизывалась, предвкушая, как сожрет меня с потрохами.

– Тебе следует на время отказаться от детской веры в собственную неуязвимость и выпить стаканчик горячего вина. Старое, проверенное средство. – Лонли-Локли перешел на лекторский тон: – Авторы множества книг по медицине подтверждают общепринятое мнение о пользе этого напитка для людей, ставших жертвами переохлаждения.

Не дожидаясь моего ответа, он поставил кувшин с вином на раскаленную жаровню.

– Разве что из твоей дырявой чашки. Она у тебя с собой? Может быть, сие магическое действо поможет мне не только избавиться от насморка, но и собраться с мыслями.

– Почему нет? – согласился сэр Шурф, доставая из-за пазухи старую чашку без дна. – На тебя этот ритуал действует не менее эффективно, чем на бывших членов моего Ордена. Во всяком случае, хуже точно не будет.

– Хуже уже просто некуда, – пожаловался я, внезапно обнаружив, что уже являюсь счастливым обладателем нескольких тонн свежайших соплей. – Дырку в небе над моим носом, ну и темпы у этой грешной простуды!

– Держи. – Рука в огромной, испещренной рунами защитной рукавице протянула мне чашку, на одну четверть наполненную горячим вином. – Думаю, тебе этого хватит.

– Надеюсь, что так, – прогундосил я, аккуратно принимая этот дырявый сосуд.

Я опасался, что на сей раз у меня ничего не получится. Во время насморка очень трудно сохранять веру в собственное могущество. Тем не менее оно было на месте – жидкость оставалась в дырявой посудине, словно добрую половину своей жизни я проходил в послушниках древнего Ордена Дырявой Чаши, бок о бок со своим великолепным коллегой.

Я залпом выпил горячее вино и чуть не умер от облегчения. Насморк все еще был при мне, но он больше не имел значения. Ничего не имело значения: я стал таким легким и равнодушным, что, пожалуй, не стал бы обращать внимание и на более серьезные неудобства.

Я вернул волшебную чашку хозяину и замер, прислушиваясь к экстренному выпуску новостей из глубины собственного организма. Насморк отступил первым; почти неощутимая, но настырная боль в горле слегка усилилась, а потом ушла навсегда. Напоследок я закашлялся, но и этот приступ тут же прекратился. Выходит, я все-таки перенес честно заработанную простуду, просто сие экзистенциальное переживание отняло не дюжину дней, как обычно, а чуть больше минуты.

– Здорово! – вздохнул я, когда ко мне, наконец, вернулся дар речи. – Потрясающе, Шурф. Всякий раз твоя дырявая чашка работает немного иначе. Словно сама знает, что именно мне от нее нужно. Во всяком случае, теперь нам с тобой не придется слоняться по дому в поисках моего носового платка, которого у меня все равно отродясь не было. Вместо этого можем заняться делом о пустынных пляжах.

– Ты действительно собираешься вмешаться в мои сновидения? – спросил Лонли-Локли. – Мне чрезвычайно приятно оказаться свидетелем твоего великодушия. Хотя, зная тебя, рискну предположить, что в первую очередь тобою руководит любопытство.

– Вполне подходящее настроение для начала любого дела, – смущенно сказал я.

– А что ты собираешься предпринять? Мне, вероятно, следовало бы предложить тебе снова разделить со мною сон, как это было по дороге в Кеттари. Но в таком случае мы можем потерять немало времени. Твои пляжи снятся мне далеко не каждый день. В последний раз это было сегодня. Кто знает, сколько ждать следующего случая? Три дня? Пять? Дюжину?.. К тому же, ты по-прежнему работаешь по ночам, что еще больше усложняет нашу задачу.

– Как правило, я работаю круглые сутки, хвала сэру Джуффину Халли за мое нескучное существование, – вздохнул я. – Знаешь, Шурф, я думаю, что для начала мне следует напроситься в гости в усадьбу Мелифаро. В спальне его «Великого и Ужасного» деда управлять сновидениями легче легкого. А что, вот сегодня же и отправлюсь! Не знаю, окажется ли моя поездка полезной, но приятной – наверняка. Умею я, все же, хорошо устроиться.

– У тебя есть основания полагать, что моя проблема требует немедленных действий? – поинтересовался Шурф.

– Никаких оснований, кроме шила в заднице. Не зря Джуффин вчера так долго выспрашивал, на кой мне понадобились целых два Дня Свободы от забот. Он вообще утверждает, будто отдых – не моя стезя. Дескать, в этой области у меня нет никаких талантов. Судя по всему, наш шеф совершенно прав. Еще до заката не дожили, а я уже нашел себе халтурку на стороне. И кстати о шефе. А почему, собственно, ты не рассказал о своих страшных снах Джуффину? Он старый, мудрый и знает про эту темную сторону жизни почти все. Тогда как моей эрудиции хватает лишь на то, чтобы смутно предположить: сны – это то, что мне время от времени снится.

– Забавная формулировка, – одобрительно сказал Шурф.

Вечно с ним так. Никогда заранее не знаешь, какую из моих глупостей он пропустит мимо ушей, а какую не поленится в дневник на память записать.

– Что касается сэра Джуффина Халли. – Мой друг наконец спрятал свою устрашающую тетрадь обратно, под лоохи. – Видишь ли, Макс, дело касается не моих, а твоих сновидений. Если уж рассказывать о них третьим лицам, ты должен сделать это сам. Теоретически говоря, любой человек имеет право на личную тайну. Это даже в Кодексе Хрембера прописано.

– Там много чего прописано, – усмехнулся я. – Но боюсь, Джуффину известно куда больше моих «личных тайн», чем мне самому… Ладно, ты прав, не будем дергать шефа по пустякам. Для начала я просто попробую еще раз увидеть этот сон. Может быть, мне самому удастся понять, что теперь не так с моими пустынными пляжами, а там поглядим. Думаю, Мелифаро будет в восторге, если я вдруг, ни с того ни с сего, отвезу его к родителям. Хоть какая-то польза от нашего с тобой мероприятия.

– Мне чрезвычайно нравится твоя решительность, Макс, – сказал Лонли-Локли.

Он аккуратно поставил на стол пустую кружку и поднялся.

– Спасибо тебе. Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что меня ждет несколько незаконченных дел?

– Надежда, как мне не раз говорили, глупое чувство. С другой стороны, обида – чувство куда более глупое. А посему – никаких обид. Если ты подождешь несколько минут, я переоденусь и подброшу тебя к Управлению. Эти «незаконченные дела» – они угрюмо бродят вдоль стен твоего кабинета или как?

– Спасибо, не нужно. Мои дела бродят в других местах. – Лонли-Локли одобрительно покачал головой: – Иногда ты очень удачно комбинируешь слова, следует отдать тебе должное. Хорошего вечера. И, будь добр, держи меня в курсе.

Он пошел к выходу. Я восхищенно смотрел на его прямую спину. Такие высокие люди просто обязаны сутулиться. Но сэр Шурф Лонли-Локли неподвластен суровому закону земного тяготения, как, впрочем, и множеству других законов природы.

– Спасибо, что подбросил мне эту заботу, – сказал я ему вслед. – На фоне суеты вокруг моего свежеиспеченного престола это вполне тянет на хорошее приключение.

– Мне бы очень хотелось, чтобы никаким «приключением» там и не пахло, – строго возразил Шурф, обернувшись с порога. – Но, как говаривал сэр Алотхо Аллирох, под небом рождается слишком мало существ, чьи желания имеют какое-то значение. Он весьма наблюдательный человек, этот печальный арварохский военачальник, тебе так не кажется?

Не дожидаясь моего ответа, сэр Лонли-Локли вышел на улицу, оставив меня в компании почти неощутимого камня на сердце. Мысленно зафутболив этот грешный камень в неизвестном направлении, я укутался в первое попавшееся под руку теплое лоохи и отправился в сторону «Армстронга и Эллы».

По дороге я послал зов Мелифаро.

«Мои планы на вечер могут прийтись тебе по вкусу».

«Неужели ты все-таки решился открыть “Имперский бордель”? – обрадовался он. – Правильно, давно пора».

После того как мои коллеги с легкой руки ехидного сэра Джуффина посмотрели «Калигулу» с Малколмом Макдауэллом и кое-как оправились от тяжелейшего культурного шока, они мне прохода не давали. Дескать, им теперь понятно, какими именно методами я собираюсь проводить политику Соединенного Королевства в горемычных землях Фангахра. Мне постепенно начинало казаться, что они перегибают палку; я даже был вынужден пригрозить, что отправлю полюбившуюся им видеотеку обратно в тартарары, из которых она в свое время была извлечена. Увы, моему грозному заявлению никто не поверил.

«Я как раз собирался начать с небольшой разминки в обществе твоих почтенных родителей, – огрызнулся я. – Не хочешь ли присоединиться, милый? Тебе понравится, обещаю».

«Какое царственное нахальство! – восхитился Мелифаро. – Какое неуважение к приватной жизни простых граждан! Теперь этот буйноголовый варварский царек собирается приобщить моих стариков к бесчеловечным обычаям своих бескрайних степей. Воистину ты великий человек, о Фангахра!»

«Кончай выпендриваться. Делать мне больше нечего, кроме как выслушивать твою Безмолвную речь. У меня от нее голова пухнет. Того гляди, корона не налезет, и все пойдет прахом. Лучше просто приезжай к Теххи. После того, как ты прилюдно облобызаешь мои сапоги, я так и быть отвезу тебя в родительский дом. А утром доставлю прямо в Дом у Моста. И заметь, за все это удовольствие не возьму с тебя ни копейки. Кто еще сделает тебе столь соблазнительное предложение?»

«Устоять невозможно! – согласился Мелифаро. – Между нами говоря, ты мог бы смирить гордыню и честно признаться, что тебе срочно приспичило нагадить в темном углу мистической спальни моего легендарного деда. Ладно уж, сейчас приеду. Ты представить не можешь, сколько с тебя теперь причитается».

«Отбой, – буркнул я. – Если через полчаса тебя не будет – четвертую на фиг».

Самое время положить конец нашему безмолвному диалогу: я как раз ступил на порог «Армстронга и Эллы».


– С ума сойти можно! Макс, ты должен быть мокрый и несчастный. А ты почему-то сухой и улыбаешься до ушей. Это выглядит крайне подозрительно!

Теххи честно старалась напустить на себя грозный вид. Впрочем, если уж кто-то и улыбался до ушей, так это она сама.

– А чему ты удивляешься? Я же, в сущности, очень могущественный колдун. Всего-то три тысячи восемьсот семьдесят вторая ступень фиолетовой магии, и несчастный, промокший человек тут же становится сухим и счастливым.

– Но почему именно «фиолетовой»? – изумилась Теххи.

– Не знаю. Просто так, цвет красивый. Нельзя всю жизнь ограничивать себя только Черной и Белой магией. Это так консервативно!

– Сюда заходил сэр Шурф, – сообщила Теххи. – Я сказала ему, что ты отправился кататься по Хурону, но он, кажется, принял мои слова за шутку. Во всяком случае, он честно пытался улыбнуться. На исходе третьей минуты у него почти получилось.

– Тебе здорово повезло, это редкое зрелище. Впрочем, нет, вру. В последнее время не такое уж редкое. При мне он тоже пару раз пытался. Я с ним уже виделся. Заодно успел искупаться, переодеться, пообедать, простудиться, выздороветь, сойти с ума, предложить сэру Мелифаро совместную загородную прогулку на всю ночь и добиться от него согласия. Ты не находишь, что это и есть насыщенная жизнь?

– Более чем, – фыркнула Теххи. – А насчет ночной прогулки с Мелифаро – это что, серьезно?

– Вполне. Между прочим, ты могла бы радоваться по этому поводу не столь откровенно. Я – злой человек, и мне было бы приятно думать, что мое отсутствие делает тебя несчастной.

– Если бы ты остался, мне пришлось бы в течение нескольких часов виновато лепетать, что я не люблю шляться по городу в такую погоду. К тому же, сэр Джуффин как раз сегодня утром сказал мне, что раскопал в твоих запасах какое-то невероятное кино, – Теххи виновато потупилась. – Он утверждает, что мне это кино непременно понравится, хотя там, дескать, великое множество «нелепостей» – ну, как всегда.

– А как называется? – заинтересовался я.

Должен же я знать, что злодей Джуффин рекомендует смотреть моей девушке. От него всего можно ожидать.

– Очень странно называется: «Тот, кто бреется на бегу».

Я чуть не подавился горячей камрой: такую дикую интерпретацию названия «Blade Runner» я слышал впервые в жизни.

– Джуффин прав. Такое кому угодно понравится, – наконец согласился я. – Никаких возражений. Кстати, ты зря строила столь мрачные планы на вечер. Что ж я – зверь какой?

– Иногда ты еще хуже, – мечтательно улыбнулась Теххи.

– Святые слова!

Когда этот подлец Мелифаро успел появиться за моей спиной, понятия не имею. И ведь шустрый какой – получаса еще не прошло, а значит, четвертовать его вроде бы не за что.

– Ты – чудовище, – Мелифаро завел свою любимую шарманку. – Тащишь меня куда-то на ночь глядя. А ведь я только-только собрался пригласить в кино твою девушку! Мы могли бы так нежно целоваться в полумраке твоей спальни, на фоне этого смешного светящегося ящика. Правда, Теххи?

– Ага. На фоне мерцающих в темноте клыков сэра Джуффина. В последнее время он иногда их отращивает. Наверное, присмотрел что-то похожее в одном из фильмов. В первый раз я даже испугалась!

– А это он с тобой кокетничает, – объяснил Мелифаро. – Плохо дело. Пожалуй, не даст он нам спокойно поцеловаться. Злодей, каких мало! Хотя на фоне этого чудовища, – шутовской поклон в мою сторону, – душа-человек.

Обсудив нас с Джуффином, они перешли на других общих знакомых. По всему выходило, что все население Ехо – сплошь злодеи и кровопийцы. Один лишь сэр Мелифаро – ангел. И, конечно, Теххи – даром, что дочка Лойсо Пондохвы. Впрочем, с последним утверждением я был совершенно согласен.

– Ладно уж, поехали, – сказал я полчаса спустя, когда понял, что эти двое могут зубоскалить не то что до утра – до следующего лета, им только волю дай. – Теххи, ты, как я понимаю, твердо определилась со своими планами на вечер? То есть, валяться у тебя в ногах, захлебываясь слезами и соплями, бессмысленно, ты все равно с нами не поедешь, да?

– Слезы и сопли – звучит весьма соблазнительно! – улыбнулась Теххи. – Тем не менее мы можем отложить эту оргию на другой раз. Время терпит. Но учти, поутру я начну тосковать. Не дай мне докатиться до сожалений о несбывшемся, ладно?

– Ни за что, – пообещал я. – В любом случае, с утра пораньше мне придется доставить на службу твоего несостоявшегося возлюбленного. Поэтому постарайся не приводить в дом много голых мужчин, и вообще веди себя прилично.

– Ладно, – кивнула Теххи, обнимая меня на прощание. – Я приведу в дом очень мало голых мужчин, если для тебя это так важно. Штук пять-шесть, не больше. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ведь будешь?

– Буду.

– Грешные Магистры, некоторым людям для счастья требуется совсем немного, – усмехнулся Мелифаро.

– Да, я всегда был аскетом, – невозмутимо подтвердил я.


До поместья родителей Мелифаро мы добирались столь же весело. Я чуть было не забыл, ради чего, собственно, затевалась эта поездка. Еще немного, и я, пожалуй, стал бы расспрашивать Мелифаро, по какому поводу он пригласил меня в гости. Но вовремя опомнился.

В просторной гостиной мы обнаружили совершенно неземную идиллию: довольный сэр Манга удобно устроился в глубоком кресле, а его прекрасная половина старательно заплетала мужнину рыжую косу. К нашему приходу она как раз управилась с половиной косы. Впереди было еще много работы.

– Грешные Магистры, вот это сюрприз! – воскликнула леди Мелифаро.

– Это вовсе никакой не сюрприз, а просто наш сын и сэр Макс, – флегматично заметил сэр Манга. – Они переживут еще и не такое зрелище, так что не отвлекайся.

– Лучше бы ты завел гарем, честное слово, – вздохнула эта восхитительная женщина. – По крайней мере, мне было бы на кого свалить черную работу.

– Сто пятьдесят лет назад у тебя было совсем иное мнение по этому вопросу, незабвенная. Так что теперь сама и расхлебывай. Мальчики, вы не возражаете, если мы обойдемся без пылких объятий?

– Если бы ты набросился на меня с пылкими объятиями, я бы горько заплакал и увез тебя в ближайший Приют Безумных, – успокоил отца Мелифаро.

– А тебе там одиноко? – огрызнулся сэр Манга. – Ладно уж, лучше всего будет, если ты немедленно засунешь что-нибудь в рот и начнешь это тщательно пережевывать. А то я уже никогда не смогу смотреть в глаза сэру Максу, – после всего, что мы с тобой метем в его присутствии.

– Вы и так не очень-то можете смотреть мне в глаза, после того, что у вас в свое время родилось, – я невежливо ткнул пальцем в Мелифаро-младшего. – И как вас угораздило, сэр Манга, скажите на милость?

– Между прочим, меня в это время не было дома, так что все претензии к моей прекрасной леди, – нашелся сэр Манга. Он укоризненно посмотрел на жену: – Что скажешь, дорогая?


– Мама, не слушай этих нелепых людей, – возмутился Мелифаро. – Очень хорошо у тебя получилось! Во всяком случае, я доволен.

– Ну хоть кто-то доволен, уже немало, – меланхолично заметила его матушка. – Тем не менее предложение твоего отца остается в силе. Жуй, сынок. Не так уж часто в голову Манги приходят такие здравые мысли.

– Почему «не так уж часто», милая? Мысли о еде посещают меня приблизительно шесть-семь раз в день, – добродушно заметил сэр Манга. – Как там, кстати, моя прическа?

– Когда будет готово, ты поймешь это по вздоху облегчения, который вырвется из моей груди, – проворчала его жена.

Я вовсю наслаждался происходящим. Чем больше представителей семейства Мелифаро собираются в одном помещении, тем больше удовольствия можно получить.

– А куда подевался брат мой Бахба? – спросил мой коллега, усаживаясь за стол.

– А Магистры его знают, – пожал плечами сэр Манга. – Кажется, с утра он что-то бормотал о поездке в Ландаланд, собирался закупать на ярмарке в Нумбане какую-то полезную в хозяйстве дрянь, но, честно говоря, я не очень-то вникал.

Я представил себе «бормочущего» великана Бахбу и не смог сдержать улыбку. Про семейство Мелифаро надо бы снимать телесериалы и крутить их круглосуточно. Какая досада, что ни одному из многих тысяч могущественных Великих Магистров, населявших Ехо с момента основания Соединенного Королевства, не пришло в голову изобрести телевидение.


В этот вечер мой неугомонный коллега сдался первым. Проворчав нечто неодобрительное о своем завтрашнем служебном расписании, он дезертировал в спальню.

– Надо же! Всего каких-то сто лет назад этот мальчик торжественно клялся, что вообще не будет спать, когда вырастет, – насмешливо заметила его матушка.

– Так он еще и клятвопреступник. Какой молодец! – одобрительно сказал я.

– У нас в роду все такие, – гордо сообщил сэр Манга. – Но, конечно, Анчифа – венец моей воспитательной методики! Первый настоящий пират в нашем семействе, это дорогого стоит.

– А он уже уехал, как я понимаю? – спросил я.

– Еще бы. Анчифа никогда не задерживается дома больше чем на пару дюжин дней.

– Хорошо ему! – мечтательно сказал я. – Эх!.. Иногда мне хочется уйти в отставку и наняться к нему в матросы.

– Не советую. На шикке матросам приходится несладко: варварская укумбийская конструкция, никакой магии, а посему слишком много работы для всех, включая капитана. Да и пассажиры не сказать что блаженствуют: качает зверски. Но мой сын и слышать не хочет о новой посудине, хотя вполне мог бы позволить себе еще и не такую роскошь. Этот парень во всем подражает своим наставникам. В данном случае имеет место типичный укумбийский выпендреж: среди тамошних пиратов бытует мнение, что человек может считаться настоящим капитаном только в том случае, если он ходил на одной и той же шикке не меньше пяти дюжин лет.

– А «шикка» – это что, такая разновидность корабля? – вежливо спросил я.

– Ага. Самая быстроходная и маневренная. И не совсем то, что требуется для приятной поездки, можете мне поверить. В свое время меня занесло на укумбийскую шикку, и я проклял тот день, когда меня угораздило затеять эту дурацкую свистопляску с кругосветным путешествием. Если бы мне не удалось в ближайшем порту пересесть на нормальную трехмачтовую каруну, снабженную несколькими магическими кристаллами, этот Мир лишился бы четырех из восьми томов моей грешной энциклопедии и меня самого заодно…

– Ладно, тогда я, пожалуй, не стану наниматься в матросы к вашему Анчифе, – согласился я. – Спасибо, что предупредили. Лучше уж просто пойду спать. Самый дешевый способ комфортно путешествовать!

– Что касается спальни моего блудного отца Фило, тут вы совершенно правы. Насчет других спален я не так уверен. Вы помните, где она находится, или вас проводить?

– Неужели вы думаете, что моего убогого интеллекта хватит, чтобы найти хоть что-то в бесконечном лабиринте, который вы называете своим домом?! Сэр Манга, вы мне льстите.

– Льщу, есть такое дело, – зевнул величайший энциклопедист этого Мира. – Ладно уж, идемте, попробуем вместе разыскать эту грешную дверь.

Некоторое время мы слонялись по просторным коридорам усадьбы. Сэр Манга старательно изображал на лице растерянное выражение заблудившегося ребенка. Получалось не слишком достоверно, но я ему благородно подыгрывал, в меру своих скромных актерских способностей.


Наконец я остался в полном одиночестве в маленькой темной спальне, которую успел полюбить. Здесь мне начинает казаться, что Фило Мелифаро, знаменитый дед моего коллеги и один из могущественных Старших Магистров Ордена Потаенной Травы, думал обо мне, когда строил эту свою чудесную спальню. Знал откуда-то, что старается не только для своих потомков! А что, такой замечательный парень наверняка был способен унюхать мое будущее присутствие на его территории. Например, я вполне мог являться ему во сне. Почему бы и нет? Какие только кошмары время от времени не снятся людям.

Впрочем, все это не имело никакого значения. Просто очередная сказка из тех, что приятно рассказывать самому себе перед тем, как заснуть, зачарованно уставившись на переплетение старых потолочных балок где-то в темноте, над головой.

На сей раз я пересек границу, отделяющую явь от сна так медленно, что вполне мог бы отмечать свой путь белыми камешками, на манер Гензеля и Гретель. Но в этом сне у меня не было никаких камешков.

Поначалу я блаженно шатался по каким-то сладчайшим сновидениям, не очень-то соображая, кто я, собственно, такой и зачем сюда приперся. Только оказавшись на пустынном песчаном пляже, который, собственно, и был целью моего нынешнего путешествия, я понемногу начал вспоминать о себе бодрствующем. Это не так просто, как кажется, но в некоторых фундаментальных, с детства повторяющихся снах это случается всегда, как бы само собой, без каких-то видимых усилий с моей стороны.

Но на сей раз я возвращался к себе медленно и мучительно, словно бы пытался вспомнить, что успел натворить, пока был смертельно пьян. Но все-таки вспомнил вечер, проведенный в обществе родителей Мелифаро, поездку по сумеречным пригородам, обещание Теххи привести в дом голых мужчин и, наконец, смутно встревоживший меня разговор с Шурфом Лонли-Локли. А потом опустил глаза и увидел следы на песке.


Человеческие следы, немного похожие на отпечатки спортивных тапочек, были оставлены мягкими угуландскими сапожками. Сосредоточившись, я с изумлением понял, что следы принадлежат самому сэру Шурфу. Не угадал, не по приметам каким-нибудь опознал, а просто сердцем почувствовал – понятно, каким из двух. Так, впрочем, и наяву уже не раз бывало. Между мною и моими коллегами в последнее время установилось некое подобие односторонней связи, пока непонятной мне самому. Незадолго до появления кого-нибудь из них я начинаю чувствовать нечто вроде слабого, ему одному присущего запаха; а если мне случается зайти в помещение, где недавно побывал кто-то из ребят, я могу безошибочно определить, кто именно тут крутился. Наверное, именно так предчувствуют появление хозяина верные собаки, – объяснял я себе. Впрочем, глупость: у собак в этом процессе задействовано обоняние, а у меня… А у меня – не пойми что.

Впрочем, сейчас мне было не до размышлений. Голова начинала опасно кружиться. Немудрено: только что мой разум неожиданно получил хорошего пинка. В моем сновидении обнаружились вполне материальные следы другого человека, который недавно тоже видел этот сон. Словно мы оба по очереди гуляли по самому настоящему песку где-нибудь на берегу реального мокрого и соленого моря… Черт, а ведь по всему выходило, что так оно и есть.

Я решил, что было бы неплохо заорать дурным голосом и проснуться, чем скорее – тем лучше. Все это было как-то слишком.

«Заткнись! – прикрикнул я на себя. – Ты пришел сюда по делу. А истерику будешь устраивать утром в уборной сэра Манги, если тебе так уж приспичило».

Идиотская на первый взгляд привычка говорить вслух с самим собой нередко оказывается весьма полезной. Отругав себя, я понял, что вполне способен отложить истерику. Не до утра даже, утром я буду вести себя молодцом. Истерику следует закатывать только в присутствии Джуффина. Шеф небось осчастливит меня парой-тройкой каких-нибудь успокоительных теоретических рассуждений. И я сделаю вид, будто все понял, и будет мне хорошо.

Так что я нашел в себе силы не просыпаться. Вместо этого еще долго бродил по пустынному пляжу, искал хоть какой-то намек на присутствие зловещего незнакомца, о котором говорил Шурф. Но ни черта я там не обнаружил, только устал смертельно. Почему-то каждый шаг давался мне с невероятным трудом. Вряд ли мне прежде доводилось переживать во сне что-либо более безрадостное, чем эта прогулка.

Окончательно выбившись из сил, я проснулся. В уютной спальне, построенной волшебными руками Фило Мелифаро, царил безмятежный покой. За окном было темно и тихо, даже птицы еще не проснулись. Рунические узоры потолочных балок творили чудеса: им понадобилось всего несколько секунд, чтобы успокоить мои мятущиеся сердца, и всего несколько минут, чтобы меня убаюкать. На сей раз ангелы-стрелочники, следящие за прибытием сновидцев к местам назначения, были милосердны. Мне привиделась какая-то бессмысленная, но сладостная чушь – как нельзя более кстати.

Проснулся я на рассвете, счастливый и умиротворенный. Неразгаданные тайны больше не омрачали мне настроение. Сейчас было даже приятно думать о том, что полюбившиеся мне пустынные пляжи действительно где-то существуют, и у меня есть шанс когда-нибудь попасть в это славное место наяву. Нечто похожее уже случилось со мной однажды: гуляя в горах, в окрестностях Кеттари, я обнаружил маленький город из своих детских снов. Выходит, давешняя новость относится скорее к разряду «хороших», чем «плохих», – если разрешить себе изъясняться в столь примитивных терминах, сделав поправку на обычный приступ утреннего слабоумия.

– Сэр Фило, – нежно сказал я, обращаясь к потолку, – я вас обожаю! Не знаю, что бы я без вас делал. Примите к сведению, когда объявите дополнительный набор в ряды ваших внуков. Я бы записался, честное слово.

Потолок, разумеется, промолчал, но после этого бредового выступления мое и без того отличное настроение стало еще лучше. Так что по узкой лестнице, ведущей в ванную комнату, мне пришлось спускаться боком: улыбка не пролезала.

Через несколько минут я уже несся в гостиную. В кои-то веки у меня был отличный шанс позавтракать в одиночестве, а потом разбудить коллегу и с садистским удовольствием любоваться на мучения ближнего. Обычно сэр Мелифаро-младший поднимается с постели примерно с тем же энтузиазмом, что я сам в школьные годы. Даже странно, если учесть, что ему все же предстоит не встреча с крикучим завучем, а еще один славный денек в Доме у Моста.

Впрочем, сегодня мой коллега проснулся совершенно самостоятельно и чувствовал себя, мягко говоря, неплохо. Но у меня хватило великодушия не слишком огорчаться по этому поводу.

– Ну что, ваше величество, вы изволите быть довольным? – поинтересовался он с порога.

– Да, пожалуй, в этом году я тебя не казню, – отозвался я. – А там видно будет.

– На твоем месте я бы не раскатывал губу. В конце концов, я пока что не твой подданный, хвала Магистрам.

– Ничего, ничего. Посмотрим, что ты запоешь после того, как мои мальчики ворвутся на улицы Ехо, верхом на своих рогатых клячах. Скажу тебе по секрету, мой план грядущего воссоединения Пустых Земель с Соединенным Королевством несколько отличается от официальной версии. Я решил, что будет правильно присоединить владения Его Величества Гурига VIII к моим, а не наоборот.

– Страсти какие, – с удовольствием сказал Мелифаро, засовывая в рот нечеловеческих размеров бутерброд. – Напишу-ка я на тебя донос, пожалуй. Никогда не занимался подобными вещами, но надо же когда-то начинать.

– Не надо! Хочешь, я назначу тебя своим первым министром?

– Звучит соблазнительно. Ладно, для начала прокатите меня на амобилере, дяденька, а там видно будет.

– К вашим услугам, сэр.

– Это – голубая мечта моей неудавшейся жизни: сделать тебя своим личным возницей, – вздохнул Мелифаро. – Ты бы обдумал на досуге. Все равно ведь больше ни на что не годишься.

– Знаю я, сколько зарабатывают возницы, – фыркнул я. – Бедным я уже когда-то был, мне не понравилось.

– И когда ты успел? – изумился Мелифаро. – Ладно уж, поехали, мне действительно пора в Управление.

– Вот и мне так кажется, – усмехнулся я. – Я уже полчаса топчусь на пороге, ты не заметил?

…Мы неслись в Ехо через пасмурное утро сонных столичных пригородов. Мелифаро, любитель солнечной погоды, заметно приуныл. Стал было требовать, чтобы я его развлекал, но я сослался на необходимость следить за дорогой. В конце концов мой спутник притих и, кажется, начал клевать носом от скуки.

А мое внимание целиком принадлежало этому роскошному хмурому утру. Каждая капля дождя на лобовом стекле казалась мне маленьким неповторимым чудом. Совсем недавно я как раз заметил, что даже дождь этого Мира отличается от тех атмосферных осадков, под которыми мне доводилось мокнуть первые тридцать лет жизни. Вода – она, конечно, всюду вода, но сладковатый привкус цветочной пыльцы, но едва различимый лиловый оттенок струй, но…

Было приятно лишний раз вспомнить, что я – новичок в этом прекрасном Мире. В глубине души я надеялся, что это ощущение еще долго меня не покинет. Столько дивных возможностей попасть впросак, столько поводов удивляться по пустякам! А счастливая возможность удивляться так заполняет жизнь, что можно позволить себе не желать ничего иного. Я и не желал.


Я доставил свою «дневную половину» в Дом у Моста. Решил, что мне и самому не помешает туда заглянуть. Надо бы все же рассказать Джуффину загадочную историю с моими дурацкими снами.


Но сэра Джуффина Халли в Управлении еще не было. Я догадывался, что в это время суток его можно обнаружить на улице Старых Монеток: страсть шефа к ночным киносеансам еще не была утолена. Но я все взвесил и решил, что наша с Шурфом проблема вполне может подождать до вечера – в отличие от Теххи, которая наверняка уже начинала беспокойно ворочаться с боку на бок. Вчера она грозилась, что способна докатиться до сожалений о несбывшемся, а я никак не мог позволить прекрасной леди пасть так низко. Время от времени у меня обнаруживаются принципы, через которые я просто не способен переступить.

Так что в Дом у Моста я вернулся только за час до заката и сразу же направился в наш с Джуффином кабинет. На спинке кресла важно восседал Куруш, больше в кабинете никого не было.

– Куда подевался шеф, милый? – спросил я буривуха.

– Не знаю, – меланхолично ответила мудрая птица. – Он то приходил, то уходил. Людям, знаешь ли, свойственна некоторая неусидчивость.

– Еще как свойственна, – согласился я.

Вздохнул и послал зов Джуффину.

«Я уже второй раз прихожу в Управление, а вас там все нет и нет».

«Сам виноват. Надо работать над своим чувством времени, – нашелся Джуффин. – Мог бы уже научиться приходить именно в тот момент, когда я есть на месте. Кстати, а с какой стати ты вообще туда приперся? Насколько я помню, я отпустил тебя на два дня. По твоей же просьбе – смею заметить, весьма настойчивой. Что, жизнь уже не мила без трудодействия?»

«Да нет, в общем-то, вполне мила. Но вы же знаете, какой я рассеянный. Решил, что два дня уже прошло, – вздохнул я. – Ну и, чего греха таить, у меня возникло несколько вопросов, ответы на которые наверняка найдутся у вас».

«Денек у меня сегодня выдался тот еще. Поэтому давай отложим разговор до завтра, если не очень печет, – предложил Джуффин. – А если очень, приходи вечером на улицу Старых Монеток. Там ты меня наверняка застанешь, тебе даже чувство времени не понадобится».

«Так и сделаю».

«Вот и ладно. А теперь убирайся из моего кабинета. А то знаю я тебя: выпьешь там пару кружек камры, а потом начнешь утверждать, что тебе пришлось работать сверхурочно».

«Между прочим, это и мой кабинет тоже, – обиженно напомнил я. – Ладно уж, считайте, убрался».

«Не верю».

Убедившись, что шефа не проведешь, я тяжко вздохнул, лениво поднялся с кресла, в котором только-только успел удобно устроиться, и вышел в Зал Общей Работы. Шурфа Лонли-Локли тут не было, так что я решил наведаться на его территорию.

В огромном, почти пустом, стерильно чистом помещении тоже было пусто, но я чувствовал, что хозяин объявится с минуты на минуту. Я настолько привык уже доверять собственным инстинктам, что не стал лишний раз обременять себя Безмолвной речью, а взял с маленькой белой полки над его рабочим столом первую попавшуюся книгу, уселся на единственный жесткий стул и приготовился к ожиданию.

Что касается книги, я нарвался на тот самый «Маятник вечности», который уже давно заприметил у Шурфа. Но мне так и не было суждено приобщиться к этому литературному памятнику: уже через несколько секунд дверь в дальнем конце кабинета тихо скрипнула. Я читаю очень быстро, но, увы, не настолько.

– Ты пришел даже раньше, чем я рассчитывал, – отметил я, освобождая хозяйский стул.

Книгу я дисциплинированно вернул на полку: знал, с каким занудой имею дело.

– Я рад тебя видеть, Макс. – Каменное лицо Лонли-Локли выглядело почти приветливо. – Только, пожалуйста, поставь книгу на место.

– А что я, по-твоему, только что сделал?

– Ты поставил ее на полку, но не на место. Эта книга была третья справа, а теперь она стоит с краю. Я не противник перемен как таковых, но перемены не ко времени не способствуют улучшению настроения.

Я покорно переставил книгу туда, где ей следовало находиться, потом не выдержал и рассмеялся:

– Какая прелесть, Шурф! Иногда мне кажется, что именно на твоих плечах и держится этот Мир.

– Все может быть, – равнодушно согласился этот потрясающий парень. – У тебя есть какие-то новости или ты просто решил меня навестить?

– И то, и другое. Но мои новости требуют интимной обстановки: ужин при свечах и все в таком духе. Ты располагаешь временем?

– Именно при свечах? – педантично уточнил Лонли-Локли. – В Ехо не так уж много трактиров, хозяева которых используют свечи. Все-таки шары со светящимся газом гораздо практичней.

– Можно обойтись и без свечей, – тоном человека, которому в интересах дела приходится поступаться священными принципами, сказал я. – По правде говоря, можно обойтись даже без ужина, новостей у меня всего ничего. Просто люблю сочетать приятное с полезным.

– Я тоже, – неожиданно усмехнулся Шурф. – И если уж речь зашла о свечах, мы можем зайти в «Ужин вурдалака». Кухня там не самая плохая, а народу, наверное, по-прежнему немного. Что касается свечей, там есть и они. Ты не возражаешь?

– «Ужин вурдалака» – дивное местечко. Вот уж не думал, что ты туда тоже заходишь.

– В свое время это был один из моих любимых трактиров. Я до сих пор нахожу его приятным. А когда-то я ужинал там чуть ли не каждый день.

– «Когда-то»? Небось, в веселые времена Безумного Рыбника? – лукаво спросил я.

– Нет, что ты. Гораздо позже. Кстати, именно там я познакомился со своей женой. Мое внимание привлек тот факт, что она заказала себе именно те блюда, которые казались мне практически несъедобными. И я подумал, что, изучив эту женщину, смогу получить доступ к какой-то новой, закрытой для меня стороне человеческой жизни. К миру людей, которые находят приятным вкус куанкулехского вина или той же хатты по-лохрийски.

Я озадаченно покачал головой. Этот парень то и дело ставит меня в тупик. Иногда мне начинает казаться, что он делает это нарочно и не без некоторого спортивного азарта. А дома небось записывает в специальный блокнот, сколько раз за день ему удалось повергнуть меня в состояние шока. Потирает смертоносные лапы в узорчатых рукавицах и тихонько посмеивается – пока никто не видит.


Обстановка в «Ужине вурдалака» вполне соответствовала драматургии названия – свечи, полумрак, столешницы размалеваны красной краской, символизирующей кровь. А добродушный здоровяк, клюющий носом за стойкой, не поленился сделать отличный вечерний макияж: выбелил лицо, вычернил брови, подвел глаза каким-то фосфоресцирующим составом. Обилие красной губной помады создавало впечатление, будто этот миляга только что утолил жажду несколькими стаканами крови невинных жертв.

Я умиленно покачал головой. Впервые я забрел в «Ужин вурдалака» не в самый лучший день своей жизни, но даже тогда обстановка здорово подняла мне настроение. Что уж говорить о настоящем моменте, когда существование и без того представлялось мне прекрасным и удивительным.

В трактире, кроме нас, никого не было. Мы заняли места за дальним столом. Обрадованный внезапным появлением клиентов хозяин тут же принес нам меню. Он был любезен и дружелюбен. Кажется, ни знакомые всей столице защитные рукавицы, скрывающие смертоносные руки Лонли-Локли, ни моя Мантия Смерти ничуть его не смущали. Напротив – мы так мило гармонировали с обстановкой.

– Когда-то я пробовал здесь «Дыхание зла», – вспомнил я. – Отличная штука, рекомендую.

– Странно. Мне такое блюдо никогда раньше не попадалось.

– Наверное, потому, что ты бывал здесь в старые, невкусные времена, сразу после принятия Кодекса Хрембера, а я – в те славные дни, когда поварам уже вдели по серьге Охолла в ухо и разрешили творить все, что заблагорассудится.

– Вот оно что, это блюдо старой кухни. Да, после того, как сэр Джуффин выхлопотал послабление для поваров, я сюда не заходил. Но ты, как всегда, преувеличиваешь, Макс. В последний раз я был здесь всего четыре года назад, а не сто семнадцать лет, как следует из твоего непродуманного утверждения. Однако я, разумеется, не стану упускать возможность составить собственное мнение о рекомендованном тобой блюде. Любопытно будет попробовать, что это за «Дыхание зла».

Шурф говорил с таким серьезным видом, словно речь шла о выборе оружия, которое могло бы спасти наши с ним жизни.

После того как маленькие кусочки пирога на наших тарелках взорвались, подобно зернам кукурузы на раскаленной сковороде, и сэр Шурф Лонли-Локли соизволил снисходительно одобрить мой выбор, я решил, что пришло время поговорить о деле.

– Я был там сегодня ночью, Шурф.

Он вопросительно приподнял бровь, и я пояснил:

– В нашем с тобой сне. Заснул в спальне Фило Мелифаро и попал на это грешное побережье. Но посторонних я там не обнаружил. Пляж по-прежнему претендует на звание самого пустынного места во Вселенной. Что я там действительно нашел, так это твои следы на песке. И знаешь, это меня, честно говоря, потрясло.

– Вот как? – хладнокровно переспросил Шурф. – А ты уверен, что это именно мои следы?

– Абсолютно. Если бы не был уверен, сказал бы, что нашел следы, которые, теоретически, могут оказаться твоими. Но у меня нет никаких сомнений. Кстати, следы были от сапог. Спишь ты в них, что ли?

– Не говори ерунду. Разумеется, я сплю без обуви. Тем не менее мне действительно снилось, что я хожу в сапогах… Погоди, Макс, неужели ты хочешь сказать, что всегда гуляешь по своим снам раздетым?

Я изрядно растерялся.

– Нет, конечно. Но… Видишь ли, Шурф, эти пляжи – не просто сон, а настоящее, реальное место. Сегодня я окончательно в этом убедился. Хотел бы я знать, в каком из Миров они находятся?.. Я думаю, что там нет людей. И не только людей, там вообще никого нет. Мне и раньше снились совершенно безлюдные места. Но не настолько пустые, чтобы от этого становилось не по себе. Это была какая-то понятная, «человеческая» пустота. Предполагалось, что кто-то все-таки присутствует, просто где-то очень далеко. Честно говоря, в таких снах я был головокружительно счастлив. И до сих пор мне казалось, что мои пустынные пляжи – просто одно из таких мест, безлюдных, но понятных и безопасных…

– А больше тебе так не кажется? – спокойно уточнил Лонли-Локли.

Я помотал головой:

– Говорю же тебе – во-первых, они настоящие. Не какой-нибудь сон, который можно забыть, пока чистишь зубы. А во-вторых, там стало по-настоящему пусто. Раньше так не было. Раньше я не боялся этого места, я любил его. А я – не настолько сложная натура, чтобы любить то, чего опасаюсь. И мне бы не хотелось, чтобы ты там шлялся, сэр Шурф. Но это, насколько я понимаю, от тебя не зависит, да?

– К сожалению, я не могу контролировать эту ситуацию, – согласился он. – И что ты собираешься предпринять? Насколько я тебя изучил, ты не захочешь просто оставить все как есть. Я не ошибаюсь?

– Я очень хочу оставить все как есть, – вздохнул я. – Но не смогу, наверное.

– Значит мне повезло, – с едва различимой ноткой сомнения в голосе сказал Лонли-Локли. – Ты собираешься обсудить это с сэром Джуффином, да?

– Собираюсь, конечно. Даже если ты против, все равно придется. Все мои проблемы почему-то всегда касаются Джуффина. Похоже, это – один из законов природы. К тому же, на сегодняшний день это единственное, что я могу сделать. Я не знаю, с чего следует начинать подобные расследования. Может быть, он знает?

Шурф аккуратно взял маленькую кружку с камрой, отпил глоток и поставил ее обратно на стол. Как он умудряется проделывать эту процедуру, не снимая огромных защитных рукавиц, – вот чего я, наверное, никогда не пойму.

– Может быть, знает, а может быть – нет. А, кстати, с чего ты взял, что я могу быть против? – сухо спросил он.

– Не знаю. Вдруг пришло в голову. Во всяком случае, ты свободный человек и имеешь право на личные тайны. А я собираюсь разгласить твою личную тайну. И, как видишь, не слишком забочусь о том, чтобы получить твое разрешение.

Лонли-Локли пронзительно посмотрел на меня. Его серые глаза, обычно излучающие ледяное спокойствие, вспыхнули такой ослепительной яростью, что я чуть не захлебнулся воздухом, который вдыхал.

– Я – не «свободный человек», я – Мастер Пресекающий ненужные жизни. «Смерть на Королевской службе», по твоему собственному выражению. Поэтому я не имею права на личные тайны. Эта роскошь может слишком дорого стоить тем, кто не обязан за меня расплачиваться.

Ораторский пыл внезапно угас. Мой грозный друг опустил глаза и тихо продолжил:

– Я говорю тебе об этом лишь потому, что ты находишься в такой же ситуации, как я сам. Нам с тобой не стоит носиться с бессмысленными иллюзиями насчет собственной свободы и всяких там «прав на личные тайны». Это – не трагедия, а просто определенный период в нашей жизни. Когда-нибудь он закончится, но пока мы должны играть по правилам. Разумеется, ты обязан рассказать нашу историю Джуффину, что бы я там ни думал по этому поводу.

– Что-то случилось, Шурф? – удивленно спросил я. – Тебе неприятен этот разговор? Я впервые слышу от тебя столь прочувствованную речь. Даже Безумный Рыбник, с которым я имел удовольствие познакомиться в Кеттари, не был столь страстным оратором.

– Что-то случилось, – кивнул Лонли-Локли. – И чем быстрее я выясню, что именно случилось, тем лучше. Мне действительно крайне неприятен этот разговор, потому что какая-то часть меня не желает, чтобы ты говорил с Джуффином. Так что я обращался не столько к тебе, сколько к себе самому. Мне бесконечно жаль, если я тебя обидел.

– Грешные Магистры, меня не так-то легко обидеть. Но ты меня здорово встревожил, Шурф. Что даже к лучшему, теперь я разберусь с этой историей, не откладывая.

– Хорошо, – отозвался Лонли-Локли. – Чем скорее, тем лучше. У меня такое чувство, что я действительно нуждаюсь в твоей помощи, хотя не могу сформулировать почему. Это довольно необычное ощущение. Я не привык испытывать потребность в чьей-то поддержке. Предпочитаю жить с мыслью, что я – единственное живое существо во Вселенной и помощи ждать неоткуда. Такого рода убежденность не делает жизнь комфортной, но дает неплохие практические результаты.

– Сам же не раз говорил, что не следует пренебрегать возможностью получить новый опыт, – рассмеялся я. – Ладно уж, еще по стаканчику крови невинных младенцев, и можем топать на воздух, коллега. Тебя наверняка ждут дома, а я попробую испоганить безмятежную жизнь шефа невразумительным монологом о таинственном характере моих драгоценных сновидений.

– А что ты называешь «кровью невинных младенцев»? – заинтересовался Шурф. – Я не видел в меню ничего подобного. Это какой-нибудь новый фирменный напиток?

– Да нет, – улыбнулся я. – Просто при нашей с тобой профессии любой напиток, который мы закажем, имеет полное право считаться кровью невинных младенцев, тебе так не кажется?

– Извини, но мне не смешно, – виновато сказал этот потрясающий парень.

– Боюсь, что не только тебе, – фыркнул я. – Мне и самому-то не слишком смешно, если честно. Эта шуточка специально для сэра Мелифаро-младшего, как раз в его духе. Не моя вина, что он сейчас где-то шляется, вместо того чтобы восхищенно внимать моим речам.

Дело кончилось тем, что я потребовал еще одну кружку камры, каковая, увы, оказалась не лучшей в Ехо. Впрочем, у меня были все основания надеяться, что она – далеко не последняя в моей жизни, а в этом качестве напиток меня вполне устраивал.

Шурф немного поразмыслил и заказал себе стакан какого-то темного вина.

– Как, ты не будешь переливать его в свою дырявую чашку? – с некоторым разочарованием спросил я, наблюдая, как мой коллега подносит стакан ко рту. – А я-то собирался попросить глоточек. Люблю совать нос в чужие чудеса, ты же знаешь!

– В настоящий момент я не испытываю необходимости пользоваться силой Дырявой Чаши. День, который я прожил, нельзя назвать тяжелым. Кроме того, я чувствую некоторое нервное возбуждение. Думаю, твоя убежденность, что эти пустынные пляжи являются неким реальным пространством, так на меня подействовала.

– Знал бы ты, как она подействовала на меня самого! – усмехнулся я. – Но я смирился с этим открытием и попробовал заняться чем-то другим. Это мое правило: когда ситуация выходит из-под контроля, я просто стараюсь заняться чем-то другим. Все что угодно, лишь бы отвлечься от неразрешимой проблемы. Потому что, когда пытаешься контролировать то, что тебе не по зубам, мир окончательно разлетается в клочья в неумелых руках.

– Это – одно из самых странных рассуждений, которые мне доводилось слышать, – одобрительно сказал Лонли-Локли. – Но знаешь, я не думаю, что столь экстравагантный совет может пригодиться кому-то, кроме тебя самого.

– Ты прав, – улыбнулся я. – Но я тоже иногда нуждаюсь в хорошем совете… Шурф, ты бы все-таки дал мне чашку. Предчувствие говорит мне, что я просто обязан воспользоваться случаем и выпить из твоего волшебного сосуда.

– Правда? – Лонли-Локли покачал головой. – Ты начинаешь вести себя, как настоящий Магистр нашего Ордена, Макс. Это действительно забавно… Но почему бы тебе просто не обзавестись своей собственной Дырявой Чашей?

– А как? Я же не знаю никаких ваших ритуалов.

– У тебя довольно странные представления о магии, – укоризненно сказал Шурф. – Какие ритуалы? Либо у человека есть сила, чтобы удерживать жидкость в сосуде без дна, либо этой силы нет. А ритуалы нужны лишь затем, чтобы пугать новичков. Ну, скажем так – создавать у них особое настроение.

– Так я же и есть новичок. Пугать меня не обязательно, а вот «особое настроение» – именно то, что требуется!

– Нет, – возразил Шурф, – поверь, ты уже вполне можешь обходиться без ритуалов.

Он достал откуда-то из-под белоснежного лоохи свою знаменитую бездонную чашку и протянул ее мне.

– А что ты собираешься из нее пить?

– Да хоть камру.

Я перелил содержимое своей кружки в дырявую чашку Лонли-Локли и залпом выпил уже почти остывший напиток.