Шелли Крейн
Освобожденные

© Shelly Crane, 2012

© Перевод. С. Анастасян, 2015

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

* * *

Сердечно приглашаем вас на свадьбу Мэгги Камиллы Мастерс и Калеба Максвелла Джейкобсона. Торжество состоится в доме у родителей жениха 2 сентября в 19:00. Вход без обуви.

Эта книга посвящается поклонникам…

Последняя книга серии… То, что я испытываю, мало назвать «сладкой грустью»… В этом году со мной столько всего случилось!

Эту книгу я посвящаю поклонникам, которые были со мной с самого начала. Тем, кто не просто спрашивал, когда выйдет новая часть, но и интересовался, как у меня дела. Тем, кто писал мне в «Твиттере», присылал письма на почту и говорил, как обожает мои книги. Без вас этих книг бы не было.

…моей лучшей подружке Джен Н….

Божтымой… я тебя обожаю!

…и «Чертовкам»…

Благодаря вам, девочки, я выдержала этот год. Вы самые крутые независимые авторы. Я ужасно вами горжусь и рада погреться в лучах вашей славы. Я вас люблю!

Глава 1. Мэгги

– Послушай, Линн… – Я присела рядом, стараясь не глазеть на шрам у нее на скуле – постоянное напоминание о том, что случилось. Я прекрасно ее понимала, ведь каких-то пару недель назад сама прошла подобное; пережитое было еще свежо у меня в памяти. – Дар почему-то медлит, не может определиться. Калеб ведь тоже своего не знал, пока… ну, сама помнишь. И вы с Кайлом о своих совсем скоро узнаете, точно говорю. Ты прости нас, пожалуйста, что мы все тут закрутились и внимания на вас не обращаем…

Возвышение Кайла и Линн произошло на крыше дворца, за которым последовало и Взаимообладание. Но все мы были так заняты своими проблемами и заботами, что о Кайле и Линн совсем позабыли; а тем временем ни один из них еще даже не предчувствовал своего Дара. Не обратили мы внимания и на то, что у Линн – у человека – на запястье появилась татуировка.

– Нет, ничего, – быстро сказала Линн. – Я и не хочу быть в центре внимания. Просто Кайл… – Она хлюпнула носом, и я поняла: она плакала до того, как пришла ко мне. – Он из-за этого расстроен. Я точно знаю. И как после этого не расстраиваться?

Я улыбнулась, потому что меня саму не раз терзали схожие чувства.

В кармане у меня зажужжал мобильный, но я не обратила на него внимания.

– Мы с Калебом тоже через все это прошли. Мне казалось, что меня обманули, потому что он оказался Асом, а я – нет.

– Да. – Линн кивнула. – Вот и мне так кажется.

Я знала: совсем скоро за ней придет Кайл. Она была так расстроена, что он не мог этого не почувствовать.

– Не волнуйся, Линн. Кайл – большой мальчик. Я тебе точно говорю: как только будете готовы, Дар у вас появится. И наверняка какой-нибудь крутой. А Кайл не расстроился. Я у него в голове, помнишь?

– Вылезай уже из нее! – прохрипела Линн, поднимаясь и краснея. – Его мысли теперь – частная собственность.

– Я имела в виду, что чувствую, когда он расстроен, – пояснила я, пытаясь сдержать улыбку. – Улавливаю настроение.

– Проехали, – буркнула Линн и яростно потерла щеку. – Я из-за всего этого такой нюней стала, ужас.

Я засмеялась, и тут на крышу выскочил Кайл. Он почти подлетел к Линн и схватил ее за плечи.

– Что такое? – Он огляделся в поисках угрозы, но ничего не обнаружил. Потом посмотрел на нас – и остановил взгляд на Линн. Услышав ее мысли, он нахмурился. – Я же говорил тебе, Линн, все будет хорошо.

– Да, но…

– Ага-ага, – перебил Кайл и приложил палец к ее губам. Я улыбнулась, заметив, каким яростным взглядом она одарила любимого. – В нашем клане я не сомневаюсь: Дар приходит тогда, когда ему самое время. И еще я верю в нашу новоиспеченную Прорицательницу. – Он ухмыльнулся. – Эта пай-девочка превращает Вселенную в уголок любви и добра. Такая лапочка!

– Иди-ка ты, Кайл…

– Видишь? – засмеялся Кайл, потом повернулся к Линн, и улыбка его изменилась. Так он улыбался ей одной. – Смотри, какая она спокойная и невозмутимая. Как удав, ей-богу! Может, и ты успокоишься?

Линн вздохнула и закусила губу.

– Успокоюсь, так и быть.

– Правда? Как удав?

– Как удав под транквилизатором, – усмехнулась она.

Кайл широко улыбнулся и обхватил ее лицо ладонями. Затем провел пальцем по шраму и выдохнул:

– Хорошо.

Я слышала его виноватые мысли. Кайл думал, что подвел ее. Он так расстроился из-за Родни, что не смог исцелить ее щеку, и теперь мучился оттого, что из-за него любимая навсегда останется с этим шрамом.

– Хватит, – резко прошептала Линн. – Хватит, Кайл. – Она тоже обхватила ладонями его лицо. – Это не твоя вина. Не ты меня ранил.

– Я должен был тебя исцелить.

– Ты потерял двоюродного брата, – шепнула Линн. – Хватит уже.

Он на мгновение задумался, а потом грустно улыбнулся:

– Кто бы говорил.

Линн шумно вздохнула, поняв, что попала в ловушку, и тихо засмеялась:

– Ладно.

А потом встала на цыпочки и поцеловала его. Я поспешила смыться…

Двинувшись вниз по лестнице, я беззаботно перескакивала ступеньки. Только вчера мы узнали, что Хэддок – мой настоящий отец, а потом – что Джен и Биш запечатлелись… ну наконец-то! Но сегодня я чувствовала себя намного лучше. Чувствовала, что, несмотря на множество нерешенных дел, все с нами будет отлично. Я уже давно не ощущала ничего подобного и теперь наслаждалась этим чувством. Все вставало на свои места.

Я как раз пыталась позвонить Бекки, когда Линн отвлекла меня своей миленькой тирадой. Номер Бекки я набирала несколько раз, но слышала только автоответчик. Она уехала с Ральфом в горы, жутко на меня разозлившись, как только умеют злиться лучшие подруги.

Я перечитала ее эсэмэски: «Как ты могла не рассказать мне, что едешь в чертов Лондон?!», «Почему ты целую неделю не звонишь?» – и, конечно, мое любимое: «Ну когда же ты расскажешь мне грязные подробности о себе и своем студентике? Смотри у меня! Не позвонишь – я тебе задам трепку!»

Вспомнив об этом, я улыбнулась. Я ужасно по ней соскучилась. Она была кусочком «нормального» мира, от дополнительной порции которого я бы не отказалась.

Я услышала за дверью мысли Калеба ровно за секунду до того, как он обхватил меня за талию. Он прижал меня спиной к стене, и я поддалась; и вот они – теплые губы, закрытые глаза и мягкие, но настойчивые руки.

Бедный Калеб. После того как мы узнали о Джен и Бише, Мария решила оставить их наедине и пришла спать к нам. Калеб мысленно вздыхал о том, что и нам не помешало бы уединение, но на одну ночь все-таки уступил.

Почувствовав, как он дразнит пальцами кожу у меня под майкой и пытается еще сильнее мысленно со мной соединиться, я поняла – он старается наверстать упущенное. Рука его коснулась моих волос, и когда он, мягко массируя мне голову, просеял волосы между пальцами, по коже побежали мурашки. Я поежилась, и он застонал. Чуть отодвинувшись, я подняла на него взгляд.

Мой Калеб.

Он самодовольно улыбнулся и радостно на меня посмотрел.

– Ой, миссис Джейкобсон, неужели вы покраснели?

– Скорее раскраснелась, – поправила я и ухмыльнулась в ответ.

– Ну, одна птичка мне тут напела, что оккупанты уже освободили нашу комнату. Не хочешь пойти и… подремать?

Судя по его широкой ухмылке, дремать он не собирался. Я закусила губу и кивнула, мол, показывай путь. Переплетя пальцы, мы двинулись по коридору. Возле нашей комнаты он завозился с дверным замком и снова принялся меня целовать.

Я схватила Калеба за воротничок и приподнялась, стараясь удержаться на месте. Тут кто-то громко захихикал, и мы замерли. Калеб отворил дверь, и перед нами предстали Биш и Джен. Свесив босые ноги с края кровати, они лежали на спине и глядели друг на друга.

Я услышала их мысли прежде, чем успела остановиться. Они смеялись, вспоминая о том, как учились водить. Потом они заметили нас, и Джен смущенно улыбнулась.

– Простите… Мама и Мария задремали у нас в комнате.

– А с твоей-то комнатой что? – спросил у Биша Калеб. Ему не терпелось поскорее избавиться от незваных гостей.

– А у меня своей комнаты нет, – без запинки ответил Биш.

– Ну… – Калеб силился подобрать слова, чтобы повежливее их спровадить.

Я тихо засмеялась и снова ухватила его за воротничок. Калеб коснулся ладонями моей поясницы, лбом – лба.

– Пока мы не вернемся в Штаты, нам не дадут покоя, – заметила я. – Да и потом тоже. Неделю меня будет мучить Бекки, а потом и бабушка начнет суетиться из-за свадьбы, это я точно знаю.

Калеб кивнул, соглашаясь.

– Простите, – повторила Джен, но тут же плюхнулась обратно на кровать, не собираясь никуда уходить. Биш лег рядом, на этот раз поближе к нареченной.

– А меня не прощайте, – шепнул он, а потом поцеловал Джен и прижал ее к груди. Они замерли, будто уснули.

– Может, на крышу? – многозначительно шепнул мне Калеб.

– Фу! – выдохнула Джен. – Имей совесть, братишка, не мурлычь при нас своим похотливым голоском.

– Комната наша, – парировал Калеб и улыбнулся мне своей фирменной улыбкой «Я-счастлив-чем-бы-мы-ни-занимались».

Так он улыбался только мне, втайне от остальных. Я улыбнулась в ответ и повела было его на крышу, но за дверью нас встретил Хэддок.

– Мэгги, Калеб, – поздоровался он и беспокойно переступил с ноги на ногу. Я, само собой, не слышала его мыслей, а потому понятия не имела, чего он хочет. – Нужно поговорить. Пока вы не уехали.

– О чем? – поинтересовалась я.

Я не сердилась на Хэддока и не хотела, чтобы он чувствовал себя передо мной в долгу. Я закрыла дверь в комнату: Биш не должен был нас слышать, ведь он еще ничего не знал. Однако Хэддок заговорил о другом:

– Завтра я вместе с вами поеду в Теннесси. В смысле, в город.

– Что? – громко выпалила я. – Зачем?

Он выпрямился.

– Понимаю, все эти годы я не был тебе отцом, а теперь у тебя есть Джим… что, конечно, здорово… Но когда-то я тебя потерял, даже не зная, что ты у меня есть. И больше терять тебя я не намерен.

Я закрыла глаза и попыталась дышать ровнее. Папа с Фионой, мы с Калебом, Биш с Джен, а теперь еще и Хэддок. Семья растет на глазах…

– Ладно, как хочешь, – вежливо ответила я, стараясь улыбнуться. – Мы что-нибудь придумаем, но я ничего не скажу своему отцу… Джиму. Ты понимаешь, о чем я. Он ничего не знает.

– Понял. – Хэддок улыбнулся. – Увидимся за ужином.

Тут я вспомнила об эсэмэске, прожужжавшей в моем кармане, и, перестав метать молнии Хэддоку в спину, выудила мобильник. Мой телефон теперь был набит номерами всех членов клана. Я попросила написать мне, если кто-нибудь еще запечатлится. Мы с Калебом хотели быть в курсе всего, что творится с Асами.

Я открыла сообщение. Калеб бурчал что-то про Хэддока и «одни неприятности», но тут почувствовал волну моих мыслей и замолк.

Я перечитала эсэмэску раз пять, а Калеб обхватил меня и не отпускал. Затем прижал меня к себе, я уткнулась лицом в его шею, и он проговорил:

– Детка, мне так жаль…

И я поняла, что сообщение от мамы Бекки пришло наяву.

Бекки и Ральф пропали в горах. Я неск. раз пыталась тебе дозвониться. Машину нашли, но внутри никого не было. Полиция дум., они пытались позвать на помощь и… Сегодня поиск. отряд отозвали. Похороны в субб. Пжлст, приезжай домой.

У меня задрожали колени. Калеб отодвинулся и обхватил мое лицо ладонями.

– Едем сейчас же.

Я ощутила всю его любовь и заботу, направленные на меня. Я никогда еще не была ему благодарна так, как в то мгновение. У меня задрожала губа, и я закусила ее. Калеб с состраданием посмотрел сначала на мою губу, а потом – в глаза. Он ничем не мог исправить положение и от этого ощущал бессилие, которое, конечно, не любил. Впрочем, как и я.

– Мэгги… скажи, что сделать, – произнес он с болью в голосе и провел большим пальцем по моей щеке. – Чем я могу помочь?

Я обняла его за шею.

– Ты уже помогаешь, – вздохнула я, стараясь собраться. – Уже помогаешь.

Калеб снова заговорил, но теперь мягко, на ухо, пытаясь еще больше меня успокоить:

– Я пойду скажу папе, что мы уезжаем. А они пусть едут следом. Давай-ка ты… посидишь немного с Джен и Бишем, пока я не вернусь, ладно?

Я кивнула. Он отвел меня в комнату, и все было как в тумане. За последнее время со мной столько всего приключилось (пусть и важного, меняющего жизнь), что я едва находила на Бекки время.

Ребекка. Я никогда не называла ее полным именем, а она – меня.

Я тут же ощутила утрату, сожаление, вину… И тогда же меня покинули тепло и забота Калеба. Я услышала его вздох и оглянулась. Под руки меня держали Биш и Джен; Калеб пытался уйти. Он хотел в это скорбное мгновение оставить меня горевать с братом… но не мог. И я решила: пускай Биш расскажет остальным, что мы уходим и что я потеряла друзей, – он ведь все понимает. А мне нужен Калеб.

Мы одновременно двинулись навстречу друг другу и обнялись. Я услышала, как Биш сказал что-то про папу и самолет, но сосредоточилась на мягкой клетчатой рубашке Калеба: принялась разглядывать ее, гладить пальцами.

И в это мгновение я почувствовала себя девушкой, которой была раньше. Брошенной, одинокой в мире, полном людей и вещей. Но теперь все-таки кое-что изменилось. Стоя возле кровати в своей комнате, я взглянула на Калеба и прочла в его глазах одно-единственное желание – прогнать всю мою боль.

Нет, я больше не была одна.

Однако я потеряла подругу.

Глава 2. Калеб

Ее по-прежнему трясло, но я знал, что ничем не могу ей помочь. У нее умерла подруга, и теперь… теперь я чувствовал, как ее трясет уже минут двадцать и от слез намокает моя рубашка… С каждой минутой острая боль у меня в животе становилась все сильнее. В конце концов я поднял Мэгги на руки и лег вместе с ней на кровать. Мы ждали ответа от родителей.

Я смотрел в потолок и пальцами мягко и, как я надеялся, успокаивающе гладил Мэгги по голому плечу. Она переплела свои ноги с моими и сжала в кулак мою рубашку.

Я старался держать свои подозрения при себе и ненароком не выдать их Мэгги. Я подозревал, что это расплата. Уотсоны из-за нас потеряли Марлу и Дональда; могло так статься, что они напали на наших из мести. Если они убили Бекки и Ральфа, значит, виноват в их смерти я, втянувший во всю эту кашу Мэгги…

Я рассерженно застонал и чуть отодвинулся. Мэгги приподняла голову и посмотрела на меня.

– Чего ты так сердишься?

– Ничего, детка, – заверил я. – Мне просто… тебя жалко.

– Ты злишься, я же вижу. – Она придвинулась ко мне. – Но я слишком устала, чтобы допытываться.

Я тихо рассмеялся.

– Уж за меня не волнуйся. Я о тебе беспокоюсь.

– Со мной все хорошо. – Мэгги всхлипнула, и у меня сжалось сердце. – Жаль, что я не могу еще хоть разок ее увидеть. Она так на меня сердилась… а потом мы приехали сюда и… – Мэгги посмотрела мне в глаза. – Но тел ведь не нашли, верно? Может, надежда еще есть?

– Конечно, есть. – Мне очень хотелось в это верить.

Она облизнула губы и продолжила:

– Может, я смогу их найти. Может… – Она вдруг помрачнела. – Нет, чтобы получить видение, мне нужно к ней прикоснуться, верно?

Я начал было что-то говорить (сам не знаю, что), когда в дверь постучали. Я вздохнул.

– Чего? – спросил я громко.

В комнату заглянула Джен.

– Привет, – нерешительно протянула она.

Заметив, как она мнется на пороге, я скорчил мину, мол, прекращай. Уж она-то прекрасно знает, как Мэгги не любит все эти церемонности.

Джен выпрямилась и открыла дверь.

– Мы забронировали рейс.

– Вы тоже едете? – спросила Мэгги. – Я не хотела срывать вам поездку.

– Да ладно, одним днем больше – одним меньше… Ты как?

Мэгги вздохнула.

– Почему все за меня-то беспокоятся? Еще недели не прошло, как вы потеряли кузена.

– Да, – согласилась Джен и тоже вздохнула. – Потеряли. Но все же.

– Я так… – Мэгги покачала головой. – А как ты?

– И я… – Джен тоже покачала головой и пожала плечами.

Они обе грустно улыбнулись. Мэгги поднялась с кровати и обняла Джен. Долгое время они так и стояли в обнимку. Джен кивнула.

– Какая горькая и сладкая выдалась неделя.

– Мне очень жаль, что я не смогла его спасти, – прошептала Мэгги, и мою грудь пронзила острая боль.

– Хватит, Мэгги, – велел я, вставая с кровати.

Она не поднимала на меня глаз; Джен с недоумением на нас посмотрела.

– Хватит, Мэгги, – повторил я мягче.

Наконец она взглянула на меня – ее глаза блестели.

– Он нас спас. Спас, а я его спасти не смогла…

– Ты ни в чем не виновата. – Я оторвал ее от Джен, но она продолжала говорить, словно не слыша:

– …И его нареченная осталась одна, все из-за меня. А теперь Бекки… Я не спасла и ее… – Мэгги задрожала, и я привлек ее к себе. Она хотела отстраниться, но я ее не пускал. – Нет, не надо меня успокаивать. Это я во всем виновата. – Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнул вопрос. – Почему же ты не сердишься, что я его не уберегла?..

– Хватит, Мэгги. – Я глубоко вздохнул. – Прекрати.

Прекращать она не собиралась, поэтому я прижал ее к себе. Она хотела меня оттолкнуть, но я обхватил ее крепче. Она никогда еще так мне не противилась.

В следующее мгновение Мэгги перестала вырываться и уткнулась лицом мне в шею. Я обнимал ее так же крепко, как и она меня.

– Прости. – Она заплакала.

Я сделал глубокий вдох, стараясь сдержать собственные переживания. Ее чувства плюс мои чувства плюс предчувствие того, что дальше наверняка будет только хуже, меня убивали. Мэгги коснулась моего лица своими холодными ладошками и заглянула в глаза.

– Прости. Прости меня.

– Детка, – ответил я, – ты не виновата.

– Ты это говоришь, потому что запечатлен. Запечатление не позволяет тебе на меня злиться.

– Нет, я говорю так, потому что это правда, – заметил я твердо. – Ты не виновата в том, что случилось с Бекки. И с Родни. – В горле встал ком. – Мэгги, всякое случается. И иногда происходит такое, в чем никто не повинен и что невозможно было предотвратить.

Мои слова ее, казалось, не убедили; ее пальцы скользнули с моего лица. Она оглянулась на Джен.

– Биш уже собирается?

– Да, ему Мария помогает, – ответила Джен и улыбнулась: – Пока они неплохо ладят.

– Он ее обожает, – согласилась Мэгги. – И она его. – Она посмотрела на меня и кашлянула. – Нам тоже, наверно, пора собираться.

– Все мои вещи тут, – заметил я. – Я уже принес их сверху. Сейчас положу в чемодан.

Мэгги кивнула, и я занялся делом. Они с Джен еще некоторое время разговаривали, а потом Мэгги закрыла за ней дверь и замерла, чего-то ожидая. Я знал, что в последние несколько дней она лишь носит маску. Ради нас она притворялась счастливой и сильной, но то, что случилось с Родни, а теперь еще и с Бекки, стало последней каплей. Однако вела себя Мэгги так, будто совсем не нуждается в моей поддержке.

Может, ощущая свою вину, она пытается себя наказать? А может, и правда думает, что я ее ненавижу, но запечатлен и поделать ничего не могу?

Запихивая охапку футболок в спортивную сумку, я оглянулся и поймал ее взгляд.

– Все хорошо?

Она кивнула:

– Да, просто… – и покачала головой. – Я готова ехать. Хочу поскорее увидеть мистера и миссис Ти.

Я кивнул.

– Постараюсь отвезти тебя к ним поскорее. Из аэропорта заедем к твоему папе, а уже оттуда – к Бекки.

– Спасибо.

Я решил не заострять внимание на возникшем между нами трении и больше о нем не упоминать. Пускай Мэгги все обдумает. Я подожду.

Мы собрались в тишине, и я усмирил отчаянное желание ее защитить. Я взял тяжелые сумки, а Мэгги пошла вперед со своей сумочкой и толстовкой, которую я собирался надеть в самолете.

Мы почти дошли до прихожей, когда из-за угла вдруг выскочил Джонатан. Он врезался в Мэгги, но вовремя подхватил ее под руки. Он, конечно, просто хотел ей помочь, но при одном только виде его прикосновения к ней я пришел в бешенство.

Мэгги резко отстранилась. Не потому ли, подумал я, что почувствовала мою досаду? Или, может, ощутила яростный зуд – из-за того, что до нее дотронулся кто-то другой? Я нахмурился. Сейчас она, правда, не жаждала и моего прикосновения…

Мэгги стрельнула в меня взглядом.

– Неправда.

Черт. Я забыл от нее отгородиться.

– Правда, – мягко возразил я. – Это глупо, Мэгги. Ты не должна себя наказывать.

– Я не наказываю.

– Нет? – уточнил я.

Она на секунду замерла, а потом покачала головой, отказываясь на меня смотреть. Разжав пальцы, я бросил сумки на пол, а затем подошел к Мэгги.

– Это не твоя вина. Ты ни в чем не виновата.

Джонатан просто стоял, переводя взгляд с нее на меня и обратно, будто смотрел волейбол. Я его не замечал.

– Мэгги.

– Признай, я виновата в смерти Бекки и Ральфа, – произнесла она и наконец подняла на меня глаза.

– Нет. Потому что виноват я сам. – Раз уж моя прекрасная маленькая Мэгги хочет поиграть в мучеников, я тоже поиграю. Посмотрим, чья возьмет.

– Нет, – возразила она растерянно. – Ты-то тут при чем?

– При том, что я к тебе прикоснулся и сделал своей. – Это была правда: жизнь Мэгги, мягко говоря, не отличалась безмятежностью с тех пор, как я втянул ее в свой мир.

– Не говори так, – взмолилась она. – Опять ты за старое.

– Чего не говорить? Что если бы не я, ты и твоя семья жили бы в мире и спокойствии, как раньше?

– Калеб… – У нее снова задрожали губы, и я понял, что победил.

Я замолчал и, потянув ее за руки, обнял. Кожа у нее была такой мягкой и так сладко пахла, что я сглотнул. Приподняв пальцами подбородок Мэгги, я заставил ее на меня взглянуть, а другой рукой обхватил за талию, удерживая на месте.

– Мэгги Камилла, – выдохнул я и почувствовал, как у нее перехватило дыхание. – Прекрати сейчас же. Ты виновата в случившемся не больше, чем я. Да, всякое бывает. И да, это тяжко, очень тяжко, но, детка… у меня за тебя сердце кровью обливается. Я бы очень хотел, чтобы все прошло, но ничего не могу поделать. – Я провел большим пальцем по ее нижней губе.

Она всхлипнула и обхватила меня за шею. Когда ее кожа коснулась моей, я выдохнул и крепче прижал ее к себе, избавляя от терзаний. Я был обязан защищать свою Мэгги – даже от нее самой.

Я ощутил ее дыхание у себя на шее и, как всегда, начал терять самообладание. Открыв глаза, я обнаружил, что Джонатан стоит все на том же месте. Я кивнул на прихожую, веля ему уматывать. Он кашлянул и послушно ушел.

Откинувшись назад, я прислонился к стенке, но тут оказалось, что это и не стенка вовсе, а дверь лестничной клетки.

– Черт! – вырвалось у меня, но было уже поздно. Я крепче схватил Мэгги, и мы рухнули на пол: я – навзничь, а Мэгги – ничком на меня. Она захихикала прежде, чем я понял, что случилось. Я тоже засмеялся и отвел волосы с ее лица; повертел прядь между пальцами. Чертовски шелковистая.

– Упс.

Мэгги засмеялась и, коснувшись ладонью моей щеки, села на меня верхом.

– Глупый мальчишка, – мягко сказала она.

Я сжал руками ее бедра и попытался напомнить себе, что Мэгги расстроена. Но она у меня на коленях… Мое запечатленное тело перестало слушаться. Оно ее хотело. Целиком и полностью.

Мэгги чуть посерьезнела и облизнула губы.

– Извини.

– Ты не должна извиняться, детка, в этом все дело. – Я взял в ладони ее лицо. – Это был несчастный случай, а не видение. Ты не могла его предотвратить.

Я ощутил вспышку тревоги, в ее мыслях мелькнуло видение с Бишем и Джен.

– Я знаю, – кивнула она.

– Тебя переполняют чувства, я понимаю. Только не отталкивай меня, ведь я хочу лишь одного: быть рядом.

Она наклонилась и поцеловала меня в подбородок, а я еле сдержал стон. Затем, бросив взгляд из-под ресниц, она поцеловала меня в губы. Мои руки снова потянулись к бедрам Мэгги, и я велел им остановиться. Стойте, руки. Не шевелитесь.

Поцелуй закончился слишком быстро. Я знал, что Мэгги по-прежнему страдает, поэтому погладил ее по рукам, успокаивая и прогоняя мрачные мысли.

Вскоре она согласилась идти. Я помог ей встать, и мы вернулись в коридор, где снова столкнулись с Джонатаном.

– Приятель! – вспылил я.

– Постой, – сказала Мэгги, и в ее мыслях я прочел коварный план. Она деловито схватила Джонатана за руку и выглянула за угол.

Надо признать, из нее вышла чертовски хорошая Прорицательница.

Тут из-за угла с книгой в руках показалась нареченная Родни – та самая девушка, от которой Мэгги узнала о своем предназначении. Девушка была полностью поглощена книгой и взгляда не поднимала. Мэгги замерла и вдруг толкнула к ней Джонатана. Девушка заметила его как раз вовремя и, отскочив в сторону, смущенно хихикнула. Джонатан же, чертов донжуан, схватил под руки теперь ее и не дал ей упасть.

И тут мы увидели, как с дрожью и трепетом началось их запечатление. Мы обнялись, вспоминая, как пережили это сами. Тот самый день, когда я погубил ее, мою Мэгги, и обрел в ней любовь всей жизни.

Тот самый день, когда она стала моей.

Я зашептал ей на ухо, как она восхитительна. Наверное, ей уже надоело это слушать, но остановиться я не мог. Глядя, как ее подопечные обретают судьбу, Мэгги разрывалась между грустью и чувством выполненного долга.

Я обнял ее крепче и ощутил в ответ благодарность.

– Я всегда буду тебя поддерживать, – сказал я решительно.

Она повернулась и притянула меня к себе. И, подчинившись ее губам, я коснулся руками своего любимого места. Ее бедер. И я велел своим рукам остановиться. Стойте, руки. Не шевелитесь.

Глава 3. Мэгги

Мы устроились в самолете. Я уютно завернулась в толстовку Калеба. Перед нами сидели Биш и Джен, а перед ними – Фиона с папой. Питер купил нам билеты в первый класс, и меня за это немного мучила совесть, но намного сильнее было чувство вины за случившееся с Бекки и Ральфом.

Нет, нельзя сказать, что все было плохо. Биш и Джен, например, оставив Марию с Питером и Рэйчел, друг от друга не отлипали. Выглядело это и мерзко, и мило одновременно. Джен сидела к Бишу лицом и, разговаривая, гладила его по волосам. Она рассказывала ему о своей работе и избегала разговоров о том, где они будут жить и что делать в будущем. Пока они поживут с Питером, но после…

Я тоже не хотела об этом думать. Не секрет, что у Биша совсем нет денег, а по традициям Виртуозов именно жених покупает невесте дом, куда приводит ее после свадьбы.

Я вздохнула и прогнала эти мысли. А потом Биш коснулся ее подбородка и поцеловал.

Я отвернулась и, пристегнув ремень, посмотрела на Калеба. Я собиралась проспать всю дорогу и как следует отдохнуть перед встречей с родителями Бекки. Подняв подлокотник, Калеб откинулся в кресле, и я прижалась к его груди. Пальцы Калеба размеренно гладили меня по шее, успокаивая и ободряя…

Выспалась я на удивление хорошо.

Когда я открыла глаза, мы уже были в Теннесси. Я потерла лицо и поморщилась от вопля какой-то женщины, которая громко об этом сообщала. Мы с Калебом двинулись к папе.

У них с Фионой все в отношениях было так же ново, как и у Биша с Джен, только не столь явно. Папа и с мамой всегда вел себя нежно – но только дома. Он не из тех, кого задерживают за развратное поведение, поэтому я не удивилась, заметив, что они с Фионой лишь держатся за руки.

Я улыбнулась папе, и он улыбнулся в ответ. М-да, как же изменилась моя жизнь. Я еду домой даже не с одной, а с двумя парами новых нареченных (и еще одну оставила во дворце).

Жизнь у Виртуозов налаживалась, а у меня болталась вверх тормашками, но я старалась об этом не думать. Я не хотела, чтобы Калеб винил себя и в этом.

Когда мы добрались до папиного дома и я зашла внутрь, у меня отвисла челюсть. Папа убрал все мамины вещицы: снял со стен совместные с ней снимки, оставив лишь наши с ним фото; спрятал светильники с кружевными абажурами и выбросил глупые финтифлюшки. Дом стал обычным, и я была за это благодарна. Папа и правда покончил с прошлым, и, судя по всему, очень вовремя. Вышло бы неловко, окажись Фиона в доме, полном фотографий другой женщины.

Я повернулась к папе.

– Вижу, пока меня не было, ты времени даром не терял!

– Ты же не против? Но кое-что я для тебя сохранил, положил на твою кровать. А вот это, – он указал на большое зеркало, которое они с мамой как-то откопали в антикварном магазине, – мне кажется, ты захочешь оставить… для вашего с Калебом дома.

– Спасибо, пап, – кивнула я. – Я только за. По-моему, давно пора.

Он приобнял меня одной рукой, но мне этого было мало. Я обняла его за талию, как в детстве, и крепко стиснула. Папа тоже меня обнял, как бывало, и прижал к себе.

– Мне очень жаль Ребекку, милая, – прошептал он.

Я кивнула.

– Сейчас пойду к ее родителям.

– Хочешь, мы с тобой?

– Нет, – ответила я. – Мне и в одиночку-то будет трудно смотреть им в глаза. Лучше сходите со мной завтра на службу, ладно?

– Хорошо, как скажешь.

– Заодно вы пока тут устроитесь. – Я покосилась на Фиону, которая стояла в стороне, величественная и молчаливая. – Мы сегодня переночуем у Калеба. – Я не стала вдаваться в подробности.

– А я, думаю, поживу пока с Джен у Питера, – быстро вставил Биш. – Заберу только кое-какие вещи.

– Смотри в обморок не грохнись, когда увидишь их дом, – заметила я. – Он гигантский.

Биш не улыбнулся, но подошел и заключил меня в свои огромные медвежьи объятия, которых мне так не хватало.

– Мэгги… – Он вздохнул, не найдя что сказать.

В его мыслях действительно было пусто: не завалялось ни единого утешающего словечка. Я покачала головой, давая понять, что все хорошо. Он поцеловал меня в щеку и спросил:

– Ты же попозже заглянешь? К Питеру?

– Вряд ли, – ответила я и обратилась к Калебу: – Я хотела переночевать у тебя. Если ты не против.

Тот с укоризной кивнул:

– Само собой.

Я снова повернулась к Бишу и подытожила:

– Так вы и сами устроитесь, и никто вам мешать не будет.

– Как скажешь, – согласился Биш. – Мы придем завтра на службу.

– Спасибо.

Калеб по-прежнему держал в руках наши сумки. Я вдруг поняла, что ехать нам не на чем. Его мотоцикл остался у дяди Макса. Я перевела взгляд на папу.

– А можно, мы оставим вещи и зайдем за ними попозже?

– Конечно.

– Отлично, – кивнула я и сказала Калебу, своему мужественному телохранителю: – Можно идти.

Я потрясла связкой его ключей в переднем кармане толстовки. Они забрякали о кольцо-звездочку, которую ему подарили ребята из «Жаровни», словно напоминая: что бы ни случилось, на свете есть люди, которые любят меня, которым я дорога.

Я думала об этом, пока Калеб, держа руку на моей талии, повел меня на улицу; слышала, как папа и Фиона мысленно обо мне разговаривают. Бедная я, милая я, так много пережившая я. Но что насчет бедной Бекки? И бедного Ральфа? Ведь это они поплатились за мои ошибки.

Мы пошли к дому Бекки коротким путем, и мои кеды зашлепали по дороге. Калеб молчал и просто держал меня за руку, и я была ему за это благодарна. Общаться не особо хотелось, а хотелось лишь одного: чтобы Бекки оказалась жива… Но я знала, что это не так, и все из-за меня. Боже… Она обругала бы меня. Точно бы в клочья порвала.

Я засмеялась, вспомнив, как Бекки на меня однажды наорала. Нам с ней было по двенадцать, и я разревелась, потому что ее посадили под домашний арест. Ее поймали, а меня нет, и теперь я хотела явиться с повинной и во всем сознаться. Однако Бекки меня высмеяла, будто я была полной дурой. «Ну зачем, зачем тебе это делать? Тогда влетит нам обеим! Что за глупость, Мэгз!»

Однако я чувствовала себя такой виноватой, что в конце концов все-таки сама себя выдала. Совесть так меня терзала, что в воображении рисовались плакаты «Разыскивается» с моей фотографией. То было наивное, простое, легкое и совсем иное время в наших жизнях.

Калеб провел большим пальцем по костяшкам у меня на руке, вызволяя из плена воспоминаний. Я подняла голову и поймала его сочувственный взгляд.

Вскоре мы добрались до дома Бекки, и на подъездной дорожке я заметила ее машину. Видимо, уехали они на автомобиле Ральфа. В окне дома мелькнули силуэты родителей Бекки, и боль в груди стала почти невыносимой.

Калеб остановил меня и повернул к себе.

– Постой.

– Я не выдержу, Калеб, – сказала я ему с дрожью в голосе. – Я не смогу…

Его теплые губы прижались к моим, и я замолчала. И не сказать, чтоб я целовала Калеба, но Калеб точно целовал меня. Он прижал меня к себе и целовал, пока у нас не перехватило дыхание. Я сжала пальцы в кулаки, точно из последних сил держась над обрывом, но чем сильнее Калеб меня целовал, тем глубже я падала.

Я почувствовала благодарность за то, что он прогоняет скорбь и наполняет меня спокойствием. Но теперь я невольно попала во власть другого чувства… чувства потребности… потребности в Калебе. Я обвила руки вокруг его шеи, а ноги словно сами собой встали на цыпочки, подталкивая меня к нему.

– Черт, Мэгги, – пробормотал он мне в губы и хищно прижал к себе.

Мне вдруг стало очень жарко в толстовке. Как странно… Я никогда не испытывала ничего подобного. Точно телу надоело идти на поводу и выполнять мои приказы. Ему было наплевать, что происходит вокруг: оно просто знало, что Калеб здесь, что он прикасается ко мне, что он мой.

Все это было уже слишком, но я не могла остановиться. Будто включился автопилот и мной управляло запечатление. Я потеряла над собой власть.

Калеб поднял руки к моему лицу и, резко выдохнув, отстранился.

– Все нормально. – Большими пальцами он успокаивающе погладил мое лицо. – Все хорошо. Со мной с самого начала было точно так же, это нормально. Просто наши тела… устали ждать соединения, вот и все.

– То есть ты все это время себя так чувствовал? – спросила я еле слышно.

– Ну… не совсем так, но иногда приходилось несладко, – усмехнулся Калеб.

– И случай с боксерами?.. – поинтересовалась я.

Он засмеялся и закусил губу.

– Ага. Возглавляет список.

– И что это значит?

– Помнишь, я рассказывал, что большинство нареченных женится в течение нескольких недель после запечатления? Ну так вот, несколько недель прошли, детка. Мы можем подождать еще, но легче нам точно не станет.

Он старался не ухмыляться.

– Ой, ну ты, я смотрю, прямо страдаешь, – поддразнила его я.

Он засмеялся и крепко схватил меня за бедра.

– Может, я и не страдаю, нет. Но ты наконец-то хочешь меня почти так же, как я тебя, а это не может не радовать.

Я добродушно закатила глаза, и тут мы оба поняли, что отдых окончен. Я снова посмотрела на машину Бекки и прошептала:

– Спасибо, детка.

Он улыбнулся слову «детка».

– Я люблю тебя, и ты справишься. Я рядом, помнишь? Я всегда буду тебя поддерживать.

Я обхватила Калеба за талию и позволила сжать себя в объятиях, поцеловать в голову.

Отчасти я злилась, что так от него завишу, но он был прав. Он всегда меня поддерживал, и я должна принимать это как данность, а не отталкивать.

Когда я поняла, что времени у меня больше нет, то повернулась к дому. Тут из дома с мешком мусора вышла миссис Ти. Увидев меня, она заплакала и раскрыла объятия, и я, точно маленькая девочка, какой себя сейчас и ощущала, бросилась к ней.

Она плакала, и я плакала, но в конце концов мы отстранились друг от друга и я сказала, что вернусь завтра. Уже уходя со двора, я не устояла и дотронулась до «Доджа-Неона» Бекки… и тут перед глазами вспыхнуло видение.

Калеб рванул ко мне. Я стояла на месте и смотрела, как Бекки и Ральф едут через горный перевал, смеются и подпевают радио. Но только они добрались до съезда и собрались выехать на шоссе, как машина заглохла. Ральф был вне себя. Он говорил, что бензин закончиться не мог, что в городе они заправились… но стрелка была на нуле, а вокруг – ни людей, ни домов. По этому перевалу ездили редко: только те, у кого неподалеку загородные домики…

(Они живы!)

…И вот они отправились в путь. Но шли дни, у них закончилась вода, еда, и в конце концов они потерялись. Они добрались до маленькой пещеры в горном склоне над долиной. Ральфу пришлось хуже, потому что он отказывался пить воду и каждый раз уступал ее Бекки. Наблюдая видение, я разглядывала лицо подруги – испачканное, грустное и прекрасное, – когда она приглаживала Ральфу волосы; и тогда я поняла: еще есть надежда их спасти.

Я взглянула на Калеба, видевшего то же самое, и он кивнул. Он был готов ехать. Готов отправиться со мной и спасти моих друзей.

Я взяла Калеба за руку, и мы побежали к дому его дяди. Мы не задержались у папиного дома, потому что он попытался бы меня остановить, а Биш вызвался бы пойти с нами. Но я не могла допустить, чтобы кто-то пострадал или умер за меня. Это мои проблемы и моя война.

Ну и Калеба, по умолчанию.

Он посмеялся над моими мыслями.

Мы не взяли с собой ни сменной одежды, ни чего-то еще, а просто запрыгнули в дядин внедорожник. Но мне было все равно: я хотела лишь поскорее доехать до нужного места. Одна дорога занимала несколько часов, а нам еще предстояли поиски.

Я увидела, как мы съезжаем с подъездной дорожки, мчимся по улице и Калеб говорит, мол, нужно кое-что купить.

Все именно так и случилось.

Спустя час мы остановились на маленькой заправке – запастись едой и водой. Еды мы взяли вдоволь, чтобы накормить Бекки и Ральфа, когда найдем их. А я была убеждена: мы их точно найдем.

Мы ехали очень долго. Калеб включил радио на полную громкость и принялся петь, держа одну руку у меня на коленях и теребя мои пальцы. Он ни слова не говорил о Бекки, и я была ему за это благодарна. Я скинула кеды и поджала под себя ноги, потом опустила капюшон толстовки и устроилась поудобнее – нам предстоял долгий путь.

Мое видение было слишком неясным, а потому на последней заправке перед подъемом в горы мы на всякий случай взяли с собой дополнительную канистру бензина. Мы знали, что больше заправочных не встретим, поскольку кричавшая об этом вывеска была больше дурацкого магазинчика, перед которым висела.

Калеб отдал мне свою пластиковую карточку и написал пин-код на моей ладони. Я улыбнулась, еле сдерживая смех. Вот она – любовь: его пластиковая карточка с пин-кодом.

Я снова нацепила кеды и двинулась в туалет, пока Калеб заправлял машину. На обратном пути, когда я взяла нам обоим напитки, в голове у меня послышался голос:

«Захвати еще пару медовых булочек, детка. У меня булочная недостаточность».

Я засмеялась про себя.

«Значит, нужно штук десять. Потому что делиться с тобой я не собираюсь».

«Ой-ой! Ну тогда прихвати еще десять, потому что я тоже делиться не буду».

«Вот и ладно! Прихвачу!»

Я услышала, как Калеб смеется.

«Возьми-ка мне еще пару палочек вяленой говядины, пожалуйста-препожалуйста!»

«Хорошо, любовь моя».

Я выполнила его просьбу, а потом захватила несколько медовых булочек, пачек крекеров и энергетических напитков и вывалила все это перед кассиром. Он недовольно приподнял бровь, и я смущенно кашлянула. Кассир раздосадованно просканировал каждую мою покупку и запихнул все в пакет. Я провела карточкой по считывателю и ввела код. Затем кассир отдал чек, и я схватила добычу и вышла к Калебу, ждавшему меня в машине у самых дверей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.