Сандра Браун
Свадебный венок

1

Камилла наконец увидела вдали величественный особняк и резко затормозила. Она выехала ранним утром, накануне расспросив о дороге в туристическом агентстве в центре Натчеза. Девушка в офисе объяснила ей, что надо ехать по Хомочитто-стрит и, не доезжая шоссе № 65, свернуть налево.

Камилла чуть не пропустила едва заметный в непролазном кустарнике дорожный знак, указывавший, что эта узкая проселочная дорога и есть та самая подъездная аллея к усадьбе. Свернув с шоссе, девушка сбросила скорость и осторожно вела машину по ухабам и рытвинам. Вековые дубы, с необъятных ветвей которых, точно седые бороды, свисали лохмотья серого мха, возвышались по обеим сторонам дороги. Магнолии, на которых, несмотря на то, что сезон их уже миновал, еще покачивались головки изящных белоснежных цветов, обрамляли аллею рядами похожих на фонтаны кустов. С давних пор было принято вплетать эти цветы в венок новобрачной в день свадьбы, от них усадьба и получила свое романтическое название – «Свадебный венок».

Распахнув дверцу, Камилла вышла из машины и, не выключая мотора, с интересом стала разглядывать дом. Двухэтажный особняк был построен в 1805 году, в колониальном стиле, так нравившемся Камилле. Комнаты второго этажа выходили на балконную галерею, а первого – на открытую веранду, окружавшую дом с трех сторон. Стены из красного кирпича со временем приобрели тускло-розовый оттенок. Шесть внушительных белых колонн по фасаду поддерживали балкон. Широкие и высокие окна с зелеными ставнями симметрично располагались по три с каждой стороны огромной парадной белой двери. Над крыльцом на тяжелой цепи висел массивный медный светильник.

Камилла восторженно вздохнула и вернулась в машину. Уже поворачивая ключ зажигания, она вдруг засмеялась от прилива чувств.

– Ну, Скарлетт О'Хара, умри от зависти! – сказала она весело и рассмеялась, подумав: какое счастье, что ей удалось получить такой потрясающий заказ – провести реставрацию этого особняка.

Девушка от всей души надеялась, что ей хватит вкуса и умения, чтобы справиться со сложной задачей, столь много значившей для ее карьеры дизайнера.

Камилла и ее мать, Марта Джеймсон, совместно владели компанией по декору и дизайну в Атланте. Когда умер отец Камиллы, матери пришлось одной управлять делом, и к тому времени, когда Камилла окончила колледж, получив диплом дизайнера, некогда солидный бизнес сократился до скромного антикварного магазинчика, торгующего заурядными старинными вещицами и посредственными безделушками. Начав работать в фирме, Камилла постепенно обновила ассортимент и стала продавать оригинальные предметы современного декора и все более дорогой антиквариат. А кроме того, предложила клиентам свои услуги консультанта. Ее хороший вкус оказался настоящей находкой для покупателей, которым требовалось подобрать обои или ковры, поменять мебель или же дизайн в целом. Профессионализм и умение найти подход к любому клиенту очень скоро создали ей прекрасную репутацию и солидную клиентуру. Теперь она уже сама наняла двух женщин, помогавших ей в делах, а на долю матери остались бухгалтерия и мелкая розничная торговля.

Некоторое время назад в их фирму обратился мистер Рейборн Прескотт из Натчеза, маленького городка на Миссисипи, с предложением отреставрировать его фамильный особняк. Он узнал о Камилле от своего старого друга, для которого она оформляла интерьер ресторана. Камилла с радостью приняла его предложение, ведь перед этой задачей меркли все прежние, даже самые важные заказы, выполняемые их фирмой.

Рейборн Прескотт являл собой классический образец аристократа-южанина старой закалки. К Камилле и Марте он обращался с безукоризненной, подчас даже старомодной учтивостью. Хотя ему было под семьдесят, он сохранил статную фигуру и густую копну седых волос. Его голубые глаза излучали живой блеск, а галантные комплименты, произносимые с тягучим, типично южным акцентом, завораживали всех женщин фирмы, которые сразу оживлялись при его появлении. Мистер Рейборн Прескотт рассказал Камилле о своем доме в окрестностях Натчеза, который он хотел отреставрировать.

– Мне стыдно, что этот прекрасный дом… Дело в том, мисс Джеймсон, что после того, как двадцать лет назад умерла моя жена, я совершенно его запустил. Теперь это унылое зрелище. Дом превратился в типичную обитель холостяка. Мой сын практически все время пропадает на нашей плантации за рекой, но и он полностью со мной согласен – необходимо вернуть «Свадебному венку» его изначальную красоту.

Камилла была в восторге. Девушка прекрасно знала эти великолепные старинные дома, построенные еще до войны Севера и Юга. В одно из ежегодных весенних путешествий мать познакомила ее с необыкновенным архитектурным стилем особняков того времени. Камилла была тогда совсем еще девочкой, но красота этих зданий оставила в ее душе неизгладимый след.

– Какое дивное название, – мечтательно пробормотала Камилла, уже рисуя в своем воображении картины преображенного дома. – Ну что же, мистер Прескотт, я с радостью принимаю ваше предложение.

Возможно, ответ Камиллы был слишком импульсивным, но в эту минуту ей казалось, что сбывается ее заветная мечта, и она была столь взволнована, что забыла о должном поведении при заключении сделок, которому обучали их в колледже на лекциях по менеджменту.

– Но мы ведь еще не обговорили ваш гонорар, вы не видели дома! – ошеломленно воскликнул мистер Прескотт.

– Это неважно. Мне будет интересно выполнить эту работу, и я готова приступить к ней немедленно. – Девушка звонко рассмеялась.

Рейборн Прескотт посмотрел на ее сияющее лицо и улыбнулся в ответ. Его друг очень высоко отзывался о профессиональных способностях Камиллы Джеймсон, и старому джентльмену приятно было видеть такие увлеченность и энтузиазм. Гонорар, предложенный мистером Прескоттом, приятно удивил Камиллу. Еще более приятным оказалось, что он готов потратить ту сумму на реставрацию, которая потребуется, практически не ограничивая бюджет. А это означало – можно не думать об экономии, воплощая в жизнь самые смелые фантазии. Мистер Прескотт настаивал лишь на одном – чтобы во время работ Камилла жила в «Свадебном венке», пообещав, что ей будет подготовлена комната. Назначив приемлемый для обоих срок ее приезда, они расстались. И вот долгожданный день наступил, она стояла здесь, на крыльце, зажав под мышкой дамскую сумочку и ожидая, пока кто-нибудь отзовется на звон колокольчика. Она невольно заметила и облупившуюся краску, и тусклую ржавчину на медных дверных завитушках, и просевшие доски на крыльце под ногами. Да, если внутри окажется так же запущенно, как снаружи, то работы ей хватит надолго.

Камилла с грустью подумала, а чем, собственно, ей еще заниматься, кроме работы? Жизнь ее была целиком посвящена работе и тому, что с ней связано, хотя ни мать, ни близкие подруги, большинство из которых успели уже выйти замуж и родить детей, не могли этого ни понять, ни, тем более, одобрить. Мать девушки ужасно переживала по этому поводу, и дошло даже до того, что она стала уговаривать ее сходить хотя бы на одно из свиданий, куда так настойчиво зазывали ее многие молодые люди, заходившие в офис по делам. Марта Джеймсон с замиранием сердца ждала, не примет ли дочь приглашение. Но все напрасно. Камилла только посмеивалась и каждый раз находила причину отказаться. А миссис Джеймсон глубоко сокрушалась, не понимая, почему ее привлекательная, образованная дочь не проявляет никакого интереса к мужчинам.

Камилле было жаль, что мать так переживает, но она не могла ничего поделать. Не могла же она взять и заявить: «Знаешь, мамочка, однажды я отдалась мужчине, а взамен получила лишь унижение и позор. Второй раз я в эту ловушку не попадусь». Матерям ведь такое не рассказывают. К тому же некоторые воспоминания были слишком болезненны, чтобы их ворошить. Даже сейчас эти грустные мысли болью отзывались в ее сердце – и в ту же секунду дверь отворилась. На пороге стоял улыбающийся мужчина.

– Здравствуйте. Я Камилла Джеймсон. – Она улыбнулась, не подозревая, до чего же прелестна в этот миг, когда лучи солнца танцуют в ее темных кудрях.

– Добро пожаловать, мисс Джеймсон, – лицо встречающего расплылось в доброжелательной улыбке. – Мистер Прескотт ждет вас с нетерпением. Он ужасно переживал, что такая молодая леди едет одна от самой Атланты.

– Что вы, я добралась без приключений, и я тоже очень жду встречи с мистером Прескот-том.

Войдя в холл вслед за своим провожатым, Камилла огляделась, и у нее перехватило дыхание от восхищения. Все точь-в-точь, как она и представляла!

– Меня зовут Саймон Митчелл, мисс Джеймсон, – представился мужчина. – Можете мной располагать, если вам что-нибудь потребуется, – эти слова отвлекли девушку от восторженного созерцания дома.

– Спасибо, мистер Митчелл, – смущенно улыбнулась она.

– Саймон, с вашего позволения. Вы пока подождите, мисс Джеймсон, а я поищу мистера Прескотта. Он, кажется, поливает цветы на заднем дворе.

– Не беспокойтесь. Я с удовольствием тут посижу и подожду.

Саймон кивнул и зашагал по просторному холлу, ведущему в глубь дома. Камилла буквально сгорала от желания поскорее осмотреть комнаты, двери которых выходили в коридор. Однако она знала, как щепетильны в вопросах этикета южане, и решила, что лучше дождаться, чтобы хозяин сам показал ей свой дом.

Она села в кресло, стараясь принять изящную позу, которая, по мнению ее матери, приличествует молодой леди: спина прямая, колени сдвинуты, руки грациозно сложены на коленях. В этой аристократической обстановке ей и самой хотелось выглядеть более утонченной и элегантной. Но ей казалось, что с такой внешностью, как у нее, этого никогда не добиться. Камилла считала, что ей не повезло – от природы ей достались вьющиеся непокорные темно-русые волосы, которые приходилось стягивать в узел, хотя даже и тогда одна-другая непокорная прядь умудрялась вырваться на свободу. Смуглая, абрикосового цвета кожа как нельзя лучше гармонировала с темными волосами. Но Камилла с раннего детства завидовала подругам с белоснежной кожей на нежных, как дрезденский фарфор, личиках, которые так очаровательно заливались румянцем от смущения. Ее не утешало даже то, что, в отличие от белокожих немочек, она загорала легко и без проблем – загар к ней, как говорила мама, сам лип. И глаза ей достались необычные. Правда, и ими она была недовольна. Ну почему, жалела она, у нее такой странный цвет глаз, а не, например, голубой, или зеленый, или серый, или даже карий, но только без этого дурацкого золотистого отлива? В обычных карих глазах прятались темные, ореховые зрачки или таинственно поблескивали эбонитовые искры – а ее глаза лучились расплавленным золотом. Камилла их просто ненавидела. А длинные густые ресницы, большой рот и задорно вздернутый носик в сочетании с черными непокорными завитушками делали ее и вовсе похожей на цыганку. Именно так и любил называть ее в детстве отец – «моя цыганочка».

Поскольку внешность Камилла изменить не могла, она как можно тщательнее подбирала одежду. И тут на помощь девушке приходили столь ценные для ее профессии хороший вкус, чувство формы и умение гармонично сочетать цвета. Она поправила желтую льняную юбку и пожалела, что не сможет снять пиджак и остаться в легкой полупрозрачной блузке. От жары и влажности Натчеза костюм уже выглядел немного помятым, не говоря уже о том, что эта злополучная влажность сотворила с прической девушки. Утром она потратила достаточно времени, стараясь уложить волосы как можно аккуратнее, но теперь понимала, что ее старания были напрасными. После нескольких часов езды они вились вокруг лица в причудливом беспорядке.

Камилла услышала визг шин и потом резкий звук захлопывающейся дверцы автомобиля. Затем кто-то вбежал по ступеням, ручка парадной двери повернулась, дверь распахнулась, словно от удара ногой, и с глухим стуком ударилась о стену. Лучи закатного солнца высветили застилающий дверной проем силуэт высокого широкоплечего мужчины. Лица Камилла не успела разглядеть, так как мужчина, не замедляя шага, направился вдоль холла, оставляя за собой грязные следы на дубовом паркете. Казалось, непринужденная грация его движений смутно напомнила Камилле что-то, но девушка пришла в такую ярость от полнейшего пренебрежения вошедшего к тому, как он распахнул дверь, буквально отбросив ее в стену, затем наследил, конечно же, не думая о паркете, что не придала этому никакого значения. Не успев даже сообразить, стоит ли вмешиваться, она выпалила:

– Неудивительно, что дом в таком ужасном состоянии. Если каждый входящий будет столь же неаккуратен и столь же нечувствителен к этой красоте, как и вы, то через неделю, того и гляди, все вообще может рухнуть!

Мужчина резко остановился и оглядел холл, удивленный и неожиданно раздавшемуся женскому голосу, и тому, что его кто-то посмел отчитывать столь бесцеремонно. Камилла сидела в самом темном углу, поэтому он не сразу заметил ее, тем более что вошел в дом с яркого солнца и глаза его еще не успели привыкнуть к полумраку. Не говоря ни слова, он снял соломенную шляпу, отер пот со лба и, упершись руками в бока, осмотрел девушку с головы до ног.

– Прошу прощения, – под его напускным спокойствием легко угадывалась еле сдерживаемая ярость, готовая вот-вот прорваться наружу. Незнакомец шагнул вперед и подошел почти вплотную к креслу Камиллы. Взгляды молодых людей встретились, и одновременное узнавание поразило их.

«Не может быть! Откуда он здесь? Что он тут делает? Неужели это и вправду он? Да! Нет! Не может быть!» – пронеслось в ее голове. Губы девушки мгновенно пересохли, а сердце билось так сильно, что ей показалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Ее бросало то в жар, то в холод, в ушах зашумело. Она не могла оторвать взгляда от лица мужчины. Однако, несмотря на свое состояние, она поняла по его застывшей позе и растерянному выражению лица, что он так же потрясен неожиданной встречей, как и она.

Он выглядел точно так же, как и тогда, в Юте, почти два года назад. Может, чуть заметнее стала паутинка морщин вокруг глаз, но глаза оставались такими же синими, как и прежде, такими же удивительными, взгляд которых, казалось, пронзал насквозь и одновременно завораживал, обволакивая. Как хорошо знала Камилла гипнотическую власть этих глаз! Похоже, он стал еще выше? Да нет, такое впечатление только оттого, что она сидит, а он стоит. Хотя Камилла помнила, что даже в полный рост она еле-еле доставала ему до плеча. Этот человек так часто являлся ей в мечтах на протяжении многих месяцев, будоражил ее чувства мужественной красотой, что порой она ругала себя за разыгравшееся воображение. Но теперь она убедилась, что память нисколько не приукрашала – он был именно такой, каким она его запомнила, так же широк в плечах и узок в бедрах. Его каштановые волосы кое-где выгорели от знойного солнца, сильный загар подчеркивал мужественность худощавого лица и удивительную, непостижимую синеву глаз, которые сейчас впились в девушку, пылая тем же жарким огнем, что сиял и в ее глазах.

Однако, почти автоматически отметила девушка про себя, одет он не в спортивную одежду – облегающие голубые брюки и мягкий свитер, – в какой она запомнила его, а в потертые джинсы я тяжелые ковбойские заляпанные грязью сапоги, оставлявшие черные следы на полу. Голубая рубашка, влажная от пота, была наполовину расстегнута, рукава закатаны до локтей. На груди поблескивала тяжелая золотая цепочка с крестом – в свое время он говорил Камилле, что крест этот принадлежал его матери.

– Зак Прескотт?

Камилла с трудом выговорила его имя. Когда мистер Рейборн Прескотт впервые назвал себя, у нее заныло сердце, как всегда бывало при воспоминаниях о тех каникулах на горнолыжном курорте после окончания колледжа. Но ей в голову не пришло, что ее заказчик имеет какое-то отношение к Заку. Впрочем, Зак никогда не рассказывал ей, откуда он родом. Да она и не спрашивала его.

– Мне кажется, мы встречались раньше? – саркастически осведомился Зак. – Или я ошибаюсь?

Оцепенение первых минут прошло, и девушка наконец обрела дар речи.

– Теперь я припоминаю, ты же говорил мне, что фермер, но я думала, что ты просто пошутил, – она силилась улыбнуться, но губы не слушались ее.

– А еще что ты думала про меня? Любопытно было бы знать, – поинтересовался Зак.

Камилла вздрогнула – столько неподдельной горечи звучало в его голосе. На девушку вновь нахлынули переживания, терзавшие ее на протяжении стольких дней, месяцев, лет, а вместе с ними – жгучий стыд, который она пережила по милости этого человека. В глубине ее золотых глаз сверкнул гнев.

– А что, по-твоему, должна была я подумать о мужчине, который бессердечно соблазнил наивную девушку?

– Вероятно, то же самое, что и я мог подумать о девушке, которую так легко соблазнить.

Его слова обрушились на Камиллу как удар. Она вскочила с кресла и, выпрямившись, встала перед ним.

– Ты… ты гнусный и бесчестный негодяй без стыда и без совести. Я тебя просто презираю за то, как ты со мной обошелся…

– Звучит как-то не очень убедительно, Камилла, – нетерпеливо перебил ее Зак.

Камилле захотелось влепить ему звонкую пощечину. Но когда его чувственные губы произнесли ее имя, что-то шевельнулось в ее душе – Камилла вдруг ощутила почти непреодолимое желание погладить Зака по загорелой щеке, коснуться его губ. Чтобы сдержаться, она крепко-накрепко сжала кулаки. Несколько мгновений молодые люди стояли и молча глядели друг на друга. Камилла стряхнула с себя это наваждение, лишь когда услышала за своей спиной шаги и голос Саймона. Она поспешно отвернулась от Зака, тщетно пытаясь придать лицу спокойствие и непринужденность.

– Мисс Джеймсон, мистер Прескотт примет вас прямо сейчас. Привет, Зак. Ты уже познакомился с мисс Джеймсон? – В ответ Зак только коротко кивнул.

– Ну что ж, – продолжал Саймон. – Тогда прошу вас, мисс Джеймсон. Мистер Прескотт ждет вас на веранде.

– Спасибо, – невпопад проговорила Камилла и поспешно последовала за Саймоном, думая, что она готова убежать куда угодно, лишь бы быть подальше от этого человека.

Они прошли одну из комнат, Саймон распахнул перед Камиллой дверь, и девушка оказалась на веранде, откуда открывался великолепный вид на поместье. Рейборн Прескотт со свойственной ему галантностью поднялся из плетеного кресла и пошел ей навстречу, он взял ее обе руки и горячо пожал их.

– Мисс Джеймсон, какое счастье видеть вас снова. Добро пожаловать в «Свадебный венок».

Камилла с первой встречи прониклась добрым чувством к этому человеку и даже успела полюбить его ласковый, мелодичный голос. Она улыбнулась Рейборну Прескотту, приказывая себе забыть о душераздирающем потрясении, которое испытала несколько минут назад.

– Спасибо, мистер Прескотт, прошу вас, зовите меня по имени. Я еще не успела посмотреть весь дом, но он мне так нравится! Он еще прекрасней, чем я ожидала.

Рейборн Прескотт печально покачал головой.

– Увы, если бы Элис, моя незабвенная жена, увидела бы его сейчас, она бы ужасно рассердилась. Кажется, я рассказывал вам уже, что, потеряв ее, я на много лет впал в глубочайшую депрессию. Хорошо еще, хоть сын остался, Захарий, он единственное мое утешение, но Элис мне никто не мог заменить. Горечь утраты я пытался заглушить бесконечной и тяжелой работой на плантации, и она в результате процветает. Я перестал устраивать приемы, единственное развлечение, что я себе позволяю, – покер, да и то в кругу самых близких друзей. А в доме за это время все потихоньку разрушалось. Я очень любил Элис и хочу восстановить дом в память о ней. Вот почему я и нанял вас… – Он на мгновение умолк, а затем продолжил: – В доме, конечно же, проведены коммуникации всех современных удобств, но все прочее, как вы, наверное, успели заметить, надо отделать заново. Я всецело полагаюсь на вас. Не сомневаюсь, вы прекрасно справитесь с этой работой.

Закончив говорить, он улыбнулся, взял Камиллу за руку и повел к стеклянному столику, где в лучах солнца заманчиво поблескивали стаканы и кувшин с лимонадом. Придвинув Камилле кресло, Рейборн предложил ей лимонада и она, поблагодарив, согласилась.

С этой стороны дома поместье казалось более ухоженным. Любуясь видом из окна, Камилла лихорадочно размышляла, как же сказать этому милому и симпатичному ей человеку, что она никак не может принять его предложение. Два года она мучалась, подавляя в себе противоречивое чувство к Заку – она не могла забыть его, но и не могла простить того, как он с ней поступил. Она надеялась, что никогда его больше не увидит. А теперь… ей предстоит жить и работать под одной крышей с ним. Она не сможет выдержать ежедневных встреч с Заком, этой ежедневной пытки. Нет, только не это! Но она никак не могла придумать даже мало-мальски убедительной причины отказа мистеру Прескотту. Камилла осознавала одно – надо уехать отсюда, и как можно скорее, немедленно, сию же минуту! От этой мысли девушку бросило в дрожь. Она слишком серьезно относилась к своей карьере и понимала, что подобная выходка может пошатнуть ее репутацию и тем самым отразиться на бизнесе в целом.

– Ну как вам мой сад? – голос мистера Прескотта вывел ее из задумчивости. Южанин широким жестом обвел простирающиеся перед верандой газоны и клумбы. – Признаться, я им горжусь. Поскольку мне уже трудно работать на плантации – Зак строго-настрого запретил мне даже перебираться на другой берег реки, – то и провожу время тут, огородничаю потихоньку. Не могу удержаться и похвастаюсь – помидоры у меня в этом году просто потрясающие.

И он показал на несколько кадок из красного дерева в углу веранды. Камилла повернула голову и восторженно воскликнула:

– Вы правы, они – потрясающие. Я никогда таких не видела. Готова держать пари, они и на вкус ничуть не хуже, чем на вид. – Камилла была рада, что может сказать мистеру Прескот-ту приятное, ничуть не покривив душой.

Лицо старого южанина осветила горделивая улыбка.

– Что ж, за обедом сами убедитесь. Мне нравится выращивать овощи к собственному столу, но, надо признаться, я и цветы очень люблю.

И это была правда, за домом раскинулось бесконечное множество цветочных грядок, а сама веранда тонула в мириадах всевозможных горшков, корзинок, кадок и подвесных ваз с цветами. Изобилие цветов всех оттенков радуги, больших и маленьких, изысканных и неприхотливых, поражало и радовало глаз. С ветвей деревьев возле веранды на цепях свисали плетеные горшки с папоротниками. Девушке на миг показалось, что она попала в тропический рай.

– Должно быть, когда наступает холодная пора, вы скучаете по своим цветам в саду? – спросила она.

Рейборн кивнул.

– Разумеется, но тогда мы с Саймоном занимаемся домашними цветами. Мы вносим в дом все теплолюбивые экзотические растения. Зак шутит надо мной, что я, мол, скоро выживу его из дома своими цветами.

Он предложил Камилле еще лимонаду, но она отказалась. Мистер Рейборн Прескотт был с ней так добр и любезен – надо бы как-то поделикатнее отказаться от его предложения.

За эти несколько минут он уже трижды упомянул Зака. Ну почему же он и словом не обмолвился о нем в Атланте? Камилле казалось, что она наверняка бы догадалась, что это тот самый Зак. И тогда бы она сумела придумать достойный предлог, чтобы отказаться от работы и при этом не обидеть клиента.

От жары на лбу и шее Камиллы выступили бисеринки пота. Девушка знала, что волосы окончательно растрепались и от прически не осталось и следа. Каким же пугалом она, верно, выглядит, промелькнуло в голове. И от этого она занервничала еще больше. Однако сколько ни переживай, а необходимо объясниться. Камилла облизала губы и, решительно вскинув голову, посмотрела на мистера Прескотта.

– Мистер Рейборн Прескотт, к сожалению…

– А вот и ты, Зак! Познакомься с нашей гостьей. – Рейборн Прескотт глядел куда-то поверх ее головы. – Камилла Джеймсон, позвольте познакомить вас с моим сыном Заком.

Камилла разглядывала свою сумочку на коленях, будто видела ее впервые.

– Мы знакомы, па. – Зак многозначительно помолчал и добавил: – Это произошло несколько минут назад.

– Вот и славно. Выпьешь лимонаду?

– С удовольствием. На улице жарче, чем…

– Зак! Помни, что теперь с нами дама, – одернул его отец.

– Ах да, конечно. Умоляю, извините меня, – Зак театрально поклонился Камилле. – Кстати, мисс Джеймсон, вам не жарко? Позвольте, помогу вам снять жакет.

Не успела Камилла ни поблагодарить, ни отказаться, как он уже оказался у нее за спиной, и она почувствовала на своих плечах его крепкие мускулистые руки. Девушка вздрогнула, ей хотелось кричать от такой бесцеремонности. Но каким-то уголком сознания девушка отметила, что его прикосновения повергают ее в приятную дрожь. Руки Зака, слегка сжав плечи девушки, задержались там чуть дольше, чем этого требовал процесс снятия жакета. Потом медленно скользнули вниз по ее рукам, и жакет оказался у Зака. Он повесил его на спинку стула и как ни в чем не бывало сел напротив. Камилла, взглянув на него, пробормотала тихое «спасибо».

Зак, судя по всему, только что принял душ. Мокрые черные кудри спадали на лоб. Он по-прежнему был в джинсах, но не старых рабочих, а чистых и отглаженных. Они туго обтягивали его узкие бедра. Девушка поймала на себе неотступный взгляд ярко-синих, полных жестокой иронии глаз. Его радовало, что она попала в неловкую ситуацию! Он хотел, чтобы она испытывала смятение и стыд! Да он же самый настоящий садист. Сначала он обвораживает женщину, целиком завладевая ее чувствами и телом, получает удовольствие, а потом наслаждается презрением к ее падению. Камилла расправила плечи и, бросив на Зака гневный взор, снова повернулась к старшему Прескотту. Тот продолжал говорить, не замечая ничего.

Камилла сосредоточилась, пытаясь понять смысл последней фразы:

– …зная ваш исключительный вкус и умение работать, я не буду навязывать вам свое мнение и поучать, что и как делать, но…

– Папа пытается сказать, – перебил его Зак, – что мы не хотим, чтобы наш дом стал похожим на один из роскошных борделей на Бурбон-стрит.

– Захарий, выбирай выражения, так нельзя разговоривать с леди. Видно, на тебя дурно влияет общение с рабочими на плантации! – укоризненно воскликнул его отец.

– Извините, уважаемая мисс Джеймсон. – Лицо Зака было предельно серьезно, но в уголках глаз мелькнула насмешка, в которой ясно читалось, что уж ее-то он отнюдь не считает «уважаемой». Потом его взгляд скользнул с лица девушки на ее грудь, и Камилла чуть не задохнулась от возмущения. Под этим пристальным взглядом она почувствовала себя абсолютно голой. Ощущение было настолько сильным, что Камилла поймала себя на непреодолимом желании схватить жакет и прикрыться. Она с трудом сдержалась, думая о том, что этот наглый Зак продолжает на нее пялиться, вводя в состояние отчаяния.

На щеках девушки выступил густой персиковый румянец. Старший Прескотт, взглянув на нее, решил, что ей слишком жарко, и сказал:

– Простите нас, Камилла. Вы, верно, очень устали от поездки и жары. Предлагаю обсуждение остальных деталей отложить до обеда. А сейчас вам необходимо отдохнуть. Я попросил подготовить вам отдельный домик, который мы называем «вдовьим», – он жестом указал на маленькое строеньице, отделенное от большого дома верандой. – Наверное, название вам показалось несколько странным, но так его окрестила моя теща, и за несколько лет, что она жила вместе с нами, мы привыкли и называем его так до сих пор. Раньше это был всего-навсего каретный сарай, но она превратила его в уютный домик. И я надеюсь, вам там будет удобно.

Камилла сидела, потупив взор, лихорадочно придумывая причину отказа для мистера Прескотта. Сердце бешено колотилось, но она понимала, что следует все-таки набраться смелости и сказать ему, что она не сможет принять его предложение. Она не имеет права оттягивать время для объяснения. Нельзя же оставлять этого милого человека в заблуждении, ведь она не собирается здесь жить и выполнять его заказ. Слава Богу, что он не выплатил ей никаких денег и она еще не успела заказать материалы для реставрации.

Некоторое время Камилла следила за капелькой лимонада на пустом стакане. Капелька медленно катилась вниз, пока не слилась с оставшейся на дне лужицей, наконец девушка произнесла:

– Мистер Прескотт, не знаю, как и сказать вам…

– Мисс Джеймсон, позвольте мне прибавить свой энтузиазм к энтузиазму отца, – перебил ее Зак. – Решившись на реставрацию, он буквально заболел этим проектом, он только о нем и говорит. Сейчас ему хочется одного, чтобы вы как можно быстрее приступили к работе, воплотив его мечты в жизнь. Мне кажется, что и вам не терпится начать реставрацию, причем как можно скорее.

Последние четыре слова он произнес с нажимом, и Камилла, взглянув на Зака, поняла, что он догадался о ее намерении отказаться от работы и предостерегает ее от этого. Но почему? И тут ее словно озарило – Зака заботило душевное спокойствие уже довольно старого и не очень здорового отца. Камилла перевела взгляд на мистера Прескотта – старый южанин, погрузившись в свои мысли, рассеянно глядел куда-то в сад. Хотя последние несколько минут он спокойно сидел, но дышал тяжело, а лицо покрылось влажной испариной, как после долгой изнурительной работы. Камилла повернулась к Заку и вопросительно приподняла брови. Тот еле заметно кивнул. Девушка бессильно откинулась на спинку кресла. Подобный оборот событий поставил ее в тупик. И новый вихрь мыслей закружился в ее голове. Что же делать? Остаться здесь и терпеть выходки Зака? Но ведь она, дав свое согласие на реставрацию дома, вселила надежду в мистера Прескотта. А если уж он тяжело болен, она не может отказаться от данного слова. Выполнить работу – это ее святой долг. То, что произошло когда-то между ней и Заком, ровным счетом ничего не значит по сравнению с обязательствами, взятыми ею, а следовательно, и ее фирмой перед его отцом. Необходимо заставить себя выбросить Зака из головы и не обращать внимания на его издевки. Может быть, им не придется видеться слишком часто? Однако кто знает…

Рейборн наконец заметил, что все замолчали, и, встав с кресла, сказал:

– Зак, куда девались твои хорошие манеры? Видимо, мне придется проводить Камиллу в ее комнату, а ты сходи за ее чемоданами.

Вот все и решилось. Выбора у Камиллы уже не было. Достав из сумочки ключи от машины, она опустила их Заку в ладонь протянутой руки, стараясь не коснуться его пальцев и игнорируя его победно-насмешливую ухмылку.

– Там лежат еще несколько каталогов с образцами. Оставьте их в машине, я их потом возьму.

Его усмешка поблекла, а выражение лица говорило о явном раздражении.

– Мне нетрудно их захватить с собой, скажите лучше, куда их положить? – спросил Зак.

– Что?

– Каталоги.

– Ну… наверное, в холл.

Зак коротко кивнул и зашагал через веранду за угол дома. Мистер Прескотт галантным жестом предложил Камилле руку и повел ее ко «вдовьему» домику. Как ни смешно, но девушке даже нравилось это необычное название. Открыв дверь, Рейборн Прескотт пропустил гостью вперед. Комнатка оказалась небольшой, но очень уютной. Кондиционера там не было, но Камилла заметила подвешенный к потолку вентилятор и мимоходом подумала, как же сладко будет засыпать под его монотонное гудение. Все, что находилось в комнате, давным-давно устарело и вышло из моды, но девушка ни за какие блага в мире не согласилась бы променять эту чарующую старину на однообразное безличие номера в отеле. Она восхищенно рассматривала кровать из красного дерева под балдахином на четырех столбиках, длинная бахрома полога из бежевой шенили спадала до самого пола. Наконец, оторвавшись от созерцания кровати, она посмотрела на окна – на них висели лишь прозрачные белые занавески. Камилла расстроилась, но, заметив жалюзи, успокоилась – их можно будет спустить на ночь.

– Ну как? – осведомился старший Прескотт – он так заботился о том, чтобы девушка чувствовала себя как дома, что это не могло не тронуть Камиллу.

Она успокаивающе коснулась его руки.

– Спасибо, все просто изумительно.

Лицо мистера Прескотта озарила довольная улыбка.

– Вот тут, – показал он, – находится кухонька, хотя мы, признаться, рассчитываем, что вы будете есть с нами в большом доме. В холодильнике вы найдете множество всяких соков и прохладительных напитков. Но если вам потребуется что-то еще, без стеснения обращайтесь к Саймону. Вон там ванная комната, а в этом углу чулан.

Он отворил дверцу, и комната наполнилась свежим ароматом. Камилла с любопытством заглянула ему через плечо. Старик засмеялся.

– Он обит кедром. Это еще одна выдумка моей тещи.

Он закрыл дверь чуланчика и взял обе руки Камиллы в свои.

– Как же я рад, что вы приехали, Камилла. Просто не представляете, до чего же мне хочется поскорей отреставрировать дом. Зак считает это стариковской причудой, извинительной в моем возрасте. Но я должен вам признаться, что делаю это не для себя и даже не в память моей жены, на самом деле я стараюсь ради него. Я так долго мечтал, что Зак женится и в нашем старом, разваливающемся доме снова зазвучат детские голоса, однако он что-то тянет и тянет. Я уже почти отчаялся увидеть внучат, но еще питаю слабую надежду, что, когда наш дом преобразится, Зак начнет новую жизнь. Мне было бы легче… легче покинуть его… если бы я знал, что у него есть семья. Только я вас очень прошу, не выдавайте меня, пусть это останется между нами.

И он заговорщицки подмигнул ей.

– Конечно, – выдавила она.

Мистер Прескотт потрепал ее по руке.

– Ну что ж, оставлю вас отдыхать до обеда. Он будет подан в восемь. Зак принесет ваш багаж. Чувствуйте себя как дома. – И, еще раз улыбнувшись девушке, он вышел, закрыв за собой дверь.

Камилла осмотрела кухоньку и ванную комнату. От медленного вращения лопастей вентилятора по стенам плыли причудливые тени. Тоненькие занавески колыхались в порывах легкого ветерка. С облегчением скинув туфли, Камилла положила сумочку, часы и браслет на комод красного дерева и принялась снимать сережки, как вдруг одна из них выскользнула из рук и закатилась под кровать. Встав на колени, девушка поводила рукой под кроватью, но сережки не обнаружила. Она нагнулась, припав щекой к полу, и тщетно пыталась найти ее, но тут позади раздался насмешливый голос Зака:

– Видок что надо.

Резко вскочив, Камилла повернулась к нему, откидывая с лица непослушные кудри. Щеки ее пылали.

– Настоящий джентльмен постучался бы, прежде чем входить, – яростно выпалила она.

Зак лишь пожал плечами. Ее гневная отповедь нимало не смутила его.

– Увы, руки были заняты. Твоими же, заметь, чемоданами.

– Это не оправдание. Мог бы из-за двери поинтересоваться, можно ли войти.

– Ну да, мог бы, – без тени сожаления в голосе согласился он, продолжая улыбаться ей.

Ну отчего, оказавшись рядом с ним, она каждый раз начинает чувствовать себя невероятно беспомощной, досадовала Камилла. Как завидовала она хладнокровию и самообладанию Зака. Внутри же нее царило полное смятение. Девушка видела, как напряглись мышцы на его плечах и руках, когда он опустил тяжелые чемоданы на пол. Его выгоревшие на солнце каштановые волосы разметал ветерок, исходивший от вентилятора. Затем он взял маленькую сумку и отнес ее в ванную, резонно предположив, что в ней находится косметика.

– Сервис с улыбкой, мэм, – пророкотал он, возвращаясь из ванной и небрежно бросив ключи на комод. – Кстати, я тут все гадал, кто же нес твои чемоданы той ночью, когда ты дала деру из Сноу Берд? Уж, верно, они были потяжелее этих, дело-то было зимой. Или ты так торопилась удрать, что тащила их сама? Хотя вряд ли. Сдается мне, ты тогда была слишком утомлена другими упражнениями.

Зак по-прежнему улыбался, но в голосе его явственно звучала горечь, а глаза превратились в колючие голубые льдинки.

– Пожалуйста, Зак, ради нас обоих, давай не будем вспоминать о той нашей… встрече, – умоляюще проговорила девушка. – Это наилучший выход из создавшейся ситуации.

– Конечно, особенно для такой трусихи, как ты. Я уверен, что ты и сейчас собиралась сбежать, верно? Только что, на веранде, ты уже и рот открыла, чтобы прощебетать, что, мол, вынуждена отказаться от предложения моего отца.

– Да, все так и было, – призналась она. – Дело в том, что я не догадывалась, что мистер Рейборн Прескотт твой отец. Я думала… то есть, надеялась… что никогда тебя больше не увижу. Поэтому, встретив тебя здесь, я и решила, что мне необходимо отсюда уехать. Но я поняла, насколько эта реставрация важна для него… В общем, я уже согласилась.

– Ну, как бы там ни было, я рад, что ты остаешься, – он говорил так неохотно, словно никак не мог поверить, что и она способна на добрый или благородный поступок.

Почувствовав его недоверие, Камилла испытала почти физическую боль, но девушка превозмогла ее и тихо спросила:

– Он болен, Зак?

– Да, – коротко ответил Зак и отвернулся к окну. – В прошлом году у него был тяжелый сердечный приступ, и с тех пор он так до конца и не выздоровел. Вот почему, когда он начал разговоры о том, чтобы отделать дом заново, я его поддержал. Его увлеченность проектом помогает ему жить, да и ном нуждается в ремонте. И сколько бы на него денег ни ушло я жалеть не стану.

«Это ведь и твой дом, Зак тебе жить в нем», – подумала Камилла, но вслух ничего не сказала.

– Отец сказал мне, что нанял дизайнера в Атланте, – продолжал Зак. – Ему дали о тебе лестный отзыв. Ты ему очень понравилась, но имени он не называл. Да я, признаться, и не спрашивал. Лишь бы он был доволен, а прочее меня не интересовало.

Он чуть помолчал и медленно прибавил:

– Сегодня, когда я вдруг увидел тебя в холле и услышал, как ты дерзко отчитываешь меня на пороге моего же родного дома, то удивился не меньше тебя. Поверь, для меня это была полная неожиданность.

Он снова повернулся к девушке.

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах, Зак. Обещаю тебе. Несмотря на наши прежние… отношения, – последнее слово Камилла проговорила едва слышно.

Как показалось Камилле, жесткое выражение на лице Зака чуть смягчилось. А может, это была просто игра теней?

– Спасибо, Камилла, – торопливо пробормотал он и быстрым шагом вышел из комнаты.

2

Оставшись одна, Камилла приняла душ и надела легкую ночную рубашку. Вечером жара немного спала, и из открытого окна ощущалось легкое дуновение ветерка. Камилла решила не опускать жалюзи, чтобы насладиться освежающим воздухом сада, наполненным ароматом цветов. Девушка легла на постель, заметив, что простыни были удивительно прохладными и источали тонкий приятный запах. Камилла с наслаждением потянулась, напрягая каждый мускул, а потом медленно расслабилась, радуясь возможности передохнуть от напряжения, копившегося в ней с момента неожиданной встречи с Заком Прескоттом.

Никогда, даже в самых смелых фантазиях, она не представляла, что им доведется встретиться вновь. А то обстоятельство, что Зак оказался хозяином «Свадебного венка», где ей предстояло провести несколько месяцев, занимаясь реставрацией, поставило Камиллу в затруднительное и даже несколько щекотливое положение. Она вспомнила о своем желании сбежать и о том, к ее удивлению, как Зак быстро догадался о ее намерении. Сейчас, несколько успокоившись и проанализировав ситуацию, она отчетливо поняла, что побег – это не выход. Во-первых, отказ от такой важной работы вряд ли положительно отразится на ее карьере. Любому молодому специалисту большой проект необходим как ступень в будущее. Да и шаткое финансовое положение фирмы не позволяло ей сейчас игнорировать довольно большой гонорар за исполнение этой работы. Но, пожалуй, самое главное – она не могла нарушить данного Рейборну Прескотту слова. Ведь, поручив реконструкцию дома, он целиком доверился ей, твердо веря, что она не подведет и справится с работой. Как же теперь можно отказаться, это непременно разочарует старого Прескотта, а ей бы этого не хотелось, особенно после того, как она узнала о его болезни. Да и как объяснить матери свой побег, утаив от нее то, что произошло два года назад? И еще, призналась себе Камилла, Зак, конечно же, уверен, что настоящая причина ее отъезда – неуверенность в себе и неспособность справиться с реставрацией. Как же он позлорадствует, если она уедет! Но нет! Этого удовольствия она ему не доставит. «Так и знай, Зак, я останусь здесь и выполню мою работу, а до тебя мне и дела нет», – проговорила она.

Камилла зарылась лицом в подушку и тихонько всхлипнула, прекрасно сознавая, что такое легко сказать, но сделать… Очень немногие женщины смогли бы устоять перед таким мужчиной, как Захарий Прескотт. Ей и самой это не удалось… тогда, в Юте.

Камилла вздохнула. Как бы страстно она ни ненавидела эти воспоминания, как бы упорно ни пыталась вытеснить их на задворки памяти – они неизменно всплывали из туманных глубин. Вот и сейчас ей стоило лишь самую малость ослабить контроль над памятью, чтобы вновь погрузиться в сладкую боль прошлого – вспомнить Ют… Сноу Берд… Зака…

Когда она окончила колледж, мама сделала ей неожиданный подарок – поездку на горнолыжный курорт. Камилла испытывала неловкость – она отлично представляла, сколько может стоить такой отдых и как трудно было матери выкроить деньги на подобную поездку. Но Марта купила ей билеты, оплатила гостиницу, настояв на своем. К тому же с Камиллой должны были ехать две ее подружки. Родители девушек втайне от них придумали и подготовили эту зимнюю поездку, чтобы их дочки могли таким образом отметить окончание учебы.

Кэти Грейсон и Джейн Мерфи были не только однокурсницами Камиллы, но и жили вместе с ней в одной комнате общежития колледжа. Много времени они провели втроем, мечтая вечерами о предстоящей поездке. Кэти с Джейн прекрасно катались на лыжах, и поэтому их заботили только романтические приключения, о чем они беспрестанно болтали. Для Камиллы главным было другое – научиться стоять на лыжах, и она решила не упускать такой возможности, не тратя время на знакомство с мужчинами.

Курорт Сноу Берд, расположенный в часе езды от Солт-Лейк-Сити, превзошел все ожидания. Девушки впервые поехали отдыхать без родителей, и все им казалось просто восхитительным. Они поселились в одном номере с гостиной и тремя спальнями. В приподнятом настроении они возбужденно сновали из комнаты в комнату, без умолку обсуждая, каких мужчин они видели на подъемнике, что заказать на обед и, самое главное, что им надеть.

В первый же вечер за ужином Кэти и Джейн познакомились с двумя парнями из Калифорнии. Камилле же нечем было похвастаться, тогда она еще не приобрела умения быстро сходиться с людьми. Колледж не в счет. Они проучились там несколько лет, хорошо знали друг друга, и там у нее, конечно же, было много приятелей, и она даже пережила несколько романов. Но их скорее можно назвать легкими увлечениями, да и, в отличие от большинства подруг, она не могла беззаботно скользить от одного увлечения к другому.

Первые два дня целиком были посвящены занятиям в группе новичков с инструктором. Он объяснял и показывал, как стоять на лыжах, что при этом делают руки, ноги, корпус и так далее. Камилла с ужасом поняла, что она не может одновременно выполнить все рекомендации инструктора – тело было деревянным, руки и ноги вытворяли вообще что-то невообразимое. Однако она мужественно осваивала простенькие склоны, а Кэти и Джейн тем временем легко скользили с гор в компании спортивных калифорнийцев.

Неудивительно, что после подобных упорных занятий все тело ломило. Мышцы болели так, что вечером невозможно было пошевелить ни ногой, ни рукой. А бедра, коленки и локти были в синяках и ссадинах. Камилла, наблюдая легкость и грациозность движений горнолыжников, с отчаянием подумала: она настолько неуклюжа, что, видимо, никогда не освоит этого вида спорта.

Усаживаясь за столик просторного зала кафе, где кормили всех отдыхающих, Камилла с трудом удержалась от стона. Наступил вечер второго дня. Кэти и Джейн отправились ужинать в Солт-Лейк-Сити со своими новыми приятелями. Они потратили уйму времени, уговаривая Камиллу поехать вместе с ними, но девушка решительно отказалась. Ей вовсе не хотелось быть пятым колесом в телеге. Единственное, что ей сейчас было нужно, – это наскоро перекусить, запереться в номере и принять теплую ванну, чтобы хоть чуть-чуть снять боль и напряжение в мышцах.

Услышав за спиной мужской голос, Камилла от неожиданности вздрогнула и подняла голову. Она даже не поняла, к ней ли обращаются. Мужчина поинтересовался, одна ли она и нельзя ли ему составить ей компанию за ужином. Камилла повернулась посмотреть на обладателя этого приятного голоса и тотчас же утонула в ярком сиянии его синих глаз. На губах мужчины играла мягкая непринужденная улыбка, одежда была небрежна и вместе с тем элегантна – словом, он был просто ослепителен. Уж не обознался ли он? Что за радость такому мужчине, к тому же лет на десять старше ее, ужинать вместе с ней, тотчас промелькнуло у нее в голове.

Запинаясь, девушка пробормотала что-то невнятное, и Зак, сочтя этот лепет за позволение, придвинул к ее столику стул и сел напротив. Несколько минут Камилла была буквально не в состоянии выдавить из себя ни единого слова, такое она испытала потрясение от импозантной внешности внезапно появившегося незнакомца. Он представился, назвавшись Заком Прескот-том, Камилла едва слышно пролепетала свое имя. Но не прошло и трех минут, как непринужденность собеседника растопила скованность Камиллы, и они принялись обсуждать последние фильмы, книги, в общем, вели довольно светскую беседу.

В его речи сквозил заметный южный акцент, и Камилла, не удержавшись, спросила, чем он занимается. В ответ Зак весело рассмеялся и заявил, что он фермер. Решив, что он шутит, девушка рассмеялась вместе с ним, и разговор перешел на другую тему. Потом Зак со старомодной галантностью пригласил ее на танец. К тому времени в кафе уже играла музыка и несколько пар танцевало, но Камилла отказалась, сославшись на усталость. Сама над собой подсмеиваясь, она призналась, что до того выдохлась, что даже ложку ко рту поднести для нее – и то подвиг. После ужина молодые люди перешли к огромному, чуть ли не во всю стену, камину. Зак принес две чашечки крепкого кофе, и они еще немножко поболтали, а потом Зак проводил ее до дверей номера.

– А завтра вы пойдете кататься?

– Ну, надеюсь, к утру я буду в лучшей форме. Пожалуй, пойду, – засмеялась девушка, едва заметным движением поглаживая ноющие предплечья.

Несмотря на усталость, настроение у нее было отличное.

– Спасибо, что составили мне компанию, Камилла. Непременно разыщу вас завтра на горе.

Он быстрым движением пожал ей руку на прощание и легко зашагал по коридору к лифту.

На следующий день Камилла с самого утра пребывала в таком волнении, что буквально места себе не находила. Хотя она еще и стоять-то на лыжах толком не научилась, но все-таки надела красивый комбинезон. Лихорадочно собираясь, она неоднократно принималась ругать себя за то, что ведет себя словно девчонка-подросток, сходящая с ума по капитану футбольной команды, но во время завтрака она поймала себя на том, что невольно выискивала взглядом Зака.

Однако встретились они лишь около полудня.

Камилла решила спуститься с более крутого склона, чем вчера, с величайшим трудом выполняя движения, которым научил инструктор. И именно в этот момент Зак с ошеломляющей скоростью пронесся мимо нее и, ловко затормозив, подождал, пока девушка поравняется с ним. Камилла была готова разреветься оттого, что он видит ее неумелые маневры.

– Доброе утро, – поздоровался он. Девушка подняла голову, ответив на его приветствие, ей показалось, что сегодня он еще красивей, чем вчера. На растрепавшихся от стремительного спуска волосах поблескивали солнечные лучи, облегающий комбинезон выгодно подчеркивал стройную, мужественную фигуру, а в огромных глазах отражалась ослепительная синева горного неба.

Весь остаток этого дня Зак не покидал ее ни на минуту. Его очаровывающий взгляд и улыбка следовали за ней повсюду. А когда во время ленча он, как ни в чем не бывало, подсел к ее столику и заговорил с ней, как со старой знакомой, Кэти и Джейн пришли в полное изумление.

– Он что, кинозвезда? Боже, он просто неотразим. Камилла, чем это ты занималась вчера вечером? А нам и ни слова! И не стыдно? Давай-ка выкладывай все!

Камиллу смутил жадный интерес подруг к ее новому знакомому, но еще больше ее смущало, что рассказывать-то, в сущности, и нечего.

Ужинали они втроем. Подруги были грустны, оказалось, что их новые приятели сегодня уехали домой. Когда ужин закончился, в зале, как обычно, заиграла небольшая джаз-группа, и Камилла заметила направлявшегося к ней Зака. Он подошел к ней и пригласил на танец. Камилла шагнула ему навстречу, не обращая внимания на удивленно поднятые брови подружек и от всей души надеясь, что Зак не заметит, с каким любопытством они его рассматривают.

Он прижал ее к себе, и в его крепких руках она ощутила какое-то новое, головокружительное, волнующее чувство. Зак танцевал так же великолепно, как делал и все остальное, и Камилле оставалось лишь отдаться на волю музыки и покорно следовать, куда он ее вел. В какой-то момент он опустил голову, спрятав лицо в темное облако ее волос, и что-то проговорил, но, может быть, ей только послышалось. Когда Зак наконец выпустил ее из своих объятий и проводил до столика, она почувствовала внезапный укол огорчения из-за того, что танец уже закончился.

На следующее утро после завтрака он уже поджидал ее, и когда появились три подруги, он приветствовал их обворожительной улыбкой.

– На доске объявлений я видел афишку, что сегодня вечером устраивается катание на санях. Камилла, не хотите ли пойти?

– Да, конечно, – улыбнулась она в ответ. – Мне кажется, там будет весело.

Она говорила так легко и непринужденно, что никто не догадался, как она волнуется. Ее сердце билось так сильно, что казалось – оно вот-вот выпрыгнет из груди.

– Прекрасно. Тогда я зайду за вами без пятнадцати девять.

Днем они катались порознь, но каждый раз, случайно встречаясь на склоне, махали друг другу руками. К обеду Зак не пришел, но Камилла и сама поспешила побыстрее разделаться с едой и помчалась к себе, обдумывая по дороге наряд к вечернему катанию. Она натянула самые узкие джинсы, выгодно подчеркнув фигуру, а на ноги надела высокие, почти до колен, сапоги. Завершал ее наряд мягкий желтый свитер из ангорской шерсти. Обычно девушка надевала под комбинезон теплое шерстяное белье, но оно было такого ужасного покроя, что сегодня, желая чувствовать себя особенно женственной, Камилла решила обойтись без него, понадеявшись, что и так не замерзнет.

Спускаясь в лифте, после того как Зак зашел за ней, она украдкой разглядывала своего спутника. Он тоже был в джинсах, из-под которых выглядывали ковбойские ботинки. Под куртку он поддел белый свитер из грубой шерсти. Когда Зак нажимал кнопки на панели лифта, Камилла заметила, что кисти его загорелых рук были длинные и сильные, покрытые светлым, еле заметным пушком.

Прежде чем выйти на холод к ожидающим их саням, он привлек девушку к себе и, поплотнее запахнув ее кроличью парку, застегнул «молнию» на ней медленным, неторопливым движением.

– Не хочу, чтобы ты простудилась, – прошептал он, и Камиллу бросило в дрожь от нежности и интимности его тона.

Вместе они забрались в прохладные, пахнущие морозом и свежестью сани, сели на ароматное сено и закутались в шерстяные одеяла. Лошади рванули вперед, а сидящие в санях запели рождественские песни. Мягкий баритон Зака выводил мелодию совсем над ухом Камиллы, его дыхание щекотало ей щеку, и девушку переполняло ощущение радостного, безмятежного счастья.

Зак положил руку на ее плечо, привлекая ее к себе. А в следующую секунду, к полнейшему ее потрясению, он свободной рукой осторожно расстегнул «молнию» на ее парке и просунул руку внутрь. Камилла почувствовала, как он дотронулся до ее шеи, затем Зак принялся тихонько поглаживать ей плечи и тоненькие ключицы. Пульс девушки бешено участился. Она робко посмотрела на своего спутника, но он только улыбнулся в ответ на ее смущенный взгляд и нежно поцеловал в висок.

Когда сани, сделав большой круг, привезли их обратно к дому, вновь повалил снег. Лошади остановились, и Зак помог слегка продрогшей Камилле вылезти из саней. Девушка нерешительно направилась было к своему корпусу, но Зак крепко схватил ее за локоть и, развернув лицом к себе, произнес:

– Мне кажется, мы оба промерзли и нам не повредит выпить по чашечке крепкого горячего кофе. Может быть, мы поднимемся ко мне в номер?

Голос Зака звучал словно завораживающая мелодия, и девушка не нашла в себе сил противиться столь заманчивому приглашению, хотя тревожный звон колокольчика в ее голове настойчиво предупреждал об опасности. Молча кивнув, она оперлась на протянутую руку Зака. Скользя на обледеневших дорожках, они направились к стоявшей особняком группке коттеджей. Это были частные домики, и Зак объяснил, что один из них принадлежит его приятелю, который пригласил его пожить там. Отперев дверь, он пропустил девушку вперед. Войдя, она огляделась – в комнате царил ярко выраженный мужской стиль. Под высоким сводчатым потолком тянулись широченные деревянные балки. С одной стороны комнаты было большое решетчатое окно, а с другой находились две двери, одна из которых вела в маленькую кухоньку, а другая, как предположила Камилла, в ванную комнату. В углу – большой камин, обложенный крупными гладкими камнями, а прямо напротив него возвышалась королевских размеров кровать, застеленная бархатным покрывалом.

Пытаясь скрыть волнение, охватившее ее, Камилла заметила с деланной непринужденностью:

– Да уж, действительно роскошные апартаменты. А я-то считала, что у меня чудесная комната, но по сравнению с этой…

Не договорив, она замолчала.

Зак подошел к ней, положил руки на плечи, затем быстрым движением расстегнул «молнию» на парке и галантно снял ее.

– Да, у моего приятеля денег куры не клюют. Он давно построил этот коттедж, но был здесь раза два, не больше. Прости, я отвлекся, тебе надо согреться, присаживайся к огню, а я пока займусь кофе.

Громко насвистывая, он удалился в кухню. Камилла неожиданно для себя отметила, сколь непринужденно поведение Зака, то есть ему было привычно проводить время наедине с девушкой в комнате, которую иначе, чем спальней, и не назовешь. Охваченная смущением, Камилла подошла к окну, любуясь открывающимся из него изумительным пейзажем и прислушиваясь к позвякиванию посуды на кухне.

– Смотри-ка, снег все усиливается. Хорошо, что он почти не шел, пока мы катались, – при этих словах она совершенно непроизвольно потянула за шнур, опускавший шторы на окнах.

Зак, именно в этот момент вошедший в комнату с двумя дымящимися чашками, едва подавил смех при виде такой наивности. Камилла поняла, что совершила глупейший поступок. В самом деле, вот так взять и опустить шторы! А вдруг он решит, что она это сделала специально? А вдруг ей и вправду хочется отгородиться от всего окружающего мира?

Зак позвал Камиллу, усадил ее на ковер перед камином и сел рядом. Он заботливо стащил с нее промокшие сапоги и принялся растирать ей заледеневшие ступни до тех пор, пока они чуть-чуть не потеплели. Потом он и сам снял ботинки и с блаженным вздохом вытянул ноги к огню.

После холода и снега было так приятно сидеть на ковре у пылающего камина. В тепле и уюте недавняя поездка казалась еще более романтичной. Они наперебой стали вспоминать забавные моменты во время их прогулки. Весело смеясь, они припомнили своего соседа по саням, который не мог правильно спеть ни одной ноты, зато искупал этот недостаток завидной громо-гласностью и один перекрикивал всех.

Однако по мере того, как кофе в их чашках становилось все меньше, уменьшалась активность разговора, тема казалась уже исчерпанной, и в конце концов беседа полностью прервалась и в комнате повисла напряженная тишина. Зак молча взял из рук Камиллы чашку, отставил ее на пол и, повернувшись к девушке, обнял, привлекая ее к себе.

Губы, припавшие к ее губам, оказались теплыми и настойчивыми, они вовлекали ее в волшебный круговорот чувств, мягко требовали ответа. А когда ее язык коснулся его языка, девушку словно пронзил электрический разряд, и она судорожно закинула руки на плечи Зака. Она уже два дня только и мечтала, чтобы он поцеловал ее, но и представить себе не могла, какое сильное воздействие окажет на нее этот поцелуй. Он ласкал ее губами нежно, но очень искусно.

Жаркие, лихорадочные поцелуи обжигали ей лицо и шею, и Камилла даже не поняла, в какой момент Зак умудрился снять с нее свитер. Но, когда бы это ни произошло, теперь на ней оставался лишь крохотный лифчик, подчеркивающий округлые очертания ее груди еще явственней, чем если бы она была полностью обнажена. Зак жадно пожирал ее взглядом.

– Все равно ведь, что с ним, что без – никакой разницы, – сказал он, странно улыбаясь и торопливо расстегивая застежку. Его руки легли на обнаженную грудь девушки, лаская и возбуждая ее. Ни один из прежних кавалеров Камиллы – неловких, неуклюжих юнцов – никогда не касался ее так. Зарывшись лицом в мягкую ложбинку у нее на груди, Зак пробормотал:

– Камилла, Камилла, какая ты сладкая. И чудесная. Я хочу тебя, хочу тебя всю.

Согласилась ли она? Сказала ли что-то? Кивнула? Или просто он воспринял долгое молчание как позволение? Впоследствии она так и не смогла ответить на этот вопрос. Он поднял ее на руки и отнес на кровать, одним рывком сдернув покрывало. Должно быть, в овладевшем ею полубеспамятстве она сама стянула джинсы, пока он торопливо раздевался. Следующее, что она помнила, – это как они лежали на кровати, прижимаясь друг к другу, полностью обнаженные. Тело Зака было прекрасным. Отсветы камина плясали по комнате, бросая изменчивые блики на золотые волоски на его груди, ногах и руках.

– Камилла, – выдохнул он, лаская грудь девушки, и снова припал к ее губам, заставляя отвечать вспышкой исступленной страсти на его собственную страсть. Его прикосновения были одновременно и нежны, и пылки. Он взял ее с собой в любовное, чувственное путешествие по доселе незнакомым странам. И когда наступила кульминация, все представления Камиллы о мгновении боли и страха растворились в самозабвенном восторге настоящего мига.

Когда сладостное безумие наконец оставило их, Зак чуть отодвинулся от девушки и бережно откинул у нее с висков пряди спутанных волос, вопросительно глядя в ее янтарные глаза:

– Тебе стоило бы предупредить меня, Камилла. Прости. Мне очень жаль.

Камилла в изнеможении лежала в его объятиях, с тихой радостью прислушиваясь к мерному биению его сердца.

– Ты действительно сожалеешь о том, что случилось? – прошептала она.

– Нет, – засмеялся он, придвигаясь ближе и зарываясь лицом в ее волосы: – Почему же ты ничего мне не сказала?

Она приподнялась на локте и недоверчиво заглянула ему в лицо:

– Ты что, шутишь? Знаешь, это не тот предмет, о котором легко упомянуть в обычном разговоре. «Сегодня чудесная погода, не правда ли? Да, кстати, я никогда раньше не имела интимных отношений с мужчиной». А если бы я сказала?..

– Пожалуй; я сделал бы то же самое, – чуть помедлив, признался он и окинул восхищенным взглядом ее всю, с головы до ног. – Просто не мог бы устоять перед тобой.

Еще раз поцеловав Камиллу, Зак обнял ее одной рукой, подождав, пока она поудобнее устроит голову на его груди, и сказал:

– Давай-ка спать, – он потерся носом о ее ухо и мгновенно заснул.

Камилла же так и не смогла заснуть. Она прислушивалась к мерному дыханию спящего Зака, но сама была слишком возбуждена происшедшим, чтобы последовать его примеру. Его горячее дыхание приятно щекотало ее шею, рука по-хозяйски устроилась у нее на бедре. Камилла почти физически чувствовала, как невероятный покой, ощущение счастья окутывают ее. Казалось, будто сбылись все ее желания и мечты.

Несмотря на всю свою неопытность, Камилла обрадовалась тихим стонам удовольствия, сорвавшимся с губ Зака в решающий миг. Ему было хорошо с ней.

Однако вскоре мысли Камиллы приняли иное направление, привнося в ее состояние чувство тревоги. Интересно, а что сегодняшний вечер значил для Зака? Очередное любовное приключение? Судя по всему, он достаточно искушен в науке любви. Должно быть, завоевывает женщин десятками. Камилла вдруг осознала, что отдалась ему, даже не пытаясь сопротивляться. Сама, по доброй воле, упала в его объятия, в его постель! Она старалась припомнить все, что знала о нем. Ничего! Решительно ничего, кроме его имени и того, что у него есть богатый приятель, которому, собственно говоря, и принадлежит эта постель, в которую она так стремительно упала… Да и Зак не докучал ей вопросами о ее жизни. Видно, его это ничуть не интересовало! Он просто провел несколько занятных дней и одну ночь с девушкой, моложе его на десять лет, чья неопытность явно разжигала его, доставляя новые ощущения. При этой мысли Камилла ощутила себя грязной, поруганной и опустошенной. Да, спору нет, он обращался с ней нежно и ласково и казался вполне искренним, но теперь Камилла не сомневалась, что эта мнимая искренность – лишь часть хитроумного плана – добиться ее.

Но следующая мысль повергла Камиллу в еще больший ужас. Девушку бросило в дрожь. Беременность! О Боже! Она ведь не пила таблетки и вообще никак не предохранялась. И Зак тоже. А что, если она забеременеет от этого, можно сказать, почти незнакомого ей человека.

В ее горячечном мозгу вихрем проносились все новые и новые пугающие мысли, и каждая страшнее и нелепее предыдущей. Весь мир смешался в запутанный клубок, и Камилла уже не могла отличить правду от собственных бредовых домыслов.

Ее охватил почти животный страх, и она решила сбежать.

Осторожно высвободившись из теплых объятий Зака, она встала, стараясь не разбудить его. Ощупью отыскала на полу одежду и дрожащими руками кое-как натянула ее на себя. Крадучись, пробралась к двери и опрометью бросилась к своему корпусу, где тотчас же потребовала от сонного клерка выписать ей счет и немедленно вызвать машину до Солт-Лейк-Сити. Тот, в полном недоумении, пытался отговорить девушку от поездки в довольно сильную пургу, но она, пряча взгляд, отвечала, что, к сожалению, она вынуждена прервать свой отдых по непредвиденным, но очень срочным делам.

Ворвавшись в свою комнату, она торопливо распихала вещи по чемоданам и нацарапала записку подругам, чтобы они не беспокоились из-за ее внезапного отъезда. Пришлось соврать, что звонила мать и попросила ее срочно приехать домой, так как близкий друг семьи заболел и находится при смерти. Ей и самой эта ложь казалась слишком неуклюжей, но ее воспаленное сознание не могло придумать ничего более правдоподобного.

Она выехала ночью, не дожидаясь рассвета, и с первыми лучами солнца была уже в аэропорту, где немедленно купила билет на первый же рейс на восток с посадкой в Атланте.

Это было два года назад, в декабре, на заснеженных горных склонах Юта. Но и сейчас, в Натчезе, на Миссисипи, в середине сентября воспоминания о той ночи не давали Камилле покоя.

Теперь, перебирая в памяти события тех дней, она припомнила, как перед тем как выйти из комнаты, обернулась на пороге и бросила последний взгляд на постель, гда раскинулся спящий Зак. Простыня сползла с его мускулистого тела, волнистые волосы разметались по подушке, а от длинных ресниц на смуглых щеках пролегла подрагивающая тень. Какая-то смутная, тоскливая боль, отчаянная тоска едва не заставили ее переменить решение и остаться, но она справилась со своими чувствами.

И вот теперь ее снова снедала все та же старая боль.

3

К первому обеду, на который Камиллу пригласил вчера мистер Прескотт, она выбирала платье особенно тщательно. Собираясь в Натчез, она взяла с собой и белое летнее платье, хотя понимала, что до конца сезона успеет покрасоваться в нем всего один-два раза, а потом придется спрятать его до будущей весны. Но это платье было, пожалуй, самым любимым, а кроме того, как она втайне считала, особенно ей шло. Две широкие лямки перекрещивались на шее, оставляя спину полностью обнаженной, что позволяло продемонстрировать ровный золотистый загар. На груди тоже был глубокий вырез, а узкую талию схватывал зеленый шелковый пояс.

Надо сказать, что Камилле никогда не нравилась ее фигура, и девочкой она пролила немало слез в пору, когда все ее подружки, став девушками, приобрели пышные формы. У нее же грудь наметилась лишь к окончанию школы, а бедра так и остались узкими, словно у подростка. Зато сейчас ей люто завидовали многие ее сверстницы, которым после рождения ребенка, а то и двух, стало не под силу тягаться стройностью с девичьей фигуркой Камиллы.

Девушка брызнула духами из аэрозольного флакончика, наблюдая, как легкое ароматное облачко медленно оседает на вьющихся волосах, обрамляющих ее лицо и мягкой волной спадающих на плечи. Она решила оставить волосы распущенными в «художественном беспорядке». Она знала, что при такой жаре бесполезно их укладывать в прическу, так как она просуществует весьма недолго и неминуемо растреплется к концу вечера.

В последний раз бросив взгляд в зеркало, чтобы оценить результат своих стараний, она вдруг заметила в нем Зака, и сердце гулко застучало у нее в груди. Он тихо стоял за полуотворенной дверью. Камилле в голову не приходило, что кто-нибудь может зайти за ней, чтобы проводить в большой дом к обеду.

Заметив, что его присутствие обнаружено, Зак демонстративно постучал в дверь. Камилла покраснела, возмущенная подобной лицемерной выходкой Зака.

– Теперь уже мог бы войти и без стука. И давно ты там прячешься?

– Вполне достаточно, чтобы дать тебе основания для беспокойства. Не сомневайся, скучать мне тут не пришлось, – насмешливо улыбнулся он, и Камилла резко отвернулась к зеркалу, скрывая свое смущение. Она достала маленькие жемчужные сережки и стала их продевать в уши.

– Я готова, – наконец справившись с собой, пробормотала она и повернулась к Заку. Ну почему он всегда такой неотразимый? Светлый костюм чудесно оттенял темно-золотистый загар, а ярко-синяя рубашка гармонировала с глубокой синевой глаз. Ровные зубы ослепительно белели на смуглом, загорелом лице.

– Готова, да не совсем. Отец посылает почетной гостье букетик цветов из нашего сада. Мне поручено передать его и проследить, чтобы ты приколола его к платью.

С этими словами он протянул ей букетик мелких желтых роз, перехваченный белой шелковой ленточкой.

– Как мило с его стороны! – воскликнула Камилла, искренне радуясь цветам.

– Дили, жена Саймона и наша домоправительница, срезала их по просьбе отца, но выбрал их он сам. Он от тебя просто без ума.

Камилла понюхала ароматные розы и подняла глаза на Зака. Выражение его лица показалось ей каким-то странным. Но только лишь их глаза встретились, как его лицо тут же обрело свое обычное насмешливое выражение.

– Придется закрепить букетик на волосах. У меня нет булавки, чтобы приколоть его к платью.

С ловкостью фокусника, привыкшего охапками извлекать кроликов из цилиндра, Зак достал из-за отворота пиджака длинную булавку с жемчужной головкой.

– В детстве я был бойскаутом. И всегда готов к любым неожиданностям.

Он взял букетик у нее из рук и, не успела девушка понять, что он собирается делать, ловким движением завел руку за вырез ее платья. Прикосновение его теплых пальцев подействовало на нее словно удар молнии, сердце бешено заколотилось, дыхание прервалось, и по всему телу жаркой волной разлилась горячая, одуряющая слабость. Почудилось ли ей, или пальцы Зака действительно дрогнули, прикоснувшись к ее груди, когда он прикалывал цветы на платье? Уже приладив булавку, он не спешил вытаскивать руку, и девушка чувствовала у себя на макушке его горячее прерывистое дыхание. Медленно запрокинув голову, Камилла скользнула взглядом по его груди, могучей шее, упрямому подбородку, чувственному рту, тонкому носу, и наконец ее взгляд остановился на пронзительных, ослепительно синих глазах, полных пугающего напряжения. Лица молодых людей находились всего лишь в каком-то дюйме друг от друга, но их словно разделял незримый барьер, и ни один не хотел, не смел разбивать эту преграду. Камилла поспешно потупилась и шагнула назад.

Охнув, Зак выдернул руку из-за выреза ее платья. Он совсем позабыл о булавке и неловким движением задел пальцем об острие и поцарапался.

– Проклятие, – выругался он, разглядывая кровавую дорожку царапины.

Совершенно не подумав о том, какое впечатление произведет на Зака ее действие, она схватила его за руку и, молниеносно поднеся к губам пораненный палец, осторожно слизала с него кровь, как поступила бы, уколи палец сама. Из груди Зака вырвался глубокий вздох, мгновенно отрезвивший девушку. И она внезапно сообразила, сколь интимный поступок позволила себе. Словно обжегшись, он отдернул руку.

– Я… я думаю… теперь все пройдет… – запинаясь, пробормотала она, боясь встретиться с ним взглядом.

Зак, ничего не ответив, решительным шагом направился к двери и широко распахнул ее перед смущенной Камиллой.

Выпив по аперитиву в гостиной, Камилла и Прескотты отправились в столовую. Там уже накрывала на стол пухленькая женщина, которую мистер Рейборн Прескотт представил как Дили Митчел. Она и Саймон служили в «Свадебном венке» еще с тех пор, как Рейборн привел сюда свою молодую жену. Камилла отметила, что в отличие от неимоверно худого Саймона, Дили выглядела почти толстушкой, но ее пышные формы совсем не портили ее, а даже были привлекательны. Лицо Дили сияло от доброжелательной улыбки, когда, посмотрев на Камиллу, она вдруг заявила:

– Знаете, мисс Джеймсон, а вы и впрямь очень хорошенькая. Мистер Прескотт верно описывал вас. Он так вас нахваливал, что я уже начала сомневаться, вполне ли чисты его намерения, когда он решил уговорить вас остаться на время работы жить в нашем доме.

Она рассмеялась, заметив, как заливается густым румянцем старший Прескотт. Судя по всему, домоправительница занимала в доме достаточно прочное положение, раз уж осмеливалась поддразнивать своего хозяина при посторонних.

– Впрочем, если бы он заявил, что заманил вас в дом, чтобы доставить удовольствие Заку, я бы тоже нимало не удивилась, – добавила она, все еще продолжая хихикать, и скрылась за кухонной дверью. Только тогда Камилла рискнула взглянуть на насупившегося Зака.

– Камилла, не обижайтесь, пожалуйста, на Дили. Она всегда болтает что вздумается. Мы с Заком за много лет уже привыкли к ее манере, – извиняющимся тоном сказал Рейборн Прескотт. Девушка поспешила заверить, что ни чуточки не обижена.

Дили вернулась с подносом, заставленным множеством блюд. Она аккуратно и очень ловко поставила их на стол. Затем она положила на тарелку Камиллы огромный кусок аппетитного ростбифа.

– Знаете, Камилла, должен предупредить, что я сижу на диете, поэтому Дили избегает приправ, так что еда выходит немножко пресноватой. И если вам захочется посолить или поперчить блюда, пожалуйста, не стесняйтесь, Дили прекрасно все поймет. – Рейборн Прескотт не притрагивался к своей порции, ожидая, пока Зак не передаст Камилле солонку и перечницу. Попробовав кусочек, девушка посмотрела на озабоченного старика и широко улыбнулась:

– Потрясающе вкусно, мистер Прескотт. Можете не опасаться, что я похудею, пока гощу у вас. Честно говоря, – рассмеялась она, – если еда всегда будет такой восхитительной, опасность будет заключаться только в том, что я поправлюсь.

– Ну, слегка поправиться тебе не помешает, – прошептал Зак так тихо, что его расслышала лишь Камилла. Девушка с удивлением повернула голову в его сторону, но он сидел с таким бесстрастным видом, словно вообще не слышал, что говорила Камилла.

За обедом старший Прескотт с галантностью истинного южанина занимал Камиллу непринужденной беседой, расспрашивая о ее жизни в Атланте, семье и увлечениях. Зак с мрачным видом глядел в свою тарелку, не принимая участия в разговоре. Но даже если Рейборн Прескотт и заметил неразговорчивость сына, то никак не выказал этого.

– А вы любите кататься? – неожиданно выпалил Зак, прервав этим несуразным вопросом беззаботный разговор Камиллы и отца. Те в полном недоумении уставились на него. Догадавшись, что вопрос адресован ей, девушка поспешила ответить, скрывая за легкостью тона охватившую ее тревогу:

– Да, у одной моей подруги есть лодка, и мы часто плаваем на ней по озеру.

– Вообще-то я имел в виду катание на лыжах, – уточнил Зак.

И почему он выбрал такую болезненную для них обоих тему именно сейчас? Она ведь не может ответить ему, как он того заслуживает, не выдав тем самым мистеру Прескотту, что их связывает некая тайна.

– Мне довелось кататься на лыжах несколько лет назад, – коротко бросила Камилла.

– Охотно верю, что тогда вы всласть накатались. Думается, с тех пор вы катаетесь, не переставая.

Камилла залилась краской, старательно сдерживая негодование. По интонационному нажиму на слово «кататься» она прекрасно поняла, что он имел в виду.

– Нет. Я каталась только однажды. И мне это пришлось не по душе. Я… у меня вообще это не слишком-то удачно получилось, – сквозь зубы процедила девушка, слегка запнувшись на последней фразе. Пока Камилла отвечала на издевательские вопросы Зака, она с каким-то упорством разглядывала свою пустую тарелку, боясь встретиться глазами с его насмешливым взглядом.

– Ну что вы, – протянул Зак. – Наверное, все дело просто в отсутствии тренировки. Держу пари, немного практики – и вы станете настоящим приверженцем этого спорта.

Камиллу передернуло от унижения. Не в силах больше терпеть эту пытку, она резко вскочила из-за стола.

– Прошу прощения, мистер Прескотт. Я… я скоро вернусь, и мы сможем приступить к осмотру дома, – она почти выбежала из комнаты, успев услышать недоумевающий голос Рейбор-на Прескотта:

– Я что-то не так сказал, сынок? Что ее так расстроило?

Не дожидаясь ответа Зака, девушка опрометью бросилась через веранду ко «вдовьему» домику.

Чтобы прийти в себя, она умылась холодной водой, бормоча всевозможные нелестные эпитеты в адрес Зака. Да что он, в самом деле, намерен постоянно мучить ее все эти месяцы, что ей придется здесь провести? Неужели ей никак не избежать постоянных едких намеков на события двухлетней давности? Как выдержать эти гнусные напоминания о ее единственной постыдной ошибке, единственном эпизоде в ее жизни, который ей хотелось бы навсегда вычеркнуть из памяти? Да она просто ненавидит Зака Прескотта!

И вместе с ненавистью к ней пришло твердое решение не склоняться под нападками Зака. Надо просто-напросто игнорировать все попытки унизить и смутить ее. Она вспомнила, как в детстве мать учила ее игнорировать дразнивших ее наглых мальчишек. И она твердо уверилась в том, что так надо поступить и сейчас – он в конце концов поймет, что ему не под силу довести ее до слез, забава наскучит ему, и он оставит ее в покое.

Почувствовав, что силы и решимость вернулись к ней, Камилла снова отправилась в большой дом, но застала в гостиной одного лишь мистера Прескотта. Тот сразу же объяснил отсутствие сына тем, что Заку потребовалось уехать по делам на весь остаток дня и вечер. Девушка тихо радовалась, что ее мольбы услышаны, хотя была несколько обескуражена, что ее гордая демонстрация выдержки и самообладания пропала даром.

Обход особняка Рейборн Прескотт начал с гостиной, состоявшей из двух комнат, разделенных тяжелыми раздвижными дверями. Одна комната использовалась как обычная гостиная, а другая представляла, собой зальчик с большим старинным пианино. Старик пояснил, что Элис была хорошей музыкантшей, и весь просиял, услышав, что Камилла тоже умеет играть. Он непременно желал после реставрации оставить пианино на прежнем месте.

Пока они осматривали дом, Камилла вела краткие заметки, отмечая все детали обстановки и что нужно переделать, починить или вовсе убрать, а что, наоборот, оставить в полной сохранности. Она подсчитывала число окон в каждой комнате, отмечала состояние пола, даже если ей приходилось для этого заглядывать под тяжелую мебель, подбирала цветовую гамму для каждой комнаты, учитывая освещение с таким расчетом, чтобы все вместе обрело единую гармонию. Позже вечером она намеревалась поработать с каталогами, продумывая все детали. К ее удивлению, все тяжеленные каталоги были вынесены в коридор и размещены на удобных невысоких стеллажах. Оказывается, Зак все же сохранил некоторое подобие хороших манер.

После того как Камилла закончила осмотр гостиной, мистер Рейборн предложил пройти через фойе в столовую. По правде говоря, несмотря на напряженность ситуации, возникшей за обедом, девушка все же успела окинуть ее придирчивым профессиональным взглядом. Оттуда они направились в небольшую комнату для завтраков, а потом и в кухню, которая, к радости Камиллы, являла собой прекрасный образец современной технически оснащенной кухни. Она не требовала перестройки, а нуждалась в небольшом косметическом ремонте. Дили мыла посуду после обеда и пришла в полный восторг, когда Камилла поинтересовалась ее пожеланиями о цветовой гамме, подходящей для кухонной обстановки. Они горячо обсудили несколько вариантов, и к концу разговора Камилла поняла, что обрела в Дили нового друга.

Из кухни Камилла и Рейборн Прескотт поднялись на второй этаж. Туда вела широкая парадная лестница, настоящим украшением которой были замечательные дубовые перила. К сожалению, за много лет они утратили первоначальный блеск и явно нуждались в чистке и полировке, чтобы обрести былое великолепие.

Наверху старший Прескотт провел девушку через несколько симметрично располагавшихся комнат, с дверьми, выходящими в центральный холл. Мистер Прескотт пояснил, что все эти четыре комнаты – спальни, две из которых были соединены в единый комплекс ванной комнатой. Одну из этих спален сейчас занимал Зак.

– Зак всегда сам выбирает обстановку для своей комнаты, пусть уж так и будет, – мимоходом заметил Рейборн, и Камилла вздохнула с облегчением, понимая, какой груз свалился с ее плеч, ведь общение с Заком по этому поводу превратилось бы в сражение.

После смерти жены Рейборн Прескотт перебрался в просторную спальню, находящуюся через коридор от спальни Зака. Его владения были сплошь отделаны красным деревом, удивительно сочетавшимся с тщательно подобранной старинной мебелью, от которой Камилла пришла в восторг. Не удержавшись, она сказала об этом Прескотту, тот расплылся в благодарной улыбке.

– Я все еще надеюсь, что во второй спальне когда-нибудь будет детская, – вздохнул он. – Так что давайте до поры до времени оставим здесь все, как есть, хотя, если вам захочется поменять здесь обои или еще что-нибудь на ваш вкус, я возражать не стану. Должен признаться, что наш чердак буквально завален старыми коврами, мебелью и всевозможными безделушками. Можете брать оттуда все, что вам понадобится.

Камилла мысленно пообещала себе, что в один прекрасный день совершит экскурсию в это хранилище чудесных старинных вещей.

– Дили с Саймоном живут в комнате над гаражом, – продолжал рассказ Прескотт-старший. – Они в один голос уверяют, что там очень уютно и они всем довольны. Быть может, вам все-таки удастся убедить их, что не мешало хотя бы полы и обои обновить. А уж когда вы уговорите их на проведение косметического ремонта, то можете смело приступать к любым изменениям по своему усмотрению, – хитро улыбнувшись, сказал он.

Вскоре Камилла заметила, что у Рейборна Прескотта ужасно усталый вид. Осмотр дома затянулся значительно дольше, чем она предполагала, и было уже довольно поздно. Чтобы не задеть гордость старого Прескотта, девушка зевнула и, ловко изобразив смущение, признесла:

– Простите, но день выдался такой насыщенный, что я буквально с ног валюсь от усталости. Если вы не против, мы закончим на сегодня.

– Конечно, конечно, – поспешно согласился хозяин дома.

Спускаясь вниз по лестнице, Камилла поделилась с Рейборном Прескоттом своими дальнейшими планами:

– Утром мы с вами просмотрим каталоги и решим, какие основные изменения вы хотите внести. А когда обо всем договоримся, я позвоню в фирму и закажу необходимые материалы. А тем временем, пока будут подбирать и доставлять заказ, я смогу заняться рутинной работой, например, покраской и полировкой полов, перекладкой черепицы. Только для этой тяжелой работы мне придется нанять кого-нибудь. Вы не будете против?

– Делайте все, что сочтете нужным, моя дорогая, и даже не спрашивайте.

Мистер Прескотт предложил ей руку, собираясь проводить до «вдовьего» домика, но Камилла мягко, но решительно отказалась.

– Благодарю вас, мистер Прескотт, я уже хорошо ориентируюсь в доме и смогу дойти сама. До встречи завтра утром и спокойной ночи.

– До встречи, Камилла. Кстати, если вам что-нибудь понадобится, позвоните Дили или Саймону по внутреннему телефону. Все номера закодированы и отмечены на кнопках.

– Спасибо. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Он замолчал на мгновение, а потом, тщательно подбирая слова, добавил: – Я рад, что вы приехали сюда, Камилла. Мне кажется, это украсит жизнь нам всем.

Девушка улыбнулась, кивнув в ответ, но в глубине сердца не могла согласиться с ним. Разве может украсить ее жизнь пребывание под одной крышей с человеком, которого она с каждым днем все больше и больше ненавидит?

Пройдя через темную веранду, она вошла во «вдовий» домик.

Вздрогнув, Камилла проснулась и, открыв глаза, поняла, что еще совсем рано. Ветерок раздувал легкие занавески на окне. Вчера вечером, раздеваясь перед сном, она закрыла жалюзи, но, устроившись в широкой постели, почувствовала, что при закрытых окнах в комнатке становится слишком душно. Выскользнув из-под одеяла, она подняла жалюзи и, пробежав обратно, юркнула под одеяло. Легкий прохладный ветерок и тихий мерный рокот вентилятора вскоре убаюкали девушку, несмотря на все одолевавшие ее беспокойные мысли.

Откинув одеяло и соскочив с постели, Камилла одернула коротенькую ночную рубашку, чтобы прикрыть трусики, и босиком прошлепала в ванную. Склонившись над раковиной, она начала набирать стакан холодной воды, как вдруг заметила, что под умывальником кольцом свернулась самая настоящая змея!

Издав отчаянный вопль, прорезавший безмятежную утреннюю тишину, Камилла выронила стакан в раковину, о которую он разбился, и запрыгнула в ванну, лихорадочно соображая, сумеет ли змея забраться к ней? Длинная узкая лента начала зловеще разворачиваться, и девушка снова завизжала, громко и пронзительно. Сквозь свой собственный отчаянный вопль она услышала скрип открывающейся двери и звук тяжелых поспешных шагов по комнате.

– Камилла? Камилла, с тобой все в порядке? – раздался встревоженный голос Зака.

И на пороге ванной комнаты возникла массивная фигура Зака, загородившая дверной проем. Похоже, Зак собирался на плантацию и был одет в старые потертые джинсы и синюю футболку. На голову он нахлобучил соломенную ковбойскую шляпу, а за пояс заткнул кожаные перчатки.

Он в недоумении уставился на побледневшее лицо Камиллы, в ужасе застывшей в ванне. Камилла до того обезумела, что не замечала, как пристально он разглядывает ее фигуру. Ее короткая ночная рубашка была похожа на комбинацию, едва прикрывавшую трусики. Густые спутанные волнистые волосы растрепались, придавая девушке невероятное очарование.

– Какого дьявола ты так вопишь? Что случилось? – грубо поинтересовался он, оглядываясь. Тут его взгляд упал на осколки разбитого стакана, и он с тревогой спросил: – Ты порезалась?

Дрожащей рукой Камилла показала на змею, извивающуюся под раковиной, и прошептала:

– Змея.

Поглядев вниз, Зак наконец понял причину ее паники.

– О Боже ты мой, – сказал он сквозь зубы. И в тоне его голоса звучали и отвращение, и ирония одновременно.

Широко распахнув глаза, Камилла наблюдала за тем, как Зак преспокойно ухватил змею чуть пониже головы и поднял с пола. Покачав головой, он перевел взгляд со змеи на Камиллу, а затем вышел из комнаты. Камилла услышала, как хлопнула дверь. Даже теперь, когда Зак унес змею, она все еще не решалась вылезти из ванны.

Несколько минут спустя вновь раздался звук открываемой двери, и Зак вернулся в ванную. Посмотрев на Камиллу, он насмешливо сказал:

– Ты до чертиков перепугала меня своим визгом. Скажи, тебе доводилось слышать историю о маленьком пастушке, который все кричал: «Волки, волки!»

– Она… что, она не… ядовитая? – пролепетала Камилла трясущимися губами.

– Абсолютно. Это наша семейная любимица, она живет в папином саду. Маленькая безвредная змейка.

Нарочито спокойные разъяснения несколько отрезвили девушку. Ей-то откуда было знать, что это за змея! Все они так похожи и одна другой хуже.

– Но это же вполне могла бы быть и водяная мокасиновая змея, – воскликнула она обиженно.

– Водяная мокасиновая змея обычно водится около водоемов, и к тому же она грязно-бурого цвета. А вовсе не разноцветная красавица, как наша семейная любимица, – продолжал объяснять он с деланной терпеливостью и спокойствием, словно учитель, вразумляющий неразумное дитя. Только что пережившая сильный испуг, Камилла не выдержала новой насмешки, к глазам несчастной девушки подступили слезы, а плечи начали тихонько подрагивать. Она попыталась заговорить, но из ее горла вырывались лишь неразборчивые всхлипывания:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.